Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 7

 

  Главная      Учебники - Разные     Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - 1991 год

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  5  6  7  8   ..

 

 

Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 7

 

 

что в определенное время он воспользуется плодами этой красоты... Хотя я очень занят воен-
ными делами, хотя мой дух отвлечен восстаниями, сражениями, сопротивлением, коварством, 
переменами, угрозами... однако мы никогда не отступим от сути нашей идеи красоты духовно-
го луга» (Lasc. Ер. Р. 271—272). В этом же письме он с удовлетворением сообщает, что в им-
перии вырос уровень обучения поэтике, к которой ранее относились небрежно. 

Полный курс образования, как и ранее, получали, переходя из школы одной ступени в 

другую. Система обучения в империи хорошо прослеживается по «Автобиографии» Никифора 
Влеммида.  Начальное  образование  давали  элементарные  школы.  Поступившие  в  них 7—
8-летние ученики в течение трех лет обучались орфографии, т. е. чтению и письму. Такие шко-
лы были не только в городах, но и в крупных населенных пунктах. 

Следующей ступенью была школа грамматиков, являвшаяся «началом всякого образо-

вания». Обучение в ней продолжалось 6—7 лет, но Влеммид {75} закончил ее за 4 года, хотя 
он, как сообщается в «Автобиографии», «не был ни тупым, ни слишком одаренным, но любо-
знательность  и  усердие  в  равной  мере  возместили  природные  недостатки» (Nic. Blem. Р. 2. 
11—14).  Школа  давала  знания  фонетики,  морфологии,  синтаксиса  и  стилистики  греческого 
языка. Обычно здесь же преподавалась и поэтика, состоявшая в чтении и толковании античных 
авторов и знакомстве с правилами стихосложения. Хотя Влеммид и не сообщает, но обучение 
велось, вероятно, по «Канонам» Феодосия Александрийского и «Грамматике» Дионисия Фра-
кийского,  дополненным  различными  сборниками  толкований 

41

  с  использованием  текстов  из 

Гомера и других поэтов. 

После  окончания  школы  грамматиков  обучение  продолжалось  в  школе  риторов,  куда 

поступали  в 16—17 лет;  правда,  Влеммид  закончил  ее  в 16 лет.  Школа  давала  возможность 
научиться активно владеть речью, выработать правильный стиль письма, при случае блеснуть 
примером из античности или цитатой. Основными учебниками, как и в ранней Византии, были 
«Риторическое искусство» Гермогена Тарсского, по которому ученики письменно составляли 
басни,  опровержения,  энкомии,  писали  речи,  письма  и  т.  д. 

42

,  и  «Прогимнасмы»  Аффония 

(Ibid. Р. 2. 25—26), где упражнения сочетались с изложением теории риторики. 

Однако такое образование получали не все. Чаще всего обучение заканчивалось грам-

матикой и поэтикой. Риторику изучало значительно меньшее число учеников. 

Знания,  полученные  в  школе  ритора,  позволяли  приступить  к  изучению  философии, 

«науки  наук»,  которая  в  свою  очередь  являлась  ступенью  к  изучению  богословия.  Познание 
философии начиналось с логики (ее называли еще диалектикой или органикой) — науки о спо-
собах доказательств и опровержений. Обучение велось по «Исагоге» Порфирия и трудам Ари-
стотеля  «Органон», «Категории», «Об  истолковании» (Ibid. Р. 2. 28—29). До  образования  в 
Никее  Ватацем  философской  школы  обучение  философии  на  этом  и  заканчивалось.  Поэтому 
Влеммид, к 20 годам изучив в Смирне логику у «ипата философов» Димитрия Карика, был вы-
нужден прекратить дальнейшее образование из-за отсутствия учителей и школ. И только через 
7  лет  (правда,  в  течение  этого  времени  он учился  практической  и  теоретической  медицине  у 
своего отца — врача), в 1223—1224 г., он смог продолжить свое образование у философа Про-
дрома в занятом еще латинянами Скамандре. 

После прохождения курса логики ученик был подготовлен к освоению математическо-

го  квадривиума  (арифметика,  геометрия,  музыка  и  астрономия)  и  физики.  Ими  и  занимался 
Влеммид в Скамандре. Такая последовательность в изучении философии сложилась со времен 
Платона, и ее строго придерживались. Арифметика постигалась по учебникам Никомаха «Вве-
дение  в  арифметику»  и  Диофанта  «Арифметика»,  а  геометрия — по  «Началам»  Евклида.  Из 
геометрии  Влеммид  слушал  курс  по  планиметрии,  стереометрии  и  сферической  геометрии 
(Ibid. Р. 5. 1—6). В «Автобиографии» ничего не говорится о музыке (вероятно, Продром ее не 
преподавал),  зато  подробно  изучалась  астрономия,  которой  Влеммид {76} особенно  увлекся. 
Она знакомила при помощи графических изображений с «устройством неба в целом и по час-
тям», с изменением времени, движением светил, увеличением и сокращением дня и ночи и т. д. 
(Ibid. Р. 5. 7—26), вероятно, по труду Клавдия Птолемея «Альмагест». 

