„Успех операций при заболеваниях желчных путей зависит, в общем, от искусства оператора, строгого проведения антисептики и, особенно, от тщательного применения дренажа. Уменье оперировать приобретается только путем упражнения, но для того, чтобы научиться основательно, оперировать на желчных путях, нужно, прежде всего, смотреть, как оперирует опытный хирург, а еще лучше сначала ассистировать ему при этих операциях". Так говорит в своей книге „Желчные камни и заболевания желчных путей" Bland-Sutton, и я могу только всецело присоединяться к его словам.

Я припоминаю девяностые годы прошлого столетия, когда совместно с проф. Бобровым, у которого я был тогда ассистентом, стали оперировать при желчно-каменной болезни. Тогда не знали еще многих деталей анатомии желчных путей и не было, несомненно, достаточного опыта ни в установлении показаний для различных оперативных приемов, ни в послеоперационном ведении таких больных.

Приходилось только на основании общехирургических принципов вырабатывать технические приемы оперирования и дренажа полости раны, пузыря и протоков, а поэтому и бывать иногда в неприятной неизвестности за судьбу оперированного больного.

Вместо удаления пузыря, прежде делали почти всегда только вскрытие его, да часто еще в два момента; разрез желчного протока наглухо зашивали шелком и, опасаясь холедохотомии, делали холедохолитотритию, чтобы избежать вскрытия и дренажа желчного протока. Все эти в настоящее время уже нерациональные мероприятия может повторять в более трудных случаях начинающий оперировать на желчных путях хирург, если не поучится предварительно, присутствуя на операциях более опытных хирургов, и не познакомится хорошо с клиникой, патологической анатомией и оперативной техникой при желчнокаменной болезни.

По прошествии многих лет, я стал, конечно, гораздо опытнее в оперативном лечении желчнокаменной болезни, но и теперь еще попадаются, да будут попадаться и впредь случаи, которые ставят в порядочное затруднение.

Холемические и ахолические кровотечения

У больных желтушных или перенесших недавно желтуху надо принимать еще особые меры предосторожности.

Как известно, такие больные предрасположены к кровотечениям вследствии обыкновенно пониженной у них свертываемости крови. Такое состояние крови предрасполагает в послеоперационном периоде к кровотечениям из раны, которые очень часто кончаются смертью. В виду этого у подобных больных нужно всегда перед операцией определять свертываемость крови и лучше не приступать к. операции раньше, чем свертываемость крови не достигнет нормальных цифр.

Совершенно такие же кровотечения наблюдаются у больных ахоличных, у которых желчь, благодаря какому-нибудь наружному свищу, долгое время совершенно не поступает в кишечник. У этих больных свертываемость крови бывает тоже понижена. Холемичные и ахоличные больные дают наибольший процент смертности после операций на желчных путях. У меня при общей смертности на 641 операцию 59 смертей (9%) погиб от таких кровотечений 21 больной, т. е., около 30%—при операцих.

Причины этих неудержимых кровотечений все же еще не вполне выяснены. Думали, что центр тяжести этих явлений лежит исключительно в пониженной свертываемости крови, но это оказалось неверным, ибо от неудержимых кровотечений погибали и больные с нормальной свертываемостью крови или такие, которым при помощи разных профилактических мер доводили свертываемость до нормы. Предполагали особую ломкость стенок мелких и мельчайших сосудов под влиянием желчи, но в сосудах не могли гистологически найти никаких изменений, подтверждающих это предположение. Только в самые последние годы стали приходить к заключению, что кровотечения эти зависят от нарушения в обмене веществ на почве заболевания печени, которая всегда в большей или меньшей степени страдает при желчнокаменной болезни. Считают, что главными причинами являются нарушение углеводистого обмена и авитаминоз (недостаточность печени и отсутствие витамина Д), вследствие непопадания желчи в кишечник. Некоторые больные погибают при явлениях печеночной комы (от недостаточности печени) и при нормальной свертываемости крови.

Симптомы печеночной комы проявляются головными болями, рвотой, судорогами, апатией, сонливостью, падением температуры и иногда ишурией или анурией и delirium. Умбер объясняет недостаточность печени при закупорке холедоха обеднением ее гликогеном. Операционный шок, наркоз, интоксикация продуктами распада белков и понижение усвояемости жиров, вследствие отсутствия витамина Д, ведут к увеличению недостаточности печени—к коме.

В борьбе с кровотечениями я применял почти все рекомендованные средства: желатину, кальций, кальцин, коагулезу, тромбо-киназу, вивокол, Extrac. fluid, polyg. hydropip. по 50 кап. раза 3—4 в сутки [по Ромелю („Врачебное дело" 1925, № 5) этот экстракт повышает свертываемость крови дольше чем на сутки], лошадиную сыворотку крови, стиптол, стиптицин и т. п., но ни одному из этих средств я не могу приписать решающего значения даже в тех случаях, когда больные поправлялись. Несомненно, лучшие результаты стали получаться после переливания крови при начавшемся кровотечении, а еще лучше при профилактических переливаниях в связи с мерами борьбы против недостаточности печени. Эти меры заключались главным образом в борьбе против авитаминоза и понижения гликогенообразования печенью (Еланский).

Теперь желтушные и ахоличные больные с пониженной свертываемостью крови подготовляются довольно долго к операции: им вливают ежедневно под кожу до 100 куб. см 5-10% раствора глюкозы одновременно с 10—20 единицами инсулина (Умбер); дают вигантол (витамин Д), вводят внутривенно по 5—10 куб. см 5% раствора хлористого кальция, дают много пить и сажают на углеводистую диету; наконец, за 48—24 часа до операции делают переливание крови (500 куб. см).

Некоторые авторы предлагают еще давать ежедневно по 20,0 соды, считая, что кровоточивость зависит также от понижения резервной щелочности крови.

Ахоличным больным дают пить некоторое время бычачью или свою собственную желчь. В день операции или на другой делают еще переливание крови. Оперируя в таких условиях, удавалось спасать и очень тяжелых холемичных и ахоличных больных (см. Еланский).

Зигмунд (1931) также видел очень хорошие результаты от предварительного переливания крови.

Наркоз

Хороший, глубокий наркоз является необходимым условием удачной операции на желчных путях: И, если можно иногда вскрыть

нагноившийся желчный пузырь или сделать холецисто-энтеростомию под местной анэстезией, то все другие операции, при которых нужно тщательное исследование желчных путей, возможны только при глубоком общем наркозе или при удавшейся паравертебраль-ной анэстезии новокаином (Д₆—Д₁₀ справа). Я не симпатизирую анэстезии путем инфильтрации тканей большими количествами новокаинового раствора (Вищневский), во-первых, потому, что манипуляции в глубине полости живота и потягивания за печень все же остаются болезненными, и больные нередко мешают оператору при тонких иногда операциях на желчных путях, во^:вторых, операции удлиняются по времени и, в третьих, нет никакого удовольствия оперировать в операционном поле, превращенном в болото. Я и до сих пор оперирую на желчных путях в огромном большинстве случаев под общим наркозом. Сначала я пользовался хлороформом, потом перешел на эфир, применял много раз внутривенный гедоналовый наркоз, а в самые последние годы применяю авертин в комбинации с эфиром, Хлороформ, помимо того, что он сердечный яд, может, токсически действуя на паренхиматозные органы, вызвать перерождение (жировое) печени и почек, и Кэр считал его противопоказанным, особенно у желтушных больных. Однако, я оперировал при желтухе раз 20 под хлороформом и не потерял никого из больных от острого перерождения печени, о котором говорит Кэр.

