|
|
|
содержание .. 17 18 19 20 ..
Я часто дежурил с ассистентом Станиславом Яковлевичем До)
лецким, ставшим впоследствии очень известным детским хирур)
гом, создавшим свою школу. Человек одаренный, он отличался
большой активностью и целеустремленностью, и эти качества не)
навязчиво старался привить и нам.
На кафедре нас привлекали к участию в научных исследовани)
ях, на наших докладах присутствовал обычно и сам Сергей Дмит)
риевич. Как большую награду, храню оттиск его журнальной ста)
тьи (о свободной пересадке кожи после ожогов у детей) с дарствен)
ной подписью, который он мне вручил после моего доклада на эту
тему на заседании студенческого кружка. К этому же периоду от)
носится и мое публичное выступление, которое сопровождалось
демонстрацией больной с трудной дифференциальной диагности)
кой между аппендикулярным инфильтратом и дистопированной
почкой. Теперь, когда есть возможность провести ультразвуковое
сканирование, поставить диагноз не представляет труда, но более
полувека назад это было весьма непростым делом. Доклад на засе)
дании Московского общества детских врачей Сергей Дмитриевич
поручил мне как лечащему врачу этой пациентки. Сам он на за)
седании общества по какой)то причине присутствовать не смог,
а председатель общества — известный педиатр профессор Домб)
ровская удивилась, что делать доклад, сопровождаемый демонст)
рацией, будет студент, хотя и шестого курса. Только после настой)
чивого заявления моего куратора — доцента Алексея Евгеньевича
Звягинцева, что таково пожелание самого Сергея Дмитриевича,
я был допущен к выступлению, которое, к счастью, прошло гладко.
Текст моего выступления затем был напечатан в журнале «Педи)
атрия», и этот доклад — первый в списке моих научных трудов,
в котором сейчас уже более 600 названий.
Я упомянул об учрежденной для студентов)шестикурсников суб)
ординатуре, которая на протяжении более чем тридцати лет была,
по моему мнению, весьма полезной для будущих врачей. К сожале)
нию, затем она была заменена практически обычным обучением по
разным специальностям. Не могу не высказать мнения о принятом у
нас порядке подготовки врача)специалиста, в частности хирурга.
Свои соображения на эту тему я опубликовал в 1998 г. в журнале
«Врач», затем в «Медицинской газете», и наконец, в 2003 г. во «Вра)
чебной газете», но реакции Минздрава на это не последовало. Эти
223
публикации представлены в настоящей книге. Меня по)прежнему
очень тревожит нынешнее положение с подготовкой специалистов)
хирургов. Необходимо изменить ситуацию, предварительно широ)
ко обсудив ее в медицинских кругах.
Период обучения в институте подходил к концу. Это было хоро)
шее время получения знаний, обретения друзей, со многими из ко)
торых до сих пор сохраняются хорошие отношения. Не могу не
сказать добрых слов о моей сокурснице Ольге Петровой, которая
на протяжении многих лет ежегодно собирает у себя нашу студен)
ческую группу. По этой причине я называю ее «мать)собиратель)
ница»... Многие из наших однокурсников уже ушли из жизни, но
мы храним о них память. В последние годы к нам присоединяются
и наши товарищи из других групп, мы ведем разговоры о про)
шлом, настоящем и все по)доброму завидуют тем из нас, кто еще
продолжает работать.
Закончился последний год учебы в институте. За время суборди)
натуры на кафедре детской хирургии я убедился, что свой выбор
сделал правильно. Сложнее было определиться с местом будущей
работы, и уж не знаю, по какой причине я выбрал Дальний Восток.
Во Владивосток я приехал в конце сентября 1952 г. От предло)
жения занять должность заведующего райздравотдела в одном из
районов Приморского края отказался сразу же. Предпочел рабо)
тать хирургом и по совместительству педиатром в городе Находке.
