содержание .. 39 40 41 42 ..

Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 41

районов Малой Азии и на островах (например, о-ве Хиос). Основой композиционных решений
была развитая крестово-купольная система в ее «сложном» варианте. Но она не была застыв-
шей и окостеневшей. На протяжении XI—XIV вв. в ней прослеживается несомненная эволю-
ция, в которой особенно проявились две тенденции — к максимальному объединению внут-
реннего пространства и повышению пропорций, к усилению вертикали в общей компоновке
масс. То и другое было наиболее выразительными свойствами слагавшегося тогда нового ар-
хитектурного стиля.

В прямой зависимости от основных принципов собственно архитектурной композиции

находились и те изменения, которые претерпевало понимание архитектурной плоскости, архи-
тектурного фасада. Суть этих изменений сводится, как известно, к выработке системы каркаса
здания в виде шестнадцати столбов, при которой стены становятся лишь заполнением проме-
жутков между ними. Следствием этого явились конструктивные и художественные изменения.
С  одной  стороны,  усилилась  роль  основных  устоев  каркаса,  выступающих  на  фасаде  в  виде
лопаток  или  даже  полуколонн,  с  другой — соединявшие  столбы-устои  стены  утончались  и
низводились  до  второстепенной  части  храма.  С  течением  времени  эти  изменения  неизбежно
прогрессировали:  оконные  проемы  стремились  умножить,  их  расширяли  и  делали  тройными
(трехчастными). Стены благодаря этому приобретали ажурность. Вместе с тем профили устоев
и обрамления (оконных и входных) все более усложнялись, они стали уступчатыми: стены как
бы  отодвигались  на  второй  план,  создавалось  впечатление  перспективы,  которая  вместе  с
множеством  широких  проемов  сводила  на  нет  цельность  и  монолитность  фасада,  усиливала
его свето-теневые контрасты.

Новые явления в развитии византийской архитектуры особенно бросаются в глаза при

сопоставлении  ее  с  резко  контрастирующей  архитектурой  ранневизантийского  времени,  для
которой  характерен  монолитный  и  сплошной,  глухой  и  аскетичный  фасад,  лишь  слегка  рас-
члененный, нарочито скрывающий внутреннюю, нередко сложную структуру (например, цер-
ковь Сергия и Вакха в Константинополе), притом фасад, почти лишенный декора. Эту тради-
цию  продолжала  и  крестово-купольная  архитектура  столицы VIII—IX вв. (Поль  Джами,  Ка-
лендер Джами, Атик-Мустафа Джами).

Новая трактовка архитектурного фасада, о которой говорилось, начала проявляться уже

в начале Х в. (если не в конце IX в.): она была порождена новой, сложившейся к тому времени
архитектурной  композицией.  Уже  в  упомянутом  храме  монастыря  Липса 908 г.  стены,  отде-
ляющие наос от галереи, были сплошь прорезаны проемами (аркадами и окнами), почти не ос-
тавляющими  места  для  архитектурной  плоскости.  Зодчий  явно  избегал  ее,  словно  стремясь
слить пространство  самого храма с  его окружением. Эти  ажурные стены в храме Липса при-
надлежали еще ин-{490}терьеру, но вскоре их как бы перенесли наружу. Они стали архитек-
турным фасадом. Процесс этот шел нарастающими темпами.

Уже через столетие в церкви Панагии Халкеон в Фессалонике (1028 г.) эта система

глубокого расчленения стен с возникающими благодаря ей свето-теневыми контрастами, иначе
говоря пластическая разработка фасадов дана уже во вполне развитом и, можно сказать, закон-
ченном виде. Стена во всех ее звеньях, отодвинутая вглубь, была трактована как заполнение
основного каркаса здания, причем и само это заполнение было не менее глубоко расчленено
трехуступчатым в профиле «перспективным» обрамлением окон, наполняя фасады целым кас-
кадом тяг. Это был второй план членений. От монолитного фасада не осталось ничего: он те-
перь полностью отражал интерьер храма, а не изолировал его. Зодчие явно стремились к тому,
чтобы храм можно было созерцать не только изнутри, но и снаружи.

