содержание .. 15 16 17 18 ..

Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 17

чением является первая глава, в которой цитируются некоторые сочинения, не входившие в
канонический кодекс церкви), в гражданской — сборнику в 87 глав Иоанна Схоластика. Имен-
но к нему относятся цифры, следующие за словами νομικόν κεφάλαιον. Этот факт бесспорно
доказывает, что в руках греческих церковников в то время имелось много рукописей с Collectio
87 capitulorum, а также с другими каноническими текстами, предназначенными для возможно
более полного изучения церковной юриспруденции.

И наконец, Эпир, этот второй эллинский центр, возникший на развалинах Византий-

ской империи в  западной  части  Балканского полуострова. Здесь  юридической  деятельностью
занимались такие выдающиеся представители византийской образованности XIII столетия, как
митрополит  навпактский  Иоанн  Апокавк,  но  особенно  рукоположенный  им  архиепископ  ох-
ридский Димитрий Хоматиан (город Охрид, или Ахрида, в Западной Македонии входил в пер-
вой половине XIII в. в состав Эпирского царства), о котором прежде всего здесь и пойдет речь.
Этот  знаменитый  греческий  иерарх  и  канонист  первой  половины XIII в.  получил  в  молодые
годы {196} (по-видимому, в Константинополе) прекрасное общее и специальное юридическое
образование  и  затем,  сделавшись  сначала  хартофилаком  в  Охриде  при  архиепископе  Иоанне
Каматире,  а  позднее  (благодаря  содействию  Иоанна  Навпактского)  и  архиепископом  (ок.
1216—1234), принял деятельное участие в политической, общественной и церковной жизни не
только  Эпирского  княжества,  но  по  существу  и  всего  северо-балканского  греко-славянского
региона. Это он короновал Феодора Ангела императором в Фессалонике, это к нему как к вер-
ховному судье обращались по самым различным вопросам митрополиты, епископы и экзархи,
а также светские правители (например, король сербский Стефан, адресовавший ему 14 вопро-
сов из области литургии) и люди всех сословий.

Сохраненные мюнхенской рукописью XVI в. (Monacensis gr. 62)

, изданные, но еще

далеко  недостаточно  изученные  многочисленные  сочинения  Хоматиана  (а  именно  письма,  в
которых разбирались различные юридические и церковные вопросы, разные канонические по-
слания и ответы на более чем 220 вопросов, судебные решения, соборные деяния и т. п.) имеют
первостепенное  значение  для  истории  византийского  права  вообще  и  канонического  права  в
частности. В них он предстает скорее не как духовный пастырь, но как светский судья, стоя-
щий на страже закона и утверждающий это право в борьбе с силой. Так, рассмотрев иск жите-
лей  одного  острова  против  дуки,  который,  злоупотребляя  своей  властью,  купил  владение  не-
коего  Михаила  Серриота  в  нарушение  права  предпочтения  родственников  и  соседей  продав-
шего,  Димитрий  Хоматиан  формулирует  (со  ссылкой  на  соответствующие  места  Василик  и
новеллы  Романа  Лакапина  о  протимисисе)  принципиальное  положение  о  должностном  зло-
употреблении, о запрете должностному лицу (будь то архонт или военачальник) покупать не-
движимость в пределах подведомственной ему территории, чтобы наиболее эффективно гаран-
тировать добросовестность подобного рода сделок

. Ибо основа всякой собственности, гово-

рит он,— это ее добросовестное приобретение; если же bona fides отсутствует, то ни приоб-
ретший что-либо в свою собственность недобросовестным путем, ни его наследники не могут
рассчитывать на длительное владение, так как это не столько владение, сколько «продолжен-
ное насилие» и рано или поздно справедливость будет восстановлена. Как судья, а не иерей
выступает Хоматиан и там, где он запрещает отцу лишать наследства своих детей с целью по-
дарить свое имущество монастырю: в этом отношении он может располагать лишь четвертью
своего наследства.

Все заставляет думать, что Хоматиан в своей деятельности совершенно отчетливо

осознавал себя преемником упраздненного Константинопольского патриархата, хранителем
имперских традиций и чистоты имперского права. При этом главным и основным источником
права для него были Василики и их Синопсис, на которые он постоянно ссылается и часто ци-
тирует с большой точностью. Несомненно, он досконально знал этот законодательный свод и,
вероятно, вмел в своем распоряжении его полный экземпляр, хотя чаще пользовался все же
Синопсисом

. Но наряду с Ва-{197}силиками он ссылается также на новеллы императоров

(Льва VI, Алексея I Комнина и особенно часто на новеллу Романа Лакапина о протимисисе),

Pitra J. B. Analecta sacra et classica Spicilegio Solesmensi parata. Romae, 1891. Vol. VI. (Критическое

издание сочинений Хоматиана готовит Г. Принцинг.)

