Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 46

покровителя города св. Димитрия. Морской порт Фессалоники принимал товары из Франции,
Фландрии, Италии

Население Константинополя было этнически пестрым. Помимо греков, армян, евреев,

здесь находились колонии западных купцов — венецианцев, генуэзцев, пизанцев, флорентий-
цев, каталонцев

. В начале XIII в. в столице проживало, по свидетельству Жоффруа де Вил-

лардуэна, 15 тыс. латинян (Villehard. 44.205). Во многих городах были кварталы, населенные
представителями какой-либо одной народности. Так, в Константинополе и многих провинци-
альных городах имелись еврейские кварталы. В Негропонте еврейские поселения находились
вначале вне {553} города, но в XV в. евреи уже могли приобретать дома и в христианских
кварталах

Византийская аристократия издавна жила в городах. Постепенно города разрастались,

но старые аристократические кварталы неизменно оставались в центральной части.

Делились кварталы города порой и по профессиональному признаку. В одном из актов

XIII в. упомянута константинопольская улица ремесленников-поясников; в XIV в. в столице
существовал квартал сапожников, изготавливавших обувь для военных

В поздневизантийское время грандиозные городские здания строились редко. Хорошо

сохранившимся архитектурным памятником той эпохи является многократно описанный в на-
учной литературе дворец деспота Мистры

. В нижних помещениях правого крыла дворца

проходили приемы и обеды. Спальные комнаты членов семьи деспота располагались в одном
из четырех зданий правого крыла. Здесь же находилась и молельня. На втором этаже левого
крыла, построенного Палеологами в XV в., имелся огромный зал, освещавшийся двумя рядами
окон. Это был тронный зал, где проходили особо торжественные церемонии. Одной из гранди-
озных построек XIII в. являлся дворец Нимфеон

Дома знати и богатых горожан были преимущественно двух- или трехэтажными, с пло-

ской или двускатной крышей (Schatz. № 112. 306). На стыке черепиц крепилась свинцовая про-
кладка

. Плоские крыши обычно использовались как солярии. В «Диалоге богатых и бедных»

(середина XIV в.) о такого рода постройках сказано: «У вас приятные жилища — вы наслаж-
даетесь в хорошую погоду нежнейшим ветерком (с крыш) ваших трехэтажных домов» (Al.
Makr. Dial. Р. 209.19—20). Многие византийские дома XIV в., построенные в основном из бе-
лого камня, имели выступающие балконы и полукруглые окна, над которыми поперечно вы-
кладывался красный кирпич

. Двери и ставни часто были железными, украшенными гвоздями

с большими головками. Дома в большинстве случаев имели узкий фасад, выходящий на улицу,
и двор с колодцем, подсобными помещениями, виноградным прессом (Zograph. № 25. Р. 54—
55). Нижний этаж дома обычно использовался для хозяйственных нужд. Иногда там же распо-
лагались кухня, жилье для прислуги, склады. Под полом выкапывалась яма для хранения про-
дуктов. Около дома нередко находился небольшой сад из фиговых или других деревьев
(Schatz. № 112. S. 306). Наличие внутренних открытых двориков расширяло площадь жилья

В Пергаме дома возводились обычно в виде замкнутого прямоугольника с квадратным двором
в центре. Иногда же они располагались {554} в линию вдоль узкого дворика

. Соседи стара-

лись изолироваться друг от друга. Двери одного дома не должны были находиться против вхо-
да в другой (Harmen. 2.4.25).

Tafrali О. Topographie de Thessalonique. Р. 147.

Heyd W. Geschichte des Levantehandels im Mittelalter. Stuttgart, 1879. Bd. 1. S. 470—577; Janin R.

Constantinople byzantine: Developpement urbain et répertoire topographique. Р., 1950. Р. 235—245.

Bouras Ch. Op. cit. Р. 650; Koder J. Negroponte: Untersuchungen zur Topographie und

Siedlungsgeschichte zur Insel Euboia während der Zeit der Venezianerherrschaft. Wien, 1973. S. 88.

Сюзюмов М. Я. Борьба за пути развития феодальных отношений в Византии // ВО. М., 1961. С. 59.

Примеч. 47.

Runciman St. Mistra, Byzantine capital of the Peloponnese. L., 1980.

Eyice S. Le palais byzantin de Nymphaion près ďIzmir // XI. Internazionalen Byzantinisten-Kongress.

Akten. München, 1960. Р. 150—153.

Koukoulès Ph. Op. cit. T. 4. Р. 270.

Orlandos А. Ор. cit. Fig. 2—6, 8, 14, 19, 21.

Bouras Ch. Houses in Byzantium // ΔΧΑΕ. 1983. Περ. Δ′, Τ. ΙΑ′. Σ. 17; Idem. City and Village... Р. 636.

