Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 13

С середины XIV в. церковные постройки Греции нередко возводятся местными масте-

рами. Сохраняя типичные для Греции формы архитектуры, греческие церкви Мореи, как и
Кипра, воспринимали декоративные элементы готического зодчества: стрельчатую и ломаную
арки, скульптурные колонки, украшающие углы стен или обрамляющие окна. Иногда изменял-
ся план постройки: она удлинялась, приобретая базиликальные черты, там и тут встречаются
сводчатые перекрытия западного типа. С XIII в. в Греции распространяется не свойственная
Византии многоярусная колокольня в виде квадратной башни, примыкающей к храму (Кари-
тена, Мессения, Пантанасса, Мистра).

На Крите, так же как и почти во всей Латинской Романии, произведениями чисто за-

падноевропейской церковной архитектуры можно считать лишь соборы, католиконы монасты-
рей и капеллы в крепостях и дворцах сеньоров. Естественно, что в архитектуре Крита преобла-
дают итальянские, а не французские традиции.

Большинство же храмов Крита сохранило крестово-купольный тип, и иногда лишь от-

мечен декор фасадов и окон по венецианскому образцу. Число церквей греческого типа посто-
янно увеличивалось. Сначала их строили в деревнях греческие церковные общины (в городах
права таких общин были ограничены), затем греческие архонты, богатые граждане острова и,
наконец, быстро эллинизирующиеся колонисты венецианского происхождения.

Венецианское владычество на Крите отмечено распространением готического стиля в

архитектуре. Формы, свойственные эпохе Возрождения, появились на острове с большим запо-
зданием, что характерно для «колониальной» архитектуры.

* * *

Завоевание Константинополя латинянами болезненно отразилось на художественной жизни
города. Часть мастеров, покинувших Царственный град, успешно трудились в Сербии (напри-
мер, в Студенице) или Трапезунде. Но, по свидетельству сербских агиографов, и в самом Кон-
стантинополе оставались мастера-мраморщики и живописцы

. К сожалению, следов работы

первых в столице немного — в основном это надгробия франкской знати. Единственной рос-
писью, достоверно относящейся к эпохе латинского господства, являются фрески в капелле св.
Франциска Ассизского в церкви Христа Акаталептос (Календеране Джами), обнаруженные
сравнительно недавно. Это фрагменты небольшой композиции из 11 сцен жизни св. Франци-
ска, с монахами во францисканских облачениях. Перед нами один из первых памятников, соз-
данных после канонизации св. Франциска (1228 г.), с его изображением. Как считают исследо-
ватели, цикл был создан в 50-е годы XIII в. рукой западного мастера, испытавшего {150} ви-
зантийские влияния

, или совместно западными и византийскими мастерами, руководство-

вавшимися итальянскими картонами (прорисями) или иконописными подлинниками

Отсутствие богатых донаторов и средств также способствовало глубокому упадку мо-

нументальной  живописи  и  исходу  основной  массы  живописцев  или  изменению  характера  их
творчества: изготовлению книжных миниатюр или небольших икон. Но вопрос об атрибуции
ряда сохранившихся иллюминованных рукописей XIII в. периоду Латинской империи или по-
следующему весьма дискуссионен. Сложность атрибуции заключается в том, что книжная ми-
ниатюра той поры, являясь плодом переходной эпохи, сочетает разнородные элементы. Веро-
ятно,  греческие  миниатюристы  работали  для  латинян.  К  примеру,  в  рукописи 118 Афинской
национальной библиотеки на миниатюрах евангелисты Матфей, Лука и Иоанн держат в руках
свитки с надписями на латинском языке. Высокий художественный уровень этих книжных ил-
люстраций,  манера  письма  указывают  на  константинопольское  происхождение  рукописи.  Но
нельзя исключить и возможности «дорисовки» в латинский период миниатюры предшествую-
щего времени или вписывания нового текста

S. 295—322. Taf. 61—73; Düll S. Byzanz in Galata // Römische Historische Mitteilungen. Wien, 1987. Bd. 29.
S. 251—280. Abb. 1—27.

Djurić V. J. La Peinture murale byzantine: XII

et XIII

siècles // XV Congrès international ďétudes

byzantines. Rapports et co-rapports. T. III. Art et archéologie. Athènes, 1976. Р. 44.

Striker С. L., Dogan Kuban Y. Work at Kalenderhane Camii in Istanbul // DOP. 1968. Vol. 22. Р. 185—

193.

Dufrenne S. Architecture et decor monumental ďart byzantin à ľépoque de ľEmpire Latin de

Constantinople (1204—1261) // BF. 1972. Bd. 4. Р. 66.

