Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 88

сообщающие разрозненные сведе-{352}ния по истории и топографии столицы

. Одна из

них— «Краткий исторический обзор» — относится к середине VIII в. Она была использована
на рубеже X—XI вв. составителем второго в византийской литературе крупного городского
справочника-трактата «Отечество Константинополь» (см.: Cod. Ех.). В некоторых рукописях
XV—XVI вв. он приписывается поздневизантийскому автору Георгию Кодину, но в действи-
тельности был создан раньше — в X—XI вв.

В сочинении суммируются сведения об истории, топографии, достопримечательностях

столицы империи. Первая его часть повествует об основании Константинополя и возникнове-
нии отдельных городских районов, во второй характеризуется топографическая структура го-
рода, в третьей — рассказывается о городских статуях и других памятниках искусства, в чет-
вертой — о  замечательных  зданиях  (дворцах  императоров  и  частных  лиц,  банях,  больницах,
монастырях,  церквах  и  часовнях),  наконец,  пятая  часть  содержит  легендарный  рассказ  о  по-
стройке и освящении храма св. Софии. Если оставить в стороне последний раздел, органически
слабо  связанный  с  предшествующим  изложением,  то  можно  сказать,  что  по  структуре  книга
напоминает современные путеводители. От упомянутого позднеантичного vademecum, разуме-
ется, сильно устаревшего в X в. (и к тому же написанного на мало кому известной латыни), она
выгодно  отличается  в  двух  отношениях.  Во-первых,  трактат  «Отечество  Константинополь»
содержит весьма подробный и точный очерк топографии города, возможно составленный  са-
мим  автором.  Во-вторых,  труд  основан  на  использовании  очень  широкого  круга  источников:
произведений Прокопия Кесарийского, Гесихия из Милета, Павла Силенциария, Иоанна Лида,
патриарха Фотия, хронистов VIII—IX вв., ряда не дошедших до нас памятников

Книга «Отечество Константинополь» пользовалась популярностью и дополнялась на

протяжении столетий. Этим объясняется наличие в некоторых списках заимствований из тру-
дов Никиты Хониата и Георгия Пахимера — плод усилий компиляторов палеологовской эпо-
хи. Но сам трактат «Отечество Константинополь» явился одним из проявлений расцвета гео-
графии в македонский и комниновский периоды истории Византии. Он достойно продолжил
античную практику составления городских путеводителей. Здесь, как и во многих иных жан-
рах, византийцы далеко опередили своих западных собратьев: лишь в 1140 г. появился первый
римский путеводитель, и лишь около 1160 г. Гвидо де Базош подготовил первый путеводитель
по Парижу

На протяжении VII—XII вв. Византийская империя оставалась крупнейшей морской

державой. Потребности мореплавания диктовали создание специальных пособий для моряков,
периплов, лоций. Периплы древние не были забыты, о чем свидетельствует наличие их визан-
тийских {353} копий. Иногда на их основе составлялись компиляции и эпитомы. Такой пере-
работке подвергся, к примеру, «Перипл Эвксинского Понта» Псевдо-Арриана. Однако измене-
ния  политической  ситуации  в  Средиземноморье,  маршрутов  морских  путей  в  значительной
степени  обесценивали  античные  периплы,  заставляли  составлять  новые.  Небольшой  перипл
был  включен  Константином  Багрянородным  в  трактат  «О  церемониях  византийского  двора»
(De cer.. Р. 2, 45). Это — так называемый «Стадиодромикон». Он описывает путь от Констан-
тинополя до Крита вдоль малоазийского побережья мимо Самоса, Наксоса и т. д. Приводятся
расстояния  между  отдельными  портами  на  этом  пути.  Перипл  не  отличается  точностью.  На-
пример, общее расстояние между начальным и конечным пунктами, по словам автора, равня-
ется 792 милям,  а  сумма  всех  промежуточных  расстояний  составляет 782 мили.  Имеются  и
другие погрешности. Впрочем, по мнению специалистов, это — ошибки переписчиков

. Им-

ператор, конечно, включил в трактат наиболее надежный из существовавших периплов. Также
по инициативе Константина VII был подготовлен для моряков небольшой метеорологический
справочник, известный по единственной рукописи — Marc. Graec. 335

Сохранявшиеся памятники такого назначения собраны в издании: Scriptores originum Constantinopolitanum.