Еще лучше эти архитектурно-художественные тенденции заметны на последнем этапе

развития византийского зодчества — в XIII и XIV вв. Оно оставалось верным выработанным в
Х—XII вв. принципам, но вместе с тем наблюдались и некоторые новые явления: во-первых,
усложнение ритма в разработке фасада, во-вторых, отход от установившейся схемы и стремле-
ние придать индивидуальность архитектурным произведениям, в-третьих, обилие и разнообра-
зие декора. Как образец этой архитектуры показателен южный храм монастыря Липса (Фена-
ри-иса; 1282—1304), восточный фасад которого резко отличается от смежного храма 908 г.
прежде всего обогащенным ритмом с чередованием плоских и глубоко впадающих в стену

граней средней апсиды и с различными по рисунку кирпичными фризами над боковой апси-
дой

Более полное представление о фасадах можно получить по небольшой гробничной

церкви с гинекеем, построенной в 1312 г. в монастыре Марии Паммакаристы (Фетие Джа-
ми)

. Несмотря на малый размер церкви, ей придан облик четырехстолпного купольного хра-

ма.  Особенно  интересна  разработка  его  фасадов.  Средняя  апсида — трехъярусная,  семигран-
ная;  грани  заполнены  чередующимися  полукруглыми  нишами  и  углубленными  филенками.
Двухъярусный  южный  фасад  лишен  вертикальных  тяг,  но  зато  он  весь  наполнен  широкими
тройными окнами, сочетающимися с узкими, полукруглыми в плане нишами и круглыми впа-
динами; все они с двухступенчатым обрамлением, придающим благодаря своей «перспектив-
ности» и глубине пластичность фасадам. Четкое и ритмически сложное чередование этих про-
емов и филенок, притом асимметричное, порождает живописность фасадов, усиленную поли-
хромностью кладок (чередование светлого камня и красного кирпича в кладке стен, в арках и в
узорочье тимпанов западной стороны). Разработка фасада была художественно развитой, ком-
позиционно оправданной и лишенной повторений.

Не менее интересен фасад другого одновременного произведения — экзонарфика хра-

ма Феодоры (Молла-Гюрани Джами), пристроенного в {491} начале XIV в.

, также двухъя-

Файл byz3_492.jpg

Килиси Джами. XI—XIV вв.
Нартекс палеологовского времени

{492}

русного, но композиционно решенного своеобразно. В верхнем ярусе, увенчанном тремя купо-
лами,— пять широких полукруглых проемов с окнами, в нижнем, основном ярусе по сторонам
центрального входа помещены два тройных портика-аркады, разделенные колонками; портики
фланкируют высокие полукруглые ниши, которые, чередуясь с ними, обрамляют весь фасад.
Элементы фасада здесь те же, что и в монастыре Марии Паммакаристы, но сочетаются они со-
всем иначе и образуют иную, совершенно особенную, но также вполне законченную компози-
цию, легкую и ажурную, привлекающую ритмическим богатством.

Характерная черта нового архитектурного стиля эпохи Палеологов — стремление про-

низать фасад светом, сделать его легким и ажурным — проявилась и в монастыре Хора, на его
западном фасаде, т. е. фасаде экзонарфика, представлявшего собой сплошную открытую гале-
рею

И наконец, очень показателен один из памятников дворцовой архитектуры Константи-

нополя — дворец, который получил турецкое название Текфур Серай

, построенный в начале

XIV в. Это большое трехэтажное здание с двумя парами широких входных проемов, с четырь-
мя окнами на втором этаже и семью — на третьем, причем все оси окон не совпадают, благо-
даря чему фасад приобретает асимметричность. Особенно интересен богатый кирпично-
каменный декор фасада, заполняющий все свободные плоскости стен. Но об этом ниже.

Те же стилистические особенности константинопольской архитектуры времен Палео-

логов наблюдаются и в Фессалонике. Храм св. Екатерины (Якуб-паша Джами) конца XIII в.

дает неожиданно новую композицию архитектурного фасада. Храм имеет окружающую его с
трех сторон галерею, фасады которой прикрывают нижнюю часть храма. Галереи эти пониже-
ны, чтобы выделить собственно храм с возвышающимся куполом. Галереи ориентированы го-

Ebersolt J., Thiesrs А. Op. cit. Pl. LII (до реставрации); Krautheimer R. Op. cit. Pl. 139, 180; Eyice S. Ор.

cit. Pl. 8—23.

Millingen A. van. Ор. cit. Р. 152—160, pl. XXVIII, XXXIX, XLII (до реставрации); Ebersolt J.,

Thiers А. Ор. cit. Р. 227, 236—247, pl. LVI, LVII; Ogan A. Ор. cit. P. 290—294; Krautheimer R. Ор. cit.
P. 307—308, pl. 188; Underwood Р. A. Notes on the Work of the Byzantine Institute in Istanbul: 1957—1959 //
DOP. 1960. Vol. 14. P. 215 sq.; Брунов Н. И. Архитектура Византии. С. 152—153; Eyice S. Ор. cit. Р. 104
sq.

Millingen A. van. Op. cit. Р. 247—252; Ebersalt J., Thiers A. Op. cit. Р. 156—157, pl. XXXIV, XXXVII;

Krautheimer R. Op. cit. P. 307, 308, pl. 189; Брунов Н. И. Архитектура Византии. С. 153—154.

Шмит Ф. И. Кахрие Джами. С. 91; Millingen А. van. Op. cit. P. 311, pl. 105.

