содержание .. 1 2 ..

Культура Византии. XIII — первая половина XV в. - часть 1

В фигурные скобки {} здесь помещены
номера страниц (окончания) издания-оригинала.

КУЛЬТУРА ВИЗАНТИИ

XIII — первая половина

XV в.

К XVIII МЕЖДУНАРОДНОМУ КОНГРЕССУ ВИЗАНТИНИСТОВ

(8—15 августа 1991 года, Москва)

«НАУКА»

Ответственный редактор

член-корреспондент АН СССР

(ответетарь),

доА

Данная книга является третьей, заключительной частью труда по истории византийской культу-

ры. Впервые в истории советского и зарубежного византиноведения дается относительно полная харак-
теристика всех областей культурной жизни Византийской империи в период ее экономического и поли-
тического упадка (XIII — первая половина XV в.), отмеченного тем не менее взлетом культуры, имею-
щей гуманистическую окраску.

Для историков и широкого круга читателей.

{4}

Содержание

Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Византийская культура

в период политической раздробленности

и латинского завоевания

1. Особенности социально-экономического и политического развития грече-

ских земель в эпоху политической раздробленности и латинского
владычества . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

С. П. Карпов, П. И. Жаворонков

2. Культура Никейской империи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

П. И. Жаворонков

3. Культура Трапезундской империи . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

С. П. Карпов

4. Культура Эпирского царства . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

120

П. И. Жаворонков

5. Культура Латинской Романии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

138

С. П. Карпов

6. Право в эпоху латинского владычества . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

188

И. П. Медведев

Культура Византии в эпоху Палеологов

7. Византия во второй половине XIII — середине XV вв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

202

8. Ренессансные тенденции поздневизантийской культуры . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

224

9. Особенности философской мысли в Византии XIV—XV вв. . . . . . . . . . . . . . . . . .

242

10. Развитие политических идей в поздней Византии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

255

11. Некоторые особенности исторической мысли поздней Византии . . . . . . . . . . . . .

280

12. Византийское право на заключительном этапе своего развития . . . . . . . . . . . . . .

298

13. Византийская народноязычная литература XIII—XV вв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

313

14. Дипломатия поздней Византии (XIII—XV вв.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

341

15. Естественнонаучные знания в палеологовский период . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

361

16. Развитие географии в поздней Византии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

376

17. Школа и образование в поздней Византии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

395

18. Византийская эстетика в XIII—XV вв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

412

19. Изобразительное искусство Византии в эпоху Палеологов . . . . . . . . . . . . . . . . . .

447

20. Византийское зодчество эпохи Палеологов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

484

21. Прикладное искусство Византии XIII—XV вв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

509

22. Музыкальная культура поздней Византии . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

528

23. Быт и нравы поздневизантийского общества . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

551

Заключение. Основные черты культуры поздней

Византии (XIII — первая половина XV в.) . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

585

Основная библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

608

Список сокращений . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

616

Указатель имен . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

620

Введение

редлагаемая вниманию читателей книга — заключительная в ряду опубликованных

несколько лет назад коллективных трудов, посвященных истории византийской культуры

Книга охватывает время с 1204 по 1453 г., т. е. последнюю, наиболее драматическую эпоху в
тысячелетней судьбе Византийской империи. История распорядилась так, что империя оказа-
лась  расположенной  на  стыке  между  Европой  и  Азией,  в  той  географической  зоне,  которая
стала своеобразным буфером, прикрывающим с востока европейские страны. На этот барьер из
века  в  век  обрушивались  волны  кочевых  народов,  периодически  выталкиваемых  из  глубин
Азии,— гуннов, протоболгар, аваров, арабов, печенегов, узов, половцев. В XIII—XV вв. наста-
ла очередь турок-сельджуков, а затем османов, ставших могильщиками империи. (Упомянутая
географическая  зона  начиная  с IX столетия  простерлась  далее,  на  север,  от  Черного  моря  до
Балтики. Здесь сходную, спасительную для стран Центральной и Западной Европы роль играла
Древняя Русь.)

