Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 18

метно оживилась в Константинополе деятельность культурной элиты

. Трагедия 1204 г., раз-

думья о превратностях судеб империи, о возможностях ее возрождения стимулировали уже в
эпоху Никейской империи работу мысли, обусловили более глубокое изучение и античного
прошлого, и знаний античности. Никейская эпоха дала несравненных эрудитов и энциклопеди-
стов, как духовных, так и светских, отличавшихся высокой преданностью знаниям и осознани-
ем их значимости. Именно в эту эпоху упрочилось отношение к философии и античному на-
следию как сумме практически полезных знаний, понимание их пользы для развития общест-
венных отношений.

В первой половине XIV в. в Константинополе развертывается деятельность целой

плеяды эрудитов, непосредственно причастных к управлению общественной жизнью империи.
Задачи возрождения Византии с особой остротой ставили перед византийским обществом про-
блемы укрепления экономики и упрочения государства, вопросы о роли центральной власти в
этом процессе. Былой идеал сильного правителя казался недостаточным. Необходимыми при-
знавались теперь разум, опыт и знания. Идеальной для роли правителя считали просвещенную,
всесторонне образованную личность. В политической теории появились элементы рациона-
лизма. Рост социальной напряженности обусловил интерес к теме «справедливости» как сред-
ству консолидации общества. Уже с 20-х годов XIV в. в общественной мысли Византии раз-
вернулась борьба течений, отражавших крах надежд на возрождение былого величия и процве-
тание Византии, нарастали внутренние противоречия и социальная рознь

. Сторонники свет-

ских знаний и рационалистического метода, в том числе и в постижении божества, враждовали
с приверженцами «спасения» лишь на путях усиления веры и благочестия. Именно в это время
рождается «новая теология» Григория Паламы (1296/7—1360) — поворот от господствовав-
ших ранее воззрений в православии в сторону крайнего мистицизма. В 30-х годах разгорелась
полемика с исихастами, возглавлявшимися Паламой. Постепенно она приобретала все более
широкое общественное значение

. Росла роль монашества, в особенности Афона как центра

религиозно-общественной жизни страны.

К 1340 г. окончательно рассеялись иллюзии возрождения могущества Византии. Вы-

двигалась проблема ее спасения, выживания. Как писал Алексей Макремволит, «управляющее
миром Провидение ведет дела то к успеху, то к неудаче». Византия с трудом противостояла
натиску соседей. Социальные отношения обострились до крайности. В 1341 г. произошел
{211} взрыв

. Со смертью Андроника III вся полнота власти фактически перешла в руки Ио-

анна  Кантакузина,  ставшего  регентом  при  малолетнем  наследнике  Иоанне V Палеологе
(1341—1391).  Ситуация  коренным  образом  отличалась  от  обстановки  начала  гражданской
войны  «двух  Андроников»,  означавшей,  в  сущности,  династическую  борьбу  за  власть.  Тогда
Иоанну Кантакузину удалось использовать рост недовольства налоговым гнетом правительст-
ва, щедро раздававшего привилегии феодалам. Теперь в роли главного угнетателя и источника
бедствий народа предстала феодальная аристократия, чрезвычайно усилившая к этому времени
свое могущество на местах, превращавшая города в свои резиденции, центры локального фео-
дального  владычества.  Процветало  ростовщичество,  которое  сгубило  города». «Кто  будет,—
спрашивал  Алексей  Макремволит,—  ремесленником,  земледельцем,  купцом,  зная,  что  все
приобретенное достанется другим?» (Al. Makr. Dial. Р. 26.10—12). Пропасть между бедными и
богатыми  росла.  Положение  купечества  ухудшалось.  Его  привилегированные  и  энергичные
итальянские  конкуренты  «превзошли  в  бесчеловечности  и  жестокости  всякого  варвара  и  не-
честивца». Служилая знать видела серьезнейшую угрозу своим доходам от налоговых поступ-
лений в упрочении всевластия земельной аристократии, угрожавшей устоям центральной вла-
сти.

Оппозиция Иоанну Кантакузину и стоявшей за ним аристократии провинций сплачива-

лась вокруг императрицы-матери Анны Савойской, наследника и патриарха Иоанна Калеки.
Практическим ее главой стал Алексей Апокавк, в юности налоговый чиновник, теперь руково-
дивший финансовыми ведомствами и являвшийся дукой флота. Сторонников Кантакузина в

Медведев И. П. Указ. соч.; Sevčenko I. Society and intellectual life in late Byzantium. L., 1981.

Поляковская M. А. Общественно-политическая мысль Византии (40—60-е годы XIV в.). Сверд-

ловск, 1981.