Krautheimer R. Op. cit. Р. 309, pl. 190—191; Брунов Н. И. Архитектура Византии. С. 143—147.

Diehl Ch. et al. Op. cit. P. 179—186, pl. 58—61 (до реставрации); Krautheimer R. Op. cit. P. 300,

pl. 182; Dalvoye Ch. Ľart byzantin. Р., 1967. Fig. 176.

ризонтально, что подчеркнуто сплошным горизонтальным карнизом, но этой горизонтали про-
тивопоставлены непрерывные вертикальные членения по всей высоте галерей в виде вытяну-
тых двойных аркад, разделенных тонкими колонками и прерывающих горизонтальный карниз.
Аркады эти в нижнем ярусе южного фасада чередуются, как и в столице, с полукруглыми ни-
шами. На западном фасаде галереи ниши, наоборот, занимают верхний ярус. Аркады и ниши
галереи почти не оставляют глухих участков; стены воспринимаются как ажурная перегородка,
отделяющая храм от окружающего пространства, как в Константинополе. Но ритм проемов и
ниш здесь еще более усложнился. Элементы фасадов фессалоникского храма Екатерины уже
были отмечены выше в столичной архитектуре, но сочетаются они здесь по-новому, не повто-
ряя фасадов других современных зданий. Это придает храму индивидуальный характер.

Другой большой фессалоникский храм конца XIII в.— храм Апостолов {493} не вносит

Файл byz3_494.jpg

Мистра. Вронтохион. Ок. 1300 г. Вид с востока

в разработку фасадов чего-либо нового, зато очень интересен его экзонарфик 1312—1315 гг.

являющийся открытым преддверием храма. Ритм проемов и членений здесь не менее сложен:
он основан на чередовании более широких и относительно узких проемов с рядом колонн. Их
прерывают два коротких простенка с нишками, фланкирующими вход и тем самым выделяю-
щими его.

Византийское зодчество эпохи Палеологов отмечено еще одним закономерным качест-

вом, характерным для многих архитектур на последнем этапе развития,— усилением роли де-
кора.

Речь идет не только о многоуступчатых тягах, подчеркивающих рисунок фасада,

встречающихся уже в Х в.; появились и новые декоративные средства, значение которых все
более возрастало — цвет и кирпичное узорочье. Прежде всего это выражалось в использовании
цветовых эффектов самой кладки, сочетающей ряды красного кирпича и ряды светлого камня.
Сочетание это уже утратило конструктивное значение и являлось чисто декоративным, о чем
говорят памятники XI в.: чередование кирпича и камня было, собственно, не кладкой, а только
облицовкой стены. В эпоху Палеологов эта тенденция усилилась. Очень показательны в этом
отноше-{494}нии южная церковь монастыря Липса конца XIII в. и в особенности южная

Файл byz3_495.jpg

Мистра. Вронтохион. Ок. 1300 г.
Центральный неф. Вид с запада

{495}

церковь монастыря Марии Паммакаристы (1312 г.), а также фасад Текфур Серая начала XIV в.,
декор которого основан на сочетании кирпича и инкрустированного в кирпичную кладку кам-
ня, образующего самые различные узоры (шахматный, зигзаги, плетенки и пр.); пояса этого
декора разделены нитками цветных (глазурованных) вставок в виде четырехлистника. Узоры
почти сплошь покрывают верхнюю половину фасада, обращенного внутрь дворца

Все более популярной становилась узорчатая кирпичная выкладка, появившаяся еще в

Х в. Ее постепенно усложняли, а в XIII—XIV вв. дополнили вставкой глазурованных изразцов
и даже глазурованных блюд. В то время кирпичное узорочье получило в византийской архи-
тектуре наибольшее развитие, достигло зрелости и стало очень популярным. В этом убеждают
уже названные выше памятники Константинополя — южная церковь монастыря Липса и юж-
ная церковь монастыря Марии Паммакристы, восточные фасады которых сплошь покрыты
кирпичными узорчатыми фризами различного рисунка.

В монументальной архитектуре Фессалоники в XIII—XIV вв. наблюдаются те же явле-

ния. Особенно богато разработан здесь фасад храма Апостолов, насыщенный кирпичным узо-
рочьем.

Прогрессировавшее значение декоративной разработки фасадов, особенно возросшее в

поздневизантийском зодчестве, отнюдь не означает принижения или подавления собственно
архитектуры или развития одной за счет другой, ибо архитектурный декор и архитектурная
композиция в Византии были всегда слитны и едины. Монументальная архитектура (и прежде

Diehl Ch. et al. Op. cit. P. 189—200, pl. LXII—LXVI; Krautheimer R.Op. cit. P. 300—301, pl. 183.

Krautheimer R. Op. cit. P. 190, 191; Брунов Н. И. Архитектура Византии. С. 146 и рис. 104.

