содержание   ..  1  2  3  4  5  6  7   ..

Глава ⁶    

Синдром приобретенного иммунодефицита

Синдром   приобретенного   иммунодефицита (СПИД)—медленная вирусная инфекция человека, характери­зующаяся избирательным поражением иммунокомпетентных клеток н клеток мозга, выражающаяся в прогрессирующем де4)ектс иммунной системы н проявляющаяся упорной лихорадкой, лимфоаденопатией, дсменцией, нарастающей слабостью, потерей массы тела и смертью, как правило, от оппортунистических ин­фекции.

Историческая справка. В 1981 г. Центр по контролю за забо­леваемостью в г. Атланте (США) зарегистрировал новое заболе­вание человека, при описании которого обращалось внимание на смерть заболевших людей от опухолей (среди них наиболее час­то встречалась так называемая саркома Капоши, представляю­щая собой рак эндотелия кровеносных сосудов), а также от раз­личных «случайных» инфекционных болезней, вызываемых или простейшими (пневмоцистная пневмония), или микроорганизма­ми сапрофитной группы [Gottlieb M. S. et al., 1981; Masur Н. et al., 1981; Siegal F. P. et a!., 1981].

Необычайно высокая смертность при этом заболевании, до­стигающая, по предварительным данным, 50% и более, способст­вовала быстрому распространению сведений об этой болезни не только среди медицинской общественности, но и среди широких слоев населения. СПИД в короткий срок стал в центре внимания мировой общественности вследствие все увеличивающегося бес­покойства, в немалой степени подогреваемого и характером пуб­ликаций.

С момента первого описания СПИД прошло всего 7 лет и ус­пешное выяснение этнологии этого заболевания еще раз со всей очевидностью подтвердило, что процесс открытия новых инфек­ционных болезней вообще и новых, неизвестных ранее, медлен­ных вирусных инфекций, вызываемых обычными вирусами, в частности не завершен.

Возбудитель. Вирус, вызывающий СПИД, был открыт двумя группами исследователей во Франции и в США. В 1983 г. в Пас­теровском институте в Париже группа вирусологов, возглавляе­мая L. Montagnier, из культуры лимфоцитов больного, страдав­шего лпмфоадснопатисй, выделила новый рстровирус, обозначив его термином «LAY» (lymphadcnopat.hyassociatcd virus) [BarreSinoussi F. et al., 1983]. Год спустя другая группа исследователей из Национального ракового института в Бстездс (США), воз­главляемая R. Gallo, выделила из крови больных вирус, вызы­вающий СПИД, обозначив его «HTLVIII» (human Tlymphotropic virus type III), и предложила при этом способ получения вируса в большил количествах [Papovic M. et al., 1984].

Учитывая заслуги французских и американских нсслсдовате-

Рис. 1. Вирус иммунодефицита человека.

а —•вирион (на поверхности видны молекулы гликопротеида). Негатив­ное контрастирование. Х350 000; б — ультратонкнн срез вирнона. 1 — оГи). лочка; 2 — сердцевина 3 — нуклеотид. ХЗООООО (препараты А. ф. Бы­ковского).

лей, первоначально было решено обозначить вирус, вызывающий СПИД, как LAV/HTLVIII. Это на­звание его встречается в научной литературе до сих пор. Однако в связи с тем, что такое наимено­вание не полностью отра­жает проявление инфек­ции, Таксономический ко­митет принял и утвердил термин «вирус иммуноде­фицита человека» (ВИЧ) [MarxJ. L., 1986].

ВИЧ относится к се­мейству Retroviridae, под­семейству    Lentivirinae.

Вирионы округлой формы диаметром от 90 до 120 нм, содержат электронноплотный нуклеоид диаметром 40—60 нм, цилиндрической или конической формы. Плотный материал нуклеоида сегрегируется на одном из его полюсов. Оболочка вириона состоит из двойной липидной мембраны, которую вирус приобретает при прохождении через клеточную оболочку [Warner Т. F. et al., 1984; TennerRacz К. et al., 1985; Hunsmann С}., 1986]. При электронной микроскопии ультратонких срезов зара­женных клеток видны вирусные частицы в цитоплазме либо на различных стадиях отпочковывання от поверхностных мембран:

Геном. ВИЧ является РНКсодержащим вирусом. Репликация его РНК проходит через стадию образования ДНКтранс­крипта, который интегрируется с геномом клетки, что обусловли­вает пожизненное вирусоносительство [Hunsmann G., 1986]. Общий размер генома составляет 9200 нуклеотидов, но рестрнктные карты провирусов у разных больных существенно отличны, т. е. вирус гетерогснен. По данным секвенировання. эта гетеро­генность затрагивает в основном гены gag и еп\ н обусловлена делениями н вставками в кодирующих областях [Baiim I?., 1985;

Devarc S. G. et al., 1986].

Структурные белки ВНЧ кодируются генами gag, pol и cnv. Продукт гена tat регулирует экспрессию перечисленных выше генов. На обоих концах генома расположены контролирующие гены LTR [Hunsmann G., 1986]. Определены размеры каждого из LTR, которые составляют 638 нуклеотидов. В зараженных клетках недавно выявлены три класса вирусспсцифнчсской РНК: 9,3 ко—соответствующая полному геному; 4,3 кб—соответст­вующая гену env и 1,8 кб—соответствующая участку Е1. Следо­вательно, ВИЧ является уникальным вирусом и отличается от всех известных вирусов животных и человека [Muesing M. А. et al, 1985]. В отличие от вирусов HTLVI и HTLVII ВИЧ име­ет большие участки в геноме, которые оказались гомологичными таковым в геноме вируса внсны [Bennett D., 1985].

Белки. Для гена gag имеется открытая рамка считывания от нуклеотида 336 до 1769, что позволяет кодировать белокпред­шественник с молекулярной массой 54Х10³. Он подвергается нарезанию до основного белка вириона (мол. м. 24Х10'⁸) и двух концевых белков (мол. м. каждого 15х10³).

Ген pol занимает рамку считывания от 1639 до 4677. РНКза­висимая ДНКполимераза из очищенного вируса для максималь­ной активности на эндогенной матрице требует определенной концентрации неионного детергента, присутствия всех четырех дезокснриботрифосфатов и двухвалентных катионов магния. От других ДНКполимераз фермент отличается при хроматографии на фосфоцеллюлозе [Key М. А. et al., 1984; Muesing М. А. et al., 1985].

Между pol и env имеется третья рамка считывания, специ­фичная для ВИЧ (4589—5197), обозначенная как Р, которая мо­жет кодировать белок в 192 аминокислоты. Ген env (5782—8370) кодирует предшественник gp 120. Он затем нарезается на два белка—gp 65 и gp 41. Как упоминалось, именно в гене env наблюдается наибольший полиморфизм. Между env и 3'LTR имеется пятая рамка считывания, обозначенная как Е1 (8347— 8992), заканчивающаяся внутри LTR, кодирующая белок в 206 аминокислот, который отличен от участка рХ в HTLVI и HTLVH [Hahn В. et а1„ 1984; Muesing М. А. et а1„ 1985; Ratner L. et al., 1985].

Репродукция в системах in vitro. ВИЧ хорошо размножается в Тклетках человека, из которых он и был впер­вые выделен. При этом в культурах формируются симпласты с последующим их распадом. Ведущую роль в этом процессе игра­ет белок оболочки вируса, сливающийся с мембранными струк­турами клеток [Connor S.. 1986].