Meyendorff J. Byzantine Hesychasm. L., 1974.

История Византии. Т. 3. С. 135—161.

столице  арестовали,  а  его  самого  лишили  всех  чинов  и  должностей.  По  словам  Кантакузина,
правительство призвало народ к борьбе «против выдающихся славой и родом». Борьба с Кан-
такузином всколыхнула всю страну. Никифор Григора писал: «Весь род ромеев раскололся на
две части в каждом городе  и каждой  деревне».  Кантакузин  собрал  своих  сторонников и про-
возгласил  себя  императором.  Конфликт  внутри  господствующего  класса  достиг  предельной
остроты. По свидетельству Кантакузина, власть правительства Апокавка была ненавистна всем
«благородным» (α;’; ´ριστοι). Первая проба сил произошла в Адрианополе. Местная знать по-
пыталась заставить горожан поддержать Кантакузина, однако в результате массового выступ-
ления жителей города его сторонники были разгромлены. Гнев населения обратился и против
ростовщиков — «средних» (μέσοι), т. е. той части торгово-ростовщической верхушки городов,
которая, вероятно, уже в это время в значительной своей части была тесно связана с местными
феодалами. Против феодальной аристократии единодушно выступили и крестьянство, и город-
ское население. «Массы народа,— признавал Кантакузин,— предводительствуемые мятежни-
ками и неимущими, предпочли встать на сторону столицы». Гражданская война группировок
господствующего  класса  вылилась  в  широкое  и  массовое  социальное  движение,  охватившее
как город, так и деревню, в крупнейший и широчайший социальный конфликт в византийской
истории

. В знаменитом диалоге «Разговор между богатыми и бед-{212}ными» Алексей Мак-

ремволит  отчетливо  обрисовал  причины  недовольства  народа,  выдвинувшего  требование:
«Дайте  нам  наше».  Разгромленные  в  столице  сторонники  Кантакузина  попытались  поднять
против нее второй город империи — Фессалонику. Первая же попытка фессалоникской знати
открыто встать на сторону Кантакузина вызвала в городе в 1342 г. восстание, во главе которого
оказались зилоты («ревнители»), сторонники центрального правительства. Знатные кантакузи-
нисты были изгнаны из города, а власть осталась в руках правительственного архонта и зило-
тов. Большинство городов выступило против Кантакузина. Горожан и правительство поддер-
жало крестьянство. Кантакузин продолжал, однако, постепенно сплачивать вокруг себя феода-
лов  Фракии,  Македонии,  Фессалии.  Его  сторону  принял  и  Григорий  Палама,  хотя  и  призна-
вавший, что «ненависть, пришедшая к нам... производит враждебные междоусобия, неизлечи-
мые  смуты  и  мятежи».  Междоусобная  борьба  приобрела  ожесточенные  формы.  Кантакузин
заявлял: «Если не я, то и он (т. е. Иоанн V.— Авт.) пусть не царствует. Пусть вообще не над
кем  будет  царствовать».  Именно  в  это  время  стала  отчетливо  проявляться  общественно-
политическая роль паламитского исихазма, сторонники которого призывали к смирению и от-
казу от борьбы. Тогда как паламиты были приверженцами и идейными союзниками Кантаку-
зина, его противники являлись твердыми антипаламитами.

Гражданская война и социальное движение развернулись в крайне неблагоприятной

для Византии внешнеполитической обстановке. Окрепшая Сербия начала при Стефане Душане
(1330—1355)  наступление  на  византийские  владения,  на  востоке  продолжался  натиск  турок-
османов.  В  междоусобную  борьбу  оказались  втянутыми  сербы,  болгары,  турки-сельджуки.
Враждующие  стороны  не  рисковали  привлекать  для  своих  целей  широкие  массы  населения.
Поэтому  они  опирались  на  военные  силы  соседей.  У  феодальной  аристократии  было  больше
средств,  и  она  могла  шире  использовать  сельджукских  и  иных  наемников.  Постепенно  фео-
дальная аристократия стала брать верх. В 1343 г. Кантакузин осадил Фессалонику. В 1345 г. в
городе был раскрыт и жестоко подавлен заговор в его пользу, в котором участвовали и «сред-
ние».  Но  позиции  Кантакузина  в  провинциях  укреплялись,  его  сторонники  утверждали  там
свое господство. Сторонники правительства склонялись к компромиссу. В 1345 г. во время по-
сещения  тюрьмы,  где  содержались  знатные  кантакузинисты,  Иоанн  Апокавк  был  ими  убит.
Правительство Анны Савойской шаг за шагом сдавало позиции. В 1347 г. Кантакузин вступил
в Константинополь и был официально признан старшим императором (1347—1354) и регентом
на 10 лет. Еще три года держалась Фессалоника, где к власти пришли более радикальные эле-
менты («ремесленники и худшие люди»). Но к 1350 г. капитулировали и они. Движение в Фес-
салонике угасало из-за обострения внутренних противоречий.