Radt W. Die byzantinische Wohnstadt von Pergamon. Wohnungsbau im Altertum. В., 1978. 3. Р. 216—

217. Fig. 4—10.

Дома в провинциальных городах часто имели множество хаотических пристроек, сде-

ланных в разные годы без всякого плана. Не случайно Феодор Ласкарис противопоставлял
средневековые города Пергама красивым и гармоничным античным постройкам. Комнаты в
домах Коринфа, Афин, Эфеса часто были узкими, неправильной формы, что определялось от-
сутствием свободных площадей для новых построек

Византийские сельские поселения были различными по размерам и характеру. Наряду

с большими деревнями встречались поселения, незначительные по размерам и числу жителей.
Так, в балканской деревне Мамициона, принадлежавшей Хиландарскому монастырю, жило
450—500 человек. Название же расположенной на севере Балканского полуострова деревни —
Моноспития (Однодомовка) — говорит само за себя

Деревни делились на стаси — крестьянские подворья одной семьи. Центром стаси яв-

лялся окруженный забором или кирпичной стеной одноэтажный дом, крытый черепицей, тро-
стником или соломой. К дому обычно  примыкали  виноградники, сад  с фиговыми деревьями,
орешником,  маслинами.  Во  владение  стаси  могли  входить  небольшой  водоем  и  мельница.
Пашня могла находиться рядом с домом, но чаще была расположена в отдалении, иногда че-
респолосно с земельными участками других крестьян. Участки порой были ничтожными — до
одного модия (примерно 0,084 га). Крестьянские меры определения площади земли не случай-
но,  наверное,  назывались  пинакион  (дощечка)  и  лорис  (пояс).  Границы  между  земельными
участками обозначали камнем или столбом, а иногда окружали пашню канавой.

Вокруг больших деревень лежали неподеленные (общинные) земли: луга, где жители

деревни косили траву, рощи, где рубили лес, собирали каштаны и ягоды.

Община сохранилась и в поздневизантийское время. Руководил общиной обычно совет

«старцев». Имелись в деревнях и большие (неразделившиеся) семьи. В описях XIV в. встреча-
ются перечни общего имущества женатых братьев, сыновей одного отца. Большая семья могла
насчитывать до 30 человек, но нормой в деревне являлась небольшая парная семья.

Крупные земельные комплексы составляли владения императорской семьи, представи-

телей знати, монастырей, церковных корпораций. Собственники этих владений большей ча-
стью жили в городе, а хозяйство вели управляющие. Иногда владения феодалов-динатов были
расположены в стороне от участков крестьян, иногда же включали в себя целые деревни.

Проблема воды традиционно оставалась одной из серьезных и в поздневизантийское

время. Новые акведуки и цистерны почти не строились с античных времен, как, например, в
Фессалонике. Счастьем для города было наличие в нем или поблизости естественных источни-
ков. Зачастую {555} же пользовались колодцами или накапливали дождевую воду в
цистернах

Византийские термы напоминали римские, но были значительно меньших размеров

В Константинополе некоторые из них принадлежали монастырям. Место строительства част-
ных бань строго регламентировалось. Как в городе, так и в пригородах баня должна была от-
стоять на 20—30 шагов от соседних строений (Harmen. 2.4.13).

Дома знати отличались богатым интерьером. Деревянные двери, отделяющие внутрен-

ние помещения, украшались резьбой или инкрустацией, потолки иногда покрывали позолотой
(PG. Т. 154. Col. 1185). Пол обычно был вымощен плитами белого мрамора. Внутренние лест-
ницы, каменные или деревянные, часто имели несколько площадок. Парадный зал дворца Ми-
стры вдоль всей длины стен был окружен единой каменной скамьей, невысокой по византий-
скому обычаю. На частных приемах по старой традиции беседовали полулежа. Ложе являлось
непременным атрибутом богатого интерьера (Acrop. 45. Р. 81.14—16). Декор комнат дополнял-
ся коврами и драпированными тканями. Занавеси из тканей иногда заменяли двери, в особен-
ности в спальнях.

О внутреннем убранстве домов простолюдинов известно меньше. Верхний этаж, если

он был, поддерживался обычно деревянными столбами (ММ. III. № 11. Р. 53). Обычным видом
мебели являлись низкие круглые или квадратные сиденья без спинки, а также полукруглые

Bouras Ch. City and village... P. 636, 639.

Каждан А. П. Аграрные отношения в Византии XIV в. М., 1952. С. 56—57.

Bouras Ch. City and Village... P. 639.

Ξυγγόπουλος Α. Βυζαντινός λουτρω;`ν ε;’ν Θεσσαλονίκη // ’Επετηρι;`ς τη;˜ς Φιλοσοφικη;˜ς Σχολη;˜ς

τη;˜ς ’Ακαδημι;`ας ’Αθηνω;˜ν. 1940. 5.83—97; Bouras Ch. City and Village... P. 643—644.

