содержание .. 30 31 32 33 ..

Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 32

воды  с арабского Симеона Сифа в области медицины и фармакологии. Однако переводы эти
носили  тогда  спорадический  характер.  В  палеологовский  же  период  влияние  восточной  и  за-
падной науки коснулось практически всех областей знания, они свободно воспринимались ви-
зантийскими учеными. Одновременно происходил и обратный процесс — Византия оказывала
влияние  на  развитие  духовной  культуры  Западной  Европы,  которая  заново  открыла  для  себя
научное богатство греческой античности

. Достаточно вспомнить Георгия Гемиста Плифона,

впервые познакомившего итальянских гуманистов с географическим сочинением Страбона, и
это знакомство в западном мире в какой-то степени подготовило идею о возможности круго-
светного плавания

. Падение империи дало стимул греческой диаспоре. Образованная элита

Византии эмигрировала на Запад, увозя свои рукописи и традиции эллинистической образо-
ванности

. «Graecia nostro exilio transvolavit Alpes» — эти слова Иоанна Аргиропула стали

символом времени. {375}

Развитие географии
в поздней Византии

ченые палеологовского времени унаследовали от предшественников идею сферично-

сти  Земли  и  небес  как  единственно  приемлемую  для  объяснения  устройства  Вселенной.  Из
этой  идеи  исходят  авторы  всех  значительных  астрономических  произведений,  созданных  в
поздней Византии,— Георгий Пахимер (в соответствующих разделах «Квадривиума»), Феодор
Метохит (во «Введении в астрономию»); Димитрий Триклиний (в трактате «О луне»), Феодор
Мелитиниот (в «Троекнижии») и др. Поздневизантийские ученые хорошо знали работы своих
непосредственных  предшественников — Михаила  Пселла,  Евстратия  Никейского,  Симеона
Сифа  (о  чем  свидетельствуют  сохранившиеся  рукописи XIII—XV вв.).  В XIII в.  Никифор
Влеммид составил парафразу сочинения Симеона Сифа и включил ее под названием «История
земли» в  свой учебник физики (GGM. II. Р. 469—470). О высоком авторитете космографиче-
ских концепций средневизантийского периода не только в самой империи, но и за ее предела-
ми говорит тот факт, что в XV в Константин Костенечский — болгарский книжник, работав-
ший при дворе сербского деспота Стефана Лазаревича (1389—1427),— подготовил хрестома-
тию «Отрывки по космографии и географии» на основе переведенных им с греческого на бол-
гарский выдержек из произведений Симеона Сифа, Михаила Пселла и др.

Греческие ученые

сохраняли интерес к Стефану Византийскому (VI в.): ссылки на его труд «Этника» встречают-
ся у ряда авторов XIII—XV вв.

Но особый пиетет географы поздней Византии испытывали к классическому антично-

му наследию. Конкретные географические идеи древности продолжали жить в византийской
научной традиции, продолжали изучаться и труды античных географов. Тот же Никифор
Влеммид

, опираясь на труд Дионисия Периегета, написал небольшое сочинение «Всеобщая

география» (GGM. II. Р. 458—468). В 40-х годах XV в. эллинизованный итальянец из Фокеи

// Изв. АН СССР. 1927. Сер. 6. Т. 21. С. 425—432.

О связях византийской и западноевропейской науки см.: Thurndike L. Relation between byzantine and

Western Science and Pseudo-Science before 1350 // Janus. 1964 Vol. LI, N 1. Р. 1—48.

Anastos M. Pletho, Strabo, Columbus // Annuaires de ľInstitut de Philologie et ďHistoire orientale et

slave. 1953. Vol. XII. P. 15.

Vranoussis L. Ľhellenisme postbyzantin et ľEurope. Manuscrits, livres, imprimeries. Athènes, 1981.

Опубл.: Novaković S. Odlomi srednevjekovne kosmografije geografije // Starine. 1884. Т. 16. S. 41—56.

О Константине Костенечском см.: Дуйчев И. За книжовното творчество на Константин Костенечски //
Известия на института за българска литература. С., 1954. С. 223—231.

Diller Α. The Tradition of Stephanus Byzantius // Transactions of American Philological Association.

1938. T. 69. P. 338—348.

Подробнее о космографических и географических взглядах Никифора Влеммида см. в гл. 2.

Иоанн Канавутцис (Канавуччи) подготовил обширный комментарий к труду другого Дионисия
— знаме-{376}нитого древнегреческого логографа Дионисия Галикарнасского

. Комментарий

Иоанна Канавутциса представляет значительный интерес для истории географии. В связи с
идеей Дионисия о переселении греческих племен в Италию Канавутцис рассуждает об этниче-
ских миграциях, открытии полезных ископаемых, основании италийских городов. Им исполь-
зована обширная географическая номенклатура

Античная теория климатических поясов продолжала пользоваться популярностью в

поздней Византии. Упоминания о климатах встречаются в сочинениях многих византийских
авторов