Гражданская война закончилась победой феодальной аристократии. Она принесла

стране разорение. По словам Кантакузина, «империя ромеев сильно разрушена войной». На-
дежды на ее возрождение, еще теплившиеся до начала гражданской войны, рухнули оконча-

Курбатов Г. Л. История Византии: (От античности к феодализму). М., 1984. С. 180—185.

тельно. Византия превратилась во второразрядную балканскую державу, находившуюся, как
писал Кантакузин, «в пренебрежении у соседей».

Было бы, вероятно, опрометчиво предполагать, что исход гражданской {213} войны

мог бы быть существенно иным и что упадок империи был обусловлен лишь победой Кантаку-
зина  и  его  сторонников.  Подлинная  трагедия  Византии  заключалась  в  том,  что  к  середине
XIV в. не сложилось объективных предпосылок для преодоления феодальной раздробленности
и развития тенденции к централизации на новой основе. Поэтому вряд ли справедливо оцени-
вать  успех кантакузинистов как победу феодальной реакции. В действительности  в империи,
как в той или иной мере во всех балканских государствах, в эту критическую для их судеб эпо-
ху еще не завершился самый процесс феодальной раздробленности, происходило его дальней-
шее  закономерное  углубление

. Общественно-политические силы, выступавшие против де-

централизаторских тенденций, не представляли собой социально новых структур. Это была по
своему характеру «старая» служилая знать, цеплявшаяся за остатки прежних привилегий, вос-
ходивших к XI—XIII вв. Ее ослабление было закономерным, и не случайно она шаг за шагом
сдавала свои позиции в ходе гражданской войны. Может быть, больше оснований говорить об
иных факторах — о тех, которые укрепляли позиции аристократии, в частности об уже упомя-
нутом  растущем  внешнем  спросе  на  сельскохозяйственную  продукцию,  увеличении  доходов
феодальной знати, укреплении ее экономических и политических позиций в городах, о затруд-
нениях центральной власти в связи с ухудшением внешнеполитической обстановки. Нет доста-
точных  доказательств  того,  что  в  канун  гражданской  войны  складывались  предпосылки  для
убыстрения  процесса  социально-общественной  консолидации  торгово-купеческой  верхушки,
самих  горожан,  большая  часть  которых  в  начале  войны  поддерживала  правительство.  Новые
исследования показывают, что нет оснований рассматривать πλούσιοι, πλουτοΰντες византийско-
го общества этого времени как специфическую торгово-предпринимательскую верхушку. Рав-
ным  образом  под  этим  термином  скрывались  и  «богатые», «новая  знать»,  сколотившая  свое
состояние на государственной службе, т. е. служилая знать в отличие от наследственной родо-
витой земельной аристократии — α;’; ´ριστοι.

Иначе говоря, понятие πλούσιοι не может быть отнесено только к торгово-купеческой

предпринимательской верхушке как особому слою общества. Термин свидетельствует скорее о
тесной связи этой группы и определенной ее близости со служилой знатью — «новыми бога-
тыми»

Нельзя, по-видимому, переоценивать и степень консолидации и самостоятельности

«средних» — «месой», которые в византийском городе представляли собой широкий, но раз-
нородный слой граждан «среднего достатка»: торговцев, богатых ремесленников, чиновников
и клириков, представителей интеллигенции. Источники дают основание считать, что в ходе
гражданской войны этот слой не укреплялся, а, напротив, слабел, размывался, несмотря на его
весьма важную роль в поддержании высокого уровня жизни города и его культуры

. «Месой»

почти не упоминаются в источниках конца XIV—XV в. Как показывают события гражданской
войны, они не только в начале войны занимали неустойчивую, колеблющуюся позицию, но и в
ходе ее все более явно склонялись к компромиссу, {214} к примирению с местными феодала-
ми. С этой точки зрения представляется правильным вывод, что «в поздней Византии город-
ское торгово-ремесленное население так и не консолидировалось в сплоченное и влиятельное
сословие горожан...»

