Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 98

 

  Главная      Учебники - Разные     Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - 1989 год

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  96  97  98  99   ..

 

 

Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 98

 

 

стическими эстетическими представлениями. Принципы, сформулированные в этом направле-
нии, получают свое наиболее полное и совершенное выражение в искусстве именно этого вре-
мени.  В  частности,  полностью  складывается  специфически  византийский  художественный 
язык изобразительного искусства, определивший на многие века своеобразие этого искусства. 
Особое внимание многим тонкостям эмоционально-духовной жизни человека, проблемам све-
та, эстетическим аспектам праздника уделяет эстетика аскетизма. 

Наивысшего развития достигает в это время антикизирующее направление в эстетике, 

сильно потеснившее остальные направления. На первом месте в нем стоят проблемы прекрас-
ного  и  искусства.  Для  эстетического  сознания  основных  представителей  этого  направления 
характерны своего рода реабилитация гедонистического аспекта красоты в природе и в искус-
стве, осознание прекрасного в качестве важного средства возбуждения соответствующих эмо-
циональных  состояний  у  субъекта  восприятия  (читателя,  зрителя),  осмысление  возможности 
единства  природной  и  художественной  красоты,  их  взаимодополняемости  в  ансамбле,  значи-
тельно большее внимание к физической красоте человека, и особенно к женской красоте, с ко-
торой  практически  снимается  клеймо  проклятия,  наложенное  христианскими  ригористами  и 
аскетами; в самом идеале женской красоты соединяются античное и ближневосточное понима-
ние прекрасного. 

Завершается формирование  и осмысление церемониальной эстетики, которая понима-

ется  в  качестве  неотъемлемой  части  византийской  государственности,  осознаются  эстетиче-
ские функции садово-паркового искусства. На теоретическом уровне высоко оценивается свет-
ская  иллюзионистическая  живопись  эллинистического  типа,  наделенная  аллегорическим  зна-
чением. В художнике особо ценится дар воображения и умение создавать аллегории, а в зрите-
ле — способность толковать их. Эстетика светской живописи существенно расходится с эсте-
тикой иконы, сформу-{468}лированной в предшествующий период. Высокого развития, нако-
нец, достигает теория словесных искусств, в которой особое внимание уделяется эстетике сло-
ва и не только в поэзии или в красноречии, но и в агиографии и историографии. 

Таким  образом,  к  концу XII в.  в  Византии  полностью  сформировались  основные  на-

правления  в  эстетике — церковно-патристическое,  аскетическое,  антикизирующее,  а  также 
тесно примыкающие к ним, но имеющие свою специфику — литургическое и искусствоведче-
ское. Более того, каждое из них к этому времени или уже прошло свой апогей (как патристиче-
ское), или находилось в стадии расцвета, так что в целом можно с уверенностью сказать, что 
византийская  эстетика  достигла  к  началу XIII столетия  своей  наибольшей  полноты  и  завер-
шенности, хотя отдельные эстетические вопросы ставились и получали определенное решение 
и в последние века существования Византии. {469} 

14 

Изобразительное искусство 

Художественное  творчество  в  Византии  второй  половины IX—XII в.  развивалось  в  условиях 
непрестанных идейных поисков, отражавших многообразные социальные и духовные процес-
сы. Это время явилось заметным рубежом и в истории искусства, идейная насыщенность кото-
рого  соответствует  характерным  особенностям  художественной  жизни  в  первой  и  во  второй 
половинах изучаемого периода. 

Искусство Византии второй половины IX—Х в. свидетельствует, что при представите-

лях  Македонской  династии (807—1056) наступил  новый  его  расцвет.  Василий I (867—886) в 
борьбе за упрочение престолонаследия использовал возобновившееся после поражения иконо-
борчества воспроизведение изображений святых. Это способствовало появлению целого ряда 
композиций  монументальной  живописи,  основная  идея  которых — прочный  союз  христиан-
ской церкви и государства. Теперь монументальная живопись была призвана укреплять власть 
императора, если даже он и не получил ее по наследству, подобно основателю новой династии 
Василию I. Ведь именно императору церковь предназначала самую высокую миссию — быть 
посредником между богом и своими подданными. 

Решение Никейского собора 787 г. о церковном контроле в области искусства остава-

лось в силе. Однако в послеиконоборческий период возросла роль заказчика как в определении 
иконографического репертуара предназначенных для изображения тем, так и художественных 
принципов исполнения. Заказчик, конечно, не диктовал художнику стиль или манеру исполне-
ния,  но  он  мог  выбирать  мастеров  разных  школ.  Монументальная  живопись  стала  шире  и 
глубже входить в жизнь общества не только придворного или клерикального. Освобожденная 
от иконоборческих запретов, она обретает особое спокойствие композиций, роскошь орнамен-
тов,  великолепие  колорита.  Чувство  собственного  достоинства  пронизывает  образы  торжест-
венно  стоящих  святых.  Во  всех  произведениях  искусства — как  в  реставрируемых  сразу  же 
после 843 г. иконах, так и в созданных несколько позже мозаиках и фресках — все пронизано 
идеей только что одержанной победы. 

