содержание .. 1 2 3 4 ..

Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 3

эксплуатации крестьян и вместе с тем резко тормозилось развитие товарно-денежных отноше-
ний.  Грекам  запрещалось  наследовать,  покупать,  продавать  имущество,  даже  владеть  собст-
венностью, если они не имели  статуса каталанских граждан, который давался в виде  редчай-
шего  исключения.  Более  того,  Фивы  превратились  в  центр  работорговли,  объектом  которой
являлось коренное крестьянское население государства. Барщинные обязанности крестьян Ат-
тики и Беотии были весьма велики. Браки между каталанцами и греками строжайше воспреща-
лись. Единственной публичной должностью, которую могло занять привилегированное грече-
ское население, оставалась должность нотариев.

Итак, почти повсеместно в Латинской Романии возрастает эксплуатация крестьянства,

укрепляются  формы  личной  зависимости.  Лишь  в  некоторых  областях,  преимущественно  со
второй половины XIV в., начинается освобождение крестьян за выкуп. Новые франкские фео-
дальные  институты  наслаивались  на  экономическую  систему,  унаследованную  от  предшест-
вующей византийской эпохи. В течение XIII—XV вв. наблюдается медленный переход от сег-
регации к кооперированию латинян с греческими архонтами, {26} торгово-ремесленным насе-
лением. Греческие налоговые чиновники и нотарии, предводители местной милиции, команди-
ры небольших воинских отрядов вливаются в аппарат управления, созданный завоевателями. В
этом смысле можно говорить об известном симбиозе внутри господствующего класса, не дос-
тигшем,  впрочем,  зрелой  стадии.  Однако  никакого  симбиоза  не  существовало  в  отношениях
между массой эксплуатируемого греческого населения и незначительным меньшинством лати-
нян. Примером возрастающего сопротивления греческих крестьян иноземному экономическо-
му  социальному  и  политическому  угнетению,  помимо  восстаний  на  Крите,  может  служить
мощное народное движение на Кипре (1426—1427)

Долговременным следствием латинского господства в Романии было также постепен-

ное создание такого экономического порядка, когда при доминировании итальянского купече-
ства  греческое  торговое  население  все  шире  кооперировалось  с  венецианцами  и  генуэзцами,
инвестируя  деньги  в  совместную  торговлю,  сообща  владея  товарами,  транспортными  средст-
вами, капиталами. В различных местах степень и масштабы этого сотрудничества были неоди-
наковыми;  оно  нередко  перемежалось  и  со  столкновением  интересов,  с  открытой  взаимной
враждебностью.  Однако  очевидно,  что,  несмотря на  все  экономические,  политические  и кон-
фессиональные противоречия между греками и латинянами, ведущим фактором было склады-
вание единой торгово-экономической системы в рамках всего Средиземноморья, от Италии до
берегов  Черного и Азовского морей. На практике это означало, что греческое купечество, не
оттесненное, а ассоциированное в эту торговую систему на правах младших партнеров, полу-
чило  доступ  к  более  прогрессивным  формам  предпринимательства.  Без  локальной  греческой
торговли, пусть и подчиненной международной коммерции итальянцев, стала бы невозможна
и сама предпринимательская деятельность венецианцев и генуэзцев в Романии.

Национальное и экономическое угнетение сочеталось в Латинской Романии с фор-

мально-юридическим подчинением греческой церкви католическому епископату и папскому
престолу. По соглашению 1206 г., в Латинской империи церкви должна была принадлежать 1/5
часть всех земель, городов и замков. Византийское церковное имущество передавалось латин-
ским епископам

. Во главе церкви Латинской империи стоял католический патриарх Кон-

стантинополя. Этот сан традиционно принадлежал венецианским клирикам, однако папские
легаты, посылаемые в Константинополь, существенно ограничивали юрисдикцию патриарха и
кассировали его отдельные постановления, идущие вразрез с политикой и волей понтификов.
С другой стороны, Венецианская республика настойчиво стремилась обособить, создать на
своем домене собственную систему церковного управления, связанную со светской админист-
рацией

. {27}

Меженин В. М. Крестьянское восстание на Кипре в 1426—1427 гг. // Страны Средиземноморья в

эпоху феодализма. Горький, 1975. Вып. 2. С. 108—121.

Это делалось при условии, если епископы обязывались вносить акростих в пользу государства, как

это было до 1204 г. Соглашение 1206 г., достигнутое между императором Генрихом I и патриархом
Томмазо Морозини, не всегда выполнялось. Нередко феодальные бароны, особенно князь Мореи и пра-
витель Афин, конфисковывали церковные владения, вступая в конфликты с папством и местным като-
лическим епископатом. Charanis Р. Social, Economic and Political Life of the Byzantine Empire. L., 1973.
N 1. Р. 95—97.