Круг рукописей с миниатюрами эпохи Латинской империи в последнее время был выявлен в рабо-

Влияние крестовых походов на книжную миниатюру и византийскую икону может

быть лучше всего изучено на материале не Константинополя, а Синая, где в XIII в. возникли
своеобразные греко-латинские иконописные центры. Они находились за пределами Латинской
Романии, но, возможно, именно они удовлетворяли потребности Греции, островов Эгеиды,
латинского Константинополя

Памятники изобразительного искусства крестоносцев имелись и в Греции. Морейская

хроника  сообщает,  что  в  Фиванском  замке  Сент-Омера  зала  дворца  была  украшена  прекрас-
ными  росписями,  изображавшими  покорение  Сирии  франками (Chr. gr. de Morée. Vs. 8083—
8085).  В  Патрах  в  архиепископском  дворце  находились  фрески  на  тему  осады  и  разрушения
Трои

. К сожалению, все они не сохранились. Зато до нас дошли фрески церкви Иераки (вто-

рая половина XIII в.). На одной из них имеется изображение Христа, выполненное раннеготи-
ческим мастером. Оно мирно соседствует с традиционными византийскими росписями, хотя и
на них мы встречаем изображения воинов во франкских доспехах.

О. Демус справедливо замечает, что смешение стилей происходило в пограничных

районах с менее стойкой византийской традицией

. В искусстве же многочисленных малень-

ких церквей Аттики и Пелопоннеса {151} в XIII в. преобладали фрески в старой, весьма кон-
сервативной  манере,  преодоление  которой  началось  лишь  с 80-х  годов XIII в.  под  влиянием
Палеологовского  ренессанса.  С  другой  стороны,  в  большинстве  небольших  церквей  Крита,
островов Эгеиды и Пелопоннеса в росписях наблюдается отход от комниновской линейности,
стремление  к  упрощенному  рисунку,  лаконизму  форм,  даже  примитивизации.  Консерватизм,
предпочтение  темных  тонов  характеризуют  греческое  искусство  Латинской  Романии XIII в.
Старое закрепляется и поддерживается сначала как знак сопротивления вкусам и идеалам за-
воевателей.  Такое  искусство  вполне  соответствовало  мировосприятию  заказчиков — клира  и
разбогатевших горожан. Донаторские портреты нередко украшают такие церкви на Кипре, Эв-
бее, Наксосе, в Аттике.

Искусство Крита — особая страница в истории живописи Латинской Романии. Разви-

тие художественных традиций в конце XIII—XV в. постепенно привело к формированию наи-
более значительной школы изобразительного искусства — крито-венецианской. На Крите око-
ло тысячи расписанных церквей. Многие сотни икон, хранящихся в музеях Венеции и других
европейских городов,— с Крита или созданы критскими мастерами. Все это говорит о том, что
центр живописи на Крите был весьма мощным. Он функционировал вплоть до XVII в. Здесь
рассматривается лишь первый период его истории — до 80-х годов XV в. Его, в свою очередь,
можно  подразделить  на  несколько  этапов.  Первый  из  них — XIII в.  Непосредственно  после
венецианского завоевания в росписях церквей (их весьма немного), по определению Ш. Дель-
вуа,  преобладает  «монашеское  народное  искусство,  опирающееся  на  византийские  традиции
XI—XII  вв.»

. По сути дела, это отстающая, периферийная школа. Доминируют линейность

стиля, темные тона, статичность и скованность поз. Следы латинских влияний единичны. Они
зафиксированы лишь в зонах поселения венецианцев и коснулись иконографии. Например, в
церкви деревни Племениана есть отсутствующий в византийской иконографии сюжет — изо-
бражен св. Варфоломей, несущий на плечах содранную с него кожу.

Второй этап охватывает XIV в. Живопись Крита также следует в общем фарватере ви-

зантийского  искусства,  с  середины  столетия  все  более  испытывая  влияния  Палеологовского
ренессанса. Старый стиль сосуществует с новыми тенденциями: стремлением придать больше
естественности  движению  фигур,  сделать  их  рельефнее;  вместо  подчеркнутых  контрастов
светлых и темных тонов найти более мягкие сочетания, перейти к усложненным системам све-
тотеневой  моделировки,  более  гармонично  связать  образ  с  окружающим  архитектурным  и

те: Prato G. La produzione libraria in area greco-orientale nel periodo del regno latino di Constantinopoli //
Scrittura e Civiltà. 1981. Т. 5. Р. 105—147.

Weitzmann К. Studies in classical and byzantine manuscript illumination. Chicago; L., 1971. Р. 314—339

a.o.

Nicolai de Marthono. Relation du pelerinage à Jérusalem de Nicolas de Martoni, notaire italien (1394—

1395) // ROL. 1895. Т. 3. Р. 661; Libro de los fechos et conquistas del principado de la Morea / Ed. A. Morel-
Fatio. Genève, 1885. § 509—510.