Став патриархом в 858 г., Фотий приказал покрыть мозаиками с изображением святых 

золотой  зал  дворца,  Палатинскую  (дворцовую)  часовню,  а  также  начать  мозаичные  работы  в 
соборе св. Софии, объявив во всеуслышание об особой важности искусства. {470} 

В храме св. Софии, в котором все фигуративные композиции были уничтожены иконо-

борцами,  их  пришлось  создавать  заново.  Прежде  всего  началось  оформление  самой  ответст-
венной части храма — апсиды. Сохранившиеся  здесь  фрагменты  надписи  с  именами  Михаи-
ла III и еще не свергшего его с престола соправителя Василия I дают основание для точной да-
тировки создания мозаики — 867 г. Композиция ее включала изображение сидящей с младен-
цем на коленях Богоматери и стоящих по сторонам от нее двух архангелов. Очевидно, сам вы-
бор  темы  для  оформления  абсиды  был  сделан  Фотием.  Заданный  сюжет  одаренный  мастер 

1

 

исполнил  вдохновенно.  Неземная  одухотворенность  пронизывает  лицо  Богоматери.  Печален 
взгляд ее глаз, устремленных на зрителя. Тонкая свето-теневая моделировка, в которой ощути-
мы отголоски эллинистической живописи, подчеркивает мягкие черты Марии, ее сочные губы, 
округлость лица. Все это придает лицу античную чувственность, усиливающуюся от сочетания 
с божественной одухотворенностью. 

На западной стене храма тогда же было помещено мозаичное изображение Богоматери, 

Петра  и  Павла,  которое  погибло  во  время  землетрясения 989 г.  О  нем  известно  из  краткого 
упоминания в «Жизнеописании Василия I» (Vita Bas. § 79. Р. 322). 

Однако  наиболее  яркое  воплощение  идея  союза  императора  и  церкви  нашла  в  более 

поздней мозаике, созданной над входом в храм св. Софии. В этой сцене император Лев Муд-
рый (886—912) представлен коленопреклоненным перед Иисусом Христом. Так падал он ниц 
всякий  раз  во  время  торжественной  церемонии  своего  входа  в  собор.  Ритуальный  характер 
сцены  выражен  в  ее  идее — передать связь  императора с  богом. Только  перед  Христом пре-
клоняется император, и только император достоин этого акта. Центральную ось симметрично 
построенной композиции составляет фигура Христа, неподвижно стоящего на троне. Христос, 
благословляющий правой рукой, а левой — держащий раскрытым кодекс, мощной своей фигу-
рой напоминает Зевса-громовержца. По сторонам головы Христа — два медальона, в которых 
заключены погрудные изображения Богоматери и архангела Михаила — покровителя импера-
торов-воинов. Оба круга, призванные в композиции подчеркнуть значение головы Иисуса, по-
вторяют окружность его нимба. В чертах лица императора можно найти портретное сходство с 
Львом VI.  Фигуре  императора,  помещенной  справа,  не  соответствует  никакой  другой  персо-
наж. Однако строгая уравновешенность композиции достигнута за счет широкой полосы вни-
зу, на  фоне которой  и  помещена фигура,  не составляющая, таким образом, самостоятельного 
композиционного «пятна». Эта широкая полоса способствует утяжелению нижней части изо-
бражения, его прочному построению. 

Мозаика поражает не только ясной композиционной логикой. Влияние восточного ис-

кусства на творчество столичных мастеров, характерное для первых лет после восстановления 
иконопочитания,  проявилось  в  плоскостности,  богатой  орнаментальности  и  несколько  призе-
мистых пропорциях фигур. Однако в этой сцене, несомненно, чувствуется воздействие тради-
{471}ций античного искусства. Иногда его реминисценции приходят в памятники периода Ма-
кедонской династии через ранневизантийские образцы. Именно из произведений, созданных в 

                                                           

1

 

Имя его неизвестно. Русский путешественник из Новгорода в XII в. Антоний приписал мозаику художнику Ла-

зарю, однако бесспорных подтверждений этому сведению еще нет.