. Источники свидетельствуют о растущей связи городского купечества с

местной феодальной знатью, усилении его зависимости от нее. Некоторая часть «месой» пре-
вратилась в своего рода «своих купцов» магнатов. Гражданская война нанесла серьезный удар
по их благополучию, как и по положению масс торгово-ремесленного населения. Для авторов
этого времени δήμος («народ») — это «бедные» (πένητες), а византийское общество все более
отчетливо делилось на α;’; ´ριστοι (богатых и знатных аристократов) и «остальных». Харак-
терно, что даже близкие к «средним», сочувствующие им авторы не говорят об их правах. Они
лишь взывают к аристократии о снисхождении и милостивом отношении. Собственный голос

История Византии. Т. 3. С. 106.

Максимовић Љ. «Богаташи» Алексија Макремволита // ЗРВИ.1980. Т. 20. С. 108—111.

История Византии. Т. 3. С. 310.

Медведев И. П. Мистра: Очерки истории и культуры поздневизантийского города. Л., 1973.

торгово-купеческой верхушки Византии в ходе гражданской войны так и не прозвучал. Фео-
дальная аристократия все более решительно вторгалась в сферу торговли и ростовщичества.

В деревне усиливалось господство землевладельцев над бедневшими, разорявшимися

крестьянами, которых они нередко отселяли поближе к своим городским центрам и владениям.
Пример такого «нового», переживавшего подъем во второй половине XIV в. центра, как сто-
лица византийской Мореи Мистра, показывает, что его торгово-ремесленное население совер-
шенно не выступало в источниках в качестве сколько-нибудь самостоятельного слоя в соци-
альной и общественно-политической жизни города

. Среди городских ремесленников не

только возрастает число частных и монастырских париков: обедневшие мастера все чаще рабо-
тают на заказ. В городах увеличивается прослойка «работающих по найму», выступления ко-
торых становятся характерными для конца XIV в. Однако это были волнения не наемных ра-
бочих типа флорентийских чомпи, а «наймитов» — профессиональных поденщиков, дневной
заработок которых был в три раза меньше нищенской оплаты флорентийских чесальщиков
шерсти

Нельзя не связывать с глубокими изменениями в положении массы прежде благопо-

лучного слоя горожан те сдвиги, которые происходили в их общественно-политической идео-
логии. Дело  не только в распространении пессимизма и безысходности. Социальные условия
Византии неуклонно подготавливали победу паламизма и исихазма. Силы противников Пала-
мы слабели. На соборе 1351 г. его учение было объявлено каноническим. Начались гонения на
антипаламитов,  подавлялись  всякие  элементы  рационализма  в  ортодоксальном  православии.
Как  уже  было  сказано,  известная  часть  византийского  купечества,  после  гражданской  войны
отчаявшаяся  в  возможностях  укрепления  своего  положения,  не  только  выступала  в  качестве
младших  партнеров  итальянцев,  но  и  переселялась  в  их  владения,  принимала  их  подданство.
Точно также часть антипаламитски настроенного духовенства и светских деятелей склонялась
к идеям {215} западного рационализма и примирению с католичеством. Фактически уже после
гражданской  войны  в  Византии  постепенно  начало  оформляться  три  основных  направления:
паламитское  (т.  е.  ортодоксально-православное,  господствующее),  латинофильское  и  (в  заро-
дыше) туркофильское.

Внешнеполитическое положение Византии после гражданской войны не вселяло

сколько-нибудь радужных надежд. Уже в 1346 г. Стефан Душан провозгласил себя «царем
сербов и греков». Вместе с окончанием гражданских войн закончилась и история Византии как
суверенного государства. Ее западные владения оказались под властью сербов, восточные ста-
ли жертвой турецкой экспансии, а на островах и в самом Константинополе хозяйничали гену-
эзцы и венецианцы. Наступил последний этап истории империи

Попытки Кантакузина несколько ограничить привилегии генуэзцев Галаты закончи-

лись позорным разгромом византийского флота и новыми уступками иноземцам. Путь прямого
дробления страны на уделы, которые Кантакузин раздал своим сыновьям (Матфею — Фракию,
Мануилу — Морею), не привел к упрочению власти центрального правительства. Уже в ходе
гражданской  войны  Кантакузин  использовал  в  качестве  союзников  силы  сельджуков,  а  в  по-
следние  годы  и  османов.  Он  первым  из  византийских  императоров,  нуждаясь  в  постоянной
помощи  мусульманских  правителей,  выдал  за  одного  из  них  свою  дочь.  Кантакузин  первым
стал  селить  турок-османов  в  качестве  постоянной  военной  силы  в  балканских  владениях  Ви-
зантии.

Однако ситуация к середине XIV в. существенно изменилась. Ослабленные непрерыв-

ной борьбой с латинянами сельджукские эмираты не могли воспрепятствовать постепенному
превращению османов в главную военную силу в Малой Азии. Османское государство быстро
развивалось и укреплялось. «Восприняв сложившуюся до них рентную основу, османы смогли,
используя силу государства, ускоренными темпами сформировать собственный феодальный
класс, многочисленный слой военных феодалов на основе тимарной системы, тимаров, полу-

Там же.