. В 1322 г. появился диалог «Гермипп, или Об астрологии», принадлежащий перу Ио-

анна Катрария

. Здесь климатическое учение легло в основу своеобразной концепции астроло-

гического  прогноза.  По  мнению  Катрария,  судьба  каждого  города  (время  его  возникновения,
расцвета, упадка и гибели) зависит от того, в какой климатической зоне он расположен и какая
область небесной эклиптики «управляет» им. Сочетание климата и зоны эклиптики индивиду-
ально для различных участков земной поверхности, и ему соответствует та или иная звезда, по
местоположению которой можно судить о будущем города. Иоанн Катрарий приводит приме-
ры действенности своей концепции. В сущности, его труд лежит в русле особой, квазинаучной,
астрологической географии. Напомню, что в эпоху античности астрология и география вообще
были тесно связаны между собой (не случайно в развитии обеих колоссальную роль сыграло
творчество Клавдия Птолемея). Эта взаимосвязь не прервалась и в поздней Византии, что на-
шло  отражение  в  творчестве  таких  ученых,  как  Григорий  Хиониад  и  Георгий  Хрисококк.  На
опыт античных астрологов опирался, конечно, и  Катрарий. Показательно, что его «Гермипп»
долгое время относили к ранневизантийскому периоду

Огромным авторитетом в области географии для ученых поздней Византии оставался

Страбон. В известном сборнике эксцерптов из древних и византийских авторов, принадлежав-
шем Максиму Плануду,— «Общеполезное собрание выдержек из разных книг» (Ευ;’ναγογή:
συλλεγεΐσα α;’πο;` διαφόρων βιβλίων... πάνυ ω;’φέλιμος) — преобладают выдержки из «Геогра-
фии Страбона»

. Никифор Григора в своей «записной книжке» хранил эксцерпты из Страбона

(как сделанные непосредственно из его труда, так и извлеченные из компендия Максима Пла-
нуда)

. В 1321/22 г. Иоанн Катрарий составил хрестоматию «Обозрение морских заливав на-

шей ойкумены, извлеченное из „Географии“ Страбона» (Συ;’; ´νοψις τω;˜ν κόλπων {377} τη;˜ς
καθ’η;‛μα;˜ς οι;’κουμένης ε;’κλεγεΐσα έκ τη;˜ς γεωγραφίας Στράβονος). Известна и другая, не-
сколько более поздняя эпитома сочинения Страбона, составленная ок. 1350 г. (книги III—XVII,
I—II)

. Страбона хорошо знает и цитирует Феодор Мелитиниот. В XIV в. «Географию» Стра-

бона скопировал Никифор Григора. В начале XV в. ее переписывал в Константинополе Геор-
гий Хрисококк. В 1438 г. Виссарион Никейский увез рукопись «Географии» с собой в Италию.
Более десяти экземпляров «Географии» Страбона было вывезено из Византии на Запад в пер-
вой половине XV в. Византийские географы старались примирить Страбона и Птолемея, ис-
пользовать сочинения одного географа для исправления другого. Знаменитый кодекс Птолемея
(Vat. Urb. gr. 82) испещрен эксцерптами из Страбона, комментирующими текст

. Страбонов-

Joannis Canabutzae... in Dionysium Halicarnassensem commentarius / Ed. M. Lehnerdt. Leipzig, 1890.

Diller A. Joannes Canabutzes // Byz. 1970. Τ. 40. Ρ. 271—275; Idem. Joannes Canabutzes and Michael

Chrysococces // Ibid. 1972. Т. 42. Р. 257 sqq.

Honigmann Ε. Die sieben Klimata und die ΠΟΛΕΙΣ ΕΠΙΣΗΜΟΙ. Heidelberg. 1929. S. 98—99.

Anonymi christiani Hermippus de astrologia dialogus / Ed. W. Croll, P. Viereck. Lipsiae, 1895.

Иоанн Катрарий (первая половина XIV в.) известен также как переписчик рукописей, географ-

компилятор и автор стихотворного памфлета против некоего ритора Неофита.

Krumbacher К. Geschichte der byzantinischen Litteratur von Justinian bis zum Ende des Oströmischen

Reiches (527—1453). München, 1897. S. 627.

Diller Α. The Textual Tradition of Strabo’s Geography. Amsterdam, 1975. Р. 89.

Biedl A. Der Heidelberger Cod. Pal. gr. 129-die Notiziensammlung eines byzantinischen Gelehrten //

Würtzburger Jahrbücher. 1948. Bd. 3. S. 100—106.

См. об этом: Sbordone F. Excerpta ed epitomi della Geographia di Strabone // Atti dello VII Congresso

Internazionale di studi bizantini. Roma, 1953. Т. 1. Р. 204—205. Существует еще ряд незначительных соб-
раний эксцерптов из Страбона в рукописях XIV—XV вв. См.: например: Lasserre F. Etude sur les extraits
médiévaux de Strabon suivie ďun traite de Michel Psellus // Antiquite Classique. 1959. Т. 28, fasc. 1. P. 41—
42.

Diller A. The Textual Tradition... P. 91.

ская традиция греческой книжности продолжалась в поствизантийскую эпоху, и даже в XVI в.
инок монастыря св. Анастасия на Халкидике Иоаким Анастасиот писал географический трак-
тат на основе Страбона.