Lipsiae, 1901—1907. Т. I—II.

Подробнее об источниках и композиции произведениям см.: Preger Th. Beiträge zur Textgeschichte der Πάτρια

Κωνσταντινοπόλεως. München, 1895; Mango С. Вуzantium and its Image. L., 1984. Р. 60.

Kletler P. Die Gestaltung des geographischen Weltbildes unter dem Einfluss der Kreuzzüge // Mitteilungen des

Instituts für Österreichische Geschichtsforschung. Graz; Köln, 1962. Bd. 70, Η. 3—4. S. 318—320.

Huxley G. Α Porphyrogenitan Portulan // Greek-Roman and Byzantine Studies. 1976. Vol. 17, N 3. Р. 295—300.

Опубл. С. Лампросом: Νέος ‛Ελληνομνήμων. 1912. Τ. 9. P. 162—172.

В состав другого трактата Константина VII — «Об управлении империей» — входит

глава «О росах, отправляющихся с моноксилами из Росии в Константинополь» (DAI. I. Р. 9).
Это описание «Пути из варяг в греки» в сущности — довольно обстоятельный перипл, сильно
отличающийся,  однако,  от  периплов  классического  типа.  Здесь  не  указываются  расстояния
между  пунктами,  изложение  не  схематично,  встречаются  развернутые  описания  местности
(особенно  полезные  для  путешественника  при  характеристике  движения  через  днепровские
пороги). Возможно, автор трактата использовал более обширный перипл, сократив то, что ка-
залось ему излишним. Об этом свидетельствует, в частности, то обстоятельство, что путешест-
вие  по  Днепру  излагается  в  главе  особенно  подробно;  начиная  же  от  устья  Дуная  до  Месем-
врии (области, хорошо знакомые ромеям), следует сухой перечень географических названий.

Дошедшие до нас периплы — наверняка не единственные, существовавшие в Византии

в VII—XII вв. Сохранялись и сухопутные итинерарии, хотя сокращение территории империи,
упадок торговли в VII— IX вв., наконец, перманентные военные действия как в Европе, так и в
Азии, сильно ограничивали возможность путешествий. И, видимо, не случайно мы располага-
ем сейчас лишь одним светским итинерарием этого времени, а точнее даже — относящимся к
рубежу ранневизантийской и средневизантийской эпох. В Египте, на территории древнего Па-
нополиса, был обнаружен при раскопках папирус, содержащий 62 топонима

. Э. Хенигманн

датировал его первой половиной VII в.— кануном арабского завоевания Египта

. Топонимы с

1-го по 55-й образуют итинерарий от Гелиополя в Египте до Константинополя. Шесть остав-
{354}шихся имен очерчивают (хотя и с небольшим нарушением порядка)  другой возможный
путь из Египта в столицу (по южному побережью Малой Азии). Местные итинерарии, подоб-
ные египетскому, должны были существовать и в других областях империи, но лишь в Египте
специфика  писчего  материала  (папирус)  позволила  сохраниться  до  наших  дней  небольшому
памятнику такого типа. На использовании итинерариев построена гл. 42 трактата «Об управле-
нии  империей»  Константина VII, предлагающая  землеописание  от  Фессалоники  до  Авасгии.
Если первая часть главы представляет собой нарративный рассказ о Пачинакии (стране пече-
негов), то далее идет обширный итинерарий классического типа (с указанием всех расстояний
и названий) от Дуная до крепости Сотириуполь в Авасгии, вероятнее всего, скомпилированный
из нескольких памятников этого жанра (DAI. I. Р. 182—188). Ясно, однако, что в целом итине-
рарии в средневизантийский период не были многочисленны.

И все же были путешествия, которые осуществлялись в средневековье несмотря на все

неблагоприятные обстоятельства, а их описания сохранялись с особой тщательностью. Это —
паломничества, путешествия пилигримов. Именно в средневизантийскую эпоху появляются
первые итинерарии паломников, написанные на греческом языке. Самый ранний из них —
«Повесть Епифания Агиополита о Сирии и Св. Граде»

. Об авторе ее нельзя сказать ничего

определенного, кроме того, что он был монахом и не являлся «жителем Св. Града» («агиополи-
том») в прямом смысле слова, а прибыл в Иерусалим как паломник. Время написания «Повес-
ти...» — вторая половина VIII в.

