Метасистемный подход в управлении - часть 83

 

331 

   

биологические и социальные структуры проявляют свою связность и позволяют убедить-
ся  в  том, что  они  обладают  мыслительными  способностями  или  что  они  до  некоторой 
степени «ощущают».

 

Таким образом, распознавание различий, близкие (по смыслу) к отличи-

ям, может быть двух типов. Можно распознать либо то, что две вещи явля-
ются  различными,  либо  то,  что  одна  и  та  же  вещь  меняется  во  времени  (в 
терминологии УРСЗ, с точки зрения соответствующей базы или соответствующе-
го параметра). Эти два понимания отличия теснейшим образом связаны и допол-
няют  друг  друга.  Первое  охватывает  неизменные  (инвариантные,  постоян-
ные) свойства вещей, а второе - те свойства, которые рассматриваются как вре-
менные (варьирующиеся, изменяющиеся). 

Важность понятия изменение, являющегося одним из производных от поня-

тия  отличие,  выражена  в  литературе  многими  способами.  Например,  древне-
греческому философу Гераклиту принадлежит знаменитое высказывание о том, 
что 

Ничто не постоянно, кроме изменений. 

Джон Вильмонт, английский поэт XVII в., в одном из своих стихотворений 

выражает ту же мысль: 

Так как закон Природы — измененье, лишь постоянство вызывает изумленье

 

а Эдмунд Берк, английский государственный деятель, в 1774 г. в сво-

ей «Речи об американском налогообложении» высказал эту мысль на полити-
ческом языке: 

Государство, которое не может измениться, не может и сохранить себя. 

Независимо от того, разделяем мы точку зрения Гераклита или нет, хотя 

бы из практических соображений необходимо считать, что некоторые харак-
теристики среды являются неизменными. Если это невозможно, то невозможно 
также  и  передавать  сообщения,  поскольку  отсутствуют  идентифицируемые 
единицы,  и  на  самом  деле  нельзя  действовать  осмысленным  образом,  по-
скольку ничто в среде нельзя считать истинным. 

Имеется несколько соображений, по которым можно определить инвари-

анты в среде. Одно из таких очевидных соображений состоит в том, что измене-
ния в среде происходят значительно медленнее, чем мы воспринимаем, думаем 
или  действуем.  Таким  образом,  на  практике  можно  или  пренебречь  этими 
изменениями, или вообще их не замечать. Другое соображение заключается 
в том, что эти изменения происходят на таком уровне разрешения, что чело-
век не может их наблюдать. Поэтому эти изменения, если 

они только не проявляются каким-то образом в диапазоне нашего воспри-

ятия, являются для нас несущественными. 

Можно выделить инвариантность другого типа, которая связана с процес-

сом изменений, а не с тем, что меняется. В схеме УРСЗ этот тип инвариантности 
нашел  свое отражение  в понятии порождающей  системы.  Ее переменные изме-
няются,  однако  способ  изменения,  описываемый  функцией  поведения  системы, 
параметрически инвариантен, то есть постоянен (неизменен) относительно па-
раметрического множества. 

 

332 

   

Поиск  инвариантностей  составляет  самую  суть  науки,  о  чем  очень  хо-

рошо пишет Г. Спенсер Браун [57]: 

Наука  занимается  определением  констант:  это  изучение  неизменного.  Если  я 

брошу бомбу из окна верхнего этажа, то она будет падать вниз со все возрастающей 
скоростью.  Это  изменение  скорости - проклятие  для  ученого.  Он  не  успокоится  до  тех 
пор, пока не придумает, как описать это изменение неизменным образом. В данном 
случае долго искать решение не нужно. Скорость этой бомбы может меняться, но не-
изменной  остается  скорость  ее  изменения  (называемая  ускорением).  Функция 32 
фут/с

2

  -  это  константа,  описывающая  поведение  не  только  этой  бомбы,  но  и  всех 

других бомб, сброшенных поблизости. 