                                                                          

41

 

Самодурова  З.  Г.  Школы  и  образование // Культура  Византии IV—первой  половины VII в.  М., 

1984. С. 483. 

42

 Там же. С. 485—486. 

Завершалось философское образование изучением физики — науки о природе. Ее учи-

ли  по  трудам  Аристотеля  «Физика», «О  возникновении  и  уничтожении», «О  небе»,  а  также 
комментариям и справочникам (Ibid. Р. 6. 2—4). Авторами учебников были и сами преподава-
тели. Как известно, Влеммид впоследствии в своей школе преподавал логику и физику по сво-
им учебникам «Сокращенная логика», «Физика краткая», «О теле», «О душе». В «Автобиогра-
фии» он сообщает, что изучил в Скамандре весь курс физики, в том числе и ее специальные 
разделы:  оптику,  катоптику  (раздел  оптики,  трактующий  об  отражении  света)  и  граммику 
(графическое искусство), после чего вернулся к  императорскому двору в Нимфей. В  Никее  в 
философской  школе  преподавали  и  право,  о  чем  свидетельствует  упоминание  о  профессорах 
права. 

На  этом  и  заканчивался  полный  курс  обучения  наукам,  который  завершали  очень  не-

многие. Желающий совершенствоваться дальше переходил к самостоятельному освоению ме-
тафизических  трудов  Аристотеля,  тесно  связанных  с  теологией.  Подчиняя  теологии  филосо-
фию  и  науку,  в  византийском  образовании  создавали  строгую  систему,  в  которой  от  ряда 
вспомогательных дисциплин (грамматика, риторика) логически переходили к философии (ло-
гика, математический квадривиум, физика), а от философии к теологии, являющейся ее завер-
шением. 

Полученными знаниями византийцы очень гордились и считали, что их уровень обра-

зования выше, чем на латинском Западе. В этом смысле интересно описание Феодором II дис-
пута  с  главой  посольства  Фридриха II маркизом  Бертольдом  фон  Гогенбургом  (Lasc. Ep. 
Р. 175). В свите маркиза были ученые и врачи, которые уверяли, что изучили, кроме граммати-
ки, риторики и логики, также и квадривиум и читали Аристотеля (его «Этику» и «Политику»). 
Но в ходе спора император пришел к выводу, что из арифметики и геометрии они знали только 
немного планиметрию, из астрономии — астрологию, которая в Византии не занимала такого 
места, как на Западе. Они совершенно не знали политику и физику, а в этике и логике делали 
много ошибок. Единственно, в чем западные ученые, по мнению Феодора, были сильны, кроме 
астрологии, так это в риторике. 

По всей вероятности, император был слишком строг и пристрастен в своей оценке. Хо-

тя, по словам Ласкариса, победу в споре с маркизом одержали эллины, однако не следует на 
основании  этого  думать,  что  византийская  образованность  первой  половины XIII в.  была  на-
много выше западной и продолжала на нее влиять. Безусловно, там, где речь шла об античной 
литературе  и  философии,  преимущество  было  на  стороне  ромеев.  Но  отсутствие  в  Западной 
Европе старых культурных традиций, которые «часто сковывали развитие византийской куль-
туры, ограничивали сферу творческого поиска, эксперимента» 

43

, было преимуществом Запада. 

Ученые Никейской империи проявляли значительный интерес к естественным наукам 

и медицине, прежде всего в плане применения их достижений на практике либо ради обучения 
и сохранения накопленных знаний. {77} Поэтому труды, созданные никейскими учеными, бы-
ли в основе своей компилятивными, базирующимися на знаниях античности. Свою задачу при 
их написании ученые видели в систематизации достижений античной науки и ее комментиро-
вании. Таковы географические труды Никифора Влеммида «История Земли» и «Всеобщая гео-
графия» (GGM. II. Р. 458—470). Они написаны на основе стихотворного сочинения античного 
географа Дионисия Периегета и предназначались для  учеников  в  качестве учебников. «Исто-
рия Земли», составленная в 1241 г., кратко сообщала о положении Земли относительно других 
планет, ее величине и способах измерения, шарообразности и т. д. Задачей «Всеобщей геогра-
фии», предназначенной для учеников старшего возраста, было «описать всю землю и показать, 
на какие части она делится и какие на ней находятся племена, города и реки» (Ibid. Р. 458). В 
учебнике довольно подробно описывались Европа и Малая Азия, населявшие их в древности 
народы, давались сведения о племенах, живших на территории Древней Руси, о болгарах, по-
ловцах и т. д. Несмотря на компилятивный характер, сочинения Влеммида являются важными 
для суждения об уровне географических знаний в империи. 