всего культовая), в силу новых ее функций создававшаяся для ограниченного круга молящихся
(чем дальше, тем этот круг сокращался, храм нередко обслуживал лишь феодальные верхи —
ктиторов храма, их семьи и их окружение), была рассчитана на созерцание не только внутри,
но и снаружи.

Рассмотренные здесь памятники дают довольно отчетливое представление о развитии

архитектуры  в  наиболее  крупных  городах  империи  в  средне-  и  поздневизантийское  время.
Процесс  этот  шел  медленно.  Одна  из  его  тенденций — как  можно  теснее  связать  интерьер,
внутреннее  пространство  которого  с  течением  времени  все  более  объединялось,  с  окружаю-
щим миром. Этим объясняется стремление нарушить его монолитность, максимально расчле-
нить фасады, умножить различные проемы, пронизать фасады светом. Вместе с тем в архитек-
туре остро ощущалась и  другая тенденция — к повышению пропорций, усилению вертикали
композиций, устремлению ее ввысь. И это также непосредственно отражалось на фасадах. То,
что стало характерным для интерьера, постепенно было вынесено наружу, на фасад, ибо храм
должен был привлекать не только тем, чем он был внутри, но и его внешним видом

. Именно

с этим было связано и усиление декора фасадов. Все это свидетельствовало, несомненно, о
больших переменах не только в архитектуре, но и в социальной жизни Византии. Наконец, по-
стоянно проявлялась тенденция к ритмическому усложнению {496} рисунка фасадов и их ин-
дивидуализации. И это тоже было велением времени.

Так на протяжении столетий формировался новый архитектурный стиль. Турецкое за-

воевание оборвало этот процесс.

Hecколько иначе развивалось зодчество в удаленной византийской провинции — Тра-

пезундской империи, больше связанной с Восточным Причерноморьем, чем с собственно Ви-
зантией.  От  столичной  византийской  архитектуры  оно  было  оторвано,  больше  удерживало
раннесредневековые  базиликальные  традиции  и  потому  выглядит  провинциально,  архаично.
Собственно, к поздневизантийскому времени относятся лишь немногие памятники, среди них
наиболее значительное здание — церковь св. Софии, построенная, вероятно, в XIII в. Она име-
ет  удлиненную  плановую  композицию,  относительно  широкое  подкупольное  пространство,
три  сильно  выступающих  притвора,  некогда,  возможно,  объединенные  открытыми  аркадами,
образовывавшими  трехстороннюю  галерею,  окружавшую  храм.  Повышенными  пропорциями
София Трапезундская не отличалась

. Судя по этому зданию, поздневизантийское зодчество

Трапезунда носило характер провинциальный.

Столичный облик присущ лишь небольшой, квадратной в плане церкви Михаила близ

Трапезунда, относящейся к XIII—XIV вв. Здание выделяется высоко поднятым куполом и
очень вытянутыми пропорциями. Обращает внимание глубоко расчлененная пятигранная ап-
сида (южный и северный фасады, видимо, перестроены)

Зодчество Греции поздневизантийского времени развивалось в том же русле, что и в

метрополии, но вместе с тем оно носило черты ясно выраженного своеобразия. Собственно,
речь ниже пойдет не о всей Греции, значительную часть которой захватили франки, а лишь об
Эпирском царстве в Северо-Западной Греции, отчасти о Македонии и Мистре на Пелопоннесе
с примыкавшей к ней территорией. Но и в этих ограниченных пределах зодчество Греции эпо-
хи Палеологов, как и столичное, отнюдь не было однородным. Наоборот, его отличают разно-
образие форм и, что следует особенно подчеркнуть, огромная сила традиции, благодаря кото-
рой старые, чуть ли не раннесредневековые, формы доживали до позднего средневековья, хотя,
конечно, в переработанном виде. На зодчестве Греции непосредственно отразилось влияние
Западной Европы, что еще более усложняет общую картину.

В основе монументальной архитектуры Греции после Х в. лежит, как и в столице, кре-

стово-купольная система, развитым примером которой в ее «сложном» варианте является пер-
воначальный храм второй половины или конца Х в. в монастыре св. Луки в Фокиде

, явно

следующий столичным образцам, хотя и без обычной там галереи-обхода. К этой сложившейся

Ср.: Шмит Ф. И. Что такое византийское искусство? // Вестн. Европы. 1912. Окт. С. 229.

Bellance S. Byzantine Churches of Trebizonde // Anatolian Studies. 1860. Vol. X. P. 161— 163; Бру-

нов Н. И. Архитектура Византии. С. 118.

Bellance S. Op. cit. P. 164—167.

Krautheimer R. Op. cit. P. 247, 257, pl. 152, 153, 157; RBK. 1973. Bd. III. S. 264 ff. Здание не имеет

точной даты; различные мнения приведены: RBK. Bd. III. S. 303—304. Наиболее вероятна дата построй-
ки — вторая половина Х в. (ср.: Бошковић Б. Архитектура средњег века. Београд, 1957. С. 96).