Ibid. Col. 307—314.

Μάτσης Ν. Π. Νομικά ζητήματα ε;’κ τω;˜ν ε;’ργων Δημητρίου Χωματιανοΰ. ’Αθη;˜ναι., 1961. Σ. 21.

цитирует схолиастов Василик (например, Фалелея), «Пиру» Евстафия Ромея, «великую славу»
которого в области права он особо подчеркивает

, широко использует церковное законода-

тельство, в частности в комментариях Иоанна Зонары и Феодора Вальсамона, и т. д. «Божест-
венные и благочестивые законы, божественные предписания отцов церкви и священные кано-
ны» для него — «оружие, взятое из арсенала правовых пластин, которые выковывает Фемида,
дающая могучий щит обиженным». Свою задачу Хоматиан усматривает именно в том, чтобы в
условиях варварского окружения и латинского завоевания хранить чистоту этого оружия. Так,
он напоминает епископу Янины о недопущении испытания каленым железом, ибо это варвар-
ский обычай, которого «нет в державе ромеев, и он совершенно не известен не только церков-
ным, но и гражданским законам»

, он против участия латинян в священных церемониях вме-

сте с греками и т. д.

Однако провести последовательно в жизнь свою концепцию Хоматиан все же не в си-

лах; сам того, очевидно, не замечая, он усваивает некоторые институты местного, скорее всего
славянского, права. Это нашло отражение, на наш взгляд, в его распоряжениях относительно
права взаимного наследования супругов (α;’λληλοκληρονομία

) и в его разъяснении относи-

тельно того, что и не оформленное документально волеизъявление имеет силу завещания, если
заслушаны свидетели, которые подтверждают это письменно и скрепляют подписями и клят-
вой

, и т. д.

В высшей степени интересны данные, содержащиеся в «досье» Хоматиана (как, впро-

чем, и в «досье» Иоанна Навпактского), об институте конкубината и причинах развода. При-
знанный юстиниановым правом и Номоканоном XIV титулов, а также фактически Василиками
в  качестве  легальной  формы  внебрачного  союза,  но  формально  отмененный  новеллами
Льва VI,  конкубинат  продолжал  существовать  в  Эпире XIII в.,  регулируясь,  по-видимому,
нормами  обычного  местного  права.  Во  всяком  случае,  у  Хоматиана  зафиксировано 11 дел  о
конкубинате  (παλλακή)  среди  различных  слоев  населения  (подобную  форму  сожительства
практиковали,  например,  славянский  священник,  диакон,  ремесленник  и  т.  д.),  и  во  всех  них
конкубинат,  даже  отягощенный  адюльтером,  рассматривался  и  самими  участниками  спора,  и
Хоматианом в качестве связи, создающей определенные права и обязанности, в частности пра-
ва наследования отцовского имущества детьми, рожденными в конкубинате. Насколько укоре-
нившимися  были  такие  представления,  показывает  судебный  процесс,  когда  некий  Хрисос,
незаконнорожденный сын диакона Михаила, потребовал отдать ему отцовское имущество, ко-
торым владел законный, хотя и по боковой линии, наследник — племянник диакона Михаила
Константин (законных детей, как кажется, у Михаила не было). Правда, Хрисос при этом ссы-
лался на завещание отца, которым тот якобы оставил ему свои владения, но он не смог предъя-
вить документ суду — обстоятельство, {198} позволившее Хоматиану рассматривать этот слу-
чай как дело о наследстве ab intestat и постановить, что рожденный в конкубинате сын и его
мать-конкубина имеют право лишь на 1/6 собственности умершего, тогда как остальное отхо-
дило  законным  наследникам  по  боковой  линии

. Хоматиан, таким образом, в принципе не

считая конкубинат законной формой связи и даже, напротив, стремясь установить различие
между законными и незаконными союзами, вынужден был тем не менее признать конкубинат,
основываясь на Василиках

и игнорируя запретительные новеллы Льва VI.

Немало правовой самодеятельности Иоанн Навпактский и Димитрий Хоматиан про-

явили в сфере бракоразводных процессов, весьма распространенных в самых различных кругах
эпирского  общества  и в большинстве случаев завершавшихся  расторжением  брака. При этом
наряду  с  классическими  для  римско-византийского  права  причинами  расторжения  брака  (та-
кими,  как  импотенция  мужа,  прелюбодеяние  жены,  которое,  впрочем,  здесь  почти  никак  не
наказывается; посягательство на жизнь супруга; так называемый ’εξώκοιτον, когда жена не но-
чует дома без позволения мужа; выявившееся в процессе совместной жизни кровное родство

Pitra J. В. Ор. cit. Col. 159, 190.