См.: Соколов Н. П. Колониальная политика Венеции в сфере церковных отношений // Страны Сре-

В целом латиняне унаследовали и закрепили ту структуру Константинопольского пат-

риархата, которая существовала ранее, произведя лишь некоторые перестановки мест отдель-
ных епископий в иерархии и заменив не признавших папский примат и основные католические
догматы архиереев (со временем практически всех) латинскими епископами. Низшее же звено
старой церковной организации во многом функционировало по-прежнему. Но контроль за его
деятельностью  находился  в  руках  латинской  церковной  и  административной  иерархии  даже
тогда, когда греческая церковь была формально отделена от параллельно существовавшей ла-
тинской. В самом Константинополе был произведен своеобразный раздел храмов между като-
ликами  и  православными.  Из 300 церквей 7 отдали  венецианцам,  около 30 — французам, 2
церкви  (Богородицы  во  Влахернах  и  св.  Михаила  в  Буколеоне)  являлись  императорскими,  и
там утвердились фламандцы. Не менее 250 церквей сохранили за греками, хотя часть их была
закрыта либо из-за плохого состояния зданий, либо из-за исхода клириков и мирян из соответ-
ствующего  прихода.  Ряд  церквей  находился  в  совместном  использовании  как  православных,
так и католиков, и служба в них, как, например, в храме св. Софии, происходила поочередно
для представителей обеих конфессий.

Характерным примером отношений греко-православной и римско-католической церк-

вей является Негропонт (Эвбея). На острове православный клир был подчинен католическому
патриарху константинопольскому (чья резиденция находилась на Эвбее после восстановления
Византийской империи) и был обязан также уплачивать фиксированные суммы в пользу ла-
тинского епископа. Но даже выполнение этих требований не спасало от многочисленных до-
полнительных взысканий, и клирики в 1383 г. были вынуждены обратиться за защитой к Вене-
ции. Сенат Республики использовал этот повод для укрепления своего протектората над остро-
вом и счел целесообразным поддержать петицию греков и поручить своим официалам следить
за соблюдением прав местного духовенства

. В целом же латинская церковь не имела проч-

ных корней на греческом Востоке и жила на доходы, собираемые с враждебного или, в лучшем
случае, безразличного к католицизму населения. Она обслуживала духовные потребности ино-
земных феодалов и колонистов

Стойкая приверженность греческого населения православию делала его знаменем

скрытой оппозиции, а иногда и сопротивления «франкам», служила выражением внутреннего
неприятия завоевания, коллаборационизма части греческой знати большинством жителей Эл-
лады, Эгеиды и Кипра. Не случайно, само слово ’εφράγκεωες (ставшие франками) являлось  в
средневековой Греции оскорбительным. Таким же ругательным словом, обозначавшим жесто-
кого и уродливого человека, стало «каталанец». Религиозный консерватизм, верность старин-
ным  традициям,  языку  были  в  тех  условиях  средством  поддержания  единства  и  сохранения
самосознания греческого народа. Именно поэтому посягательства латинян в религиозной и бы-
товой сферах встречали особенно резкий отпор и нередко порождали непримиримое и откры-
тое  сопротивление.  С  этим  прихо-{28}дилось  считаться  латинским  государям.  И император

Файл byz3_29.jpg

Константинополь. Аксонометрия. Ок. 1450 г.

Генрих I, и кипрские Лузиньяны, и князья Мореи нередко пытались сдерживать и умерять по-
пытки пап и их легатов решительными мерами добиться принятия греческим клиром унии и
католической обрядности. А архонты Мореи почти сразу же добились от князя Жоффруа Вил-
лардуэна письменных гарантий сохранения в незыблемости их веры и обычаев.

Утвердившиеся на греческих землях католические духовные ордена не оставили глубо-

кого следа своей деятельности. Скорее, напротив, можно говорить об обратных влияниях, за-
имствованиях греческих обычаев, литургической практики иноземцами вплоть до обращения
их в православие, как, например, на Крите, где выходцы из Италии быстро эллинизировались.
Аналогичные явления наблюдались и в Морее: в 1322 г. папа Иоанн XXII порицал латинян
княжества за то, что те придерживались греческих церковных обрядов

. Основной восприни-

диземноморья в эпоху феодализма. Горький, 1982. С. 53—65.

Thiriet F., Wirth P. La politique religieuse de Venise à Négropont à la fin du XIV

siècle // BZ. 1963. Bd.

56. S. 297—303.

Dennis G. T. Byzantium and the Franks, 1350—1420. L., 1982. N XVI. Р. 285—286.

Jacoby D. Les états Latins en Romanie: phénomènes sociaux et économiques (1204— 1350 env.).