Сметанин В. А. Особенности городского ремесла в Византии XIII—XV вв. и восстание наемных

работников в Константинополе в 1372—1373 гг. // Средневековый город. 1981. Вып. 6. С. 135; Курба-
тов Г. Л., Рутенбург В. И. Зилоты и чомпи // ВВ. 1969. Т. 30.

История Византии. Т. 3. С. 286.

чавшихся от государства и не утрачивавших с ним связи»

. Османы превращались в грозную

и организованную силу, ставившую задачей завоевание новых земель. Византийцы в полной
мере осознали реальность нависшей над ними угрозы, когда в 1352—1354 гг. османы овладели
первым клочком земли в Европе, на Галлиполийском полуострове, и начали его заселение. В
Кантакузине видели виновника новых бедствий. В 1351 г. Иоанн V вступил в Константинополь
и Кантакузин был вынужден отречься от престола и постричься в монахи.

Возвращение к власти Палеологов мало что изменило. Казна была пуста, дробление

империи на уделы продолжалось. Близилась «агония» Византии. При преемнике Душана Уро-
ше (1355—1377) в эпоху стремительного феодального распада вступила Сербия

. «Сербо-

греческое царство» Душана распалось на множество частей. Сходным было и положение в
Болгарии. В 1359 г. османы впервые появились у стен византийской столи-{216}цы. Мурад I
(1362—1389) приступил к завоеванию прежде всего владений Византии, или «Румелии» —
«страны румов». В 1362 г. был взят Адрианополь, куда в 1365 г. была перенесена столица за-
воевателей. Это была заявка на окончательное утверждение власти османов на Балканах. Тур-
ки осваивали и заселяли Фракию.

В условиях хозяйственного упадка и растущего бессилия власти, усугублявшегося не-

затихавшими внутренними распрями, в стране усиливались настроения пессимизма, разочаро-
вания, фатализма. Они выражались теперь не только в укреплении эсхатологических представ-
лений о закономерности упадка и смены мировых держав — этими представлениями еще не-
давно оправдывалась потеря Византией ее «мирового значения». Одновременно стала распро-
страняться идея неизбежной «гибели ойкумены» как достойного наказания за грехи право-
славных. Алексей Макремволит усматривал в поражениях Византии проявление божественной
воли, карающей византийцев за неправедную жизнь

. Идея обреченности Византии начала

шествие по стране в условиях растущего обнищания населения, всевластия феодалов и не ути-
хавших феодальных распрей. Исихастская проповедь смирения и веротерпимости постепенно
перерождалась в идеологию капитуляции перед турецкими завоевателями и принятия мусуль-
манского владычества. Примирению с такой позицией способствовал тот факт, что реально все
более значительная часть греческого населения оказывалась под властью османских завоевате-
лей. Туркофильские настроения играли парализующую роль, сковывали силы сопротивления.

Иоанн V возложил все надежды на помощь Запада. Впервые в истории Византии ее

император в 1369 г. сам отправился за рубеж, к дворам западных государей, предлагая унию
церквей. Его миссия, однако, по существу провалилась. Тем временем турки в 1371 г. разбили
на реке Марице ополчение правителей македонских земель. Путь в Македонию и Сербию был
открыт. Сербия признала себя вассалом османов. То же сделала и Византия. «Властвуют не-
честивые,— писал современник,— и нам приходится служить варварам во всем, что они пред-
писывают». В 1382 г. турки овладели Софией, а в 1389 г. на Косовом поле разбили ополчение
сербо-боснийских феодалов. Участь Балканского полуострова была предрешена.

Вступив на престол, Мануил II (1391—1425) направил все усилия на то, чтобы сохра-

нить то, что имел

. К концу XIV в. турки овладели всей территорией Болгарии. Византийцы

принялись укреплять Константинополь, уже испытавший первые попытки османов блокиро-
вать столицу империи.

Организованный еще в 1396 г. европейскими католическими державами крупный анти-

турецкий поход закончился полным их разгромом под Никополем на Дунае. Константинополь
был обречен. Реальной помощи не могла оказать ему и православная Русь, которая переживала
тяжелый период объединения русских земель

. По сути дела, главными владениями Византии

к началу XV в. оставались Константинополь с ближайшими {217} предместьями и Мистра,

Файл byz3_218.jpg

Орешкова С. Ф. Указ. соч. С. 18.

Наумов Е.П. Господствующий класс и государственная власть в Сербии XIII—XV вв. М., 1975.

