содержание .. 2 3 4 5 ..

Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 4

ально-экономические отношения, которые существовали при Ангелах. И это ей удалось. Про-
цесс дальнейшего роста феодальных отношений с приходом к власти Палеолога вступил в
свою завершающую стадию.

Официально Никейская империя именовалась «империей ромеев», яв-{38}ляясь непо-

средственной  преемницей  византийской  державы,  временно  утратившей  Константинополь  и
западные  области.  Она,  как  и  прежде,  делилась  на  фемы,  уменьшившиеся  в  размерах.  Дуки,
стоящие  во  главе  фем,  осуществляли  в  основном  гражданское  управление

. В отвоеванные

области Балкан император иногда назначал полномочных наместников, которые возглавляли
сразу несколько фем, меняя по своему усмотрению гражданских и военных чиновников. Стра-
тиги малоазийских городов и крепостей, а также чиновники фиска — катепаны и практоры —
подчинялись непосредственно центральной власти. Бюрократическая система управления была
упрощена, а государственный аппарат приобрел патримониальные черты

; был усилен при

этом и контроль за деятельностью местных властей. При императоре для решения важных го-
сударственных вопросов находился постоянный совет, или ассамблея. Состоял он из членов
императорской фамилии, представителей высшей администрации, армии, духовенства и особо
доверенных лиц василевса

. Одной из его задач было избрание императора, которое в никей-

ский период приобрело некоторые черты ранневизантийской обрядности: участие в церемонии
знати, поднятие на щит. В империи, как и ранее, соблюдались обычаи назначения и коронова-
ния соправителя, миропомазания избранного императора

. Вместе с тем возник и новый обы-

чай: принесение знатью присяги на верность правителю и освящение ее церковью.

Социально-экономические реформы никейских императоров (укрепление и увеличение

числа стратиотских и акритских поселений, рост доходов казны за счет императорских име-
ний, пожалование в пронию земель, поощрение торговли и ремесленного производства) позво-
лили создать боеспособное войско из греков и широко привлекать на службу наемников. Кро-
ме того, прочная социальная опора в лице мелких феодалов, свободного крестьянства и торго-
во-ремесленных слоев при ослаблении центробежных сил феодальной знати способствовала
укреплению внутриполитического положения в государстве, успехам на международной арене.
А стабильность положения, экономическое благополучие и богатство прямо и косвенно влияли
и на расцвет культуры в империи.

* * *

Политическая  обстановка,  в  которой  рождалось  другое  греческое  государство — Эпирское
царство,— была во многом схожа с ситуацией в Малой Азии после захвата Константинополя
крестоносцами.  Балканские  провинции  Византийской  империи  накануне  ее  падения  еще  в
большей  степени,  чем  Малая  Азия,  были  охвачены  феодальным  сепаратизмом.  Крупнейшие
византийские роды полностью господствовали в западной части империи: в Эпире — Дуки и
Ангелы, в Фессалии — Петралифы, в Южной Македонии — Комнины, на Пелопоннесе — Ха-
мареты и Сгуры

. {39}

Льву Сгуру, архонту Навплия, перед взятием Константинополя удалось овладеть Ко-

ринфом и Фивами, осадить Афины (Nic. Chon. Hist. Р. 599—603). Его дальнейшее продвижение
к Фессалии было остановлено рыцарями Бонифация Монферратского, овладевшего к тому
времени уже всей Фракией. Вплоть до самой смерти в 1207 г. Лев Сгур стойко защищал Ко-
ринф, несмотря на то что значительная часть Греции была занята крестоносцами.

На Западе Балканского полуострова, куда рыцари из-за трудностей горных перевалов и

естественных укреплений так и не смогли добраться, греческой знати удалось объединиться и
начать отпор крестоносцам. Михаил Ангел Дука Комнин, возглавивший вместе с братьями это
движение, стал основателем независимого греческого государства на Балканах. Возвышению
Михаила I способствовал ряд факторов. Являясь незаконным сыном севастократора Иоанна

Ангелов Д. К вопросу о правителе фемы в Эпирском деспотате и Никейской империи. // BS. 1951.

Т. 12. С. 56—73.

Angold M. J. Ор. cit. P. 151—181.

Rayboud L. Р. Le gouvernement et ľadministration centrale de ľEmpire byzantine sous les premiers

Paléologues (1258—1354). Р., 1968. Р. 52—53.

Жаворонков П. И. Избрание и коронация никейских императоров // ВВ. 1988. Т. 49. С. 55—59.

Радић Р. Указ. соч. С. 247—261.

