Очерки гнойной хирургии - часть 165

НАУКА И РЕЛИГИЯ 665

«Есть книга, — писал Пушкин в журнале «Современник», — каждое слово которой

истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным
обстоятельствам жизни и происшествий мира; из которой нельзя повторить ни единого выра-
жения, которого не знали бы все наизусть, и не было бы уже пословицею народа».

Из чистого евангельского источника утоляли свой душевный голод все те, кто в XIX

веке стали у нас провозвестниками подлинной высокой морали: Белинский, Чернышевский,

Добролюбов были взращены на морали евангельской. От этого и совесть у них была чиста и
моральные требования высоки. Впоследствии они отошли от церкви, но не от евангельского

учения. Мораль у них осталась евангельская. Невольно хочется привести слова Герцена:
«Евангелие я читал много и с любовью. Я читал без руководства, не все понимал, но чувство-
вал искреннее и глубокое уважение к прочитанному. В первой молодости я часто увлекался
вольтерианством, любил иронию, но не помню, чтобы когда-нибудь я взял в руки Евангелие
с холодным чувством; это меня проводило через всю жизнь; во все возрасты, при разных
событиях я возвращался к чтению Евангелия, и всякий раз его содержание низводило мир и
кротость на душу».

С исключительным уважением относился к христианству и Добролюбов, называя его

«Божественным учением».

«Есть книга, в которой все сказано, все решено, после которой ни в чем нет сомнения,

книга бессмертная, святая, книга вечной истины, вечной жизни — Евангелие. Весь процесс
человечества, все успехи в науках, в философии заключаются только в большем проникно-
вении в таинственную глубину этой божественной книги, в сознании ее живых, вечно
непреходящих глаголов. Основание Евангелия — откровение истины через посредство любви
и благодати. Евангелие отличается тем, что оно равно убедительно, ясно и понятно говорит
всем сердцам, всем умам, искренно жаждущим напиться его истинами. Его равно понимает и

царь, и нищий, и мудрец, и невежда. Да, каждый из них поймет равно, потому что, хотя один
больше, глубже, нежели другой, но все они поймут одну и ту же истину, и еще так, что
мудрый, но гордый своею мудростию, поймет меньше, нежели простолюдин в простоте и
смирении своего сердца, жаждущего истины, и потому самому отзывающегося на нее»
(В. Г. Белинский). В исключительно христианском духе выдержана и вся рецензия В. Г. Бе-
линского на богословские труды магистра Дроздова, где он, как рецензент, все свои рассуж-
дения ведет на основе евангельских текстов. В связи с этим невольно приходит на память и
его известное письмо к Н. Гоголю, где он также восторженно отзывается о Христе. Но так
как это нашумевшее письмо включает в себя и ряд резких выпадов против русского духо-
венства, то оно обычно используется как аргумент против христианства.

В споре двух литераторов о крепостном праве в России попутно задевается мораль и

обличив современного духовенства и его роль в общественной жизни страны. Гоголь, как
известно, был очень религиозен и высоко ставил наше русское духовенство. Религиозность
Белинского была крайне своеобразна и изменчива. К концу жизни Белинский отошел от Цер-
кви, считая ее опорой кнута и угодницей деспотизма. Необходимо заметить, что слово «Цер-
ковь» Белинский употребляет, конечно, не в каком-либо догмагическом смысле, а в чисто
бытовом, то есть разумеет современное ему духовенство. Но, отойдя от Церкви, Белинский до
самой смерти высоко ставил Христа.

Смысл Христова слова открыт философским движениям прошлого века. И вот почему

какой-нибудь Вольтер, орудием насмешки погасивший в Европе костры фанатизма и невеже-
ства, конечно, «более во Христе, плоть от плоти Его, нежели все наши...» — сказано резко.
Но этот тон менее обличителен, чем обычный библейский, пророческий, когда речь идет о
лицемерии и забвении Заповедей Божиих. Пророки Иеремия и Иезекииль бичевали забывших
о правде Божией священников в более резких выражениях, а резче всех обличал их Сам
Христос. Он прощал все лично Ему нанесенные обиды, но не прощал кощунства и попрания
всего святого для человека. «Лицемеры, безумцы и слепцы... змеиное отродье!» «Да приидет
на вас вся кровь праведная, пролитая на земле» (Мф. 23, 33, 35).

Евангелие само по себе есть призыв к борьбе с лицемерием, поэтому приводим гневные

слова Белинского в духе обличения ханжества. Эпоха, о которой говорит Белинский — нача-
ло XIX века, была временем расцвета философской мысли. «Человеческая мысль вышла из-под
опеки Церкви и пошла по самостоятельному пути. К чему же она пришла? В лице своих
лучших представителей — Руссо, Гете, Канта, Гегеля и ряда других, философия пришла все к
тому же, о чем учила христианская религия».

