Очерки гнойной хирургии - часть 172

В.А. Лисичкин 693

Многие события в личной и общественной жизни в свои первые сорок

лет религиозная натура Валентина Феликсовича была склонна объяснять во-
лею Божьей. В то же время здравый смысл и опыт врача, хирурга, будили
рационализм, предлагали материалистические решения. Ему как хирургу

больше чем кому-либо другому пришлось видеть ужасы кровавой бойни,
называемой революцией и войной, и осознавать всю ее бессмысленность.
И в то же время он принимает многолетние ужасные страдания народа
после революции как посланную свыше Божью кару. Глубокий пацифизм
его профессии в сочетании с привитыми в детстве христианскими принци-
пами морали явились объективными предпосылками для рождения внутрен-
ней потребности обращения к Богу. Эта потребность была психологической
компенсацией стрессов и внутренних конфликтов, порожденных ежеднев-
ными и массовыми страданиями людей в период первой мировой войны,
трех революций, гражданской братоубийственной войны.

Необычная судьба профессора Войно-Ясенецкого, подвижническая дея-

тельность и житие архиепископа Луки давно уже привлекают внимание мно-
гих исследователей и журналистов, в том числе и деятелей пропаганды За-
пада. Пользуясь фактически украденным из нашей семьи архивом, М. По-
повский извратил факты из трагической, полной противоречий биографии
архиепископа Луки, преподнес их тенденциозно, исказил религиозные осно-

вы и этические принципы архиепископа Луки, главными среди которых
были глубокая вера в Бога, беззаветная любовь к Богу, к Святой Руси и
бескорыстное служение многострадальному народу. Эти факты обычно выс-
траивают в такой логический ряд: он совмещал деятельность архиепископа
с деятельностью ученого; он подвергался пыткам, незаслуженным арестам и
ссылкам; ряд советских драматургов, даже таких маститых как Б. Лавренев
и П. Тренев, заклеймили его в пьесах, которые шли в столичных и в про-
винциальных театрах, о злоумышленнике-священнике (прототип Луки),
пытавшемся помешать прогрессивному развитию советской биологии и ме-

дицины. Следовательно, архиепископ Лука — антисоветчик. Это логика, ко-

торой недоступна сама идея страдания человека и народа как искупление
вины перед Богом.

Добровольное самоотречение от мирской жизни не могло не сказаться

на его научной деятельности. Нельзя сказать, что он физически покинул ту
живительную, высокоинтеллектуальную атмосферу поисков и находок в
Ташкентском университете и медицинском институте, где он заведовал ка-
федрой. Но фактически он уже утверждал себя как личность не в деятель-
ности хирурга, профессора и исследователя, а как духовный пастырь народа.
Да, он продолжал оперировать, ставить научные опыты, читать лекции сту-

дентам. Но делал это скорее по социальной нужде, отдавая физические силы

операционному конвейеру. Нельзя забывать, что у него на руках четверо

детей и их приемная мать, и заработок хлеба насущного для них — святая

обязанность. Сам Валентин Феликсович впоследствии в письмах к сыновьям

достаточно откровенно признавал, что именно деятельность священника при-

носила ему настоящее удовлетворение. Однако доставалось это весьма доро-
гой ценой. В своих письмах он рассказывает, в каких тяжелых условиях —
полной социально-психологической оторванности от привычной профессио-
нальной среды, научной жизни, в материальном стеснении, порой гранича-
щем с нищетой — он тогда оказался.

694 Жизнь и ТВОРЧЕСТВО ВАЛЕНТИНА ФЕЛИКСОВИЧА ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКОГО

Профессор Войно-Ясенецкий еще продолжал писать статьи и доклады,

но его научная, педагогическая и врачебная деятельность в новых условиях
все более ослабевала. Зато деятельность священника захлестнула его с голо-
вой. В одном из своих писем он с горечью и тоской признается, что ни

друзья, ни коллеги, ни его родные и близкие не желают понимать его слу-

жение Богу или же рассматривают это как чудачество. Это, конечно, дос-
тавляет ему нравственные страдания, порождает душевные стрессы. Однако
во имя Божье, во имя глубокой веры Валентин Феликсович стоически тер-

пит все это.

Рассказывают, что он демонстративно отказывается от лекций из-за

того, что его просят на лекциях надевать светскую одежду. Отказывается
делать операции до тех пор, пока в операционной не повесят икону. Как
дерзкий вызов звучит его речь на суде во время процесса по делу врачей
Ташкентской городской больницы. На вопрос общественного обвинителя, на-
чальника ОГПУ г. Ташкента Я. X. Петерса: «Во имя чего священник режет
людей, когда религия запрещает это делать?» В. Ф Войно-Ясенецкий отве-
тил: «Я режу их во имя их спасения, а во имя чего их режете Вы?». Врачей

оправдали, но не из-за артистичности ответа профессора. Ясно, какая все-
сильная роль отводилась ОГПУ в те времена, и Петере был не так уж глуп,
чтобы осудить и расстрелять явно невинных врачей в условиях крайнего
дефицита медицинского персонала.

