Очерки гнойной хирургии - часть 164

НАУКА И РЕЛИГИЯ 661

Можно ли уничтожить зло, не изгнав его из самой глубины, то есть из человеческого

сознания? Если останется корень, то это ядовитое растение может снова вырасти в любой
среде. Злые намерения могут придти на сердце человеку даже тогда, когда он имеет абсолют-
но все необходимое и живет в самых справедливых условиях.

Как бы ни был сыт человек, он может желать еще большего или изысканного. Человек

может быть эгоистом в любви, в поистине райских условиях, но может и остаться на высоте

духа даже в ужасных условиях. Отсюда ясно, что христианство не «оправдывает существова-

ние несправедливости и зла», но учит, как их искоренять. Зависимость человека от Бога-
Творца и Подателя жизни не означает лишения нравственной свободы. Достаточно указать,
что если бы было в действительности так, то у человека не было бы возможности восстать
против Бога и Его законов.

Христианство — есть религия любви к Богу. Классическая фраза Апостола разъясняет

это: «Бог — есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, а Бог в нем. В любви
нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх, потому что в страхе есть мучение. Боя-
щийся не совершен в любви» (Иоанн, 1-е послание, 4, 16-18).

Мы любим солнце, любим и природу, каждую, сверкающую росинку, каждый всплеск

волны, любим все переливы красок, которыми так богата природа, веселящаяся под лучами
солнца.

Мы любим Бога, любим и человека образ Божий, то есть все лучшее в Нем. Говорить

же о том, что любовь к человеку может быть поглощена любовью к Богу, может лишь тот,

кто сознательно хочет извратить учение.

Один христианский мыслитель любовь к Богу и человеку изобразил схематически:

в круге радиусы соединяют окружность с центром. Чем они дальше от центра, тем дальше и
расстояние между радиусами; чем ближе к центру, тем ближе и радиусы. Так и в христианс-
кой любви: чем ближе люди к Богу, тем ближе друг к другу.

На обвинение, что христианство якобы требует вражды к людям иной веры, иной на-

циональности, может быть, даже излишне и возражать. Никакой религиозной и нацио-
налистической ненависти и презрения к человеку другого верования и другой нации в хри-
стианстве нет. По словам апостола, Богу приятен всякий, поступающий по правде, в каком
бы народе он не жил.

Евангелие говорит, как Христос, обличая тех Своих современников, которые разжигали

религиозную ненависть, рассказал им притчу о милосердном иноплеменнике. Человек чужой
веры, из враждебного племени, не только оказал несчастному первую помощь, но даже из-
лечил его за свой счет. Кто же оказался «ближним» для пострадавшего? Эта притча ясно
говорит о взглядах Основателя христианской религии на религиозную и национальную враж-

ду и рознь.

Обвинение, будто христианство приветствует нищету духа, то есть бедность, якобы

скудость ума, тоже несправедливо. В заповеди: «Блаженны нищие духом» речь идет не об
уме. Чувство нищеты духовной — это сознание недостаточности духовного богатства своей
личности. Самодовольство, зазнайство чужды христианской морали. Только тот, кто сознает
себя нищим духом и прилагает все усилия к обогащению своего духа, может продвинуться
вперед в своем духовном росте. Кстати, если говорить и об уме, то ведь всякий истинный
ученый сознается, что он очень мало знает, и вот это сознание и является стимулом дальней-
шего интеллектуального развития его.

Христианство никогда не призывало к нищете духа, то есть к скудоумию: «Братия, не

будьте дети умом, — призывает апостол Павел, — на злое будьте младенцы, а по уму будьте
совершеннолетними» (I Кор. 14, 20).

«Наш руководитель — разум, — говорит основоположник христианского богословия

Григорий Богослов, — полагаю же, что всякий, имеющий ум, призывает первым для нас
благом — ученость».

Евангельская заповедь о чувстве «нищеты духа» требует вечного стремления к полноте

жизни. Такой смысл этой заповеди.

Евангельская мораль, как высшая форма нравственности, не была доступна для перво-

бытных людей. От кочевников, живших несколько тысяч лет тому назад, нельзя было требо-
вать высокой морали. В силу этого Библия включает в себя два «Завета», соответствующих

двум стадиям развития человечества: «Древний (Ветхий) Завет», в котором дается кодекс мо-

рали в той мере, насколько он был по силам древнему человеку, и «Новый Завет», в котором
излагается мораль, заповеданная Христом.

Оба моральных кодекса — «Ветхий Завет» (Библия) и «Новый Завет» (Евангелие) —

различаются между собой не только по содержанию, но и по форме. Древний кодекс дан в

662 В. Ф. ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКИЙ

форме призывов. Древний кодекс был примитивен по сравнению с Новым. Вот основные запо-
веди Библии: не убей, не укради, не прелюбодействуй, не клевещи, не пожелай чужой жены,
чужой земли, не пожелай всего того, что составляет основу существования твоего собрата.