Ibid. Col. 389—391; Fögen M. Th. Ein heisses Eisen // RJ. 1983. Bd. 2. S. 85—98.

Pitra J. B. Ор. cit. Col. 253—256, 267—271; Emilia А. Tre apophaseis di Demetrio Chomatianos in

materia ďalliloklironomia // RSBN.1964.T. II. P. 103—120

Pitra J. В. Ор. cit. Col. 154.

Pitra J. В. Ор. cit. N 33; Laiou А. Е. Contribution à ľétude de ľinstitution familiale en Epire au XIII

siècle // FM. 1984. Т. 6. Р. 296.

См.: В. 32.2.1; 45.2.9; SMB. II. 1.; С. 15.2.

супругов и т. д.) юридическая практика Эпира изобилует разнообразием бракоразводных про-
цессов по причинам, не предусмотренным законодательством: обвинение женой своего мужа в
половых извращениях (содомии) и отказ жить с ним

; предосудительное поведение мужа

(вернее, зятя, так как возбудителем дела о разводе был отец жены, обвинивший зятя — моло-
дого человека, хорошего собой и живого ума,— в том, что он отказывался обрабатывать зем-
лю, как все добропорядочные люди, вел бродяжнический образ жизни, нанимаясь в качестве
слуги то в один дом, то в другой, не чужд был воровству и т. д.); признание супруга отсутст-
вующим в течение пяти лет; «биологическая несовместимость» супругов (как в разбиравшемся
Иоанном Навпактским случае с забавной четой, когда маленький и тщедушный 16-летний муж
не мог удовлетворить запросы своей зрелой и значительно превосходящей его возрастом жены,
с которой он был помолвлен, еще будучи малолетним)

; заключение брака вопреки воле од-

ной из сторон (как в том живописном эпизоде, когда землевладелица Феодора из деревни Ма-
лайна решила женить своего человека, 18-летнего парня Иоанна, на старой влашке Руссе, «го-
дящейся ему по возрасту в бабушки, почти беззубой, подобно новорожденным, варварке, поч-
ти не говорящей по-гречески»; чтобы сломить сопротивление Иоанна, Феодора посадила его в
тюрьму, вызвала из другой деревни священника, так как местные отказались совершить обряд
бракосочетания, но когда после церемонии гости праздновали свадьбу, а «молодые» отправи-
лись спать, Иоанн сбежал и отправился в Навпакт, где и нашел справедливость: {199} заклю-
ченный против воли одной из сторон брак был признан недействительным)

Однако самой интересной с точки зрения истории семейно-брачного права причиной

развода была «непреодолимая ненависть» супругов (взаимная или одного из них), о которой
материалы юридической практики Иоанна Навпактского и Димитрия Хоматиана содержат бо-
гатые, красочные и порой весьма драматические данные. Сопровождавшиеся, как правило, уг-
розой самоубийства такого рода заявления о ненависти и отвращении к супругу и просьбы о
расторжении брака обычно принимались судом к производству и считались достаточными для
расторжения брака.

Важно отметить, что почти во всех этих случаях судьи (Иоанн Навпактский, Димитрий

Хоматиан) вполне отдавали себе отчет в том, что выдвинутые истцами основания для развода
не были предусмотрены нормами действовавшего римско-византийского права, оговаривали
это в своих постановлениях, иногда даже напоминали истцам о неправомочности их иска и тем
не менее, руководствуясь здравым смыслом и принципом «экономии» и проявляя правовую
инициативу, почти всегда шли навстречу истцам, признавали дальнейшую совместную жизнь
супругов и сохранение семьи невозможными и расторгали подобного рода браки. Видимо, при
этом делалась уступка и местным, в том числе и славянским, правовым обычаям.