В поздней Византии возродился интерес к творчеству Клавдия Птолемея. Его труды

имел в своей библиотеке Максим Плануд, который затратил много сил на их изучение и вос-
становление научного авторитета античного географа. Сохранилась эпиграмма Плануда, в ко-
торой он выражает радость по поводу находки текста Птолемеевой «Географии»

. Император

Андроник II заказал для себя рукопись «Географии» с картами (копия была выполнена для не-
го александрийским патриархом Афанасием). «Альмагест» Птолемея цитировался в «Квадри-
виуме» Георгием Пахимером. В XV в. рукопись «Географии» Птолемея находилась в библио-
теке Иосифа Вриенния. Птолемея копировал Иоанн Хортасмен.

Сохранились схолии к «Гео-

графии» Птолемея, приписываемые Никифору Григоре

. Византийцы переписывали извле-

ченные из «Географии» списки городов ойкумены, с указанием их координат (так называемые
πόλεις ε;’πίσημοι, обозначенные города)

. По-видимому, эти списки использовались при со-

ставлении карт. Хотя как авторитет в области конкретной географии Птолемей в представле-
нии  византийцев  несколько  уступал  Страбону,  однако  в  теоретической  сфере  он  сохранял
пальму  первенства:  сведения  о  принципах  деления  земной  поверхности,  измерении  Земли,
климатических  поясах  и  т.  п.  ученые  поздней  Византии  черпали  из  его  трудов. «География»
Птолемея была незаменимым пособием для создания географических карт.

В плане изучения птолемеевской традиции в Византии особый интерес представляет

небольшое  недатированное  произведение — «Сокращенный  очерк  сферической,  географии»
(Διάγνωσις  ε;’ν  ε;’πίτομη;˜  τη;˜ς  ε;’ν  τη;˜;ֽ:  σφαίρα {378} γεωγραφίας (GGM. II. Р. 488—493).
Очерк был составлен в учебных целях и адресован некоему школьнику Филону. Он содержит
извлеченные из «трудов» Птолемея сведения о протяженности ойкумены в стадиях и градусах,
о движении Солнца, часовом делении земной поверхности, равноденствии и солнцестоянии, о
климатических поясах, в которых лежит ойкумена, и проходящих через нее параллелях. Ори-
гинальность  этого  памятника  состоит  в  том,  что  он  снабжен  чертежами,  иллюстрирующими
положения теории Птолемея. На чертежах представлены земной круг с экватором, полюсами и
климатическими  зонами,  Вселенная  в  разрезе  (в  плоскости  земного  и  небесного  экватора)  с
разделением на часы, круг небесный с обозначением зон Зодиака и их проекций на круг зем-
ной.  Таким  образом,  уже  в  школе  византийцы  знакомились  с  птолемеевской  географией,  ис-
пользуя достаточно сложные географические схемы. Очерк поддается точной датировке. Неко-
торые исследователи считают его ранневизантийским памятником

. Однако О. Диллер пока-

зал, что очерк зависит от собрания карт к «Географии» Птолемея, известного только по позд-
невизантийским рукописям (см. ниже), и, следовательно, появился не раньше этого собра-
ния

. Поэтому весьма вероятно, что очерк — произведение поздневизантийской географии

Редкостным памятником технической графики палеологовской эпохи являются дошедшие до
нас в составе очерка чертежи Вселенной.

Все сохранившиеся византийские манускрипты Птолемеевой «Географии» относятся к

последним столетиям истории империи (XIII—XV вв.)

. Некоторые из них снабжены карта-

Nobbe С. F. Α. Claudii Ptolemaei Geographia. I. Lipsiae, 1843. Р. IX, XXI.

Hunger H. Die hochsprachliche profane Literatur der Byzantiner. München, 1978. Bd. 1. S. 513.

Tuder L. O. Th. Studies in the Geography of Ptolemy // Annales Acad. Scient. Fenn. Ser. B. 1927—1928.

Т. 21, Ν 4. Ρ. 12— 24.

Honigmann E. Op. cit. Ρ. 193—194, 224. Здесь изданы два таких списка.

Polaschek E. Ptolemaios als Geograph // RE. Suppl. Bd. 10. Kol. 800.

Diller Α. The Anonymous Diagnosis of Ptolemaic Geography // Classical Studies in honour of

W. A. Oldfather. Urbana, 1943. Р. 48.

Недавно В. Вольска-Коню обнаружила в тексте «Διάγνωσις» некоторые параллели с «Христиан-

ской топографией» Косьмы Индикоплова (при несомненной противоположности теоретических устано-
вок их авторов) и выступила на этом основании в пользу ранней датировки памятника. См.: Wolska-
Konus W. Deux contributions à ľhistoire de la géographie: I. La diagnosis ptoléméenne: date et lieu de
composition; II. La «Carte de Theodose II»: la destination // TM. 1973. Т. 5. Р. 259—280. Отметим, однако,
что создатель «Διάγνωσις» в принципе мог познакомиться с книгой Косьмы Индикоплова и в поздневи-
зантийское время.