Поляковская М. А. Указ. соч. С. 60.

Barker J. W. Manuel II Palaeologus (1391—1425): A study in late byzantine statesmanship. New

Brunswick (N. J.), 1969.

Греков И. Б. Восточная Европа и упадок Золотой Орды (на рубеже XIV—XV вв.). М., 1975.

Мистра. Митрополия. Северный дворик

владетелям которой удалось объединить под своей властью весь Пелопоннес и часть близле-
жащих островов.

Однако Константинополь по-прежнему продолжал оставаться крупнейшим междуна-

родным экономическим и культурным центром. В XIV в. его культурно-историческое значение
в восточнохристианском мире падало значительно медленнее, чем экономическое и военно-
политическое

. Несмотря на острые политические конфликты, религиозно-культурное влия-

ние на балканские страны и Русь Константинополя и Афона оставалось в этом столетии весьма
сильным, в особенности в православном мире, именно в тех странах, где общественное и куль-
турное развитие шло аналогичным с Византией путем

. Более того, с успехами османских за-

воевателей значение Константинополя и Константинопольского патриархата как центра, свя-
зующего христианское население захваченных турками земель на Балканах и сохранявших не-
зависимость владений Византии, возросло еще более.

Нельзя не отметить, что, несмотря на упадок, Византия этого времени жила напряжен-

нейшей духовной жизнью. Может быть, кризис византийского общества и придал особые чер-
ты тому, что принято связывать с Палеологовским возрождением. Это время острой антила-
тинской полеми-{218}ки, проблем отношений с мусульманским миром, мусульманством,

Файл byz3_219.jpg

Мистра. Митрополия. Экзонартекс

{219}

необычайно усилившегося взаимообмена и столкновения идей, первых результатов симбиоза
части византийцев с латинянами, время, когда не только аристократия, небольшие группы ин-
теллектуалов, но и народ Византии, тысячи безвестных ремесленников, мастеров, художников,
строителей продолжали вносить свой вклад, элементы своего видения и восприятия в сокро-
вищницу ее культуры, художественного творчества. Исследователи справедливо отмечают, что
«двойственность византийской культуры, наличие и противоборство аристократической и на-
родной струи не стираются даже в период наивысшего господства догматизированной церков-
ной идеологии»

. Эта струя, отражавшая страдания и бедствия, обостренные чаяния и надеж-

ды византийцев, создавала широкую основу восприятия их произведений, распространения
изделий византийского художественного ремесла, религиозного искусства во многих странах,
в том числе и на Руси. Именно высокохудожественные изделия византийского ремесла — плод
индивидуального труда ремесленников и монахов,— прежде всего связанные с религиозными
потребностями, продолжали в палеологовскую эпоху цениться и пользоваться огромным спро-
сом на Западе и в православном мире, сохраняя прежнюю славу Византии.

Отсрочка гибели пришла неожиданно. Армия османского султана Баязида была раз-

громлена повелителем монголо-татар Тимуром в 1402 г. в битве под Анкарой, которая на два
десятилетия  ввергла  державу  османов  в  острые  внутренние  смуты.  Мануил  прилагал  отчаян-
ные  усилия  для  укрепления  оборонительных  сооружений  столицы.  Но  на  помощь  никто  не
спешил. Поглощенные ожесточенной борьбой друг с другом за господство на проливах, веду-
щих в Черное море, Генуя и Венеция, как и другие страны Запада и папство, не помышляли об
оказании  сколько-нибудь  существенной  поддержки  Византии  в  тот  момент,  когда,  казалось,
появилась реальная надежда на спасение. Фактически империи не удалось извлечь значитель-
ных выгод из предоставленной ей судьбой передышки

. Внутренние распри не утихали. Идея

регионального «выживания» все более подрывала волю к сохранению политического единства
остатков империи. Раздоры между латинофильской, ортодоксально-православной и турко-
фильской партиями усиливались.

Преодоление внутренних противоречий и окончательная консолидация османского

раннефеодального государства открыли новый этап его экспансии. Предпоследний византий-
ский император Иоанн VIII Палеолог (1425—1448) не мог противопоставить османам ничего

Meyendorff J. Byzantium and the rise of Russia. Cambridge, 1981.

История Византии. Т. 3. С. 339.

Там же. С. 330.

Matschke К.-Р. Die Schlaht bei Ankara und das Schicksal von Byzanz. Studien zur spätbyzantinischen

Geschichte zwischen 1402 und 1422. Weimar, 1981.