Обозревая картину права в целом в эпоху латинского завоевания, следует, таким обра-

зом, сделать вывод, что «юридический плюрализм» как сосуществование многих правовых
систем различного происхождения

, именно в данное время достиг в Византии своего апогея,

являясь адекватным отражением сложной социальной и политической обстановки. В этот пе-
риод получают особое развитие местное право, обычное право, феодальное право латинских
княжеств, которые, взаимодействуя сложным образом с нормами римско-византийского права,
порождают в высшей степени своеобразную правовую обстановку в районе Восточного Сре-
диземноморья, чреватую импульсами нового развития.{200}

Поскольку свидетелей такого греха не могло быть, то эта женщина предложила принести присягу

«или из тех, что предусмотрены гражданским кодексом законов, или из тех, что вне закона и называются
варварскими» (Pitra J. В. Ор. cit. Col. 72). Под «варварской присягой» здесь имелась в виду, по-
видимому, присяга посредством прикосновения к раскаленному железу (Laiou А. Е. Ор. cit. Р. 306,
n. 116).

Fögen M. Th. Rechtsprechung mit Aristophanes // RJ. 1982. Bd. 1. S. 81; Laiou Α. Ε. Ор. cit. P. 308.

Bees N. А. Unedierte Schriftsctücke aus der Kanzlei des Johannes Apokaukos des Metropoliten von

Naupaktos (in Anatolien) // BNJ. 1976. Bd. 21. S. 80; Laiou A. E. Op. cit. P. 308—309.

Michaelides-Nouaros G. Quelques remarques sur le pluralisme juridique en Byzance // Byzantina. 1977.

T. 9. Р. 421—446.

Культура Византии

в эпоху Палеологов

{201}

Византия

во второй половине XIII —

середине XV в.

икейский отряд, действовавший во Фракии, 25 июля 1261 г. неожиданно ворвался

через  открытые  ворота  в  Константинополь  и  овладел  городом,  который  временно  покинуло
войско латинян. Балдуин II и латинская знать бежали из города. Продолжавшееся 57 лет вла-
дычество  западных  рыцарей  рухнуло.  Фактически  участь  столицы  Латинской  империи  была
предрешена еще в предшествующие годы. Никейская империя, расширявшая свои владения во
Фракии, неуклонно смыкала кольцо вокруг города. Ослабленные взаимной борьбой латинские
государства,  Эпирское  царство  и  Болгария  не  могли  противостоять  продвижению  никейцев,
опиравшихся  на  относительное  экономическое  благополучие  принадлежавших  им  областей
Малой Азии и сочувствие местного населения. На Балканском полуострове не оставалось бо-
лее ни одной реальной силы, способной сдержать успехи Никейской империи

. Недовольное

латинским владычеством, сопровождавшимся непрерывными войнами и разорением, населе-
ние Фракии и Константинополя оказало имперским войскам полную поддержку. Восстановле-
ние Византии стало фактом. 15 августа Михаил VIII Палеолог (1259—1282) торжественно
вступил через Золотые ворота в возвращенную столицу. Вернулись туда из «изгнания» и пра-
вославный патриарх Арсений и знать Никеи. В храме св. Софии состоялась вторичная корона-
ция Михаила, уже как императора ромеев, провозглашенного к тому же и «новым Константи-
ном».

Бесспорно, возрожденная империя была лишь тенью прежней мировой державы

. По-

луразрушенный за годы латинского владычества Константинополь с резко сократившимся на-
селением по своему экономическому потенциалу не выдерживал никакого сравнения с преж-
ней великолепной столицей комниновской Византии. В Европе ей принадлежали лишь часть
Фракии и Македонии, некоторые острова Эгейского моря и опорные пункты на Пелопоннесе.
Северная часть Фракии и Македонии находилась в руках болгар и сербов, Эпирское царство
сохраняло независимость, области Центральной Греции и большая часть Пелопоннеса остава-
лись во владении латинян, острова Архипелага — под властью Венеции, Трапезундская импе-
рия продолжала самостоятельное существование

. И тем не менее восстановленная Византий-

ская империя, включавшая большие компакт-{202}ные области Балкан и северо-запада Малой
Азии, обладавшая такими крупными городами, как Константинополь, Фессалоника и Никея,
снова стала одним из сильнейших государств балканского региона. По общеевропейским мер-
кам, однако, Византию уже можно было расценивать как второразрядную державу.

Тем не менее было бы ошибкой утверждать, что весь последующий период почти

двухсотлетнего существования империи является лишь временем ее прогрессировавшего
упадка и агонии. Отнюдь не только маниакальными претензиями и слепой приверженностью к
традициям византийского ойкуменизма питались планы восстановления могущества империи.

История Византии / Под ред. С. Д. Сказкина. М., 1967. Т. 3. С. 50—71.

Nicol D. М. The Last Centuries of Byzantium, 1261—1453. L., 1972.

Карпов.С. П. Трапезундская империя и западноевропейские государства в XIII—XV вв. М., 1981.