 

первые века существования империи, черпают художники IX—Х вв. черты древнего искусст-
ва. Поэтому длинноволосый Христос мозаики св. Софии напоминает изображения Юстиниана 
на  его  монетах.  Но  более  всего  античное  влияние  ощущается  в  спокойном  величии  образов, 
которое подчеркивается строгим построением композиции. 

Особое  чувство  собственного  достоинства  отличает  образ  Иоанна  Златоуста  в  другой 

мозаичной композиции собора св. Софии, созданной в начале Х в. Здесь также широкая орна-
ментальная  полоса утяжеляет  нижнюю часть  изображения, создавая ощущение уравновешен-
ности. Центральную вертикальную ось композиции образует фигура  святого, фронтально  об-
ращенного к зрителю. Надписи по бокам головы с указанием его имени призваны усилить зна-
чение образа. 

В эти годы, после победы иконопочитания, в византийском искусстве происходят пока-

зательные для его дальнейшего развития явления. Они связаны с началом сложения иконогра-
фического канона — строгих правил, узаконенных церковью, которым должны были следовать 
художники. Иконографический канон определял типы некоторых основных святых. Например, 
Иоанна Златоуста полагалось изображать старцем с округлой лысиной, с недлинной, остроко-
нечной бородой. Таким, с аскетически изнуренным лицом, в одеждах священника он представ-
лен на  мозаике храма  св. Софии. Это первое  известное  нам  сейчас изображение  знаменитого 
проповедника. Однако, несмотря на то что с этого времени византийские художники в своем 
творчестве все более подчиняются строгим правилам, их произведения нельзя назвать стерео-
типными.  Так,  канонический  образ  Иоанна  Златоуста  в  каждом  произведении  византийского 
искусства отличается особым настроением, разной степенью  одухотворенности, большей или 
меньшей долей аскетизма. 

Для византийской живописи этого периода характерно обращение к ретроспективным 

темам. На мозаике, заново исполненной над южными дверями в храме св. Софии, перед сидя-
щей на троне Богоматерью с младенцем стоят Константин и Юстиниан. Время создания сцены 
относится к периоду правления Василия II (976—1025). 

Оба  императора  представлены  подносящими  Марии  то,  что  они  создали  и  посвятили 

ей: Юстиниан держит в руках модель храма св. Софии, Константин — модель города Констан-
тинополя. В этой композиции возрождается тема подношения даров божеству, которая возник-
ла в ранневизантийский период и которая напоминает об аналогичных сценах в церкви св. Ви-
талия в Равенне. Античной чувственностью, не византийским, а далеким от христианства язы-
ческим сенсуализмом проникнуто лицо Богоматери. 

Вероятно, приехавшие из столицы художники выполнили вскоре после 843 г. изобра-

жение  Богоматери  с  младенцем  в  апсиде  храма  Успения  в  Никее.  Оно  заменило  мозаичный 
крест, который был здесь представлен во времена иконоборчества. В подписи рядом с фигурой 
встречается имя некоего Навкратия, может быть ученика Феодора Студита. По его заказу была 
выполнена мозаика, а так как он умер в 848 г., то ее можно датировать временем до этого года. 
Надпись  гласила,  что  изображение {472} Богоматери  повторяет  ее  фигуру,  существовавшую 
здесь с VI в., вплоть до ее уничтожения иконоборцами. Эта надпись важна как свидетельство 
того, что духовенство стремилось восстановить в храмах то, что было до иконоборчества. 

Файл byz473g.jpg 

Крещение. Вторая половина XI в. 
Церковь Успения Богоматери. 
Дафни. Мозаика на парусе. 

Если  константинопольские  мозаичисты  опирались  в  своем  творчестве  на  античные 

традиции, то совершенно иным был художественный язык провинциальных мастеров. Их ра-
боты относятся к тому направлению в {473} византийском искусстве, для которого более важ-
ным  было  искусство  Востока  с  его  экспрессивностью,  внутренней  напряженностью  образов, 
резкостью  колорита  и  богатством  декора.  Жесткую  линейность,  приземистые  пропорции  фи-
гур, яркие цвета, плоскостность эти провинциальные художники (которым после победы ико-
нопочитания пришлось создавать фигуративные, а не орнаментальные композиции) восприня-
ли в какой-то степени от фрескистов, работавших в IX в. в пещерных храмах Каппадокии. Там, 
вдали от столицы, еще в начале  века можно  было  не  подчиняться  требованиям  иконоборцев. 

Мастера, писавшие фрески часовни св. Стефана около Кемил с изображением сцены Евхари-
стии, смело отходили от иконоборческих запретов. 

Об  искусстве  византийских  провинций  могут  дать  представление  мозаики  храма  св. 