Недавно A. Adachi и соавт. (1986) сконструировали инфекци­онный молекулярный клон ВИЧ и вводили генетический матери­ал вируса в клетки различного происхождения. В результате трансфекцин репродукция ВИЧ наблюдалась не только в Тклет­ках человека, но и в культурах клеток различного происхожде­ния: инфекционные вирионы репродуцировались в клетках мы­шей, норок, обезьян, а также человеческих клетках неТклсточного происхождения. На основании полученных данных авторы заключили, что внутри клеток различного происхождения отсут­ствуют факторы, блокирующие репродукцию ВИЧ. Избиратель­ная чувствительность Тхслперов к ВИЧ обусловлена рсцепторными структурами клеточной поверхности. В то же время сборка инфекционного вируса происходит па поверхности клеток любого происхождения и для ее успешного завершения не требуется присутствия специфических структур. В ходе этих исследований найдена линия клеток карциномы толстой кишки человека, обла­дающая исключительно высокой чувствительностью к трансфекцииДНКВИЧ.

Большой интерес представляют также результаты изучения и методы доказательства с помощью клеточных культур присут­ствия ДНК ВИЧ в клетках различных насекомых а41риканского континента (Заир, Центральноафриканская Республика) при отсутствии ДНК этого вируса в клетках насекомых, отловленных в районе Парижа. Оказалось, что клетки насекомых, которые ли­шены всех поверхностных маркеров лимфоцптарного типа, тем не менее (фиксируют ВИЧ на своей поверхности. Присутствие провируса ВИЧ в геноме линии клеток насекомых доказано методом точечной гибридизации с использованием субгеномных зондов. При этом не выявлено экспрессии ВИЧ в линиях клеток насекомых и установлено, что репродукция ВИЧ блокируется внутриклеточным механизмом, который свойствен только клет­кам насекомых и регулирует процесс репродукции вируса. Таким образом показано, что клетки насекомых способны сорбировать ВИЧ [BeckerJ. et al„ 1986].

Клиника. СПИД может начинаться с продромального перио­да. Он наступает через несколько недель после заражения, при этом возникает обычно кратковременное острое заболевание,. напоминающее грипп или инфекционный мононуклеоз. В даль­нейшем следует инкубационный период, продолжительность ко­торого колеблется от 4 мес до 4—6 лет [Seale J. et al., 1985].

Собственно клиническое проявление заболевания характери­зуется большим разнообразием, что обусловлено, с. одной сторо­ны, способностью ВИЧ размножаться в клетках различного про­исхождения и, с другой стороны, присоединением разнообразных оппортунистических инфекций. Повидимому, наиболее ранним признаком СПИД является генерализованная лимфоадснопатия, при которой и был впервые выделен возбудитель заболевания. К ранним симптомам относятся также лихорадка с упорным не­корригируемым течением, ночная испарина, упорный кашель. расстройства пищеварения. Очень характерна прогрессирующая потеря массы тела, достигающая 10%. У больного развивается упорная диарея, появляются признаки гспатосплсномегалпи и лимфопения [Gottlicb M. S. et al., 1981: Masur H. et al.. 1981;

Особое место при СПИД занимают симптомы неврологиче­ских, а иногда и психических нарушений. К первой категории от­носятся ослабление или потеря памяти, психомоторная задерж­ка, различная степень депрессии, нарушения походки, napyiiieiiii& способности определять расстояние, различная степень слабо­умия, иногда ч кома [Navia В. А. et al., 1984; Shaw G. M. et al., 1985]. По данным D. M. Barncs и соавт. (1986), более 60",i больных СПИД страдают демснцией, причем у 10% неврологи­ческие симптомы, включая невропатпю и деменцию, выявляются до наступления других симптомов заболевания.

Среди психических нарушений все чаще отмечают развитие параноидных признаков, тяжелые состояния тревоги и депрес­сии, которые оказываются наиболее общими. В последнее время отмечается, что нередко признаки психических нарушений зна­чительно опережают время появления остальных характерных симптомов развития СПИД. Это, повидимому, имеет довольно сложный генсз, обусловленный как способностью ВИЧ к репро­дукции в клетках мозга, так и способностью этого вируса акти­вировать репродукцию какихлибо других вирусов, скрыто персистирующих в организме. В качестве примера можно привести развитие при СПИД прогрессирующей многоочаговой лсйкоэицефалопатии [Button С., 1984; Фарбер H. А., 1985].

На более поздних этапах нередко присоединяются признаки нарушения зрения. Для этого периода характерны разнообраз­ные оппортунистические заболевания, среди которых более 50% занимает пневмония, вызываемая, как правило, Pneumocysta carinii, более 26% —саркома Капоши. Нередко (в 10% случаев) пкевмоцистная пневмония и саркома Капоши развиваются у од­ного и того же больного. Кроме того, из числа оппортунистиче­ских инфекций при СПИД встречаются примерно в 15% случаев и другие заболевания, среди которых обнаруживают криптококковьш менингит, кандидоз пищевода, сальмонеллез, токсоплазмоз и многие другие [Фарбер H. А., 1985].

Патогенез. При СПИД формирование состояния иммуноде4жцита происходит в результате заражения ВИЧ Тхелперов (Leu3+ или ОКТ4). Вирус вызывает слияние клеточных мем­бран и образование симпластов, в состав которых вовлекаются интактные клетки. Таким путем вирус распространяется, вызы­вая гибель зараженных клеток, что приводит к развитию лимфопении и резкому снижению числа Тхелперов [Lifson J. D. ct al., 1986]. Это в свою очередь приводит к 2—3кратному снижению соотношения Тхслперов к Тсупрессорам.

Выключение или резкое ослабление Тхслперов приводит к выраженному торможению и цитотоксической 4)ункцни Тклеток и угнетению активности Тсупрессоров. Расстраивается антптелообразующая (функция Влимфоцитов, которые при СПИД про­должительное время выделяют значительные количества нсспецифических иммуноглобулинов (гнпергаммаглобулпнсмпя).

При СПИД происходит нарушение синтеза и секреции пнтсрлейкина2, в результате чего снижается скорость роста клонов зрелых Тлимфоцитов. В свою очередь снижение синтеза интерлейкина2 и уинтер(})ерона приводит к уменьшению активности естественных киллеров и макрофагов, которые в нормальных условиях стимулируются указанными белками.

Способность ВИЧ поражать клетки Т4 обусловлена тем, что на поверхности клеточной мембраны у них расположены вирус­ные рецепторы, связанные с Т4маркером [Klatzmann D. ct al., 1984]. Однако, как оказалось, ВНЧ способен заражать, помимо этой субпопуляцни Тхелперов, клетки другого происхождения. Так, резервуаром вируса служат макрофаги, тромбоциты и Вклетки. Репродукция ВИЧ в эндотелиоцитах кровеносных и лимфатических сосудов, эпителиальных клетках кожи хорошо объясняет патогенетические особенности СПИД. Наконец, одним из важнейших патогенетических механизмов СПИД является вирусспецифическое повреждение ткани мозга. Установлено, что ВИЧ не только проникает в мозг, но и поражает его клетки. ВПК обнаружен в гигантских многоядерных клетках мозга, образованных из макрофагов, а вирусспецифические белки—в астроцитах и нейронах [Barnes D. M., 19861. Таким образом, для ВИЧ твердо установлена нейротропность. Более того, оказалось. что ВИЧ, выделенный из ткани мозга, легче заражает клетки мозга, нежели Тклетки [Connor S., 1986].

Повидимому, повреждающее действие ВИЧ на клетки не столько обусловлено репродукцией самого вируса, сколько свя­зано с поверхностными структурами вирионов. S. Rasheed и соавт. (1986) показали, что инактивированный УФлучами ВИЧ через 24 ч после внесения его в культуру Т4лимфоцитов (RH9) индуцирует цитопатический эффект и гибель клеток, которые идентичны таковым при внесении в ту же культуру живого ВР1Ч.

Еще одним аспектом патогенеза СПИД является участие других вирусов в реализации патологического процесса в орга­низме, зараженном ВИЧ. Подобное представление основывает­ся на способности ВИЧ формировать и поддерживать в организ­ме человека (и шимпанзе) бессимптомную инфекцию [Sarng'adharan M. et al., 1984; Dcsrosiers R. С. et al., 1986], которая опасна для окружающих. Не исключено, что такие вирусы, как цитомегаловирус, вирус Эпштейна — Барр, вирусы папова, микоплазмы и другие возбудители, могут играть важную роль в патогенезе СПИД и, в частности, способствовать манифестации скрыто про­текающего процесса [Loeffel S. С. et al., 1984; Quinnan G. V. et al., 1984; Spector S. A. et al., 1984; Levinson W., Bennetts R., 1985; Marquart K.H., Oehlschaegel G., 1985].