Demus O. Die Entstehung des Paläologenstils in der Malerei // Berichte zum XI. Internationalen

Byzantinistenkongreß. München, 1958. S. 36.

Delvoye Ch. Ľart byzantin. Р., 1967. Р. 352.

ландшафтным фоном. Делались попытки так строить композицию, чтобы она наиболее естест-
венно  вписывалась  в  ограниченное  пространство  небольших  церквей.  В  решении  этих  слож-
ных  задач  многое  зависело  от  индивидуального  мастерства.  Наряду  с  более  совершенными
росписями (храм Спасителя в Кидонии, Асоматос из Арханис) нередко встречаются невырази-
тельные композиции, перегруженные фигурами, где преобладают линейность и темные тона. В
XIV в. на Крите работают многие мастера-венецианцы, перенимающие местную манеру пись-
ма.  Их  творчество  не  отличается  существенным {152} образом  от  работ  критских  греков.
Критская школа становится все более известной. Сюда приезжают учиться из разных областей
Латинской Романии и даже из Константинополя. В XIV—XV вв. на Крите работали, а в XVI в.
преобладали  эллинизированные  венецианцы.  Именно  из  этой  среды,  где  этническая  принад-
лежность  живописца  уступала  место  общности  критского  происхождения  и  единству  живо-
писной манеры, вышли знаменитая плеяда мастеров семейства Греко, талантливый художник
середины XV в.,  представитель  знатной  семьи  Андреа  Риццо  и  многие  другие.  Итальянский
ученый  М.  Каттапан  на  основании  архивных  документов  установил  имена 116 художников,
работавших на Крите с 1303 по 1500 г.

Это уникальный случай, когда известно столько имен

средневековых мастеров, и столь же уникальное свидетельство интенсивности художествен-
ной жизни, учитывая небольшую населенность острова.

В XIV в. венецианские влияния на живопись Крита были эпизодическими и касались в

основном передачи деталей — предметов венецианского обихода, оружия и т. д. Вероятно,
прав М. Хадзикадис, когда усматривает в этом не подражание, а известный реализм мастеров,
изображавших окружавшую их действительность

. Примеры иконографического заимствова-

ния есть, но они немногочисленны (росписи церкви Богородицы Гуверниотиссы близ Кандии,
св. Пелагии в селении Вианнос и др.).

На третьем этапе, в XV в. и особенно после взятия Константинополя османами в

1453 г., на Крите сосредоточиваются основные силы византийского искусства, что и обеспечи-
ло расцвет этой школе в XVI столетии. Но до конца XV в. живопись Крита следовала традици-
ям последней стадии палеологовского искусства. Серьезное взаимодействие их с западноевро-
пейским, прежде всего венецианским, искусством начинается лишь с конца XV и продолжает-
ся вплоть до XVII в.

Искусство Кипра развивалось по сходной модели. Основным хранителем старой ори-

ентализирующей византийской традиции были и здесь небольшие сельские церкви и монасты-
ри. Сопротивление латинской «аккультурации» выразилось в сохранении вплоть до конца
XV в. архаического, консервативного жесткого стиля византийской провинции (пример: рос-
писи часовни Панагии в деревне Мутулла 1280 г. и церкви Педулас 1474/5 г.). Вершина этого
направления — фрески церкви Асину (ок. 1250 г.).

В XIII и первой половине XIV в. западные влияния незаметны. Некоторые кипрские

фрески тронуты следами неоклассического стиля комниновского периода. И в этом случае
прототип и идеал были в прошлом. Палеологовский ренессанс не оставил каких-либо заметных
следов на стенописи Кипра, хотя, возможно, и воплотился в некоторых произведениях иконо-
писи, которая до XIV в. также развивалась в русле византийских традиций XII в. Сказывалась
оторванность острова от очагов поздневизантийской культуры. В кипрских росписях (как и на
Крите) {153} можно обнаружить лишь фиксацию отдельных элементов одежды и быта евро-
пейских рыцарей (церковь св. Ираклида в монастыре Иоанна Лампадиста, деревня Калапанай-
отис). Мы видим на фреске французского льва — герб на щите центуриона в сцене Распятия —
или черные перчатки на руках у детей, карабкающихся на пальму, в сцене Входа в Иерусалим.

Симбиоз внутри господствующего класса приводил к тому, что латинские донаторы

стали использовать греческие надписи, а греческие архонты изображаться в латинских одеяни-
ях. Так, например, Михаил Кадзуритис на фреске в церкви св. Димитрия (1317 г.) представлен
с французским чепцом (coiffe) на голове.