Вполне возможно, что внешне выполняя требования закона, человек в глубине своего

сердца мог оставаться жестоким и эгоистичным. В том-то и отличие Евангелия от Древнего
Закона (Библии), что оно не только требует выполнения примитивного морального кодекса,
но и призывает человека внутренне переродиться, призывает осуществлять принципы истин-
ного гуманизма. Если древний закон, как повествует Библия, был написан на каменных скри-
жалях, то есть воздействовал на человека извне, то Новый Завет (Евангелие) должен быть
написан на скрижалях сердца.

Особенно резко сказывается различие между Древним и Новым Заветами в вопросе об

отношении к врагам. Если у полудикого человека возникает желание воздать за обиду в
десять раз сильнее (это возникает и у современного человека), то древний религиозный закон
(Библия) предписывал не воздавать обидчику более того, что получил от него. За удар нельзя
отвечать убийством, за оскорбление — увечьем. При отсутствии надлежащей централизован-

ной государственной власти и государственного суда человек мог сам, вкупе со своими роди-
чами, требовать расплаты за ущерб, за обиду, за убийство, но ему запрещалось требовать
более того, что потерпел сам. «За око, только око; за зуб только зуб» — но не более. Таков
был закон древнего мира, но отнюдь не христианства.

Так заповедь Христа о любви к врагам подвергается обычно самым сильным нападкам.

Евангельская мораль, запрещая воздавать врагу злом за зло, призывает любить каждого чело-
века, поскольку вообще каждый человек достоин уважения. Любовь к человеку должна быть
выше личных отношений. Такова принципиальная установка христианства в вопросе о взаи-
моотношениях с людьми. И если это не понятно, то проще пояснить примером из обычной
жизни. Должен ли врач любить человека (подчеркиваем — всякого человека) и оказать ему
помощь независимо от личных симпатий к нему? Зачем же удивляться, если христианская

мораль требует от каждого, кто ей следует, быть выше всяких личных отношений. Христианс-
кая мораль призывает всех людей, забыв о личных обидах, подняться на ту высокую ступень,
когда все мелкое и личное уходит из человеческого сердца, становится ненужным. Христиан-
ская мораль возводит на ту вершину, когда человек стремится самого себя отдать на служение

человечеству, не подсчитывая, сколько людей ему дорого и сколько безразлично.

Евангелие возвещает, что каждый человек достоин любви, именно как человек. «Почи-

тая образ Божий, ты должен почитать всякого человека, не взирая на язвы его» (Святитель

Дмитрий Ростовский).

Человеку не следует мстить за личные обиды, но он не должен стоять спокойно в

стороне, когда творят зло и попирают ногами то, что свято для других. Перед духовным взором
христианина всегда стоит образ Христа, сплетшего бич и изгнавшего торговцев, оскверняв-
ших храм. Такую мораль нельзя называть пассивной.

Картины Репина: «Святой Николай Чудотворец останавливает руку палача, занесенную

над людьми, приговоренными к смерти», «Христос-Целитель», «Воскресение дочери Иаира»;
Иванова: «Явление Христа народу»; Маковского: «Приидите ко Мне все труждающиеся»;

Крамского: «Христос в пустыне»; Нестерова: «Святая Русь», «Путь ко Христу», «Христиане».
На тему «Христос-Целитель» писал Крамской, Поленов, Мясоедов и скульптор Антокольский
«Христос в Гефсиманском саду». «Распятие Христа» писали: Васнецов, Верещагин, Сведомс-
кий, Ге. «Надгробный плач о Христе» написал Врубель.

Иногда мы слышим упрек: «Около двадцати веков христианство проповедует любовь к

ближнему, но эти проповеди не могли помешать тому, что время от времени человечество
ввергалось в кровопролитные войны». Хотелось бы спросить: сколько времени существует
медицина? Как будто очень много, и, несмотря на это, люди болеют. Мы не знаем, что было
бы с человечеством, если бы медицина не боролась всеми доступными ей мерами с эпидеми-

ями. Мы не знаем и того, что было бы с человечеством, если бы христианская религия не
боролась, в частности, с войнами и людскими пороками.

Мы знаем, например, из истории, что в эпоху удельной раздробленности Руси, когда

князья своими междоусобными войнами раздирали на части землю русскую, только лишь
одна церковь была сдерживающим началом и противостояла всей этой братоубийственной вой-
не. Нам скажут: «А князья все-таки воевали!» Да, но несомненно, что воевали бы еще больше,
если бы Церковь не грозила карами Небесными поднявшему меч на брата своего.