стулья. Пол покрывали плетеными циновками

. Вокруг длинного, покрытого скатертью стола

для трапезы стояли низкие сиденья на трех ножках

Трапезе византийцы уделяли большое внимание. Застольем отмечалось любое событие

— от рождения ребенка в доме до избрания нового патриарха. Пища в семьях знати была раз-
нообразной: молодая баранина, мясо козлят, медведей, говядина, птица. Свежая рыба дополня-
ла  мясные  блюда  на  праздничном  столе.  В  поздневизантийской  басне  «Рассказ  о  четвероно-
гих» свинья похвалялась, что ее мясо едят «и с хорошей зеленью, и с тыквой, и вареное, и от-
дельно, без всякого другого; еще и прекрасное благоухающее жаркое — то свежее, то соленое,
как изготовят. Солят же и хранят меня  в течение всего года,  и кладут в кувшины  и  бочки,  и
приготавливают студень и другие подобные вещи: челюсть, язык, окорока, колбасу, спинные
части,  бока  с  толстым  салом,  и  жирную  [мучную  еду]  и  фаршированные  изделия» (Четв.  С.
229.370—380). Баранье мясо, согласно этой же басне, «тучно, и приятно, и полезно для желуд-
ка» (Там же. С. 231.474—477). В каждодневном рационе византийцы предпочитали  кефаль и
морского  окуня.  Употреблялись  в  пищу  также  омары,  раки,  устрицы,  каракатицы.  Животное
масло  употреблялось  как  в  свежем,  так  и  в  топленом  виде.  Растительное  масло  изготавлива-
лось прежде всего из оливок, а также из миндаля, мирта (для целебных целей). Ценили мягкие
сорта сыра. Употребляли в пищу разнообразные овощи — {556} морковь, бобы, горох, чече-
вицу, а также салат и спаржу. Приправами служили хрен, петрушка, сельдерей, тмин, майоран,
чеснок.  Обычными  для  византийской  кухни  были  и  репчатый  лук  и  лук-порей.  Мед  и  сахар
употребляли при приготовлении сиропов из айвы, роз, слив, яблок, гранатов (Мед. тр. С. 259—
263). Из мучных изделий были распространены крендели и блины (их ели с медом). Хлеб из
крупчатки считался лучшим. Черный хлеб или ячменный был пищей средних и низших слоев
населения (Четв. С. 229. 366—367).

В качестве напитков употреблялись молоко, простокваша, пахта. Нередко к столу по-

давали свежую прохладную воду. Византийцы называли ее «новой водой» (γεαρόν). Пили так-
же кипяченую воду (θερμόν), иногда с добавлением тмина, а порой — перца и аниса (тминная
вода — κυμινόθερμον). Вода умеренной температуры использовалась для разведения вина

Обед чаще приходился на полдень (Acrop. 89. Р. 189.7—8; Pachym. Hist. Р. 405.7—9) и

начинался с фруктов. Затем ели свежую рыбу и молодое мясо. После этого переходили к жир-
ной пище, жаренной на огне: говядине, утиному, гусиному, журавлиному или павлиньему мя-
су.  На  десерт  полагался  сыр:  его  «знатные  люди  после  обеда  немного  (съедают),  небольшой
кусочек  для  [лучшего]  пищеварения».  Жирный  сыр  ели  с  капустой  или  свеклой  (Четв.  С.
233.599—604). На ночь подавали более легкую пищу, обычно фрукты — айву, яблоки, приго-
товленные с гвоздикой и корицей (Мед. тр. С. 258). Разумеется, все это относилось к знати и
богатым  горожанам,  у  которых  имелся  «постоянно  роскошный  стол» (Al. Makr. Dial.
Р. 209.12—13).

В «Путешествии Мазариса в подземное царство» говорится о сытной, но менее разно-

образной  пище — свинине,  масле,  пшеничной  муке,  диком  салате,  мятных  маслинах  и  на
праздник  панафинейской  похлебке (Mazar. Сар. 2, 6). В  одной  из  басен  разнообразный  стол
(финики,  сыр,  хлеб,  плоды,  мед)  мыши-горожанки,  зависимой  от  хозяев,  противопоставлен
простой трапезе деревенской мыши, питавшейся зерном в сарае: «Гораздо лучше жить скром-
но,  но  спокойно,  чем  наслаждаться  роскошью,  полной  страха» (Памятники. IX—XIV вв.
С. 414). «Бедные» Алексея Макремволита говорят как о своей пище о грубом хлебе и соленой
рыбе  (Al. Makr. Dial. Р. 209.3). Простолюдины  нередко  ели  ячменный  хлеб,  приготовленный
пополам с мякиной (Acrop. 60. Р. 123.7—9). Воинам в походе выдавали солонину из свиного и
овечьего мяса: ее готовили впрок в виде окороков (Pachym. Hist. I. P. 265.21—22).

В монастырях устанавливался строгий рацион, обусловленный религиозными праздни-

ками. В обычные дни, когда не было поста, стол здесь был более скромным, чем у мирян. Ис-
ключалось мясо животных, а птичье мясо разрешалось есть только больным. Поэтому при мо-

Лихачева В. Д. Роль бытовых реалий и пейзажа в миниатюрах рукописи Государственной Публич-

ной библиотеки, гр. № 243 // ВВ. 1967. Т. 27. С. 232, 234.

Ebersolt J. La miniature byzantine. Р., 1926. PL. 62.1.