мающей стороной все чаще становились сами завоеватели. Суть происходившего была хорошо
понята знаменитым венецианским писателем и ученым Марино Санудо Старшим: «Допустим,
что мы могли бы захватить даже большую часть земель империи, но этим не склонили бы
сердца народа к послушанию римской церкви»

Казалось бы, путь к сближению лежал через заключение смешанных браков. Но в брак

вступали почти исключительно мужчины-латиняне с гречанками, и очень редко греки с лати-
нянками. Оседавшие в Латинской Романии воины и купцы редко решались брать с собой на
Восток, где их ждала полная трудностей и опасностей жизнь, представительниц слабого {29}
пола. В основном же колонисты были неженатыми юношами, и часто их пребывание на землях
Эллады венчал брак с гречанками. Потомство их именовалось гасмулами. Гасмулы не облада-
ли сословной полноправностью. Если они не находили себе подходящего применения (чаще
всего в качестве наемных воинов или моряков), то становились пиратами, угрозой для городов
и кораблей Романии. Латиняне проклинали гасмулов, давали им нелестные характеристики

зато византийцы ценили их воинские качества и привлекали на службу. Экипаж флота, постро-
енного Михаилом VIII, например, состоял преимущественно из гасмулов. Георгий Пахимер
отмечал, что гасмулы соединяли ромейскую предусмотрительность и благоразумие в битвах со
стремительностью и дерзновением латинян (Pachym. I. Р. 253). Некоторые из гасмулов оседали
на земле, занимались торгово-предпринимательской деятельностью. Они оставили свой след и
в культуре Латинской Романии, из их среды выходили авторы хроник и других произведений.
Вслед за гасмулами греческий язык перенимали представители франкской аристократии.

Административный и правовой строй латинских государств был основан на западноев-

ропейских институтах, модифицированных по византийскому образцу. В Латинской империи
был  сохранен  византийский  придворный  церемониал,  манера  именования  государя  (хотя  его
титул  был  дополнен  новыми  элементами),  обряд  коронации  василевса  патриархом,  обычаи
аккламации,  поднятия  государя  на  щите,  проскинесиса  (правда,  лишь  для  греков).  Торжест-
венным  облачением  императора  были  саккос,  палий,  пурпурные  сапожки,  венец  с  пропенду-
лиями (подвесками). Но за внешней схожестью, быть может нарочито подчеркнутой в обрядо-
вой стороне для придания видимости преемственности власти, сохранялись глубокие различия
двух разных систем управления. Даже в теории латинский император не был самодержавным
повелителем.  Он  не  имел  права  вмешиваться  в  имущественные  отношения  на  землях,  не  яв-
лявшихся его собственным доменом. Он мог распределять феоды только в 1/4 части империи,
которая  ему  принадлежала  непосредственно.  С  рыцарством  он  был  связан  не  отношениями
подданства, а оммажем и при вступлении на престол произносил клятву соблюдать соглаше-
ния со своими вассалами и их привилегии.

Особо оберегались права и преимущества Венеции. Ее владения не были подконтроль-

ны императору, и главой их являлись дож и его наместник — подеста. В октябре 1205 г. в Кон-
стантинополе был подписан акт, по которому император обязывался в случае возникновения
разногласий с вассалами подчиняться выборному суду венецианцев и франков. Наконец, им-
ператор избирался, и в отличие от Византии лишь тогда, когда имелось точное подтверждение
смерти его предшественника. Императрица вовсе не являлась сакральной особой. На нее взи-
рали лишь как на жену государя.

Словом, хотя византийские обычаи и повлияли на оформление власти, сама она остава-

лась типичной западноевропейской монархией периода феодальной раздробленности. Лишь
внешняя опасность и признание императора общим военным вождем, а также сюзереном ви-
зантийского {30} типа для греческих подданных обеспечивали большую консолидированность
и централизованность Латинской империи.

Попытка в теории сочетать две идеи власти — западноевропейскую и византийскую —

нашла отражение и в придворной иерархии, где наличествовали и ромейские, и французские
титулы и должности. Высшее звание деспота с правом носить царские пурпурные сапожки
присваивалось членам императорской фамилии, венецианским дожу и подеста. Далее с неко-
торым нарушением византийского чинопоследования шли севастократор, кесарь, протовестиа-

Athènes, 1976 (XV

Congrès international ďétudes byzantines). P. 25—26.

Thiriet F. Le symbiose dans les états Latins formés sur les territoires de la Romania byzantine (1202 à

1261). Athènes, 1976 (XV

Congrès international ďétudes byzantines). P. 18.

Ср.: Matschke K.-P. Fortschritt und Reaktion in Byzanz im 14. Jahrhundert. В., 1971. S. 140—142.