Софии в Фессалонике, созданные около 885 г. В расположении сюжетов на стенах собора ху-
дожники уже начинали подчиняться правилам иконографического канона: абсида была посвя-
щена Богоматери, купол — Иисусу Христу. 

Сцена  Вознесения  в  куполе  салоникского  храма  словно  скомпонована  из  отдельных 

частей.  Фигуры  апостолов,  изображенных  между  деревьями  в  сложных  ракурсах,  как  бы  за-
стыли на золотом фоне. Христос же в центре сцены представлен в резком движении. Его фигу-
ра сильно укорочена, а фигуры апостолов, ангелов и Марии, наоборот, вытянуты. Цвет, окра-
шивающий  их  ложится  ровным слоем между  широкими  линиями  контура. Колорит построен 
на контрастном сочетании цветов. 

Значительное  влияние  античного  наследия  проявилось  не  только  в  монументальном 

творчестве, но и в миниатюре 

2

. В поисках создания новых изобразительных средств византий-

ские художники, и в первую очередь миниатюристы, обратились к античному наследию. Воз-
рождение  древней  традиции  проявляется  в  классических  пропорциях  фигур,  в  почти  скульп-
турной передаче объема, в той легкости, с которой изображается их движение, в характере  и 
рисунке одеяний. Такие персонажи отвечают своим внешним видом всем требованиям физиче-
ски прекрасного идеала античности. Рядом с неподвижными фронтальными фигурами, подчи-
ненными законам византийского иконографического канона, мы видим некоторые персонажи, 
изображенные в сложном движении, которое характерно для античных статуй, а не взято ви-
зантийскими миниатюристами с натуры. Естественно, что дух древнего языческого искусства 
чаще  выступает  в  фигурах  второстепенных  персонажей  и  редко  заметен  в  образах  Христа  и 
Марии. 

Копирование памятников древней живописи ощущается и в том, как в миниатюрах пе-

редаются формы архитектуры и пейзажа, которые занимают значительное место, соседствуя с 
золотым фоном. Воздействие древних фресок заметно также в колорите с его разнообразными 
и весьма тонкими сочетаниями цветов. Надо признать, однако, что в византийских композици-
ях отсутствует характерное для античности стремление к иллюзионистической передаче про-
странства. 

Влияние  античного  наследия  проявилось  и  в  некоторых  темах  и  отдельных  персона-

жах,  например  в  фигурах  персонификаций. Фигуры, оли-{474} цетворяющие собой какой-ни- 

Файл byz475_1g.jpg 

 

 

Файл byz475_2g.jpg 

Пророк Соломон.

 

 

 

Пророк Исайя. 

Вторая половина XI в.

 

 

 

Вторая половина ХI в

.

 

Церковь Успения Богоматери.  

Церковь Успения Богоматери. 

Дафни. Мозаика в куполе.  Дафни. Мозаика в куполе.

 {475} 

будь город, реку, время дня, выражающие любое качество и чувство персонажа, появляются в 
композициях, выполненных на библейские темы так же свободно, как много столетий до того 
они входили в античные мифологические сюжеты. Например, на миниатюре-фронтисписе Па-
рижской  Псалтири  (Национальная  библиотека, graec. 139) Давид  представлен  между  двумя 
женскими  фигурами.  Согласно  надписям  над  их  головами,  это  Премудрость  и  Пророчество. 
Использование античных образцов здесь ясно выступает и в технике исполнения. Художник, 
копируя  образ  Пророчества  с  большой  античной  скульптуры,  не  сразу  рассчитал  масштаб  и 
выполнил  правую  руку  и  верхнюю  часть  фигуры  в  гораздо  меньшем  размере,  чем  нижнюю 
часть ее. Фигура «Премудрости» также скопирована художником с античного изваяния. Заим-
ствуя у античной модели жест руки, поддерживающей край плаща, он поместил ей под мышку 
книгу, которой, конечно, не было у древней скульптуры. Это придало движению неестествен-
ный характер. 

Файл byz476g.jpg 

Богоматерь из Распятия. 
Вторая половина XI в. 

                                                           

2

 

Weitzmann К. Studies in classical and byzantine manuscripts illumination. L., 1971. Р. 176—223.

 

Церковь Успения Богоматери в Дафни. 
Мозаика в северной оконечности креста. 

Однако чаще всего искусственными воспринимаются на миниатюре архитектурные де-

тали, заимствованные из античных памятников. В иллюстрации той же рукописи с изображе-
нием играющего на арфе Давида вверху слева на золотом фоне находится фрагмент загородной 
виллы, окрашенной в голубой цвет. Справа в той же сцене — колонна, перевязанная лентой и 
завершенная  вазой,—  мотив,  заимствованный  из  помпеянской  живописи.  Рядом  с  ней — со-
стоящая из кубических объемов скала — элемент пейзажа, характерный только для средневе-
кового  искусства.  Такой  негармоничный  пейзажный  фон  свидетельствует  об  использовании 
разных античных и византийских образцов. 