Cattapan М. Nuovi documenti riguardanti pittori cretesi dal 1300 al 1500 // Πεπραγμένα Β′ Κρητολογικοΰ

Συνεδρίου. ’Αθη;˜ναι. 1968. Τ. 3. Ρ. 29—46.

Chatzidakis Μ. Essai sur ľécole dite «italogrecque» // Venezia e il Levante fino al secolo XV. Firenze,

1973. Τ. 2. Ρ. 76.

Ibid. P. 78.

Постепенно, со второй половины XIV в., грани между разными стилями в искусстве

начинают стираться. Базой сближения оставалось византийское искусство с привнесенными в
него западными элементами, как из Франции и Италии, так и из государств крестоносцев на
Ближнем Востоке (выходцами оттуда).

Стремление к синтезу на Кипре не привело к ощутимым результатам, несмотря на уси-

ление униатских тенденций после Ферраро-Флорентийского собора и особенно после падения
Константинополя.

В иконописи Кипра изначально поддерживался более высокий художественный стан-

дарт и благодаря притоку константинопольских икон, и из-за меньшей связанности мастера со
вкусами заказчика. Кипрскую живопись характеризуют прозрачные цвета и мягкость палитры.
Кипрские иконы XIII—XV вв. воплощают три тенденции в рамках византийской иконографии:
монашеско-аскетическую,  отмеченую  движением  в  сторону  Палеологовского  ренессанса  и,
наконец, связанную с позднеитальянской готикой. Нередко на иконах можно увидеть портреты
коленопреклоненных  донаторов,  в  том  числе  католических  монахов  и  франкских  рыцарей.
Иногда  искусство  средневекового  портрета  достигает  совершенства  и  выразительности.  Но
подлинным явлением в искусстве кипрская икона стала позднее, в основном уже в поствизан-
тийский период, когда она творчески использует достижения европейской готики и оказывает
на нее влияние.

Иконописные мастерские Кипра были тесно связаны с монастырем св. Екатерины на

Синае и развивали то же направление в искусстве Латинского Востока. Их произведения, ино-
гда трудно дифференцируемые, вывозились и в государства крестоносцев Ближнего Востока, и
в Латинскую Романию, и в Западную Европу.

В целом искусство Латинской Романии конца XIV — середины XV в. развивалось в

общем  русле  с  искусством  Византии,  хотя  и  испытывало  все  возрастающее  влияние  Запада.
Именно в этот период во всем византийском мире совершался переход от перегруженного де-
талями  эклектического  поздневизантийского  «маньеризма» (росписи  Пантанассы,  Мистра)  к
сдержанному, суровому, но спокойному и уравновешенному стилю Феофана Критского (XVI
в.),  высшему  образцу  критской  школы.  Поздняя  готика  на  территории  Романии  вступила  во
взаимодействие  именно  с этим  направлением искусства. Следует признать, что место  Латин-
ской  Романии  в  процессе  эволюции  греческой  живописи  конца XIV—XV в.  было  значитель-
ным, а в XVI столетии — выдающимся.

С другой стороны, известен процесс оживления «византинизирующей» живописи на

Западе с XIII в. Здесь, особенно в Италии, формируется {154} стиль, который писатели эпохи
Возрождения назвали «маньера грека». Роль Латинской Романии, особенно Крита и Кипра, в
этом процессе была заметной и плодотворной

* * *

Вступив на территорию Византии, гордые латинские рыцари называли себя «людьми, при-
шедшими для завоевания» (Chr. fr. de Morée, § 55). Осуществление завоеваний привело к ши-
рокому распространению французского языка как языка феодальной элиты. Трубадуры, вдох-
новлявшие вождей похода, отказывали грекам в воинской доблести. Соратник Бонифация
Монферратского трубадур Раймбаут Вакейрасский, описывая сражение у стен Константинопо-
ля 17 июля 1203 г., высмеивал Алексея III Ангела и его воинов, у которых, по словам поэта,
сердце уходило в пятки для того, чтобы быстрее пришпоривать коней. «Мы были соколами, а
они — цаплями, и мы преследовали их, как волк преследует овцу»

Прошло более 70 лет, и почти с таким же высокомерием, глядя у Неопатр на 30-

тысячное войско византийцев, афинский герцог Жан де ла Рош произнес: «Людей много, а
мужей мало». Ситуация была похожей: латиняне в меньшинстве противостояли намного пре-
восходящему в силах противнику. Но отличие разительно: герцог привел слова Геродота (VII,
210) и произнес их по-гречески

. Еще ранее князь Ахайи Гийом II Виллардуэн по-гречески

вел переговоры с севастократором Иоанном Палеологом и никейским императором Михаилом

См.: Weitzmann К. Crusader icons and maniera Greca // Byzanz und der Westen. Wien, 1984. S. 143—

170.