Исходя из общепризнанной точки зрения, что «География» написана Птолемеем, я не касаюсь ги-

ми. В ряде рукописей карты образуют своеобразный атлас, состоящий из карты мира и 26 ре-
гиональных карт. Переписчики включают атлас в текст VIII книги «Географии». В других слу-
чаях текст иллюстрирован 65 картами, рассредоточенными по всей книге (1 карта мира, 64 —
региональные). В современной науке за первой редакцией закрепилось название «версия А», за
второй — «версия В»

. Вопрос об авторстве обоих собраний карт спорен. Неизвестно, состав-

лял ли сам Птолемей карты к «Географии». Происхождение версии А иногда связывают с име-
нем александрийского картографа Агатодемона (о нем упоминают некоторые рукописи «Гео-
графии» Птолемея). {379} Впрочем, предполагают, что Агатодемон составил только карту ми-
ра, на основе которой уже в Византии были созданы 26 региональных карт. Эта работа была,
по-видимому, осуществлена в XIII в. в окружении Максима Плануда

. С деятельностью Мак-

сима Плануда  и его  учеников можно связать  и  возникновение версии  В.  Ее 64 региональные
карты составлены в несколько иной проекции по сравнению с редакцией А. Карта мира в обо-
их случаях одна и та же. В одной из рукописей XIV в. (Cod. Ambros. Gr. 997) к 64 картам ре-
дакции В. добавлены еще 4 карты (они воспроизведены также в двух манускриптах, зависимых
от Cod. Ambros. Gr. 997). Это карты частей света: Европы, Ливии, Азии. (Последняя в согласии
с  античными  принципами  вдвое  больше  других  частей  света  и  потому  представлена  на  двух
картах: Северной и Южной Азии.) Составителем, бесспорно, являлся византийский картограф.
К.  Миллер  полагал,  что  им  был  Никифор  Григора

. Упомянутые карты частей света имеют

сетку параллелей и разделены на климатические зоны. Своеобразие их состоит в том, что ши-
рина географических поясов, заключенных между двумя параллелями, постепенно увеличива-
ется (от 42 до 100 мм). Иными словами, Земля представлена в оригинальной проекции, напо-
минающей проекцию Герарда Меркатора (1512—1594), появившуюся на Западе на 200 лет
позднее.

Карты к «Географии» Птолемея, относящиеся к обеим редакциям,— это выдающиеся

памятники византийской картографии. Они оказали заметное влияние на развитие картографии
в  странах  Западной  Европы. «География»  Птолемея  впервые  появилась  на  Западе  в  начале
XV в. (1406 г.) в переводе Якопо д’Анжело (ученика Мануила Хрисолора), осуществленном в
Италии по византийской рукописи. Карты (версия А) были переведены на латынь Франческо
ди  Лапакчино  и  Доменико  Бонинсеньи  не  позже 1409 г.:  потом  они  неоднократно  копирова-
лись  и  легли  в  основу  карт  европейских  мастеров,  иллюстрировавших  Птолемееву  «Геогра-
фию».  Впервые  «География»  была  издана  типографским  способом  в 1475 г.  в  Винченце  (без
карт), но уже в 1477 г. в Болонье ее опубликовали вместе с географическим атласом. С появле-
ния  переведенной  на  латинский  язык  «Географии»  Птолемея  и  сопровождающего  ее  атласа
мира начинается, в сущности, история европейской картографии нового времени

Птолемеевская и страбоновская линии в развитии византийской географии переплета-

лись и взаимодействовали, дополняя друг друга. Великолепным знатоком творчества Птолемея
и Страбона был выдающийся византийский мыслитель Георгий Гемист Плифон. Свидетельст-
вом его интереса к Страбону являются несколько составленных им книг эксцерптов из «Гео-
графии»  этого  античного  ученого  под  общим  заглавием  «Из  географических  книг  о  Земле  и
форме  ойкумены».  Считается,  что  этих  книг  пять,  однако  еще  в 1937 г.  О.  Диллер  обратил
внимание  на {380} то, что вторая книга, в сущности, представляет собой небольшой самостоя-

Файл byz3_381.jpg

Патриарх Иосиф.

потезы Л. Багрова о византийском происхождении трактата «География», якобы приписанного Птоле-
мею. См.: Bagrow L. History of Cartography. Cambridge, 1966. Р. 35.

Fischer J. Claudii Ptolemaei Geographiae Codex Urbinas graecus 82. Lipsiae, 1932; Dilke О. А. V.

Cartography in the Byzantine Empire // The History of Cartography / Ed. J. B. Harley, D. Woodward. Chicago;
L., 1987. Vol. 1. Р. 269—273; см. также: Schnabel P. Texte und Karten des Ptolemäus. Leipzig, 1938 (с иным
обозначением двух редакций атласа).

Bagrow L. Op. cit. Р. 34—35; Diller A. The Parallels on the Ptolemaic Maps // Isis. 1941. Т. 33. Р. 4—7.

Miller К. Die ältesten Separatkarten der 3. Erdteile, wahrscheinlich von Nikephoros Gregoras im 1350 in

Konstantinopel entworfen. Stuttgart, 1931.

Codazzi A. Le edizioni quattrocentesche e cinquecentesche della «Geographia» di Tolomeo. Milano;

Venezia, S. a; Lynam E. The First Engraved Atlas of the World. The Cosmografia of Claudius Ptolemaeus.
Bologna, 1477 (Jenkinton, 1941).

