Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 101

 

  Главная      Учебники - Разные     Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - 1989 год

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  99  100  101  102   ..

 

 

Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 101

 

 

Это был второй план членений. Двухплановость членений храма Панагии, обрамляющих и тем 
самым выделяющих множество глубоко впадающих в толщу стены проемов,— не только обо-
гащает наружные формы здания, но как бы объединяет его интерьер с внешним миром. Преж-
ние  замкнутость  и  отрешенность  храма  отходили {507} в  прошлое.  Если  в  храме  Липса  ин-
терьер был слит с галереями, то теперь эту связь и слитность стремились выразить и на фаса-
дах.  Храм  теперь  следовало  созерцать  не  только  внутри,  но  и  снаружи.  Разработка  фасадов 
церкви  Панагии  Халкеон  была  созвучна  всей  его  архитектурной  идее.  Это  был,  несомненно, 
большой шаг вперед в самом понимании архитектуры и в развитии византийского зодчества. 

Это, конечно, не столько прием кладки; здесь сказалось и желание зодчих использовать 

контрастное по цвету чередование слоев темно-красного кирпича и светлого желтоватого кам-
ня с целью достичь определенного декоративного эффекта. Строчки того и другого здесь также 
выделены толстым слоем раствора. Но в храме Феодоры, кроме того, применен новый вариант 
кирпичной кладки — с «утопленным» рядом кирпичей, при которой каждый второй ряд поло-
жен, несколько отступя от поверхности стены, вследствие чего он не выступает наружу и при-
крыт  раствором.  На  стене  благодаря  этому  резко  увеличиваются  интервалы  между  рядами 
кирпича и образуются широкие более светлые полосы раствора. Появление такого приема, ве-
роятно, порождено стремлением создать живописный эффект. 

Таким  образом,  уже  в XI в.  ясно  наметилось  декоративное  использование  кладки.  В 

дальнейшем  эта  тенденция  усилилась.  Применение  цвета  в  византийской  архитектуре  сказа-
лось и в узорчатой кладке, становившейся все более популярной. Узор из кирпича возник в ви-
зантийской  архитектуре  уже  в  Х  в.:  известны  декоративные  круги  из  радиально  положенных 
кирпичей на боковых апсидах северного храма монастыря Липса. Позднее кирпичная орнамен-
тика  усложнилась:  на  фасадах  храма  Спаса  Всевидящего  (Эски-Имарет),  второй  половины 
XI в., помимо таких же кругов, из кирпича выложены орнаментальные фризы в виде меандра и 
свастики, а в нишах — зигзаги; кроме того использована инкрустация мрамора. 

В южном храме монастыря Пантократора ниши также выложены кирпичными зигзага-

ми. Использованы здесь и ряды поребрика (выступающие углом кирпичи), венчающие фасады. 
Аналогичные кирпичные узоры (круг с крестом, зигзаги в нише) известны в то время и в свет-
ской  архитектуре  Константинополя.  В  средневизантийское  время  начал  приобретать  опреде-
ленное значение архитектурный декор, к которому прежде всего следует отнести вполне выра-
ботанные, широко применявшиеся и архитектурно оправданные многоуступчатые (в профиле) 
тяги, подчеркивающие основные линии — преимущественно вертикальные членения — и за-
комары, завершающие фасады. Такие тяги обрамляют аркады и окна, четко и резко выделяя их 
на фасадах. Весьма распространенными стали различные полуколонки и декоративные столби-
ки, нередко украшенные резьбой, делившие оконные проемы. 

Но появились и новые декоративные средства, значение которых все более возрастало: 

речь идет об использовании цвета и кирпичного узорочья, являющегося по своей природе од-
ной из форм цветного декора. Цветной декор выражался прежде всего в использовании цвет-
ных эффектов самой кладки. Византийская архитектура IX—Х вв. следовала еще кладке ран-
невизантийской, сочетавшей ряды кирпича и ряды небольших каменных квадров (лишь арки и 
своды возводились целиком из кирпича). Но такая кладка постепенно вырождалась: камень в 
ней мельчал, {508} число рядов кирпича было нерегулярным, как, например, в храме Христа 
Акаталепта  (Календер-джами)  середины IX в.  При  сооружении  монастыря  Липса 908 г.  кир-
пич, по-видимому, преобладал, хотя  включены  были  и блоки некрупного  камня. Здесь, как  и 
раньше, тонкие кирпичи-плинфы положены на более толстом, чем сам кирпич, слое раствора. 
А храм Мирелайон (Будрум-джами), вернее его надземная часть, возведен целиком из кирпича, 
но это было скорее исключение. 

В  постройках  последующего  времени  (храм  Феодоры  второй  половины XI в.  и  храм 

Пантократора XII в.)  кирпич  также  доминирует,  но  через  каждые  несколько  рядов  кирпичей 
проложен  только  один  ряд  камня.  В XII же  столетии  кирпичное  узорочье  получает  широкое 
распространение  в  Греции,  в  южнославянских  странах  (Болгарии,  Сербии);  в  это  же  время 
кирпичная орнаментика появляется и в зодчестве Киевской Руси. 