рий, великий дука. Ряд чинов имел двойное, как византийское, так и франкское, наименование:
сенешаль — великий доместик, коннетабль — великий контоставл, маршал — протостратор и
т. д. Некоторые ранги были созданы вновь и не имели византийских аналогов. Это прежде все-
го почетное звание венецианских дожей — «владыка (доминатор) четверти и еще полчетверти
всей Романской империи». Подестá был вице-доминатором. Высшие чиновники и бароны со-
ставляли совет при императоре. Виднейшие из них — Конон де Бетюн и Жоффруа де Виллар-
дуэн — в 1204 г. получили соответственно титулы протовестиария (с обязанностью охраны
Константинополя в отсутствие государя) и маршала Романии. Для принятия важных решений
император должен был испросить согласие баронского совета и венецианского подестá.

Делопроизводство Латинской Романии велось на основе западноевропейской практики,

но и оно претерпело влияние византийской традиции. Эта традиция была настолько привлека-
тельной, что в XV в. афинские герцоги из флорентийского рода Аччайуоли вели документацию
по-гречески, а жена правителя Эпира Карло I Токко Франческа Аччайуоли, подписав орисмос
пурпуром, назвала себя «василисса ромеев» (ММ. III. Р. 248—257, 260).

Система управления в Венецианской и Генуэзской Романии в значительной степени

базировалась на системе выборных советов и должностей, которые действовали короткий срок,
обычно 1—2 года, и имели аналоги в коммунальном строе самих морских республик. Высшие
официалы колоний и факторий именовались дуками, подестá, байло и консулами.

В Латинской Романии протекали процессы, во многом аналогичные тем, что имели ме-

сто и в самой Византии. Однако латинское господство углубило партикуляризм отдельных
греческих областей, закрепило феодальную раздробленность византийского мира. Вместе с
тем Латинская Романия стала звеном, связавшим этот мир со странами Западной Европы, что
имело немалые последствия для развития культуры как Византии, так и Запада.

* * *

Одновременно с захватом греческих земель крестоносцами и образованием Латинской Рома-
нии на востоке и западе Византийской империи началось создание независимых греческих го-
сударств — Никейской и Трапезундской империй, Эпирского царства. Процесс этот проходил
в сложной политической обстановке, характеризующейся прежде всего децентрализаторскими
тенденциями на окраинах бывшей империи.

Уже в первые месяцы после падения Константинополя в обстановке политического

хаоса на власть в Малой Азии претендовало несколько {31} греческих архонтов. Одни из них,
как,  например,  Феодор  Манкафа,  выступивший  против  центрального  правительства  еще  при
Алексее III (1195—1203) и,  опираясь  на  помощь  иконийского  султана  Сулеймана II (1196—
1204), овладевший Фильдельфией и близлежащей местностью, мечтал о константинопольском
троне. Такие же планы вынашивали захватившие Трапезунд, Синоп и Пафлагонию до р. Сан-
гарий  Алексей  и  Давид  Комнины,  основавшие  Трапезундскую  империю.  Другие  стремились
превратить  области  Малой  Азии  в  обособленные  владения:  Мануил  Маврозом,  зять  султана
Кай-Хусрава I (1192—1196, 1205—1211), захватил  земли  на  Меандре;  Савва  Асиден  владел
Сампсоном у Милета и его окрестностями; грецизированный итальянский род Альдебрандино
управлял Атталией, а Лев Гавала овладел островом Родос

Но ни один из них не стал «спасителем и общим освободителем», по выражению Ми-

хаила Хониата (Mich. Chon. Т. 2. Р. 276. 24—25), от латинской тирании. Заслуга в этом принад-
лежит  деспоту  Феодору  Ласкарису,  зятю  Алексея III. Покинув  Константинополь  осенью
1203 г.,  вскоре  после  бегства  своего  тестя-императора,  Феодор  отправился  в  Малую  Азию  и
начал собирать силы для борьбы с крестоносцами. Успехи в борьбе с латинянами осенью 1204
—  зимой 1205 г. позволили ему провозгласить себя  императором. В течение двух  последую-
щих  лет  Феодору  Ласкарису  удалось  подчинить  Манкафу,  Асидена,  Маврозома,  заключить
мир с Латинской империей и в марте 1207 г. короноваться императором

Как политическое образование Никейская империя просуществовала всего 57 лет. Од-

нако ее роль и значение в истории Византии велики. Созданная в северо-западных районах

Радић Р. Обласни господари у Византии крајем XII и у првим деценијама XIII века // ЗРВИ. 1986.

Кн. 24—25. С. 261—279.

Τουναρίδη Π. ‛Η χρονολογία τη;˜ς α;’ναγόρευσης και;` τη;˜ς στέψης τοΰ Θεοδώρου Α′ τοΰ Λασκάρεως //

Σύμμεικτα. 1985. Τ. 6. Σ. 70—71.