Kislinger Ε. Ernährung // Lexikon des Mittelalters / Hrsg. u. Berater R.-H. Bautier al. München; Zürich,

1985. Bd. 3. S. 2173—2174.

настырях держали кур

. Монахи питались рыбой, раками, устрицами. Димитрий Кидонис как

об обычной монашеской еде писал о бобах и родниковой {557} воде (Cydon. Corresp. 72.14—
15). Андронику II как-то в одном из монастырей подали на ужин раковины и свежую воду, хо-
тя императору хотелось крепкого, неразбавленного вина (Greg. I. Р. 461. 23—462.7). Однако и
духовенство отнюдь не строго следовало правилам. Митрополит Навпакта Иоанн Апокавк
считал хороший стол совершенно необходимым. Когда келарь одного епископа послал ему
слишком мало масла, митрополит потребовал жестоко наказать виновного

У византийцев, как и у всех южных народов, культивировавших виноградники, вино

входило в каждодневный рацион. Качество вина зависело от достатка. В знатных семьях пили
тонкие  ароматные  вина,  в  домах  бедняков — дешевое,  порой  старое  кислое  вино  (Al. Makr.
Dial. Р. 208.32—209.1). Вино, разбавленное водой, пили все, даже беременные женщины (Мед.
тр. С. 259). Зимой вино не разбавляли. Однако постоянное употребление вина считалось про-
явлением развращенности (Mazar. Сар. 14). Медики рекомендовали употреблять вино во время
еды  для  лучшего  пищеварения: «Вино...  следует  пить  в  середине  еды,  а  лучше  всего  выпить
вино после еды — столько, сколько необходимо для увлажнения пищи  в желудке и  для пре-
кращения  жажды,  чтобы  не  случилось  горения  и  засыхания  пищи  в  желудке.  После  оконча-
тельного приема пищи пусть выпьет вина, сколько необходимо» (Мед. тр. С. 258). В вине це-
нился прежде всего аромат. Щедрым подарком императора считалась бочка ароматного вина
(Pachym. Hist. I. Р. 347.14—15).

От поздневизантийского времени сохранилось немного посуды. Из письменных источ-

ников известно, что на столах знати часто стояли золотые кубки для вина (Al. Makr. Dial.
Р. 208.32), золотая и серебряная посуда

. Изящен по форме кубок Мануила II Палеолога, со-

хранившийся в Ватопедском монастыре. Бронзовый сосуд Гуго IV Лузиньяна был богато ин-
крустирован серебром

. Но в целом время роскоши в Византии было для XIII—XV вв. уже

позади. К середине XIV в. все дворцовые драгоценности были заложены (по замечанию Ники-
фора Григоры, в императорской сокровищнице нет ничего, кроме «воздуха, пыли и эпикуро-
вых атомов» — Greg. II. Р. 790.5—6). На пиру в честь коронации Иоанна VI Кантакузина в
1347 г. пользовались оловянной и глиняной посудой.

Бедняки пили вино из глиняных кружек (Al. Makr. Dial. P. 209.1). Своей стеклянной по-

суды византийцы не изготовляли уже с XIII в.: предпочиталось венецианское стекло или стек-
лянная посуда из Дамаска. Пользовались в быту и бронзовой посудой восточного происхожде-
ния. Белоглиняные византийские сосуды XIII—XIV вв. обычно орнаментировали фигурами
птиц и животных синего, красного и зеленого тонов. В кухонном обиходе использовали глиня-
ные горшки с двумя ушками

. Вино и продукты хранили в погребах в пифосах высотой до

1 м. {558}

Произведения византийской живописи позволяют уточнить некоторые детали в серви-

ровке стола. На миниатюре Мануила Цикандилиса в центре стола, покрытого скатертью, нахо-
дится большое овальное блюдо на низкой ножке: на нем лежит жареный поросенок, которого
разрезает ножом один из сидящих за столом. Другие участники трапезы держат стаканы с ви-
ном. На столе стоят также вазы — высокая и низкая, стаканы, лежат ножи. Прямо на скатерть
положено несколько морковок с ботвой. Слуги несут блюдо с едой, а на длинном вертеле —
дичь (или курицу). Тут же стоит на задних лапах просящая лакомства собака

На иконе «Троица» (XIV в.) из музея Бенаки в Афинах на белой, тонкой, почти про-

зрачной скатерти изображены золотая с киноварными линиями чаша, богато украшенные кув-

Krause J. Die Byzantiner des Mittelalters in ihren Staats-, Hof- und Privatleben, insbesonders vom Ende

des zehnten bis gegen Ende des vierzehnten Jahrhunderts nach den byzantinischen Quellen. Halle, 1869.
S. 339—340.

Черноусов Е. А. Из византийского захолустья XIII в. // Сб. Харьковского историко-

филологического общества: Сб. статей в честь проф. В. П. Бузескула. Харьков, 1914. С. 283.

Guilland R. Le palais de Théodore Metochites // Revue des études grecques. 1922. Т. 35. Р. 88—89.

Diehl Ch. Études byzantines. Р., 1905. Р. 181; Банк А. В. Восточный сосуд с греческой надписью //

ВВ. 1952. Т. 5. С. 195.

Джанполадян Р. М. Новые материалы по истории византийского стеклоделия // ВВ. 1967. Т. 27.