В своем труде Епифаний предельно кратко и сжато описывает, а чаще просто упомина-

ет достопримечательности Иерусалима, Палестины и ряда других областей Ближнего Востока.
Стиль  его  предельно  лаконичен.  Как  правило,  указывается  точное  местоположение  того  или
иного памятника, иногда автор напоминает о связанных с ним библейских легендах или исто-
рических событиях. Епифания интересуют исключительно христианские реликвии, и он доста-
точно редко выходит за пределы библейско-евангельской или церковно-исторической темати-
ки (например, когда свидетельствует о добыче нефти в районе Аравийского залива). На всем
протяжении  своего  труда  Епифаний  следует  определенной  целевой  установке — дать  в  руки
других  паломников  предельно  краткий  и  информативный  путеводитель  «по  святым  местам».
Указания Епифания отличаются большой точностью, и следует думать, что во время путеше-
ствия он вел специальные записи, рассчитывая в будущем объединить их в целостное произве-

Опубл.: Nordengraaf С. Α Geographical Papyrus//Mnemosyne. III

série. 1938. Vol. 6. Р. 273—310.

Honigmann Ε. Un itinéraire à travers ľEmpire Byzantin // Byz. 1939. Т. 14. Ρ. 645— 649.

Публ.: ППС. СПб.. 1888. Вып. 11 (Т. 4, вып. 2). С. 16—31.

Schneider А. Μ. Das Itenerarium des Epiphanius Hagiopolita // Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins. Leipzig,

1940. Bd. 63, Η. 1—2. S. 143—155.

дение. В своем нынешнем виде «Повесть...» Епифания, известная по двум греческим спискам
XIV и XV вв., является довольно поздней компиляцией.

Между тем, как показал русский ученый В. Г. Васильевский, перевод с первоначально-

го авторского оригинала «Повести...» содержит одна из русских рукописей XV—XVI вв. Этот
текст посвящен только описанию Иерусалима и его ближайшей округи. Сведения о других об-
ластях Сирии и Палестины были позаимствованы поздневизантийскими интерпо-
{355}ляторами из «Церковной истории» Никифора Каллиста (XIV в.) и восходят к описанию
паломничества в Иерусалим матери Константина I Елены (по «Житию Константина и Елены»,
составленному в XI в.). Таким образом, подлинник «Повести Епифания Агиополита» являлся
путеводителем по христианским святыням Иерусалима и его окрестностей.

Следующий по времени итинерарий византийского пилигрима, сохранившийся до на-

шего времени, относится к концу 70-х годов XII в., т. е. датируется последними годами господ-
ства латинян в Иерусалиме. Он озаглавлен «Краткое сказание о городах и странах от Антиохии
до Иерусалима, а также Сирии, Финикии и о святых местах Палестины»

. Его автора звали

Иоанн Фока. На основе текста сказания и двух рукописных глосс, сделанных на единственном
известном манускрипте конца XII в. (одна — рукой самого автора, другая — его родного сы-
на),  можно  заключить,  что  Иоанн  Фока  в  молодости  был  воином,  участвовал  в  походах  Ма-
нуила I Комнина (1143—1180), затем  сделался  священником  и  предпринял  путешествие  «по
святым местам». Постоянно проживал он в это время на о-в Крит. По возвращении домой Ио-
анн Фока решил описать свои впечатления от путешествия, при этом не предполагая, что его
сочинение  будет  практически  использоваться  как  путеводитель.  Напротив,  он  предназначал
свой труд «тем, которые сами не видели этих прекрасных мест, а случайно от кого-либо слы-
хали о них, так как мое изложение дает, я думаю, более ясное о них представление ... да и ви-
девшим доставит кое-какое удовольствие; ибо на что с удовольствием смотрелось, о том при-
ятно и послушать» (Cap. 1.).