Должен признаться, что о существовании этого города на берегу
незамерзающей бухты с торговым и рыбным портами я раньше
ничего не знал. Вытянувшийся более чем на 35 км город прижи)
мался к берегу живописными сопками, между которыми стояли
жилые дома, образуя так называемые участки, или пятачки. Город
интенсивно строился, главным образом, заключенными. По утрам
и в конце рабочего дня их колонны, окруженные конвоем с собака)
ми, вытягивались на несколько километров…
Мне предстояло работать в городской больнице № 2 в районе
рыбного порта. В небольшом двухэтажном деревянном здании на)
ходились терапевтическое и детское отделения, в рядом стоящем
бараке — поликлиническое отделение, где был и хирургический
кабинет. Кроме меня в больнице работал еще один хирург — Нико)
лай Резниченко, приехавший немного раньше, после окончания
института во Владикавказе. Он был на несколько лет старше меня,
успел побывать на фронте, был ранен. Поселили нас в одной ком)
нате в бараке недалеко от больницы. Остальные врачи (и главный
врач, и терапевты, и педиатр, и рентгенолог) проработали уже не)
сколько лет.
Нужно сказать, что в Находке работали выпускники самых раз)
личных вузов, но закончившие институты в Москве, Ленинграде и
Казани были заметно лучше подготовлены. Среди врачей я был един)
ственным, кто учился шесть лет и окончил субординатуру, что замет)
но сказывалось на подготовке, и уже через месяц меня назначили за)
местителем главного врача по поликлинике. Вскоре в дополнение к
своей основной работе приказом я был назначен исполняющим обя)
занности городского судебно)медицинского эксперта и занимал эту
должность в течение полугода. Свободного времени оставалось мало,
быт был устроен неважно, но присущие возрасту оптимизм и энер)
гия, доброе отношение моих коллег помогали переносить трудности.
Очень огорчало меня отсутствие хирургического стационара в
нашей больнице, и когда (в начале лета 1953 г.) меня временно пе)
ревели для работы хирургом в больницу № 1, я был счастлив. Око)
ло двух месяцев мне довольно много пришлось оперировать по не)
отложной хирургии. Здесь)то и пригодился чемодан с книгами, ко)
торый составлял основную часть моего багажа.
Но вскоре последовало новое назначение на должность замести)
теля главного врача, а затем и исполняющего обязанности главно)
го врача городской больницы № 3, строительство которой завер)
шалось. Начался новый этап моей жизни. Следует сказать, что но)
вая больница была рассчитана на 150 коек, включая хирургичес)
кое отделение с двумя операционными. Она имела автономную
систему водоснабжения, отопления и канализации, что в условиях
Находки было просто роскошью. Строили ее заключенные под ру)
ководством вольнонаемного прораба, к сожалению, выпивающего.
Он не всегда понимал особенности устройства лечебного учрежде)
ния, из)за чего возникали определенные проблемы. На завершаю)
щем этапе я получил право контролировать строительные работы
и имел постоянный доступ в охраняемую зону стройки, где еже)
дневно проводил по несколько часов. Строители)заключенные
именовали меня гражданином начальником, понимали, что строят
объект очень нужный людям, и все мои просьбы и указания вы)
полняли неукоснительно.
225
Нужно было не только контролировать строительство, но и забо)
титься о приобретении мебели, мягкого инвентаря, аппаратуры,
инструментария и многого другого, о чем я раньше имел достаточ)
но смутное представление. Заведующий городским отделом здра)
воохранения Фаина Салиховна Туйчина старалась помогать мне,
но ее возможности были невелики. Дважды пришлось ездить во
Владивосток, в крайздравотдел, чтобы получить необходимые
фонды и финансирование, а также договориться о направлении на
работу в новую больницу врачей и медицинских сестер из числа
выпускников 1953 г. Помогали и местные власти. Много помощи в
оснащении больницы мы получили от руководства рыбного порта.
А однажды пришлось обратиться за помощью к первому секрета)
рю горкома партии: ситуация складывалась так, что меня могли
наказать за довольно крупный перерасход средств на приобрете)
ние медицинского инструментария и аппаратуры. Вместе с про)
веряющей комиссией КРУ первый секретарь горкома осмотрел
этажи лечебного корпуса и хозяйственные службы, и все прове)
ряющие согласились, что эта больница — лучшая в Приморском
крае в плане оснащенности и наказывать главного врача основа)
ний нет.