Эпидемиология. К 1986 г. СПИД зарегистрирован уже более чем в 50 странах мира. Наибольшее число больных обнаружено в США. Согласно сообщениям из Центра по контролю за заболе­ваемостью в г. Атланте, эпидемия СПИД в США продолжает разрастаться и с июня 1981 г. по май 1987 г. в стране было заре­гистрировано 35219 случаев этого заболевания, причем 58% из них к указанному сроку завершились смертельным исходом.

Среди различных групп населения наиболее подвержены за­болеванию гомосексуалисты и бисексуальные мужчины, нарко­маны, использующие наркотические средства, вводимые виутривенно; женщины, вступавшие в связь с больными СПИД, дети больных родителей [Groopman J., 1984]. Недавно установлена возможность вертикальной (от матери к плоду) передачи ВИЧ [Graaf M. van der, Diepersloot R. J., 1986].

В последние годы получены сведения о выделении от обезьян, больных людей и здоровых носителей вирусов, родственных ВИЧ, что значительно усложнило эпидемиологию СПИД [Moiling К., 1986; Marx J., 1986].

В популяции высокого риска заболеваемость СПИД дости­гает несколько сотен на 100 тыс. населения [Maddox Y., 1984]. В последнее время особое внимание привлекает к себе группа риска, включающая больных, которым переливали кровь или вводили препараты крови. Это объясняется вирусной контамина­цией примерно 5% крови, предназначенной для переливания [Gordon S. M. et al., 1984]. В связи с этим понятна высокая час­тота обнаружения антител против ВИЧ в сыворотках крови больных гемофилией, которые, как известно, часто получают препараты крови [Erfle V. et al., 1985; Gomperts E. D. et al., 1985]. Так, при обследовании сывороток 140 больных гемофили­ей у 58 (41,4%) они оказались серопозитивными [Erfle V. et al., 1985]. Примерно у 30% молодых серопозитивных лиц с призна­ками гемофилии удалось выделить ВИЧ из лимфоцитов перифе­рической крови [Gomperts E. D. et al., 1985].

Кроме указанных выше групп, пока нет данных о распростра­нении СПИД. Это позволяет предполагать передачу вируса через кровь или при половом контакте, так как присутствие вируса у больных в наивысших концентрациях обнаружено в крови, спер­ме и в слезной жидкости.

Несколько иной характер распространения СПИД обнару­жен в Центральной Африке, в частности в Заире, где заболева­нию в одинаковой степени подвержены мужчины, женщины и дети. В этом районе мира СПИД, повидимому, эндемичен и су­ществует в течение продолжительного времени. Не исключено, что резервуаром вируса могут быть обезьяны, у которых уста­новлен иммуноде({)ицитный синдром, характеризующийся сниже­нием функциональной активности Тлимфоцитов и прпволящпп к возникновению различных инфекционных заболеваний и нару­шению пролиферативной способности Тклеток. M. D. Daniel и соавт. (1984) сокультивнровали лимфоциты, выделенные из пе­риферической крови двух макак, страдавших СПИД (Масаса cyclopis), с Вклетками человеческой лимфобластоидной линии Raji. После 7 дней в этой культуре появились необычные круп­ные полиморфноядерные вакуолизнрованные клетки, более чем в 20 раз превышающие размер клеток Raji. Электронномикро­скопическое исследование позволило обнаружить в таких клет­ках ретровирусные частицы, сходные по морфологии с ретровкрусами типа D.

Есть предположение, что первоначальный эндемический очаг СПИД в Центральной Африке послужил источником распрост­ранения заболевания в США н районе Карибского бассейна, что было связано с массовым переселением коренного асрриканского населения в эти регионы. Последующее распространение СПИД но странам и континентам могло быть обусловлено усилением миграции населения [Mathez D., Zagury D., 1985].

Диагностика СПИД основывается прежде всего на клиникоэпидемпологически.х наблюдениях с последующим лабораторным исследованием. Последнее может включать в себя н выделение вируса из лимфоцитов псрнсернческой крови, однако при мас­совых обследованиях наиболее удобным является тест на опре­деление противовирусных антител, присутствующих в сыворот­ках лиц с манифестированной и с бессимптомной инфекцией [Groopman J., 1984; Sargadharan M. et al., 1984]. Судя по распро­страненности антител среди лиц из группы риска, только в США вирусом СПИД заражено около 2 млн человек [Лоренс Д., 1986].

Лечение СПИД направлено, с одной стороны, на клинические проявления заболевания, развивающегося в результате приобре­тенного иммунодефицита, с другой—на восстановление имму­нитета, например с помощью интерлейкина2 или интерферона. Однако ни тот, ни другой подходы не дали пока заметных успе­хов.

Повидимому, наиболее перспективен поиск противовирусных соединений, в частности, направленных на ингибированис актив­ности обратной транскриптазы как, например, сурамин. Кроме того, эффективными могут оказаться вещества, действующие и на другие этапы вирусной репродукции. Особый интерес пред­ставляют соединения, обладающие противовирусной актив­ностью с одновременной способностью стимулировать иммунную систему больного. К таким препаратам относятся ацикловир, uHHTepqiepon и др. [De Clerco E., Balzarini J., 1985].

Профилактика СПИД основывается на общегигиенических мерах, включающих гигиену половой жизни, борьбу с наркома­нией, систематическое обследование доноров и донорской крови [Bonyet E., 1984].

Из средств специфической профилактики разрабатываются различные типы вакцин, что, однако, оказывается весьма затруд­нительным в связи с известной вариабельностью ВИЧ.

Учитывая, что в вирусной оболочке существуют и инвариант­ные участки, есть надежда, что они будут выявлены и использо­ваны в качестве основного антигенного компонента будущих вакцин. Кроме того. не менее перспективным может оказаться и подход. нспользующин модифицированный вирус, например, лишенный некоторых последовательностей в своем гсномс. коди­рующих рсгуляторные белки, стимулирующие транскрипцию вирусных генов. В этом случае при введении в организм вирус вызвал бы развитие иммунного ответа без репродукции его в ор­ганизме [Лоренс Д., 1986].

^{глава 7}   [ Бешенство

Бешенство (син.: рабиес, лисса, гидрофобия) — медленная вирусная инфекция, характеризующаяся необычно продолжительным инкубационным периодом с последующим развитием гиперемии и острого разрушения нейронов в коре большого мозга и мозжечка, проявляющаяся определенной цик­личностью развития со смертельным исходом.

Историческая справка. Инфекционная природа бешенства экспериментально установлена еще в начале XIX века, когда в 1801 г. продемонстрировали инфекционность слюны больных бе­шенством собак и возможность передачи заболевания другим животным. Позднее, в 1881 г., R. Galtier заразил кроликов и впер­вые экспериментально воспроизвел заболевание у этих живот­ных. Оба упомянутых наблюдения послужили Л. Пастеру осно­вой для изучения бешенства у кроликов и разработки затем вак­цины против этой болезни.

Бешенство известно человечеству на протяжении нескольких тысячелетни, однако лишь сравнительно недавно—после опи­сания документально подтвержденных случаев заболевания у людей и животных, которым предшествовал необычной продол­жительности инкубационный период, — подобные случаи бешен­ства были включены в группу медленных вирусных инфекций [Debbie J. G, 1974].