Linskill J. The Poems of the troubadour Raimbaut de Vaqueiras. The Hague, 1964. Р. 305.

Hopf Ch. Chroniques Gréco-Romanes inédites ou peu connues. В., 1873. Р. 121: «Poli laos, oligo atropi».

VIII (1259 г.). Он уже был женат на знатной гречанке — Елене Ангелине. За пройденные годы
латиняне, как и весь господствующий класс, стали двуязычными, усвоив язык покоренного
народа. На Кипре при короле Жане II (1432—1458), супруге дочери деспота Пелопоннеса Еле-
ны Палеологини, греческое влияние стало столь значительным, что, по выражению хрониста,
весь остров как бы вернулся под власть греков

. Преемница и дочь Жана II Шарлотта (1458—

1464) чувствовала себя полностью гречанкой: она предпочитала греческий язык, усвоила эл-
линское красноречие, но с трудом писала по-французски и воспринимала его как иностранный
язык. С другой стороны, киприоты, как сообщает хроника Леонтия Махеры (Makhairas. Т. 2.
Р. 142), после перехода острова под власть Лузиньянов обучали детей как разговорному грече-
скому, так и французскому языку. Из их смеси формировался диалект, мало понятный для эл-
линского мира, но органичный в условиях острова. В XV в. в среде господствующего класса
наряду с процессом эллинизации шел процесс вытеснения французского языка итальянским

Своего рода «колониальный» язык складывался и на Крите при отсутствии тесных культурных
связей венецианских поселенцев с метрополией.

Лингвистические барьеры, которые до XIII в. разделяли Восток и За-{155}пад, посте-

пенно преодолевались. Латиняне довольно быстро приобщались к греческой культуре. В Мо-
рее и на Крите, на Кипре и на островах Эгеиды франкские бароны и венецианские колонисты,
никогда не читавшие произведений афинского архиепископа Михаила Хониата, стихийно со-
лидаризировались с высказанным им тезисом, что нельзя господствовать над народом, захва-
тив замки, имущество и даже покорив людей, но не имея духовной власти над умами, достиг-
нутой благодаря образованию

, не понимая языка своих подданных и отставая от них в куль-

турном отношении. Процесс лингвистического обмена поддерживало и католическое духовен-
ство, изучавшее греческий (особенно в монастырях Перы), чтобы успешнее вести миссионер-
скую  пропаганду.  Не  случайно  граф  Кефалонии  Риккардо  отправил  послами  к  деспоту  Арты
именно двух миноритов, воспитанных в Галате и хорошо знавших греческий (Chr. fr. de Morée.
§ 654). Доминиканец  Симон  Константинопольский  настолько  хорошо  владел  греческим  язы-
ком,  что  в  оригинале  читал  труды  греческих  отцов  церкви.  Современники  говорили,  что  «он
обучен греческой науке даже более, чем латинской»

Естественно, в меньшей степени язык франков постигало население греческой деревни,

но и оно было знакомо с определенным кругом французских или итальянских слов и выраже-
ний. Интенсивнее был обратный процесс — внедрения греческого языка в обиход франкского
господствующего класса. Это происходило и в результате сознательного заимствования лати-
нянами византийской канцелярской практики, практики вотчинной администрации, городского
управления, наконец, просто обычаев и традиций населения, среди которого в течение многих
десятилетий им приходилось жить. Иногда, особенно на Крите, латиняне с рождения усваива-
ли греческий язык как «свой» и даже принимали затем православие, полностью эллинизируясь
(такие факты участились с конца XIV в.). В официальных актах Латинской империи греческий
язык использовался в менологиях, иногда в надписях на печатях. В период каталанского гос-
подства греческие нотарии Афин составляли документы на латыни, на каталонском языке и
по-гречески. По-гречески велось официальное делопроизводство в Афинах в XV в., когда гер-
цог Антонио Аччайуоли дал флорентийским купцам привилегии (ММ. III. Р. 251 (7/VIII. 1422).
На Кипре греческий язык употреблялся в официальных дипломатических документах в сно-
шениях с турками. На этом же языке были составлены Ассизы суда горожан, и он постепенно
распространился и в высшей судебной курии феодалов.

С приходом латинян греческая литература стала заимствовать популярные среди за-

падного рыцарства сюжеты и произведения (рыцарские романы, элементы куртуазной лирики
и т. д.). Рыцарский роман появился в Латинской Романии уже с первыми поколениями завоева-
телей. Роман о Трое, например, достиг Константинополя не позднее 1205 г. Мощным переда-
точным звеном распространения в XIII в. рыцарских романов и шансон де жест была Южная

См.: Knös В. Ľhistoire de la littérature neo-grecque. Uppsala, 1962. Р. 176.