композиции еще долго обращались зодчие Греции и в XI, и в XII в. (например, храмы Арголи-
ды в Хонике, Мербака и др.). {497}

Но уже в первой половине XI в. в Греции были созданы храмы совершенно новой ком-

позиции;  архитектура  их  была  для  своего  времени  в  полном  смысле  передовой.  Речь  идет  о
группе  монументальных  храмов  с  обширным  куполом,  основанным  на  восьми  устоях,  обра-
зующих восьмигранник; переходом к барабану купола служат тромпы. В законченном и сло-
жившемся  виде  эта  композиция  представлена  двумя  замечательными  творениями  греческих
зодчих XI в.— в монастырях Луки в Фокиде и в Дафни в Аттике (близ Афин). В этих зданиях
купол охватывает уже весь наос, что было значительным шагом вперед в развитии архитекту-
ры. Ширина тромпов, одинаковых по ширине с ветвями креста, придает  равновесие и гармо-
ничность  интерьеру.  Основное  качество  его — объединенность  внутреннего  пространства  и
развитая центричность. Оба храма нельзя не расценить как выдающиеся явления в средневеко-
вой архитектуре. Неудивительно, что образ этих кафоликонов стал очень популярным в мону-
ментальной архитектуре Греции: композицию их в том или ином виде повторяли не только в
XI в. (церковь Панагии Ликодиму в Афинах и церковь Христиану в Мессении на Пелопоннесе,
близкие  по  размеру  к  кафоликону  монастыря  Луки),  но  и  в XII в. (церковь  св.  Николая  близ
озера  Копаис  в  Беотии),  а  в  уменьшенном  и  несколько  упрощенном  виде — в  конце XIII в.
(церковь св. Софии в Монемвассии и церковь Феодоров в Мистре, 1290—1296). Последние два
храма наглядно показывают, насколько был устойчив пиетет к архитектурной композиции 2—
2,5-вековой давности.

Но было бы ошибочно представлять себе архитектуру Греции XIII в. лишь как повто-

рение старых образцов. Наоборот, зодчество Эпирского царства продолжало интенсивно со-
вершенствоваться, хотя и на старой основе, освященной традицией. Венцом развития той же
композиции является построенный в 1282—1289 гг. сложный по своей архитектуре храм Па-
ригоритиссы (Богородицы Утешительницы) в Арте — главный храм царства

. Паригоритисса

— это целый архитектурный комплекс, состоящий из основного храма и примыкающих к нему
с северной и южной сторон двухэтажных церквей, объединенных общим широким нарфиком.
Главный храм — это небольшое по площади трехъярусное здание с глубокой восточной вет-
вью креста, увенчанное широким куполом, основанным на восьми выступах стен. Выступы эти
поддерживают массивные кронштейны-плиты с поставленными на них колоннами; кронштей-
ны немного нависают над выступами стен и образуют второй ярус композиции. В свою оче-
редь, они служат основой третьему ярусу колонн, также нависающих над вторым ярусом, за-
вершенным удвоенным количеством маленьких колонн, нависающих над третьим ярусом.
Создается ясно выраженная градация вертикальных тяг; поток их порождает подлинную дина-
мику внутреннего пространства и обостряет ощущение высоты храма. Архитектура Паригори-
тиссы с ее центризмом и динамикой интерьера была подготовлена всей предыдущей архитек-
турой Греции, начиная с кафоликона монастыря Луки, и она как бы завершает эту самобытную
линию развития. {498}

Файл byz3_499.jpg

Охрид. Св. Климент. 1294—1295.
Вид с юго-востока

В декоре верхней части интерьера храма немало западноевропейских элементов (ро-

манские капители, изображения монстров в основании колонн третьего яруса, стрельчатые ар-
ки, обрамленные поясами изобразительной скульптуры, и пр.), но эти привнесенные элементы
не нарушают греческую архитектуру Паригоритиссы.

Однако история архитектуры Греции средне- и поздневизантийского времени не была

равномерно шедшим процессом. Становление новых форм тормозилось и материальными воз-
можностями сельской и городской общины, строившей церкви, и властью слепой традиции.
Действительно, абсолютное большинство множества сохранившихся в Греции от того времени
монументальных построек представляет собой небольшие и упрощенные крестовокупольные

’Ορλάνδος ’Α. ‛Η Παρηγορήτισσα τη;˜ς ’Άρτης. ’Αθη;˜ναι, 1963; Шмит Ф. И. Что такое византийское

искусство? С. 229; Krautheimer R. Op. cit. Р. 294—296, pl. 177, 178; Полевой В. П. Искусство Греции.
Средние века. М., 1973. С. 276—279 (с его трактовкой здания как произведения эклектического согла-
ситься не могу).