существенного

. В 1430 г. султан Мурад II (1421—1451) овладел Фессалоникой. Город уси-

ленно заселялся турками. Борьба религиозно-политических партий в Византии еще более обо-
стрилась. Иоанн VIII метался по Европе в поисках союзников и помощи. Он добился подписа-
ния на Ферраро-Флорентийском соборе 1438—1439 гг. унии в обмен на осторожные обещания
оказания незначительной военной поддержки. Византийские представители были вынуждены
признать католическое вероучение по всем основным пунктам {220} догматических расхожде-
ний. Весть об этом вызвала бурю негодования в стране.

Общая обстановка в Европе складывалась все более неблагоприятно для Византии. Не-

смотря на растущее осознание турецкой угрозы не только для Византии, европейские государ-
ства все более глубоко втягивались в собственные конфликты. Папство, а равно и итальянские
республики до конца так и не заняли последовательной позиции по отношению к Византии

Запад колебался: от идеи возрождения Латинской империи он приходил к мысли о необходи-
мости поддержки Византии, а от этих соображений — к мечте об интеграции оставшихся вла-
дений империи в состав западных государственных образований. Ставивший цель не столько
помочь Константинополю, сколько предотвратить дальнейшее продвижение турок в Венгрию,
к Австрии и Польше, крестовый поход 1444 г. закончился позорным разгромом крестоносцев
под Варной

. Путь туркам в Европу был открыт. Овладение византийской столицей станови-

лось  важнейшей  задачей  османов.  Константинополь  был  серьезной  помехой  на  пути  к  более
тесному  объединению  их  балканских  и  малоазийских  владений,  город  мог  служить  плацдар-
мом возможных военных действий Запада. Турки перешли в решительное наступление на ос-
татки византийских владений. В 1446 г. они опустошили Морею — последнюю византийскую
область, еще не затронутую до тех пор их вторжениями, область, где еще теплились надежды
на «выживание» и возрождение если не прежней Ромейской, то «эллинской» империи, область
последнего  расцвета  поздневизантийской  культуры  и  образованности,  где  мысль  последних
крупнейших византийских ученых мучительно билась над проектами возможных реформ, спо-
собных спасти Византию

Однако утопическим проектам, в частности проектам Плифона, не суждено было

сбыться. Хотя Морея на время сохранила независимость и после 1446 г., неумолимые тенден-
ции в ее развитии погружали и этот осколок империи в бездну ожесточенных междоусобных
конфликтов.  Морея  не  могла  оказать  существенной  помощи  Константинополю.  Раскол  в  не-
драх ее господствующего класса усиливался. Одни из византийских владетелей все более сми-
рялись с вассальной зависимостью от султана, другие продавали свои владения или переходи-
ли в подданство итальянских республик. Росла эмиграция на Запад и на Русь, а также в незаня-
тые турками области Балкан. Между тем в захваченных османами районах постепенно утвер-
ждались формы сосуществования бывшего византийского православного населения с завоева-
телями, причем не  только  феодалов  и  купечества, но  и широких слоев  населения. Гнет  и  бе-
зысходность положения крестьян под властью «отечественных» господ еще до нападения ту-
рок  парализовали  силы  к  сопротивлению.  В  сходной  ситуации  оказалось  и  торгово-
ремесленное  население,  не  видевшее  возможности  избавиться  от  разорительного  иноземного
засилья и всевластия собственных угнетателей, и большая часть рядового духовенства, отвер-
гавшего унию, принятую правящими верхами. {221}

И все-таки жители Константинополя сохранили до конца верность традиционному ви-

зантийскому патриотизму, что и проявилось в полной мере в последние месяцы и дни жизни
византийской столицы, несмотря на то что не переставали действовать и указанные выше нега-
тивные факторы: разобщенность знати, ее колебания и разная идейная ориентация, боязнь опе-
реться на массы недовольного ею трудового населения.

Развязка наступила, когда византийский престол занял последний император — Кон-

стантин XI Палеолог (1449—1453), человек незаурядной личной энергии и храбрости, а власть
над османами получил один из самых выдающихся правителей — Мехмед II Фатих («Завоева-
тель») (1451—1481), сочетавший природный ум и образованность, беспощадную решитель-

Бурић. И. Сумрак Византије: (Време Јована VIII Палеолога), 1392—1448. Београд, 1984.

Рансимен С. Указ. соч. С. 9.

Цветкова Б. Паметна битва на народите. С., 1974.

Медведев И. П. Византийский гуманизм: Удальцова З. В. Некоторые нерешенные проблемы исто-

рии византийской культуры // ВВ. 1980. Т. 41.