Малой Азии империя в конце своего существования превратилась в одно из крупнейших госу-
дарств Юго-Восточной Европы и Малой Азии.

С первых дней рождения нового государства борьба против западных завоевателей и с

соперниками за гегемонию и восстановление византийской державы стала основным содержа-
нием всей дальнейшей внутренней и внешней политики Никейской империи. В сложной ди-
пломатической и военной борьбе за византийское наследство Никее, как наиболее сильной и
экономически развитой, удалось выйти победительницей в войнах с Трапезундской империей,
Болгарией и Эпирским царством и в 1261 г. отвоевать Константинополь у Латинской империи.

В политическом плане полустолетняя история империи — это цепь непрерывных сра-

жений и походов, договоров и союзов с одним из соперников против другого. Выгоды из таких
союзов в основном извлекала одна Никея. Завоевав в 1214 г. западную Пафлагонию и тем са-
мым выведя из борьбы за константинопольский трон Трапезунд, Никейская империя через де-
сять лет полностью очистила Малую Азию от латинского присутствия. Умело используя сою-
зы с Болгарией и ее силы в 1233—1246 гг., Иоанн III Ватац (1222—1254) не только сократил,
почти до Константинополя и его ближайшей округи, размеры Латинской империи, но и захва-
тил обширные области Фракии и Македонии, входившие в состав Болгарии {32} и Эпирского
царства. Болгария уже  никогда  не  могла  вернуться к  границам могущественного  государства
Ивана II Асеня (1218—1241). С каждым годом наращивая давление на Эпирское царство, ино-
гда  с  переменным  успехом,  Никея  распространила  свою  власть  до  Адриатики,  а  в  битве  при
Пелагонии (1259) устранила  и  последнего  соперника  в  борьбе  за  византийское  наследство.
Взятие 25 июля 1261 г. никейскими войсками Константинополя было закономерным результа-
том всей предшествующей политики империи и сложившихся реальностей в регионе.

Но роль Никейской империи в истории средневековья не ограничивается только ее за-

слугой в восстановлении византийской державы. Не меньшее значение имеет и факт спасения,
сохранения и дальнейшего развития античной и византийской культуры при дворе никейских
императоров, который сделался к середине XIII в. крупным культурным центром. Никея явля-
ется не только мостом от Комниновского к Палеологовскому возрождению, но и местом, где
дали первые ростки семена поздневизантийского гуманизма.

Победа Никеи в борьбе как с греческими государствами, так и с Латинской империей

была обусловлена прежде всего военно-экономическим превосходством и стабилизацией ее
внутриполитического положения. Искусная дипломатия правительства умело использовала эти
факторы в нужном направлении.

Причины быстрого экономического роста Никейской империи обусловлены специфи-

кой внутреннего развития и географического положения западных районов Малой Азии, той
политикой, которую проводили императоры. Никея унаследовала от Византии наиболее пло-
дородные земли Малой Азии, значительная часть которых до 1204 г. принадлежала фиску, им-
ператору и константинопольским монастырям во главе с патриархом, а также местным земель-
ным собственникам

. Именно это обстоятельство и позволило Феодору I Ласкарису в начале

своего царствования использовать государственные и монастырские земли этого района для
пожалования их своим сторонникам как из числа знати, бежавшей вместе с ним из Константи-
нополя и потерявшей земельные владения на Балканах, так и из числа местных феодалов (Nic.
Chon. Orat. P. 135. 22—26).

Располагая значительным земельным фондом, император смог укрепить свою власть,

создать новый административный аппарат и войско, широко применять такую форму условно-
го владения, как прония. Практика пожалования земель в пронию (обычно на срок жизни про-
ниара) на условиях обязательного несения военной службы помогла сплотить знать вокруг им-
ператорского престола. Она же заложила основы для создания военных сил империи: владелец
пронии должен был либо сам участвовать вместе со своими париками и другими лицами, про-
живающими на территории пронии, в военных походах, либо поставлять определенное коли-
чество воинов для императорского войска. Прониар, не являясь собственником пожалованной
земли и живущих на ней париков, обладал определенными судебно-административными пра-
вами в отношении населения своей пронии. {33}

Практика пожалования проний широко применялась и при Ватаце, и при Феодоре II

Ласкарисе (1254—1259). В большинстве случаев прониарами были представители средних

Glykatzi-Ahrweiler H. La politique agraire des empereurs de Nicée // Byz. 1959. Т. 28. Р. 54—55.

слоев знати, командиры воинских соединений, знатные наемники

. Помимо пожалования

земли в пронию жалуются места рыбной ловли, участки для разработки природных ископае-
мых и др. (MM.IV. Р. 239, 241, 242—244; VI. Р. 166).