Константинополь. XV в.
Париж, Национальная библиотека,
gr. 1783

тельный трактат, где разбираются ошибочные, по мнению Плифона, утверждения античного
географа

. Трактат под названием «Исправления некоторых неверных утверждений Страбо-

на» задуман в качестве комментария к I книге эксцерптов («Об очертании обитаемой части
Земли»), где собраны выдержки из II книги «Географии» Страбона (Strab. II. 118—131). К сто-
явшей перед ним задаче Плифон подошел чисто рационалистически: игнорируя популярные в
византийской и античной литературе географические мифы (о чудовищных людях, счастливых
индийских брахманах и т. п.), он опирается на конкретные сведения, считавшиеся в его эпоху
совершенно достоверными. Как отмечал издатель трактата, даже ошибки Плифона «носят на-
учный характер и не зависят от предрассудков»

. Главным источником верифицированной

географической информации для Плифона явились труды Птолемея, и его комментарий с не-
которыми дополнениями предлагает читателю исправления представлений Страбона на основе
положений Птолемея. Уже в 1-м параграфе трактата Плифон, ссылаясь на Птолемея, указыва-
ет, что Каспийское море представляет собой озеро, а не залив океана. Сведения Птолемея он
использует также при описании Южного океана (§ 8), при характеристике Восточной Европы
(§ 6), Индии и Китая (§ 7) и т. д. В последнем случае византийский энциклопедист повторяет
ошибочные сообщения Птолемея о Стране серов и Стране синов. (Плифону, по всей вероятно-
сти, остались неизвестными итоги путешествий Марко Поло.) Опираясь на Птолемея, Плифон
уточняет  границы  между  Азией  и  Африкой  (Ливией),  считая  рубежом {381} между  ними
“Аравийский залив” (Красное море), а не реку Нил. В некоторых (впрочем, немногих) случаях
Плифон проявляет самостоятельность и высказывает на основании собственных умозаключе-
ний  суждения, противоречащие традициям  древних классиков. Наиболее  показательный  при-
мер — его возражения Страбону относительно необитаемости тропического пояса Земли. От-
мечая,  что  экваториальные  области  Африки  населены  эфиопами,  а  густонаселенный  о-в  Та-
пробана (Цейлон) также частично расположен южнее экватора (здесь Плифон ошибается), ви-
зантийский ученый заявляет, что вся тропическая зона обитаема (§ 2). В двух случаях Плифон
использует не Птолемея, а другие, более современные источники. Он описывает Скандинавию
на основе карты, которую ему показал итальянский гуманист Павел Флорентиец (Паоло Тас-
канелли). Тот же, в свою очередь, получил ее из рук некоего датчанина

. Благодаря использо-

ванию этой карты Плифон имел возможность сообщить читателям ряд сведений о Скандина-
вии, не фигурировавших прежде в византийской литературе. Скандинавский полуостров, име-
нуемый в тексте «остров Датия», Плифон отличает от Фулы, под которой, вероятно, подразу-
мевает Исландию. С севера Датию омывают воды пролива, отделяющего ее от необитаемого
материка, над которым в течение значительной части года властвует полярная ночь. В этом
«материке» легко угадать Гренландию, прежде совершенно неизвестную византийцам.

Второй случай, когда Плифон отступает от Птолемея, связан с описанием территории

нашей страны. Автор именует ее Росией (‛Ρωσία), отмечая, что в древности она называлась
Сарматией. Здесь, на Северо-Востоке, граница ойкумены проходит по берегу Венедского зали-
ва, «называемого местными жителями Холодным морем», в котором живут «рыбы земновод-
ные с большими белыми клыками». Так впервые в византийской литературе появляются све-
дения о Белом море, а заодно и о живущих в нем моржах. В Венедский залив впадает река Ти-
вин (первое в грекоязычной литературе упоминание о Северной Двине), причем линию от нее
до истоков Танаиса Плифон считает границей между Европой и Азией. Населяют побережье
Венедского залива пермии, народ, «живущий охотой», а восточнее и южнее их живут мордивы
и месторы. Месторы кормятся рыбой из озер в истоках реки Рас (Волга). Этнонимы Плифона

Diller А. А Geographical Treatise by Georgius Gemistus Pletho // Isis. 1984. Т. 75. Р. 441—451. Текст

трактата опубликован здесь же (Р. 442—446).

Не случайно Плифон отмечает, что не знает точно, где расположена «Противолежащая земля» —

«антихтон», и не включает в состав ойкумены «Острова блаженных» (§ 9).

По господствующей в настоящее время версии, это был датский географ Клауссон Сварт (Клавдий

Клав). См.: Björnbo Р. Der Däne Clausson Swart (Ciaudius Clavus), der älteste Kartograph des Nordens, der
erste Ptolemäusepigon der Renaissance. Innsbruck, 1909.