Richard J. Culture franque et culture grecque: le Royaume de Chypre au XV

siècle // BF. 1987. Bd. 11.

Р. 399—415.

Ср.: Успенский Ф. И. Сочинения Михаила Акомината. Одесса, 1881. С. 198.

Congourdeau M.-H. Frère Simon le Constantinopolitain. О. Р. (1235?—1325?) // REB. 1987. Т. 45.

Р. 169—170.

Италия, где правила Анжуйская династия, вассалами которой были морейские князья. Эти
произведения были {156} особенно читаемы в феодальной среде, выражая, как и юридические
памятники, этику и вообще менталитет латинского рыцарства. Филипп де Новар, один из наи-
более интересных и известных писателей и государственных деятелей Кипра и Иерусалимско-
го королевства, превосходно знал и цитировал и «Роман о Розе», и «Роман о Трое» Бенуа де
Сен-Мора, и «Роман об Александре», и «Ланселота»

. Постепенно эта рыцарская куртуазная

литература благодаря переводам становилась все более известна в греческой среде.

Прошлое Романии нередко представлялось западноевропейцам через призму рыцар-

ского романа, переработанных легенд гомеровского эпоса, навевало знакомые образы и сюже-
ты из эпического цикла о короле Артуре. Венецианская крепость в Эврипе, у пролива, отде-
ляющего Эвбею от побережья Аттики, казалась Николо ди Мартони сказочным замком Фата
Морганы

. Культурные контакты греков и латинян стимулировали двустороннюю переводче-

скую деятельность. Уже в начале XIII в. на французский язык был переведен знаменитый ви-
зантийский роман о Варлааме и Иоасафе. В конце того же века католический архиепископ Ко-
ринфа доминиканец Гийом из Мербеке настолько овладел греческим, что сам переводил на
латынь Гиппократа, Галена, Аристотеля, Птолемея и Прокла

. Напомним, что в самой Италии

первым знатоком древнегреческой литературы лишь век спустя стал Боккаччо.

Магистр ордена иоаннитов Родоса арагонец Хуан Фернандес де Эредиа (1377—1396)

был инициатором первого перевода с греческого «Жизнеописаний» Плутарха и других текстов
античности, неизвестных тогда на Западе. Собранная на Востоке библиотека Эредиа в Авиньо-
не была настолько богатой, что, по свидетельству итальянского гуманиста Колюччо Салютати,
там имелось почти все, что могло интересовать гуманиста той эпохи. Посланные арагонскому
двору манускрипты и переводы, сама деятельность Эредиа и его окружения сыграли важную
роль в формировании гуманизма в Каталонии.

К явлениям иного рода можно отнести деятельность Симоне Атумано. Родителями

Атумано были гречанка и турок. Он вырос и воспитывался в Византии, принял постриг в зна-
менитом Студийском монастыре в Константинополе, участвовал в религиозных спорах XIV в.
на стороне противников паламитов, затем принял католичество и, постепенно продвигаясь по
ступеням церковной иерархии, стал латинским архиепископом Фив (1366 — начало 80-х годов
XIV  в.).  Он  получил  хорошее  образование,  владел  греческим,  латинским  и  древнееврейским
языками и еще в Фивах начал составление Библии Триглотты. Этот труд был затем завершен
им уже в Риме и доставил ему известность выдающегося в то время знатока библеистики. Еще
ранее, в 1373 г., Атумано перевел на латинский язык сочинение Плутарха «О воздержании от
гнева»,  и  этим  переводом  пользовались  итальянские  гуманисты,  браня,  впрочем,  как,  напри-
мер, Салютати, недостаточно классическую и полную вульгаризмов латынь фиванского {157}
архиерея. Вероятно, в греческом языке Атумано был ближе к пуризму классики и в силу тра-
диций  византийского  образования,  и  из-за  кропотливой  работы  с  древними  текстами.  В  его
библиотеке имелись рукописи сочинений Гомера, Еврипида, Платона, Плутарха.

Через полвека после Атумано, в 20—40-е годы XV в., различные области Латинской

Романии (острова Эгеиды, Афины, Кипр) посещал итальянский гуманист, купец и путешест-
венник Чириако из Анконы. Он и стал первым собирателем античных древностей, автором
первых научных описаний античных памятников и скульптур, исследователем монет и надпи-
сей. В поисках древностей Чириако производил даже археологические раскопки. Деятельность
Чириако, его дружба как с правителями Латинской Романии, так и со многими итальянскими
гуманистами способствовали росту интереса к греческой культуре, к изучению ее наследия в
Италии.