Эфир был применен у большинства больных, иногда до 300,0— 500,0 при маске Эсмарха. Он по своей токсичности действия на печень и почки значительно уступает хлороформу, хотя Брюле, Гарбан и Ле Галь (Вrule, Gerban, Le-Gal—Revue de chir. 1914, № 6. p. 773) и утверждают обратное.

Внутривенный гедоналовый наркоз, впервые примененный на больных и разработанный в моей клинике (Еремич. Дис. ВМА 1910),. является, пожалуй, лучшим при операциях на желчных путях и до сего времени. Гедонал безвреден и для печени и для почек и дал у меня наименьшее число легочных осложнений. При умелом ведении наркоза, в течение полуторачасовой операции вливается около 1000 куб. см 0,75% раствора гедонала. Наркоз получается вполне спокойный и глубокий, какого не удается иногда достигнуть 50—60,0 хлороформа (при маске Эсмарха), и больной вовсе не реагирует ни на извлечения в брюшную рану печени, ни на манипуляции над lig. gepato-duodenale, как это бывает часто при эфирном и реже при хлороформном наркозах. А ведь глубокий и спокойный наркоз это почти все для скорой и удобной операции на желчных путях!

Вообще при операциях на печени, почках и при больших лапа-ротомиях я употреблял одно время почти исключительно внутривенный гедоналовый наркоз и продолжаю считать его менее опасным, чем хлороформный и даже эфирный. Благодаря привычке к этому способу наркоза врачей в клинике, задержки и остановки дыхания в начале наркоза наблюдались потом лишь как редкое исключение,

и я уверен, что всякий хирург освоившийся с не совсем обычным приемом введения наркотического вещества в вену, помирится с этим небольшим осложнением техники наркоза в виду тех достоинств самого наркоза, которые он представляет.

Что касается сущности и техники наркоза, то желающих познакомиться с ними подробно я отсылаю к работам Еремича¹ (Еремич. О внутривенном гедоналовом наркозе. СПБ. Дисс. 1910.) и Сидоренко ² (Сидоренко. К вопросу о внутривенном гедоналовом наркозе. Русский хирург, архив 1913.) , здесь же упомяну только, что и при этом наркозе надо уметь индивидуализировать так же, как и при капельном применении хлороформа или эфира. Прежде всего нельзя вливать быстро больших количеств раствора, а поэтому в первые минуты наркоза вводится не более 50 куб. см в минуту, каковое количество можно и должно повышать, смотря по ходу наркоза до 80 и даже до 100 куб. см в минуту. Раствор гедонала приготовляется на физиологическом растворе поваренной соли, и температура его колеблется при вливании в границах 38—40° С. Из русских авторов Гессе и Гораш применяли этот наркоз до последнего времени.

В моей клиннике за последние годы применялся наркоз авертином, который поддерживался в дальнейшем ингаляционным эфирным. Больным вводился per rectum 3% раствор авертина с расчетом 0,1 авертина на кило веса больного — в общем большею частью около 6, 0—5, 5 авертина. По наступлепии сна через 10—20 мин. приступали к наркозу эфиром. Операции продолжались 1—2—2¹/₂ часа. Сколько-нибудь серьезных осложнений во время наркоза не наблюдалось и все оперированные больные поправились. В 5 случаях удалось ограничиться только одним авертино-вым наркозом, в 26 случаях пришлось дать до 50 куб. см эфира, в 80 до 100 куб. см эфира и в 100 случаях больше 100 куб. см эфира.³ (Больше половины случаев авертинового наркоза проведено др-м Захаровым.)

Операции (всего 227) производились на голове, шее и груди, почках и мочевом пузыре, но большею частью при заболеваниях желчных путей (98). В 28% случаев операции на желчных путях были сделаны при наличии выраженной желтухи или вскоре после окончания ее. Ни в одном из этих случаев в послеоперационном течении не наблюдалось никаких осложнений со стороны печени.

Нордман и Прибрам считают применение авертина при желтухе противопоказанным, а Гейнике (клиника Кенига) на основании экспериментов на животных пришел к заключению, что авертин сам по себе в состоянии вызвать значительные изменения в печени. Однако другие авторы (Эйхгольц, Щранк, Уайт), тоже на основании экспериментов, пришли к противоположному заключению. Эльс, Мартин, Унгер, Вольф говорят, что даже тяжелые желтухи не являются противопоказанием для авертинового наркоза. Мои случаи также подтверждают последнее мнение. Бутценгейгнер также сообщает о благоприятных результатах операций под авертином при воспалительных заболеваниях желчных путей и исключает только чисто печеночные заболевания.

Авертиновый наркоз особенно ценен тем, что переход ко сну совершается совершенно незаметно для больных, после него всегда бывает амнезия, т. е. больные не помнят ничего после того как была поставлена клизма, не чувствуют запаха эфира и после операции большею частью их не безпокоят тошнота, рвота и вздутие живота. Пневмонии бывали, но ни одной смертельной.

Я оперировал и под паравертебральной анэстезией и иногда с успехом, т. е. безболезненно, но эта анэстезия сама по себе маленькая операция, при которой приходится выключать справа сегменты с Д₉ до Д₁₂. Кроме того, надо иметь ассистентов хорошо владеющих этим не простым методом анэстезии, да и у них получаются иногда неудачи.

Спинномозговой анэстезии я не применял, ибо не рисковал делать высоких анэстезии из-за опасности их; теперь, благодаря смещаемой пломбе, образуемой в спинномозговом канале (Kirschner, Hollenbach—Zentralbl. f. Chirurgie, 1933, Nr. 19, s 1196), опасность высокой спинномозговой анэстезии доведена до минимума и ею можно пользоваться для самых сложных операций на желчных путях. Самым простым способом была бы местная инфильтрационная анэстезия по Шлейху, которую Вишневский называет „ползучим инфильтратом". Но при ней далеко не всегда получается полная анэстезия: больные кричат и не редко мешают оперировать. В мае этого года я оперировал по всем правилам, преподанным Вишневским, больную с холелитиазом средней тяжести, с малыми сращениями вокруг пузыря. В 50" была сделана эктомия, но больная все время стонала и громко жаловалась на боли. Оперировать под аккомпанимент такого концерта во всяком случае не весело. Нет также удовольствия оперировать в „болоте", которое получается от ползучего инфильтрата в брюшной полости.