Возбудитель. Вирус бешенства относится к роду Lyssavirus семейства Rhabdoviridae. Вирионы имеют характер­ную пулевидную форму (один конец закруглен, противопо­ложный—как бы срезан), размеры от 90х170 до 110х200 нм в зависимости от способа приготовления препаратов для электрон­ной микроскопии [Баринский И. Ф., Шубладзе А. К., 1984]. На поверхности вириона расположены отростки, имеющие вид колб диаметром 4,5—5,5 нм, прикрепленных к оболочке вириона «шнуром» длиной 2 нм. Вирионы бешенства имеют молекуляр­ную массу 450ХЮ⁶, плавучую плотность в градиенте сахарозы 1,16—1,17 г/см³ и константу седиментации 550—650S. Сердцеви­на   вириона   представляет   рибонуклеопротеид   размером 100х10 нм с константой седиментации 200S, плавучей плот­ностью 1.32 г/см³ и молекулярной массой 150Х10⁶ [Blough R. et al„ 1975].

Вирус бешенства чувствителен к УФлучам, э41Иру, ацетону, хлороформу, этанолу, трипсину, фосфолипазе, фотодинамическо­му действию метиленового синего, высыханию, прямым солнеч­ным лучам, при 56 °С инактивируется в течение 15 мин, но при низких температурах может храниться длительное время. Быст­ро инактивируется сулемой (1 : 1000), лизолом (1—2%), карбо­ловой кислотой (3—5% ), хлорамином (2—3%).

Геном представлен однонитевой РНК размером 460 нм с константой седиментации 45S, плавучей плотностью 1,66 г/см³ н молекулярной массой 4,4—4,6х10⁶. РНК не инфекцнонна.

Белки. В состав вирнона входят четыре мажорных ч один минорный полипептнд. Белок N, непосредственно связанный с РНК. формирует нуклсопротепд н придает устойчивость РНК и РНКазе. Этот белок имеет молекулярную массу 62Х10³. Нуклеопротенд одет мсмбраноподобным слоем, представленным мат­ричными белками Mi (мол. м. 25х10³) н Ма (мол. м. 40Х10³), которые предположительно придают нуклеокапспду скорму ци­линдра. На поверхности расположен белок G (мол. м. 80Х10³), представляющий собой гликопротепд. Он служит основой для поверхностных отростков. Кроме того, в структуре вирисна со­держится белок L—РНКзависимая РНКполнмераза, осуще­ствляющая транскрипцию вирусной РНК (минусРНК) в комп­лементарную плюсРНК [Баринский И. Ф., Шубладзе А. К., 1984].

Репродукция в системах in vitro была продемон­стрирована еще в начале XX века в эксплантатах спинномозго­вых ганглиев. Позднее успешно культивировали вирус в эксплан­татах ткани мозга эмбрионов кур, мышей, собак и др. Для выра­щивания вируса бешенства в культурах клеток, полученных из тканей внутренних органов, необходима предварительная адап­тация штаммов.

Наиболее чувствительными к вирусу оказались клетки почек сирийского хомячка [Михайловский Е. М., 1967; Селимов М. А., 1978]. Среди перевиваемых линий наиболее чувствительны культура клеток эпендимы мышей и почки эмбриона сирийского хомячка (ВНК21/13), однако эти данные не исключили дальней­ших поисков, которые показали применимость для размножения вируса бешенства и многих других перевиваемых клеточных культур [Селимов М. А., 1978].

Установлено, что при репродукции в культурах происходит одновременное накопление как внутриклеточного, так и внекле­точного вируса.

Неоценимую роль в изучении способности вируса бешенства поддерживать различные формы персистенции сыграли исследо­вания в клеточных культурах. Еще более 20 лет назад исследо­вания подобного рода были впервые предприняты в лаборатории X. Копровского (США), когда была выявлена способность виру­са бешенства персистировать в культуре диплоидных клеток че­ловека или в культуре фибробластов эмбриона хомячка.

Иная картина наблюдалась при заражении культуры клеток кроличьего эндотелия стандартным фиксированным вирусом бе­шенства. Начиная с 4го пассажа, все 100°о клеток культуры содержали вирусспецифический антиген. Он сохранялся в куль­туре в течение 15 мес, что соответствовало 93 пассажам, пр» этом в клетках культуры тоже обнаруживали включения. Харак­терно, что количество инфекционного вируса, продуцируемого системой, постепенно снижалось. Начиная с 45—50го пассажа, инфекционный вирус не обнаруживали, хотя в клетках продол­жали выявлять вирусспецифнческнй антиген. Такие культуры сохраняли ярко выраженную способность к интерференции, и обработка таких клеток противовирусной сывороткой не осво­бождала их от вирусной инфекции [Fernandes М. V. et al., 1964].

Столь же стабильной оказалась персистентная рабичсская инфекция, вызванная фиксированным вирусом в культуре клеток животных (ВНК21 и Nil2) и рептилий (VSW) [Wiktor Т. I., ClarkH., 1972].

Уже более 10 лет появляются работы, в которых механизм вирусной персистенции в клеточных культурах связывается с об­разованием и накоплением ДИчастиц. Впервые об этом сообщи­ли J. Crick и F. Brown (1974), которые заражали культуру кле­ток ВНК21 вирусом (штамм LEP) с множественностью 0.5. Через о дней инкубации при 37 °С внеклеточный вирус концент­рировали осаждением ацетатом цинка и затем анализировали в 15—45% градиенте сахарозы. В результате были получены три полосы опалесценции, исследовавшиеся в электронном микроско­пе. Оказалось, что полоса А содержит вирусные частицы, поло­са В—укороченные вирусные частицы, равные примерно '/з дли­ны интактных вирусных частиц с примесью нитевидного мате­риала, полоса С содержала почти исключительно нитевидный материал. При этом инфекционность материала полосы А была в 10—100 раз более высокой, чем фракции В и С. Тем не менее наибольшей интерферирующей активностью обладал материал полосы В, отличаясь выраженной штаммовой специфичностью. Последующий анализ 4¹P^aкЦ^ИИ В позволил обнаружить, что интерферирующий компонент вируса бешенства содержит РНК, способную заражать клетки. Однако, если вирионная РНК име­ет константу седиментации 43S, то интерферирующие частицы (В) содержали РНК с константой седиментации 20S, а нитевид­ный материал также содержал РНК с константой седиментации 20S, однако интерферировал незначительно.

В дальнейшем роль ДИчастиц в поддержании вирусной пер­систенции была подтверждена на примере нескольких клеточных культур. Так, Н. Н. Богомолова и соавт. (1977) исследовали три линии культур клеток—НЕр2/2, ВНК21/13 и RK13. Интерес­но, что хронически зараженные фиксированным вирусом бешен­ства культуры обнаруживали снижение скорости пролиферации, методом флюоресцирующих антител в культурах определяли от 60 до 80°'о антигенсодержащих клеток. Специально проведенные исследования показали, что механизм персистенции вируса в изученных системах связан с образованием ДИчастпц [Богомо­лова Н. Н. и др., 1980].

Однако было бы ошибкой сводить механизм персистенцпи вируса бешенства в клеточных культурах лишь к образованию и накоплению ДИчастиц, учитывая разнообразие клеточных куль­тур и используемых для заражения штаммов вируса бешенства. Действительно японские исследователи описали наряду с ДИчзстицамн дефектные чсинтерфсркрующие частицы этого вируса, которые имели константу седиментации 480S. размер РНК таких частиц нс отличался от РНК интактных стандартных внрионов. Однако появление упомянутых дефектных неинтсрферпрующих частиц объясняют дефицитом в них белка G, что может влиять на ранние стадии взаимодействия вируса с клеткой [Ka\vai A., Matsumoto S., 1975, 1977].

Длительное (в течение 6 лет) наблюдение за персистенцией вируса в культуре BHK21/S13 позволило обнаружить измене­ния в гликопротендах псрснстпрующсго вируса, также характе­ризовавшегося, особенно между 200м и 400м пассажем, выде­лением ЛИчастиц. Отмечено, что суперинфекция клеток гомологичным вирусом или другим вирусом из семейства Rhabdoviridae не вызывала активации персистирующего вируса бешенства и только заражение системы вирусом Карре приводило к выражен­ной реактнвацни персистирующего вируса [Bijienga G. et al., 1984]. Авторы обращают внимание на то, что данная модель, по их мнению, позволяет изучать механизм активации вирусов — возбудителей медленных инфекций человека и животных.