Новый стиль в архитектуре к началу XIII в. выступает в уже сложившемся виде, а его 

дальнейшие судьбы связаны с возрождением Византии после падения латинского владычества. 
Необходимо, однако, подчеркнуть, что значение нового архитектурного стиля заключается и в 

том, что он был свойствен не только самой Византии. Аналогичный по существу своему про-
цесс наблюдается и в зодчестве других стран, как соседних с Византией, так и отдаленных. В 
этом проявилась общность художественных и технологических приемов в средневековой архи-
тектуре. 

Необходимо  сначала  рассмотреть  зодчество  Греции — византийской  провинции.  В 

средневизантийскую эпоху оно развивалось в том же направлении, что и в столице империи, 
но чем дальше, тем специфические и своеобразные качества его сказывались все сильнее и оп-
ределеннее. Вместе с тем зодчество Греции того времени отнюдь не было однородным. Напро-
тив, многочисленные памятники рисуют картину сложную и нередко противоречивую. Архи-
тектуру  Греции  той  эпохи  отличает  и  еще  одна  черта — огромная  сила  традиции,  благодаря 
которой старые, чуть ли не раннесредневековые формы, вновь возрожденные, удерживаются в 
течение многих столетий. 

Для  раннего  этапа  характерна  церковь  Успения  и  Скрипý (в  Беотии) 873—874 гг. 

17

крестово-купольная в основе, но с ясно выраженной базиликальной протяженностью, подчерк-
нутой продольными стенами, членящими здание на три нефа. Вместе с тем в плановой и про-
странственной  композиции  четко  выделен  крестообразный  массив,  сильно  возвышающийся 
над угловыми частями здания и напоминающий трансепт раннесредневековых базилик. Таким 
образом,  в  здании  как  бы  сочетаются  две  различные  композиционные  темы,  хотя  крестово-
купольная система доминирует. Фасады почти полностью лишены членений, они монолитны, 
что также отражает еще раннесредневековую традицию. 

Хронологически  последующая  архитектура  Греции  дает  уже  развитую  композицию 

крестово-купольного  здания  «сложного»  варианта  с  устоями  в  виде  колонн,  крестовыми  сво-
дами в углах, одним куполом и тремя {509} трехгранными апсидами, т. е. композицию, вполне 
выработанную в столичной архитектуре к началу Х в. На почве Греции эта композиция пред-
ставлена рядом памятников, начиная с северного храма в монастыре Луки в Фокиде, построен-
ного, вероятно, во второй половине Х в. 

18

 

Формы здания явно следуют архитектурной концепции, господствовавшей в столице в 

X—XI вв. Благодаря тонким подкупольным колоннам и здесь ясно ощущаются пространствен-
ное  единство  и  слитность  интерьера.  Но  крестово-купольность  наружных  масс  еще  не  столь 
подчеркнута, как позднее, фасады еще массивны и лишены многочисленных проемов, однако 
формы двойных и тройных вытянутых окон более развиты, чем в храме Липса. Наиболее же 
существенная особенность северного храма монастыря Луки — это отсутствие галереи-обхода, 
типичной для столичной архитектуры, что, возможно, объясняется некоторой упрощенностью 
богослужения  в  Греции.  Эта  особенность  сохранялась  и  во  всей  последующей  греческой  мо-
нументальной архитектуре. 

Северной  церкви  монастыря  Луки  близки  и  некоторые  другие  храмы  Греции XI—

XII вв.,  представляющие  собой  столь  же  развитые  образцы  крестово-купольной  системы  в  ее 
«сложном» варианте и также без галерей-обходов. Таковы храм в монастыре Петраки в Афи-
нах  еще  Х  в. и  церковь XI в. в монастыре Касариани в  Аттике, формы которой  выступают  в 
уже  вполне  сложившемся  виде.  Эту  композицию  без  существенных  изменений  повторяют  и 
другие сооружения XI в.— в монастыре Астериу в Аттике, два храма в Афинах (Екатерины и 
Капникареа) и другие. Три совершенно аналогичные церкви XII в., одинаковые и по размеру 
(8,5×16 м) находятся в Арголиде — в Хонике, в Мербака и в монастыре в Арейа (Навплий) 

19

Все  они  отмечены  общими  чертами — слабо расчлененными массами  (ветви креста  снаружи 
почти не выступают), триконхиальной восточной частью, восьмигранным низким барабаном. 

