содержание .. 32 33 34 35 ..

Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 34

ставлявший собрание эксцерптов для школьного обучения. В него входили фрагменты пара-
доксографического, философского, этимологического содержания, отрывки из сочинений Си-
несия и церковных авторов. Плануд был тонким знатоком и ценителем греческой литературы.
Высокая требовательность к качеству текста, пусть даже учебного, заставляла его постоянно
заниматься поисками древних рукописей, редакцией и комментированием античных авторов.

В конце 1280-х—начале 1290-х годов Плануд обратился к обстоятельному изучению

математических наук. Предметы квадривиума заняли важное место в программе обучения. Для
нужд своей школы он создал учебник по математике, используя новую для византийцев ин-
дийскую систему цифрового обозначения. В качестве учебника использовалась и «Арифмети-
ка» Диофанта — Плануд написал подробный комментарий к первым двум ее книгам, которые,
видимо, соответствовали учебному плану школы. В основу комментария была положена луч-
шая традиция текста, представленная найденными Планудом древними рукописями

. Для

обучения астрономии обращались к сочинению Арата «Явления». Плануд внес в него поправ-
ки, опираясь на Птолемея, и сопроводил свою редакцию «Явлений» схолиями, используя ком-
ментарий Феона Алек-{398}сандрийского. Гармония также не осталась без внимания ученого

Файл byz3_399.jpg

Успение Богоматери. Ок. 1316—1321 гг.
Стамбул, Кахрие Джами.
Мозаика в северной части внешнего нарфика

монаха. В письмах он пишет о сочинении «Гармония», в котором собрал и отредактировал
важнейшие тексты древних авторов о музыке, своего рода corpus musicum. К сожалению, этот
труд Плануда был утрачен еще при жизни автора.

Несомненно, для учебных целей Плануд подготовил работу по географии. После дол-

гих поисков ему удалось найти рукопись «Географии» Птолемея. Это событие так взволновало
Плануда, что он написал стихи, {399} выразив в них радость в связи с возвращением труда
александрийского географа после длительного периода забвения. Изучение рукописной тради-
ции «Географии» свидетельствует, что большинство ее древнейших списков написано в окру-
жении Плануда. Эти списки, кроме того, содержат старейшую из сохранившихся карт Птоле-
мея, реконструкция которых, возможно, принадлежит Плануду

Существенное место в программе планудовской школы отводилось медицине. С XIII в.

она прочно вошла в круг предметов, изучаемых в высшей школе (напомним, что уже в начале
века Никифор Влеммид, сам сын врача, основательно изучил медицину, занимался практикой
и обучал этой науке учеников). В палеологовское время византийская медицина достигла за-
мечательных успехов. Этому способствовала, видимо, и ее популярность в высшей школе. Ес-
ли раньше специальную подготовку в этой области можно было получить, лишь обратившись
в больницы, при которых существовали медицинские школы, то в конце XIII — начале XIV в.
медицина стала одной из полноправных дисциплин высшей школы. Так, в школе Плануда
учился, а затем преподавал Меркурий, известный как автор сочинения «О пульсе». Ее закон-
чил Иоанн Захария Актуарий, ставший впоследствии крупнейшим медиком.

Отличительной особенностью образованности Максима Плануда было хорошее знание

латинского языка и литературы, что в то время встречалось нечасто. Его переводы, благодаря
которым греческий Восток впервые близко познакомился с сочинениями Овидия, Катона,
Макробия, Боэция, Августина, произвели большое впечатление на современников. Трудно ска-
зать, где и каким образом овладел латинским языком Максим Плануд, однако на рубеже XIII—
XIV вв. его учебное заведение было, видимо, единственным, где слушатели имели возмож-
ность этот язык изучать.

Школа Плануда была значительным явлением в культурной жизни палеологовского

времени. Многие из ее выпускников стали видными государственными деятелями, учеными.
Среди них известны Андроник и Иоанн Зариды, грамматики Георгий Лакапин и Мануил Мос-
хопул, медик Иоанн Актуарий. Почтение, которое вызывал у своих учеников Максим Плануд,
было связано не только с большими и разносторонними познаниями этого замечательного пе-
дагога, но и с его располагающим характером. Плануд состоял в переписке со многими из об-

Ibid. Col. 2228.

Diller А. The Oldest Manuscripts of Ptolemaic Maps // ТАРА. 1940. Т. 71. Р. 62—67.