Этот эпизод важен, так как делает психологически понятными причины

обиды всесильного Петерса на строптивого профессора, что вскоре приведет
к сведению с ним счетов и последующего жестокого мщения. Но личные
мотивы чекиста — сведение личных счетов — был отражением партийных

установок на репрессии: В. Ф. Войно-Ясенецкий был вскоре арестован и
сослан, а через несколько лет арестован вторично (по известному уголовно-
му делу Михайловского).

Аресты и ссылки архиепископа — это изоляция от общества. Это наси-

лие над личностью и большое зло. Но с другой стороны, именно в это

время накапливается большой духовный опыт пастыря Луки и хирурга Вой-
но-Ясенецкого. Он завершает обобщение колоссальной хирургической прак-
тики.

В 1934 году вышла, наконец, задуманная еще в 1912 году в Переслав-

ле-Залесском и завершенная в 1921 году монография «Очерки гнойной хи-
рургии». Ее публикация привлекла внимание всех крупных специалистов не
только в области хирургии, но и в других отраслях медицины. Горячими
сторонниками идей В. Ф. Войно-Ясенецкого стали академики И. А. Кассирс-

кий, В. П. Филатов, которые публично дали высокую оценку фундаменталь-
ному труду В. Ф. Войно-Ясенецкого.

По свидетельству его сына, д.б.н. Алексея Валентиновича Войно-Ясене-

цого, академик И.П. Павлов в кругу своих учеников и единомышленников
сказал: «Можно смело сказать, что такую книгу мог написать только чело-
век, блестяще знающий тонкости анатомии и физиологии и тонко владею-
щий скальпелем. В лице В. Ф. Войно-Ясенецкого мы имеем такого же выда-

ющегося хирурга, как Пирогов». Но именно на титульном листе этого шедев-
ра научной мысли рука ученого В. Ф. Войно-Ясенецкого начертала: «архи-
епископ Лука». Так он сам определил свою роль и статус, как в науке, так
и в жизни. Помимо горячих откликов специалистов, эта книга стала прак-

В.А. Лисичкин 695

тическим руководством для рядовых хирургов во всех уголках бескрайней
России. Такая восторженная встреча его книги не могла не воодушевить
Валентина Феликсовича, который последнее время стал мало заниматься
наукой. Теперь пришел новый прилив творческих сил, он увлечен поиском

новых средств дезинфекции ран как до, так и после операции.

Во время Архангельской ссылки В. Ф. Войно-Ясенецкий познакомился

с женщиной, владеющей средствами народной медицины, — она лечила ган-
грену специальным составом. Для выяснения биохимических свойств этого
чудо-препарата, изобретенного гением русского северного народа, профессор
пригласил эту целительницу с собой в Ташкент после окончания ссылки.
Валентин Феликсович развивает активнейшую научную деятельность, сис-
тематически делает научные доклады в Обществе хирургов г. Ташкента,
публикует большую статью, посвященную новым методам дезинфекции ран.
Благодаря активной научной работе наступает заметное улучшение матери-
ального положения семьи.

Однако судьба готовит ему новый удар. В декабре 1937 года он попада-

ет в широкую волну массовых репрессий, прокатившуюся по всей стране.
После ареста почти два года в Бутырской тюрьме тянется изнуряющее след-
ствие по обвинению в шпионаже в пользу Ватикана. Что такое двухлетнее
следствие в застенках НКВД по обвинению в шпионаже да еще с примене-
нием пытки «конвейер», мы хорошо знаем и по рассказам тех немногих, кто
остался жив, и по книгам Солженицина, Шаламова, и по многим и многим
беспристрастным документам. Вспомните талантливый фильм Т. Абуладзе

«Покаяние»... В условиях 1937-1939 г.г. следствие по обвинению в таком

тягчайшем преступлении, как шпионаж, в лучшем случае заканчивалось
осуждением на 15-25 лет, и Войно-Ясенецкому снова «повезло» с пригово-

ром — ссылка в Туруханск Красноярского края.