Архитектурное решение всех этих крестово-купольных храмов «сложного» типа, выра-

ботанное в Константинополе, было перенесено в Грецию в готовом виде и лишь несколько уп-
рощено, что сказалось в отсечении галерей-обходов и в плоскости фасадов. Зато на основе той 

                                                           

17

 

Шмит  Ф.  И.  Что  такое  византийское  искусство//Вестник  Европы. 1912. Октябрь,  С. 55; Millet G.  Ľécole 

grecque dans ľarchitecture byzantine. Р., 1916. Р. 84—85, 89, 92, 180, 223; Krautheimer R. Op. cit. Р. 223—224. Pl. 123, 
125; Брунов Н. И. Архитектура... С. 125—126.

 

18

 

Schultz RW., Barnsley S. H. The Monastery of S. Luke of Stiris in Phocis. L., 1901. Р. 20—26, 36—38: Millet G. 

L'ecole grecque... P. 106—118; Krautheimer R. Op. cit. P. 247, Pl. 152, 153, 157; Брунов Н. И. Архитектура... С. 128.

 

19

 

Struck А. Vier byzantinische Kirchen der Argolis // Athenische Mitteilungen 1909. Bd. 34. S. 196;.Millet G. Ľécole 

grecque... P. 168, 272, 142, 143, 257.

 

же архитектурной системы уже в XI столетии в Греции были созданы совершенно новые очень 
своеобразные  композиции.  Они  выступают  перед  нами  во  вполне  законченном  виде,  причем 
присущи только зодчеству Греции. Речь идет о большой группе монументальных храмов с об-
ширным куполом, охватившим весь наос. Купол покоится на восьмиграннике и опирается со-
ответственно  на  восемь  устоев;  переходом  к  барабану  служат  тромпы 

20

.  Новая  композиция 

представлена  двумя  выдающимися  творениями  зодчих  Греции XI в.—  в  монастырях  Луки  (в 
Фокиде) и Дафни (близ Афин). {510} 

Файл byz511g.jpg 

Греция (Фокида). Монастырь Луки. Южный храм, 
сер. XI в. Южный фасад. 

Первое из них — католикон монастыря Луки 

21

 — возведен не позднее середины XI в. 

К  центральному  пространству,  перекрытому  куполом,  на  невысоком  светлом  барабане,  обра-
щены три глубокие апсиды, с западной стороны — галерея с крестовыми сводами, над ними — 
хоры, с трех сторон окружающие наос. К галерее примыкает нартекс. Тромпы очень широки — 
они равновелики с арками ветвей креста, что придает равновесие и гармоничность интерьеру. 
Основное качество его — объединенность внутреннего пространства и ярко выраженная цен-
тричность его. Мощные пилоны, на которых покоятся барабан и купол, на высоте хор перехо-
дят в стены, тем самым умножая грани интерьера. Широкие и высокие тройные аркады, под-
держивающие хоры и повторенные вверху (на самых хорах), как и двойные аркады перед бо-
ковыми восточными помещениями и аркады восточного окна — все эти членения создают по-
ток  вертикальных  тяг,  усиливающих  ощущение  вертикали  всей  композиции  здания,  устрем-
ленности его ввысь. Это то самое знаменательное идейно-художественное явление, которое мы 
наблюдали в Константинополе, и именно в то же самое время, хотя и выраженное в других ар-
хитек-{511}турных формах (октогональная композиция интерьера, характерная для католико-
на Луки, там не встречается), отнюдь не заимствованных в византийской столице. 

По ясности и выразительности композиции, по новизне архитектурной концепции и по 

совершенству  ее  претворения  католикон  монастыря  Луки  следует  расценить  как  новое  и  вы-
дающееся явление в средневековой архитектуре. Неудивительно, что этот тип церковного зда-
ния с теми или иными вариантами, в том или ином масштабе воспроизводили вплоть до самого 
конца XIII столетия. Таковы упомянутый католикон монастыря Дафни конца XI в., повторяю-
щий в упрощенном виде католикон Луки и лишенный хор, церкви Панагии Ликодиму в Афи-
нах  (середины XI в., с  хорами), в Христиану (в Мессении, на Пелопоннесе) 

22

. Уменьшенные 

варианты той же композиции мы встречаем в двухэтажной церкви-усыпальнице Николая близ 
оз.  Копаис  (в  Беотии) (середины XII в.)  и  некоторые  церкви XIII в. (Софии  в  Монемвасии  и 
Феодоры в Мистре, последняя еще более упрощенная). 

Зато на островах Хиос и Крит современники зодчих монастырей Луки и Дафни в том 

же XI в. создали не только упрощенный, но вполне оригинальный и художественно закончен-
ный  вариант  этих  прославленных  архитектурных  произведений.  Отметим  особо  небольшую 
церковь  Нового  монастыря  (Неа  Мони)  на  о-ве  Хиос,  построенную  по  велению  императора 
Константина IX Мономаха 

23

. Относительно широкий купол, перекрывающий весь наос, также 

покоится на восьми устоях, но они включены в стены храма, выступая наружу в виде двухсту-
пенчатых лопаток, глубоко расчленяющих фасады. Интерьер храма — двухъярусный: внизу — 
неглубокие ниши, вверху — восемь конх, причем угловые выполняют роль тромпов. С запад-

                                                           

20

 

Millet G. Ľécole grecque... Р. 105—118: Krautheimer R. Op. cit. P. 243—245, 275—278; Брунов Н. И. Архитекту-

ра... С. 128—132.