разованных современников, заслужив из их уст самую высокую похвалу. Истинно гуманисти-
ческими можно назвать его отношение к книге, поиски древних текстов, филологические заня-
тия. Принадлежащие перу Плануда схолии к Фукидиду, Плутарху, Филострату, Эзопу и мно-
гим другим авторам позволяют причислить его к выдающимся филологам своего времени, о
которых несколько столетий спустя писал Виламовиц: «Этих византийцев следует рассматри-
вать не как писцов, а как исправителей текста. Они не коллеги прилежных тупых монахов, ста-
рательно копировавших то, что они не только не понимали, но полагали, что это невозможно
понять, они — наши коллеги»

. Плануд принадлежал к плеяде интеллектуалов палеологов-

ского времени, которые начали интенсивное и систематическое изучение всех областей клас-
сического греческого наследия — литературного, философского, научного. {400}

Получить высшее образование можно было и у частных учителей. В конце XIII в. в ка-

честве учителя поэзии и риторики был известен Иалеас. Великий логофет Феодор Музалон
выплачивал ему жалованье из государственной казны. В то же время одну из школ возглавлял
Халкоматопул. Благодаря протекции Никифора Хумна он также получал государственное жа-
лованье.

Гораздо больше сведений сохранилось о Феодоре Иртакине (начало XIV в.). Он был

учителем поэзии и риторики. Школа Иртакина имела, видимо, хорошую репутацию — многие
чиновники и ученые направляли к нему своих детей. Его учениками были сын Феодора Мето-
хита Никифор, сын Иоанна Глики Василий, Константин Лукит, Алексей Апокавк. Письма Ир-
такина  живо  представляют  некоторые  стороны  его  жизни.  Например,  он  часто  обращается  с
просьбой о материальной поддержке то к высшим чиновникам, то к бывшим ученикам, а то и к
самому  императору  Андронику II, вероятно  знавшему  и  ценившему  Иртакина:  Феодор  сооб-
щает  о  коне  и  одежде,  полученных  в  дар  от  императора,  о  пронии,  обещанной  ему  в  городе
Нимфее. Последнее, кажется, так и осталось обещанием, да и жалованье учителю выплачивали
нерегулярно.  Ученики  же  не  оставляли,  вероятно,  его  просьбы  без  внимания.  Известно,  что
Лукит послал ему одежду и 12 золотых монет, попросив взамен копию Одиссеи

Какое-то время (до патриаршества) риторику преподавал Иоанн Глика, помимо выпол-

нения своих обязанностей на государственной службе. Известными учителями стали ученики
Плануда Георгий Лакапин и Мануил Мосхопул. С учебными сочинениями Лакапина были зна-
комы итальянские гуманисты. Франческо Филельфо упоминает о них в письмах, а в 1515 г. они
были изданы во Флоренции.

Мануил Мосхопул стал давать первые уроки ок. 1290 г. еще в школе Плануда, будучи

его учеником. Он преподавал здесь, видимо, до самой смерти учителя. Среди многих создан-
ных  им  учебников  наибольшую  популярность  приобрела  грамматика,  написанная  в  традици-
онной  форме  вопросов  и  ответов.  Метод  изучения  языка,  предложенный  Мосхопулом,  имел
большое практическое значение вследствие растущего разрыва между разговорным и класси-
ческим  греческим  языком.  Учебник  широко  использовался  итальянскими  гуманистами.  В
1493 г. «Грамматика»  была  издана  Димитрием  Халкокондилом  в  Милане,  а  затем  в 1540 г.  в
Базеле вместе с грамматикой Феодора Газы. Едва ли меньшей популярностью и в Византии, и
в  Италии  пользовался  учебник  Мосхопула  по  схедографии.  Его  перу  принадлежат  многие
комментарии  к  классическим  текстам,  снискавшие  ему  славу  замечательного  филолога.  Схо-
лии, сохранившиеся во многих рукописях, ясно показывают, что ими постоянно пользовались
при обучении.

Помимо учителей поэзии и риторики (а они, несомненно, составляли большинство), в

столице можно  было  найти и  преподавателей, обучавших математическим  дисциплинам. Од-
ним  из  этих  учителей  был  Мануил  Вриенний.  Первые  сведения  о  нем  встречаются  в  письме
Плануда  (ок. 1292). Он  просит  старого  друга  прислать  ему  рукопись  Диофанта,  с  тем  чтобы
сверить ее со своей, и, пользуясь случаем, хвалит астрономические позна-{401}ния Вриенния.
Любопытно, что многие современники принимали Вриенния за шарлатана. Личностью астро-
нома заинтересовался Андроник II, и лишь после продолжительной беседы с ним, состоявшей-
ся около 1313 г., положение Вриенния изменилось и его познания были оценены по достоинст-
ву

. Вриенний был представлен Метохиту, который выразил желание изучать под его руково-

Цит. по: Sandys J. E. A History of Classical Scholarship. Cambridge, 1906. P. 427.

Constantinides C. N. Op. cit. P. 94—95.

Ibid. P. 96.