Весьма существенно, что при анализе персистенции вируса бешенства в условиях in vitro многие исследователи получили данные, свидетельствующие об изменении свойств персистирующих вирусов. О некоторых из них уже упоминалось выше. Доба­вим, что в процессе персистенции отмечали снижение вирулент­ности вируса для мышей [Богомолова Н. Н. и др., 1977], повы­шение температурочувствительности выделенных вирусов, на­копление мелкобляшечных вариантов [Kawai В. et al., 1981;

Ценные сведения для понимания механизмов заражения чув­ствительных клеток получены с использованием клеточных куль­тур. Так, при заражении культур нервных клеток с нейромышечными синапсами вирусный антиген появляется в теле нейронов, затем в их аксонах, после этого в нейромышечных синапсах и, наконец, в мышечных клетках [Matsumoto S., Kawai A., 1982]. F. Superti и соавт. (1984), применив ряд биохимических методов и электронную микроскопию, показали, что вирус проникает в клетки CER путем адсорбционного эндоцитоза: вирионы выявля­ются в клетках в виде включений, окруженных мембраной, ад­сорбированных на микротрубочках и в составе лизосом.

Клиника. У человека заболевание бешенством, как правило, характеризуется определенной цикличностью, которая включает в себя периоды предвестников, возбуждения и параличей.

Период предвестников продолжается от 1 до 7 сут и характе­ризуется повышением рес})лскторной возбудимости больного, что находит выражение в «спмптомокомплсксе тревоги»: появляются необъяснимый страх, чувство беспричинной тревоги, желание уединиться от людей. В это время могут наблюдаться небольшое повышение температуры тела, головная боль, недомогание, по­теря аппетита, сухость во рту и болезненность в горле.

Среди ранних симптомов в 80% случаев отмечают характер­ные неприятные ощущения в месте укуса в виде болей, жжения, покалывания, зуда, «мурашек» вокруг раны или гппсрчувстви тельность. У больных повышаются мышечные рефлексы и общий тонус мышц (иногда с подергиванием), пульс учащен, зрачки расширены, увеличены слюноотделение, слезотечение, потли­вость. Температура тела достигает 40 и более.

Период возбуждения характеризуется резкой спмпатпкотонией, в это время развиваются приступы гидрофобии—характер­ный симптом бешенства, свойственный только заболеванию у че­ловека.

Период параличей, связанный с выпадением деятельности коры большого мозга и подкорковых образований, отличается выраженным снижением двигательной и чувствительной функ­ции.

Представления о возможности существования иных форм ин­фекционного процесса, кроме острой, медленно и трудно завое­вывали позиции среди рабиологов. Это объясняется длительно господствовавшим мнением о неизбежности смертельного исхо­да при заболевании бешенством. Тем не менее в литературе по­степенно накапливались примеры, вопервых, выздоровления от бешенства, вовторых, возможности существования латентной рабической инфекции. Кроме того, описаны случаи так называе­мого хронического бешенства, которое вместе с примерами забо­левания с необычно продолжительным инкубационным периодом очень точно соответствует понятию «медленная рабическая ин­фекция».

Уже в начале 30х годов был введен термин «абортивный тип бешенства». Под ним понимают развитие такой формы рабиче­ской инфекции, при которой после инкубационного периода по­являются признаки бешенства, не заканчивающегося летально в обычные сроки этой болезни. Еще в 1958 г. С. Я. Гайдамович описала абортивное бешенство у петуха.

Число подобных случаев выздоровления при бешенстве посто­янно увеличивается и оно описано уже у собак, кошек, насекомо­ядных летучих мышей, мулов, ослов и других животных [Debie J. G., 1974]. Абортивное бешенство успешно воспроизве­дено в опытах на мышах, сирийских хомячках, морских свинках, кроликах, крысах, собаках, лисицах и др. [Грибенча С. В., 1976]. Примечательно, что абортивный тип инс}7екции воспроизводится с различными штаммами вируса бешенства, в том числе и с клас­сическим штаммом уличного вируса.

Абортивный тип бешенства наиболее часто описан у мышей при их экспериментальном заражении. После заражения большо­го числа животных примерно 16% из них остаются либо внешне здоровыми, либо выживают с признаками параличей, тремора, вялости. При этом внрусспецифический антиген обнаруживается в мозге в течение 30 дней после внутрибрюшинного введения ви­руса [Bell I. F„ 1964; Bell I. F. et'al., 1966]. С. В. Грибенча и И. Ф. Баринский (1982) успешно воспроизводили абортивное бешенство у мышей и в результате заражения их аттенунрованных фиксированным вирусом (штамм ERA) и уличным вирусом (штамм Oil5).

Случаи абортивного бешенства описаны у человека [Hattwick M. A. ct а!., 1972; Porras С. et al., 1976].

Ниже приведен пример хорошо документированного случая выздоровления человека от бешснстча.

Ребенок 6 лет был укушен летучей мытью в большой палец кисти. Диаг­ноз и.енстиа v /копотного полтиержл.ен , 1абораторно. Ребенок получил пол­ный курс HMMViirjaL.Hn vthhoii пакци!1и![, ни через 20 дней после укуса (т. е. через 2 дня после окончания курса вакцинации) у него появились боли в области шеи, затем развились сонливость, недомогание, плохой аппетит. На 5й день ребенок был госпитализирован с температурой тела 40°С. В после­дующие дни температура снижалась, но прогрессировала летаргия, что сопро­вождалось потерей речи, нарушениями движений. На 16й день болезни у ре­бенка взят биоптат мозга. На следующий день появились признаки сердечнолегочной недостаточности, которые прогрессировали, в связи с чем больному была произведена трахеотомия и его перевели на управляемое дыхание. К кон­цу !го месяца болезни больной иногда впадал в коматозное состояние. Одна­ко. начиная со 2го месяца в состоянии ребенка наступило улучшение, а через 3 мес от начала заболевания ребенка выписали из больницы без какихлибо остаточных неврологических явлений.

Ни из мозга, ни из спинномозговой жидкости вирус выделить не удалось, тельца Бабеша — Негри не обнаружены. Титры противовирусных антител на 16й день, через 6 и 9 мес в сыворотке кропг. 1:6300, 1:6000 и 1:12000, в спин­номозговой жидкости — 1 : 3200, 1 : 100 и 1 : 60 соответственно. Уровни антител и соотношение между титрами в сыворотке и в спинномозговой жидкости ха­рактерны для заболевания, а нс для вакцинации [Hattwick M. et al., 1972].

Известна еще одна клиническая форма рабичсской инфек­ции—латентная инфекция. Уже давно в литературе описыва­лись примеры, которые не могли быть истолкованы иначе как с позиций латентной рабической инфекции. Еще в 1882 г. Л. Пастер и соавт. описали случай, когда из группы здоровых собак, дважды покусанных бешеными собаками, несколько животных выжили и последующее экспериментальное введение таким соба­кам вируса бешенства не привело к развитию у них заболевания. Еще более убедителен так называемый случай в Фонтенбло с собакой, покусавшей солдата: пойманную собаку долгое время держали в карантине и она все это время выглядела внешне здоровой, хотя солдат погиб от бешенства.