И хотя такой интерес усиливался и на Западе, и в самой Латинской Романии, основная

установка католической церкви заключалась не в том, чтобы воспринимать чреватые опасно-
стями ереси положения древних (языческих) писателей или современных схизматиков-греков,
а, напротив, распространять среди них латинскую культуру и через нее католическое вероуче-

Jacoby D. La littérature française dans les états latins de la Méditerranée orientale à ľépoque des croisades

// Essor et fortune de la Chanson de geste dans ľEurope et ľOrient Latin. Modena, 1984. Т. 2. Р. 624—626.

Ср.: Koder J. «Fata Morgana» in Negroponte // JÖB. 1975. Bd. 24. S. 129—135.

См., например: Boese H. Wilhelm von Moerbeke als Übersetzer der Stoicheiosis theologike des Proklos.

Heidelberg, 1985.

ние. Чтобы придать этой деятельности целенаправленный характер, папа Иннокентий III и им-
ператор  Балдуин I еще  в 1205 г.  сделали  попытку  открыть  в  Константинополе  католический
университет. Понтифик обратился к преподавателям и студентам Парижского университета с
приглашением  отправиться  на  Восток,  где  их  ждало  богатое  воздаяние (PL. Т. 215. Р. 636—
638). Попытка эта, видимо, осталась не осуществленной, зато в самом Париже при университе-
те была учреждена греческая (константинопольская) коллегия, где получали образование при-
нявшие  католическую веру  выходцы из  Романии,  дабы после  обучения  вернуться  на  родину.
Коллегия пользовалась специальным покровительством пап.

Центром католической пропаганды в Византии стал доминиканский монастырь свв.

Павла и Марии в Константинополе (после 1228—1261), затем, в конце века, вновь открытый в
Пере.  В  этом  монастыре  составлялись  полемические  произведения  «против  ошибок  греков»;
одним из известных авторов таких сочинений был монах Бартоломей. Этими трудами, не все-
гда,  впрочем,  точно  излагавшими  взгляды  оппонентов,  воспользовался  и  Фома  Аквинат  для
составления трактата «Contra errores graecorum» («Против ошибок греков»). Другой доминика-
нец Перы, инквизитор  в  Романии  Филиппе ди  Биндо Инконтри, автор полемических сочине-
ний («Об исхождении святого духа», «О послушании Римской церкви»), поддерживал тесные
связи с византийскими политическими деятелями и учеными, в основном пролатинской ориен-
тации. При содействии Димитрия Кидониса, например, ему удалось найти акты так называемо-
го Восьмого вселенского собора (собора по делу патриарха Фотия 869—870 гг.) и на их основе
написать в 1356—1357 гг. историю схизмы. Труды Инконтри, известные в Византии и на Запа-
де, использовались католической церковью для проведения униатской политики

В Латинской Романии имелось немало и других монастырей католических духовных

орденов. Однако их влияние на греческое население было {158} ограниченным, в то время как

Файл byz3_159.jpg

Судак. Цитадель. XIV в.

{159}

возрастала их роль в поддержании католической веры среди самих латинян.

Уровень образованности в Латинской Романии был весьма не одинаков как среди ла-

тинян, так и среди греческого населения, колеблясь в зависимости от социального положения,
места, времени и обстоятельств. Но заботясь о посылке на Восток католических богословов, в
основном  францисканцев  и  доминиканцев,  специально  обученных  греческому  языку  и  знав-
ших греческую теологическую литературу, латиняне в целом не стремились к развитию обра-
зования самих греков. Венецианский сенат прямо запретил жителям Ионического архипелага
учреждать  греческие  школы  и  создавал  льготные  условия  для  обучения  греческих  юношей  в
Италии,  в  частности  при  Падуанском  университете.  Естественно,  такой  привилегией  могли
воспользоваться лишь немногие.

Современники указывали на упадок культурной жизни в Аттике и на Пелопоннесе.

Только Крит и Кипр (и то лишь с XIV в.) находились в более выгодном положении. Нотарии
Кандии нередко были учителями, дававшими частные уроки группам учеников, занимались
репетиторством, преподавали в школах. На Кипре получила развитие астрономия, изучавшаяся
греческими учеными. Здесь были составлены астрономические таблицы, превзошедшие своей
точностью таблицы Птолемея, создавались оригинальные астрономические трактаты

Важной страницей истории культуры Латинской Романии является история ее библио-

тек. Пока она еще совсем мало изучена, и в нашем распоряжении имеются лишь фрагментар-
ные сведения. Известно, что крупными библиотеками располагали монастыри доминиканцев и
францисканцев в Константинополе и Пере. Эти библиотеки создавались для ведения католиче-
ской пропаганды и для изучения греческого языка. Каталоги этих библиотек не сохранились.
Более полную информацию мы имеем о библиотеке канцлера Мореи Леонардо ди Вероли (ко-
нец XIII в.). Канцлер обладал значительным состоянием: принадлежавшие ему земли прости-
рались от Коринфа до Каламаты. Перечень книг его небольшой личной библиотеки обнаружи-
вает явное пристрастие владельца к рыцарским романам (14 рукописей). В составе библиотеки

Kaeppeli Th. Deux nouveaux ouvrages de Fr. Philippe Incontri de Péra O. P. // Archivum Fratrum

Praedicatorum. 1953. Т. 23. Р. 163—183.