дством астрономию. Вероятно, у Вриенния учился и Михаил Гавра. Метохит, в свою очередь,
обучал предметам квадривиума Никифора Григору (также имевшего впоследствии учеников и
последователей).

Преимущественно предметы квадривиума преподавал и Никифор Григора. Сам он на-

чал обучение под руководством своего дяди, митрополита Ираклии Понтийской. Прибыв в
столицу, он получил возможность продолжить образование. У патриарха Иоанна Глики Григо-
ра обучался искусству риторики; Феодор Метохит ввел его в математику и астрономию, Иосиф
Ракендит учил философии. Эти люди, занимавшие высокое положение в государстве и церкви,
часы досуга отдавали образованию юношей. Практика обращения к частным учителям (причем
не всегда к профессиональным) была, видимо, распространенной в тот период.

Со временем Григора, снискавший себе славу человека ученого, открыл собственную

школу. Она располагалась в одной из пристроек монастыря Хора. Здесь помещались учебные
комнаты,  астрономические  и  физические  приборы,  библиотека.  В  письме  к  севасту  Калоиде
Григора  пишет,  что  время  быстро  уносит  эллинов,  способных  преподавать  такую  важную
часть философии, как квадривиум. Это обстоятельство, а также настойчивые просьбы друзей и
побудили его открыть собственную школу (Greg. Ер. II. Р. 292—302). Несмотря на то что курс
обучения  в  новой  школе  при  монастыре  Хора  включал  риторику,  аристотелевскую  филосо-
фию, физику, центральное место в нем принадлежало математическим дисциплинам. Учебное
заведение Григоры существовало, однако, недолго. После опалы Метохита в 1328 г. его при-
шлось закрыть. Через два года занятия здесь возобновились, но ненадолго — по приказу Иоан-
на Кантакузина школа была упразднена окончательно

Следует отметить, что в Византии заинтересованность учителя играла важнейшую роль

и поэтому увлечение некоторыми предметами неизбежно угасало с его смертью, если он не
оставлял достойных учеников или предмет не был зафиксирован в программе высших учебных
заведений. Другая причина, затруднявшая изучение таких дисциплин,— недостаток рукописей,
которые всегда были дороги, а труд переписчика — трудоемким.

Каждый более или менее крупный византийский ученый имел последователей и учени-

ков, в большинстве своем оставшихся неизвестными. Речь идет не об официальном школьном
образовании, а о частных кружках типа семинаров, собиравших единомышленников. Важную
роль в научных занятиях играло самообразование — автодидаскалия. Самостоятельным заня-
тиям способствовал обмен книгами (об этом свидетельствует переписка того времени), диспу-
ты между учеными. Формой духовного общения, получившей особенно широкое распростра-
нение в палеологовский {402} период, были неофициальные литературно-философские сооб-
щества, именуемые θέατρα. Здесь велись ученые беседы, читались новые произведения, обсу-
ждались волнующие проблемы. В среде византийских интеллектуалов считалось хорошим то-
ном иметь свой «театр»

. Именно через этот интеллектуальный круг стремление к образова-

нию  вышло  за  традиционные  рамки  школ,  вызывая  интерес  к  наукам  и  рождая  новые  идеи.
Однако  зависть  и  соперничество  между  учеными  группами  были  и  здесь  делом  обычным.
Личные амбиции, желание приобрести расположение императора или более  высокое служеб-
ное положение приводили иногда к жестоким столкновениям на интеллектуальном поле битвы
(например, хорошо известна вражда Феодора Метохита и Никифора Хумна).

К концу XIII в. высшее образование стало доступно и в провинции. Метохит сообщает,

что продолжал обучение даже тогда, когда после смерти Михаила VIII был вынужден вместе с
родителями отправиться в ссылку в Малую Азию. Он изучал там логику и силлогистику Ари-
стотеля, упражнялся в искусстве риторики, позже занялся физикой и этикой Аристотеля, по-
знакомился с трудами Никомаха, Евклида, Аполлония Пергамского.

Крупнейшим культурным центром империи была Фессалоника, куда устремилось не-

мало ученых, получивших образование в Константинополе. С этим городом связана педагоги-
ческая деятельность Иоанна Педиасима, выходца из Фессалоники. Еще во время пребывания в
столице, где он закончил одну из высших школ, Педиасим был назначен императором на
должность ипата философов, занимался преподаванием, затем около 1280 г. был направлен в
Охрид в качестве хартофилака. Педиасим провел здесь несколько лет, не оставляя учитель-
скую деятельность (напомним о его ученике Дукопуле, с честью выдержавшем экзамен Григо-

Guilland R. Essai sur Nicéphore Gregoras. Р., 1926. Р. 38—39.

Медведев И. П. Византийский гуманизм XIV—XV вв. Л., 1976. С. 14.