Возврат  Константинополя  возродил  множество  надежд,  всколыхнул  население  ряда  районов
Фракии  и  Македонии,  этнически  и  исторически  тяготевших  к  возрожденной  Византийской
империи,  усилил,  по  крайней  мере  временно,  консолидацию  греческой  знати  и  духовенства.
Константинополь во второй половине XIII в. еще оставался крупнейшим, центром производст-
ва и международной торговли: сырьем, металлами и ремесленными изделиями. Константино-
польский рынок в конце XIII—начале XIV в. испытал известный подъем. Отметим кстати, что
в это время упрочивались и экономические связи Византии с Русью

. Экономический потен-

циал малоазийских областей, накопленный в Никейской империи, позволил частично отстро-
ить столицу и до какой-то степени возродить ее былое великолепие. Без укрепления хозяйст-
венной жизни Константинополя вряд ли стал бы возможен тот несомненный яркий духовный
подъем, который снова превратил столицу империи не только в общевизантийский, но и в ме-
ждународный  центр  культуры,  науки  и  искусства,  не  утративший  значения  вплоть  до  конца
существования  империи.  Основы  этого  подъема  были  заложены,  конечно,  еще  в  никейский
период благодаря деятельности выдающихся ученых — энциклопедистов первой половины —
середины XIII в.,  предшественников  будущего  поколения  византийских  гуманистов.  Возрож-
денный  Константинополь  снова  вобрал  в  себя  крупнейшие  интеллектуальные  силы  империи,
стекавшиеся сюда из провинции

До середины XIV в. вопрос о «выживании» страны, о грозившей ей смертельной опас-

ности не вставал. Византии удалось не только нейтрализовать планы восстановления Латин-
ской империи, но и несколько расширить свои владения, прочно утвердиться на Пелопоннесе
(в Морее). В той сложной и нелегкой обстановке, в которой империя оставалась на протяжении
полустолетия после отвоевания Константинополя, ее внешняя политика отличалась повышен-
ной активностью, ярко выраженной наступательностью. Михаил VIII проявил себя как твер-
дый и решительный политик и дипломат.

Опорой центральной власти стал крепнущий союз престола с крупной феодальной зна-

тью. Михаил последовательно проводил политику раздачи земель в пронию, расширяя права и
привилегии ее получателей. Вторая половина XIII—XIV в. стали также «золотым веком» в ис-
тории византийских монастырей.

Необходимость создания условий для отвоевания Константинополя {203} вынудила

императора  за  помощь  военным  флотом  еще  в  марте 1261 г.  заключить  союз  с  генуэзцами,
владевшими  здесь  Галатой  и рядом кварталов, но  испытывавшими  постоянную угрозу  своим
позициям в столице со стороны венецианцев. Платой за союз были беспошлинная торговля в
империи, свободный проход в Черное море, основание факторий, контор и церквей в столице и
в Крыму. Привилегии генуэзцев явились той основой, которая предопределила возраставшую
роль  Генуи  в  экономических  и  политических  судьбах  палеологовской  Византии

. С 1265 г.

стали восстанавливаться, а затем и увеличиваться также и привилегии венецианцев взамен их
обязательств защищать интересы империи от западных держав

. Роль итальянских республик

в жизни империи возрастала. Под реальной угрозой латинских правителей (Карла Анжуйского)
организовать новый крестовый поход для восстановления Латинской империи византийский
двор пошел на переговоры об унии церквей как единственном средстве предотвратить консо-
лидацию антивизантийских сил Запада. Уния была заключена в 1274 г. в Лионе, после того как
папа дал обещание добиться сохранения мира между католическими государствами Запада и
Византией. Империя признала супрематию папы над всей христианской церковью, его верхов-
ную юрисдикцию в канонических вопросах и обязалась упоминать папу в церковных службах.

В тот момент политически, вероятно, неизбежная уния оказала, однако, крайне нега-

тивное влияние на общественно-политическую обстановку в Византии, расколов ее население
по вопросу об отношении к Западу. Дело сводилось не только к тому, что не прошло и десяти-
летия после отвоевания у латинян Константинополя, что после полустолетнего господства ла-
тинян всякая мысль о «братстве во Христе» с ними не могла быть принята добровольно боль-
шинством населения империи. В числе сторонников унии оказались часть придворной знати и

Тихомиров М. Н. Исторические связи России со славянскими странами и Византией. М., 1969.

Медведев И. П. Византийский гуманизм XIV—XV вв. Л., 1976.

Balard М. La Romanie génoise (XII

—début du XV

siècle). Rome; Genova, 1978. Т. I—II.