Tihon А. Un traité astronomique chypriote du XIV

s. / Janus. 1977. Т. 64. Р. 279—308; 1979. Т. 66.

Р. 49—81.

— 4 церковные книги, книга о врачевании, 2 сочинения по медицине, конституция королевства
Сицилии, 2 книги о гражданском и каноническом праве, хроника, бревиарий, 1 книга (неиз-
вестно какая) на греческом языке. Состав библиотеки довольно ясно показывает вкусы высшей
знати Мореи и занятия владельца. Тесные связи Вероли с неаполитанским двором позволили
ему заказать копию трактата по медицине, только что переведенного с арабского по приказу
короля Карла I Анжуйского. Милостивое согласие короля было признанием заслуг канцлера, а
выбор предмета копирования вряд ли был случайностью.

Несмотря на явный упадок культуры в Афинах при каталанцах, там продолжалась пе-

реписка книг. Книги были дорогими, являлись эквивалентом ценностей, но вместе с тем их
было немало, особенно у высшего латинского духовенства,. Так, например, епископ Неопатр
Матфей оставил в залог долга ларь, полный книг. {160}

[Цветные иллюстрации на вклейке:
Файл bz3r161_1.jpg:

Пророк Аввакум.
Середина XIV в.
Москва, ГИМ, греч. 407.
Миниатюра из Нового Завета с Псалтирью.

Файл bz3r161_2.jpg:

Благовещенье.
Конец XIV в.
Москва, ГТГ. Икона.

Файл bz3r161_3.jpg:

Сошествие во ад.
2-я четверть XV в.
Ленинград, Эрмитаж.
Икона.

Файл bz3r161_4.jpg:

Богоматерь из Деисуса.
Начало XIV в.
Стамбул, Фетхие Джами.
Мозаика на северной стене вимы.]

Крупнейшим центром греческой книжности стал венецианский Крит, где работали

многочисленные переписчики и мастера книжной миниатюры.

Здесь в XV в. Кристофоро Буондельмонте приобрел рукописи Аристотеля и Ливания;

Франческо Барбаро получил оттуда «Илиаду» Гомера и тексты Лукиана. Группа рукописей
Фукидида восходит к протографу критского происхождения. С Критом связана целая ветвь
традиции текста Аполлония Родосского. Многочисленные греческие копиисты, работавшие в
Италии в XV—XVI вв., были в массе своей выходцами с Крита. Видимо, с Крита происходила
та рукопись «Одиссеи», которую итальянский гуманист Леонтий Пилат использовал для сво-
его знаменитого перевода. А. Пертузи собрал данные о функционировании самостоятельного
критского скриптория

. Впрочем, таких скрипториев на Крите имелось несколько, включая и

латинские. Вероятно, крупнейшим из них был скрипторий монастыря св. Франциска в Кандии,
обладавшего большой библиотекой.

Сохранилось три каталога кодексов этого монастыря (1417 и 1448 гг.), на основании

которых немецкий ученый Г. Хофманн попытался реконструировать состав библиотеки в пер-
вой половине XV в. В наиболее полном реестре 1417 г. зарегистрировано 195 рукописей. В нем
упомянуты материал, степень сохранности кодексов, имена донаторов и прежних владельцев,
нередко — названия произведений и авторы текста и всегда — incipit кодекса.

Перед нами типичная, довольно крупная библиотека монастыря Латинской Романии. В

ней 9 списков Библии, 38 или 39 толкований Священного писания, в том числе таких авторов,
как папа Иннокентий III, Иоахим Флорский; 13 кодексов отцов церкви (более всего Августина,
также — Григория Назианзина, Иеронима, Исидора Севильского и Иоанна Дамаскина). Грече-
ские отцы, естественно, в латинских переводах. Большую группу манускриптов составляют
сочинения по каноническому праву и моральной теологии (24), схоластической теологии,

Pertusi А. Leonzio Pilato а Creta primo del 1358—59. Scuola e cultura a Creta durante il secolo XIV //

Κρητικα;` χρονικά. 1961—1962. Т. 15—16. Р. 368—370.

содержание .. 11 12 13 14 ..