Мы  говорим  о  функции 32 фут/с

2

  как  об  абсолютной  константе,  но  если  вду-

маться, то это не так. Масса Земли понемногу увеличивается за счет захвата метеоритов 
и  космической  пыли.  Следовательно,  можно  ожидать,  что  гравитационное  ускорение 
будет со временем увеличиваться. Можно считать это увеличение «константой», но нет 
оснований считать, что и эта «константа» будет оставаться неизменной. Наша попытка 
исчерпывающего  описания  гравитационного  ускорения  оказалась  неудачной.  Может 
показаться,  что  положение  можно  исправить  следующим  образом  Мы  можем  ут-
верждать, что g зависит от заданных масс, расстояний и других факторов, которые 
называются соответствующими. Если соответствующие факторы определены, то мы в 
состоянии определить неменяющуюся константу. Однако теперь эта задача представля-
ется  чисто  лингвистической:  либо  изменение  этой  константы,  сделанное  исходя  из  на-
блюдений и экспериментов, может быть объяснено нашим ошибочным определением со-
ответствующих условий, при которых следует наблюдать эту константу. Другими сло-
вами, всегда существует «действительная» константа, к которой сходятся наши наблю-
дения;  если  нам  даже  покажется,  что  мы  ее  определили,  впоследствии  обнаружится, 
что мы нашли только некоторое ее приближение. 

Это похоже на философское понятие «вещь в себе» или «реальности вне проявле-

ния». Его можно было бы назвать «константой вне аппроксимации». Подобное предпо-
ложение является частью научного подхода, и для определенных Целей этот подход, 
несомненно,  удобен.  Его  плодотворность  мы  обсудим  позже,  а  сейчас  необходимо 
подчеркнуть, что законы природы — это всего лишь сделанные нами описания таких 
структур,  относительно  которых  было  выяснено,  что  они  меняются,  но  только  очень 
медленно.  По  существу,  мы  не  располагаем  свидетельствами  того,  что  какая-то 
структура вообще не меняется... 

То,  что  мы  замечаем,  зависит  от  того,  как  и  особенно  как  быстро  меняемся 

сами.  Например,  замечаем  вещи,  которые  меняются  также  медленно,  как  мы,  или 
еще медленнее, но в общем случае не те, что меняются значительно быстрее. Таким 
образом, чем быстрее мы меняемся, тем больше мы замечаем. 

Если мы снимем на кинопленку растение со скоростью один кадр в минуту и 

прокрутим  эту  пленку  со  скоростью 30 кадров  в  секунду,  то  нам  покажется,  что 
это растение ведет себя как животное. Если поместить что-то рядом с ним, то рас-
тение явно ощутит это и отреагирует. Это, безусловно, чувствующее существо. Тогда 
почему в обычных условиях не кажется, что оно обладает чувствительностью? Возмож-
но, дело в том, что оно слишком медленно думает. Для существ, которые реагируют в 
1800  раз  быстрее  нас,  мы  тоже  выглядим  как  лишенные  чувств  растения.  В  самом 

 

333 

   

деле,  существа,  двигающиеся  так  быстро,  будут  уверены  в  том,  что  мы  лишены 
чувств,  поскольку,  как  правило  мы  не  будем  ощущать  их  поведение.  Их  мимо-
летные  появления  не  будут  для  нас  ничего  значить.  Дерево  не  может  почувство-
вать,  что  я  прошел  мимо,  так  же  как  я  не  могут  почувствовать  пролетевшую  мимо 
меня  пулю.  Я  должен  ощутить  определенные  события,  связанные  с  полетом  пули,  на-
пример простреленную руку. Точно так же, если моя прогулка была достаточно «разру-
шительной»,  то  дерево  ощутит  определенные  события,  связанные  с  моей  прогулкой, 
скажем сломанную ветку. Но то, что для дерева быстро, для меня медленно и скучно, а 
то,  что  происходит  с  обычной  для  меня  скоростью,  вообще  находится  за  пределами 
мира  дерева ... Тот,  кто  сможет  двигаться  бесконечно  быстро,  будет  способен 
знать  все,  поскольку для  него  все  будет  находиться  в  состоянии  покоя.  Он  будет  рас-
полагать бесконечным временем для узнавания. А если ему будет позволено и само-
му  перемещать  частицы  вселенной,  то  он  станет  не  только  всезнающим,  но  и  все-
сильным, поскольку сможет сколь угодно долго изменять положение вещей. 

Мы видели, что наука всегда стремится описать изменение в виде неизменной 

формулы. Такая формула всегда может быть найдена, если изменение уже про-
изошло, однако она не всегда применима к будущему. Если же изменяется само 
изменение, то нужна новая  формула. Теперь мы в состоянии разделить задачу 
историка и задачу ученого. Мы видели, что ученый стремится зафиксировать неиз-
менным образом меняющиеся явления, в то время как историк занимается толь-
ко фиксированием изменений, которые уже произошли. Историк не занимается по-
иском формулы, которая была бы истинной на все времена. Еслид бы им когда-
нибудь была обнаружена такая формула, то больше не потребовалось бы никаких 
новых записей, и он потерял бы работу. Повторяется не история, а наука. Уче-
ный начинает с того, что вглядывается в сумбур изменений:? и что может фик-
сирует   в виде формул. История — это то, что остается послед того, как ученый 
уже отобрал свое. 