3 октября 1953 г. больница официально открылась, на следующий
день начали госпитализацию больных, а еще через несколько дней
состоялись первые операции. К этому времени в штате больницы
был заведующий хирургическим отделением, имевший пятилет)
ний стаж работы (его перевели из другого района), врач)хирург —
выпускница Ивановского мединститута, несколько терапевтов,
отоларинголог, рентгенолог и фтизиатр. Оставаясь исполняющим
обязанности главного врача, я занимался и хирургической работой,
втроем мы обеспечивали круглосуточные дежурства по неотлож)
ной хирургии. Трудно приходилось всем. Был период, когда ро)
дильный дом, входивший в состав больницы, остался без врачей
и только опытные акушерки спасали положение.
Однажды и мне пришлось выступить в роли акушера. Как)то
около пяти часов утра меня разбудил посланец из роддома — у од)
ной из рожениц тяжело протекали роды. Под проливным дождем,
какие бывают в Приморье летом, на грузовике мне удалось быстро
добраться до роддома. Я сразу оценил ситуацию: у роженицы в
процессе родов наступила вторичная родовая слабость, без на)
ложения щипцов не обойтись, т.к. головка плода уже вставилась
в малый таз, делать кесарево сечение было поздно. Пока акушерка
готовила инструменты, я успел перелистать несколько страниц
руководства, вспомнил все, чему учили на кафедре акушерства и
гинекологии, и завершил роды с наложением щипцов. Плохо по)
мню все детали происходившего, но крик новорожденного врезал)
ся мне в память навсегда…
Мой авторитет в глазах персонала вырос не только после этого
случая, но и после нескольких удачных хирургических операций.
Но начало хирургической деятельности не могло быть безоблач)
ным. Однажды я осматривал пациента 29 лет, у которого в резуль)
тате автомобильной травмы была ампутирована голень на границе
верхней и средней трети — с образованием порочной конической
культи и большой трофической язвой на ее вершине. Эта культя
была непригодна для протезирования, и я предложил пациенту
реампутацию, на которую он согласился.
Операция была выполнена под наркозом, двулоскутным спосо)
бом сформирована культя бедра, ее внешний вид и форма каза)
лись мне безупречными. Какое же разочарование я испытал утром
следующего дня, когда увидел пациента с осунувшимся лицом,
высокой лихорадкой и сильными болями в конечности. Сняв по)
вязки, мы увидели отечную культю с багровыми пятнами. Диагноз
анаэробной инфекции не вызывал сомнений, хотя я видел ее толь)
ко в учебниках и атласах. Швы были немедленно сняты; на рану
положены повязки с перекисью водорода и раствором марганцово)
кислого калия; больному ввели противогангренозную сыворотку в
лечебной дозе; назначили большие дозы пенициллина, инфузион)
ную терапию. Требовалась консультация более опытного специа)
листа, и я поехал в армейский госпиталь, находившийся примерно
в 25—30 км от города. Начальник госпиталя разрешил начальнику
хирургического отделения, майору Сукернику, отправиться вмес)
те со мной в больницу для консультации. Майор, имевший опыт
операций во время Великой Отечественной войны, подтвердил ди)
агноз и согласился с проводимой терапией. Вместе с ним мы вы)
полнили глубокие лампасные разрезы на бедре, так как багровые
пятна уже появились выше пупартовой связки. Но все наши уси)
лия оказались безуспешными, и ночью больной умер. Мне кажет)
ся, что я никогда так тяжело не переживал смерть пациента… Не)
227
понятной была и причина развития анаэробной инфекции. Патоло)
гоанатомическое исследование проводил городской судебно)меди)
цинский эксперт, по мнению которого причина была в наличии
внутрибольничной анаэробной инфекции. К этому времени уже
были взяты посевы для бактериологического исследования с хи)
рургического инструментария, шовного материала, операционного
белья, рук и одежды врачей и операционных сестер и всех, кто мог
быть в операционной. Исследование проводили врачи санэпидем)
станции и, к нашему счастью, результаты были отрицательными.