Ангела Комнина, дуки Эпира и Фессалии, Михаил был связан родственными узами с импера-
торами династии Ангелов и крупнейшими феодалами в Греции — семьями Сенахиримов и
Малиасинов. Его семья и сама обладала обширными владениями в Эпире. Накануне падения
Константинополя он был дукой фемы Пелопоннес

. Все эти факторы позволили ему уже в

начале 1205 г. объединить значительную часть Эпира под флагом борьбы с латинянами.

В последующие годы Михаилу I Ангелу, благодаря искусному маневрированию между

Латинской  империей,  Венецией  и  папством,  не  только  удалось  сохранить  свои  завоевания  в
Эпире,  но  и  расширить  территорию  государства  за  счет  присоединения  Западной  Фессалии,
отрезав тем самым Фессалоникское королевство (1209—1224) от латинской Греции. В 1215 г.
он был убит, и власть над Эпиром принял его брат Феодор Ангел, до 1209 г. находившийся у
Феодора I Ласкариса в Малой Азии. Воинственный и честолюбивый, он поставил перед собой
задачу овладеть Константинополем. В течение нескольких лет он захватил всю Фессалию и в
1224 г. овладел Фессалоникой. Владения Эпирского царства простирались почти до Констан-
тинополя.  Короновавшись  в 1225 г.  императором  ромеев  (коронацию  совершил  архиепископ
Охрида Димитрий Хоматиан)

, Феодор Ангел бросил вызов Никейской империи.

Это был пик могущества и славы Эпирского царства. Поражение весной 1230 г. в битве

при Клокотнице от войск болгарского царя Ивана II Асеня положило начало постепенному за-
кату западного греческого государства. Оно распалось на две самостоятельные части: Фесса-
лоникскую империю, просуществовавшую до взятия ее никейскими войсками в 1246 г., и соб-
ственно Эпирское царство со столицей в Арте под управлением Михаила II (1231—1268). Фак-
тически  оно  состояло  из  самостоятельных  владений  прямых  родственников  Михаила II. Во
второй половине 50-х годов XIII в. Эпир, захватив  значительную  часть  западных  балканских
владений Никеи, попытался в последний раз в коалиции с латинскими государствами вступить
в  борьбу  за  византийское  наследство,  но  осенью 1259 г.  потерпел  окончательное  поражение.
После восстановления Византийской империи Эпирское царство уже не представляло серьез-
ной  политической {40} силы.  Значительно  сократившись  в  размерах,  оно  просуществовало
еще шесть десятилетий благодаря сложной международной обстановке в этом регионе, дипло-
матическому маневрированию и поддержке в разные периоды то латинских государств, то Ви-
зантии,  пока  окончательно  не  было  присоединено  к  империи  Андроником III Палеологом  в
1337 г.

В отличие от Никейской империи Эпир, по существу, представлял собой конгломерат

независимых  уделов,  которые  официально  предоставлялись  правителем  государства  своим
ближайшим родственникам, чаще братьям и сыновьям. Так, при Феодоре Ангеле Южный Эпир
находился в полной власти его брата Константина. При Михаиле II государство было поделено
на  три  части  между  его  сыновьями.  Северным  Эпиром,  населенным  в  основном  албанцами,
управляли  албанские  вожди,  находившиеся  в  вассальных  отношениях  с  правителем  Арты.
Владельцы уделов были независимы в вопросах внутренней деятельности. Они собирали нало-
ги, конфисковывали монастырские  и церковные земли  и имущества, смещали духовенство

Они обязаны были только поддерживать правителя Эпирского царства в вопросах внешней
политики, являться к нему с войском. На практике и это часто нарушалось.

Своеобразие политического устройства государства обусловило и специфическую кар-

тину социально-экономической жизни общества. Господствующий класс был разобщен и ме-
нее зависел от контроля центральной власти. Владельцы родовых и пожалованных поместий
были независимы в своих вотчинах. Прониары (практика пожалования земель в пронию в
Эпире была развита менее, чем в Никее)

обладали судебным иммунитетом и бесконтрольно

распоряжались в своих владениях.

Вследствие географических контрастов и этнического многообразия населения районы

Эпирского царства отличались по уровню экономического развития. Наиболее были развиты
области Южной Македонии, Фессалии и Южного Эпира с равнинными плодородными земля-

Stiernon L. Les origines du Despotat ďEpire // REB. 1959. Т. 17. Р. 90—126.

Karpozilos A. The Date of Coronation of Theodoros Doukas Angelos // Byzantina. 1974. Т. 6. Р. 251—

261.

Nicol D. M. The Despotate of Epiros 1267—1479. A Contribution to the history of Greece in the Middle

ages. Cambridge, 1984.