 

21

 

Schultz R. W.,  Barnsley S. Н.  Ор. cit. Р. 17—20, 23—33; Wulff O. K. Das Katholikon von Hosios Lukas und 

verwandte byzantinische Kirchenbauten. В., 1905; Kreidl-Papadopoulos  К. Hosios Lukas//Reallexicon für byzantinische 
Kunst. 1978. Bd. 3. Col. 270 f.

 

22

 

О Дафни см.: Millet G. Le monastère de Daphni. Р., 1899. Р. 183; Millet G. Ľécole grecque... s. v.; Krautheimer R. 

Op. cit P. 243—244, 278, 294, Pl. 155, 158, 160; Alpago-Novello A. Grecia bizantina. Milano, 1969. Р. 58—60; О Панагии 
Ликодиму см.: Millet G. Ľécole grecque... s. v. Fig. 7, 211; Krautheimer R. Op. cit. P. 287, 349, 353; Alpago-Novella A. 
Op. cit. Р. 29, 53, 59, 61. О церкви в Христиану см.: Millet G. L'ecole grecque... P. 109—111; Брунов Н. И. Архитекту-
ра... С. 133.

 

23

 

Millet G. Ľécole grecque... Р. 114—115; Orlandos A. Monuments byzantins de Chios. Athens, 1930. T. 2. Р. 9—15; 

Krautheimer R. Op. cit. P. 243, 264. Pl. 143; Брунов Н. И. Архитектура... С. 136; Alpago-Novello А. Ор. cit, Р. 29, 54, 55.

 

ной стороны к храму примыкает нартекс и экзонартекс, фланкируемый с коротких сторон эк-
седрами.  В  архитектуре  этого  небольшого  здания  ясно  проявились  основные  черты  нового 
стиля — центричность  с  его  подчеркнутой  вертикалью  и  глубоко  расчлененными  фасадами. 
Это тот же этап архитектурного развития, который  уже  имелся  в  Константинополе,  но  выра-
женный  здесь  в  иных  формах.  Действительно,  прямых,  хотя  бы  приблизительных  аналогий 
композиции церкви Неа Мони в тогдашнем Константинополе мы не находим. Зато родствен-
ную композицию — с таким же широким куполом на тромпах и с аналогичными экседрами в 
нижнем ярусе можно найти в Болгарии: церковь в Винице близ Преславы, относящаяся, веро-
ятно, к XI в. 

Интенсивное развитие нового архитектурного стиля в Греции сопровождалось образо-

ванием нескольких локальных школ. К одной из них относились храмы многих греческих ост-
ровов.  Другая,  не  менее  своеобразная,  традиция  возникла  на  Афоне,  в  монастырской  среде. 
Речь  идет  о {512} специфической композиции, исходящей, как и архитектура католикона Лу- 

Файл byz513g.jpg 

Византийские каменные рельефы Х—XII вв. 
1—2 — мраморные плиты от алтарных преград (Афины, Ви-
зантийский музей);  
3—4 — рельефы западного фасафа Малой Митрополии в Афинах
 

{513} 

Файл byz514g.jpg 

1 — плита с инкрустированной фигурой утки, происходящая из 
Фенари-Исса (Стамбул, Археологический музей); 
2 — фрагмент скульптуры с крылом павлина из Фенари-Исса 
(Стамбул, Археологический музей); 
3 — фрагмент алтарной преграды из Севастии во Фригии; 
4 — рельеф с изображением сенмурва (Стамбул, Археологиче-
ский музей) 
(файл byz515g.jpg)
Архитектурный декор византийских церквей Х—XI вв. 

ки,  из  принципов  крестово-купольной  системы.  Зодчие  создали  здесь  монастырские  храмы  с 
широким подкупольным объемом, к которому с боковых (северной и южной) сторон примы-
кают полукружия, завершенные конхами; благодаря им афонские храмы приобретают трикон-
хиальную  форму,  составляющую  их  особенность.  Эти  боковые  апсиды  служили  не  столько 
дополнительным помещением для монахов, сколько для размещения хора (их так в XI в. и на-
зывали χοροί, а в аналогичных болгарских храмах — певницами). 

Первый из афонских монастырей возник в 962 г., но наиболее древний сохранившийся 

здесь  храм  построен  в  первые  годы XI в. 