Об интересе к астрономии и тесно с ней связанной астрологии свидетельствует сочи-

нение  Никифора  Влеммида  «Физика  краткая»,  в  которой 5 глав (24—28) посвящено  Солнцу, 
Луне, звездам, эфиру и положению Земли на небесном своде (PG. Т. 142. Col. 1213—1280). К 
астрономии во второй книге «Мирового обозрения», озаглавленной «О небесах», обращается и 

                                                                          

43

 Алексидзе А. Д. Мир греческого рыцарского романа. XIII—XIV вв. Тбилиси, 1979. С. 44. 

Феодор Ласкарис. Речь идет там о круговом пути небесных светил, шарообразной форме солн-
ца, луны и звезд. Феодор пишет о скорости их движения, гармонии сфер 

44

Математические труды также базировались на достижениях античности. Шестая книга 

«Всеобщей физики» Феодора II снабжена таким количеством математических фигур, что ско-
рее была похожа на учебник геометрии. Но в этой главе, как и в ряде мест «Мирового обозре-
ния», впервые император исследует связь между кругом, квадратом и треугольником и их «пе-
реход» друг в друга (квадрат в окружность и треугольник, а треугольник — в окружность). В 
этой геометрической символике «перехода» от одной фигуры к другой очень много сходства с 
последующей  символикой  Николая  Кузанского,  который  путем  таких  «переходов»  получил 
понятие бесконечности 

45

. О любви и интересе Ласкариса к математике говорит и его просьба к 

Акрополиту разъяснить, что такое среднее арифметическое, геометрическое и гармоническое. 
Хотя он и не был естествоиспытателем, но его познания в астрономии и математике ставят его 
в один ряд с такими высокообразованными современниками, как Фридрих II Гогенштауфен и 
Альфонс X Кастильский — знатоками  астрономии,  математики  и  других  естественных  наук. 
Необходимо отметить, что в 1252 г. появился на греческом языке учебник арифметики с араб-
скими числами, которые до этого были мало известны 

46

Большое  значение  придавалось  и  развитию  медицинских  знаний.  До {78} нас  дошли 

небольшие сочинения Влеммида, занимавшегося лечением больных. Они были написаны для 
учеников  его  школы.  Некоторые  из  них  изложены  в  форме  церковного  песнопения  с  целью 
лучшего запоминания. В этих учебных пособиях, основывавшихся частично на трудах Галена, 
содержатся  перечень  лечебных  средств,  правила  кровопускания,  излагаются  методы  анализа 
мочи и общие принципы обучения врачебному искусству 

47

Влеммиду,  вероятно,  принадлежит  и  алхимический  труд,  дающий  рецепты  превраще-

ния вещества в золото 

48

Таким  образом,  Никейской  империи  был  присущ  высокий  уровень  образованности  и 

знания  при  компилятивном  характере  естественнонаучных  трудов,  вышедших  из-под  пера  ее 
ученых и философов. 

Никейские  императоры  считали  себя  единственными  и  законными  наследниками  ви-

зантийских василевсов. Поэтому в общих чертах дворцовый церемониал в Никее соответство-
вал церемониалу двора Ангелов, при котором вырос Феодор I. Но недостаток средств и пере-
мена места наложили свой отпечаток на жизнь никейского двора. 

Одним  из  главных  событий  придворной  жизни  была  коронация  императора,  которая 

включала два момента: 1) избрание царя знатью, войском и духовенством; 2) Церковное вен-
чание  и  миропомазание  на  царство.  В  Никейской  империи  избрание  царя  и  поднятие  его  на 
щит не было формальным. Кандидату надевали красные сапожки и пурпурную хламиду, кото-
рая теперь часто носилась и до коронации, сажали на щит и поднимали — знать с одной сто-
роны, духовенство и войско — с другой, провозглашали императором, величая его имя и рас-
певая коронационные песнопения. Поднятие на щит совершалось обычно в Нимфее, а церков-
ное венчание, которому предшествовало миропомазание,— в Никее, официальной резиденции 
патриарха. Обычно перед венчанием давалась присяга на верность новому императору со сто-
роны  родных  василевса,  высших  представителей  гражданской  и  военной  администрации,  ду-
ховенства, войска и простого народа 

49

. Император рассылал манифест, целью которого было 

известить население и привести его к присяге новому царю. 

Не менее торжественно, чем коронация, проходило и бракосочетание императора. Ис-

тория донесла до нас подробное описание церемонии венчания Иоанна III Ватаца с малолетней 
Анной Констанцией, внебрачной дочерью Фридриха II. Николай Ириник, хартофилак, прини-
мавший деятельное участие в этом бракосочетании, написал предусмотренный церемониалом 

                                                                          

44

 Hunger Η. Ор. cit. Bd. 2. S. 243—244. 

45

 Ivánka E. Mathematische Symbolik in den beiden Schriften des Kaisers Theodoros II. Lascaris: Δήλωσις 

φυσική und περι;` φυσικη;˜ς κοινωνίας // BF. 1972. Bd. 4. S. 138—141. 

46

 Hunger Η. Ор. cit. Bd. 2. S. 245. 