При опухолях мозга, даже в задней черепной ямке, в Институте хирургической невропатологии и в клинике мы оперируем в большинстве случаев совершенно безболезненно под инфильтрационной анэстезией, болезненно только накладывание швов на черепные покровы.

Во всяком случае не думаю, чтобы все операции на желчных путях удавалось бы сделать с ползучим инфильтратом.

При всех вышеупомянутых препаратах для общего наркоза (хлороформ, эфир, гедонал, авертин) могут наблюдаться расстройства со стороны дыхания и сердечной деятельности. Для борьбы с остановкой дыхания, цианозом и асфиксией в руках советских хирургов имеются только искусственное дыхание и углекислота, возбуждающая дыхательный центр; у заграничных ряд внутренних средств, из коих на первом месте стоит лобелии (Lobelin—Nieder-Ingelheim am Rhein) в ампуллах для подкожных инъекций по 0,01 и внутривенных по 0,003—0,006. Для борьбы с упадком сердечной деятельности и шоком мы имеем только коффеин и камфору, а за границей еще эфетонин и кардиазол (Ephetonin, Capdiazol), во много раз превосходящие действие камфоры—тоже в ампуллах по 0,1. Их можно впрыскивать под кожу, внутримышечно и в вену, смотря по надобности, с промежутками в 30—60 минут. Я имею небольшой опыт с применением этих сердечных и могу подтвердить, что они быстро поднимают пульс, даже после того как камфора не оказала никакого действия. При падении пульса от кровопотерь и шоке наилучшим средством является переливание крови.

Инструменты

Инструменты для операций на желчных путях в главной своей массе те же, что и при всякой лапаротомии. Но, кроме того, необходимо иметь несколько длинных пинцетов, ножниц, корнцангов, иглодержателей и окончатых щипцов Люэра. Из более специальных инструментов для извлечения камней и зондирования протоков нужны тупые ложки разной величины из легко гнущегося материала (красной меди), головчатые гибкие зонды¹ (На подобие уретральной bougie a boule.), обыкновенные длинные круглые зонды и предложенные мною длинные экстракторы, годные для извлечения как печеночных, так и почечных камней. Необходимы также пробный 10,0 шприц с тонкими и толстыми иглами, Т-образные дренажи (рис. 111) и вообще дренажи с карандаш и тоньше; иглы, очень кривые, различной величины, режущие и круглые, отсасывающий жидкости аппарат (водоструйный насос или действующий от электромотора); желательно иметь и Нелятоновский катетр № 18 на случай промывания протоков и второй шприц в 100,0 вместимостью; кроме того, для зондирования и расширения папиллы нужны маточный зонд и металлические бужи Гегара или употребляемые для стриктур уретры. У меня в клинике, чтобы облегчить врачебному персоналу приготовление инструментов для различных операций, имеются таблицы (фотограф) снимков с наборов инструментов, необходимых для той или другой операции, почти в натуральную величину.

Для швов в глубине я применяю всегда йодный кэтгут. При зашивании наглухо брюшной стенки, для швов на протоках и для перитонизирующих лучше применять самый тонкий шелк и обязательно круглые иглы, ибо иначе через уколы от кэтгутовых швов может просачиваться желчь в полость брюшины.

Рис. 111. Т-образные резиновые дренажи.

Для всякой операции должны быть приготовлены для дренирования длинные полосы марли шириною в два и четыре пальца и отгораживающие марлевые салфетки в ¹/₃ кв. м.

Оперирую с двумя ассистентами и становлюсь всегда справа от больного. Rio-Branco советует оператору стоять слева,

Рис. 112—115. Инструменты для извлечения камней из протоков.

1—ложечка, 2— корнцанг, 3—ложечка-зонд, 4—зонд. 5—клемм для сдавления пузырного протока, 6—гнущиеся ложечки для извлечения камней из протоков по Кохеру.

говоря, что с левой стороны лучше видна нижняя поверхность печени и ворота ее. Я ни разу не пробовал оперировать, стоя слева от больного, но допускаю, что это иногда и удобно. Можно, конечно, как это делали постоянно Doyen и Kehr, оперировать и с одним помощником, но, по-моему, удобнее оперировать с двумя. Помощник, стоящий на одной стороне с оператором, оттягивает обыкновенно правый край реберных хрящей, отклоняет к верху и удерживает печень и, если нужно, может оттягивать и желчный пузырь. Помещающийся напротив оператора более опытный помощник оттягивает левый "край раны и следит за тем, чтобы кишечные петли и желудок не мешали оператору. Этот же помощник отлична видит все операционное поле, должен, конечно, все время относиться внимательно и сознательно к каждому моменту операции и может поэтому даже помочь оператору указанием на те особенности случая, которые благодаря своему положению слева от больного, он видит иногда раньше оперирующего. Иному оператору могут и не понравиться такие указания со стороны помощника, но я требую от своих ассистентов сознательного отношения к каждому моменту операции, и те несколько слов, которыми приходится обмениваться во время производства ее, не нарушают строгой дисциплины, необходимой при всякой операции.

Положение больного

Правильно выбранное положение больного на операционном столе весьма облегчает исполнение операции. Для этого надо стремиться, прежде всего, по возможности приблизить к себе поле операции и затем хорошо осветить его.

Американский хирург из Бостона Elliot предложил впервые в 1895 г. придавать грудной клетке больного возвышенное положение при операциях на желчных путях, а немного времени спустя Mayo Robson стал широко применять это предложение у своих больных.

Чтобы придать больному такое положение на операционном столе, надо приподнять на 20—25 см нижнюю часть грудной клетки. Для этого под спину больного на уровне XI—XII грудных позвонков или, если смотреть спереди, приблизительно на высоте мечевидного отростка, подкладывается твердый валик, по окружности в 50 и длиною около 65 см ¹ (Лучше иметь еще один валик меньшей (40 см) окружности.). В настоящее время употребляются еще резиновые подушки или валики, надувающиеся воздухом. При этом позвоночник резко изгибается кпереди и вытягиваются нижняя часть грудной клетки и оба подреберья. В результате значительно приближаются к передней брюшной стенке все органы,

Рис. 115а. Астрационный прибор, приводимый в движение электромотором.

лежащие в верхнем этаже брюшной полости, выше поперечно-ободочной кишки: печень приподнимается кверху, тогда как duodenum с привратником, поперечноободочная кишка и петли тонких кишек опускаются книзу. Таким образом, благодаря только одному такому положению, поле операции расширяется и приближается к хирургу. Kelling, Hartmann, Kocher, Cuneo и Guillaumme, Sencert, Dejardins и др. советуют такое положение оперируемого не только для операций на нижней поверхности печени и желчных путях, но при других операциях на органах, лежащих высоко под куполом диафрагмы: при полном удалении желудка, при операциях на cardia и нижней части пищевода, при удалении опухолей flexur. coli hepat. aut lienal., при сплен-эктомии и операциях на pancreas. Насколько печень и желчные пути приближаются к оператору при упомянутом правильном положении больного и отдаляются при другом неправильном,— видно из схематических рисунков (116 и 117), заимствованных у Rio-Branco. Kelling и Ge-nert, чтобы достигнуть наибольшего растяжения позвоночника и выпячивания грудной клетки, предлагают, как это делают с трупами анатомы, фиксировать горизонтально на краю стола грудную клетку оперируемого, а нижнюю часть туловища больного и ноги оставить в полувисячем вертикальном положении (рис. 118).