С. 257; Банк А. В. Прикладное искусство // История Византии. М., 1967. Т. 3. С. 302; Лихачева В. Д. Указ.
соч. С. 234.

Guillou A. La civilisation byzantine. Р., 1974. II. 120.

шин с прогнутыми ручками, стеклянный графин, ножи. На другой иконе «Троица» (из собра-
ния Гос. Эрмитажа) рядом со стоящей в центре стола красно-коричневой чашей для причастия
нарисованы меньшая по размеру зеленоватая чаша, графины, стакан. Посуда, стоящая на сто-
ле,— керамическая, обычная для бедных домов

. На скатерти, как и на других изображениях

застолья XIV в., ясно различимы салфетки с красными полосками, морковь с зеленой ботвой.

В отличие от стран Западной Европы в Византии с античных времен употребляли вил-

ку (φούρκα). Ручки ножей (больших и маленьких) изготавливались из кости, а иногда из резной
слоновой кости (такие ножи являлись предметом роскоши) (Четв. С. 240.923—924),

Одежда византийцев соответствовала их социальному положению, должности, родст-

венным связям, месту в обществе. Ту или иную одежду надевали в соответствии с торжествен-
ностью случая. Главным признаком царской одежды, как и в прошлые века, оставалась красная
обувь — сапожки  или  сандалии  (Greg. I. Р. 69.4—6; Acrop. 40. Р. 67.16—18; Pachym. Hist. I.
P. 132.2).  Парадное  одеяние  императора  состояло  из  златотканого  саккоса,  перепоясанного
широким поясом (лоросом), а также императорского венца — стеммы (Ps.-Kod. IV. Р. 200.2—
4), представляющей собой широкий золотой обруч с крестом из драгоценных камней в очельи.
В поздневизантийское время стемма имела тулью (аир), напоминающую персидскую тиару, с
крестом  вверху.  Непарадному  платью  императора  (ρουχον)  соответствовал  венец  с  лилиями
или квадрифолием по краю обруча. В императорском гардеробе имелась также калиптра, вы-
сокая шапка, украшенная жемчугом, драгоценными камнями и покрытая сверху дорогой мате-
рией  (Greg. I. Р. 258.10—12, 567; Acrop. 40. Р. 67.17). Один  из  головных  уборов  императора
назывался фиал (φιάλη), так как он напоминал фонтан и был украшен перьями и драгоценными
камнями

Императорским цветом считался красный (порфирный). Однако в зави-{559}симости

от случая василевс мог носить одежды иной расцветки. На фреске Беноццо Гоццоли Иоанн I
Палеолог изображен в зеленом кафтане с декором из шитых золотым флеронов. Мануил II и на
приеме у французского короля, и во время поездки в Англию носил белое шелковое одеяние
по примеру других василевсов из династии Палеологов

, хотя пурпур оставался по традиции

императорским цветом. Трапезундские Комнины тоже носили красные сапожки и облекались в
порфиру (Acrop. Р. 21).

Некоторые из царских атрибутов были характерны для одежды деспотов. В пурпур

могли быть одеты и севастократоры (Pachym. Hist. I. Р. 108.11—12). Женщины из знатных се-
мей часто носили красное платье с длинными узкими рукавами.

Признаком принадлежности к знатному роду являлись и златотканые одежды. Мате-

рии, тканные золотом и серебром, обычно имели мелкий рисунок или из переплетающихся ли-
стьев плюща и аканфа, или из фигур птиц и животных. Нередко такие ткани имели изображе-
ние палеологовского герба — двуглавого орла

. Из ткани с «царскими орлами» шилась одеж-

да для севастократоров (Pachym. I. Р. 108.9—10). Золотые орлы украшали также обувь (Acrop.
82. Р. 173.13—14; Sphr. P. 291.6—7).

Наиболее распространенным видом одежды сановной знати и высокого чиновничества

был кавадий — плотно прилегающий кафтан с длинными застегивающимися полами

, яв-

лявшийся также парадной одеждой сановников. Деспоты носили пурпурный кавадий, усыпан-
ный жемчугом (Ps.-Kod. II. Р. 146.2—3). Кавадий великого доместика был двуцветный со зла-
тотканой каймой. Император, надевая кавадий, носил не стемму, а фиал.

Головной убор сановного лица или чиновника также зависел от его положения в обще-

стве. Скиадий — шапка великого доместика — был красным с золотом и красным, натянутым
на проволоку аиром и с красными подвесками. Скиадий же протасикрита шился из пурпурной

Лихачева В. Д. Художественная функция бытовых предметов в иконе «Троица» Государственного

Эрмитажа: (К вопросу о развитии элементов реализма в византийской живописи) // ВВ. 1965. Т. 26.
С. 244—245.

Grabar Α. Ľempereur dans ľart byzantin. Р., 1932; Pilz El. Loros-ett byzantinskt insignium // Byzantina.

Nordisk tidskrift för byzantinologi. 1972. Τ. 1; Ebersolt J. Op. cit. Pl. LIX, LX; Кондаков Η. Π. Очерки и за-
метки по истории средневекового искусства и культуры. Прага, 1929. С. 221, 260.