Thiriet F. La Romanie vénitienne au moyen âge. Le développement et ľexpoitation du domaine colonial

vénitien (XII

—XV

siècies). Р., 1975.

высшего чиновничества, небольшая часть верхушки духовенства и интеллигенции. Правосла-
вие не только сохранило, но и еще более упрочило свой авторитет в ходе борьбы за восстанов-
ление  Византии  и  ее  духовное  возрождение.  Ортодоксия  выступила  в  роли  своего  рода  «на-
циональной»  религии;  догматы  католичества  не  соответствовали  не  только  традициям,  но  и
тенденциям  развития  мировосприятия  византийцев

. По мнению исследователей, проблема

унии и связанных с ней отношений с Западом стала неразрешимой, вечной проблемой палео-
логовской Византии, существенно осложнявшей и обострявшей внутренние противоречия в
империи

. Уния была отвергнута и церковью, и народными массами. Попытки убедить в ее

политической целесообразности разбились о стену оправданного историческим опытом недо-
верия. Папство действительно не имело последовательно принципиальной линии в своей поли-
тике по отношению к Византии.

Уния осложнила отношения между церковью и императором, способствовала сплоче-

нию духовенства и населения вокруг православной церкви {204} как самостоятельной общест-

Файл byz3_205.jpg

Мистра. Тронный зал дворца Палеологов

венно-политической силы. Опираясь на свой растущий авторитет, церковь претендовала на
более активное участие в гражданских делах и в проведении государственной политики (арсе-
ниты)

. Восстановитель Византии, «новый Константин», Михаил VIII умер во время похода,

будучи осужден церковью; его не удостоили даже приличествующего императору погребения.

Годы царствования его сына Андроника II (1282—1328), слабого и нерешительного

правителя, покровителя наук и искусств, избегавшего конфликтов с церковью и нередко
«плывшего по течению», не без оснований считают временем начала «утраты иллюзий»

Значительно осложнились внутреннее положение и в особенности внешнеполитическая обста-
новка

. Империя повсюду переходила к обороне. Начинали сказываться {205} негативные

последствия политики Михаила VIII, широко раздававшего земли и привилегии крупным фео-
далам, но сверх всякой меры обременявшего налогами военнообязанных поселенцев (акритов)
на  восточных  границах  империи,  в  Вифинии.  Отказ  от  политики  опоры  на  «отечественные»
силы, от создания собственного мощного слоя мелких военно-служилых обладателей проний,
ставшие  традиционными  расчеты  на  использование  иноземных  наемников  подорвали  и  без
того слабую оборону восточных границ. Между тем в конце XIII в. здесь происходили сущест-
венные изменения. У осевших на северо-западе Анатолии, на пограничных с Византией сель-
джукских владениях, османов шел интенсивный процесс перехода от родоплеменных отноше-
ний к раннефеодальным; племенная организация преобразовывалась в централизованное ран-
нефеодальное  государство

. Попытка правительства Византии опереться на наемников-

каталанцев дорого обошлась империи: взбунтовавшиеся наемники разорили ее земли почти от
стен  столицы  до  пределов  Аттики.  Турки-османы  без  особого  труда  захватили  малоазийские
владения Византии. В 1299 г. они избавились от верховенства сельджукских султанов. Ухуд-
шалась ситуация и на Балканах. Болгария и Сербия вновь стали здесь серьезными соперниками
Византии.  Борьба  Венеции  и  Генуи  чаще  всего  разгоралась  на  землях  империи  и  обернулась
для  нее  новыми  потерями  и  уступками  в  пользу  обеих  враждующих  республик.  Втянутая  в
многочисленные конфликты, Византия оказалась не в состоянии противостоять решительному
наступлению  османов

. В 1331 г. овладев Никеей, а в 1337 г.— Никомидией, они вышли к

Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 г. М., 1983. С. 19—20.

Ahrweiler H. Ľidéologie politique de ľEmpire byzantin. Р., 1975. Р. 119; Geanacoplos D. Roman East and

Latin West. L., 1976.

Флоринский Т. Д. Политическая и культурная борьба на Греческом Востоке в первой половине

XIV в. Киев. 1883 (Отт. из Унив. известий 1883 г. № 2, 3, 9).

Ahrweiler H. Op. cit. Р. 119.

Laiou A. Constantinople and the Latins. The Foreign Policy of Andronicus II, 1282—1328. Cambridge

(Mass.), 1972.

Орешкова С. Ф. Становление Османского государства и некоторые проблемы развития османского

феодализма // Османская империя и страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы в XV—
XVI вв. М., 1984.

Inalcik H. The Ottoman Empire. The Classical Age (1300—1600). L., 1973.