В конце правления Иоанна III получил распространение и такой вид пожалования, как

награждение  знати  служилыми  вотчинами (’αρχοντικα;`  κτήματα).  Владелец  вотчины  должен
был подтверждать свое право на нее при каждом новом императоре. Вотчины получали преж-
де всего представители императорской семьи и высшей знати, занимающей важные государст-
венные  должности:  Враны,  Палеологи,  Филы,  Раули,  Тарханиоты,  Гавалы,  Ангелы (Ibid. IV.
Р. 122, 178, 212—213, 225, 229, 253, 259, 254— 257). С приходом к власти Михаила VIII Па-
леолога (1259—1282) многие  пронии  его  сторонников  превратились  в  служилые  вотчины,  а
последние в родовое владение — геникон.

Восстановление и создание новых стратиотских участков началось еще при Феодоре I.

Их рост происходил как за счет греческого населения империи, так и за счет привлечения на-
емников (Ibid. IV. Р. 57—59), наделения их земельными участками определенного размера с
последующим несением военной службы в интересах греческого государства

. Роль стратио-

тов в формировании боеспособной армии особенно увеличилась при Ватаце. Конные воины
составляли ядро фемного войска. Иногда они привлекались к охране границ, но главной их
обязанностью было участие в длительных военных походах, которые совершались почти еже-
годно.

Заключение в 1216—1217 гг. окончательного мира с сельджуками позволило начать

реорганизацию и укрепление старой пограничной системы, созданной еще при Комнинах на
восточных и южных рубежах империи. Эта система укреплений, состоящая из ряда крепостей
с находящимися в них гарнизонами из греков и иноземцев, а также из пограничных военных
поселенцев-акритов, постепенно сложилась в строгую систему обороны, обеспечивающую на-
дежную гарантию от нападений сельджуков. Акриты несли охрану границы рядом со своими
значительными земельными владениями, не платили налогов и получали жалованье (Pachym.
Р. 29.16—31.7). Вместо платы некоторым из них были пожалованы пронии.

Быстрый рост крупной феодальной собственности влек за собой почти повсеместное

распространение парикии. Преобладающая масса крестьянства была зависимой и трудилась в
качестве париков на землях монастырей, феодалов и императорского домена. Остатки бедней-
ших слоев свободного крестьянства теряли землю, подпадали под власть феодалов и превра-
щались в зависимых

. Ряды париков пополняли бежавшие земледельцы из захваченных лати-

нянами малоазийских областей и с островов {34} Эгейского моря. Согласно императорским
постановлениям парики не могли покидать землю, а в случае бегства их возвращали на преж-
нее место.

Внутренняя политика никейского правительства отражала прежде всего интересы мел-

ких феодалов — прониаров. Они вместе с зажиточным свободным крестьянством, а также с
военными поселенцами — стратиотами и акритами — и составляли социальную базу и опору
никейских императоров (до Михаила VIII) в борьбе с крупной феодальной знатью. Верхушка
свободного крестьянства по своему имущественному статусу сближалась с мелкими феодала-
ми.

Этот социальный слой являлся основой формирования греческого войска. Вместе с тем

на  всем  протяжении  существования  империи  существенную  роль  играли  наемные  отряды,
прежде  всего  из  западноевропейцев.  Великий  коноставл,  командующий  наемниками  (в 50-е
годы  им  был  Михаил  Палеолог),  имел  значительную  власть  в  империи.  По  определению  ви-
зантийских  авторов  того  периода,  войско  состояло  из  трех  этнических  контингентов:  ромей-
ского, скифского и латинского (Acrop. I. Р. 120. 22—24; Pachym. P. 29. 22—23).

По своему назначению и месту расположения никейская армия делилась на фемное

войско, дворцовую гвардию и личную стражу императора, пограничные войска. Первые три
вида составляли основу войска, отправляющегося в поход. Такое войско состояло из пеших и
конных отрядов, разделенных на легко- и тяжеловооруженных воинов. В переправе через про-

Ostrogorsky G. Pour ľhistoire de la féodalité byzantine. Bruxelles, 1954. Р. 67—86.

Ferjančič В. Quelques significations du mot stratiote dans les chartes de Basse Byzance // ЗРВИ. 1982.

Кн. 21. Р. 95—102.

Сметанин В. А. Категории свободного крестьянства в поздней Византии // ВО. М., 1971. С. 84.