церкви «простого» варианта (т. е. с равными ветвями креста, без вимы) с четырьмя столбами
или, что чаще, с отдельно стоящими колоннами в качестве устоев. Это наиболее поздний вари-
ант крестово-купольной композиции. Здесь внутреннее пространство церкви уже не дробится
внутренними стенками и в значительной мере объединено. Создатели такого рода храмов не-
отступно  следовали  сложившемуся  типу,  который  держался  веками  почти  без  изменений
вплоть до турецкого завоевания, отличаясь лишь пропорциями частей (вытянутостью восточ-
ной и западной ветвей креста), незначительными отличиями в разработке {499} фасада и его
декора, большей частью очень скромного. Ктиторы большинства таких построек вряд ли были
в состоянии придать им те богатые формы, которые находили приложение в придворных хра-
мах  и  дворцах,  богатых  монастырях  и  постройках  богатых  ктиторов.  В  противоположность
таким  храмам  архитектура  общинных  церквей  оставалась  большей  частью  отсталой:  она  не
могла  отразить  тот  архитектурно-художественный  процесс,  который  совершался  в  средне-  и
поздневизантийское время в столице и самой Греции.

Еще проще, а нередко и примитивнее по архитектуре были культовые постройки Гре-

ции, возродившие старую, раннесредневековую форму базилики; их строили преимущественно
на позднейшем этапе истории греческой монументальной архитектуры. Позднесредневековые
базилики — это тоже специфическая особенность Греции; за ее пределами они встречаются
редко. Впрочем, и в Греции таких базилик немного, они находятся преимущественно в север-
ных районах страны — в Эпирском царстве (в Арте, Калабаке, Кастории), а на юге — в Мист-
ре.

В большинстве своем эти базилики трехнефные с деревянным стропильным перекры-

тием (как у раннесредневековых базилик), что придает им архаичный облик. Таковы, напри-
мер, базилики Феодоров середины XIII в. в Арте (Эпир)

и большая базилика Успения в Ка-

лабаке (Фессалия)

. Некоторые базилики уже в XI в. перекрывались цилиндрическими свода-

ми

. Наиболее интересна трехнефная базилика Като-Панагия в Арте (около середины XIII в.)

с тремя парами колонн и двумя парами глухих (не выступающих наружу) куполов над боко-
выми нефами

. Базилика имеет яркую особенность: перед апсидой ее пересекает трансепт,

возвышающийся  над  средним  нефом  и  пониженный  над  боковыми;  купола  в  трансепте  нет.
Такого  рода  храмы  с  трансептом,  так  называемые  σταυρεπίστεγοι,  строились  в  Греции  как  в
XIII  в.,  так  и  позднее — в XV—XVI вв.

За исключением Като-Панагии, это небольшие и

скромные провинциальные общинные или монастырские церкви. Их трансепт как бы замещает
купол. В этой особенности можно видеть определенное упрощение архитектуры церковного
здания, вместе с тем она напоминает греко-восточные храмы, для которых весьма характерно
поперечно ориентированное пространство перед алтарем

Некоторые позднесредневековые базилики Эпира имеют купол, например церковь

Влахернской Богоматери в Арте, построенная Михаилом III Дукой около середины XIII в., с
одним большим куполом над средним нефом и двумя малыми над боковыми.

Но наряду с крупными базиликами в Эпире и Македонии в XIII—XIV вв. строились и

совсем небольшие, элементарные по архитектуре {500} базилики в виде маленьких удлинен-

Файл byz3_501.jpg

Арта. Паригоритисса. 1282—1289.
Северная сторона

ных залов, разделенных на три узких нефа, в значительной степени изолированных друг от
друга. Характерная черта таких базилик — резко повышенные пропорции их средней части, а
упрощенность архитектуры возмещена богатством их наружного декора. Выразительные при-

АВМЕ. 1936. Т. II. Р. 88—96; Alpago-Novello А. Grecia bizantina. Milano, 1969. Р. 73—76; RBK.

L. 10. S. 243, 249.

Lampakis G. Mémoire sur les antiquités chrétiennes de la Grèce. Athènes, 1902. Р. 31; Alpago-Novello A.

Op. cit. Р. 22, 23.

АВМЕ. 1961. Т. IX. Р. 35—36.

АВМЕ. 1936. Т. II. Р. 32—81; RBK. L. 10. S. 262, 265.

Orlandos A. Eine unbeachtete Kuppelform // BZ. 1929—1930. Bd. 30. S. 277—282; Полевой В. М. Указ.

соч. С. 270—271.

См.: Брунов Н. И. Архитектура Византии. С. 76; Он же. Очерки по истории архитектуры. М., 1935.

Т. 2. С. 459—465.