Nicol D. M. The Despotate of Epiros. Oxford, 1957. Р. 54—55.

Ostrogorsky G. Op. cit. P. 87.

ми. Здесь располагались крупные феодальные владения знатных византийских родов (Комни-
нов, Ангелов, Дук, Петралифов), церкви и афонских монастырей. Большинство крестьян были
зависимыми. Напротив, в районах Северного Эпира и Средней Македонии преобладало сво-
бодное крестьянское землевладение, а в среде албанского и влашского населения сохранялись
пережитки родоплеменных отношений.

Этнический состав населения Эпирского царства был пестрым. Собственно Эпир и

Фессалию населяли в основном греки, в Македонии преобладали славяне. На севере Эпира
жили албанцы. В разных областях проживало немало влахов. Эта этническая пестрота с раз-
ным уровнем социальных отношений влияла на политическую стабильность государства и ве-
ла к острым противоречиям в обществе.

Страна сохранила прежнюю систему управления. Как и в Никее, во главе фем стояли

дуки, выполняющие гражданские и судебные функции. Иногда власть дуки распространялась
на несколько фем

. Но в отличие {41} от Никейской империи эпирская церковь не была цен-

трализована. До образования Фессалоникской империи главой церкви Эпира считался на-
впактский митрополит, а после 1225 г.— охридский (болгарский) архиепископ. Тот и другой
не желали признавать главенство никейского патриарха. Борьба между западным и восточным
духовенством, порой принимавшая очень острые формы, привела в конце концов к расколу
церквей

, который удалось ликвидировать лишь политическими средствами — после разгро-

ма Фессалоникской империи.

Вероятно, феодальная раздробленность, некоторыми чертами сходная с западноевро-

пейской, политическая нестабильность и своеобразие социально-экономических и этнических
отношений и процессов в какой-то степени оказали влияние и на развитие культуры греческо-
го государства.

* * *

Трапезундская империя была основана в 1204 г. на овеянной легендами земле древнего Понта,
в Южном Причерноморье. Уже в конце XI — первой половине XII в. там вместо прежней ви-
зантийской фемы Халдия существовало полунезависимое от Константинополя княжество фео-
дального  рода  Гавров.  Окончательное  отделение  произошло  одновременно  с  захватом  Кон-
стантинополя  крестоносцами,  когда  силы  децентрализации  на  Понте  были  поддержаны  вой-
сками  грузинской  царицы  Тамары,  стремившейся  создать  буферное  государство  на  своих  за-
падных границах. Во главе новой империи встали внуки последнего византийского василевса
из династии Комнинов Андроника I (1183—1185) Алексей и Давид, принявшие громкий титул
Великих Комнинов

Географическое положение империи, особые демографические, экономические и поли-

тические условия ее существования предопределили ряд специфических черт в развитии куль-
туры. Область Понта изолирована от остальной части Анатолии довольно высокими горными
хребтами, достигающими 2—3 (а на востоке и до 3,9) тыс. м над уровнем моря. Их цепи как бы
барьером преграждают путь с юга на север. По пути в Трапезунд путешественникам и купцам
приходилось преодолевать трудные горные перевалы, важнейшими из которых в пределах им-
перии были Понтийские ворота и Зиганский проход. Рассматриваемый регион состоял из трех
географических зон: узкой прибрежной полосы от реки Чорох до города Синопа с мягким суб-
тропическим климатом, без резких температурных колебаний, с пышной растительностью и
густым лесом, спускавшимся по склонам Понтийских гор; полосы высокогорных пастбищ
(яйл) и, наконец, к югу от перевалов, засушливого плато, лишенного значительной раститель-
ности, со всеми признаками континентального климата и резкими перепадами температур ме-
жду зимой и летом.

Основная часть населения империи проживала в первой географической зоне. Это бы-

ли греки, лазы и армяне, занимавшиеся ремеслом, земледелием и скотоводством. Им противо-
стояли многочисленные тюркские племена, находившиеся на стадии перехода от кочевничест-

Ангелов Д. Указ. соч. С. 61—62.

Karpozilos. А. D. The ecclesiastical controversy between the Kingdom of Nicaea and the Principality of

Epiros (1217—1233). Thessalonike, 1973.

См.: Карпов С. П. От фемы Халдия — к империи Великих Комнинов // Византия и ее провинции.

Свердловск, 1982. С. 54—61 (АДСВ; Вып. 19).