Рис. 116. Правильное положение больного на валике.

При таком положении крупные желчные протоки очень приближаются к оператору (Rio-Branco).

Рис. 117. Неправильное положение больного на валике.

При нем желчные протоки значительно удаляются от оператора (Rio-Branco).

Рис. 118. Положение больного, предложенное для операций в верхнем отделе брюшной полости Kelliog'ом. (Rio-Branco).

Рис. 119. Наиболее удобное положение больного для операций на желчных путях, pancreas, селезенке и области cardiae.

Они говорят, что при таком положении достигается максимум широты операционного поля и наилучшее его освещение.

Надо сказать, однако, что получающееся при этом перерастяжение позвоночника с расслабленными во время наркоза мышцами может вредно отозваться на позвоночнике и его связках, и я думаю, что Сиneо и Guillaume и Rio Branco правы, считая такое положение опасным для оперируемого.

Таким образом, чтобы возможно более приблизить к себе во время операции печень и желчные пути, нужно помещать высоко горизонтально грудную клетку оперируемого и более наклонно тазовую часть его. Для того, чтобы при сильном лордозе позвоночника голова и плечи имели тоже опору, под них подклады-ваются сложенные в несколько раз простыни или твердые подушки (рис. 119).

Если операционный стол имеет приспособление для бокового наклона, то поле операции еще более приближается к оператору

Рис. 120. Лампа Пантофос (Цейса).

при наклоне больного с приподнятой грудной клеткой в правую сторону. Больного нужно до начала операции хорошо уложить на валике или специальной подставке и следить за тем, чтобы валик не переместился случайно в поясничную область, потому что как только это произойдет¹ (И валик очутится под поясничными позвонками. ) получится поясничный лордоз (рис. 117), печень и желчные пути уйдут в глубину, и оперировать станет еще труднее, чем при обычном положении больного, горизонтально на спине.

Рис. 120а.

Освещение

Для того, чтобы хорошо осветить поле операции, в правильно освещенной, с верхним светом, операционной достаточно одного дневного света. Но при плохом дневном освещении приходится прибегать к электричеству. В этих случаях самым простым и удобным прибором является электрическая лампа с рефлектором, надеваемая на голову оперирующего. Она дает много света, который хорошо проникает в глубину раны и освещает все детали операционного поля. К сожалению, немалым недостатком этой лампы является то, что она, не будучи стерильна, часто слишком приближается к ране и, кроме того, нагревает ткани. Особенно это заметно бывает на кишечных петлях, серозная которых краснеет и сохнет на глазах от тепла излучаемого лампой при долгом ее применении. Поэтому надо предпочитать сильный источник электрического освещения, но вдали от поля операции. Великолепное освещение дают в настоящее время лампы: „Сциалитик" (Schaerer), „Pantophos" (Zeiss), „Ликроскоп" (Windier) и Хромофар (Kuch-mann). При этих лампах операционное поле остается почти без теней, весь свет концентрируется на нем и оперирующие почти не ощущают тепла от этих ламп.

Я уже три года оперирую с лампою „Zeiss'a" и весьма ею доволен (рис. 120, 120а).

Разрезы брюшной стенки

Но, чтобы хорошо осветить всю рану, мало сильного источника света, надо дать свету доступ в глубину и для этого сделать достаточный разрез стенки живота.

В общем длина разреза не должна быть меньше 10—12 см, а у субъектов полных и при большой или высоко стоящей печени разрез приходится делать длиной от 16 до 20 см.

Прежде я пользовался только двумя разрезами: разрезом через толщу правого m. recti вдоль наружного его края (Lawson Tait), при более простых случаях и в более сложных случаях волнообразным разрезом Kehr'a (Wellenschnitt).

Потом я стал применять, испробовав почти все разрезы, исключительно косой разрез вдоль правого реберного края (Courvoisier-Kocher'a) до белой линии живота. В легких случаях нет надобности пересекать всю прямую мышцу живота, в трудных — приходится рассекать ее во всю ширину и даже загибать разрез кверху, к мечевидному отростку. В наружном конце разреза надо избегать рассечения внутренней косой и поперечной мышц живота. Прибрам¹ (Pribram Zeitschr. f. Chir. Bd. 225. S. 446. 1930.) предложил в 1930 г. косой разрез, идущий параллельно предыдущему, но приблизительно на поперечный палец выше него, в пределах костной части передней стенки живота. Вскрывается полость брюшины тотчас над ложным ребром, а прямая мышца живота рассекается на костной подкладке грудной клетки (рис. 121). При зашивании такого разреза шов брюшной стенки ложится в пределах грудной клетки и имеет там прочную опору.

Прибрам оперировал так 150 случаев и не имел ни разу грыжи даже тогда, когда рана нагнаивалась и расходились глубокие швы. Я несколько раз оперировал этим разрезом. При нем доступ к пузырю и протокам очень хорош, но при дренировании полости живота он неудобен из-за несовпадений линий разрезов кожи и m. recti с разрезом поперечной мышцы и брюшины.

Разрез Lawson Tait'a я перестал применять потому, что он, как и все другие продольные разрезы, вскрывает брюшную полость также ниже поперечноободочной кишки. Благодаря этому через нижнюю часть такого разреза сейчас же начинают выходить петли тонких кишек, которые все время приходится удерживать марлевыми салфетками и которые иногда до чрезвычайности мешают оперировать. Кроме того, петли кишек, находясь в ране, могут быть легко загрязнены инфицированным содержимым пузыря или протоков и послужить причиной для общего перитонита. Волнообразный разрез Kehr'a, несмотря на простор, который он дает оператору, обладает тем же недостатком, так как через нижнюю вертикальную часть его тоже очень легко вываливаются кишечные петли. Все же поперечные разрезы, проведенные вдоль края реберной дуги, вскрывают анатомически совершенно обособленную область — bursam hepaticam Зернова, в которой и лежит тот орган с протоками, над которым приходится оперировать. Эта полость отделена снизу от общей полости брюшины поперечноободочной кишкой, которая в значительной степени мешает петлям тонкой кишки попадать в область поля операции. Надо оперировать или очень грубо неумело, или встретиться со спайками желчного пузыря с тонкими кишками, чтобы при упомянутом поперечно-косом разрезе брюшной стенки петли этих кишек попали в рану. Я, по крайней мере, если это не нужно и если наркоз протекает спокойно, никогда не вижу в поле операции петель тонких кишек. В этом отношении также хороши разрезы Sprengel`я или de Roubaix.