Церковь причислила к лику святых мучеников невинно убиенных братьев Бориса и

Глеба, а Святополка, их брата-убийцу, предала проклятию. Это уже могущественный фактор
морального воздействия в жизни русского народа. Чтобы творить добрые дела, жить в мире

НАУКА И РЕЛИГИЯ 663

и любви, совсем не обязательно от всего отрешиться: заповедь Господню исполнять можно и
в миру, владея домом, с женою и детьми. Только невежды могут думать, что добро — удел
отшельников. Зло ничем не может быть оправдано.

О том, что принесло христианство русскому народу, как оно, после исторического собы-

тия крещения Руси, подняло мораль и посадило гуманизм, хорошо пишет известный историк
С. М. Соловьев в своем многотомном труде: «История России с древнейших времен». Как
молодое поколение оценило сокровище, приобретенное им с христианством, и как было благо-

дарно людям, которые способствовали ему к приобретению этого сокровища, видно из отзыва

летописца о деятельности Владимира и Ярослава: «Подобно тому, как если бы кто-нибудь
распахал землю, а другой посеял, а иные стали бы пожинать и есть пищу обильную, так князь
Владимир распахал и умягчил сердца людей, просветивши их крещением; сын его Ярослав
насеял их книжными словами, а мы теперь пожинаем, принимая книжное учение».

От средств, находившихся в распоряжение церквей и монастырей, зависело призрение,

которое находили около них бедные, увечные и странники. О честной благотворительности
находим ясные указание в предании о делах Владимировых.

Православная Церковь не имела власти отменить рабство распоряжением, однако суме-

ла добиться от государства ряда серьезных ограничений.

Русская земля подверглась страшному завоеванию монголов. Тяжелое иго, продолжав-

шееся целых два века, принизило чувство человеческого достоинства, вытравило много свет-

лых сторон в душе русского человека. Нравственному воспитанию народа и посвятил свою
жизнь преподобный Сергий, игумен Радонежский, всея России чудотворец (Сергий Радонежс-

кий, основатель Троице-Сергиевой Лавры в гор. Загорске под Москвой). Наблюдение и лю-
бовь к людям дали умение тихо и кротко настраивать душу человека и извлекать из нее
лучшие чувства.

Нравственное влияние действует не механически, а органически. Христос сказал: «Цар-

ство Божие подобно закваске». Незаметно западая в массы, это влияние вызывало брожение
и незаметно изменяло направление умов, перестраивало весь нравственный строй души рус-
ского человека. От вековых бедствий человек так оскудел нравственно, что он не мог заме-
чать в своей душе недостатка этих первых основ христианского общежития, но еще не на-
столько очерствел от этой скудости, чтобы не чувствовать потребности в них.

Нравственную поддержку оказал преподобный Сергий русскому войску, шедшему на

бой с ратью Мамая. Своим благословением Дмитрия Донского преподобный Сергий поднял

дух русского воинства и тем самым способствовал исходу боя, во многом предрешившего судь-

бу русского народа. Примером своей жизни, высотой своего духа преподобный Сергий поднял
упавший дух своего народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в
свое будущее.

Преподобный Сергий своей святой жизнью дал возможность почувствовать русскому

народу, что в нем еще не все доброе погасло и замерло. Своим появлением среди соотече-
ственников, сидевших во тьме, открыл им глаза на самих себя, помог заглянуть в собствен-
ный внутренний мрак и разглядеть там еще тлевшие искры того же огня, которым горел
озарявший их светоч.

Русские люди XIV века признали это действие Сергия Радонежского чудом, потому что

оживить и привести в движение нравственное чувство народа, поднять его дух выше его
привычного уровня — такое проявление духовного влияния всегда признавалось чудесным,
творческим актом, таково оно и есть по своему существу и происхождению, потому что его
источник — вера.

К концу жизни преподобного Сергия едва ли вырывался из православной Руси скорбный

вздох, который бы не облегчался молитвенным призывом имени святого старца. Этими капля-
ми нравственного влияния и выращены были два факта, которые легли среди других основ
нашего государственного и общественного здания Руси и которые оба связаны с именем пре-
подобного Сергия. Один из этих фактов — великое событие, совершившееся при жизни
преподобного Сергия (нравственная поддержка и поднятие боевого духа русскому войску),
а другой — целый сложный исторический процесс (объединение удельных княжеств вокруг
Москвы), только начинавшийся при его жизни.

Так духовное влияние преподобного Сергия пережило его земное бытие и перелилось в

его имя, которое из исторического воспоминания сделалось вечно деятельным, нравственным

двигателем и вошло в состав духовного богатства народа.

В лице своих представителей Церковь всегда боролась за осуществление христианской

морали.