24

  По  пла-{514}нировке  католикон  довольно  архаи-

чен:  он  представляет  собой  крестово-купольное  здание  в виде вписанного креста «простого»  

Файл byz515g.jpg 

типа  с  расширенным  подкупольным  пространством,  с  большими  полукружиями  для  хора  и 
обширным экзонартексом. Купол на относительно высоком барабане значительно возвышался 
над  всем  комплексом,  утверждая  центричность  храма,  являвшуюся  основным  его  свойством. 
Более развита архитектура комплекса Ивирского монастыря (XI—XII вв.), католикон которого 
воспроизводит  уже  «сложный»  вариант.  Аналогичная  картина  в  монастыре  Ватопеда  (начало 
XI в.) и Хиландарском монастыре (1293 г.). Таким образом, и в локальной архитектуре Афона 
ясно  прослеживается  движение,  подчиненное  общему  прогрессу  архитектурной  мысли — от 
еще  архаичного  католикона  Великой  Лавры  до  католикона  Хиландара,  пронизанного  новым 
художественным пониманием архитектуры. 

Конечно, формирование нового стиля в зодчестве Греции было сложным и противоре-

чивым процессом; на пути его стояли давние строительные традиции и более скромные мате-

                                                           

24

 

Об  афонских  монастырях  см.:  Кондаков  Н.  П.  Памятники  христианского  искусства  на  Афоне.  СПб., 1902; 

Alpago-Novello  А. Op. cit. Р. 86—103. О  католиконе  Великой  Лавры  см.:  Millet G.  Ľécole grecque... Р. 128—130; 
Krautheimer R.  Ор. cit. P. 250, 272. Pl. 149; Брунов  Н.  И.  Архитектура...  С. 137—138; Alpago-Novello А.  Ор. cit. 
Р. 100—103.

 

риальные возможности ктиторов — сельских и городских общин, возводивших храмы. В этом 
убеждает  наиболее  массовый  материал — многочисленные  церкви,  строившиеся  начиная  с 
конца IX в., но преимущественно в XI и последующих столетиях. Они представляют собой уп-
рощенные крестово-купольные церкви «простого» варианта (без вимы) со столбами или, чаще, 
с колоннами в качестве устоев, с тремя (иногда — с одной) трехгранными апсидами (в более 
ранних  церквах — полукруглыми)  с  двойными  и  тройными  окнами.  В  более  ранних  церквах 
восточная и западная пара устоев соединена с междуалтарными и западными стенами, прида-
вая внутренней структуре базиликальность и тем самым архаичность: в других церквах только 
восточные устои соединены с междуалтарными стенами; в более позднее время (с XII в.) все 
четыре устоя делались изолированными, что вело к объединению внутреннего пространства. 

Небольшие общинные церкви (особенно второго и третьего вариантов), рассчитанные 

на ограниченный контингент прихожан, в своей архитектуре неотступно следовали сложивше-
муся  типу,  который  держался  веками  без  изменений.  Традиционность  этих  многочисленных 
церквей  нередко  порождала упрощенность  их облика. Ктиторы большинства подобных рядо-
вых построек не были в состоянии оплатить создание изысканных форм, которые вырабатыва-
ли выдающиеся мастера в придворных храмах и дворцах, в богатых монастырях и во владени-
ях богатых  ктиторов. В  силу экономического неравенства  архитектура  общинных  построек и 
скромных  провинциальных  церквей  оставалась  по  большей  части  отсталой.  Архитектурные 
характеристики этих храмов  резко  противоречат тем  художественным  явлениям, которые во-
площены  в  рассмотренных  выше  лучших  произведениях  греческого  зодчества.  Но  это  было 
противоречием самой жизни. {515} 

Файл byz516g.jpg 

Монреале. Кафедральный собор. 1180—1194. 
Монастырский дворик. 

Интенсивное  развитие  нового  архитектурного  стиля  в  Греции,  ясно  прослеживаемое 

начиная с Х в., не было, как говорилось, повторением того, что создавалось в Константинопо-
ле. Ведущие формы возникли там и здесь независимо, хотя тенденции и идейные устремления 
зодчих были тождественны. Это, конечно, не мешало заимствованию отдельных форм из сто-
лицы, что было вполне естественно для Греции, являвшейся ближайшей провинцией Византии. 
Важнее отметить черты различия в архитектуре столицы и Греции. В этом отношении показа-
тельна трактовка фасада здания. 

В Греции архитектурной плоскости придавали большее значение, чем в столице. Осо-

бенно отчетливо это ощущается в постройках X—XII вв., хотя и не всегда ощущается доста-
точно резко. Так, католикон монастыря Луки сильно отличается от стоящего рядом северного 
храма, в облике которого господствует гладь стены, стены же католикона прорезаны множест-
вом двойных окон, а на южном его фасаде среднее звено и торец нартекса освещались широ-
ким тройным окном, разделенным тонкими колонками. Фасады обоих храмов столь же контра-
стно различаются, как и их пространственная композиция. 

И все же стремление к ажурности фасада, столь ясное в столичной архитектуре, в Гре-

ции было значительно сдержаннее, да и расчлененность его сказывалась в меньшей степени. В 
этом убеждает серия памятников октогональной композиции, начиная с храма Дафни, у кото-
рого  более  явственно  выражена  архитектурная  плоскость.  Сравнение  этого {516} здания со 

Файл byz517g.jpg 

Монреале. Кафедральный собор, 1180—1194. 
Фонтан в монастырском дворике, окруженном колоннадой

. 