Натура В. Ф. Войно-Ясенецкого отличалась высокой страстностью, су-

ровой энергией, глубокой мыслью, возбуждаемой не только одними загадка-
ми человеческого тела, но и вопросами духовными, нравственными, интере-
сами общественной жизни. Идеалистическая направленность философского
мира Валентина Феликсовича, отсутствие в нем попытки подняться над уров-
нем церковно-нравственных концепций христианской морали, перейти к об-
суждению общественных вопросов, ставившихся тираническим стремлением
узкой социальной группы построить безбожное социалистическое общество,
не дают возможности говорить о его законченной философской доктрине.
Хотя в многочисленных проповедях, в философском трактате «Дух, душа и
тело» философия любви достаточно полно отражает его кредо. И это кредо
сформировалось в трех ссылках.

В Красноярске Валентин Феликсович становился все более уважаемым

лицом. Выражением этого было первое место в списке наиболее выдающих-
ся врачей Красноярского края. Новое общественное положение известного и

всеми признанного профессора открывало ему возможность осуществить на-

учные замыслы. Однако главная цель его жизни, — служение Богу. Его

идея-страсть взяла верх, и он опять с головой окунулся в дела своего епар-
шества. В своих мемуарах Валентин Феликсович рассказывает об этом пери-
оде весьма подробно.

Помимо замечательного научного таланта Валентин Феликсович был

вообще исключительно незаурядной, богато одаренной натурой, обладал

696 Жизнь и ТВОРЧЕСТВО ВАЛЕНТИНА ФЕЛИКСОВИЧА ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКОГО

ярко выраженными интеллектуальными и душевными качествами. По сло-
вам близко его знавших современников, он был прекрасным полемистом и
оратором, был неистощим в проповедях для верующих, лекциях для студен-
тов-медиков и докладах для специалистов-коллег. Недаром общением с ним

дорожили выдающиеся умы его времени. Академик Кассирский написал

о нем книгу, рукопись которой хранится у его сына. Она до сих пор не
издана. Академики И. П. Павлов и В. П. Филатов дорожили общением с
ним. Даже большевистский тиран И. В. Сталин состоял с ним в переписке.

Каждый, кому довелось хоть раз встретиться с В. Ф. Войно-Ясенецким либо
в качестве пациента, либо в качестве слушателя его лекций или пропове-

дей, либо как соратника по горькой судьбине зека, на всю жизнь запоминал

его проницательный, несущий доброту взгляд.

О блеске, силе, остроте, глубине и одновременно художественности ума

Валентина Феликсовича свидетельствуют и научные доклады, статьи, моно-
графии, его многочисленные проповеди, образцы журналистской прозы.
И все это интеллектуальное богатство, все напряжение воли, все силы души
он обратил на достижение поставленной цели, идя к ней всеми доступными
путями, жертвуя всем самым близким и дорогим во имя служения Богу, во
имя своей идеи-страсти спасения малого стада Христова.

Эта идея-страсть, владевшая Валентином Феликсовичем, вынуждала при-

носить на ее алтарь самые задушевные чувства к своим детям, самые затаен-
ные замыслы ученого и хирурга. Недаром же в одном из писем старшему
сыну Михаилу Валентиновичу Войно-Ясенецкому он огорченно признается:

«Хирургия несовместима с архиерейским служением, т. к. и то, и другое

требует всего человека, всей энергии, всего времени». Это признание явля-
ется, на наш взгляд, ключевым в понимании его личности. Здесь он сам
сформулировал дилемму — либо Церковь, либо наука. Сам с органически
присущей любому ученому объективной беспристрастностью корректно по-

ставил задачу выбора цели жизни, выбора направления приложения его
необъятных интеллектуальных и душевных сил. И он сам, добровольно сде-
лал выбор. Но сделав этот выбор раз и навсегда в 44 года, Валентин Фе-
ликсович в течение последующих 40 лет своей долгой жизни совмещал в
едином интеллекте науку и религию, соединял в одной душе трудно соеди-
нимые ипостаси: материалистическую как хирурга — врачевателя тела и

идеалистическую как священника — врачевателя душ верующих. Это под-
сознательное противоречие не оставляло его в покое ни в минуты радости
от творческих находок в хирургии, ни в минуты религиозного экстаза во
время молебна. Именно внутренним противоречием материализма и идеализ-
ма можно объяснить периоды взлета и падения его творческой активности
в науке, периоды воспламенения и угасания религиозной активности. Таки-
ми же колебаниями отличались и его отношения с детьми.

Наша попытка дать психологическую трактовку истоков противоречи-

вости личности и характера, конечно же, является гипотезой, которую мог
бы подтвердить или опровергнуть лишь сам Валентин Феликсович. Однако
мы хотели бы обратить внимание на объективные обстоятельства, говоря-
щие в пользу этой гипотезы.

Во-первых, в первые сорок лет своей жизни Валентин Феликсович

сформировался как личность в сложных условиях ломки общественно-эко-
номических и социально-политических отношений, научных представлений