ва к оседлости, {42} чье хозяйство оставалось по преимуществу скотоводческим. Тюркское
население обитало главным образом во внутренних областях третьей зоны, но весьма часто обе
культуры сталкивались во второй, контактной зоне, куда и туркмены, и трапезундские греки, и
лазы выгоняли на выпасы скот. Здесь и разворачивалась жестокая борьба за преобладание, вы-
ливавшаяся в широкие военные действия и нашедшая отражение как в огузском героическом
эпосе «Китаб-и Коркут», так и в «Трапезундской хронике» Михаила Панарета и в Трапезунд-
ской агиографии. Итак, этническая пестрота населения Трапезундской империи и постоянный
контакт с мусульманским полукочевым населением составляли первый существенный фактор,
влиявший на развитие культуры Трапезундского государства.

По мере перехода к оседлости (особенно с середины XIV в.) туркменские племена на-

чали образовывать эмираты на территории самой империи, преимущественно в ее западных
областях — Джанике и Халивии, овладев бывшими трапезундскими крепостями Инеем, Лим-
нией и др. Трапезундские императоры признавали эти приобретения де-факто там, где не мог-
ли им воспрепятствовать, но стремились навязать новоявленным эмирам свой верховный сю-
зеренитет, превратить их в союзников, а то и в вассалов. При этом широко использовались ди-
настические связи, когда эмиры получали в жены славившихся красотой трапезундских прин-
цесс. Английский ученый Э. Брайер справедливо заметил, что с XIV в. трапезундские импера-
торы играли как бы двойную роль: византийского василевса для своих греческих и лазских
подданных и мелика Джаника для подвластных мусульманских эмиров

. С XIV в. западные и

южные области Трапезундской империи фактически представляли собой чересполосные вла-
дения Трапезундского монарха, полунезависимых греческих и лазских феодалов и туркмен-
ских эмиров.

Столицей и экономическим центром империи Великих Комнинов был Трапезунд —

крупнейший  черноморский  город-эмпорий.  Важная  международная  ярмарка  существовала
здесь по крайней мере с Х в., а в XIII— XV вв. торговое и промышленное значение Трапезунда
еще более возрастает. Он, как и некоторые другие города империи (Керасунт, Иней), осущест-
влял важную роль в посреднической торговле Запада и Востока: ведь через территорию Понта
шли главные магистральные пути, связывавшие страны Западной Европы с Персией, Месопо-
тамией, Кавказом и Крымом. До распада державы ильханов в 30-е годы XIV в. Трапезунд был
одним из самых главных пунктов восточного импорта на Запад. В дальнейшем росла его роль
во внутрирегиональной торговле стран Черноморского бассейна. Торговля Трапезунда прино-
сила весьма значительные доходы в императорскую казну через разработанную систему нало-
говых сборов — коммеркиев. Поэтому Великие Комнины заботились о поддержании постоян-
ных  торговых  связей  с  державой  ильханов,  а  затем,  в XV в.,  с  государствами  Тимура  и  Ак-
Коюнлу, равно как с Генуей и Венецией, несмотря на то, что иностранное присутствие было
подчас  чревато  социальными  взрывами  и  военными  конфликтами  с  итальянскими  морскими
республиками,  добивавшимися  максимально  широких  торговых  привилегий  для  своего  купе-
чества. {43}

Трапезунд являлся важным центром ремесленного производства. Здесь развивалось ко-

раблестроение, металлообработка, ткачество, гончарное производство. Особой известностью
пользовались трапезундские ювелиры. Большое значение имела добыча квасцов и серебра на
территории империи и в прилегающих районах. Однако развитие местного ремесла было глав-
ным образом ориентировано на обслуживание международной посреднической торговли и на
удовлетворение нужд горожан и сельской округи в орудиях труда, обуви и т. д., но не на ши-
рокий экспорт (исключая квасцы и, возможно, кожевенные изделия). В городах благодаря при-
сутствию греческих, итальянских, персидских и армянских купцов и ремесленников осуществ-
лялся широкий обмен производственным опытом, шел процесс ознакомления с достижениями
культуры соседних народов и западноевропейских стран.

Понт был одним из наиболее населенных районов византийского мира. Плотность его

населения в области Мацука доходила до 60 человек на 1 кв. км, а в Трикомии — до 125 чело-
век. В XV в. по людским ресурсам Трапезундская империя являлась самым крупным грече-
ским государством

Bryer А. The Empire of Trebizond and the Pontos. L., 1980. N V. Р. 113—148.

Continuity and change in late byzantine and early ottoman society / Ed. by A. Bryer and H. Lowry.

Birmingham; Dumbarton Oaks, 1986. Р. 57—58.