{517} 

столичным храмом Липса ясно указывает на значительное расхождение между зодчими столи-
цы и Греции в самом понимании архитектурного фасада. Зодчие храмов Панагии Ликодиму в 
Афринах (середина XI в.), Николая в Беотии (середина XII в.). Спасителя в Амфисе (в Фокиде, 
XII в.) 

25

 акцентировали лишь средние звенья южного и среднего фасадов. На остальной плос-

                                                           

25

 

Wulff О. Ор. cit. S. 13. Abb. 10; Millet G. Ľécole grecque... P. 211; Struck A. Op. cit. S. 227; BCH. 1961. Т. 85. 

Р. 750—751.

 

кости фасадов лишь редко расставлены двойные окна. Скромны фасады и других храмов XI в., 
у которых также выделено лишь среднее звено. 

Архитектура Греции XII в., таким образом, не внесла в этом отношении чего-либо но-

вого. По-прежнему гладь стены доминировала на фасадах, разработка которых оставалась до-
вольно  лаконичной.  Характерные  образцы  дают  памятники  Арголиды,  Беотии,  Элиды, 
Аттики 

26

. В стремлении сохранить архитектурную плоскость и в отказе от глубокого расчле-

нения фасадов можно усмотреть силу традиции и известную архаичность. Но, так или иначе, 
то  были  явления,  свойственные  именно  зодчеству  Греции X—XII вв.,  рельефно  отличающие 
его от одновременной столичной византийской архитектуры. 

Наконец, фасад в монументальной архитектуре Греции отличает еще одна черта, свой-

ственная, правда, и архитектуре Константинополя, но получившая у эллинских зодчих неизме-
римо большую популярность и значение — кирпичное узорочье. Оно с лихвой восполнило и 
относительно слабую расчлененность фасадов и связанное с этим некоторое однообразие архи-
тектурной плоскости. Благодаря узорочью фасады заиграли новыми красками и стали в полном 
смысле слова живописными. Цветной орнамент в качестве важного, нередко и основного эле-
мента наружного декора стал новым аспектом архитектурного стиля. Кирпичное узорочье дос-
тигло в Греции в XI—XII вв. высокой степени разнообразия, изощренности и виртуозности. 

Выразительным художественным средством стала кладка здания с декоративным чере-

дованием тонких рядов светлого камня и контрастно сочетающихся с ними рядов кирпича. То-
гда же появляются и порёбрики, разделяющие ряды кладки, и «перегородчатая» кладка (каж-
дый камень со всех сторон обрамлен кирпичами, что придает кладке декоративную четкость). 
Затем кирпичный узор кладки усложнили, появился собственно кирпичный узор — плоскост-
ный, но красочный. В него одно время (в XI в.) включали и куфический орнамент (на кирпичах 
католикона  монастыря  Луки).  Таким  образом,  на  протяжении X—XII вв.  прослеживается  не-
сомненное усиление живописности фасадов средствами одной лишь кладки. 

Еще больше этому способствовало кирпичное узорочье, которое вплетали в кладку, ор-

ганически сливая с ней. Уже XII столетие дает очень развитые формы такого узорочья. 

На первых порах оно заключалось в вырезании орнамента на кирпичах, которые встав-

ляли между блоками камня. Примеры подобного рода дают католикон Луки, храмы Апостолов 
и Панагии Ликодиму в Афинах и некоторые церкви XII в.: в Хоника, Амфисе, Мербака. Но та-
кая орна-{518}ментика была слишком мелка, а потому не могла надолго удержаться. Поэтому 
в XI и особенно в XII столетиях получил всеобщее распространение другой принцип кирпич-
ного узорочья — орнамент стали выкладывать из самих кирпичей, что давало большой декора-
тивный эффект. Это было еще одним новым и ярким проявлением вполне сложившегося жи-
вописного  архитектурного  стиля.  Наиболее  ранние  образцы  такого  декора  в  виде  кирпичных 
наличников в храмах XI в. еще просты (в Панагии, Капникареа и Феодора в Афинах); анало-
гичны и наличники XII в. (например в Арголиде). 

Но наряду с такими кирпичными наличниками появляется и более сложный кирпичный 

узор в виде фриза, состоящего из П-образного орнамента. Впервые он встречается в конце XI 
в. в Дафни, а в XII в. он становится весьма популярным. На первых порах и эти орнаменталь-
ные фризы были еще очень скромны. Но уже в XII в. наблюдаются и широкие фризы кирпич-
ного  узорочья;  они  нередко  следовали  один  за  другим,  заполняя  фасады  сплошным  ярко-
красным узором на белом фоне раствора. Это был вполне выработанный и законченный прием 
живописной  разработки  архитектурной  плоскости,  обязанный  своим  происхождением,  несо-
мненно, орнаментике народного искусства, перенесенной из интерьера и переведенный с языка 
вышивки на язык выкладки из кирпича. Прием этот существенно отличается от системы глу-
бокого расчленения фасадов в аристократической архитектуре византийской столицы и ее пе-
риферии. Но сокровенный смысл разработки фасадов посредством полихромного кирпичного 
узорочья был тот же, что и там: этот прием декора преодолевал однородность архитектурной 
плоскости и порождал своего рода пластичность фасада. 