Более 50 лет назад было установлено, а затем неоднократно подтверждено, что летучие мышивампиры в Бразилии, Мексике и Аргентине могут быть носителями вируса бешенства в течение длительного времени. Они способны передавать вирус через уку­сы сами при этом оставаясь внешне совершенно здоровыми [DaSilya R. A„ Morcira S. А.. 1966; DaSilya R. A., 1966]. Тем не менее эти наблюдения долгое время склонны были объяснять исключительно особенностями хозяев. Только через длительный срок был преодолен этот скепсис. Оказалось, что бессимптомнымн носителями вируса бешенства могут быть также насекомо­ядные летучие мыши. Ин4)екционный вирус бешенства был обна­ружен в буром жире естественно зараженных мексиканских бес­хвостых летучих мышей [Sulkin S. Е. ct al., 1959]. Позднее латентная рабическая инфекция описана у летучих мышей на острове Куба [Silva Т. G., Herrada Е. M., 1974] и на территории Польской Народной Республики [Komoro\yski A. et al., 19741. Бессимптомная рабическая инфекция описана у крыс в Таилан­де, у диких мышевидных грызунов в некоторых районах Цент­ральной Европы и v многососковых крыс в районах Африкан­ской саванны [Smith Р. С. et al., 1968; Schneider Е. G., Schoop L", 1972; Schoop LJ., 1977].

Так же как и для доказательства существования абортивного бешенства, в изучении латентной рабической инфекции большую роль играют модельные системы. Выше уже рассматривались работы, посвященные скрытой персистенции вируса бешенства в клеточных культурах. Первую удачную модель эксперименталь­ной латентной инфекции получил Н. Koprowski (1952) на сирий­ских хомячках. Животным вводили иммунную антирабическую сыворотку, вслед за которой хомячков инокулировали уличным вирусом бешенства. На протяжении 5 мес животные нс обнару­живали признаков заболевания, а повторное введение им улично­го вируса бешенства демонстрировало их высокую устойчивость к супе.ринфекции.

Более обстоятельные исследования на эту тему были выпол­нены позднее Р. M. Шен и И. А. Шумейкиной (1958). Исходя из хорошо известного факта, что из числа укушенных заведомо бе­шеными животными заболевают лишь от 30 до 40%, авторы попытались получить бессимптомную рабическую инфекцию' v восприимчивых животных в условиях заражения, приближаю­щихся к естественным. Для этого уличным вирусом бешенства заражали белых мышей подкожно либо через пищеварительный тракт. В первом случае использовали дозу вируса, которая вызы­вает клиническое бешенство лишь у единичных животных, во втором—для достижения желаемого эффекта использовали мы­шей в возрасте 3 нед и старше. Через 45 дней исследовали 19 незаболевших мышей из группы зараженных подкожно. У 6 из них не обнаружено изменений в головном и спинном мозге, v остальных отмечены сосудистые поражения в области гнппокампа, среднего мозга, небольшие дегенеративные поражения нерв­ных клеток, у некоторых—явления миелита; тельца Бабеша— Негри отсутствовали. Из ткани мозга 4 таких мышей в биологи­ческих испытаниях выделен инфекционный вирус бешенства. Примечательно, что у животных, зараженных через рот, даже без признаков заболевания инфекционный вирус в головном моз­ге обнаруживали до 21го дня.

В опытах на белых крысах с помощью специально разрабо­танной методики показано, что после заражения через рот у жи­вотных формируется латентная рабическая инфекция и вирус v них персистирует до 70го дня от момента заражения. Это' под­тверждалось выделением вируса как из слюнных желез, так и из гомогенатов головного мозга. Более того, у крыс, зараженных подкожно, при полном отсутствии признаков заболевания из слюнных желез и головного мозга удавалось выделять инфекци­онный вирус бешенства до 78го дня от момента заражения [Шумеикпна II. А., 1958].

Большой вклад в представление о латентной рабической ин­фекции внесен благодаря исследованиям внешне здоровых собаквнрусоносителей. Проведенные в конце 60х годов повторные обследования в Индии и в Европе позволили выявить среди здо­ровых собак вирусоносптелей. При этом описаны случаи забо­леваний со смертельным исходом лиц, укушенных внешне здо­ровыми животными, в слюне которых был обнаружен вирус бешенства. Более того, лабораторные исследования в Иране по­казали, что собаки, зараженные малыми дозами вируса, оста­ются здоровыми, хотя в ткани мозга у них содержится вирус [Bahmanyar М., 1968]. М. Abdussalam (1968) сообщил об успеш­ном выделении инфекционного вируса бешенства в течение не­скольких месяцев из слюны одной и той же дикой собаки, достав­ленной из эндемического района. М. Fekadu (1969) также иссле­довал внешне здоровую собаку, у которой из слюны на протяже­нии 11 мес трижды изолировали вирус бешенства.

N. Veeraraghavan и соавт. (1970) описали здоровую собаку, которая, как было точно доказано, передала вирус бешенства человеку. Собаку авторы исследовали в лаборатории на протя­жении 37 мес. За это время у собаки были взяты 913 проб слю­ны, из них в 14 заражением мышейсосуиков был выделен вирус бешенства. Обследование 125 собак в энзоотических областях Ирана выявило, что у 3,2% животных в сыворотке крови содер­жатся антитела против вируса бешенства [Afahar A. et al., 1972]. Присутствие рабического прсципитирующего антигена было доказано в 6 слюнных железах и в одной пробе слюны внешне здоровых собак.

Сходная ситуация может быть моделирована в эксперимен­тальных условиях. Так, J. A. Cortes и N. Nilsson (1975) заразили 3 взрослых собак штаммом IPEACS 1661 уличного вируса бе­шенства, выделенного от летучих мышей. Ни у одной из зара­женных собак в течение 6 мес наблюдения не отмечено внешних признаков заболевания. Вместе с тем у 2 собак на 21й и 23й дни и у одной на 17, 19 и 27й дни после заражения из слюны был выделен вирус бешенства, а на 27—28й день у 2 животных в клетках роговицы обнаружено специфическое свечение, свиде­тельствующее о присутствии антигена вируса бешенства.

В последние годы были получены данные, свидетельствующие о своеобразных различиях в характеристике латентной рабиче­ской инфекции, которая может сопровождаться выделением ин­фекционного вируса или по крайней мере возможностью его выделения из органов и тканей скрыто инфицированного живот­ного. Иногда латентная рабичсская инфекция может поддержи­ваться в организме п при этом вирус не удается выделять из органов и тканей [Sodja I., 1980].

Кроме того, существует еще одна форма проявления бешен­ства—так называемая хроническая рабическая инфекция, соот­ветствующая по всем показателям медленной вируснон инфек­ции.

В литературе уже давно плюются хорошо документированные сообщения о случаях бешенства с необычно продолжительным инкубационным периодом, составляющим 8 мес [Johnson Н. .\., I960], 11 месяцев [Veeraraghavan N., 1966], более 2 лет [Smeloysky S. I., 1951] и даже более 3 лет [lyengar К. R., 1945]. К этому следует добавить и случаи бешенства у людей, разви­вавшегося после проведения полного курса иммунизации спустя еще более продолжительный инкубационный период: от 100 до 833 дней [Кравченко А. Т. и др.,' 1976] и даже от 4 до 19 лет [Gavrila J. et al., 1967].

Название «хроническая» для этой формы рабической инфек­ции нельзя признать удачным, так как, согласно определению (см. главу 1), хроническая инфекция представляет собой персистенцию вируса, сопровождающуюся одним или несколькими симптомами заболевания. Упомянутая выше форма рабической инфекции характеризуется длительной (месяцы и годы) бессимптомной персистенцисй вируса в организме с последующим разви­тием характерных симптомов бешенства, заканчивающегося летальным исходом. Если к этому добавим и безусловное своеоб­разие поражения внутренних органов и ЦНС, то достоверно можно будет говорить о медленной рабической инфекции.