В экономике Понта земледелие играло значительную роль. В южных областях (Хериа-

на, Халдия, район Пайперта) в долинах по течению рек и на побережье, там, где горы не слиш-
ком круто обрывались в море, а также на склонах гор, обильно орошаемых небольшими река-
ми и ручьями, располагались плодородные пашни. Однако после того как Хериана и Пайперт
перешли в руки сельджуков, Трапезундская империя лишилась основного района, произво-
дившего хлеб. И хотя трапезундские источники, в частности акты Вазелонского монастыря,
упоминают о выращивании пшеницы и ячменя (ВА. № 3, 37, 45, 49, 50, 89, 102, 104 и др.), хле-
ба не хватало и его приходилось ввозить из Северного и Восточного Черноморья. Использова-
лись и внутренние ресурсы: расчищались и распахивались новые участки лесистой местности,
поднималась новь.

Гораздо бóльшую роль в экономике играли виноградарство и виноделие, дававшие то-

варную продукцию. Развитыми были садоводство и оливководство, выращивание и сбор лес-
ных орехов (высоко ценимых в международной торговле) пастбищное и стойловое скотовод-
ство, лов рыбы. Товарный характер имело также производство воска (помимо вина, оливкового
масла и лесных орехов).

В XIII — середине XIV в. на Понте шел процесс наступления феодального землевладе-

ния на крестьянскую общину, происходило окончательное оформление крупной и мелкой фео-
дальной вотчины, подчинение общинного самоуправления феодалу. Хотя встречались и отра-
боточные повинности, преобладающей формой эксплуатации крестьян оставалось взимание
ренты и государственных налогов в денежной и натуральной формах. Крестьянство втягива-
лось в товарообмен с городом, но масштабы и характер этого товарообмена трудно уяснить из-
за отсутствия соответствующих данных в имеющихся источниках.

Не случайно в 40—50-е годы XIV в., когда в основном завершился процесс консолида-

ции вотчин, резко усилился партикуляризм трапезундской {44} знати, приведший к граждан-
ским войнам в империи (1340—1355). Императорская власть вышла победительницей из этих
войн. Процесс укрепления централизации происходил здесь, как и в Западной Европе, через
собирание императорского домена, но, конечно, в неизмеримо более миниатюрных масштабах.
Даже после его завершения в пограничных областях, особенно в Халдии, продолжали сущест-
вовать полунезависимые от императоров крупные феодальные владения игравшие, впрочем,
заметную роль в обороне империи.

В 40-е годы XV в. над Трапезундской империей был уже занесен меч османской угро-

зы. Великие Комнины, стремившиеся вначале к установлению дружественных отношений с
султанами, оказались затем одними из инициаторов создания антиосманской коалиции, куда
вошли государства Ак-Коюнлу, эмират Джандаров в Пафлагонии и Синопе, Караман, грузин-
ские земли. Коалицию поддерживали папы и некоторые западноевропейские государства. Эта
помощь, однако, не была эффективной. В 1461 г. Мехмед II взял Трапезунд, разгромив до это-
го поодиночке войска союзников. Трапезундская империя перестала существовать. {45}

Культура Никейской империи

ультурные центры Никейской империи находились на востоке, в городах Малой

Азии, с их богатой и славной историей. Главный из них — Никея — занимал важное военно-
стратегическое положение (на пересечении шести дорог, всего в 70 км от Константинополя), в
нем проживало 25—30 тыс. человек. Хотя он и не стал позднее столицей восстановленной им-
перии, но зато по праву считался центром науки и искусства и трижды в течение XIII в. про-
славлялся в «Похвальных словах» городу — Феодором II Ласкарисом, Феодором Метохитом и
Константином Акрополитом. Однако неумолимое время и бурные события не пощадили неко-
гда великолепной и цветущей Никеи. Дворцы и храмы, которыми она славилась и которые вы-
зывали восхищение, к настоящему времени уже не сохранились. В начале 20-х годов нашего
века еще существовали церковь Успения с великолепными мозаиками IX в. и храм св. Софии,
но и они вскоре были уничтожены. Сохранились только полуразрушенный пояс крепостных
укреплений, засыпанные землей и заросшие кустарником фундаменты и мозаичные полы

церквей и храмов, относящихся к разным эпохам. Та же участь постигла памятники никейско-
го периода и в других малоазийских городах. Некоторое исключение составляет военная архи-
тектура.

Поэтому трудно на основании лишь скудных, кратких и часто глухих свидетельств

нарративных источников, повествующих о бурной строительной деятельности никейских им-
ператоров, и на основании немногих археологических открытий последнего времени дать пол-
ную картину развития архитектуры в Никейской империи. Многие вопросы ее формирования
остаются в области предположений и догадок.