Гегель писал, что его философия говорит лишь о том, что уже сказано в христианском

Катехизисе.

666 В. Ф. ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКИЙ

«Я вижу Бога повсюду в Его творениях, я чувствую Его в себе самом, — писал Рус-

со. — Сознаюсь, что величие Священного Писания поразило меня, и святость Евангелия гово-
рит моему сердцу: посмотрите на книги философов со всем их блеском, какими незна-
чительными кажутся они рядом со Священным Писанием!»

Гете: «Пусть духовная культура все идет вперед, пусть естественные науки растут и в

широту, и в глубину, и пусть человеческий дух совершенствуется сколько угодно, но он не
превзойдет высоты и нравственной культуры христианства, как оно сияет и светит в Еванге-

лии!» (Гете, Беседа с Эккерманом).

«Неистовый Виссарион» был зачастую слишком резок и горяч. То, что он приписывает

духовенству, верно лишь по отношению к его худшей части. Но «худшая часть» встречается
везде, и безнравственные люди могут проникать в любое общество.

Не одно же «философское движение» открывало Евангелие. Поэт И. С. Никитин, узнав

о жизни, деятельности и кончине святителя Тихона Задонского, воскликнул: «Вот это я пони-
маю! Вот она где, правда-то!»

Письмо свое Белинский писал в пылу ненависти к крепостному праву, Церковь была

задета лишь мимоходом.

Благодаря «работе в мозгу», вызванной Евангелием, выковывалась и слагалась обще-

ственная мораль, которую теперь хотят противопоставить христианству, ее породившему. Бла-
годаря Евангелию в народе нарастало сознание, что крепостнический строй противен Богу и
Бог долго не потерпит несправедливостей. Евангельское учение показывало всю низость кре-

постничества. Это говорит о том, что христианская идея о равенстве людей была далеко не
фантастической, а весьма реальной и действенной и дала большие плоды в истории. Крепост-
ное право пало не только в силу экономических причин.

ЕВАНГЕЛЬСКИЙ ГУМАНИЗМ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ РУССКИХ ХУДОЖНИКОВ

«Искусство — красота, оно только тогда исполняет свое истинное назначение, когда

держится добродетели, морали и религии» (И. Репин).

«Религия создала искусство и литературу. Все, что было великого с самой глубокой

древности, все находится в зависимости от этого религиозного чувства, присущего человеку
так же, как и идея красоты вместе с идеей добра» (А. С. Пушкин)

Образ Христа, как самый светлый, возвышенный идеал, как конкретное воплощение

совершенства человеческой личности, как яркий пример стойкости духа и глубины ума, как
образец исключительного самопожертвования, привлекал к себе всех наших лучших масте-
ров кисти.

Христа писали: Иванов, Репин, Суриков, Брюллов, Семирадский, Верещагин, Марков.

Крамской, Поленов, Ге, Маковский, Перов, Корзухин и многие другие.

Великую тему «Христос и народ» открыл у нас Иванов своей знаменитой картиной

«Явление Христа народу». Лица всех изображенных на картине обращены ко Христу. От Него

ждет человечество нового и вечного завета, дающего смысл человеческому существованию.

«Уже не я живу, но живет во мне Христос», — мог бы вслед за апостолом Павлом смело

воскликнуть и Крамской в те минуты, когда творил своего «собственного Христа».

Христос для человека мыслящего, человека ищущего истину, идущего по пути к совер-

шенству, является конечным идеалом.

Человек находит единство со Христом на той высоте духа, о которой трудно говорить в

терминах обыденной жизни.

Все лучшее, что есть в человеке, естественно стремится ко Христу, ибо с древних

времен известно изречение: «Душа человека по природе — христианка». На высотах духа
человек становится как бы единым со Христом. Но в этом единении человек не теряет себя,
а утверждает, не тонет в этом совершенстве, а находит свое подлинное «Я».

Вот почему подлинный гуманизм находит свое воплощение лишь в христианстве.
Художник только тогда создает нечто подлинно гениальное, когда угадывает замысел

Творца вселенной. Хорошо понимал это Репин: «Конечно, выше всего великие, гениальные

создания искусства, заключающие в себе глубочайшие идеи вместе с великим совершенством
формы и техники; там вложены мысли Самого Создателя, невыразимые, непостижимые... Они,
как высшие откровения, внесены невольно, непосредственно, по вдохновению свыше, осеня-
ющему только гениев в редкие минуты просветления» (И. Репин).