берегам Мраморного моря. Большая часть византийских владений в Малой Азии была потеря-
на.

К концу правления Андроника II империя стояла на пороге острого социально-

политического  кризиса.  Император  искал  выхода  в  резком  увеличении  налогов,  вызывавших
ропот подданных. Нерешительные попытки ограничить привилегии крупных землевладельцев
натолкнулись на их отпор. Спекулировавшая на внешнеполитических неудачах оппозиционная
знать  сплотилась  вокруг  Андроника  (внука  императора).  Продолжавшиеся  с 1321 по 1328 г.
династические  распри,  являвшиеся,  в  сущности,  гражданской  войной  между  группировками
знати, закончились победой аристократии, стоявшей за спиной Андроника-внука. Смена цар-
ствования означала триумф крупной феодальной знати

. Андроник III (1328—1341), неплохой

военачальник, но недалекий политик, стал фактически ее ставленником. Реальное гражданское
управление оказалось в руках одного из ее лидеров и богатейших феодалов Фракии, одаренно-
го государственного деятеля, блестящего дипломата и способного полководца Иоанна Канта-
кузина (1296—1383), которому было суждено сыграть исключительную роль в судьбах импе-
рии

Конец XIII — первая половина XIV в. в истории Византии были временем утверждения

господства  крупного  светского  и  духовного  землевладе-{206}ния.  Привилегии  и  земельные
пожалования от казны знатным византийцам стремительно сокращали налоговые поступления
в  государственную  казну.  Свободное  крестьянское  землевладение  быстро  сокращалось.  Слой
мелких  обладателей  проний,  способных  служить  опорой  центральной  власти  в  борьбе  с  цен-
тробежными тенденциями, растущими в среде крупной знати, был относительно невелик

. В

первой половине XIV в. сложились обширные территориальные комплексы владений богатей-
ших представителей высшей аристократии и монастырей. Привилегии, получаемые ими, вели
к укреплению их власти над зависимым крестьянством. В деревне усиливалось имущественное
расслоение. В XIV в. слой крестьян — держателей еще недавно стандартного надела, основных
плательщиков в казну налогов, почти исчез

Особенность имущественного расслоения в византийской деревне состояла в том, что в

результате этого процесса не происходило формирования зажиточной крестьянской верхушки.
Описи парических хозяйств афонской Лавры и Ивирского монастыря показывают, например,
что между 1300 и 1340 гг. постепенно увеличивалось число малоимущих крестьян, держателей
части надела, нередко — только дома с садовым участком или виноградником

. Землевла-

дельцы не только присвоили себе прежние права общины, но и увеличили число взимаемых с
крестьян  разного  рода  десятин,  подобных  западным  баналитетам;  получил  распространение
авиотикий — византийский вариант права «мертвой руки». Укреплялся аппарат вотчинной ор-
ганизации, усиливалась роль управляющих и старост, в которых превращались прежние «стар-
цы» деревни. Возрастала феодальная рента. Рост числа малоземельных и безземельных кресть-
ян давал возможность шире использовать их труд в качестве работников в господском хозяй-
стве:  они  разбивали  новые  сады  и  виноградники,  проводили  мелиоративные  работы,  повы-
шавшие  доходность  поместий.  Товарность  крупных  имений  увеличивалась,  укреплялось  по-
ложение земельной аристократии, удовлетворявшей растущий спрос на сельскохозяйственную
продукцию в городах Италии. Высокие денежные оброки и подати с малоземельных париков
заставляли  их  заниматься  ремеслом

. В византийской деревне растет слой париков-

История Византии. Т. 3. С. 129.

Weiss G. Joannes Kantakuzenos — Aristokrat, Staatsmann, Kaiser und Monch — in der

Gesellschaftsentwicklung von Byzanz im 14. Jh. Wiesbaden, 1969.

Matschke К.-Р. Fortschritt und Reaktion in Byzanz im 14. Jh.: Konstantinopel in der Burgerkriegsperiode

von 1341 bis 1354. В., 1971.

Хвостова К. В. Особенности аграрно-правовых отношений в поздней Византии (XIV— XV вв.).

М., 1968. С. 170; Она же. Судьба парикии и особенности налогообложения париков в Византии XIV в. //
ВВ. 1978. Т. 39.

Laiou-Thomadakis A. E. A Peasant Society in the Late Byzantine Empire: A Social and Demographic

Study. Princeton, 1977. Р. 24—71.

Сметанин В. А. Сельские ремесленники поздней Византии как социальная группа // АДСВ. 1971.

Т. 7. С. 159—171.