Простор, даваемый поперечными или косо-поперечными разрезами, превосходит тот, который дает разрезы вертикальные (Law-son - Тait, Lobker, Riedel) и мы видим, что для расширения операционного поля прибегают к видоизменениям продольного разреза, комбинируя его с поперечными.

Таким путем получились волноoбразные разрезы Kehr'a, Willems'a, Bevan'a, или лоскутно-угловые, как разрезы Langenbuch,a, Mayo-Robson'a, Czernv, Konig'a Rio-Branсо и др. (рис. 122, 123, 124 и 125).

Рис. 121. Разрез брюшной стенки по Прибраму.

Кроме того согласно современному учению, для предупреждения образования в будущем грыжи, разрезы следует производить по возможности по ходу волокон мышц и, главным образом, стараться не повреждать нервных веточек, снабжающих данную мышцу Всем требованиям не удовлетворяет ни один разрез, и после всех предложенных разрезов могут образоваться грыжи. В образовании

Рис. 122. К—разрез брюшной стенки по Kocher'y; S — по Sprengl'ю; De Roubain'a—D; Czerny—С (Rio-Branco).

Рис. 123. Разрезы брюшной стенки: MR — Mayo Robson'a; L— Langenbuch. Вертикальная часть разреза MR проведенного более кнутри (через толщу m. recti в наружной его трети), будет разрез по Lawon-Tait'y.

грыж после операций на желчных путях играет важную роль еще то обстоятельство, что в большинстве случаев рана не зашивается наглухо, а дренируется иногда в течение многих недель; кроме того, при гнойных операциях нередко инфицируются края раны брюшной стенки, благодаря чему наступают нагноение в швах и образование легко растягивающегося рубца, влекущего за собой образование грыж. Должно сказать однако, что образование грыж брюшной стенки после операций при желчнокаменной болезни, повидимому, не чаще, чем после других лапаротомий.

Срединный разрез по белой линии живота проходит в стороне от болезненного очага и потому уже неудобен для операции на желчных путях, особенно при больших спайках вокруг пузыря. Еще более неудобен он в тех случаях, когда почему-либо приходится дренировать полость живота; тогда получается длинный, идущий далеко кнаружи, канал, через который потом при перевязках трудно заводить марлевые турунды. Кроме того, по многим авторам, этот разрез дает не меньше, а по некоторым даже больше послеоперационных грыж, чем другие разрезы брюшной стенки: по Ридеру, на 215 операций этот разрез дал 39% грыж. Срединный разрез с добавочным поперечным через m. rectus дал 25°/о грыж. Наименьший процент грыж дает, повидимому, разрез параректальный. После косых разрезов я видел мало грыж, но не могу выразить числа их в цифрах, ибо из оперированных далеко не все были прослежены достаточно долгое время. Вальце ль (Wа1ze1) говорит, что он почти никогда не видал грыж после косых разрезов. Я оперирую срединным разрезом только тогда, когда не удается до операции выяснить точно диагноза, ибо делать резекцию желудка — duodeni из косого разреза неудобно. Через медиальный разрез окончательно устанавливается диагноз и, если нужно оперировать на желчных путях, делают добавочный разрез по Рио-Бранко. Англичане называют этот последний разрезом по Дону (Don).

Разрезы с временной резекцией реберных хрящей (Lanne-longe, Doyen, Marwedel, Michelis) сложны и для операций на желчных путях не нужны.

Рис. 124. Разрез брюшной стенки: К — по Kehr'y; В — по Bevcen.

Рис. 125. Разрез брюшной стенки по Rio-Branco.

Задние, поясничные разрезы для операций на желчных путях я никогда не применял и не могу сказать по этому поводу чего-либо определенного. Думаю, что они тоже излишни.

Итак, я считаю, что при помощи косо-поперечного разреза вдоль реберного края, продолженного иногда по белой линии до мечевидного отростка, можно получить всегда достаточно простора для любой операции на желчных путях. Приподнятое положение нижней части грудной клетки, и правильный лордоз позвоночника способствуют зиянию такой раны брюшной стенки. Я вообще избегаю пользоваться лоскутными разрезами брюшной стенки из-за трудности зашивания подобных ран и более частых после них грыж. В виду последнего желательно, чтобы и применяемый мною косой разрез рассекал по возможности только прямую мышцу живота, так как наложение швов на рассеченные наружную и и внутреннюю косые мышцы представляет некоторые затруднения. Тем не менее не надо стесняться величиной и добавочным направлением разреза, так как на первом плане должен стоять широкий и удобный доступ к глубоколежащим желчным путям.

Выбор и добавочное направление того или другого разреза зависят в значительной степени от тех патолого-анатомических изменений, с которыми рассчитывают встретиться. Если, напр., печень хотя и не очень велика, но неподвижна, так что ее не удается вытянуть из раны, то необходимо, чтобы сделать себе хорошо доступными желчные протоки, продлить косой разрез кверху до мечевидного отростка или применить типичный разрез Кеhr'a. Наоборот, при низко стоящей печени или очень больших желчных пузырях, спускающихся в подвздошную область, а также для одновременной операции на отростке, удобнее вертикальный разрез (Lawson Tait'a) или Кеhr'овский с удлинением нижней его части. Червеобразный отросток я удаляю обычно в начале операции и через отдельный разрез в подвздошной области.

Употребляемый мной косой разрез дает возможность оперировать и на желудке. Так, мне пришлось несколько раз из этого разреза сделать заднюю гастроэнтеростомию по причине ошибочного или не вполне выясненного диагноза (язва желудка или холелитиаз)?

Роль помощников при операциях на желчных путях серьезна и иногда утомительна. Помощник, стоящий справа от больного, должен все время приподнимать и оттягивать кверху и кнаружи печень вместе с реберными хрящами. Усилие при этом не должно быть чрезмерно и грубо, но постоянно, — а это безусловно утомительно. Помощник, стоящий слева, прикрыв duodenum и часть желудка влажной салфеткой, оттягивает их вместе с краем раны влево и несколько вниз, чем значительно увеличивает простор в глубине раны. Это растягивание делается у меня пальцами, что гораздо нежнее, но можно употреблять широкие и длинные крючки или экартеры.

Kehr в своей оперативной технике много говорит о круглой связке печени и советует, так как она постоянно ему мешает, всегда рассекать ее, тем более, что при своих операциях, растягивая рану, он, вследствие натяжения связки, не раз разрывал ткань печени.

Мне эта связка не мешала ни разу, и я не стал бы и говорить о ней если бы не знал об этом совете Кеhr'a. По этому поводу можно сказать только одно: кому мешает круглая связка при операции, тот пусть ее и рассекает, но не забывает при этом перевязать оба ее конца.

Гораздо важнее, особенно у желтушных, тщательно захватывать рinсе'ами и потом перевязывать тонким кэтгутом все кровоточащие сосуды подкожно-жирозого, мышечного и подбрюшинного слоев. Оперировать на желчных путях я начинаю только после того, как сняты все pincе'ы и перевязаны все- сосуды брюшной стенки.