Другим примером полихромного декора в архитектуре Греции было включение в фасад 

ярких фризов из глазурованных плиток и даже глазурованных (поливных) блюд и рельефных 

                                                           

26

 

Siruck А. Ор. cit. Taf. VI—IX: Megaw А. N. S. The Chronology of some Middle-Byzantine Churches // BSA. 1931—

1932. Vol. 32. Pl. 28 (3, 4), 29.

 

крестов. Образцы такого декора дают памятники XII в.— церкви в Беотии (Лукизия), в Элиде 
(Гастуни), а Арголиде (Мербака). 

Все рассмотренные аспекты нового архитектурного стиля Греции — и собственно ком-

позиция, и разработка фасадов, и декор — отмечены чертами вполне самобытными. Но все они 
следовали  тем  же  художественным  концепциям,  принципам  и  тенденциям,  что  и  столичная 
школа. В этом заключается их  общность,  в  которой, несмотря  на различия  форм, проявилась 
закономерность развития средневекового монументального искусства. 

Такова византийская архитектура в столице и тяготевших к ней областях империи, как 

и в Греции и примыкающих к ней районах. Однако византийское зодчество проявило себя не 
только в этих обширных областях; оно оказало несомненное воздействие на складывание архи-
тектуры молодых южнославянских государств — Болгарии и Сербии, как и Древней Руси, а с 
другой  стороны,  как  известно,  на  формирование  западноевропейского  романского  зодчества. 
Но эта большая тема выходит за рамки данного очерка. {519} 

16 

Прикладное искусство 

Второй  «золотой  век»  византийского  искусства  при  императорах  Македонской  и  Комнинов-
ской династий ознаменован развитием его «малых форм», которые принято называть приклад-
ными: ювелирного дела, резьбы по кости и камню, стеклоделия, керамического ремесла и про-
изводства  тканей.  По  числу  памятников,  их  техническому  и  художественному  совершенству 
этот период не имеет себе равных. 

Произведения  прикладного  искусства — самостоятельный  и  полноценный  источник, 

помогающий  воссоздать  стиль  жизни  византийского  общества,  ориентацию  его  культуры  и 
принятую им иерархию ценностей. Малые формы искусства так же, как книжную миниатюру, 
в Византии не противопоставляли «высокому» искусству — архитектуре, монументальной жи-
вописи,  скульптуре.  Их  объединяла  общность  сюжетов,  композиционных  принципов,  эстети-
ческих критериев — возникала взаимозависимость разных видов искусств. Формы, родившие-
ся  в  одном  виде  искусства,  легко  становились  достоянием  другого,  ибо  все  художественное 
творчество как отражение духовного мира средневекового человека пронизывала единая рели-
гиозно-философская мысль. Органичный  синтез  зодчества,  живописи, прикладного  искусства 
был направлен на создание эффекта ирреальности, сверхъестественности, чудом сотворенного 
«неба на земле», будь то во храме как «доме божьем» или во дворце императора — живого на-
местника Христа. Задачей искусства считали духовное преображение человека на пути к «аб-
солютной вечной красоте» — божественной Идее. Великолепие внутреннего убранства, даруя 
эстетическое наслаждение, служило ритуальным целям: верующий оказывался в возвышенной 
атмосфере  духовности,  отрекаясь  от  всего  преходящего,  земного  и  устремляясь  к  небесной 
благодати как «высшей реальности». 

Структура византийского мировоззрения определяла сложность восприятия самих про-

изведений прикладного искусства. Если, по воззрениям эпохи, все сотворенное богом прекрас-
но, то доказательством божественности вещи являлась ее красота. Отсюда стремление к высо-
кому художественному уровню ремесленных изделий. Так возникал шедевр как доведенное до 
высшей степени артистизма ремесло. 

Поскольку образы искусства византийцы рассматривали как материализованные чувст-

венные отражения духовных архетипов, то и сами вещи наделяли «истинным» тайным смыс-
лом. Наряду с практически-прикладной функцией они выполняли функцию знаковую, симво-
лическую. Многозначные толкования распространялись как на культовую утварь, так и {520} 
на предметы светского церемониального обихода, например императорские регалии. Так, блю-
до-дискос с частицами просфоры на нем в первой части литургии выступало образом небесной 
и земной церкви. Одновременно оно изображало «вифлеемский вертеп». При «великом входе» 
дискос, стоящий на голове дьякона, означал распятого Христа, а снятие дискоса с головы сим-
волизировало снятие с креста тела Иисуса. 