Среди  многих  фигур  персонификаций  Парижской  Псалтири  необходимо  выделить 

«Ночь» (в миниатюре «Молитва Исайи»). Чтобы показать, что пророк молится на заре, худож-
ник вводит покидающую место действия фигуру «Ночи» и появляющегося маленького Эроса 
— утреннюю зарю. «Ночь» изображена в виде задумчиво остановившейся на мгновение жен-
щины с опущенным факелом в руке. Монохромная окраска ее одежды в синий цвет разных от-
тенков придает фигуре сходство со {476} статуей эллинистического периода. Другая миниатю- 

Файл byz477g.jpg 

Молитва Исайи. Середина Х в. 
Миниатюра 
из Константинопольской псалтири. 
Париж. Национальная библиотека, гр. 139.

 

ра, посвященная знаменитой битве Давида и Голиафа, состоит из двух сцен. Вверху — начало 
битвы: Голиаф, за спиной которого фигура, олицетворяющая «Хвастовство», нападет на Дави-
да,  которого  поддерживает  женщина — персонификация  «Силы».  Внизу — Давид  отрубает 
голову Голиафу. Обе сцены объединены единой рамой и даны на нейтральном золотом фоне. 
Любые,  самые  незначительные  детали  архитектуры  и  пейзажа  в  композиции  от-
{477}сутствуют.  Персонажи  изображены  друг  над  другом,  но  они  твердо  стоят,  опираясь  на 
всю ступню, а не на носки, как обычно в византийской живописи. Пропорции фигур отличают-
ся классической красотой, а движения — выразительностью. 

Парижская  Псалтирь,  в  состав  которой  входят  эти  миниатюры,  представляет  собой 

центральный  памятник  рукописной  книги  периода  «Македонского  Возрождения».  Рукопись 
украшена четырнадцатью миниатюрами, помещенными на отдельных листах и относящимися 
к иному типу, чем иллюстрации Хлудовской Псалтири — произведения иконоборческого пе-
риода. Как известно, в Псалтирях типа Хлудовской миниатюры располагались рядом с текстом 
на полях и не были заключены в рамы. Напротив, в Парижской Псалтири миниатюры отделе-
ны от текста и ограничены широкими, характерными для этого периода рамами. Фон миниа-
тюр золотой, что сближает их с произведениями станкового искусства. Отличается Парижская 
Псалтирь от Хлудовской и темами своих иллюстраций, посвященных эпизодам из жизни Да-
вида. Христологический цикл в них отсутствует. Эту рукопись переписывали неоднократно — 
известны  довольно  точные  ее  копии.  Их,  очевидно,  выполняли  художники  Императорской 
мастерской, в которой была создана Парижская Псалтирь и в которой она хранилась в после-
дующие века. 

Миниатюры  Парижской  Псалтири,  которые  принято  определять  рубежом IX—Х  вв., 

близки  к  точно  датируемой  рукописи  сочинений  Григория  Назианзина  (Парижская  Нацио-
нальная библиотека, graec. 510), которая относится к 879—883 гг. Возможно, иконография ее 
миниатюр была выработана не без участия патриарха Фотия. Одна из основных идей, прово-
димых в иллюстрациях этого кодекса,— прославление императорской власти. Помещенные на 
отдельных листах, заключенные в широкие рамы, миниатюры этой рукописи также пронизаны 
античными реминисценциями. В них много фигур персонификаций. Но особенно поразительно 
обилие и разнообразие архитектурных и пейзажных мотивов, заимствованных из древних об-
разцов. Примечательно, что персонажи здесь изображены более легкими, как бы бестелесны-
ми. Твердая постановка фигур, характерная для миниатюр Парижской Псалтири, отсутствует. 
Построение  каждой  композиции  отличается  ясностью.  Здания  изображены  с  соблюдением 
правил прямой перспективы, их объем подчеркнут. Конкретность сооружений и их объемность 

переданы с помощью красочной моделировки, которая становится здесь основным средством. 
Светлые краски положены художником широкими мазками. Спокойные лица персонажей пол-
ны чувства собственного достоинства и античного величия. 