Спайки и сращения

По вскрытии брюшной полости глазам оператора представляется печень, желчный пузырь, пилорический участок желудка с duodenum и colon transversum. В значительном большинстве случаев, по Kehr'y в 80%, органы эти в большей или меньшей степени спаяны между собой и с прилежащим здесь часто сальником. Иногда спайки эти или инфильтраты так велики, что не только желчный пузырь, но и печень совершенно закрыты ими. Плотность спаек бывает тоже совершенно различна: то они легко разделяются пальцем, обернутым влажной марлей, то требуется довольно большое насилие, то их возможно разделить только скальпелем или ножницами. Эти спайки и являются камнем преткновения для начинающего, так как открыть среди них желчный пузырь и особенно протоки иногда дело далеко не легкое.

Если предлежит припаянный сальник или colon, то отделение надо начинать с них, ибо, не отстранив их книзу и кнаружи влево, невозможно пробраться к пузырю и к lig. hepato-duodenale. Пузырь обыкновенно прощупывается глубже в виде плотного тела (но это может быть и инфильтрат!) и, подходя к нему, разделяют постепенно сальник между двумя лигатурами. Из большинства остальных сращений кровотечение останавливается самостоятельно, и они не требуют перевязок, сальник же надо перевязывать обязательно. Воспаленные или инфильтрованные участки его лучше удалять, иссекая их в здоровой части. Что же касается других сращений с пузырем, то рассекать их надо, придерживаясь стенки пузыря, потому что лучше вскрыть случайно этот последний, чем полость желудка или кишек. При инфильтратах, спаивающих эти органы, приходится иногда в буквальном смысле слова иссекать или тупо вылущать пузырь из стенки кишки или желудка, повреждая при этом серозную и даже мышечную часть стенок их. Такие повреждения, однако, большого значения не имеют, так как хорошо положенный непрерывный шов вполне обеспечивает от образования свища. Гораздо серьезнее уже существующее соустие или свищ между пузырем и кишками или желудком. Такие спайки со свищами можно узнать по их плотности на ощупь, и потому что они неподатливы и очень коротки. Прежде чем разделять такую спайку,

нужно под нее и кругом по соседству заложить марлевые салфетки, чтобы при вскрытии свища по возможности меньше загрязнить окружающие ткани. Рассекши спайку, отверстие свища в кишку или желудок, зашивают двухъярусным швом, а желчный пузырь обыкновенно удаляют. Если пузырь при этом растянут, то надо опорожнить его сначала через толстую иглу шприцом. Это все, что можно сделать для того, чтобы предотвратить опасность общего перитонита. Еще труднее обезопасить себя от попадания в рану инфекционного материала при свищах желчного протока.

Поэтому вообще, прежде чем начать какую-либо операцию на желчных путях или разделение сращений, необходимо обложить со всех сторон поле операции большими, в несколько раз сложенными, марлевыми салфетками, разобщающими bursam hepaticam от остальной полости брюшины. На самое дно раны в глубину нужно заложить тоже маленькую марлевую салфетку, чтобы закрыть доступ в отверстие Винслова, если оно не заращено.

В тех случаях, когда делают операцию только на желчном пузыре, без удаления его, возможно, конечно, разделить сращения только у дна и тела его и оставить все остальные. При радикальных же операциях на пузыре и протоках, к которым надо всегда стремиться, должны быть предварительно разделены и устранены все сращения. Исключение составляют только те редкие тяжелые случаи, когда обширные и массивные инфильтраты или гнойники принуждают закончить операцию вскрытием пузыря или частичным его иссечением.

Инструменты, которые были запачканы гноем (ножницы, скальпели, ложки, корнцанги и зонды), отдают сейчас же для стерилизации. Поэтому запас этих инструментов для операций на желчных путях должен быть достаточно велик.

Кровотечение при операции

Более значительное кровотечение при разрезе брюшной стенки дают art. mammaria и веточки, питающие косые мышцы живота. Их надо перевязывать, чтобы избежать образования послеоперационных гематом. При дальнейшей операции кровотечение из сращений скоро останавливается от прижатия кровоточащего места, и только при разделении сальника надо непременно накладывать лигатуры. Ложе печени после иссечения пузыря кровоточит обыкновенно умеренно, и даже более сильное кровотечение останавливается от тампонады и наложения швов круглыми, кривыми иглами. В последние годы я зашиваю обычно ложе печени непрерывным кэтгутовым швом. Если кровотечение все же очень обильно, то лучше всего действует горячий воздух или электрокоагуляция, конечно, поверхностная. Термокаутера Пакелена применять на печени не советую, так как прижигания им иногда еще больше увеличивают кровотечение. Прижигания паром, по Снегиреву (Pincus'y), я не применял, но по имеющимся данным оно может быть тоже приме-

няемо при паренхиматозном кровотечении из печени. Когда нет под руками соответствующих материалов, то кровоточащее ложе печени можно тампонировать сальником или мышечной тканью (Опокин и Шамов..¹) (Труды Госпитальной хирургической клиники проф. Федорова. Т. VII Стр. 91. Петербург. 1913.)

Дренирование и тампонада раны

Правильное дренирование раны после операций при желчнокаменной болезни имеет огромное значение и должно быть проводимо со всей тщательностью, так как, несомненно, предупреждает возникновение общего перитонита, который легко может осложнить всякую операцию при инфекционном и особенно гнойном холесцистите. В этом отношении я более чем в чем другом разделял мнение Кehr'а и, как правило, почти всегда дренировал брюшную рану. Так с 1902 по 1924 гг. всего только девять раз я зашил наглухо брюшную рану после холецистэктомий. Когда я читал главу о тампонаде брюшной раны в Кеhr'овской „Die Praxis der Gallenwegechirurgie", то был очень удовлетворен тем, что мои приемы систематического закладывания полос марли для дренажа раны, применяемые мною с начала девятисотых годов, почти до мелких подробностей схожи с теми, которые описывает такой крупный практик, как Kehr. У меня были тогда смерти после операций от сепсиса и ни одной от общего перитонита. Но, конечно, гораздо больше в пользу обязательного дренажа брюшной полости говорит опыт Кehr'а, который на 500 последних операций не видел ни одного случая перитонита.

Повторяю, что для меня, также как и для Kehr'a, дренирование полости раны после операций при желчнокаменной болезни представлялось безусловно необходимым.