Церковная  утварь,  облачения  священнослужителей  играли  важную  знаковую  роль  в 

ходе литургического действа как синтеза искусств, где все становилось средством «богопозна-
ния»:  на  молящихся  как  бы  нисходила  божественная  энергия.  Согласно  популярной  теории 
Псевдо-Дионисия  Ареопагита,  каждый  предмет  как  бесконечно  значительный  символ  выпол-
нял три функции: выявлял в материальных вещах спиритуалистические сущности; возводил к 
ним человека; «реально являл» мир сверхбытия на уровне бытия. 

Разработанная  византийской  мыслью  теория  иерархической  «лестницы»  охватывала 

все сферы  существования. По степени своего духовного достоинства рукотворные вещи под-
чинялись  своеобразной  иерархии.  Так,  к  самой  низшей  относили  кухонную  посуду,  далее — 
столовую (бытовую и праздничную). На высшей ступени стояла храмовая утварь, включенная 
в ритуальную практику: священные ковши, блюда, кропильницы, кадила, крестильные купели; 
наконец, ковчеги для Святых Даров, мощей: святочтимые дарохранительницы, дискосы, поти-
ры.  Особый  ореол  окружал  реликвии,  связываемые  с  евангельскими  событиями.  Русский  па-
ломник  Добрыня  Ядрейкович  (впоследствии  Антоний,  архиепископ  новгородский)  посетил 
Царьград около 1200 г. В храме св. Софии среди прочих культовых святынь он отметил «блю-
до мало мраморно, на нем же Христос вечерял со ученики своими в великий четверток, и пеле-
ны Христовы, и дароносивыя сосуды златы иже привошаху с дары волсви» 

1

Расцвет декоративно-прикладного искусства был связан и с характерной для византий-

цев  эстетикой  церемониала,  парадности,  исполненной  почти  магического  очарования.  Визан-
тиец — любитель праздничной роскоши и разработанного до мелочей этикета, он великий ис-
кусник по части церемониала, поражавшего своим великолепием приезжих иностранцев и воз-
буждавшего  священный  трепет.  Блеск  и  элегантность  дворцовой  жизни,  пышные  процессии, 
торжественная  культовая  обрядность  требовали  огромного  количества  предметов  роскоши. 
Самые дорогие изделия исполняли по заказам государей, крупных сановников, высшего духо-
венства,  проникнутых  сознанием  изначальности  и  необходимости  празднично-мистических 
зрелищ. Об огромном эмоциональном воздействии этого искусства с его культовым «благоле-
пием»  свидетельствуют  многочисленные  источники.  Хронист  четвертою  крестового  похода, 
пикардийский рыцарь Робер де Клари писал об убранстве св. Софии: «...вокруг престола были 
серебряные столпы, которые поддерживали терем над престолом, сделанный как колокольня и 
весь из литого серебра; и был он таким богатым, что нельзя и подсчитать, сколько он стоил... 
Потом по всему монастырю сверху донизу спускалась добрая сотня люстр, и не было ни од-
ной,  кото-{521}рая  ни  висела  бы  на  толстой  серебряной  цепи  толщиной  в  человеческую  ру-
ку...» (Робер де Клари. С. 61). 

Константинополь.  На  всем  протяжении  византийской  истории  столица  империи  со-

храняла ведущую, наставническую роль во всех областях культуры и интеллектуальной жизни. 
Произведения мастеров города на Босфоре служили эталоном прекрасного. 

Покровительство мастерам со стороны светской и духовной власти, прилив богатств из 

стран  Средиземноморья,  Балканского  полуострова,  Ближнего  и  Среднего  Востока  создавали 
благоприятные условия для процветания художественного ремесла. Столичные ремесленники 
находились в привилегированном положении еще и потому, что могли работать по образцам, 
привезенным со всех концов средневекового мира. 

Константинополь,  подобно  магниту,  притягивал  лучшие  художественные  силы  импе-

рии.  Не  случайно  для  его  синкретичного  искусства  характерно  сосуществование  различных 
школ и направлений. Деятельность многочисленных константинопольских мастерских — им-
ператорских, патриарших, монастырских — была исключительно плодотворной. Из них выхо-
дили  наиболее  совершенные  произведения,  которые  отличаются  рафинированностью  вкуса  и 
безукоризненным  техническим  мастерством.  Они  декорировали  интерьеры  храмов,  украшали 
дворцы и особняки знати. Столичным изделиям подражали не только в провинциальных цен-
трах империи, но и далеко за ее границами. 

Славились  ремесленники  другого  крупнейшего  торгового  центра  Византии — Фесса-

лоники. 

                                                           

1

 

Срезневский И. И. Св. София Царьградская по описанию русского паломника конца XII века//'Труды III Архео-

логического съезда. Киев, 1878. Т. 1. С. 100.

 

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  99  100  101  102   ..