ремесленников, которые, по мнению А. Лаиу, в XIV в. обеспечивали основные потребности
деревни в орудиях труда и предметах быта

Вслед за обеднением деревни и снижением уровня жизни ослаблялись ее связи с горо-

дом. Значение городского ремесленного производства для его сельской округи падало. В зна-
чительной степени трудом ремесленников — париков вотчины обеспечивались и потребности
самого господского хозяйства. Такими же быстрыми темпами росли размеры владений {207} и

Файлы byz3_208.jpg, byz3_209.jpg

Карта: ЗАВОЕВАНИЯ ОСМАНОВ в XIV—XV в. {208, 209}

хозяйственное значение монастырей. Для XIV в. можно говорить об исключительной роли мо-
настырского хозяйства в экономической жизни Византии. Крупные монастыри стали важными
центрами производства товаров не только для местного рынка — их сельскохозяйственная
продукция предназначалась на экспорт. Вели торг монастыри также церковной утварью, пред-
метами богослужения, иконами. Повышение товарности сельского хозяйства, возрастание до-
ли денежной ренты, распространение элементов арендных отношений в деревне в поздней Ви-
зантии способствовали лишь укреплению благосостояния феодальной знати. Положение кре-
стьянства ухудшалось, его зависимость от феодала и ростовщиков усиливалась

Все это не могло не отразиться на хозяйственной и социальной жизни и малого визан-

тийского города, его торгово-ремесленного населения. Малые города хирели. Уже в начале
XIV в. патриарх Афанасий I обращал внимание на обеднение массы городского населения,
превращавшегося в бедняков-пенитов

. Одним из следствий этого процесса стало укрепление

позиций феодалов в городах. Крупные монастыри и светские феодалы приобретали в городах
дома, складские помещения, лавки, организовывали собственное производство. Даже в таком
крупном центре ремесла, как Фессалоника, росло число ремесленников-париков

. Феодальная

знать утверждала свое господство в экономической жизни городов, постепенно завязывала
прямые связи с иноземным (итальянским) купечеством, сбывая продукты своих поместий

В первой половине XIV в. упрочивалось засилье итальянских торговцев в экономике

Византии.  Увеличивался  ввоз  западных,  итальянских  товаров,  причем  все  чаще  массового
спроса: тканей, в том числе и дешевых, металлических изделий, оружия. Этот импорт все гу-
бительнее  отражался  на  собственном  византийском  производстве — оно  оказалось  не  в  со-
стоянии конкурировать с более дешевыми привозными товарами. В городах Византии (в осо-
бенности портовых) росло число иноземцев, пользовавшихся многочисленными привилегиями
и налоговыми изъятиями. В византийских городах конца XIII — начала XIV в. сложился дос-
таточно зажиточный и влиятельный слой отечественных купцов, доминировавший во внутрен-
ней торговле и получавший значительные выгоды от расширения торговли внешней. По мне-
нию  ряда  исследователей,  положение  этой  купеческой  верхушки  в  первые  десятилетия XIV
столетия было еще достаточно устойчивым, хотя с расширением сферы деятельности и приви-
легий иноземного купечества она все чаще оказывалась в роли его «младшего» партнера

. В

международном экономическом положении Византии уже в это время обнаружились тенден-
ции, позволяющие говорить о реальности угрозы ее превращения в аграрно-сырьевой придаток
и рынок сбыта товаров стран Западной Европы. С ухудшением положения населения, ограни-
чением {210} сфер торгового и производственного приложения византийского капитала, в ус-
ловиях, когда в Византии не создавалось внутренних предпосылок для зарождения раннекапи-
талистических отношений, все большая часть средств направлялась в сферу ростовщичества.

Все это не могло не сказываться на направлении развития общественных отношений в

империи. Византийское общество конца XIII в. особенно волновала проблема унии. В первой
половине XIV в. стремительно возросло внимание к вопросам внутренней жизни страны. За-

Laiou-Thomadakis А. Е. Ор. cit. Р. 170.

Орешкова С. Ф. Указ. соч. С. 27.

Барабанов Н. Д. Константинопольский патриарх Афанасий I о недугах византийского общества на

рубеже XIII—XIV вв.

АДСВ.

1971. Т. 7.

Ферјанчић Б. Поседи византијских провинцијских монастира у градовима // ЗРВИ. 1980. Т. 19.

С. 209—250.

Oikonomidès N. Hommes ďaffaires grecs et latins à Constantinople (XIII

—XV

siècles). Montréal; Р.,

1979.

Ibid.

содержание .. 15 16 17 18 ..