В начале XIII в., однако, роли в этой исторической драме временно переменились: тур-

ки-сельджуки остановили натиск и роковой удар на Византию обрушился в 1204 г. не с восто-
ка, а с запада и сделали это не кочевники, язычники и мусульмане, а отборные силы западно-
европейских христианских стран. Внезапный и сокрушительный удар был нанесен по сердцу
империи, по ее столице Константинополю. Империя развалилась на части. Большинство ее
владений на Балканах и на островах Эгейского моря оказалось в руках латинян — рыцарей
Четвертого крестового похода, создавших здесь несколько государств, иерархически соподчи-
ненных через систему вассальных связей и составивших так называемую Латинскую Романию
(или — в большей ее части — Латинскую империю).

Последние два с половиной века истории Византии можно условно разделить на три

периода: первый, самый непродолжительный, охватывает время существования «империи в
изгнании», т. е. 1204—1261 гг. Византийцы не прекращали борьбу с латинянами с первых дней
иноземного нашествия. Ни Трапезундской империи, ни Эпирскому царству, несмотря на его
временные успехи, не суждено было сыграть ведущую роль в этом историческом противобор-
стве. Лидером в борьбе с латинянами постепенно стала Никейская империя, которой и удалось
утвердить свои права на «византийское наследство». После падения Константинополя прошло
едва полстолетия, и Византийская империя сумела возродиться (хотя и {5} не в прежних тер-
риториальных пределах): в 1261 г. Константинополь снова стал столицей восстановленной им-
перии.

Принимая во внимание и внутренние и внешнеполитические факторы, можно выделить

в качестве второго периода время от возвращения Константинополя (1261 г.) до основания ос-
манами  своих  первых  владений  на  отнятых  у  империи  землях  на  Балканском  полуострове
(1354 г.). Примерно до 30-х годов XIV в. византийцы не теряли надежд на возвращение всех
ранее (до 1204 г.) принадлежавших империи территорий. Однако на пути к этой цели стояло
несколько серьезных препятствий. Латинские княжества оказывали серьезное сопротивление,
находя  неизменную  поддержку  у  правителей  западноевропейских  стран  и  у  папства.  Трапе-
зундская империя, хотя и отказалась почти через десять лет после своего основания от каких
бы то ни было притязаний на соседние (бывшие византийские) земли, была полна решимости
отстаивать свою независимость и осталась, в сущности, до конца вне активной внешней поли-
тики  как  Никейской  империи,  так  и  возрожденной  впоследствии  Византии.  Правящая  элита
Эпирского царства также не изъявляла готовности добровольно признать суверенитет констан-
тинопольского императора. Главное, однако, состояло в том, что постепенно слабел сам насту-
пательный  порыв  Константинополя — его  силы  иссякали:  усиливалась  феодальная  раздроб-
ленность, росло засилье итальянского купечества в столице, обострялись социальные противо-
речия в городе и деревне, династическая борьба выливалась в настоящие гражданские войны (в
1320—1328 и 1341—1349 гг.), окончательно надорвавшие воинский потенциал Византии.

Третий период — это последнее столетие существования империи, время ее затянув-

шейся агонии. Принципиальное значение имел захват османами в 1354 г. Галлипольского по-

См.: Культура Византии: IV—первая половина VII в. М., 1984; Культура Византии: Вторая полови-

на VII—XII в. М., 1989.

луострова. Османы ступили твердой ногой на Балканы, переправа их полчищ через Дарданел-
лы была обеспечена. Пожалуй, впервые за всю историю Византии господствующая верхушка
отчетливо  осознала  горькую  истину — отстоять  свое  существование  собственными  силами
империя не в состоянии. Это было ясно и ближайшим единоверным соседям империи — бол-
гарам  и  сербам,  также  познавшим  турецкую  агрессию.  Понимали  это  и  правители,  стран  За-
падной  Европы  и  само  папство.  Общее  осознание  надвигающейся  смертельной  опасности  не
смягчило, однако, глубоких противоречий, расколовших христианский мир. Папство, монопо-
лизировавшее право решать от имени всех государств католической Европы вопрос о возмож-
ности, времени и размерах военной помощи Византии против мусульман, неизменно выдвига-
ло единственное, но совершенно неприемлемое для византийцев условие — отказ от ряда важ-
нейших  догматов  восточного  православия  (признание  католического  символа  веры)  и  подчи-
нение  византийской  церкви  престолу  св.  Петра.  В  империи  слишком  хорошо  помнили  время
латинского владычества, слишком бесцеременно вели себя в самом Константинополе итальян-
ские торговцы, захватившие в свои руки экономику столицы империи. Союз с латинянами ра-
ди спасения казался рядовому византийцу менее привлекательным, чем соглашение с мусуль-
манами, отодвигавшее гибель ценой унижения.