На трех первых листах рукописи помещены миниатюры, которые дают основание для 

ее датировки. Кодекс открывает изображение Василия I с семьей. Его портрет еще раз повто-
рен на обороте третьего листа. Здесь справа от него в таком же, как и он, роскошном одеянии 
представлен архангел Гавриил, возлагающий на голову императора золотую диадему с навер-
шием в виде креста. Справа от императора — его покровитель пророк Илия, который протяги-
вает ему войсковое знамя. В надписи рядом сказано, что Илия гарантирует императору посто-
янную победу, а Гавриил венчает его как защитника мира. На втором листе рукописи изобра-
жены  императрица  Евдокия  и  два  ее  сына — Лев  и  Алек-{478}сандр.  Так  как  на  миниатюре 
отсутствует старший сын Константин, кодекс был выполнен, видимо, после его смерти в 879 г., 
но еще в тот период, когда жива была Евдокия, умершая в 883 г. 

Близость к миниатюрам Парижской Псалтири сильно чувствуется и в оформлении ру-

кописи с текстом истории Иисуса Навина. Эта рукопись получила совершенно необычную для 
IX—Х вв. форму свитка. Обращение к свитку в то время, как уже с IV в. безраздельно господ-
ствовала  форма  кодекса,  служит  еще  одним  примером  использования  античных  образцов. 
Текст в свитке расположен столбцами, идущими поперек длины подобно тому, как помещался, 
он в античных рукописях. Над текстом — бесконечный фриз переходящих одна в другую и не 
отделенных рамами сцен. Такой принцип композиции в виде ленты заимствован из рельефов 
римских  триумфальных  колонн.  Рисунки  в  этом  свитке  слегка  подкрашены  тонкими  сочета-
ниями  коричневого,  голубого,  белого  и  пурпурного  цветов.  Архитектура  и  пейзаж  активно 
введены  в  построение  композиций  для  определения  места  действия.  Фигуры  твердо  стоят  на 
ногах, даже если линия почвы не изображена. Возможно, эта рукопись была создана в Импера-
торском скриптории для Константина VII Багрянородного (913—959), который славился и как 
писатель и как покровитель искусства и литературы. Он пробовал свои силы и в качестве ху-
дожника. 

К самому концу IX — началу Х в. относятся также фрагменты Евангелия в Публичной 

библиотеке в Ленинграде (греч. 21). Сохранилось 10 листов этой роскошно оформленной ру-
кописи. Ее миниатюры представляют собой иллюстрации евангельского цикла, к которому ху-
дожники обратились впервые после перерыва в несколько столетий. Теперь, выбирая главные 
события  из  евангельского  рассказа,  миниатюристы  в  своих  основных  композиционных  прин-
ципах строго подчинялись иконографическому канону. 

Миниатюры названного Евангелия были созданы, очевидно, несколькими художника-

ми, каждый из которых обладал своей творческой манерой. Одни следовали константинополь-
ским образцам, другие были ближе к памятникам Малой Азии. Так, композиция «Брака в Кане 
Галилейской»,  разделенная  на  две  части,  своим  повествовательным  характером  напоминает 
современные ей фрески церкви Токаль в Каппадокии. Миниатюра «Сошествие св. Духа на апо-
столов» была создана под влиянием мозаики купола какого-то храма. Художник, перенося ку-
польную композицию на плоскость листа, расположил рисунок в полукруге. Однако движения 
тел и наклоны голов персонажей такие же, что и у фигур круглого купола. Влияние монумен-
тального  искусства  можно  усмотреть  и  в  четко  построенных,  спокойных  и  величественных 
композициях этой рукописи. Колорит же, основанный на тонких сочетаниях тонов с преобла-
данием оттенков голубого, сиреневого, розового, выделяющихся на фоне приглушенного золо-
та, характерен для миниатюр IX—Х вв. 

В эти годы на смену образу стоящего подобно античным ораторам евангелиста оконча-

тельно приходит его изображение в виде сидящего перед пюпитром писца. На столике перед 
ним, как показано и в миниатюрах Евангелия Публичной библиотеки, и в рукописи этого же 
времени монастыря Ставро-Никиты на Афоне № 43, разложены письменные принадлежности. 
{479} 

IX—Х  вв.  в  искусстве  оформления  византийской  рукописи  характеризуются  дальней-

шими поисками в области структуры кодекса. Стремясь выделить наиболее важные части тек-
ста, обозначить начало главы или нового абзаца, художники впервые вводят заставку и иници-
ал, которых до сих пор в рукописях не было. Инициалы служат теперь, кроме своего прямого 
назначения,  важнейшим  средством  декора  листа.  На  листе  может  быть  несколько  заглавных 

букв, вынесенных на поля. Обычно они состоят из орнаментов растительного характера. Ино-
гда  благословляющая рука вводится  в  качестве  горизонтальной  перекладины буквы  «Е».  Две 
свернувшиеся  рыбы  создают  оба  полукруга  в  букве  «Ф».  Но  полосы,  очерчивающие  буквы, 
еще довольно широки, членения орнамента крупные, зооморфические мотивы  соединяются  с 
растительными еще не вполне гармонично. 