Собственно хроническая рабическая инфекция впервые была описана у молодых мышей, которых заражали в мозг уличным вирусом бешенства. В то время как у 80—98% зараженных жи­вотных инфекционный процесс протекал остро и приводил к ле­тальному исходу в течение 1—3 дней после начала заболевания, у остальных 2—20% животных заболевание характеризовалось увеличением продолжительности течения до 55 дней. Найденная закономерность хорошо воспроизводилась с 7 различными штам­мами вируса [Грибенча С. В., Селимов М. А., 1972; Грибенча С. В. и др., 1974, 1975]. Сходные наблюдения приведены А. Г. Татаровым и М. А. Селимовым (1975), которые при этом представили детальный клинический анализ случаев хроническо­го течения бешенства у мышей. Авторы сообщают, что при ост­рой 4'орме бешенства у мышей, зараженных уличным вирусом (штамм Л28) в мозг или внутрибрюшинно, инкубационный период продолжался от 1 до 4 дней и у большинства заболевание длилось от 1 до 4 дней. У 12 животных инкубационный период был 9—15 дней, после чего продолжительность собственно забо­левания соответствовала 10, 17, 19, 20, 20. 23, 25, 28, 28, 43. 43 и 49 дням. Авторы обращают внимание на определенную фазность хронического течения бешенства, при котором можно вы­делить фазу возбуждения с повышенной подвижностью больных животных и постоянными клиническими судорогами. Эта фаза длится 10—15 дней, сменяясь фазой параличей, характеризующсйся медленно прогрессирующим течением с постепенным по­ражением одной задней конечности, затем другой и только после этого наступало поражение передних конечностей.

Описание случаев хронического бешенства продолжается. D. P. Peri и соавт. (1977), например, описали случай хроническо­го бешенства у кошки, зараженной внутрибрюшинно вирусом бешенства, выделенным от летучих мышей. На 11й день у нее появились парез задних конечностей и тремор. В течение следую­щих дней состояние животного стабилизировалось, затем насту­пило улучшение, но осталась слабость задних ног. Спустя 120 дней после заражения состояние кошки начало ухудшаться, развился полный паралич задних конечностей и на 126й день в агональном состоянии животное было забито. Авторы полага­ют, что это необычный случай хронического бешенства, при кото­ром произошла активация персистирующего вируса в организме животного.

Приведенные выше и некоторые другие имеющиеся в литера­туре примеры убедительно свидетельствуют о существовании значительного разнообразия клинического проявления рабической инфекции, среди которого имеет место инфекционный про­цесс, основанный на длительной персистенции возбудителя. Он может завершиться манифестацией характерного для бешенства симптомокомплекса и закончиться гибелью хозяина.

Патогистологические изменения. Как подчеркивает М. А. Селимов (1978), для бешенства характерно поражение всей нерв­ной системы, в том числе и нервных узлов ряда желез, особенно слюнных. В головном и спинном мозге, надпочечниках и слюн­ных железах отмечаются полнокровие, отечность и участки кро­воизлияния.

В коре большого мозга и мозжечка обращает на себя внима­ние не только выраженная гиперемия, но и картина острого раз­рушения нейронов. Белое вещество характеризуется демиелинизацией и распадом осевых цилиндров. Особенно сильное разру­шение нейронов отмечают в зрительном бугре, подбугорной области, в черном веществе и ядрах черепных нервов, а также в среднем мозге, базальных ганглиях и в мосту мозга. Максималь­ные изменения имеются в продолговатом мозге. При этом в клет­ках прослеживаются разрушение ядер и вакуолизация цито­плазмы.

Патогномичным признаком для бешенства служит образова­ние так называемых телец Бабеша—Негри, представляющих собой резко очерченные базофильные цитоплазматические вклю­чения овальной или удлиненной формы диаметром от 2 до 10 мкм. В одном нейроне может быть несколько таких образова­ний. Тельца могут встречаться в слое пирамидных клеток коры большого мозга, мозжечке (слой грушевидных нейронов), круп­ных нейронах базальных ганглиев, нейронах спинного мозга, однако в максимальных количествах тельца Бабеша—Негри обнаруживаются в гиппокампе.

Наряду с определенным сходством между изменениями в ЦНС у зараженных и вакцинированных животных исследования в электронном микроскопе показали, что нейроны, пораженные уличным вирусом бешенства, характеризуются незначительными ультраструктурными изменениями по сравнению с формировани­ем цитоплазматпческих везикул и некротическими пз.мснепЕмп в нейронах, зараженных фиксированным вирусом. Оба штамма вызывают в клетках образование матрикса, однако в случае уличного вируса в матрнксе инфицированной клетки формиру­ются вирионы, локализация и количество которых соответствуют локализации и размерам телец Бабеша—Негри. Значительные внутриклеточные повреждения, вызываемые фиксированным ви­русом, объясняют более короткий инкубационный период при заражении им по сравнению с инкубационным периодом при заражении уличным вирусом [Johnson R. Т., 1971].

В настоящее время достаточно четко показано, что тельца Бабеша  Ногри представляют собой место продукции и накоп­ления вирионов бешенства [Селимов М. А., 1978].

Патогенез. Инкубационный период при бешенстве может про­должаться от 12 до 99 дней в 84,4% случаев, однако иногда про­должительность инкубационного периода составляла У/г, 7 и 12 мес и даже более [Селимов М. А., 1978; Morgnnov I. N., 19821. Входными воротами вируса служат наружные покровы (кожа, слизистые оболочки), где он может сохраняться до 18 сут, одна­ко собственно гидрофобия ассоциируется со вторичной локализа­цией вируса бешенства в ЦНС.

У входных ворот вирус быстро приходит в соприкосновение с нервными окончаниями и начинает продвигаться центростреми­тельно. Нейрогенное распространение вируса доказано опытами с перевязкой нервных стволов, которая предупреждала развитие заболевания [Karasszon D., 1975]. Тем же методом было показа­но центробежное распространение вируса во второй фазе болез­ни [Селимов М. А., 1978]. Некоторыми авторами была даже определена скорость распространения вируса бешенства по нерв­ным стволам, равная примерно 3 мм/ч.

Недавно N. Annal (1984) выдвинул новую гипотезу, согласно которой распространение вируса бешенства по аксоплазме пери­ферических нервов к ЦНС определяется влиянием электрическо­го или магнитного поля. Гипотеза основывается на двух поло­жениях: наличие отрицательного заряда у вирусов бешенства и воздействие электрического поля в момент прохождения нервно­го импульса на вирус бешенства. В проведенных опытах мышей, периферически зараженных вирусом бешенства, подвергали воз­действию электрического поля, которое создавали путем фикса­ции отрицательного электрода на голове животного, а положи­тельного—на лапке. В результате показан лечебный эффект такой «электротерапии». При обратном расположении электро­дов имела место стимуляция инфекции.

Следует отметить, однако, что привлекательная гипотеза, приведенная выше, к сожалению, нс объясняет центробежного продвижения вируса. В этой связи интересные данные описал Н. Tsiang (1979) доказывавший внутриаксональный транспорт фиксированного и уличного вирусов бешенства. Автор использо­вал эластомерные манжеты, содержащие колхицин, который, как известно, подавляет аксональный транспорт в обоих направлени­ях. Имплантация манжеты с колхицином вокруг седалищного нерва молодых крыс позволяла создать местную высокую кон­центрацию препарата и избежать системного воздействия его на организм. Для подтверждения эффективности подавления кол­хицином аксоплазменного тока использовали столбнячный ток­син, меченный ¹²⁵!. Проникновение колхицина в седалищный нерв подтверждалось использованием колхицина, меченного  Блокирование колхицином ретроградного аксоплазменного тока предотвращало центробежное распространение фиксированного и уличного вирусов бешенства, а также их размножение.

Вместе с тем нельзя полностью исключить и роль гематоген­ного пути распространения вируса в организме зараженного. На основании экспериментальных данных S. V. Gribencha и I. F. Barinsky (1982) приходят к выводу о существовании при экспериментальном бешенстве двух фаз виремии: ранней, или резорбтивной, фазы и «настоящей», т. е. вторичной, фазы, свя­занной с уровнем репродукции вируса бешенства в органеми­шени.

Изучая продвижение вируса бешенства у зараженных крыс, М. Dolivo и соавт. (1982) показали, что из передней камеры гла­за вирус транспортируется через сетчатку в ЦНС только по ходу п. opticus, обнаруживая специфический аффинитет к точно опре­деленной системе нейронов. Более того, поражение определен­ных нейронов, как оказалось, начинается со связывания вирус­ных частиц с рецепторной системой нейротрансмиттеров [Tsiang H„ 1984].