Союз не состоялся даже с такими же православными, как и византийцы, болгарами и

сербами, несмотря на неоднократные попытки,— {6} слишком огромен был груз многовеко-
вых взаимных претензий, слишком велик соблазн извлечь выгоду для себя из затруднений со-
седа, подвергшегося очередной атаке османов. Турки громили балканские государства пооди-
ночке.

В начале XV в. далекая Морея на Пелопоннесе, ряд островов в Эгейском море, не-

сколько городков на Черноморском побережье и гигантский Константинополь, являвший чер-
ты глубокого упадка,— это было все, что осталось от империи. Судьба Константинополя была
предопределена, но его падение 29 мая 1453 г. явилось тем не менее событием всемирно-
исторического значения.

Жестокие перипетии в истории империи в последние два с половиной столетия ее су-

ществования обусловили острую напряженность в духовной жизни византийского общества.
Неоднократно вставал вопрос о жизни и смерти Византии, и все это не могло не оставлять глу-
боких следов в сознании и чувствах византийцев, на направлении их мысли, чаяниях и надеж-
дах, в особенности их мыслящего, культурного слоя, остро переживавшего бедствия своего
отечества.

Крушение империи в 1204 г. стало одновременно крушением мира привычных пред-

ставлений византийцев (ромеев) о себе самих, о священной империи, о ее месте и в современ-
ном им мире, и «на самих небесах». Давнее, крепнувшее с конца XI в., от одного крестового
похода к другому, опасение православных («схизматиков» в  глазах западных рыцарей) перед
угрозой нападения «коварных латинян» оправдалось. Христиане западной части некогда еди-
ной  империи,  вооружившиеся  для  борьбы  с  «врагами  Христа»,  разгромили  христиан  части
восточной.  Подданные  Византии  пережили  тяжелое  психологическое  потрясение.  Рухнуло
благосостояние,  социальное  и  общественное  положение  высшей  светской  и  духовной  знати.
Судьба  большинства  ее  представителей  была  неразрывно  связана  с  Константинополем:  здесь
они хранили свои главные богатства, здесь находились их дворцы и подворья, здесь они дела-
ли свою карьеру, здесь в основном они творили шедевры высокой культуры. Но именно Кон-
стантинополь  и  подвергся  в  первую  очередь  разгрому  и  повальному  грабежу.  Униженные  и
ограбленные знатные византийцы, включая их наиболее культурную элиту, бежали в поисках
спасения в провинции, особенно в Малую Азию.

Не менее тяжкой стала участь крестьян и рядовых горожан, которым некуда было бе-

жать. Крестьяне из окрестностей Константинополя, по дешевке скупавшие за продукты у знат-
ных столичных беглецов их скарб и последние ценности, бросали им в лицо: «Вот и мы обога-
тились!» Суть этого заявления состояла, конечно, не в радости овладения крохами нечаянного
богатства: восклицание исполнено сарказма, за ним сквозит озлобление людей, обреченных на
предстоящее «латинское рабство», угадывается обвинение в адрес еще недавно власть имущих
как главных виновников нашествия и разбоя иноземцев.

И сами житейские невзгоды, и глубокий душевный разлад, испытанные византийцами

в ходе латинского завоевания и утверждения господства чужеземцев, заставили их задуматься
над казавшимися незыблемыми, традиционными догмами официальной доктрины о праве им-
перии на «первородство» среди христианских держав, об «избранном» народе, {7} о василевсе

— помазаннике божьем, всемогущем повелителе ойкумены, о неоспоримом преимуществе
православия.