К началу XIII в. в самой Никее имелось множество церквей и монастырей. Гордостью

города был храм св. Софии, в котором заседали Первый и Седьмой (Второй Никейский) все-
ленские соборы. При монастыре Иакинфа, известном уже с VIII в., существовала церковь Ус-
пения Богоматери с великолепными мозаиками в алтарной части, реставрированными в сере-
дине IX в. Навкратием, игуменом Студийского монастыря.

Строительная деятельность в Никее при Ласкарисах началась с середины 20-х годов

XIII  в.:  от  эпохи  Феодора  дошло  лишь  одно  глухое  и  неясное  упоминание,  возможно,  о  по-
стройке  близ  города  храма  «Алтарь  Милосердия».  Хотя  Никифор  Григора  говорит  только  о
возведении Иоанном III Ватацем храма в честь Антония Великого (Greg. P. 44. 19), однако на
основании  стихов Никифора  Влеммида, написанных  в 20-е  годы в  честь  Сосандрского  мона-
стыря  и  прославляющих  деятельность  Ватаца  в  Никее, {46} которую  он  «всю  изукрасил»,
можно предположить, что масштабы строительства при Иоанне III были более значительными.
В царствование Феодора II в городе на месте старой кирпичной церкви был построен храм св.
Трифона (Scut. Р. 291. 11—15)

Внутри городских стен вдоль улиц теснились высокие дома, многочисленные бани,

больницы и богадельни, многие из которых были построены никейскими императорами. Ули-
цы в Никее — прямые и широкие — сохраняли античную планировку

Другим местом храмового и монастырского строительства никейских императоров был

район Магнезии, прежде небольшой крепости, а теперь расширенной и сильно укрепленной,
ставшей базой для военных походов и местом хранения императорской сокровищницы. Вбли-
зи Магнезии около 1225 г. Иоанном III был основан посвященный Христу Спасителю Сосанд-
рский монастырь. Он был его любимым монастырем и усыпальницей Ласкарисов, сначала на-
ходившейся в монастыре Иакинфа в Никее. Возле Сосандрского монастыря жена Ватаца Ири-
на построила Кузинский монастырь Богоматери. Имеются свидетельства и о строительстве
Ириной в Пруссе храма в честь Иоанна Крестителя.

Однако все эти факты говорят лишь о масштабе строительства и не позволяют решить

вопрос об архитектурном стиле и устройстве храмов. Некоторый свет на это проливают недав-
но  открытые  руины  церкви  «Е»  в  Сардах,  построенной  в 50-е  годы XIII в.  Фундамент  храма
был  сложен  из  уже  использовавшегося  тесаного  камня  и  кирпичей,  связанных  известковым
раствором. Изучение сохранившихся фрагментов показывает, что внешний вид храма был от-
делан  многоцветной  кирпичной  кладкой.  Декоративное  использование  кладки — традиция
раннего средневековья, вошедшая в моду в XII—XIV вв. Церковь представляла собой типич-
ную крестово-купольную постройку «сложного» типа с нарфиком. Храм был семикупольным,
с пятигранной средней апсидой и полукруглыми боковыми. Фасады расчленялись двуступен-
чатыми пилястрами и были украшены кирпичным узорочьем

План храма «Е» в Сардах близок к храму Апостолов в Фессалонике (конец XIII в.), ко-

торый создавался под влиянием столичного зодчества XI/XII вв. Дальнейшее изучение храмо-
вой архитектуры Никейской империи, выявление ее стилевых особенностей и характерных
черт станет возможным только на основе широких археологических раскопок. Вероятнее все-
го, она опиралась на византийские традиции XII в., в основном Константинополя, привнеся в
разработку фасада новые черты — усложненность и обилие декора.

Памятников дворцовой архитектуры эпохи Никейской империи известно два: Нимфей-

ский императорский дворец и дворец в Магнезии. Последний, находившийся на вершине хол-

Παπαδόπουλος ’Ι. ‛Ο ε;’ν Νικαία τη;˜ς Вιθυνίας ναο;`ς τοΰ α;‛γίου Τρύφωνος // ΕΕΒΣ. 1952. Τ. 22. Σ.

110—113.

Janin R. Nicée: Etude historique et topographique // EO. 1925. Τ. 24. Ρ. 482—490.

Buchwald Η. Sardis Church Ε. Α Preliminary Report // JÖB. 1977. Bd. 26. Р. 265—299.