ливы, завоевании островов Эгейского моря и осаде приморских городов участвовал и никей-
ский флот, насчитывавший десятки кораблей, а в отдельные периоды вместе с союзным фло-
том Льва Гавалы — и 100 триер

Такое боеспособное и полностью обеспеченное оружием собственного производства

войско было создано не позднее середины 30-х годов. Именно при его помощи началось осво-
бождение Македонии и Фракии в 1235—1246 гг. К тому же уже в 1238 г. Ватац смог не только
удовлетворить собственную потребность в военных силах, но и послать значительный контин-
гент войск на помощь своему союзнику — германскому императору Фридриху II Гогенштау-
фену в Италию.

Однако содержание большого войска требовало значительных средств. Основной ис-

точник доходов императорской казны — налоги со свободного и зависимого населения хотя и
росли, но не могли полностью обеспечить нужды государства. Поэтому Иоанн III Ватац пошел
на создание императорских поместий на государственной земле. Эксперимент оказался удач-
ным. И вскоре, по свидетельству современников, благополучие и благосостояние государства
возросло  настолько,  что  доходы  от  продажи  продуктов  сельского  хозяйства  (зерна,  крупного
рогатого  скота,  лошадей,  куриных  яиц)  не  только  полностью  обеспечили  нужды  император-
ского двора (они не были столь значительными по сравнению с нуждами двора в Константи-
нополе),  но  и  позволили  Ватацу  укреплять  крепости  (Scut.  Р. 285. 23—286. 7), жертвовать
большие суммы монастырям как в империи, так и в Константинополе, Греции, Палестине и на
Афоне (Ibid. Р. 287. 15—288. 5), оказывать помощь союзникам, награждать знать, вести широ-
кое строительство в городах. {35}

Города Никейской империи в течение всей ее истории оставались центрами политиче-

ской,  экономической  и  культурной  жизни  государства.  В  крупных  городах  (Никее,  Сардах,
Филадельфии,  Смирне)  работали  государственные  ремесленные  мастерские,  прежде  всего
оружейные. В них наемные рабочие-мистии круглогодично изготовляли за плату копья, стре-
лы,  щиты  и  другое  оружие.  В  Никее  находились  и  государственные  шелкоткацкие
мастерские

. Шелковые ткани шли в основном на нужды двора. Подавляющее большинство

ремесленных мастерских в городах находилось в частном владении, в том числе в руках фео-
далов, которые предпочитали, как и ранее, жить в городах и вкладывать деньги в городскую
собственность, ремесленное производство и торговые операции (ММ. IV. Р. 24.4—6; 31.9—11;
286.4—5, 16—17). Среди промыслов значительное место занимало солеварение и разведение
рыбы. В одном лишь Лампсаке было 16 солеварен

Город являлся не только центром определенной земледельческой округи, но и посто-

янным рынком, где продавались продукты и изделия как из близлежащей местности, так и
привезенные из других областей. Торговые пути проходили, как правило, по дорогам, соеди-
няющим города, Наиболее развит был в этом отношении малоазийский юг империи. Активны-
ми торговцами на внутреннем рынке выступали монастыри Лемвиотисса и св. Иоанна на Пат-
мосе. Они осуществляли не только сухопутную, но и морскую торговлю на своих судах, осво-
божденных от пошлины и таможенных сборов (Ibid. VI. Р. 165—166, 183). Среди приморских
городов западного побережья Малой Азии выделялась Смирна, торговый флот которой совер-
шал плавание не только вдоль побережья, но и к берегам Балканского полуострова и к остро-
вам Эгейского моря.

В Смирне и других приморских городах частыми гостями были венецианские купцы,

получившие право беспошлинной торговли на всей территории империи, в то время как грече-
ские купцы должны были уплачивать коммерции в венецианских владениях. Эти привилегии
сильно  ударили  по  неокрепшему  текстильному  производству  Никеи,  ибо  среди  итальянского
экспорта  ткани,  в  том  числе  восточного  происхождения,  составляли  одну  из  главных  статей.
Именно  поэтому  Иоанн III был  вынужден  ввести  протекционистские  меры,  ограничивающие
торговые сделки с Венецией. Большие торговые выгоды империя извлекала из коммерческих

Σαββίδής Α. Γ. ‛Η βυζαντινη;` δυναστεία τω;˜ν Γαβαλάγων και;` η;‛ε;‛λληνοϊταλικη;` διαμάχη γία τη;`

Ρόδο το;` 13 αι;’ώνα // Βυζαντινά. 1983. Τ. 12. Σ. 419.

Angold M. J. А Byzantine government in exile. Government and society under the Lascarids of Nicaea

(1204—1261). L., Oxford, 1975. Р. 109.

Литаврин Г. Г. Провинциальный византийский город на рубеже XII—XIII вв.: (По материалам на-

логовой описи Лампсака) // ВВ. 1976. Т. 37. С. 25; Он же. Византийское общество и государство в Х—
XI вв. М., 1977. С. 117.