О том, что внутрибольничной анаэробной инфекции в стационаре
не было, говорило и то обстоятельство, что в этот же день в опера)
ционной были выполнены еще две операции и ни в одном случае не
было таких послеоперационных осложнений.
В моей небольшой библиотеке оказалась монография «Дремлю)
щая инфекция», прочитав которую, я понял причину этого тяже)
лого осложнения. А проведенное нами расследование подтвердило
нашу правоту. Мы запросили копию истории болезни из госпиталя
МВД, где лечился наш пациент после травмы. Оказалось, что у не)
го было размозжение стопы, и после первичной хирургической об)
работки развилась анаэробная инфекция, которая и послужила
причиной высокой ампутации голени. Дремлющая инфекция ос)
ложнила нашу операцию, поскольку прошло всего полтора года
после травмы и первой ампутации. Как я корил себя за не очень
тщательно собранный анамнез! Комиссия крайздравотдела под)
твердила нашу версию о дремлющей инфекции, но на душе было
очень тяжело.
Напряженная работа отнимала все время, за собственным здо)
ровьем следить было некогда, и совершенно случайно при рентге)
новском исследовании у меня был обнаружен туберкулезный ин)
фильтрат в легком. Сразу же начали лечение стрептомицином и
только недавно появившимся фтивазидом. Но тут пришло сообще)
ние об инфаркте у моего тестя Михаила Алексеевича Сухоручен)
ко, который оставался в Москве без близких родственников и про)
должал работать врачом, несмотря на то, что ему было за 70 лет.
Мне предоставили отпуск, и мы с женой выехали в Москву. В те
времена даже курьерский поезд из Владивостока в Москву прихо)
дил через семь суток, но мы все же успели попрощаться с Михаи)
лом Алексеевичем. Несмотря на мороз, много народу пришло на
его похороны — хоронили заслуженного врача России, награж)
денного за многолетний труд орденом Ленина.
Спустя несколько дней я приехал на Стромынку, где находилась
кафедра туберкулеза нашего института, был радушно принят ее
заведующим профессором Михайловым и на следующий день гос)
питализирован. Лечение в течение месяца и двухмесячное пребы)
вание в противотуберкулезном высокогорном санатории на Кавка)
зе стабилизировали процесс в легком, и постепенно, в течение го)
да)полутора, очаг в нем обызвествился.
Из Находки присылали письма с просьбой возвращаться на рабо)
ту, но ситуация складывалась иначе: мы ждали ребенка, к тому же
отъезд из Москвы означал бы потерю нашей комнаты в коммуналь)
ной квартире и невозможность возвращения в столицу в будущем.
Мы очень благодарны Владимиру Васильевичу Трофимову, кото)
рый в те годы был заместителем министра здравоохранения
РСФСР и подписал приказ о моем переводе в Москву. Эту благо)
дарность я сумел высказать ему спустя много лет, когда уже был
профессором, а он заведовал кафедрой организации здравоохране)
ния в нашем институте.
В Находке я, к сожалению, никогда больше не был, как)то не
складывалось. Но короткий период пребывания там оставил яркий
след в моей жизни. А почти через полвека мне на работу позвонила
женщина, которая поинтересовалась, работал ли я в Находке и кто
был тогда заведующим горздравотделом. Я сразу ответил: «Фаина
Салиховна Туйчина». «А это я и есть!» — ответил мне голос в теле)
фонной трубке. Мой рабочий телефон она узнала в редакции жур)
нала «Врач», увидев мою фамилию в списке членов редакционного
совета. Так восстановились дружеские связи, и мы теперь общаем)
ся, потому что она с семьей живет в Зеленограде. Ее муж, отстав)
ной флотский офицер, дети и внуки всегда рады нашему приходу.