ма в верхней цитадели города, не сохранился до нашего времени. Развалины же Нимфейского
дворца и поныне возвышаются среди полей близ города. Он был возведен в первые годы прав-
ления Иоанна III Ватаца, после того как император сделал Нимфей своей любимой резиденци-
ей. {47}

Здание, построенное у подножия холма в форме простого прямоугольника, было четы-

рехэтажным. Первый этаж представляет собой массивный цоколь, сооруженный из огромных
камней, что характерно для римской архитектуры, но стиль кладки указывает на повторное
использование строительного материала. Двухметровая толщина стены первого этажа с узки-
ми окнами, служившими бойницами, придавала зданию вид крепости. Сохранившиеся арки и
паруса сводов, так же как и наличие столбов, говорят о том, что первый этаж имел посередине
ряд колонн, которые разделяли прямоугольное пространство на более мелкие сводчатые по-
мещения

. Начиная со второго этажа, фасад здания сложен из пятиярусных полос кирпичей, а

за ним следует ряд обтесанного песчаника. Второй этаж, где находилась главная зала, и третий
были также сводчатыми, на что указывает использование тяжелых стенных пилястров между
окнами.

Все четыре фасада характеризуются геометрической простотой, не нарушаемой ни

карнизами, ни аркадами, и производят впечатление элегантности. Декоративной особенностью
фасадов является регулярное чередование с уровня второго этажа равных по ширине горизон-
тальных слоев темно-красного кирпича со светло-серым тесаным камнем. Эти слои шли па-
раллельно друг другу через все четыре стены. Кроме того, какая-то часть дворца была украше-
на керамическими глазурованными плитками с многоцветным орнаментом. Каждый этаж со
второго по четвертый (последний сохранился частично) имел по шесть симметрично располо-
женных окон на западной и восточной сторонах и по два — на южной и северной. По мону-
ментальной лестнице, находившейся в северной части здания параллельно северному фасаду,
можно было подняться на второй этаж и попасть в дворцовую залу

Внутреннее и внешнее устройство Нимфейского дворца имеет много общих черт с

дворцом Мануила Комнина во Влахернах. У обоих — массивный первый этаж, монументаль-
ная лестница, этажи делятся колоннами на сводчатые помещения, окна расположены в полу-
круглых нишах. Преднамеренные или непроизвольные, но заимствования очевидны.

Несколько лучше нам известна военная архитектура Никейской империи. Непрерыв-

ные войны, особенно в первое десятилетие существования государства, с латинянами и сель-
джуками заставляли императоров постоянно заботиться об укреплении городов и пограничной
полосы  с  Иконией.  Сама  Никея  была  защищена  мощной  стеной  еще  римского  времени  с  че-
тырьмя воротами, высокими многочисленными башнями и рвом. Однако землетрясения и раз-
рушения во время военных действий вынуждали византийских императоров подновлять укре-
пления города. Последнее укрепление оборонительных сооружений Никеи связано с деятель-
ностью Феодора I Ласкариса. В 13—16 м от основной стены по всему периметру крепостного
пояса была воздвигнута передняя стена толщиной 1,5—2 м с небольшими башнями напротив
башен  основной  стены.  Главные  ворота  передней  стены  защищались  двумя  более  мощными
башнями с бойницами. При их строительстве использовались полевые камни, чередующиеся с
ровными  рядами  кирпичей. В  то же  время в  самой  передней {48} стене  и остальных башнях
присутствует хаотичный набор кирпичей, полевых камней и гальки, связанных строительным
раствором

. Вероятно, отсутствие необходимого количества кирпичей либо необходимость

быстрого возведения стены не позволяли заботиться о красоте внешнего вида. Такой чисто
утилитарный подход к военным архитектурным сооружениям мы встретим и в некоторых дру-
гих памятниках эпохи.

Файл byz3_49.jpg

Император Феодор II Ласкарис (1254—1258)

Eyice S. Le palais byzantin de Nymphaion près ďIznik // Akten des XI. Internationalen

Byzantinistenkongress. München, 1960. Р. 150—151.

Buchwald H. Lascarid Architecture // JÖB. 19979. Bd. 28. Р. 265—267.

Karnapp W. Das Istanbultor der Stadtmauer von Nicaea-Iznik: Rekonstruktionsversuch der Bauzustandes

im 13. Jahrh in perspectivischer Darstellung // Mansel’e Armağan-Mélanges Mansel. Ankara, 1974. Bd. I.
S. 224—225.

С конца царствования Феодора I и особенно при Ватаце все более существенную роль в

политической и культурной жизни государства начинают играть южные малоазийские города.
Центром становится Нимфей — постоянная резиденция Иоанна III. Именно здесь принимались
посольства и заключались договоры.