меры таких базилик сохранились в Кастории

. В этих позднесредневековых церквах наглядно

воплотилось новое понимание архитектуры, новый архитектурный стиль.

Наконец, три большие и парадные, однородные по композиции трехнефные купольные

церкви были возведены в конце XIII — начале XIV в. и в начале XV в. в Мистре

— наиболее

крупном  позднесредневековом  городе  Греции,  являвшемся  в  эпоху  Палеологов  средоточием
всей культуры страны. Это храм св. Димитрия в Митрополии (окончен в 1291— 1292) с нар-
фиком и хорами, огибающими храм с трех сторон. В нижнем ярусе — три пары колонн; на ар-
ках между ними находятся две пары массивных устоев, поддерживающих центральный купол.
Таким  образом,  второй  ярус  воспроизводит  крестовокупольную  композицию  с  куполом  на
средокрестье.  Аналогичны  и  два  других  храма — храм  Афентико  в  монастыре  Вронтохион
(построен ок. 1311) (с открытой галереей вдоль северного фасада и со сложной по ритму ком-
позицией, завершающей южный фасад) и церковь Пантанасса (построена ок. 1430) с такой же
открытой  галереей.  Галереи  эти  с  широко  шагающей  аркадой,  поставленные  на  высокий  цо-
кольный этаж, явно навеяны дворцовой архитектурой: они очень напоминают аркаду нижнего
этажа  Влахернского  дворца  в  Константинополе  (Текфур  Серай),  построенную  примерно  в  то
же  время,  а  также  ранневенецианские  дворцы,  архитектура  которых  исходила,  вероятно,  из
форм дворцов того же Константинополя

. {501}

Возврат к купольной композиции в Мистре имел, конечно, свои причины: то были

храмы больших монастырей, а храм св. Димитрия в Митрополии являлся религиозным цен-
тром города. Храмы эти должны были вместить возможно больше прихожан, а обширные хо-
ры занимала придворная знать. Вся архитектура этих храмов, насыщенная декором, особенно
снаружи (внутри стены покрывали фрески), принадлежит, наиболее яркому, хотя и оказавше-
муся последним этапу развития нового архитектурного стиля в Греции. На основных и самых
характерных чертах этого стиля следует остановиться подробнее.

Новые архитектурно-художественные формы в Греции впервые отчетливо выступают

уже к середине XI в.— в кафоликоне монастыря Луки в Фокиде: в архитектуре этого замеча-
тельного здания господствует центричность, внутреннее пространство всецело объединено от-
носительно вертикальной оси. Эти свойства предстают теперь в новых формах, зрелых и само-
бытных, отнюдь не заимствованных из византийской столицы. Кафоликон в монастыре Луки,
как и близкий ему кафоликон Дафни, был произведением новаторским.

Новой композиции храма соответствовала и новая, невиданная до того в Греции разра-

ботка  архитектурного фасада,  в  которой  вертикаль  также  становится  доминирующей  особен-
ностью. Этим новым архитектурным концепциям следовало зодчество Греции на протяжении
и XI, и XII столетия.  Паригоритисса  в  Арте  конца XIII в.,  явившаяся  апофеозом  в  развитии
композиционной структуры с восемью устоями, была подготовлена всем ходом истории сред-
невековой  архитектуры  Греции.  Звеньями  этого  процесса  и  были  храмы XI в.  в  монастырях
Луки и Дафни, как и храмы Нового монастыря на Хиосе (XI в.) и Великой Лавры на Афоне.
Конечно, в этом процессе большую роль играло  зодчество византийской столицы, постоянно
оказывавшей влияние на архитектурную мысль близкой провинции. Но еще большее значение
имели  самостоятельные  поиски,  приводившие  к  созданию  новых  композиций,  специфичных
именно для Греции.

Новый стиль пронизывал всю архитектуру страны — и «большую» и «малую»: даже

маленькие церкви зодчие стремились наделить чертами «большой» архитектуры с ее повы-
шенными пропорциями, вертикальной ориентацией масс. Таковы упомянутые базиличные
церкви XIII—XIV вв. в Кастории, трехцерковный храм Василия в Арте и церковь Феодоры там
же (середина XIII в.), в которой ощущение высоты достигнуто благодаря повышенности ост-
рых фронтонов на торцах базиличного объема и совсем миниатюрная триконхиальная куполь-
ная церковь Панагия Кувелитисса, по всей вероятности XIV в., в той же Кастории

Церкви св. Анаргиров, Стефана, Таксиархов. См.: АВМЕ. Т. IV. Р. 10—20, 61—68, 107—112;

Krautheimer R. Op. cit. Pl. 134.

Millet G. Monuments byzantins de Mistra. Р., 1910. Pl. 17—19, 23—27, 35—40; Брунов Н. И. Архитек-

тура Византии. С. 156—157.