Ее старший внук скоро закончит Московскую медицинскую акаде)
мию, и хотя он выбрал себе специальность, связанную с изучением
головного мозга, часто советуется со мной по разным научным во)
просам, но больше общается с моей дочерью, научным сотрудником
НИИ нейрохирургии. Фаина Салиховна навещала меня и трога)
тельно заботилась обо мне во время болезни.
Но вернусь к истории. В августе 1954 г. мне предложили долж)
ность врача)хирурга в городской клинической больнице № 33
229
им. А. А. Остроумова. Больница была базой кафедры хирургиче)
ских болезней Московского медицинского стоматологического ин)
ститута. Кафедрой руководил профессор Петр Лазаревич Сель)
цовский, которому я был представлен уже в сентябре, когда он
вернулся из отпуска. Встретил он меня не очень любезно, и труд)
но было тогда поверить, что я стану достаточно близким его со)
трудником и учеником на ближайшие семь лет.
Мне повезло, что в те годы в больнице и на кафедре работали ста)
рые опытные хирурги. Многие из них прошли дорогами Великой
Отечественной войны, были хорошо образованы и имели большой
хирургический опыт. Это, прежде всего доценты Евгений Яковле)
вич Миронов и Наталия Ивановна Тимофеева; ассистенты Ирина
Ивановна Соловьева)Раскина и Тамара Павловна Бакулева; заве)
дующие отделениями Семен Васильевич Побетов, Семен Львович
Цаткин, Павел Давидович Лев и Дмитрий Сергеевич Ковалев; вра)
чи Рина Марковна Брейтман и Елена Ивановна Клименко. Они
очень многому меня научили, часто ассистировали на операциях,
которые я выполнял. У них я учился той добросовестности и ответ)
ственности, которые отличают старое поколение врачей.
Не могу не упомянуть Василия Ильича Мигина. Хирург старой
школы, окончивший медицинский факультет Московского универ)
ситета, несмотря на возраст, продолжал дежурить по неотложной
хирургии. Будучи старшим в бригаде, он обычно после вечернего
обхода больных ложился на кровать в ординаторской и вскоре за)
сыпал. Мы старались не беспокоить старого врача по мелочам, но
если возникали какие)то сомнения или трудности, Василий Ильич
немедленно появлялся и помогал принять нужное решение. Под его
руководством я сделал первую резекцию при прободной дуоде)
нальной язве (в те годы резекция желудка была обязательной опе)
рацией, а ушивание язвы разрешалось делать только при разлитом
перитоните у очень молодых или пожилых). А сколько интересного
и поучительного можно было услышать от него во время совмест)
ных дежурств! Уже через пять лет я выполнял такие операции,
как резекция желудка, холецистэктомия и вмешательство на хо)
ледохе, резекция правой и левой половин ободочной кишки, ра)
дикальная мастэктомия, операции при нарушенной внематоч)
ной беременности, трепанация черепа при травме и многие дру)
гие.
К этому времени я стал работать старшим хирургом в отделении
неотложной хирургии, получил первую категорию, которая в те
годы была самой высокой. Отдельно следует сказать об отделении
травматологии. Им многие годы руководил заслуженный врач
России Д. С. Ковалев, человек, фанатически преданный травмато)
логии. Его учителем был профессор Зено, приехавший в свое вре)
мя из Аргентины, чтобы научить российских хирургов принципам
школы известного Белера. Травматологическое отделение было
школой для всех молодых хирургов больницы, потому что сущест)
вовал порядок, по которому каждый из нас определенное время
должен был там отработать. Дежурная бригада, состоявшая из
трех хирургов, принимала по скорой помощи не только хирургиче)
ских больных, но и травматологических, осуществляя одномо)
ментную репозицию отломков и наложение гипсовых повязок, на)
ложение скелетного вытяжения и даже остеосинтез при открытых
переломах. На утренней конференции Д. С. Ковалев придирчиво
оценивал качество репозиции и гипсовых повязок, и горе было то)
му хирургу, который не умел устранить подвывих стопы при пере)
ломе лодыжки или добиться идеального положения отломков при
эпифизарных переломах лучевой кости. Его девиз гласил: «Каж)
дый хирург должен быть травматологом».