Начало  главы  в  рукописях  с  этого  времени  отмечает  заставка  квадратной  или  прямо-

угольной формы. Она заполняется коврового типа орнаментом, а на оставленном в центре сво-
бодном  месте  помещается  название  главы.  Интересна  заставка  из  архитектурных  мотивов  на 
листе одной из выполненных в Императорской мастерской рукописей, хранящейся в Публич-
ной библиотеке в Ленинграде (греч. 53). Она открывает Евангелие от Матфея и представляет 
собой  рисунок  римской  триумфальной  арки,  которую  венчает  купол.  Эта  рукопись  вообще 
оформлена  с  роскошью:  текст  ее  написан  золотом  на  листах,  окрашенных  редким  по  своему 
тону синим, почти черным, пурпуром. Чтобы выделить расположенные на полях манускрипта 
комментарии, художник пишет их серебром. 

В  Х  в.  на  орнаментацию  византийских  книг  оказывают  влияние  произведения  армян-

ских миниатюристов, отличавшиеся чрезвычайно богатым и разнообразным декором. Изобра-
жения птиц, лягушек, листьев граната, кустиков земляники, помещенные обычно над арками, 
под которыми располагаются календарные таблицы, или над заставками, напоминают о кодек-
сах Армении. 

Итак, IХ—Х  века — время  блестящего  расцвета  византийского  искусства.  В  тесной 

связи с вырабатывающимися теперь христианскими канонами идет заимствование образцов из 
античного творчества или из ранневизантийских произведений, в которых сильны были антич-
ные черты. Более свободными от иконографического канона были произведения миниатюры. 
Именно в них влияние памятников древнего искусства проявлялось с особой силой. Дело было 
не только в копировании художниками Византии отдельных пейзажных, скульптурных и архи-
тектурных форм или в заимствовании тем и персонажей из художественного наследия древних 
греков. Обращение к античному искусству дало новый толчок для расцвета всей византийской 
культуры. Интенсивность художественной жизни, отличавшая этот период, явилась результа-
том возрождения интереса к античному искусству, которое для Византии всегда было своим и 
традиции которого никогда не прерывались. 

Величие и монументальность образов, спокойствие композиций, благородство колори-

та, которые отличают византийское искусство того времени, объяснимы во многом стремлени-
ем открыть тайну красоты древних образцов, захвативших с особой силой художников IX—Х 
столетий. Однако интенсивное обращение к творчеству древних эллинов происходило в {480} 
Византии одновременно с усилением контроля императора, и особенно церкви, над духовной 
ориентацией художников. Правда, иконоборчество было побеждено, чтобы никогда впредь не 
повториться  вновь.  Но  церковный  контроль  в  области  живописи  сопровождался  выработкой 
строгих иконографических законов, определивших многие принципы изображения. Как нико-
гда раньше, искусство IX—Х вв. использовалось для укрепления власти императора, победив-
шего иконоборческие ереси. Христианизация и возрастание значимости искусства происходи-
ли одновременно и согласованно. Однако воздействие античного искусства было более плодо-
творным, решающим и именно оно определило основные стилистические особенности визан-
тийской живописи и прикладного искусства того периода. Немалую роль в этом сыграло и то 
обстоятельство,  что  для  греческого  населения  империи  античное  искусство  составляло  часть 
полученного от предков духовного наследия. 

Одной из основных особенностей византийского искусства X—XII вв. следует считать 

усиливавшиеся художественные контакты Византии с другими странами. Это во многом опре-
делило характер искусства рассматриваемого периода. В те годы роль византийского художе-
ственного творчества для западного, русского и грузинского искусства была особенно велика. 
Константинопольских  художников  приглашают  оформлять  мозаиками  храмы  Венеции  и  Си-
цилии. На Русь, после принятия князем Владимиром (978—1015) христианства (в 988 г.), при-
езжают  архитекторы,  фрескисты,  мозаичисты  из  разных  городов  империи,  в  том  числе  и  из 
столицы. В Киевское, а затем и во Владимиро-Суздальское княжества привозят иконы и руко-
писи из Византии. Византийская живопись, как и ранее, более близка грузинским художникам, 
которые посещают Константинополь и работают в его книгописных мастерских. 

Отмеченный период характеризуется сильным  воздействием  богослужения на изобра-

зительное искусство, произведения которого, прежде всего монументальная живопись, призва-
ны были раскрыть и дополнить основные принципы богослужебного обряда. 