Кондаков Н. П. Указ. соч. С. 259—260, 291; Васильев А. А. Путешествие византийского императора

Мануила II Палеолога по Западной Европе (1399—1403 гг.). СПб., 1912. С. 30.

Банк А. В. Прикладное искусство. С. 294.

Кондаков Н. П. Указ. соч. с. 229—230.

и  белой  парчовой  ткани,  с  широкими  полосами  вокруг  по  тулье,  с  трилистником  из  материи
наверху (Ibid. II. Р. 151.11—15; 159.17—160.6). Некоторые  должностные  лица  (мистик,  лого-
фет)  носили  не  скиадий,  а  большой  сферический  клобук  из  шелка  светлых  тонов —
факеолиду

Регламентировался и цвет обуви — сапог или сандалий. Деспот носил белую с пурпу-

ром обувь, кесарь — голубую, протовестиарий — зеленую, паниперсеваст — желтую (Ibid. II.
Р. 143.7—144.2; 149.5—6; 153.5—6; 152.22—23).

В целом одежда придворной знати и высоких чинов в поздневизантийское время стала

бедней, чем ранее. Различные чины одевались в торжественных случаях в одинаковую одежду,
которая отличалась лишь ритуальными украшениями и жезлами. Костюм великого доместика
дополняло выполненное насечкой портретное изображение стоящего императора в короне. На
костюме  великого  дуки  также  имелись  два  портретных  изображения  василевса:  впереди —
стоящего, на спине — сидящего. Ве-{560}ликий примикирий носил на груди выполненное на
стекле  изображение  императора  в  рост,  сзади — императора,  восседающего  на  троне.  Жезл
(диканикий)  великого  доместика  имел  компы-шарики,  жезл  протовестиария  инкрустировался
зеленой эмалью, у великого дуки он был витым, украшенным серебром (Ibid. II. Р. 151.15—17;
152.2—5; 153. 3—5; 14—17; 154.2—7; 155.8—13).

При поздневизантийском дворе, судя по данным Псевдо-Кодина, доминировал красный

цвет одежды, что, по всей вероятности, должно было компенсировать недостаток ее былой
пышности и разнообразия. Широко использовались также одежды из белых парчовых тканей,
что тоже способствовало созданию эффекта особой торжественности.

Правила изготовления и употребления одежды, несмотря на, казалось бы, строгую

официальную регламентацию, не всегда соблюдались: элементы царской одежды стали дос-
тупными многим представителям знати. Никифор Григора с сокрушением отмечал ослабление
традиций. Ранее императорский головной убор — калиптру — разрешалось носить только ста-
рейшим из придворной знати, причем калиптра покрывалась в таких случаях более скромным
материалом, чем царская (Pachym. Hist. I. Р. 337. 10—13), юношам же было положено ходить с
непокрытой головой. При Андронике III этот обычай был низведен до того, «что стали носить
калиптры все: и юноши, и старики, как во дворце, так и под открытым небом, притом калип-
тры, покрытые разнородными иностранными материалами по собственному усмотрению каж-
дого...» (Greg. I. Р. 567.15—16). Приближенные к императору люди, не имевшие права на оде-
жду со знаками высокого достоинства, могли носить ее с разрешения василевса. Так, фаворит-
ка Иоанна Ватаца не только носила красную обувь, но даже попона и поводья ее коня были
пурпурными, как у василиссы (Ibid. Р. 45).

По воле императора одежда знатного человека могла иметь особые отличия: зять Фео-

дора Метохита Иоанн, став паниперсевастом (Greg. I. Р. 271. 14—18), получил право носить
одежду и сандалии желтого цвета. Попона его лошади тоже должна была быть желтой.

Император мог дарить одеяния в знак особого расположения. Мазарис вспоминал

«блестящие шелковые белые одеяния, которыми ...одарил великий государь» (Mazar. Сар. 3).

Памятники поздневизантийского искусства позволяют восстановить некоторые из па-

радных  одежд  представителей  византийской  знати.  На  миниатюре  к  хрисовулу 1374 г.  Алек-
сей III Комнин одет в черный саккос, имеющий бордюр золотого цвета с красным орнаментом.
Лорос,  которым  подпоясан  саккос,  был  тоже  златотканым.  Золотая  корона,  украшенная  сви-
сающим жемчугом, увенчивается крестом из драгоценных камней. Супруга Алексея III Феодо-
ра одета в длинное красное платье из материи, по полю которой вытканы двуглавые золотые
орлы.  Ее  голову  венчает  золотая  корона  трапециевидной  формы  с  камнями  и  жемчугом  по
верхнему краю и с жемчужными подвесками (Dionys. N 4). Великий логофет Константин Ак-
рополит на серебряном окладе иконы Богоматери из собрания Третьяковской галереи одет со-
ответственно описанию Псевдо-Кодина. На нем — длинный однобортный прилегающий каф-
тан, застегнутый донизу на мелкие пуговицы и перетянутый узким поясом с пряжкой и спус-
кающимися  концами;  небольшой  платок  заткнут  за  пояс.  На  голове  логофета — небольшого
размера шапка с прикрепленной спереди металлической {561} пластинкой, имеющей изобра-
жение Христа. Голова супруги Константина Марии увенчана короной с жемчужными подвес-

Там же. С. 295.