поддаются достаточно точной идентификации. Речь идет об угорских народах: пермяках (ко-
ми), мордве и мещёре. Область расселения мещёры (верхнее течение Волги) обозначена доста-
точно точно. Источники сведений, сообщаемых Плифоном о географии и народах Северной и
Восточной Руси, до сих пор не установлены. Возможно, эти сведения нашли отражение на не
дошедшей до нас карте Клавдия Клава. Высказывалось мнение, что с ними мог познакомить
византийцев митрополит киевский Исидор

. Следует отметить, что ученик Плифона Лаоник

Халкокондил приводит в своей «Истории» сходные данные {382} о России. Во всяком случае,
благодаря Плифону они впервые были включены в круг представлений образованных греков.

Трактат Плифона «Исправление некоторых неверных утверждений Страбона» был на-

писан  вскоре  после  возвращения  автора  с  Ферраро-Флорентийского  собора.  Столкнувшись  с
тем,  что  западноевропейские  гуманисты,  прекрасно  знакомые  с  Птолемеем,  практически  не
знали Страбона, Плифон решил способствовать популяризации на Западе столь почитаемого в
Византии  географа  и  с  этой  целью  составил  сборник  его  эксцерптов.  Трактат  об  ошибках
Страбона Плифон завершил замечанием: ошибки эти незначительны и написанное Страбоном
по большей части верно (§ 10). Так посредством трактата Плифона византийская ученая мысль
передавала  Западной  Европе  традицию  использования  и  почитания  одного  из  выдающихся
географов античности.

Источниками географических сведений для византийцев всегда являлись не только

собственно географические сочинения, но и памятники, относящиеся к другим, смежным дис-
циплинам. Это обусловливалось, в частности, идейным и структурным единством всей сферы
позитивного знания в представлении византийских интеллигентов. Не составляла исключения
и поздневизантийская эпоха. Труды историков того периода (Георгия Пахимера, Никифора
Григоры и др.) содержат ценную географическую информацию (см., например, экскурсы о Но-
гае и тохарцах у Пахимера (Pachym. V. 4) или о происхождении болгар у Григоры (Greg. II. 2)).
Особый интерес в этом плане представляет «История» Лаоника Халкокондила, свидетельст-
вующая о значительном расширении пространственного кругозора византийцев к XV в.

Лаоник Халкокондил систематически включает в свой труд географическую информа-

цию современного происхождения, не освященную авторитетом ученых древности. В качестве
примера остановимся на его так называемом «русском экскурсе» (Chalc. I. 122.5—126.9). Рас-
сказывая о России (именуемой в тексте Сарматией), Халкокондил указывает, что ее население
говорит на иллирийском языке; «иллирийцами» же автор называет жителей Боснии. Таким об-
разом, перед нами прямое указание на языковое славянское родство населения России и Бос-
нии. Специально отмечено при этом, что жители Сарматии придерживаются греческой, а не
римской веры. Халкокондил сообщает, что в России существует ряд княжений, в том числе
Москов, Киев, Тверь, вероятно, Псков

, а также город Ункратис на берегу океана, имеющий

аристократическое правление (несомненно, Новгород). Рядом с ним лежит страна Лифляндия
(’Ινφλάντη), куда приходят корабли из Дании, Германии, Британии и от кельтов. На восток от
русских живут пермии (ср. у Плифона), которые кормятся за счет охоты. На Западе располо-
жена  Пруссия,  страна  священников,  населенная  «назареями  в  белых  одеяниях»,  немцами  по
происхождению (речь идет  о Тевтонском ордене). Далее  упоминаются  жемайты, богемы  (че-
хи), поляки, затем — литовцы, занимающие территорию вплоть до Черного моря (как извест-
но, территория Литвы действительно расширилась до Черного моря при великом князе Витов-
те — 1392—1430). Вслед за Литвой упоминается Черная Богдания (так Халкокондил называет
Молдавию). В конце экскурса историк касается вопроса о проис-{383}хождении славян, но не
берется решить, иллирийцы ли переселились в другой конец Европы и расселились в Польше и
Сарматии,  или,  наоборот,  сарматы  перешли  на  этот  берег  Дуная  и  расселились  в  Мёзии,  в
стране трибаллов, а также в стране иллирийцев (Ibid. I. 126. 2—9). По-видимому, автор был не
знаком  с  византийской  исторической  и  житийной  литературой  эпохи  расселения  славян  на
Балканах

. Все сведения о территории России, приводимые Халкокондилом, относятся к 40-м

— началу 50-х годов XV в., т. е. почерпнуты из современных автору источников. «Русский

См. подробней: Гукова С. Н. К вопросу об источниках географического трактата Плифона // ВВ.

1983. Т. 44. С. 91—92. Здесь же русский перевод трактата (с. 94—97).

См.: Диттен Г. Известия Лаоника Халкокондила о России // ВВ. 1962. Т. 21. С. 62—63.

Там же. С. 88—89.