47

 Kuzes А. Р. Les oeuvres médicales de Nícephore Blemmydès selon les manuscrits existants // Πρακτικα;` 

τη;˜ς ’Ακαδημίας ’Αθηνω;˜ν. 1944. Τ. 19. Σ. 58—71. 

48

 Hunger Η. Op. cit. Bd. 2. S. 282. 

49

 Жаворонков П. И. Избрание и коронация никейских императоров // ВВ. 1988. Т. 49. С. 55—59. 

эпиталамий, который поют два хора 

50

. По дороге в церковь они воспевают царицу и импера-

тора, сравнивая их с пальмой и плющом, и приглашают и войско присоединиться к торжеству. 
Когда новобрачные выходят из храма, они поднимаются на специальный помост на соборной 
площади, а затем в сопровождении свиты и народа идут во дворец. На всем пути поочередно 
поет то один, то другой хор, славословя императора и царицу и сравнивая их то с солнцем и 
луной, то с лотосом и розой. В воротах дворца император прощается с народом. {79} 

Столь же пышно были обставлены и похороны императора. Весь двор, за исключением 

нового царя, облачался во все черное. Гроб с телом императора, обвитого драгоценными тка-
нями, выставлялся обычно для всеобщего обозрения и прощания. На похороны собиралась вся 
знать с женами и слугами 

51

Прием  иностранных  послов  в  Никейской  империи,  как  и  ранее  в  Константинополе, 

проходил особенно торжественно. Необходимо было показать послам роскошь, богатство, мо-
гущество и силу империи, щедрость ее правителей. Скутариот восторгался внешним блеском 
никейского двора, многочисленностью свиты, богатствами, находившимися в Магнезии и со-
стоявшими  из  массы  драгоценностей  и  тканей,  которыми  блистал  двор  при  приемах  послов 
(Scut. Р. 286. 7—12). Никея принимала посольства из Латинской империи и Иконийского сул-
таната, Болгарии и Сербии, Рима и Эпира, от Фридриха II и мамлюков Египта, из Венгрии и 
герцогства Австрия. Интересен прием Феодором II татарских послов, когда благодаря хитро-
сти императора (путь посольства специально предусматривал следование по труднодоступным 
горным тропам и ущельям, при этом перед ним нескончаемой чередой проходили одни и те же 
воинские отряды, посланцев не подпускали близко к императору, сидящему с мечом высоко на 
троне)  удалось  внушить  монголам  мысль  о  могуществе  и  славе  империи  и  предотвратить  их 
наступление на Никею (Pachym. I. Р. 187. 22—189. 4) 

52

Однако  бóльшую  часть  своего царствования Ласкарисы  вместе  с двором проводили  в 

походах. Императору часто приходилось кочевать под открытым небом, так как палатки, вози-
мые  в  обозе,  не  всегда  успевали  доставить  к  месту  нового  лагеря.  Службу  по  охране  лагеря 
должны  были  нести  все,  за  исключением  царя  и  великого  доместика.  Император  ежедневно 
обходил стоянку в сопровождении великого доместика и некоторых приближенных. Впереди 
него  обычно  следовал  скутерий  со  щитом  и  полевым  значком-дивеллием  в  виде  небольшого 
флажка. В определенном месте его ожидали начальники отрядов, с которыми он проводил со-
вещание (Acrop. I. Р. 127. 31—128. 19). В военных походах при выходах василевса и встрече с 
ним весь сложный церемониал не соблюдался, но проскинесис (обычное приветствие импера-
тора) делали все, не исключая и членов царской семьи. 

С начала XIII в. резко усиливается влияние Запада на военное дело, нравы и мировоз-

зрение византийцев. Это «варварское», латинское влияние отчетливо ощущалось учеными Ни-
кеи и Феодором II, который пытался бороться с «варваризацией», понимаемой им и как огруб-
ление нравов, и как пренебрежение ко всему греческому со стороны знати, поскольку в латин-
ском влиянии ему видится гибель византийско-эллинской культуры. 

Постоянные войны, которые вела Никейская империя, и иноземные войска, служившие 

при дворе, способствовали варваризации, порче языка и нравов, оказывали заметное воздейст-
вие  на  духовную  жизнь  знати,  содействовали  охлаждению  молодежи  к  наукам  и  философии. 
Поэтому  Феодор II стремился  создать  греческое  национальное войско, которое {80} бы заме- 

Файл byz3_81.jpg 

Евангелист Марк. 1-я половина XIII в. 
Миниатюра из Евангелия с Деяниями Апостолов. 
Ленинград, ГПБ, греч. 101 

нило многочисленных и небезопасных наемников. Если наемные отряды сельджуков и «кель-
тов»,  выходцев  из  Англии  и  Шотландии,  использовавшиеся  чаще  всего  в  качестве  охраны 
дворца и царской сокровищницы в Магнезии, были немногочисленны, то половцы и латиняне 
составляли значительную часть никейского войска. С их мнением приходилось считаться даже 

                                                                          

50

 Heisenberg А. Ор. cit. S. 100—105. 