ками и драгоценными камнями. Великий дука Апокавк на миниатюре рукописи Paris. gr. №
2144 изображен в длинном кафтане, украшенном позолоченными грифонами

В почти одинаковых кавадиях изображены великий примикирий Иоанн (деталь иконы

«Христос-Пантократор» 1363 г., Гос. Эрмитаж), Алексей Апокавк (миниатюра Парижской На-
циональной библиотеки, XIV в.) и Константин Палеолог (миниатюра середины XIV в. из Бод-
лейанской библиотеки, Оксфорд). Это неширокие однобортные кафтаны с очень узкими рука-
вами, с глухим вырезом под горло, без воротника, с заткнутыми за пояс платками.

Наряду с кафтанами сохранялась и старая мода на туники и плащи. На Феодоре Мето-

хите (мозаика Кахрие Джами) — золотая туника, поверх которой надет широкий зеленый плащ
с рукавами из ткани, украшенной мелкими красными цветами.

На миниатюре из рукописи Хроники Никиты Хониата (Вена, Национальная библиоте-

ка) Алексей V Дука Мурзуфл одет в тяжелые одежды в виде перепоясанного саккоса с одно-
тонной отделкой по низу рукавов и подолу. На ткани впереди — два больших круга с грифо-
нами; по окружности вокруг грифонов вытканы бегущие, почти вытянутые в горизонтальную
линию звери.

Почти одинаковы платья Марии Комнины Торникиссы Акрополитиссы (оклад иконы

«Богоматери Одигитрии», Гос. Третьяковская галерея) и Ефросиньи Дукини Палеологини (ми-
ниатюра конца XIV в., Оксфорд) — с цельнокроеным рукавом, спущенным плечом, со стоя-
чим, плотно прилегающим воротом, широкими прорезями рукавов.

Парадные златотканые одежды надевали только в праздничные дни, во время дворцо-

вых церемоний или по случаю приема иностранных послов. Ношение парчевой одежды в буд-
ни считалось предосудительным. Михаил Палеолог сделал внушение сыну Иоанну, поехавше-
му на охоту в златотканом одеянии: парча подобает только тогда, когда она увеличивает пре-
стиж ромеев, иначе это попросту мотовство (Pachym. Hist. I. Р. 38—39).

Дополнением к парадным одеждам императора, высоких сановников, военачальников,

богатых горожан обоего пола являлись украшения из золота, серебра, благородных камней  и
жемчуга.  Это  были  кольца,  ожерелья,  браслеты,  цепи,  серьги,  геммы,  а  также  украшения  на
одежде,  диадемах,  головных  уборах.  Некоторые  из  украшений  являлись  талисманами

. На

золотые перстни наносились иногда надписи и монограммы Палеологов. Однако в поздневи-
зантийское время золото нередко заменялось позолоченной медью, камни — разноцветными
стеклами.

Несмотря на строгие предписания, многие стремились внести в свой костюм что-либо

индивидуальное в соответствии с личным вкусом, достоинством, возрастом (PG. Т. 154. Col.
1185 С—D).

Знать меняла одежду в зависимости от времени года и погоды (Al. Makr. Dial. Р. 209.

25—27). Зимой для защиты от холода использовались меховые накидки. Богатые дамы носили
большие пелерины из заячьего или иного меха. Мехом подбивались зимние одежды патриарха.
{562} Заячьи шапки, как говорится в басне «Рассказ о четвероногих», носят и врач, и богатый
торговец. Использовались также в зимнее время толстые суконные одежды на подкладке.
Одеждой простых людей служили плащи из грубой необработанной шерсти, войлочные шапки
или капюшоны (Четв. С. 227—231).

Обувь также различалась по времени года. Из овечьей, свиной и другой кожи изготав-

ливались и башмаки — παπούτσια, и сандалии — ύποδήματα, и туфли — φελάρια (Там же.
С. 514—515).

В поздневизантийское время вошли в моду иностранные златотканые сирийские и фи-

никийские материи (Greg. I. Р. 568. 2—4; Pachym. Hist. I. Р. 39. 3). Иоанн III Ватац запрещал
употребление  пестрых  шелковых  и  шерстяных  вавилонских  и  ассирийских  тканей,  а  также
тонких  итальянских  материй  (Greg. I. Р. 43. 15—24), но  не  достиг  успеха.  В  течение  всего
XIV в.  византийские  авторы  постоянно  пишут  о  моде  на  иностранные  ткани  (Al. Makr. Dial.
Р. 209. 14—15; PG. Т. 160. Col. 837. 22).

Иностранное влияние в эпоху Палеологов отразилось не только на выборе сортов тка-

ней, но и на пошиве одежды и головных уборов. На улицах было трудно по платью опреде-
лить, кто ромей, а кто перс или латинянин (Greg. III. Р. 555. 13—17). Возникает мода на пест-

Ebersolt J. Op. cit. Pl. LVIII.

Krause J. H. Op. cit. S. 70.