ность и талант организатора. В качестве своей главной цели он поставил овладение Констан-
тинополем. К этому времени византийская территория ограничивалась фактически пределами
предместий  столицы.  Мехмед  вел  решительную  подготовку  к  штурму,  вооружал  армию  и
флот, стягивал осадную артиллерию. В 1452 г. на европейском берегу Босфора, против мало-
азийской  крепости  Анадолу-Хиссар,  за  несколько  месяцев  была  построена  Румели-Хиссар.
Оказались окончательно перекрытыми пути подвоза в столицу морем продовольствия с севера.
7 апреля 1453 г. началась осада города, и к концу месяца он оказался в плотном кольце окру-
жения. Защитники Константинополя готовились встретить врага на стенах. Генуя прислала две
галеры с 700 воинами, две галеры — Венеция. Для обороны города были собраны 5 тыс. при-
годных к военной службе константинопольцев, 2 тыс. иноземцев и 25 боевых судов. Турецкая
армия насчитывала 150—200 тыс. человек, 400 боевых судов и большое число пушек. Морской
опыт генуэзцев и византийцев  позволил им долгое время  сдерживать попытки полного окру-
жения города. Постепенно, однако, стал сказываться перевес сил турок. Венеция и в особенно-
сти  Генуя,  боявшаяся  потери  Галаты  и  своих  торговых  позиций  на  Босфоре,  вели  себя  непо-
следовательно. Их двойственная политика облегчала османам осаду и захват города. Несмотря
на мужественное сопротивление  защитников  и их  смелые  вылазки, в конечном  счете  прорыв
турецкого флота в Золотой Рог и действия осадной артиллерии решили дело. 29 мая на рассве-
те  начался  последний  штурм  и  столица  тысячелетней  империи  пала.  Константинополь  стал
новой  столицей  Османской  державы — Стамбулом.  Византийское  государство  перестало  су-
ществовать. Началась ликвидация последних владений империи. В 1460 г. турки овладели Мо-
реей, а через год — Трапезундом. До середины XVI в. жалкие остатки независимости сохрани-
ло лишь несколько островов.

Падение Византии — одно из важнейших событий европейской истории. Оно обозна-

чало новый этап в истории греческого народа. Ход развития Византии в последний период ее
существования обусловил усиление «национальной» консолидации греков. Мощное наследие
оставила Византия и в истории тех стран и народов, которые некогда находились под ее вла-
стью. Эта эпоха стала частью их собственной истории. Было бы ошибкой полагать, что влия-
ние Византии на соседей слабело вместе с ее упадком. Это влияние оставалось сильным и пло-
дотворным вплоть до падения Константинополя, оно продолжалось даже после крушения им-
перии, так как высокообразованные представители греческой эмиграции благотворно влияли
на культуру и общественную жизнь стран, где обрели прибежище. {222} Византия и в XIV—
XV вв. внесла крупный вклад в развитие культуры балканских народов. Воздействие византий-
ской культуры ощущалось здесь и после завоевания империи османами. Именно поэтому по-
нятие «Византия после Византии» обрело реальный исторический смысл и содержание.

Не исчезла с падением византийского государства его церковная организация. Опира-

ясь на нее, духовенство включилось в борьбу за сохранение культурно-исторической самобыт-
ности христиан, оказавшихся под властью османов. По мере расширения османской экспансии
эта борьба приобретала все большее значение. Происходила определенная консолидация вос-
точно-христианского мира на религиозной основе в сопротивлении османам, что содействова-
ло подъему освободительного движения завоеванных турками народов. Падение Константино-
поля, имевшее огромный резонанс и породившее громадную литературу, прозвучало набатным
колоколом для всех народов, которым угрожало турецкое завоевание

. Историю Византии

стали впервые воспринимать как историю не только некогда могущественной империи, но и
форпоста Европы в многовековой борьбе против кочевников-завоевателей. История Византии
стала поучительным примером того, как внутренние распри явились причиной гибели некогда
процветавшей мировой державы. Этой идее была суждена долгая жизнь и позитивная роль в
истории многих народов и бывших соседей Византии, в том числе и Московской Руси, преодо-
левавшей последствия феодальной раздробленности.

Византийское наследие в истории и культуре многих народов осталось живо прежде

всего потому, что эти народы воспринимали культурные достижения палеологовской Визан-
тии самостоятельно и избирательно, сделав многие из них органичными элементами собствен-
ной культуры. Именно поэтому вероятно, столь долго сохранялись и сохраняются уважение к
византийскому культурному наследию и высокий авторитет византийской цивилизации в це-
лом. Скорее всего, не роль «библиотекаря рода человеческого», хранителя великих завоеваний

См.: La caduta di Costantinopoli / Testi a cura di A. Pertusi. Milano, 1976. Vol. 1—2.

содержание .. 16 17 18 19 ..