51

 Андреева М. А. Очерки... С. 77. 

52

 Андреева М. А. Прием татарских послов при никейском дворе // Сборник статей, посвященный па-

мяти Н. П. Кондакова. Прага, 1926. С. 187—200. 

императорам. Именно с этого времени началось усиленное проникновение в разговорный гре-
ческий  язык  иностранных  слов  западного  происхождения,  а  в  традиции  и  нравы  ромеев — 
«варварских» обычаев, которыми так изобилует эпоха Палеологов. 

Поединки  в  Никейской  империи  не  получили,  по-видимому,  распространения,  хотя 

рыцарские турниры были известны уже в конце XII в. Зато существовал особый вид единобор-
ства — судебный  поединок.  Акрополит  сообщает,  что  когда  Михаил  Палеолог,  командовав-
ший находившимися на Балканах войсками, был обвинен одним из жителей Мелника в измене, 
то из-за отсутствия свидетелей Ватац приказал прибегнуть к поединку. Обвинитель и обвиняе-
мый  выехали  друг  против  друга  на  конях  в  полном  вооружении.  Палеологу  удалось  сбить 
копьем жителя Мелника с коня, и тот был признан виновным и казнен (Acrop. I. Р. 93. 1—95. 
12). Вероятно, это судебное единоборство было заимствовано Византией уже давно (Акропо-
лит пишет о нем как о нормальном явлении) и необязательно на Западе. 

Другое заимствование, чисто западное, пришедшее на византийскую землю в это время 

вместе с латинскими наемниками,— ордалии, которые хотел ввести еще Ватац во время суда 
над Михаилом Палеологом 

53

, но встретил сопротивление  со  стороны как обвиняемого, так и 

духовенства. Однако в конце царствования Феодора II, когда увеличилось число обвинений в 
колдовстве,  каждый  обвиняемый,  чтобы  спастись,  по  приказанию  императора  должен  был 
подвергнуться ордалиям. Нужно было, произнеся слово «свят», взять в руки раскаленный ку-
сок железа и сделать три шага. Затем руку завязывали и человек проводил в посте и молитве 
три дня. Его признавали невиновным, если не оставалось следа от ожога (Pachym. I. Р. 55. 4—
9). 

Еще  одно  нововведение,  распространившееся  в  последние  годы  царствования  Феодо-

ра II, заключалось в применении к обвиняемому особого рода наказания, чем-то напоминавше-
го китайские пытки: обвиняемого, раздев донага, сажали в мешок с дикими кошками. Именно 
такому наказанию была подвергнута Марфа Тарханиотисса, насильно выданная императором 
за Василия  Каваллария и обвиненная по причине бездетности в колдовстве (Pachym. I. Р. 55. 
25—57. 13). 

Иноземное влияние, и в первую очередь западное, сказалось не только на военном деле 

(создание собственных ромейских тяжеловооруженных отрядов) и нравах греков, но и в облас-
ти  религии  и  литературы.  Хотя  подавляющая  масса  населения  была  настроена  враждебно  по 
отношению к латинянам и их религии, однако многие образованные представители никейской 
знати стремились к сглаживанию антагонизма, а в конечном {82} итоге — к унии православ-
ной  и  католической  церквей.  Идеологическим  обоснованием  позиции  пролатинской  партии 
среди высшего духовенства и знати Никеи являлись богословские труды Георгия Акрополита 
и  Никифора  Влеммида.  Если  Влеммид  в  сочинении  об  исхождении  св.  духа  предлагает  ком-
промисс, на основе которого западная и восточная церкви могли бы соединиться (PG. Т. 142. 
Col. 568), то Акрополит, полагая, что все христианские народы являются членами одного тела, 
глава  которого — Христос  (Acrop. II. Р. 31. 21—22), и  что  греки  и  латиняне  связаны  общим 
именем — ромеи, вообще не видит серьезных преград для унии церквей. В этих взглядах чув-
ствуется влияние западной богословской мысли 

54

Влияние культуры Западной Европы, усилившееся с начала крестовых походов и осо-

бенно после 1204 г., проявилось и в широком распространении среди знати Никейской импе-
рии рыцарского романа, возникшего на стыке двух цивилизаций 

55

. Однако, будучи переработ-

кой западных образцов, он в то же время стал и продолжением популярного при Комнинах эл-
линистического романа со сказочными приключениями. О знакомстве с эллинистическим ро-
маном или его поздней переделкой свидетельствует рассказ Никифора Влеммида в его «Авто-
биографии» об упомянутом у Гелиодора в «Эфиопике» чудесном камне Пантарбе, обладавшем 
способностью  притягивать  золото,  как  магнит — железо  (Nic. Blem. P. 30. 15—19). Следы 
влияния рыцарского романа можно найти и в переписке Феодора II Ласкариса. В одном из пи-

                                                                          

53

 Geanakoplos D. J. Ordeal by fire and judicial duel at Byzantine Niсаеа (1253): Western or Eastern Legal 

Influence? // Geanalcoplos D. J. Interaction of the «Sibling» Byzantine and Western Cultures in the Middle 
Ages and Italian Renaissance (330—1600) New Haven L., 1976. Р. 146—155. 