Но беспримерный политический кризис, военное поражение, распад государства, поте-

ря Константинополя, впервые со времени его основания оказавшегося в руках завоевателей, не
привели  тем  не  менее  к  кризису  духовному.  Переосмысление  упомянутых  выше  догм  имело
своим результатом не отказ от них как от несостоятельных, а более трезвую оценку ситуации и
собственных сил для нового, повторного претворения в действительность прежних имперских
идеалов, неотделимых от самой натуры ромея. Вернуться из «изгнания», отвоевать Константи-
нополь  и  тем  самым  доказать  преимущество  ортодоксии  перед  «латинской  ересью»  стало
сверхценной  идеей,  главной  целью,  вдохновляющей  государственных,  церковных  и  культур-
ных  деятелей  во  всех  тех  регионах  рухнувшей  империи,  которые  сохранили  свою  независи-
мость от западных рыцарей и постепенно консолидировались и окрепли как новые государст-
венные образования.

Пережитая византийцами в начале XIII в. трагедия сопровождалась огромными мате-

риальными потерями, разрывом устоявшихся экономических связей, дезорганизацией общест-
венно-политической жизни, крупными миграциями населения, падением роли церкви и мона-
стырей в их общественной и нравственно-учительской деятельности, утратой множества па-
мятников культуры и искусства, включая библиотеки, бесчисленное количество ценнейших
рукописей по всем областям знания.

Разумеется, все это не могло не иметь самых серьезных последствий для судеб визан-

тийской  культуры.  Но  сами  эти  последствия  не  могли  не  быть  разными  в  различных  частях
бывшей  империи,  даже  в  пределах  не  подвластных  латинянам  территорий,  как  по-разному  и
разными  темпами  протекали  здесь  сами  процессы  формирования  и  упрочения  самостоятель-
ных государств. Учитывать это обстоятельство тем более необходимо, что избегнувшие латин-
ского владычества территории были в разное время воссоединены с восстановленной (с отвое-
ванием Константинополя в 1261 г.) империей, а некоторые из бывших имперских земель (на-
пример, Трапезундская империя) навсегда после 1204 г. остались за пределами Византии.

Конечно, традиции византийской культуры, восходившие к предшествующим эпохам,

не исчезли нигде, как не исчезло само местное население. Однако степень преемственности
между старыми традициями и культурой Никейской империи, Эпирского царства и Трапезунд-
ской империи не могла быть совершенно одинаковой, как и пути и темпы культурного разви-
тия самих этих государств, оказавшихся в разных исторических условиях, имевших в составе
своего населения (в особенности Эпир и Трапезунд) значительные иноэтничные, негреческие
слои населения с присущими им культурными особенностями и взаимодействовавших с раз-
ными зарубежными культурными центрами.

С этой точки зрения совершенно особыми были и государственно-политическое поло-

жение, и культурное развитие тех византийских земель, которые на очень длительный срок или
вплоть до самой гибели империи оказались в пределах так называемой Латинской Романии,
под властью западных рыцарей. Здесь одновременно с утверждением католической церкви в
качестве официальной, с почти повсеместным притеснением приверженцев православия (т. е.
местных жителей) и с этническими {8} переменами, в том числе с ассимиляционными процес-
сами и с появлением в результате смешанных браков особого слоя людей — гасмулов, проте-
кал сложный синтез византийской (грекоязычной) и западных, современных ей (французской,
итальянской, испанской) культур.

К числу других политических факторов, оказавших в конечном счете существенное

влияние на судьбы культуры поздней Византии, принадлежало, по-видимому, и отвоевание у
латинян Константинополя в 1261 г. Сколь ни пострадал от латинян огромный древний город,
он  не  утратил  полностью  былого  обаяния,  возродившись  в  качестве  столицы  Византии,  став
снова главным очагом византийской культуры, идейно организующим центром империи, зако-
нодателем стилей и жанров в литературе и искусстве, генератором идей в философии, полити-
ке, дипломатии, образовании, эстетике и т. п., средоточием культурного обмена между страна-
ми Востока  и Запада. Главное  же состояло, по  всей  вероятности, в  том,  что  отвоевание Кон-
стантинополя воспринималось как решающий акт победы над латинянами, акт торжества пра-
вославия, возрождения славы империи и блеска ее культуры, содействовало ликвидации обу-
ревавшего византийцев с 1204 г. душевного разлада, возрождало надежды на новые успехи и
уверенность  в  будущем.  До  полного  воссоединения  территорий  было  еще  далеко.  Эпирское
царство  было  окончательно  подчинено  лишь  в 1337 г.,  из  Греции  последние  латиняне  (ката-