Таким образом, история важнее науки, поскольку она дает первоначальноез 

понимание вещей. Но изучать ее не обязательно. То, что не изменяется (напри--
мер, прошлое), не опасно. Оно не может нам повредить. Остерегаться следует то-
го, что изменяется. А для того, чтобы приспособиться к изменениям и суметь их 
почувствовать, нужно быстро ощущать. 

Понятно,  что  поиск  инвариантностей,  столь  важный  для  науки,  должен 

быть  одним  из  главных  компонентов  УРСЗ.  Некоторые  виды  параметриче-
ской  инвариантности  связаны  с  порождающими  системами  и  структурирован-
ными порождающими системами. Они рассматриваются соответственно в гл. 3, 
4. Однако они представляют собой только частные случаи общего понятия па-
раметрической инвариантности, рассматриваемого в следующем разделе. 

 

Д.2. Первичные и вторичные характеристики системы 

 
Закон тождественности не по-
зволяет иметь пирог и есть его.

 

Эйн Рэнд 

 

334 

   

Существовать — значит  быть  тождественным  самому  себе,  что,  в  свою 

очередь,  значит  быть  идентифицированным.  Система  обладает  тождественно-
стью,  если  определены  какие-то  ее  характеристики.  Характеристики,  совокуп-
ность которых идентифицирует систему, будем называть первичными характери-
стиками. 

Любые другие характеристики системы, не участвующие в ее иденти-

фикации, назовем ее вторичными характеристиками. 

Таким образом, множество всех характеристик системы образует ее опре-

деление. Общим свойством эпистемологической иерархии систем является то, что 
множество первичных характеристик определенного уровня является подмноже-
ством множества первичных характеристик всех более высоких уровней. На рис. 
Д.1 эти включения для нейтральных систем показаны вплоть до уровня структу-
рированных систем с поведением. Аналогично можно представить эти включения 
для структурированных систем данных или структурированных исходных систем. 
Для этого нужно только исключить те характеристики, которые не входят в опре-
деления соответствующих систем (маски, функции поведения и функции данных); 
модификация этого рисунка для направленных систем тривиальна. 

Необходимым условием оперирования с системой при решении задачи явля-

ется сохранение ее тождественности. Это значит, что первичные характеристики 
(но, разумеется, не вторичные) должны оставаться неизменными. Так, напри-
мер,  заданная  система  данных  может  быть  дополнена  функцией  поведения, 
определенной по ее данным. Очевидно, что она является характеристикой дан-
ной системы данных. Однако, так как существует множество разных функций 
поведения,  которые  можно  определить  для  одной  и  той  же системы данных 
при  разных  масках  и  способах  представления  ограничений  на  переменные,  эта 
функция не может быть использована для идентификации системы. Она является 
вторичной  характеристикой  системы,  и,  следовательно,  ее  можно  изменять. 
Можно заменить одну функцию поведения другой, не изменив тождественности 
системы данных. Можно привести и обратный пример. Заданная система с по-
ведением при разных начальных условиях  может порождать разные  наборы 
данных.  Любой  такой  на-  бор  данных  является  вторичной  характеристи-
кой этой системы с поведением. Она остается неизменной независимо от того, 
какой набор данных рассматривается. 

На определенном этапе процесса решения задачи система обычно переоп-

ределяется в том смысле, что ее вторичные характеристики принимаются как 
первичные.  Например,  при  эмпирическом  исследовании  система  первона-
чально  определяется  как  исходная,  и  это  определение  сохраняется  на  этапе 
сбора  данных.  После  того  как  исследователь  придет  к  заключению,  что  по-
лученных данных достаточно, чтобы соответствующим образом описать пере-
менные исходной системы, он может принять полученный массив данных в 
качестве первичной  характеристики. Это означает,  что  он  переопределил ис-
ходную  систему  в  систему  данных.  Такое  переопределение  представляет 
собой шаг индукции, поскольку оно является следствием индуктивного действия, 
основанного, например, на предположении, что любой экземпляр возможного для 
переменных  состояния  имеется  среди  собранных  данных  или  может  быть 
выведен из них. Решение о переопределении исходной системы в систему 
данных в этом случае отражает уверенность исследователя в том, что имею-