54

  Richter G. Das Georgios Akropolites Gedanken über Theologie, Kirche und Kirchenheit // Byz. 1984. 

Т. 44. S. 279—299. 

55

 Алексидзе А. Д. Указ. соч. С. 3. 

сем  Акрополиту  (Lasc.  Ер.  Р. 67— 71) император  рассказывает  о  сне,  во  время  которого  он 
проникает во дворец царя Солнца Мудрости. Описание дворца царя очень напоминает распро-
страненный мотив рыцарских романов о дворце царя любви, а повествование о пребывании в 
нем императора вызывает в памяти сюжет анонимного романа «Велтандр и Хрисанца». 

Большой популярностью при дворе пользовался «Физиолог», который в течение всего 

средневековья  оставался  домашним  руководством  по  естествознанию  и  даже,  по-видимому, 
входил  в  круг обучения (Ibid. Р. 126). В  нем  рассказывалось  о  реальных  и  сказочных  живот-
ных, растениях, камнях, их свойствах и символическом значении. Вера в чудеса и предопреде-
ление являлась неотъемлемой частью мировоззрения даже просвещенного грека. В этом отно-
шении показательна история, рассказанная Феодором в письме Акрополиту, о сказочном звере 
трагелафе, живущем в Македонии (Ibid. Р. 103—104). Это многоголовое животное с рогами не 
только на голове, но и на груди якобы убило архонта Тривидия, любимца Феодора. Он просит 
Акрополита,  находившегося  в  это  время  (зимой 1254 г.)  в  Македонии,  узнать  подробности  и 
сообщить ему. Ласкарис принял всю историю смерти Тривидия за чистую монету, хотя реаль-
ной в ней была лишь насильственная смерть архонта. 

При дворе никейских императоров, которые, будучи полководцами, при случае и сами 

вступали в рукопашный бой или единоборство с противником (особенно Феодор I Ласкарис), 
высоко ценились физическая сила и ловкость и на их развитие обращалось постоянное внима-
ние.  Хотя  представление  об  императоре  как  полководце  в  Византии  всегда  было  традицион-
{83}ным, однако военно-политическое положение империи накладывало определенный отпе-
чаток и на этот традиционный образ. В восьмой главе  сочинения  «Образ царя» Влеммид пи-
шет, что император должен быть не только полководцем, но и примером для своих воинов; для 
этого  он  должен  постоянно  упражняться  в  езде  верхом  в  полном  вооружении,  свободно  вла-
деть копьем или мечом, чтобы быть сильным и уметь переносить тяготы походной жизни (PG. 
Т. 142. Col. 668—669). В среде никейской знати также ценили удаль, ловкость, силу, смелые 
выступления на поединках, которые по образцу западных турниров получили широкое распро-
странение при Михаиле VIII Палеологе, еще до своего вступления на престол прославившемся 
как отважный воин (Acrop. I. Р. 137. 1—4). 

В Никее, как и ранее в Константинополе, музыка и пение занимали видное место. Тор-

жественные  выходы  и  приемы  императора,  пиры  всегда  сопровождались  музыкой  и  пением 
целого придворного штата певчих. Но к чрезмерному увлечению музыкой и пением, даже цер-
ковным, относились отрицательно, считая их делом женским, не достойным мужчин, особенно 
в глазах воинственной аристократии. Феодор II, разделявший вначале подобные взгляды, став 
императором,  стал  усиленно  покровительствовать  распространению  музыки,  которую  очень 
любил. Во время путешествий по Малой Азии музыка, по его выражению, была «единственной 
отрадой»,  хотя  он  часто  оставался  недоволен  ее  исполнением  (Lasc. Ep. Р. 268). Однако  при 
дворе не только исполнялась, но и сочинялась музыка. До нас дошло имя одного из таких со-
чинителей — Георгия (Ibid. Р. 194). Известно также, что Иоанн III Ватац сам сочинял музыку 
для церковных песнопений. Одна его мелодия находится в стихираре 1433 г. монастыря Пан-
тократора на Афоне 

56

Музыкальные произведения исполнялись и скоморохами, игравшими на различных ин-

струментах. Они переходили из города в город и нередко прибывали ко двору. Один из таких 
случаев описан в письме Феодора II к Музалону (Ibid. Р. 237). Три скомороха, пришедших ко 
двору (один из которых изображал носильщика сыра, другой — носильщика вина, третий - ди-
кого зверя), разыгрывали перед зрителями сцены из народной жизни. Своим видом (один был 
малого роста с красным лицом, другой — высокий и выпачкан сажей), поведением (один изо-
бражал глупца, другой — высокомерного человека) и содержанием разыгрываемых сценок они 
неизменно  вызывали смех у публики. Кроме общих  выступлений, были  и отдельные  номера. 
Так, один из них, старик, хорошо пел в музыкальном сопровождении песни Диониса, изобра-
жая из себя Вакха. 