лонцы)  были  изгнаны  столетием  позже,  а  на  части  Пелопоннеса,  не  говоря  уже  об  островах
Эгейского  моря,  латинские  владения  удержались  вплоть  до  османского  нашествия.  И  тем  не
менее с воссоединением в 1261 г. восточных (малоазийских) провинций с западными (балкан-
скими)  в  единое  целое  с  центром  в  Константинополе  развитие  византийской  культуры  снова
стало протекать как многообразный и сложный, но относительно органичный процесс с опре-
деленными общими закономерностями.

Именно в это время наблюдалась все более заметная идейная поляризация в развитии

византийской науки, искусства и литературы. Обострение политической и социальной обста-
новки внутри страны и все более частые неудачи в отношениях с внешним миром заставляли
византийцев более активно искать выход из складывавшейся ситуации. Деятели византийской
науки и культуры все более явно придерживались разной идейной ориентации. С одной сторо-
ны, укреплялись связи с деятелями итальянской культуры, творцами шедевров эпохи Ренес-
санса, происходила секуляризация мысли и углублялся интерес к простым человеческим цен-
ностям, к сфере чувств (эти тенденции в книге условно обозначаются понятием «гуманистиче-
ские», но в несобственном, научном значении этого термина). С другой стороны, в византий-
ском обществе первой половины XIV в. укреплялись мистические настроения, расширял свое
идейное влияние на самые разные сферы жизни исихазм, который восторжествовал в 1351 г.
как официальное философское и церковное учение.

Было бы преждевременным говорить здесь, во введении, о причинах расцвета визан-

тийской культуры в конце XIII — середине XV в., расцвета, нередко обозначаемого в науке как
«Палеологовское  возрождение».  Ограничимся  самым  кратким  замечанием:  ощущение  острой
тревоги, пронизывавшей всю общественную атмосферу в империи в последнее столетие ее ис-
тории,  напряженная  работа  мысли,  образование  сплоченных  кружков  и  групп  «интеллиген-
тов»-единомышленников, их укрепляющиеся связи {9} с деятелями итальянской культуры —
все  это,  по-видимому,  повышало  уровень  культурной  жизни  общества,  расширяло  сферу  его
духовных интересов. Одновременно, однако, углублялся раскол в культурных кругах общест-
ва, среди его политиков, деятелей церкви, науки и искусства: одной их части уступка Западу
(прежде  всего  папству)  в  обмен  на  военную  помощь  представлялась  неизбежной;  для  боль-
шинства  же,  как  и  для  масс  рядовых  подданных  империи,  заключение  унии  с  католической
церковью казалось предательством веры, равносильным смертному греху.

Итак, учитывая вкратце обозначенные выше условия развития культуры в Византии в

XIII—XV вв., авторы данной книги сочли целесообразным разделить изложение композицион-
но на две части. Первую часть составляют шесть глав, выделенных в соответствии с хроноло-
гическим и географическим принципами. Во-первых, в этих главах рассматривается культура
отдельных частей бывшей Византийской империи, развивавшихся самостоятельно; во-вторых,
верхняя хронологическая грань в каждой главе определяется в зависимости от продолжитель-
ности  политической  жизни  упомянутых  частей  империи  в  качестве  независимых  государст-
венных  образований.  В-третьих,  в  главах  только  первой  части  осуществлено  синтетическое
комплексное  рассмотрение  культурного  развития  того  или  иного  региона,  не  дифференциро-
ванное (или слабо дифференцированное) по отдельным отраслям искусства, науки и литерату-
ры.