Для дренажа я применяю длинные в несколько раз (4—6) сложенные полосы стерильной (Kehr — виоформной) марли шириною в 2 и в 4 поперечных пальца. По окончании операции полосы эти закладываются в следующем порядке: первая, более узкая полоска закладывается вдоль ложа печени, начинаясь от культи пузырного протока и плотно прижимается к раневой поверхности печени. Этот тампон служит для остановки кровотечения из ложа печени и отсасывания желчи, если бы почему-нибудь открылась культя d. cystici. Вторая полоска такой же ширины, концом своим довольно ² (Но не очень туго.) плотно закладывается в Винсловово отверстие и затем прижимается по всей длине к первой, служа для нее, так сказать, подкреплением. В простых случаях холецистэктомий, без инфильтратов и больших сращений, этих двух тампонов вполне достаточно для хорошего дренажа раны. Для более тяжелых случаев, при вскрытии и дренаже протоков, при гнойном перихолецистите, или когда при операции в рану попали случайно из пузыря гной или камни, приходится закладывать больше узких полос марли и полосы широкие, как я называю их, „отгораживающие". Третья узкая полоска подходит тогда к месту разреза choledochi или hepatici, там, где в них вставлена дренажная трубка, а четвертая и, если нужно, пятая—в полости гнойников между органами. Все эти полосы выводятся своими концами наружу таким образом, чтобы дренажная трубка лежала между ними, со всех сторон окутаная марлей. Затем чистыми руками хирург или его помощник отклоняют влево и книзу желудок, duodenum и colon и закладывают широкую марлевую полосу, которая покрывает собою все раньше заведенные тампоны и отделяет их от упомянутых органов и остальной полости брюшины. Таким образом, bursa hepatica обособляется, отгораживается от всей остальной брюшной полости. По краю „отгораживающего" тампона быстро образуются склейки, которые не позволяют местному перитониту, возникающему иногда in bursa hepatica, распространяться дальше. За последние четыре пять лет для той же цели я подшивал еще к париэтальной брюшине, немного отступая от левого края разреза, двумя—тремя швами, сальник, чтобы достичь более полного отделения верхнего этажа брюшной полости. Щель в ране, через которую выводятся наружу концы тампонов, длиной от 3 до 5 см, и надо наблюдать, чтобы тампоны эти не были зажаты швами, наложенными на брюшную стенку. Конец отграничивающего тампона я отмечаю шелковой ниткой через него продетой, так как он вынимается последним.

Количество марлевых полос, закладываемых в рану, определяется еще обширностью этой раны в глубине, потому что очень плотная тампонада может вызвать сдавление или перегибы pylori и duodeni и выразиться после операции клиническими явлениями непроходимости их. Никогда не следует подводить марлевые тампоны вплотную к швам на протоках или соустиях, так как в результате этого часто наблюдается недостаточность шва. Полосы марли оканчиваются только вблизи швов и, если возможно, между марлей и швом нужно помещать сальник или какую-либо ткань (лоскут брюшины, клетчатки, стенку соседнего органа), взятую по соседству.

Выводятся наружу тампоны в том участке брюшной раны, который прилежит ближе всего к ложу печени или пузырю, если последний почему-либо не удален, для того, чтобы получить впоследствии по возможности короткий и прямой канал, ведущий к ложу печени и желчному протоку. В конце своих замечаний по поводу дренирования раны не могу не привести прекрасный рисунок Kehr'a, демонстрирующий введение тампона после иссечения пузыря и вскрытия печеночного протока. Полоса марли концом корнцанга подводится к Винсловову отверстию, а остальная часть тампона укладывается потом в ложе печени (см. рис. 126).

В таком случае приходится обыкновенно заложить в ложе печени еще один тампон, а третий поместить между дренажной трубкой и duodenum.

На основании отличных результатов, полученных Габерером (1920), а потом Прибрамом при зашивании наглухо полости брюшины после холецистэктомии (на 200 операций ни одной смерти), я с 1928 г. стал гораздо чаще зашивать полость брюшины наглухо и на 115 случаев имею только одну смерть, не стоявшую ни в какой зависимости от зашивания наглухо¹(310 операций на желчных путях с зашиванием наглухо брюшной полости со смертностью 2,9% (Прибрам — 1930).).

Число случаев.

Застойный пузырь000/------------------------------------------------------------------------------------------------------------------16

Холецистит, перихолецистит000/-----------------------------------------------------------------------------------------------------49

Пузырь с камнями без закупорки протока000/-------------------------------------------------------------------------------66

Пузырь с камнями с закупоркой d. cystici000/--------------------------------------------------------------------------------56

Эмпиема желчного пузыря000/--------------------------------------------------------------------------------------------------------30

Гангрена пузыря+ эмпиема + абсцессы в ложе печени000/---------------------------------------------------------------------16

Сморщенный пузырь с камнями000/--------------------------------------------------------------------------------------------------17

Перфорация пузыря в ранней стадии000/-----------------------------------------------------------------------------------------4

Перфорация пузыря + желчный перитонит000/------------------------------------------------------------------------------------2

Камни в пузыре и холедохе000/--------------------------------------------------------------------------------------------------------29

Полная закупорка холедоха (icterus gravis)000/--------------------------------------------------------------------14

Прободная эмпиема000/----------------------------------------------------------------------------------------------------2

Cr. pancrealis (холемия)000/------------------------------------------------------------------------------------------------1

Вторичные операции000/---------------------------------------------------------------------------------------------------2

Холедоходуоденостомия000/----------------------------------------------------------------------------------------------5

Рак желчного пузыря000/--------------------------------------------------------------------------------------------------1

В 1930 г. у Прибрама на 310 эктомий с зашиванием наглухо брюшной полости оказалось уже 2,9%, смертности, а Фоулер(Fowlеr—1931) дал 2,7% смертности при дренаже брюшной полости и 3,3% при зашивании ее

Рис. 126. Дренаж печеночно-желчного протока после холецистэктомии; корнцангом подводят полосу марли к Винсловову отверстию (Кehг).

наглухо. Если взять теперь большие статистики Года (около 12000 cл.) и Кэра (2000 cл.), то по ним оказывается, что операции на желчных путях дают по Гоцу 9,2%, а по Кэру — 2 — 4% смертности. Это зависит, во-первых, от того, когда сделана операция, во время приступа или в интервале, во-вторых от рода операции, в зависимости от патолого-анатомических изменений, и, в третьих, от возраста больных. Поэтому при большом числе оперированных могут, при некотором подборе больных, получаться и отдельные сотни случаев без процента смертности, но эти цифровые данные не могут говорить ни за ни против дренажа брюшной полости. Одно можно сейчас утверждать, что зашивание брюшной полости наглухо не увеличивает послеоперационную смертность. Несомненной заслугой Прибрама является то, что он дал возможность хирургам убедиться в этом факте и указал на то, что зашивание наглухо возможно и после эктомий при нагноительных процессах в пузыре.

Выгоды зашивания наглухо несомненны: прежде всего, более легкое течение и укорочение послеоперационного течения (больные нередко покидают на 12-й день постель), самочувствие больных много лучше, часто отсутствуют боли и вздутие живота (метеоризм), рвоты наблюдаются реже и нет болезненных перевязок. Об оперативной технике будет сказано ниже.