рия Кипрского). Около 1284 г. он получил новое назначение — стал великим сакелларием — и
отправился в родной город Фессалонику, где провел остальную часть жизни (он умер после
1310 г.).

Константинидис идентифицирует Иоанна Педиасима с великим сакелларием митропо-

лии Фессалоники Иоанном Пофом

. Если эта идентификация верна, Педиасим представляется

одним из популярнейших учителей этого города. Его интересы разнообразны — мифология и
поэзия, математика и философия, право и медицина. Ему принадлежат схолии к Аристотелю. В
Фессалонике он нашел благоприятную атмосферу для своей деятельности. Здесь в то время
жили и работали замечательные ученые: Фома Магистр, Димитрий Триклиний, хартофилак
Ставрикий, правовед Георгий Фобен.

Появление многих учителей, которые могли преподавать курс высшего образования,

свидетельствует о большом стремлении к знаниям. ’Εγκύκλιος παιδεία рассматривалась теперь
как недостаточная для чиновников государственного аппарата — требовалось специальное
изучение риторики. Многие молодые люди, получившие образование, не могли найти приме-
нение своим способностям в столице — государство было не в состоянии принять их всех на
службу. Некоторые пытались искать счастья у других правителей. Так, Константин Лукит,
ученик Иртакина, нашел {403} место при дворе Алексея II в Трапезунде. Получив должность
протонотария и протовестиария, он, кроме того, занимался преподаванием

Но конкуренция и ухудшившееся положение столичных учителей способствовали их

отъезду из столицы в Фессалонику, Трапезунд, несколько позже — в Мистру. Это способство-
вало распространению образования и в провинции.

В последнее столетие существования империи влияние западной культуры на образо-

вание, как и на многие другие сферы духовной жизни, становилось все более значительным. С
конца XIV в. увеличился приток иностранцев с Запада. Многие итальянцы приезжали в Кон-
стантинополь, чтобы под руководством византийских учителей изучить греческий язык и ли-
тературу. «Никто из латинян не может считаться достаточно образованным, если он не учился
некоторое время в Константинополе»,— писал Эней Сильвий Пикколомини

Византийские школы в тот период находились в зените славы. Большой популярно-

стью в столице пользовалась школа Мануила Хрисолора. После отъезда во Флоренцию, куда
он  был  приглашен  для  преподавания  греческого  языка  и  литературы,  школу  возглавил  его
племянник  Иоанн  Хрисолор.  Здесь  учились  итальянские  гуманисты  Франческо  Филельфо  и
Гуарино.  В  одном  из  писем  к  Виссариону  Никейскому  Филельфо  называет  свою  школу
universitas litterarum et scientiarum.

О судьбе императорской высшей школы в тот период известно немного. В начале XV

в.  ее  возглавил  Георгий  Куртесис,  больше  известный  под  именем  Схоларий.  После  судебной
реформы  Андроника III школа  находилась  не  в  ведении  логофета,  а  под  надзором  одного  из
четырех  главных  судей.  Схоларий,  один  из  них,  был  одновременно  и  официальным  дидаска-
лом

. Его прозвище Схоларий — свидетельство того, что он был популярным учителем. Од-

нако об этой стороне его деятельности сохранилось немного сведений. Известно, что он владел
латынью и знал сочинения западных богословов, особенно Фомы Аквинского. В письме к
Марку Эфесскому Схоларий сообщает, что в философии и богословии он самоучка. До назна-
чения «вселенским судьей» он имел школу в собственном доме, где обучал как греков, так и
итальянцев

. Видимо, в тот период он и приобрел известность, но после поездки на Флорен-

тийский собор, где Схоларий выступил на стороне униатов, его положение переменилось. Че-
рез некоторое время должность судьи и попечителя школы была передана Иоанну Аргиропулу.

Аргиропул представлял поколение византийских ученых, чья жизнь и деятельность

были тесно связаны с Италией. После возвращения с Флорентийского собора он, видимо, стал
частным учителем. В 1441 г. в возрасте 31 года Аргиропул вернулся в Падую, где давал уроки
греческого языка и одновременно учился в Падуанском университете. Михаил Апостолий,

Constantinides С. N. Op. cit. P. 121.

Ibid. Р. 109.

Schemmel F. Die Schulen von Konstantinopel vom 12.—15. Jahrhundert // Berliner Philologische

Wochenschrift. 1925. Bd. 25, № 8. S. 238.

Bréhier L. La civilisation byzantine. Р., 1950. Р. 486.

Petit L: Sideridès X., Jugie Μ. Oeuvres complètes de Géorges Scholarios. Р., 1928. Т. 1. Р. IX—X.