Случилось так, что последние пять лет работы в больнице им.
А. А. Остроумова я трудился в травматологическом отделении,
а последний год даже заведовал им, но продолжал дежурить как
старший хирург и выполнял многие хирургические операции.
А портрет Д. С. Ковалева висит в моем рабочем кабинете рядом с
портретами профессоров П. Л. Сельцовского и С. И. Бабичева, ко)
торых я называю своими главными учителями.
Еще одним своим учителем я считаю Павла Давидовича Льва,
который был известным урологом, доцентом в клинике профессо)
ра Готлиба, но в связи с известными событиями конца 40)х и нача)
ла 50)х годов (борьба с космополитизмом, «дело врачей», волна ан)
тисемитизма) должен был перейти на работу в больнице. Под его
началом были две палаты, в которых лежали урологические боль)
ные, и все мы имели возможность учиться основам хирургической
урологии. Это было особенно важно во время дежурств, когда не)
редко поступали пограничные больные, и для нас не составляло
труда наложить эпицистостому, катетеризировать мочевой пу)
231
зырь в трудных случаях. Участие в операциях аденомэктомии, ко)
торые выполнял П. Д. Лев, было хорошей школой.
В клинике было довольно много молодых врачей — штатных,
клинических ординаторов, аспирантов. Петр Лазаревич Сель)
цовский не делал никакого различия между врачами больницы и
кафедры, всем одинаково доставалось за различные упущения.
Он любил пошуметь, распекать публично, но зла не держал и в сущ)
ности был человеком добрым. Ученик С. И. Спасокукоцкого
и А. Н. Бакулева (с которым дружили семьями) Петр Лазаревич
многое сделал для развития службы переливания крови в мирное
и военное время. В годы Отечественной войны он занимал раз)
личные должности на Западном фронте, был главным хирургом
Северо)Кавказского фронта, последний год войны и после ее
окончания — главным хирургом Военно)воздушных сил. Весной
1945 г., когда исход войны был предрешен, его избрали заведу)
ющим кафедрой хирургических болезней Московского медицин)
ского стоматологического института, которой он заведовал до сво)
ей кончины в 1961 г.
Я безмерно благодарен Петру Лазаревичу прежде всего за то,
что он развил мое стремление к научно)исследовательской работе
и показал, как сочетать эту деятельность с повседневной лечебной
работой. Он очень рано привлек меня к изучению возможностей
новых антибиотиков группы аминогликозидов, дал возможность
присутствовать вместе с ним на заседаниях ученого совета и науч)
ных конференциях в НИИ по изысканию новых антибиотиков, ко)
торым руководил академик Н. Ф. Гаузе. У самого Петра Лазареви)
ча интерес к антибиотикам возник еще в годы войны, когда по)
явился пенициллин. Опыт применения этого препарата у раненых
он обобщил в небольшой монографии «Пенициллин», изданной в
1945 г. военным издательством. У меня хранится эта первая отече)
ственная книга, посвященная легендарному антибиотику, ставше)
му родоначальником важного направления в лечении хирургиче)
ских инфекций. Оно на многие годы определило мои научные инте)
ресы. Совместные с Петром Лазаревичем статьи по различным ас)
пектам антибактериальной терапии хирургических заболеваний
были первыми моими печатными работами, опубликованными в
центральных медицинских журналах. По его инициативе я собрал
и проанализировал большой материал по побочному действию ан)
тибиотиков. Этот материал лег в основу кандидатской диссерта)
ции, которую я защитил в 1960 г.
Возвращаясь к близким мне по возрасту товарищам по работе,
не могу не вспомнить тех из них, с кем сохранял дружеские отно)
шения многие годы, с кем связаны хирургические удачи, а иногда
и ошибки. Нас объединяло стремление — максимально овладеть
своей специальностью, использовать все новое, что могло улуч)
шить результаты нашей работы.