664 В. Ф. Войно-ЯсенЕцкий

Церковь причислила к лику святых митрополита Московского Филиппа, не побоявшего-

ся обличать царя Иоанна Грозного за его жестокость и впоследствии задушенного (по приказу
царя) Малютой Скуратовым за свою непреклонность. Таких примеров в жизни русской цер-
кви много, хотя, конечно, далеко не все иерархи имели смелость обличать тиранию.

Иногда христианская мораль возвещалась не через иерархов церкви, а людьми из про-

стого народа. Когда Иоанн Грозный, уже разоривший Тверь и Новгород, подошел к Пскову,
чтобы и его разорить до тла, то навстречу ему вышел простой нищий и поднес ему кусок
сырого мяса. «Я не ем мясо в пост», — сказал ему царь. «Ты хуже делаешь, ты пьешь
человеческую кровь!» — отвечал юродивый. Так сила христианской морали остановила руку
Грозного, занесенную над городом.

Все христианские злодеяния у нас на Руси совершались не в силу христианской мора-

ли, а именно вопреки ей. Сильные мира сего безнаказанно творили свои злодеяния лишь
тогда, когда моральное влияние Церкви было слабо и недостаточно. «Побойтесь Бога!» — эта
фраза всегда была на устах простых людей, когда необходимо было оказать моральное воздей-
ствие на кого-либо. Тем самым христианская религия и гуманистическая мораль практически
сплетались в одно.

Колоссальное значение имела евангельская мораль у нас в России во времена крепост-

ного права. Она ковала человеческое сознание, она сеяла в душу забитого крестьянина веру
в то, что существует правда, что равенство людей не пустые бредни и люди действительно
равны перед Богом. Хочется привести лишь один штрих, как христианская мораль возвышала
свой голос в защиту человеческого достоинства крепостного. Величайший из русских святых
Серафим Саровский жил в начале XIX века. К нему при его жизни собирались паломники со

всех концов России за наставлениями, помощью, советами. Его влияние на народное созна-
ние было велико. Он был отшельник, аскет, но ему всегда была близка жизнь родного народа.
Как истинный христианин, старец не мог не быть горячим защитником угнетенных. Он побуж-

дал гордых помещиков видеть в своих крепостных подобных себе людей. Вот, например, его
беседы с сильными мира сего: «Это кто же такая девица с вами?» — спросил он у пришедшей

к нему за советом помещицы. «Это моя крепостная девка», — небрежно ответила помещица.
«Нет, это не девка, — возразил святой, — а девица, и не только что такой же человек, как
мы с вами, ваше благородие, но и лучше нас, потому что у нее чистая душа и доброе сердце.
Господь с тобою, мое сокровище!» — сказал о. Серафим, благословляя девушку. А помещицу
не благословил. Эти слова Серафима Саровского передавались из уст в уста и разносились по
всей стране.

Мы знаем, что в народном сознании чрезвычайно большое значение всегда имела идея

Страшного Суда. Все люди, за малым исключением, всегда были верующими, все верили в
загробное воздаяние и в вечную жизнь. Верили, что Страшный Суд — это суд над каждым
человеком за его моральное поведение в течение жизни. На суд предстанут все, бедные и
богатые, знатные и незнатные. И будут благословенны те, кто миловал, любил и спасал
человека; прокляты те, кто не миловал, не любил человека, не помогал в беде, горе, нужде.
Могло ли пройти бесследно для восприятия человеческим сознанием, когда в храме тор-
жественно и нарочито громко возвещались слова Самого Христа: «Идите от Мене, проклятые,
ибо алкал Я и вы не дали Мне есть, жаждал, и вы не напоили Меня». И на вопрос осуждае-
мых, когда же это могло быть — так же слышались слова Самого Христа: «Так как вы не
сделали этого одному из сих меньших братьев Моих, то не сделали Мне».

Это ли не величайшее из всех моральных воздействий, которое могло быть применено в

условиях любого несправедливого общества?

ИДЕАЛ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СОВЕРШЕНСТВА ЕСТЬ ХРИСТОС

«Есть только одна нравственность, а именно та, которая дана нам во время оно, Иисуса

Христа» (А. П. Чехов).

На грани XVIII и XIX веков во всей Европе и затем у нас в России резко повысился

интерес к Евангелию. До XIX века в России не было русского перевода Нового Завета и тем
самым евангельские слова зачастую были недоступны или не в полной мере понятны для
всех. Только в ЗО-х годах XIX века русское общество получило Евангелие на русском языке.
Каждый получил возможность читать эту великую книгу и размышлять об истинах, возвеща-
емых с ее страниц. Результаты воздействия евангельской морали на сознание русского
общества и, в первую очередь, передовых людей, были огромны.

«Я читал Библию, — говорит Пушкин, — от доски до доски в Михайловском, когда

находился в ссылке, но и раньше много читал Евангелие».