Что касается второй части книги, то она имеет ту же композицию, какой подчинены

главы первых двух книг, опубликованных в 1984 и 1989 гг. Отличие по сравнению с предшест-
вующей книгой заключается здесь в том, что в данном томе добавлена новая глава — о ренес-
сансных тенденциях поздневизантийской культуры,— трактующая вопрос, который не стоял в
повестке дня развития культуры предшествующего времени, а составлял ее специфику только
в XIV—XV вв. Напротив, в данной книге нет соответствующего очерка военного дела в позд-
ней Византии. Отсутствие такой главы оправдано лишь отчасти: византийская военная мысль
не нашла в XIII—XV вв. воплощения в каких-нибудь крупных трактатах, подобных старым
«стратегиконам», может быть, потому, что основу военных сил в последний период истории
империи все более составляло не отечественное войско (народное ополчение или отряды фео-
дальных магнатов), а наемники (профессиональные воины из стран Запада и контингента ко-
чевнической конницы, нанимаемые центральным правительством на годы военной кампании).

Однако военная мысль византийцев, как можно судить по особенностям крепостного

строительства и разрозненным свидетельствам письменных источников, развивалась и в позд-
ний период истории империи. Но для освещения всего этого потребовались бы значительные
предварительные разыскания, осуществить которые не позволили время и обстоятельства.

К сожалению, по сравнению с первыми двумя книгами библиография была значитель-

но сокращена из-за ограничения объема.

Справочный аппарат и все оформление книги подготовлены в соответствии с крите-

риями, принятыми в первых двух книгах. Научно-организационная и научно-техническая ра-
бота выполнена к.и.н. П. И. Жаворонковым и В. Г. Ченцовой. Иллюстрации подобраны к.и.н.
С. А. Беляевым. Редколлегия благодарит д.и.н. Г. И. Вздорнова за помощь в подготовке иллю-
стративного материала и к.и.н. Б. Л. Фонкича за редактирование.

Г. Г. Литаврин

{10}

Византийская культура

в период

политической раздробленности

и латинского завоевания

{11}

Особенности социально-экономического

и политического развития греческих земель

в эпоху политической раздробленности

и латинского владычества

рагические события апреля 1204 г. отдали Константинополь в руки участников Чет-

вертого  крестового  похода.  Катастрофа,  казавшаяся  многим  современникам  столь  неожидан-
ной  и  невероятной,  была  подготовлена  длительным  процессом  децентрализации  Византии,
усилившимся  с  конца XII в.  В 1204 г.  западноевропейские  рыцари  и  венецианцы  подписали
договор о разделе земель империи Романии, ставший юридической основой предстоящих тер-
риториальных  захватов

. Впрочем, они начались еще ранее. С 1185 г. Ионические острова,

Кефалиния, Закинф и Итака были отторгнуты у Византии норманским королем Вильгельмом II
(с 1194 г. там утвердилась итальянская династия Орсини). В 1191 г. английский король Ричард
Львиное Сердце захватил Кипр, затем продал его госпитальерам, которые, в свою очередь, че-
рез год уступили остров бывшему иерусалимскому королю Ги де Лузиньяну. Но после 1204 г.
завоевания византийских земель осуществлялись планомерно, что привело к созданию целой
сети «латинских» государств и владений на значительной части бывшей империи ромеев. Этот
процесс не завершился в начале XIII в. Постепенно ослабевая, перемежаясь с греческой «ре-
конкистой» утраченных территорий, он продолжался вплоть до XV в., когда предел ему поло-
жила османская экспансия.

Совокупность владений западноевропейских феодалов, а также итальянских морских

республик, Генуи и Венеции, на территории Византии получила название Латинской Романии.
Ее  крупнейшими  государствами  были:  Латинская  империя  с  центром  в  Константинополе
(1204—1261),  Фессалоникское  государство (1204—1224, с 1209 г.—  королевство),  Ахейское
(Морейское)  княжество  на  Пелопоннесе (1205—1432), Афинская  сеньория (1205—1456, с
1260 г.—  герцогство),  владения  рыцарского  духовного  ордена  госпитальеров  (иоаннитов)  на

Carile А. Partitio terrarum Imperii Romanie // SV. 1966. Т. 7. Р. 125—305.

содержание .. 1 2 ..