Но, покрывая стены церквей росписью  с  многочисленными  эпизодами священной  ис-

тории, живописцы обязаны были неукоснительно следовать окончательно сложившимся к то-
му  времени  жестким  правилам,  которые  составляли  иконографический  канон.  Каноническое 
расположение сюжетов  на стенах храма определялось тем, что, согласно христианским пред-
ставлениям, храм был символом неба и земли, рая и ада. Средневековый человек в силу своего 
спиритуалистического мировоззрения особенно остро ощущал весь огромный мир, в котором 
он жил. Верующий человек всегда ожидал, что когда-нибудь с востока придет второй раз Ии-
сус Христос, чтобы судить людей. Все христианские церкви имеют алтарь в восточной части. 
Таким образом, они обращены туда, где по христианскому представлению расположен центр 
земли — Иерусалим с горой Голгофой, на которой был распят Иисус Христос. С противопо-
ложной стороны от алтаря, на западе, у входа в храм часто находилась крещальня, как символ 
прихода в христианство. 

По сакральным воззрениям человек представлял собой микрокосмос: верхняя часть его 

тела связана со всем возвышенным, а нижняя — с земным. Архитектура церкви мыслилась ви-
зантийцами  схожей  со  строением  тела  человека.  Подобно  человеку,  церковное  здание  имеет 
главу,  шею {481} (или  барабан),  плечи,  подошву.  Представление  о  церкви  как  о  своего  рода 
космосе  было  основой  принципа,  определившего  каноническое  расположение  сюжетов  в  ее 
интерьере:  чем  значительнее  в  вероучении  смысл  изображения,  тем  выше  оно  должно  быть 
помещено в церковном здании. С этим первым, исходным обстоятельством связано второе — 
так называемая топографическая причина. Строение церкви задумывалось как образ тех стран, 
которые связаны с земной историей Иисуса Христа. Каждая часть храма напоминала о каком-
нибудь месте в Палестине, где произошло то или иное событие из его жизни. Таким образом 
христианин, придя в церковь, как бы совершал путешествие по святой земле. 

Кроме  космического  и  топографического  факторов,  обусловивших  расположение  сю-

жетов в храме, существенную роль играло и представление о временнóй последовательности, 
связанное  с  богослужебным  календарем,  литургией.  В  христианском  вероучении  прошлое  и 
будущее были объединены. Любое событие священной истории не есть нечто однажды совер-
шившееся, но явление вечного порядка вещей. Каждый день церковного календаря являл собой 
не простое воспоминание о давно прошедших событиях христианской истории, но их симво-
лическое не столько повторение, сколько как бы совершение вновь. Поэтому сюжеты на стенах 
храма должны были быть расположены в порядке, соответствовавшем церковной хронологии. 

В  архитектуре  византийского  крестово-купольного  храма  господствуют  циркулярный 

ритм, движение, идущее вокруг одного, ясно подчеркнутого центра, каким служит подкуполь-
ное пространство храма. В связи с этим в организации интерьера церкви отражено представле-
ние о цикличности времени, а не о развитии его от начала и до конца, как в романской и готи-
ческой сакральной архитектуре. 

В крестово-купольном храме церковный канон выделил три зоны, по которым распре-

делялись сюжетные композиции. В верхней части здания (купол, барабан, конха абсиды) изо-
бражались только те сцены, которые мыслились происходившими на небе или в которых небо 
обязательно должно быть показано. Здесь же художники должны были помещать персонажи, 
стоявшие  на  верхней  ступени  христианской  иерархической  лестницы  (Христос,  Богоматерь, 
ангелы).  Обычно  в  куполе  храма  находилось  изображение  Христа  Пантократора,  реже — 
«Вознесение» или «Сошествие св. Духа на апостолов». В церковной абсиде, символизирующей 
собой место рождения Христа (Вифлеемскую пещеру), изображали Богоматерь. 

Вторую  зону  представляли  верхние  части  стен  храма.  Здесь  художники  развертывали 

эпизоды из жизни Иисуса Христа. Это был своего рода монументальный календарь, в который 
обязательно включались изображения двенадцати праздников. Иногда в больших соборах, если 
позволяло  место,  художники  усиливали  повествовательные  тенденции  и  вводили  события  из 
жизни Христа, происходящие между основными эпизодами Евангелия. 

В  третьей  зоне,  самой  нижней,  менее  всего  значительной,  обычно  представлены  от-

дельно стоящие фигуры святых, апостолов, святителей, пророков. Их располагали в хроноло-
гическом порядке, т. е. соответственно дням памяти каждого персонажа. В самом важном мес-

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..  96  97  98  99   ..