Среди развлечений придворной знати верховая езда и охота занимали едва ли не первое 

место. В Никейской империи, как и на Западе, знатные особы ездили только верхом на лоша-
ди: ходить пешком считалось унизительным. Хороший конь ценился очень высоко и стоил до-
рого. Феодор II, находясь в Албании, посылает в подарок Музалону коня, восхваляя при этом 

                                                                          

56

 Порфирий (Успенский). Первое путешествие в Афонские монастыри и скиты. М., 1881. 

его качества (хорошее сложение, ритмическую походку, масть), и выражает надежду, что тот 
будет конем доволен (Ibid. Р. 250). 

Полезным упражнением в верховой езде служила охота, которая при никейском дворе 

была двух видов — соколиной и псовой, для псовой дер-{84}жали своры гончих и борзых со-
бак, при которых были ловчие. С собаками охотились в основном на оленей и кабанов. Охота 
была  любимым  развлечением  знати  и  членов  императорской  семьи.  Юноши  знатных  семей, 
едва получив начальное образование, отдавались охоте со всей страстью. Хорошей охотницей 
была Ирина, жена Ватаца. Увлекались охотой и Иоанн III и Феодор II, который любил слушать 
крик цапель и звук летящей стрелы, наблюдать преследование соколом птиц, хотя соколиной 
охоте  предпочитал  стрелы  и  лук,  будучи  сам  искусным  стрелком (Ibid. Р. 156). Следует  ска-
зать, что умением стрелять из лука вообще славилось население Малой Азии, особенно жители 
Пелусиады и Филадельфии; но если простым подданным это умение помогало в борьбе с вра-
гами, то для знати это был спорт, так как на войне они сражались копьем и мечом. 

Среди других развлечений аристократии можно назвать циканий, своего рода поло, иг-

ру, пришедшую в Византию от кочевников. Игра проводилась в особых помещениях — цика-
нистириях. Две команды юношей верхом на дрессированных лошадях стремились при помощи 
длинных ракеток со слабо натянутой сеткой загнать мяч величиной с яблоко в заранее наме-
ченное для каждой команды место. Игра в циканий была в Никее очень популярной 

57

. Она и 

сейчас существует в Грузии под названием «цхенбурти». 

Мы видим, что в греках Никейской империи христианство, любовь к философии, пре-

клонение перед античной культурой прекрасно уживались с жестокостью западных ордалий и 
восточных пыток, со страстью к охоте и требующим большой физической силы и ловкости иг-
рам. 

Последние годы существования Никейской империи при Михаиле VIII отмечены спа-

дом культурной жизни государства, отходом от демократических и светских традиций в обра-
зовании  (оно  стало  платным  и  впоследствии  контролировалось  патриархом).  Но  культурные 
достижения империи принесли свои плоды. Барьер, который разделял светскую и монашескую 
культуру  до 1204 г.,  пал.  Эллинизм  больше  не  считался  несовместимым  с  монашеской 
жизнью 

58

. По примеру Влеммида Плануд, игумен монастыря в Вифинии, преподавал светские 

науки мирянам. Он смог передать византийским гуманистам XIV в. научные традиции импе-
рии благодаря усилиям Ласкарисов по собиранию книг. Ученые теперь располагали обширным 
фондом лучших рукописей античных и византийских авторов 

59

В  литературе,  философии  и  общественной  жизни  Никейской  империи  особенно  ярко 

проявилась «тяга к национальному объединению, протест против иноземной оккупации... чув-
ство национального самосознания» 

60

. Восприятие жизни характеризуется глубоким интересом 

к античности, к окружающему миру и человеку. Культура Никейской империи в целом зало-
жила фундамент, на котором расцвел поздневизантийский гуманизм и укрепилась впоследст-
вии греческая народность, превратившаяся в современную нацию. Уже современники хорошо 
понимали значение Никеи для последующих поколений. {85} 

Культура Трапезундской империи 

М

ногие  характерные  черты  культуры  Трапезундской  империи  воплотились  в  облике 

ее столицы — одного из древнейших городов Причерноморья, Трапезунда. Его благоприятное 

                                                                          

57

 Андреева М. А. Очерки... С. 177—178. 

58

  Tuiller  А. Recherches sur les origines de la Renaissance byzantine au XIII

e

 siècle// Bulletin de 

ľAssociation G. Budé. Р., 1955. Vol. 3. Р. 75—76. 

59

 Hunger H. Op. cit. Bd. 2. S. 67. 

60

 Фрейберг Л. А. Античное литературное наследие в византийскую эпоху // Античность и Византия. 

М, 1975. С. 42. 