Брунов Н. И. Архитектура Византии. С. 86.

АВМЕ. 1938. Т. IV. № 2. Р. 125—131; Alpago-Novello А. Ор. cit. Р. 84—85, р1. 18; Krautheimer R. Ор.

cit. Pl. 166; Полевой В. М. Указ. соч. С. 191. Датировка XI в. является недоразумением, мы придержива-
емся датировки А. Орландоса, см.: АВМЕ. 1938. Т. IV. Р. 136. Ср. мнение Дж. Бошковича: Всеобщая

Очень симптоматично и появление в средневековой Греции колоколен, примыкающих

к храмам. Они подчеркивают вертикаль в архитектурном ансамбле храмов Мистры (Вронтохи-
он и Пантанасса) и Афона (Ватопед, 1427). Правда, этот элемент пришел в Грецию с латинско-
го Запада, но {502} потому и привился в позднесредневековой Греции, что хорошо отвечал

Файл byz3_503.jpg

Стамбул. Фанари Иса Джами.
1282—1304. Апсида

всему художественному строю греческой архитектуры того времени. В зодчестве Константи-
нополя, однако, эта архитектурная тема отсутствует.

Архитектуру Греции и византийской столицы отличает и трактовка фасада: плоскости

греческие зодчие всегда придавали большее значение. Тяготение к ажурности фасада, типич-
ное для архитектуры Константинополя, в Греции выражено очень слабо, да и расчлененность
фасадов сказывалась здесь в гораздо меньшей степени. В этом убеждают памятники и XI, и
XII в., начиная с тех же кафоликонов в монастырях Луки и Дафни, дающих ясное представле-
ние о расхождении между зодчими столицы и Греции в самом понимании фасада. Гладь стены
здесь всегда доминировала. Пучок окон в верхней части северного и южного фасадов на два-
три двойных окна на остальной поверхности и одно-два двойных окна на западном фасаде (все
они помещены под несколько углубленной аркой) — такова лаконичная система разработки
фасадов многих церквей Греции того времени

. В этом стремлении сохранить архитектурную

плоскость и в отказе от сплошного глубокого расчленения можно усмотреть силу традиции и
архаичность, но так или иначе это было явлением, свойственным именно греческому зодчеству
Х—XII вв., рельефно отличающим его от одновременной архитектуры византийской столицы.

Этот стиль сохранился и в XIII в., что подтверждает пример Паригоритиссы. Внешние

формы не передают внутреннюю трехцерковную композицию. Все здание объединено двухъя-
русным  фасадом  под  общей  четырехскатной  кровлей,  со  множеством  двойных  окон  (кстати
сказать,  размещенных  асимметрично):  на  южном  и  северном  фасадах — по  четыре  пары,  на
западном — пять пар. Но несмотря на обилие окон, каменная поверхность стен не поглощена
ими  и, наоборот, кажется доминирующей. В сущности, {503} эта та же схема разработки фаса-

Файл byz3_504.jpg

Фессалоники. Церковь св. Екатерины. Конец XIII в.
Вид с юго-востока

да, что и в кафоликоне Луки в Фокиде, т. е. в памятнике XI в. Традиция удерживала эту схему
в течение трех столетий.

Интенсивное развитие архитектуры в Греции, ясно прослеживаемое начиная с IX—

X вв., не было повторением, того, что создавалось в Константинополе.

Ведущие формы вырабатывались независимо, хотя тенденции и идейные устремления

зодчих там и здесь были тождественными. Это, конечно, не мешало заимствованию из столи-
цы отдельных форм в силу тех или иных конкретных обстоятельств. В этом отношении очень
интересен экзонарфик кафоликона Дафни в виде портика со сложным ритмом проемов, явно
повторяющий аналогичные экзонарфики церкви Феодоры (Молла-Гюрани Джами) в Констан-
тинополе и храма Апостолов в Фессалонике, оба — начала XIV в.

Наконец, фасад в монументальной архитектуре Греции приобрел еще одну особен-

ность, свойственную, правда, и архитектуре Константинополя, {504} но в Греции получившую

Файл byz3_505.jpg

Фессалоники. Церковь св. Апостолов. 1312—1315.
Вид с востока

история архитектуры. Л.; М., 1966. Т. 3. С. 449.

Примером могут служить храмы XII в. в Арголиде (Struc А. Vier byzantinische Kirchen der Argolis //

Athenische Mitteilungen. 1909. Bd. 34. Taf. VI—XI.

Στίκας ’Ε.: ΔΧΑΕ. 1962—1963. Σ. 1—47. Дата, предлагаемая автором,— XI в.— вызвала возражения

(см.: ΔΧΑΕ. 1970—1972, Σ. 13—28). Приведенные аналогии склоняют к датировке экзонарфика. концом
XIII — началом XIV в.

содержание .. 39 40 41 42 ..