один из его учеников, сообщает, что по возвращении в столицу Аргиропул по указанию импе-
ратора  вел  занятия  во  всеобщей  школе  при {404} больнице  (ε;’ν  τω;˜;ֽ  ξενω;˜νος  καθολικω;˜;ֽ
μουσείω;ֽ).  Рукопись,  сохранившая  изображение  Аргиропула  в  кругу  учеников,  указывает  и
место расположения школы — ξενω;˜ν τοΰ Κράλου. Это известная больница, основанная серб-
ским кралем Стефаном II при монастыре Предтечи. Как и многие крупные больницы той поры,
она была одновременно школой, в которой будущие медики обучались искусству врачевания.
Со  временем  в  этой  школе  расширялся  круг  преподаваемых  предметов  и  она  превратилась  в
крупнейшее столичное учреждение, преемника высшего императорского учебного заведения.

В письме к Георгию Трапезундскому Аргиропул отмечает, что к нему многие приходи-

ли учиться — и не только из разных частей Греции, но и из Италии. В том же письме он гово-
рит, что обучение его охватывает физику и силлогизмы Аристотеля

. Расположение школы

при больнице не было случайным. Роль медицины, которая уже в раннепалеологовский период
прочно вошла в систему образования, возросла еще больше в последние десятилетия империи.
Аргиропул изучал медицину в Падуе и, конечно, преподавал ее в школе при больнице. Анто-
ний и Мануил Пиропулы, Иоанн Панарет — вот лишь немногие из известных имен его учени-
ков, ставших врачами.

Преподаватели этой школы занимали высокое положение в обществе, участвовали в

важных миссиях и посольствах. Среди учителей были и известные писцы. Здесь вел занятия
Иоанн Хортасмен, реставрировавший по заказу школы знаменитый кодекс Диоскоридов (Vind.
med. gr. 1). Рукописи, писанные рукой Хортасмена, в значительной мере содержат и его собст-
венные сочинения по риторике, философии, математике, астрономии. Они дают представление
об энциклопедической образованности и многогранности интересов их автора

. Исследование

рукописной традиции грамматических учебников Мануила Мосхопула, большинство из кото-
рых представляют палимпсесты, показало, что они писаны в первой половине XV в. на руко-
писях XI—XII вв., содержащих евангельский текст. Многие из них были изготовлены по зака-
зу специально для школы, а писцы, вероятно, принадлежали к числу учителей

Содержание обучения в это время, видимо, не претерпело существенных перемен по

сравнению с началом палеологовского периода, однако дух итальянского Ренессанса, отразив-
шийся на манере интерпретации и восприятия античного наследия, проник и в византийскую
школу. Византийские ученые как бы заново оценили красоту и богатство языка античной ли-
тературы.

Исихастские споры, завершившиеся торжеством монашеских идеалов, коренным обра-

зом изменили дух интеллектуальной жизни столицы. Если в первой половине XIV в. Констан-
тинополь был центром византийской гуманистической культуры, то со второй половины XIV
в. и особенно с начала XV в. наблюдался обратный процесс — бегство представителей {405}
столичной культуры в провинцию и за границу, на Запад, положившее начало эксоду. Причина
этому — не только возросшая турецкая угроза, но и сдвиги, происшедшие в интеллектуальной
жизни империи

. Важнейшими центрами гуманистической культуры становятся провинци-

альные города, и прежде всего Мистра. Духовный климат Мистры благоприятствовал занятиям
античной философией. Благодаря деятельности Георгия Гемиста Плифона здесь расцвели пла-
тоновские штудии. Школа Плифона приобрела большую популярность. Изучать языческую
(античную) мудрость в Мистру приезжали Марк Евгеник, Георгий Схоларий, Михаил Апосто-
лий, Виссарион. Годы, проведенные у Плифона, оказали решающее влияние на формирование
мировоззрения многих из них. Здесь они получили блестящее образование в области матема-
тики, логики, этики, богословия.

Константинополь на закате империи постепенно терял значение крупнейшего центра

образованности.  Фанческо  Филельфо  критически  отзывался  об  учителях  того  времени,  среди
которых  он  не  нашел  людей,  по-настоящему  понимавших  язык  Гомера  и  Каллимаха.  Еще
больше  разочарования — в  оценках  Георгия  Схолария:  современная  наука  греков  настолько

Geanakoplos D. The Italian Renaissance and Byzantium: The Career of the Greek Humanist-Professor

John Argyropulos in Florence and Rome (1415—1487) // Conspectus of History. 1974. Vol 1, № 1. Р. 12—15.

Hunger Η. Johannes Chortasmenos, ein byzantinischer Intellektueller der später Palaiologenzeit // Wiener

Studien. 1957. Bd. 70. S. 154.

Gamillscheg Ε. Zur handschriftlichen Überlieferung byzantinischen Schulbücher // JÖB. 1977. Bd. 26.