географическое положение, роль административного и церковного центра (важнейшей митро-
полии Константинопольского патриархата), экономическое процветание стяжали городу славу 
и  породили  немало  хвалебных  риторических  произведений,  энкомиев  и  экфрасисов.  Эти  по-
хвалы  легко  объяснимы.  Перед  глазами  путника  после  долгого  и  нелегкого  плавания  или  же 
трудных, выжженных солнцем и проходящих затем через горные теснины дорог Анатолии от-
крывалась  поистине  пленительная  картина  города,  утопавшего  в  садах,  ласкаемого  теплым 
южным морем, украшенного замечательными дворцами и храмами, гордого неприступностью 
стен своей твердыни. 

Трапезундский  акрополь  возвышается  в  центре  города,  на  обрывистом  естественном 

плато, окруженном с запада и востока крутыми оврагами и водными протоками. В плане акро-
поль  представлял  собой  клин,  обращенный  острием  к  югу  и  по  горизонтали  разделенный  на 
три части. Самая южная из них — древнейшее ядро крепости — была заключена  в наиболее 
мощные стены. Здесь находились императорские дворцы и административные здания. «Сред-
ний город», вторая система укреплений, также сложился еще до эпохи Великих Комнинов, ве-
роятно в римский период, но его стены не достигали морского побережья, и с севера крепость 
была  наиболее  уязвима.  Осада  города  сельджуками  в 1223 г.  показала  это  со  всей  очевидно-
стью. Кроме того, сама территория крепости была слишком мала и с трудом вмещала жителей, 
укрывавшихся за ее  стенами, когда городу угрожала  опасность. Большие  фортификационные 
работы были проведены императором Алексеем II в начале XIV в., когда стены были продлены 
до морского побережья и площадь укрепления более чем удвоилась. 

В  систему  обороны  были  включены  и  царские  дворцы,  находившиеся  в  древнейшей 

части  крепости.  Они  примыкали  к  ее  западной  стене,  возвышаясь  над  ней  примерно  на  два 
этажа.  По  описанию  современника,  автора  «Энкомия  Трапезунду»  Виссариона  Никейского, 
дворцы отличались особым великолепием внешнего и внутреннего убранства. Их фасады были 
обращены  во  внутренний  двор  крепости,  Эпифанию.  К  центральной  части  дворцовых  соору-
жений  вела  парадная  лестница.  Во  внутренних  покоях  с  одной  стороны  были  расположены 
просторные палаты с балконами, с другой — большой тронный зал, где совершались торжест-
венные  акты,  заседал  синклит,  принимались  иностранные  послы.  Здесь  под  беломрамор-
{86}ной пирамидальной крышей, опирающейся на 4 колонны, возвышалось царское место. В 
этом  великолепном  зале  пол  был  выложен  белым  мрамором,  а  потолок  и  стены  покрывали 
прекрасные  росписи,  возможно  не  только  фрески,  но  и  мозаики  (Виссарион  писал  о  сиянии 
красок, обилии золотых тонов, роскоши и яркости рисунков) (Bess. Logos. Р. 63—65). На сте-
нах в ряд были изображены фигуры всех царствовавших в Трапезунде императоров и их пред-
ков (видимо, Андроника I и его сына Мануила), а также сцены из истории Трапезундской им-
перии,  главным  образом  победы  над  врагами,  среди  которых  видное  место  занимала  сцена 
знаменитого разгрома сельджукских войск в 1223 г. Другая парадная зала была украшена рос-
писями  на  темы  Книги  Бытия.  Внутренние  помещения  дворца  членились  колоннадами.  По 
обыкновению, при дворце имелась небольшая домовая церковь; возможно, она располагалась в 
северной угловой башне акрополя. 

Ансамбль дворца и жилых помещений акрополя складывался веками. Современные ис-

следователи Э. Брайер и Д. Уинфилд выявили его римскую основу, восходящую ко времени до 
III в. н. э., слои XIII, XIV, XV вв. и, наконец, османские 

1

. Однако в своем нынешнем состоянии 

крепость  в  основном сохранила  тот облик, который сложился  в период  Трапезундской импе-
рии. Продуманная система обороны соединяла воедино весь комплекс построек. Прямо из им-
ператорского дворца можно было попасть непосредственно в «Средний город», в храм Богоро-
дицы Златоглавой (Хрисокефал). Свое название этот храм, уже с Х в. являвшийся кафедраль-
ным собором, получил, видимо, от мозаичного изображения Богородицы в рост, с позлащен-
ной  главой,  на  одном  из  передних  предалтарных  столпов.  В 1223 г.  по  велению  победителя 
сельджуков  императора  Андроника I Гида  это  изображение  было  украшено  драгоценными 
камнями и жемчугом (П.-К. Сб. ист. С. 115, 131). Собор являлся центром религиозной и поли-
тической  жизни  города:  здесь  венчали  на  царство,  торжественно  отмечали  победы,  внутри 
храма и рядом, у апсиды, погребали императоров и митрополитов. 

                                                                          

1

  Bryer  А., Winfield D. The Byzantine Monuments and Topography of the Pontos. Wash., 1985. Т. I. 

Р. 191—195. 

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  5  6  7  8   ..