Плохой дренаж хуже зашивания наглухо брюшной полости, ибо при нем легче получить перитонит. Под таким „плохим" дренажем я разумею резиновую трубку или только одну тоненькую полоску марли. Резиновый дренаж, подведенный к ложу печени или культе cystici, хуже всего: он мешает быстрому образованию спаек в глубине раны, а желчь из ложа печени или культи cystici, если она появится, будет идти, конечно, не по дренажу, а в полость брюшины. Может быть несколько лучше дренирование узкой полоской марли. Во всяком случае хирурги, дренирующие таким способом, могут скорее расчитывать на послеоперационный перитонит. Если уж дренировать, то надо дренировать широко и lege artis, как сказано ниже.

Сращения в области операционного поля после операций на желчных путях образуются всегда и при дренировании и при зашивании наглухо.

Швы на печени

Остается сказать еще несколько слов о швах. При операциях на желчных путях (и почках) я применяю только йодный кэтгут и шью, где только возможно, непрерывным швом, особенно, когда нужно швами остановить кровотечение, с чем приходится считаться и при операциях, на желчных путях, при удалении желчного пузыря или резекции с ним куска печени. Если кусок резецируемой печени был не толще 4 см, то я обыкновенно обходился цепочным швом, каждое звено которого охватывало и сдавливало всю толщу печеночной ткани, или же швом, предложенным Montaz (рис. 127). Для более обширных резекций лучше применять шов Кузнецова и Пенского (рис. 128) или Giordano (рис. 129). Когда ткань печени настолько хрупка, что прорезается швами, не выдерживая даже легкого сдавления, успешнее всего прибегать к тем модификациям швов, которые немцы окрестили общим названием — Plattennaht. Принцип этого шва, впервые предложенного v. Весk'ом,

Рис. 127. Швы на ткань печени по Моntaz.

Рис. 128. Швы на ткань печени по Кузнецову и Пенскому.

заключается в том, что вдоль краев разреза печени накладывают металлические, целлюлозные или декальцинированныя пластинки кости, над которыми завязываются швы, проходящие через печень и соединяющие края разреза. Для той же цели стали впоследствии применять пучки кэтгутовых нитей (Соffeу), вываренные сухожилия (Schroder) или полосы, вырезанные из fascia lata (Кirsсhner).¹ (Kirschner. Beitrage z. Klin. Chir. Bd. 65. 1910.) Благодаря подложенным под швы упомянутым пластинкам, возможно довольно туго стягивать нити, не боясь прорезывания их и этим остановить кровотечение из раны печени.

Для наложения швов на печень надо иметь тупые (плоские и круглые) и кривые и прямые иглы различной толщины и длины (от 8 до 12 см). К счастью, резецировать печень при желчнокаменной болезни приходится очень редко и на небольшом пространстве, так что о технике этой операции я здесь распространяться не буду.

Только при раке желчного пузыря приходится удалять его иногда с куском печени, для чего делают клиновидную резекцию ее, начиная от свободного края.

Швы через всю толщу резецируемого участка накладывают круглой, (труакарной) иглой или прямой иглой Dechamps'a. Швы должны быть цепочные, и мелкие артерии, видимые на разрезе

Рис. 129. Швы на ткань печени по Giordano.

печени, кроме того, еще обкалываются (рис. 130 и 131). Потом края клиновидного дефекта сшиваются между собою, причем между ними можно заложить кусок сальника. Если края дефекта не сходятся, то после остановки кровотечения их окутывают лоскутами сальника. Для швов на рану брюшной стенки я беру тоже всегда толстый йодный кэтгут и только в случаях очень сильно развитой мускулатуры употребляю шелк. Кладу я швы следующим образом: глубокие швы через всю толщу мышечного слоя вместе с брюшиной (толстым кэтгутом или шелком), а затем швы из тонкого кэтгута на один только наружный апоневроз в промежутках между глубокими швами так, чтобы края апоневроза совершенно покрывали мышцы. После этого идут или узловатые шелковые швы на кожу, или металлические аграфы Мichel`я. В огромном большинстве случаев на месте швов получается первичное натяжение и сравнительно редко получается частичное нагноение в ране, несмотря на то, что рану после вскрытия желчного пузыря надо считать всегда более или менее инфицированной.

Прибрам считает, что брюшная стенка в правом, подреберье обладает местным иммунитетом (Безредка), так как покрывает лежащий в глубине хронический воспалительный очаг и потому косые разрезы реже нагнаиваются, чем разрезы по белой линии живота. Еще реже рана вся нагнаивается и получается омертвение апоневроза. Наблюдается это обыкновенно в тех случаях, когда в рану попало много гнойного содержимого из пузыря или вскрытого внутрибрюшинного гнойника. В этих случаях зашитая рана как будто вначале и заживает, но через три-четыре дня линия швов припухает, краснеет и делается болезненной. При снятии кожных швов спайка легко разрывается, и начинает (иногда обильно) вытекать гной. Раздвинув края раны, можно увидеть на месте глубоких швов, колодцеобразные углубления, наполненные гноем, клочья омертвевшего апоневроза и жировой клетчатки и местами свободно лежащие глубокие швы. В таких случаях лучше всего сразу раскрыть всю кожную рану и рыхло тампонировать марлей углубления у швов и всю рану. Глубокие тампоны, конечно, оставить в покое. Совершенно аналогичные явления мы видим при зашивании раны

Рис. 130. Резекция при раке дна пузыря. Art. cys-tica — перевязана и рассечена. Клиновидное иссечение печени вместе с пузырем.

Рис. 131. Швы, сближающие края разреза печени.

С—холедох.

после лопнувшего во время операции пионефроза. Как там, так и здесь в большинстве случаев дело кончается благополучно, хотя полное заживление раны и затягивается на несколько недель.

Мы знаем теперь уже из опыта, что из слоев брюшной стенки меньше всего восприимчива к инфекции брюшина, затем идет мышечный слой и, наконец, очень легко заражается подкожно-жировая клетчатка. Поэтому зашивание наглухо такой инфицированной клетчатки только способствует развитию в ней нагноения. В виду этого лучше, всего не зашивать кожный разрез наглухо в тех случаях, когда можно думать, что края брюшной раны были сильно инфицированы во время операции. В таких случаях я укладываю на мышечно-брюшин-ные швы марлевые полоски и над ними с большими промежутками сшиваю кожу, только для того, чтобы края кожного разреза не зияли. Через несколько дней полоски марли вынимаются и если не наступило на-гноение, то в промежутках между швами накладываются аграфы или вторичные швы, и рана заживает сравнително быстро. Этот прием, который я давно применяю при некоторых пионефрозах, и вообще в случаях ожидаемой инфекции брюшной стенки при лапаротомиях, Kehr возводит в целый метод борьбы против омертвения апоневроза.

содержание .. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 ..

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ПОДГОТОВКА БОЛЬНЫХ И ОБЩИЕ ХИРУРГИЧЕСКИЕ ПРИЕМЫ ПРИ ОПЕРАЦИЯХ НА ЖЕЛЧНЫХ ПУТЯХ