S. 211—230.

Медведев И. П. Византийский гуманизм. С. 38.

посредственна, что не находит последователей. Высшее образование грозит вымиранием. Если
науки будут пребывать в таком запустении, полагает он, византийцы вскоре будут мало отли-
чаться  от  варваров  и  не  только  утратят  мудрость  и  науки,  но  и  не  будут  знать  собственный
язык. Он сравнивает себя с немощным человеком, вынужденным оказывать помощь еще более
тяжелым больным из-за отсутствия лекаря. Он с почтением отзывается о западных учителях —
латинянах, знакомых не только с греческими, но и с арабскими комментаторами Аристотеля.
Схоларий отмечает, что на Западе титул учителя философии не могли получить люди, не изу-
чившие  досконально  Аристотеля,  его  древних  комментаторов,  а  также  новую  литературу  о
Стагирите.  В  особенности,  по  мнению  Схолария,  преуспело  западноевропейское  богословие,
успешно использовавшее методы других наук

Независимо от светского образования в Византии всегда существовало духовное обра-

зование, традиции которого восходят ко времени греческой патристики. Высшая школа бого-
словия при константинопольской патриархии была, пожалуй, самым стабильным учебным за-
ведением империи. Возобновление в столице духовного образования при Палеологах связано с
деятельностью патриарха Германа. Он не мог доверить обучение будущих клириков Георгию
Акрополиту, подозревая в нем приверженца унии, и назначил руководителем обучения наукам
детей духовного звания Мануила Оловола.

Достоинства и образованность Оловола, видимо, высоко ценились патриархом, так как

прежде, чем назначить его главой школы, Герману пришлось ходатайствовать перед императо-
ром об освобождении Оловола из заключения

. По словам Пахимера, патриарх аргументиро-

вал свою просьбу тем, что Георгий Акрополит, довольно уже потрудившись, отошел {406} от
наук и устал. Необходимо ввести в эту должность других, и, между прочим, наставников цер-
ковных, таких, которые по своей учености стояли бы высоко и могли бы быть особенно полез-
ными в нуждах церкви (Pachym. Hist. I. P. 283). Напомним, что Акрополиту было в это время
лишь 48 лет и совсем недавно он возглавил высшую императорскую школу. Вероятно, попу-
лярность Акрополита, вызвавшая настороженность патриарха, и побудила Германа к поискам
более подходящей кандидатуры для обучения клириков. Таким образом, в 1266 г. была вновь
открыта патриаршая школа οι;’κουμενικο;`ν διδασκαλεΐον во главе с Оловолом, получившим
титул ритора. Как сообщает Пахимер, школа располагалась в сиротском доме при церкви апо-
стола Петра, основанном еще Алексеем Комнином. Она предназначалась для сирот и детей
небогатых родителей. Здесь они обучались грамоте и счету.

В похвальном слове Михаилу VIII Оловол пишет о стремлении императора поощрять

высшее образование и подчеркивает, что отныне в империи хорошо изучают грамматику, по-
эзию, тонкости метрики. Риторика стала всеобщим искусством и знакома многим. Изучаются
«Органон» Аристотеля, арифметика, геометрия, физика. Возможно, Оловол имел в виду преж-
де всего предметы, которые преподавали в патриаршей школе. Это косвенно подтверждает и
поэма его ученика Фомы Горианита, где он говорит об изучении у Оловола «Органона»

Оловол вел занятия в школе около шести лет, пока его оппозиция к унии не стала причиной
нового заключения, продолжавшегося до смерти Михаила VIII в 1282 г. После освобождения
он, вероятно, продолжил работу в патриаршей школе.

В этом учебном заведении преподавал и Григорий Пахимер, автор известной истории

правления Палеологов. Кроме того, его перу принадлежат сочинения, имеющие отношение к
преподаванию: схолии к Гомеру, прогимнасмы по модели Афтония, 13 речей. Среди его мате-
матических трудов — парафраза «Арифметики» Диофанта и «Квадривиум», использовавшийся
в качестве учебника и итальянскими гуманистами. Он написал также краткое изложение фило-
софии Аристотеля, парафразы сочинения Псевдо-Дионисия Ареопагита, ряд богословских со-
чинений, схолии к псалмам. Таким образом, круг интересов Пахимера очень широк.

О дальнейшей судьбе патриаршей школы известно немного. С середины XIV в. ее воз-

главил Феодор Мелитениот, имевший титул διδάσκαλος τω;˜ν διδασκάλων. Труды Феодора, как
и сочинения его предшественников, свидетельствуют о том, что учителя духовных учебных

Fuchs F. Die höheren Schulen von Konstantinopel im Mittelalter. Leipzig; B. 1926. S. 67—68.