связей с Иконийским султанатом. В 50-е годы XIII в., когда в Анатолии несколько лет подряд
продолжался голод, Никея за золото продавала большое количество зерна и других сельскохо-
зяйственных продуктов. Нижний Дунай и княжества Древней Руси являлись третьим районом
торговых связей империи

. Одной из стоянок никейских судов в этом районе служил остров

Дафнусий в Черном море. Отсюда никейские купцы отправлялись к портам Нижнего Дуная,
Южного Крыма и в южнорусские княжества. Экспортировались оттуда меха, мед и рабы. {36}

Файл byz3_37.jpg

Малый дворец во Влахернах. Ок. 1261 г.

Политика никейских императоров в отношении городов (создание ремесленных мас-

терских, поощрение торговли, строительство общественных зданий, школ и библиотек) пре-
следовала цель найти и в лице торгово-ремесленного населения — помимо мелких феодалов и
стратиотов — социальную опору политики противодействия децентрализаторским устремле-
ниям крупных феодалов.

Период Никейской империи был последним, когда на византийской земле существова-

ло  единое  централизованное  государство.  Но  попытки  подорвать  это  единство,  возобновить
борьбу  между  группировками  господствующего  класса,  воспрепятствовать  социальным  ре-
формам правительства {37} никогда не исчезали. Лишь в первые два десятилетия в условиях
постоянной  внешней  опасности  и  благодаря  политике  компромисса,  которую  проводил  Фео-
дор I в отношении крупных малоазийских магнатов (владения побежденных Феодора Манка-
фы, Никифора Кондостефана и других были сохранены вместе с предоставлением их господам
высоких  должностей

), удалось достигнуть консолидации господствующего класса. Однако

Ватац,  по-видимому,  не  смог  поддерживать  определенный  баланс  интересов  между  импера-
торской властью и знатью в условиях углубления социальных реформ и внешнеполитических
успехов  империи,  что  и  вызвало  недовольство  и  выступления  аристократических  родов.  По-
этому  ослабление  сепаратистских  тенденций  в  империи  являлось  одной  из  важнейших  задач
правительства.

Первый заговор против Иоанна III, в котором участвовало большое число недовольных

политикой императора, произошел в 1225 г. Среди его участников — высшие представители
никейской знати: Нестонги, Тарханиоты, Синадины, Стасины и др. (Acrop. I. Р. 36.18—37.2).
Заговоры не прекращались и позднее, группируясь вокруг одного из знатнейших и старейших
византийских родов — Палеологов.

С целью удержания знати от выступления и ослабления оппозиции Ватац использовал

ряд  мер.  Во-первых,  участники  заговоров  не  подвергались  строгим  наказаниям;  во-вторых,  в
дальнейшей  внутренней  и  внешней  политике  Ватац  опирался на несколько наиболее  родови-
тых и знатных греческих фамилий (Кондостефанов, Торников, Раулей, Палеологов), предоста-
вив членам этих родов высокие военные и гражданские должности; в-третьих, заключал брач-
ные  союзы  между  своими  родственниками  и  представителями  высшей  аристократии  и,  в-
четвертых,  широко  практиковал  награждение  их  прониями  и  служилыми  вотчинами.  Кроме
того, в качестве противовеса личной власти крупной феодальной знати император назначал на
высшие  провинциальные  посты  своих  родственников,  привлекал  к  командованию  флотом  и
военными отрядами негреческую знать (Ibid. I. Р. 59. 12—17, 22—26).

Эти меры в некоторой степени способствовали ослаблению центробежных сил в царст-

вование  Ватаца,  что  позволило  империи  успешно  выступить  в  военном  споре  с  Болгарией,
Фессалоникой  и  Эпиром,  где  сепаратизм  был  развит  сильнее.  Однако  Феодор II, вступив  на
престол, круто изменил политику. Он отменил многие фискальные привилегии, увеличил на-
логи, провел в широких масштабах конфискации имущества аристократии, привлек к руково-
дству  незнатных  лиц.  Это  заставило  оппозицию  сплотиться  вокруг  Михаила  Палеолога,  как
наиболее возможного кандидата на императорский престол. Михаил VIII, придя к власти, вер-
нул всех репрессированных Феодором II из ссылки, возвратил им конфискованное имущество
и земельные владения, сделал пронию наследственной. Это была полная победа старой родо-
витой  военно-землевладельческой  феодальной  знати,  стремившейся  реставрировать  те  соци-

Brezeanu St. Byzantinische Wirtschaftskontakte an der unteren Donau in der ersten Halfte des 13.

Jahrhunderts (1204—1261) // Dacoromania. 1975/76. Т. 3. Р. 9—16.

Angold M. J. Op. cit. Р. 61—62.

содержание .. 1 2 3 4 ..