экскурс» Халкокондила имеет исключительное значение для исследования географического
кругозора византийцев эпохи падения империи

Но этот экскурс не единственный: к истории России имеет непосредственное отноше-

ние  и  «скифский  экскурс»,  где  рассказывается  о  Золотой  Орде,  о  татарах  улуса  Джагатая
(Σαχαιταΐοι), о крымских татарах и т. д. (Ibid. I. 118.9—130.17). Автор знает, что татары некогда
поработили сарматов (русских) и принудили их ежегодно платить дань «Великому царю скиф-
ской  Орды».  Ему  известно,  что  татары  Крыма  во  главе  с  ханом  Хаджи-Гиреем (’Ατζικερίες)
часто совершают набеги на «черкесов, мингрелов и сарматов». Халкокондил обращается к гео-
графии Сарматии в связи со скифской темой, и охарактеризованный выше «русский экскурс»
находится  внутри  «скифского».  Большой  интерес  для  историков  Кавказа  представляет  «гру-
зинский экскурс» (Ibid. II. 223.6—15), ряд экскурсов Халкокондила посвящен Западной Европе
(Испании, Германии)

. Таким образом, «История» Халкокондила является не только истори-

ческим повествованием, но и значительным памятником географической мысли, отражающим
уровень географических знаний в поздней империи.

Элементы классической образованности на протяжении всей истории Византии явля-

лись органической частью ее собственной культуры. В частности, поэтому византийские авто-
ры систематически использовали в своих сочинениях и компиляциях географическую номенк-
латуру. В то же время многие давно исчезнувшие наименования уже в средневековый период
были незнакомы читателям, что затрудняло понимание как античных, так и собственных ви-
зантийских текстов. В этой ситуации возникла потребность в специальных справочниках, от-
ветом на которую стало появление метономасий (μετονομασίαι) — таблиц, включающих в себя
древние наименования географических объектов и их византийские соответствия. Сохранилось
пять таких метономасий

. Первая (метономасия А) была {384} составлена на рубеже XII и

XIII вв. Она сопутствует тексту трактата «О фемах» Константина Багрянородного в двух руко-
писях XIII в. Три другие метономасии (В, С и D) — более позднего происхождения. Метоно-
масия В, видимо, не древнее XIV в., С относится к XV в., D, вероятно, к XVI в. Текст А содер-
жит 29 параллельных (античных и византийских) наименований, текст B повторяет 17 назва-
ний из текста А и прибавляет к ним 53 новых, метономасии С и D представляют собой сокра-
щенные варианты В с некоторыми добавлениями. Составитель первой метономасии опирался
главным образом на труды византийских авторов XI—XII вв.

В дальнейшем круг источников

метономасий заметно расширился за счет использования поздневизантийских произведений. В
XIV в. была предпринята попытка составления на основе произведений античных авторов са-
мостоятельной пятой метономасии, независимой от текстов A и B. Составитель использовал
данные Плутарха, Страбона, Стефана Византийского и др.

Не все предлагаемые в метонома-

сиях топонимические параллели достоверны. Важно, однако, что эти своеобразные справочные
пособия, пусть в достаточно узкой области географии, сыграли роль связующего звена между
отдаленными друг от друга эпохами греческой истории: классической древностью и послед-
ними столетиями существования Византийской империи.

В Византии (как и в эпоху античности) наиболее важным в утилитарном отношении

типом географических произведений были итинерарии и периплы. К сожалению, от позднего
времени до нас дошло очень немного памятников этого рода. Среди них — анонимный, до сих
пор не изданный и практически не исследованный итинерарий от Кипра до Тавриза, известный

«Русскому экскурсу» Халкокондила посвящены специальная монография Г. Диттена (Ditten Η. Der

Russland-Excurs des Laonikos Chalkokondiles. В., 1968), а также цитировавшаяся выше его статья, пред-
ставляющая собой сокращенный вариант книги (см. примеч. 29).

См. подробнее: Веселаго Е. Б. Известия Лаоника Халкокондила об албанцах // ВВ. 1956. Т. 10.

С. 133—160; Ditten H. Bemerkungen zu Laonikos Chalkokondyles. Nachrichten über die Länder und Völker
an den europäischen Küsten des Schwarzen Meeres (15. Jahrhundert u. Z.) // Klio. 1965. Τ. 43—45. S. 185—
246; Idem. Bemerkungen zu Laonikos Chalkokondyles: Deutschlands — Exkurs // BF. 1966. Bd. 1. S. 49—75;
Idem. Spanien und die Spanier im Spiegel der Geschichtsschreibung des byzantinischen Historikers
Chalkokondyles (15. Jh.) // Helikon. 1963. Т. 3. S. 170—195.

Diller A. Byzantine Lists of Old and New Geographical Names // BZ. 1970. B.d. 63; Р. 27—42 (издание

и комментарий).

Ibid. Р. 41. А. Диллер полагает, что данный текст не является оригинальным, но сам представляет

собой бревиарий более обширной метономасии.

Ibid. P. 42.