Подробнее о судьбе Оловола см.: История Византии. М. 1967. Т. 3. С. 222; Treu M. Holobolos // BZ.

1896. Bd. V. S. 538—559.

Constantinides С. N. Ор. cit. Р. 56.

заведений изучали не только богословие. Так, Мелитениот известен как автор астрономическо-
го трехкнижия

. Однако трудно сказать, использовалось ли оно в процессе обучения.

В начале XV в. главой патриаршей школы стал Иосиф Вриенний. В то время школа

размещалась в Студийском монастыре (в жизнеописании Марка Эфесского сказано, что он был
послан  вместе с  братом  учиться  в «школу  Студитов»). Ее  можно  считать  довольно  большой:
здесь  преподавали 30 учителей.  Возглавлявший  школу  Иосиф  Вриенний  может  служить  об-
разцом  образованного  богослова.  Ему  были известны {407} семь свободных искусств, он изу-

Файл byz3_408.jpg

Прощание Иосифа с Марией. Ок. 1316—1321 гг.
Стамбул, Кахрие Джами.
Мозаика на западной стороне внутреннего нарфика

чал латынь, прекрасно знал Библию и сочинения отцов церкви, был опытен в искусстве рито-
рики и сведущ в известных науках

. Свою библиотеку Вриенний завещал церкви св. Софии.

Перечень ее книг указывает, что, помимо Священного писания и богословских сочинений, в
патриаршей школе изучались и другие дисциплины. Библиотека Вриенния содержала учебни-
ки грамматики Иоанна Глики, Плануда, Мануила Мосхопула, Фомы Магистра, сборники рито-
рических сочинений, философские труды Аристотеля, Никифора Влеммида, сочинение Нико-
маха, музыкальный трактат Мануила Вриенния, «Гармонию» и «Географию» Птолемея, астро-
номические сочинения.

С патриаршей школой связана жизнь Никифора Каллиста Ксанфопула. Здесь протекали

годы его учебы, а затем и учительская карьера. В письмах он не раз говорит о богатстве биб-
лиотеки св. Софии, куда ему постоянно приходится обращаться, изучая тексты отцов церкви и
сочинения классической греческой литературы

. Едва ли эта библиотека при-{408}надлежала

самой церкви, которая располагала преимущественно литургическими книгами. Скорее она
была в ведении патриархата, однако, судя по письмам Ксанфопула, библиотека не только слу-
жила его нуждам, но и использовалась для школы. Многие из трудов Ксанфопула предназна-
чались для учебной практики — им написаны риторические прогимнасмы, комментарии к
Ионну Климаку, Ветхому завету, иудейская история.

Последним главой школы был Матфей Камариот. Он продолжал исполнять свои обя-

занности и после гибели Византии в 1453 г., сохранив и при турках титул ритора великой
церкви.

Скудость письменных источников, которые дают возможность судить о состоянии об-

разования, не позволяет увидеть многие стороны школьной жизни в Византии. Тем больший
интерес представляют немногие дошедшие до нашего времени документальные свидетельства
эпохи. Обнаруженные недавно два документа содержат описание любопытных эпизодов
школьного быта

. Один из них — своеобразный договор между учителем и учениками. Этот

документ учитель мог предъявить ученикам, если они забудут о своих обязанностях. В тексте
говорится, что ученики обязуются с 1 августа не спать во время дневной жары, есть не более,
чем обычно, и не возражать против наказания. Второй документ — полный договор, где назва-
но и имя свидетельницы, матери ученика. Учитель берет в ученики некоего Иоанна для обуче-
ния в течение нескольких месяцев минускульному письму, за что родители ученика должны
внести соответствующую плату.

Существовало в поздней Византии и специальное (так сказать, профессиональное) об-

разование: ведь для занятий, например, юриспруденцией и медициной, требовалось дополни-
тельное обучение. Медицине, как было сказано выше, обучали в специальных школах при
больницах. Письма Иоанна Захария Актуария проливают свет на некоторые детали этого обу-
чения. Напомним, что Актуарий учился у Плануда и был человеком широко образованным.
Вероятно, интерес к медицине привел его после окончания высшей школы в одну из столич-
ных больниц. Из его письма к Лакапину (1299) можно узнать, что Иоанн еще не закончил здесь

Tihon Α. Ľastronomie Byzantine (du V

au XV

siècle) // Byz. 1981. Т. 51, fasc. 2. P. 618.

Meyer Ph. Des Joseph Bryennios Schriften, Leben und Bildung // BZ. 1896. Bd. V. S. 74—111.

Browning R.. A. Young Man in a Hurry — Two Unpublished Letters of Nikephoros Kalliston

Xanthopoulos // Byzantina. 1985. T. 13. P. 142—153.