Среди моих товарищей по работе выделялся своей неординарно)
стью Игорь Андреевич Беличенко, с которым мы были знакомы
еще в студенческие годы. Он окончил клиническую ординатуру в
клинике А. Н. Бакулева, а затем был направлен к нам больничным
врачом. Под руководством П. Л. Сельцовского он подготовил кан)
дидатскую диссертацию, но защитил ее уже после смерти учите)
ля. Вскоре он перешел в клинику академика Б. В. Петровского, где
занимался сосудистой хирургией, трансплантацией почки, и после
защиты докторской диссертации возглавил отделение сосудистой
хирургии. После нескольких лет работы в институте транспланто)
логии он пришел профессором кафедры общей хирургии в наш ин)
ститут и вскоре стал ее заведующим. Игорь Андреевич был яркой
личностью, круг его интересов был широк: от истории религий до
поэзии Серебряного века, от постмодернизма в живописи до но)
вейших проблем медицины. Работая в одном учреждении и живя
недалеко друг от друга, мы проводили немало времени в очень ин)
тересных беседах, часто посещали букинистические магазины, где
у каждого были свои интересы. Мы часто бывали в разных городах
на научных конференциях, всегда находили время для посещения
художественных и исторических музеев и книжных магазинов.
Вокруг Игоря всегда было много интересных людей, человек он
был очень общительный и познакомил меня со многими хорошими
хирургами.
Человек физически крепкий, он, как правило, не болел, но у не)
го была дуоденальная язва, периодически кровоточившая. Однаж)
ды кровотечение было сильным, пришлось лечь в стационар, и на)
вестившие его там В. С. Савельев и В. М. Буянов настаивали на
операции. Мое мнение было таким же. Все и он сам понимали, что
не следует ждать нового рецидива. К моему удивлению, Игорь вы)
брал оперирующим хирургом меня, но поставил условие, что опе)
233
рация будет выполнена в его клинике. Отказаться было нельзя,
операция была назначена на ближайшую субботу, чтобы меньше
было любопытных. Мне помогал его доцент Г. С. Селезнев и один
хирург из моей клиники, т.к. я собирался выполнять селективную
проксимальную ваготомию с интраоперационной рН)метрией.
Операция и послеоперационный период прошли хорошо, Игорь
Андреевич продолжал работать, образ жизни не менял, хотя я
предупредил его о том, что обнаружил выраженный цирроз пече)
ни. К сожалению, через пять лет внезапно развилась декомпенса)
ция, и быстро развившаяся печеночно)почечная недостаточность
оборвала жизнь этого яркого человека. Он похоронен на Преобра)
женском кладбище, на могиле стоит небольшой памятник из бело)
го мрамора работы известного скульптора Манизера. 18 октября
на кладбище собираются друзья и ученики, чтобы помянуть та)
лантливого хирурга и яркого человека.
Не могу не вспомнить добрым словом Тадеуша Викентьевича
Корженевского, который был доцентом кафедры общей хирургии
и очень много сил отдавал учебному процессу.
Борис Михайлович Гершман был старше нас по возрасту, про)
шел всю Отечественную войну и закончил ее подполковником,
старшим врачом дивизии. Но к нам он пришел клиническим орди)
натором, всегда был безотказен в работе. После окончания орди)
натуры он стал ведущим хирургом вновь открытой больницы
№ 54, проработал в ней до последних дней, пользуясь большим
авторитетом, и был удостоен звания «Заслуженный врач России».
Хотя за плечами у него был немалый опыт, он не стеснялся при)
гласить на консультацию своих товарищей, которые работали в
крупных клиниках и в определенных вопросах были более компе)
тентны.
Лев Николаевич Плаксин стал ассистентом нашей кафедры, од)
новременно много лет заведовал одним из отделений клиники
и продолжает работать консультантом в больнице.
Владимир Давидович Куперман пришел из клиники Н. Н. Елан)
ского, но кандидатскую диссертацию закончил у П. Л. Сельцовско)
го, всегда считал его своим учителем и был надежным товарищем
в работе. Он много лет заведовал одним из хирургических отделе)
ний больницы им. А. А. Остроумова. К сожалению, он рано ушел из
жизни.
содержание .. 17 18 19 20 ..
|
|
|