в рукописи XV в. (Cod. Paris. gr. 1712. Col. 424)

. В жанре перипла выполнен отчет о плавании

из Константинополя в Сиракузы видного церковного деятеля, будущего митрополита Киевско-
го, а позднее кардинала Исидора (1429). В строгой лаконичной манере автор сообщает о ходе
путешествия, о стоянках, смене направлений ветра и т. д. По мнению Э. Патлажан, сохранив-
шийся текст представляет собой часть не дошедшего до нас более обширного отчета о неиз-
вестной дипломатической или церковной миссии

К числу периплов может быть отнесено и описание самого дальнего путешествия в

страны Западной Европы, когда-либо предпринятого византийцами. Некто Ласкарис Канан
совершил плавание по странам Скандинавии, а вернувшись, составил его краткий очерк

. Ру-

копись сочинения была обнаружена в 1876 г. в Вене Сп. Ламбросом. Исходя из содержания,
сочинение Ласкариса Канана датируют периодом между {385} 1418 и 1448 гг. Г. Хунгер отно-
сит его ко времени Флорентийского собора

Ласкарис Канан сообщает, что он объехал весь западный берег Европы и, войдя в Ве-

недский залив (Балтийское море), двинулся вдоль его северного побережья. Он прошел вдоль
берегов  Норвегии  и  Швеции,  повернул  на  Запад,  миновал  Ливонию,  Пруссию,  Померанию,
Шлезвиг, Данию и Британию. Отсюда он совершил поездку в Исландию и вновь возвратился в
Британию.  Путешествие,  совершенное  Кананом,  замечательно  по  сложности  и  смелости.
Правда,  поскольку  его  описание  составлено  с  практическими  целями  (это  пособие  для  моря-
ков), оно чрезвычайно лаконично и полностью лишено личностного, авторского начала в вос-
приятии  экзотической  для  византийца  скандинавской  действительности.  Интересно,  однако,
проследить, какие именно явления показались мореплавателю столь значимыми, что информа-
цию о них он вопреки традициям жанра включил в перипл.

Ласкарис Канан начинает с того, что сообщает протяженность берегов и ширину Бал-

тийского моря в итальянских и греческих милях (сведения, вполне уместные в перипле), а за-
тем переходит к описанию побережья. С этого момента в его изложение начинают проникать
известия о политическом устройстве, реже — об экономике и быте прибалтийских государств.
В Норвегии, где автор посетил Берген, он отмечает отсутствие в обращении чеканной монеты
(торговля здесь оставалась меновой), а также тот факт, что в течение месяца (с конца июня до
конца  июля)  тут  длится  полярный  день.  Очевидно,  византийский  путешественник  побывал  в
Норвегии  именно  в  это,  наиболее  подходящее  для  плавания  время.  Говоря  о  Швеции,  Канан
указывает, что здесь, в Стокгольме, чеканится монета из нечистого серебра, а также, что Шве-
ция, как и Норвегия, находится под властью датского короля (политическая ситуация, возник-
шая после Кальмарской унии 1397 г.). В Ливонии упоминаются Рига и Ревель, говорится о том,
что управляет городами архиепископ, а страной — «дукс — великий магистр белых одеяний и
черного креста» (α;’; ´ρχεται  υ;‛πο;` τοΰ δουκο;`ς μεγάλου μαΐστορος τω;˜ν λευκω;˜ν ε;’νδυμάτων
και;` τοΰ μέλανος σταυροΰ). В Пруссии упомянут Данциг, а вслед за ним — Любек, лежащий в
Стлавунии. Канан указывает, что отсюда происходят живущие на Пелопоннесе зигиоты и что
на  языке  зигиотов  говорят  во  многих  местностях  прибалтийской  Стлавунии

. Далее Канан

отмечает, что  в  Дании есть  город  Копенгаген (Κουπανάβε),  являющийся  резиденцией короля.
Двигаясь  вдоль  побережья  Балтики,  Ласкарис  Канана,  по-видимому,  лично  побывал  во  всех
упомянутых им портовых городах. Отдельно описана поездка в Исландию. Именно ее, по мне-
нию Канана, имел в виду Птолемей под именем Фуле. Византиец провел там 24 дня, общался с
«сильными  и  крепкими  людьми» — «ихтиофагами».  В  Исландии  в  то  время  царил  шестиме-
сячный  полярный  день.  Завершается  перипл  Ласкариса  Канана  сообщением  о  расстоянии  в
милях от Бергена до Слёйса во Фландрии и отсюда до Португалии (видимо, потому, что к се-
веру  от  Португалии  начинались  земли,  практически  неизвестные  византийским {386} моря-

Antoniadis-Bibicou H. Sources byzantines pour servir à ľhistoire maritime // Sources de ľhistoire maritime

en Europe du Moyen Âge au XVIII

siècle. 4

colloque ďhistoire maritime. Р., 1962. Р. 126.

Médievales: langue, textes, histoire. Toutes les routes ménent à Byzance / Ed. Е. Patlagean. Р., 1987. P. 9.

Laskaris Kananos. Reseanteckninger from de nordiska länderna. Swärre Byzantinska skrifter, utgifna och

kommenterade at Vilh. Lundström. Upsala; Leipsig, 1902; см. также: Васильев А. А. Ласкарь Канан, визан-
тийский путешественник XV в. по Северной Европе и в Исландию. Харьков, 1914. Здесь же — русский
перевод текста (с. 4—6).

HungerH. Op. cit. Bd. 1. S. 519.

По весьма правдоподобному предположению А. А. Васильева, зигиоты Пелопоннеса — это славя-

не, жившие с VI—VII вв. в горах Тайгета. См.: Васильев А. А. Указ. соч. С. 7—8.

содержание .. 30 31 32 33 ..