рые восточные тюрбаны. На голову Феодора Метохита в мозаичном изображении монастыря
Хоры надет огромный полосатый тюрбан-факеолида. Появились и «крылатые» шляпы, напо-
минающие итальянские головные уборы.

Во время зарубежных поездок ромеи надевали традиционные одежды. Так, Мануил II и

его свита своими одеяниями обращали на себя внимание жителей Парижа и Лондона. Грекам
же, наоборот, казались нелепыми платья англичан с длинными и широкими рукавами

Путешественники из других стран да и византийские авторы отмечали бедность буд-

ничной одежды византийцев в XIV в. Димитрий Кидонис с риторическим пафосом говорил:
«Богачи ходят подобно нищим» (Cydon. Apol. I. P. 374. 66). Вероятно, сказывалось общее об-
нищание империи.

Для одежды представителей средних городских слоев характерны плащи из различных

тканей. Сельские жители ходили в овчинах и шапках из шерсти (Mazar. Сар. 8, 9). Косматые
шубы и плащи использовались порой как одеяла (Ibid. Сар. 1). Поэт Стефан Сахликис заметил,
что в византийских городах многие бедняки ходили разутыми (Carm. gr. P. 97). Грязные руби-
ща нищих кишели паразитами (Al. Makr. Dial. Р. 209. 26—27).

Наиболее традиционной оставалась одежда духовенства. На время богослужения ар-

хиереи облачались в длинный стихарь с широкими рукавами. Поверх него надевалась епитра-
хиль,  представляющая  собой  две  широкие  ленты,  надеваемые  на  шею  и  сшитые  впереди.
Епитрахиль,  спускающаяся  до  пола,  обычно  украшалась  крестами  и  бахромой  на  концах.  На
поясе  с  правой  стороны  находилась  доходящая  до  колен  подвеска  из  жесткого  материала —
эпигонатий.  В зависимости от значимости  службы священнослужитель  надевал большой  или
малый  омофор — прямую  длинную  полосу,  накладывавшуюся  на  плечи  таким  образом,  что-
{563} бы один конец свешивался спереди, другой — сзади. Верхняя часть полосы вышивалась
крестами и подбивалась гладким, без рисунка шелком. Большой омофор надевался только во
время  литургии.  Златотканый  саккос,  напоминающий  далматику  западной  церкви,  составлял
элемент  одежды  патриарха.  Головным  убором  священнослужителя  был  клобук  цилиндриче-
ской, немного расширенной кверху формы с черным или (для митрополитов и патриархов) бе-
лым покрывалом, спускающимся на плечи

Обычной одеждой монахов являлась ряса, широкая, с длинными полами и рукавами.

Она шилась из темной, без рисунка ткани. Монахини, судя по книжным миниатюрам, носили
черные  или  коричневые  мантии,  надеваемые  на  длинное  темное  платье.  Мантия  могла  быть
короче или длиннее, но обязательно широкой, создававшей многочисленные складки. Голову
монахини  покрывал  спускающийся  на  плечи  черный  или  коричневый  платок.  Монахини  из
верхних  слоев  общества  могли  носить  красно-синюю  одежду.  Инокини  монастыря  τοΰ  Λιβός
получали посезонно, в апреле и октябре, одежду, выдаваемую на год или на два. Это были две
туники,  одна  полотняная  накидка,  три  пары  чулок.  В  женском  монастыре  Богородицы  τη;˜ς
βεβαίας  ε;’λπίδος  также  выдавались  в  год  две  белые  туники,  черная  мантия,  две  пары  обуви.
Через каждые три года монахиням давали, сверх того, мантию, две кофты, чепчик и накидку

Многие из дорогих облачений священников, равно как церковная утварь, оклады икон,

после падения Константинополя попали в руки турок. Дука описал поведение турок после за-
хвата столицы империи. Один из них был одет в саккос первосвященника, другой перепоясал-
ся золотой епитрахилью и тянул на ней связанных друг с другом собак; иные вместо плащей
закутались в златотканые плащаницы; турки ели из дискосов и пили не смешанное вино из
церковных потиров (Ducas. Р. 312. 3—14).

Византийские мужчины палеологовской эпохи по давней традиции носили бороды,

длинные или средней длины, пышные или расчесанные надвое; бороды даже завивали
(Pachym. Hist. I. P. 104. 15—17; Acrop. 18. Р. 32. 1; Dionys. № 4). Делегация Мануила II обраща-
ла на себя внимание европейцев прежде всего бородами, непривычными для европейцев

Однако в XIV в. некоторые представители высших слоев по образцу латинян стали брить бо-

Barker J.-W. Manuel II Palaeologus (1391—1425): Α Study in Late Byzantine Statesman-ship. New

Brunswick; New Jersey, 1969. Р. 172, 180.

Α Technical History of Costume. L., 1947. Vol. 2. Р. 164—176.

Ebersolt J. Op. cit. Pl. LXII.2; Лихачева В. Д. Роль бытовых реалий... С. 236; Janin R. La géographie

ecclésiastique... P. 166—167, 320.

Васильев А. А. Указ. соч. С. 30, 46.

содержание .. 44 45 46 47 ..