Близость к сельджукской границе и постоянная опасность вторжения с юга туркмен-

ских кочевых племен  заставляли никейских императоров заботиться о безопасности городов.
Ни один район страны не представлен таким количеством остатков памятников военной архи-
тектуры  эпохи  Ласкарисов.  Не  только  в  пограничных  и  соседних  с  ним  городах,  таких,  как
Триполи, Меония, Сарды, Филадельфия, но и в прибрежных началось быстрое возведение но-
вых и обновление уже имеющихся крепостных укреплений. В первую очередь отстраивались
крепости на вершине господствующего над городом холма. Так, в Эфесе Ватац в начале своего
правления  заново  перестроил  старые  юстиниановские  стены  вокруг  холма  Иоанна,  а  на  его
вершине  возвел  сильную  крепость  с  цистернами  и  маленькой  церковью.  В  это  время  шло
строительство крепостей в Смирне и Милете. В Милете оборонительные сооружения распола-
гались на холме, рядом с руинами крупнейшего в Малой Азии античного театра. Построенные
крепости делили город на две части — слабо укрепленную жилую часть и цитадель, {49} за-
щищенную мощными стенами с башнями. Город приобретал классический средневековый вид.

Черты, присущие военной архитектуре приморских городов, были характерны и для

близлежащего Нимфея, города, переживавшего свой наивысший расцвет как южная «столица»
империи. На вершине холма была построена большая крепость, частично дошедшая до нашего
времени. Она состояла из нижнего и верхнего поясов укреплений. Изучение сохранившихся
остатков показывает, что строительство крепости велось с разной степенью добротности и
тщательности. Если южная сторона нижней стены сложена из аккуратно высеченных камней и
чередующихся с ними горизонтальных рядов кирпичей, то в западной стене небрежно уложен-
ные камни соседствуют с неровными и неодинаковыми рядами кирпичей. В еще большей сте-
пени небрежность и торопливость заметна в сооружении стен и башен верхнего пояса укреп-
лений, где чередование рядов кирпичей и камня часто вообще отсутствует

Одним из значительных памятников военной архитектуры Ласкарисов являлись со-

оружения Магнезии, города, расположенного в 20 км к северу от Нимфея и оспаривавшего у
него славу южной «столицы» империи. Подобно другим малоазийским городам, Магнезия бы-
ла  защищена  крепостью,  построенной  в  первое  десятилетие  царствования  Ватаца.  Как  и  в
Нимфее,  крепость  включала  нижний  и  верхний  пояса  укреплений.  Из  уцелевших  участков
верхней  крепости наибольшее  впечатление  производит северо-западная  стена  с тремя  прямо-
угольными башнями, самая большая из которых покрыта отшлифованными мраморными пли-
тами. В башнях южной верхней стены часто применяется для украшения кладка кирпича в два
горизонтальных слоя с одним вертикальным, что представляет собой упрощенный меандр. Во
всех  остальных  случаях  кладка  сохранившихся  стен  и  башен  не  отличалась  от  характерных
образцов данной эпохи — чередование одного  или несколько горизонтальных слоев кирпича
со слоем необработанного полевого камня

При всем разнообразии стилей военной архитектуре Никейской империи были прису-

щи и некоторые общие принципы. Стены, как правило, были простыми: ряды необработанных
камней чередуются с рядами целых или битых кирпичей. Более тщательно отделывались и да-
же  декорировались  (декоративными  кирпичом,  мраморной  плиткой  и  тесаным  камнем)  лишь
башни  и  ворота,  причем  главным  образом  в  «императорских»  городах:  Нимфее,  Магнезии,
Триполи  и  Смирне.  Крепостные  сооружения  Никейской  империи  не  были  выдающимися  па-
мятниками архитектуры. Ограниченность времени и ресурсов у империи при постоянной угро-
зе со стороны искусных в технике осадной войны туркменских племен вынуждала создавать не
шедевры,  а  утилитарные  оборонительные  сооружения,  способные  обеспечить  и  обеспечивав-
шие мир в Малой Азии.

Письменные источники донесли до нас упоминание о великолепии внутреннего убран-

ства храмов Никейской империи, о мозаиках и фресках, украшавших их. Особенно богато бы-
ли декорированы внутренние помещения Сосандрского монастыря, ныне уже не существую-
щего. Никифор Влеммид в оде, посвященной окончанию его строительства, воспевает {50}

Foss С. Late Byzantine Fortifications in Lydia // JÖB. 1979. Bd. 28. Р. 311—312.

Ibid. P. 309, 317.

содержание .. 2 3 4 5 ..