Schreiner Р. Zwei Bilder aus dem byzantinischen Schulleben // Ibid. S. 282—290.

учебы — он не обладает искусством (τέχνη) и совершенствует его ежедневными занятиями. По
окончании учебы он должен получить свидетельство профессиональной зрелости, которое он
называет κηρύγματα

. Количество школ при больницах в палеологовское время значительно

возросло. С будущими медиками занимались опытные учителя. В распоряжении учащихся бы-
ли библиотеки, содержавшие преимущественно медицинскую литературу и располагавшиеся в
тех же больницах.

Гораздо сложнее выяснить, как обстояло дело с юридическим образованием. Сведений

об обучении юристов почти не сохранилось. Скорее всего, традиция юридического образова-
ния не прерывалась в палеологовское время. Она существовала в форме самостоятельного изу-
чения права, его систематизации и классификации, практического применения. Иначе {409}
трудно объяснить появление в XIV в. таких юридических авторитетов, как Матфей Властарис
и Константин Арменопул

Итак, высшее образование в поздней Византии, как и раньше, было тесно связано с по-

требностями административного аппарата, светской и церковной власти в грамотных чиновни-
ках. Историю высшей императорской школы можно проследить лишь эпизодами — сначала в
период ее восстановления во главе с Акрополитом, а затем в начале XV в., когда ее функцию
выполняла,  вероятно,  школа  при  монастыре  Предтечи.  Трудно  сказать,  существовала  ли  она
как  институт  в  промежутке  между  этими  датами — источники  не  сообщают  об  этом  ничего
определенного.  Возможно,  появление  большого  количества  общественных  и  частных  школ  в
конце XIII в., дававших достаточно высокий уровень образования и конкурировавших с импе-
раторским учебным заведением, привело к исчезновению императорской школы как государ-
ственного института. Кроме того, государство, очевидно, было не в состоянии постоянно фи-
нансировать  высшее  учебное  заведение.  Даже  общественные  учителя  не  могли  рассчитывать
на постоянное жалованье от властей — оно выплачивалось благодаря частной инициативе вы-
сокопоставленных  чиновников:  учитель  риторики  Илиас  получал  жалованье  по  протекции
Феодора Музалона, а Халкоматопул — по протекции Никифора Хумна. Феодор Иртакин, как
свидетельствуют его письма, также не получал регулярного жалованья. О частичной деинсти-
туализации  высшего  образования  свидетельствует  и  появление  большого  числа  «театров»,  и
обращение к услугам частных учителей, специализировавшихся в какой-то определенной об-
ласти знаний (Метохит изучал риторику у Иоанна Глики, философию — у Иосифа Ракендита,
а математические науки — у Мануила Вриенния).

Византийские ученые всегда отличались энциклопедичностью знаний. Раньше она бы-

ла достоянием лишь очень небольшого слоя интеллектуалов, достигавших высот в науке глав-
ным образом благодаря своему интересу к ней и упорному труду. На закате же империи разно-
сторонность  образования  обусловливалась  самой  программой  многих  учебных  заведений.
Расширился круг дисциплин, изучавшихся в высшей школе: помимо традиционной риторики,
логики,  философии,  в  него  прочно  вошли  математический  квадривиум  (арифметика,  геомет-
рия, астрономия, гармония), медицина, география. Почти все византийские ученые прекрасно
знали старые комментарии, писали и собственные схолии к текстам, создавали новые учебни-
ки. Этой работе, как правило, предшествовали поиски ранних рукописей, по которым сверяли
и исправляли сочинения древних авторов. Именно в тот период тексты классических авторов
подверглись  существенному  редактированию.  Современные  исследователи  могут  установить
иногда лучшее чтение, но лишь по более ранним рукописям или папирусам, оставшимся неиз-
вестными  византийским  ученым.  Причем  проделанная  византийцами  работа  коснулась  прак-
тически всех областей знания.

Византийские интеллектуалы были истинными ценителями древних рукописей, они не

жалели ни времени, ни средств для их переписки. Никифор Хумн сравнивал ученых, не имею-
щих книг, с ремесленником, не знакомым с инструментами своего ремесла. И учителя, и уче-
ники не {410} всегда были достаточно богаты, чтобы купить книгу, — они брали книги на
время у друзей либо переписывали их сами. Именно поэтому сегодня известно так много авто-
графов византийских ученых.

Hohiweg Α. Johannes Aktuarios. Leben — Bildung und Ausbildung— De methodo medendi // BZ. 1983.

Bd. 76, fasc. 2. S. 302—321.

Медведев И. П. Правовое образование в Византии как компонент городской культуры // Городская

культура: Средневековье и начало нового времени. Л., 1986. С. 26.

содержание .. 32 33 34 35 ..