Церковь Христова, полагающая своей целью благо людей, от людей же испытывает

нападки и порицания, и тем не менее она выполняет свой долг, призывая к миру и любви.
В таком положении Церкви есть и много утешительного для верных ее членов, ибо что могут
значить все усилия человеческого разума против христианства, если двадцативековая исто-

НАУКА И РЕЛИГИЯ 667

рия его говорит за себя, если все враждебные выпады предвидел Сам Христос и дал обетова-
ние непоколебимости Церкви, сказав, что и врата адовы не одолеют Церкви Его.

О ХРИСТИАНСКИХ МУЧЕНИКАХ И О СВИДЕТЕЛЬСТВАХ

ИСТОРИЧЕСКОГО БЫТИЯ ИИСУСА ХРИСТА

Евангелие не призывает к страданиям, но всякий, исповедующий Евангелие, вступает

в борьбу со злом и потому невольно подвергается мучениям. Христианская Церковь выросла
в период гонений, и христианские мученики за веру были теми живыми камнями, на которых
создавалась Церковь.

Тертуллиан (153—222 гг.): «Страдания апостолов служат нам ясным свидетельством...

Пусть летописи империи заговорят, подобно иерусалимским камням! Нерон первый в Риме
окровавил колыбель веры. Тогда-то Петр, после пригвождения к кресту, припрятан был чу-
жой рукой; Павел, римский гражданин, пробуждается к новой жизни благородством своего
мученичества. Читая об этих фактах, я учусь страдать». Это свидетельство Тертуллиана
о христианских мучениках является вместе с тем и прекрасным свидетельством об историчес-
ком бытии Иисуса Христа.

Счастлива Церковь, в лоне которой Апостолы пролили вместе с кровью свое учение.

«Религиозное чувство довольно консервативно в отношении к ритуалам культа. Если

Евангелия испытаны не во времена апостолов, то когда же, в таком случае, появилось «нов-
шество» — чтение этих последних? Послания нельзя выдать за древности, так как они счи-
таются принадлежащими лицам, жившим всего лишь полтораста лет назад» (Тертуллиан).
В лице этого писателя мы имеем надежного выразителя христианских верований второй
половины II века и тонкого знатока и даже свидетеля тех верований, которые имели христиане.

Не менее известны и свидетельства иудейских и языческих историков об Иисусе Христе.
Иосиф Флавий — этот знаменитый иудейский историк и государственный деятель при-

надлежит одновременно и иудейству, и греко-римскому миру. Будучи евреем, он служил Ри-
му, и писал, как и все ученые того времени, по-гречески. До нас дошли два его больших
труда: «Иудейская война» и «Иудейские древности». Мы находим у писателя (Иосифа Фла-
вия) очень важное для нас сообщение об Иоанне Крестителе, о его проповеди и популярности
в народе. Он называет его Праведный» (или благий) муж», подобно тому, как в другом месте
он называет Иисуса Христа «Мудрый муж». Рассказывая о том, что Ирод казнил Иоанна,
И. Флавий тут добавляет, что гибель войска Ирода, происшедшая вскоре, была наказанием
Божиим за смерть Иоанна Крестителя. Следующее очень важное сообщение — его рассказ о
смерти Иакова, брата Иисуса Христа, а о самом Христе упоминает лишь вскользь. Это оз-
начает, что Иаков интересует его больше, нежели «Иисус, называемый Христом». И.Флавий
писал: «В то время жил Иисус, Мудрый Человек, если только можно назвать Его Человеком;
Он творил необыкновенные дела и учил людей, с радостью слушавших истину. У Него было
много учеников из иудеев и из эллинов. Пилат велел распять Его, потому что Он был
обвинен начальниками нашего народа. Но это не помешало ученикам его продолжать любить
Его по-прежнему. Через три дня после Своей Смерти Он явился к ним живой, как это было
предсказано пророками, предсказавшими и многие другие чудеса; и теперь еще существует
народ, названный по Его имени христианами».

Общая мысль текста относится к личности Иисуса, утверждает Его существование, как

известной в то время личности.

Плиний-младший — известный писатель того времени, написал о личности Христа

в 110 году латинским текстом письмо к императору Траяну. Будучи назначен правителем
провинции Вифания, Плиний-младший сообщал императору, что, приехав на место своего
назначения, он обнаружил в области христиан. Далее в письме сообщает: «Храмы богов
наших (то есть языческие) стоят пустые и уже давно не приносят в них жертв...» (Правитель
Вифании Плиний-младший, «Письмо Римскому императору Траяну»).

Тацит (55-120 гг.) — величайший римский историк, дает исключительно ценные сведе-

ния о Христе, о его казни при Понтии Пилате и о гонении на христиан при Нероне. Тацит
пишет о событиях государственной важности, а о Христе и о христианах пишет постольку,
поскольку находит их связь с гражданскими событиями. В своем труде Тацит обозначил вре-
мя, когда жил Иисус Христос и названия Его последователей (при правлении Тиверия и Пила-

та) и, наконец, свидетельство о чрезвычайном распространении христианства. Тацит писал,
может быть, со слов очевидцев, во всяком случае время написания его «Анналов» очень
близко от описываемых событий. Кроме того, он как известный государственный деятель мог

668 В. Ф. ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКИЙ

пользоваться не только показаниями очевидцев, но и государственными архивами. Во всяком
случае невозможно предполагать здесь подделки или позднейшей вставки текста.