Установление того факта, что ацетилхолиновый рецептор мо­жет служить клеточным рецептором для вируса бешенства, по­зволило некоторым авторам провести параллель между действи­ем вируса бешенства на нейроны и действием на нейроны змеи­ного яда, который интенсивно связывается с ацетилхолиновым рецептором и блокирует деполяризирующее действие ацетилхолина. Сравнительный анализ последовательности аминокислот гликопротеида вируса бешенства и нейротоксина змеиного яда с помощью компьютерной техники показал значительную гомоло­гию между сегментом гликопротеида (остаток 151—238) и всей последовательностью длины нейротоксина. Однако важнее то, что гликопротеид обладает самой большой идентичностью с ами­нокислотами, которые сохраняются в значительной мере или ока­зываются неизменными у всех нейротоксинов п таким образом важны для токсического действия самого змеиного яда. Все сохранившиеся аминокислоты в конце длинной петли нейроток­синов, взаимодействующие с ацетилхолиновыми рецепторами, .находятся в составе гликопротеида вируса бешенства. Высокая степень гомологии гликопротенда и нейротоксина может свиде­тельствовать о том, что сегмент глнкопротсида, связывающийся с ацетилхолииовым рецептором, может функционировать как участок «узнавания» для ацетилхолиновых рецепторов. Из этой работы вытекают два важных вывода: 1) не исключено, что на­личие области гликопротеида вируса, гомологичной нейротоксину, объясняет механизм нсйротропности вируса бешенства;

2) связывание вируса со специфическими нейротрансмпттериыми рецепторами или другими молекулами нейронов может объяс­нить развитие некоторых аутоиммунных реакций при бешенстве или селективное заражение  некоторых групп  нейронов [Lentz Т. L. et al., 1984].

До настоящего времени имеется много неясного в механизмах антирабического иммунитета. До последнего времени главное внимание уделялось гуморальным факторам — антителам. Хоро­шо известно, что в сыворотке животных, погибших от бешенства, не содержится значительных титров антител [Lodmell D. L. et al., 1969], тогда как в сыворотке выздоровевших животных [Грибенча С. В., Баринский И. Ф., 1982; Bell I. F. et al., 1972] и, что осо­бенно важно, в их ЦНС обнаруживают антитела в значительных титрах. Однако изучение поствакцинального иммунитета, с одной стороны, и иммунологичсскнх показателей при различных фор­мах рабической инспекции—с другой, чаще свидетельствует, что уровень антител не всегда коррелирует с резистентностью к ви­русу [Morgunov I. N., 1982]. Действительно С. В. Грибенча и И. Ф. Баринский (1982) в результате изучения действия иммунодепрессантов на воспроизведение в эксперименте абортивной и хронической рабической инфекции показали, что становление и поддержание хронического бешенства зависят исключительно от свойств штамма, взятого для заражения. В то же время для раз­вития абортивного бешенства необходима высокая продукция антител, обнаруживаемых как в сыворотке крови, так и в ткани мозга.

Вместе с тем имеются данные, свидетельствующие о том, что взаимодействие вируса бешенства со специфическими антитела­ми не всегда может приводить к нейтрализации инфекционного вируса, но иногда оказывается вредным для хозяина. Так, A. A. K'ng и соавт. (1984) показали опосредованное антителами усиление инфекционности вируса бешенства в клеточной линии мышиных макрофагов. При инкубации фиксированной дозы ви­руса с серийными разведениями антисыворотки обнаружена двухфазная реакция: сыворотка в высоких концентрациях ней­трализовала инфекционность вируса, но при использовании ее в разведениях наблюдали увеличение числа очагов иммунофлюоресценции по сравнению с уровнем очагов, продуцируемых в контроле без применения антител. Авторы обращают внимание, что феномен, наблюдавшийся в условиях in vitro, может встре­чаться и in vivo (случаи «ранней смерти»).

Эпизоотология и эпидемиология. Известно, что все теплокров­ные животные чувствительны к вирусу бешенства, однако сте­пень этой чувствительности неодинакова. Так, к чрезвычайно высокочувствительным животным относятся лисица, волк, койот, шакал, ласка, кенгуровая и хлопковая крысы, обыкновенная по­левка. К высокочувствительным—енот, домашняя кошка, кро­лик, мангуст, летучая мышь, многие виды грызунов, рыжая рысь. К животным средней чувствительности относятся собака, овца, коза, лошадь, нечеловскообразные приматы, крупный рогатый скот, хомячки, хорек, белка. К этой же категории позвоночных по своей чувствительности отнесен и человек. Низкой чувстви­тельностью к вирусу бешенства отличается скунс [Черкас­ский Б. Л., 1985].

Источником заражения является больное животное или жи­вотное с бессимптомной рабической инфекцией. Выше были опи­саны случаи заболевания людей (и животных) бешенством в ре­зультате укусов внешне здоровыми животными, продолжающими оставаться таковыми в течение длительного времени. Число подобных случаев неуклонно росло и они были зарегистрированы в СФРЮ, СССР, Вьетнаме, Эфиопии, Западной Африке, Индии и других странах [Грибенча С. В., 1976].

В последние годы были значительно расширены наши пред­ставления о путях передачи вируса бешенства. Оказалось, что они включают в себя, помимо контактного, аэрогенный и алиментарный пути, а также трансплацентарный и, вероятно, трасмиссивный пути. Заслуживает внимания возможность передачи ви­руса от человека к человеку: в мировой литературе имеются 5 случаев заражения людей бешенством в результате произве­денной операции по пересадке роговицы глаза. Следует подчерк­нуть, что в одном из этих случаев 2 реципиента, получившие роговицу от одного и того же донора, погибли через 22 и 33 дня после операции по пересадке, а у донора бешенство не было ди­агностировано ни при жизни, ни после смерти, и диагноз бешен­ства был установлен лишь после смерти донора и исследования его мозга [Черкасский Б. Л., 1985].

В заключение напомним, что в Африке, на севере и юге зоны саванн обнаружены многососковые мыши (Praomys natalensis), являющиеся естественным резервуаром вируса бешенства. Спе­циальные исследования 199 диких линий и 101 лабораторной линии этих мышей ни разу не позволили обнаружить клиниче­ских признаков заболевания. Между тем с помощью биопробы из ткани мозга животных нередко выделялся вирус бешенства [Schoop U„ 1977].

Диагностика. Лабораторная диагностика бешенства пмее первостепенное значение как для проведения профилактической иммунизации, так и для проведения мер по борьбе с источником заболевания [Селимов М. А., 1978].

Из современных лабораторных методов используют: 1) мик­роскопическое исследование отпечатков мозга с целью выявле­ния телец Бабеша—Негри; 2) прямую и непрямую иммунопероксндазпую реакцию; 3) метод флюоресцирующих антител;

4) бнопробу на молодых мышах.

В последнее время предложено также использование метода флюоресцирующих антител для выявления вируса бешенства в препаратах кожи для ранней диагностики заболевания. Метод демонстрирует высокую чувствительность и позволяет обнаружи­вать вирусспецнфичсский антиген на 2—4е сутки после зараже­ния, тогда как клинические симптомы заболевания проявляются на 4—5е сутки [Ciuchini F. et al., 1984].

Недавно предложен метод диагностики с помощью выявле­ния РНК вируса бешенства методом гибридизации in situ [Ermine A. et al., 1985].

Лечение и профилактика. Борьба с бешенством включает в себя как неспецифические, так и специ4)ические мероприятия. К числу первых относится борьба с бешенством среди животных, включающая вакцинацию, например, домашних животных, регу­лирование их численности, карантинизацию и др. Из специфиче­ских мер используются антирабические вакцины, антирабический углобулин. Лечение носит симптоматический характер [Селимов М. А., 1978].

содержание   ..  1  2  3  4  5  6  7   ..