Светоний (70-140) — римский историк, известный миру как биограф цезарей. В «Жиз-

ни Клавдия» он пишет, что император изгнал из Рима иудеев, которые под влиянием Христа
не переставали производить беспорядки. (Об этом же можно прочесть в «Деяниях», гл. 13,
20). В «Жизни Нерона» историк Светоний пишет, что «император подверг наказанию зловред-
ный род христиан, зараженных новым суеверием». Следовательно, Светоний знает, что в
шестидесятые годы христиане уже представляли собою нечто целое (религиозную организа-
цию), объединенную общим учением и носящую имя своего Основателя.

Христос, как личность, в те годы не был еще широко известен верхушкам языческого

мира. Вера в Него, как Спасителя мира, еще только начинала распространяться в простом
народе, первоначально исключительно в замкнутой иудейской среде или же среди языческо-
го простанародья.

Если во второй половине I века что-то происходило в отгороженных от мира иудейских

синагогах, то все это могло интересовать античного грека или римлянина только с точки
зрения сохранения общественной тишины и спокойствия. Поэтому понятно, почему так глухо
отзываются о Христе как об исторической личности высокопоставленные римские историки.
Они считали себя выше того, чтобы подробно писать о «каком-то умершем Иисусе, про кото-
рого утверждают, что Он жив». Тем ценнее их такие косвенные свидетельства.

ХРИСТИАНСТВО И РАБОВЛАДЕЛЬЧЕСКИЙ СТРОЙ

Если бы христианство утешало только рабов, усыпляя их сознание, оно было бы силой,

тормозящей развитие и ход истории. Но христианство всегда было силой прогрессивной.

Однако если бы христианство вместо требования высоконравственной жизни пошло по

пути чисто политической борьбы, то оно превратилось бы из религиозного движения в
политическое. Понятно, что это привело бы молодую религию к гибели. Новое учение вскоре
же было бы потоплено в крови точно так же, как было потоплено в крови знаменитое
восстание рабов под предводительством Спартака или национально-религиозное освобо-

дительное восстание иудеев против Римского владычества под предводительством Бэр-Кохбы

в начале II века.

Что было бы, если бы Христос вместо того, чтобы прямо и открыто идти на казнь,

поднял бы бунт в Иерусалиме и, в случае удачного исхода, воцарился бы в стране, основав
теократическое государство нового типа? Христианская религия локализировалась бы в ма-
леньком жалком государстве, существование которого исчислялось бы какими-нибудь десятка-
ми лет.

Что было бы, если бы Христос оставил Свою проповедь и скрылся, спасая свою жизнь?

Человечество не имело бы пред собою Голгофского Креста, как идеала для подвига, по-
беждающего страдания. А христианского учения, христианской религии вообще не существо-
вало бы.

Но как мы видим из истории, методы христианства в деле борьбы с рабовладельческим

строем были более действенными и оружие христианства более сильным, нежели копья и
мечи. Христианское оружие было духовным, оно подрывало моральные устои рабовладельчес-
кого общества, оно показывало, прежде всего, моральную несостоятельность рабовладель-
ческой идеологии. Оно обнажало все язвы этого строя и выставляло их на позор. Эта сила
морального воздействия оказалась превосходящей грубую силу римского государства, ибо она
проникала в самый стан врага и поражала его волю и сознание, и вместе с тем не только
утешала, но и укрепляла духовные силы страждущих.

МЫСЛИ ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ И ФИЛОСОФОВ О БИБЛИИ И ХРИСТИАНСКОЙ МОРАЛИ

Генрих Гейне: «Ни видением, ни неземным экстазом, ни голосом с неба, ни каким-нибудь

чудесным сном был я приведен на путь спасения, а моим просветлением я обязан просто зна-
комству с книгой. Книгой? Да, и это старая, простая книга, скромная, как природа, и есте-
ственная, как она. Такая же беспритязательная и обыденная, как солнце, согревающее
нас, и хлеб, насыщающий нас. Книга, глядящая на нас так же приветливо, с такою же благо-
словляющею добротою, как старая бабушка, читающая ежедневно эту книгу милыми дрожа-
щими губами с очками на носу. Эта книга называется так же просто — Библия. Справедливо
называют ее также Священным Писанием. Кто потерял своего Бога, тот снова найдет Его в

этой книге, а кто никогда не знал Его, на него повеет из нее дыханием Божественного слова.