Иоанн Фока начинает описание своего паломничества с Антиохии, затем последова-

тельно через Лаодикею, Бейрут, Сидон, Тир, Птолемаиду, Назарет, Севастию и т. д. «прибли-
жается» к Иерусалиму, рассказывает (довольно кратко) о «Святом Граде» (Cap. 14.) и, напро-
тив, очень подробно описывает христианские святыни — храмы, монастыри, жилища отшель-
ников — в его окрестностях, в долине р. Иордан и вблизи Мертвого моря, далее повествует о
Вифлееме, Армафеме и Кесарии Палестинской, откуда, как видно, он и отплыл к себе на Крит.

В ряду многочисленных повестей о паломничествах в Иерусалим — византийских, за-

падных и славянских — труд Иоанна Фоки представляет собой незаурядное явление, что опре-
деляется, прежде всего, незаурядностью самого автора. Его творение наделено значительными
художественными  достоинствами.  Оно  отличается  логичной,  продуманной  композицией.  Ли-
тературный стиль автора отмечен чистотой, выразительностью и даже своеобразной изыскан-
ностью. Особенно удаются ему описания памятников искусства и пейзажей. Причем, в отличие
от большинства своих «коллег» по жанру, Иоанн Фока не отказывает себе в удовольствии опи-
сать интересный и привлекательный ландшафт, даже если он не содержит в себе никаких са-
кральных  достопримечательностей.  Вот,  например,  отрывок  главы  о  городе  Антиохия  на
Оронте: «... время и рука варваров уничтожили его благосостояние, хотя и теперь еще он бли-
стает крепкими башнями, сильными бойницами, цветущими лугами и струями разливающихся
вокруг него вод, благодаря тому, что у самого города тихо течет река, опоясывает его и окру-
жает {356} его  укрепления  влажными  кольцами.  Кроме  того,  он  изрядно  орошается  водами
Кастальского  источника,  волны  которого  струятся  вокруг  него  наподобие  ключей  и  частыми
протоками каналов омывают весь город и наполняют его струями, так как благодаря щедрости
и  великодушию  основателя  города  воды  из  этого  источника  проведены  в  город  через  горы.
Здесь пресловутое предместье Дафны украшается, как венком, богатой и разнообразной расти-
тельностью» (Cap. 2). Вместе с тем, упоминая о явлениях, с его точки зрения, малозначитель-
ных, Иоанн Фока выражается до конспективности лаконично. Там же, где требуется одновре-
менно и подробность, и строгая четкость, Фоке удаются характеристики, каких следовало бы
скорее ждать от ученого, чем от писателя. Таково, например, великолепное с инженерной точ-
ки зрения описание «неиссякающего (якобы «божественного») источника недалеко  от города

Опубл.: ППС. СПб., 1889. Вьш. 23 (Т. 8. вып. 2). С. 1—59.

Тира: «Его устройство и вид таковы. Первые, потрудившиеся, над источником, окруживши его
восьмигранною башнею, вывели эту башню на значительную высоту и краям ее по углам при-
дали форму фиалов на высоте, равной площади луга, на высоте же сводов, устроивши стоки в
форме желобов, сделали так, что вода, стесненная со всех сторон, льется каскадами и, журча и
шумя, орошает прилегающие к источнику луга многочисленными ручьями» (Cap. 8). Вообще
весьма часто на протяжении «Сказания...» Иоанн Фока демонстрирует умение менять манеру
изображения предмета в зависимости от конкретной авторской задачи. Его литературное мас-
терство, как и художественная значительность «Сказания...», не подлежит сомнению.

Необходимо отметить, что Иоанн Фока — человек весьма широких взглядов и крити-

ческого  ума.  Без  сомнения,  он — ортодоксальный  православный  христианин,  совершающий
паломничество  с  благочестивыми  целями.  Но  в  то  же  время  он  начисто  лишен  религиозного
фанатизма. Без малейшей неприязни говорит он о представителях других исповеданий — са-
маритянах, армянах-монофиситах, католиках. О католическом епископе Иерусалима он отзы-
вается с одобрением и уважением в связи с тем, что последний приказал установить в Вифле-
емском  храме,  построенном  на  средства  Мануила I Комнина,  портреты  этого  византийского
императора (Cap. 27). С симпатией пишет Иоанн Фока о существовании на горе Фавор латин-
ского  и  греческого  монастырей.  Иоанн  Фока,  несомненно,  сторонник  взаимной  религиозной
терпимости, по крайней мере между христианами разных толков. Широта его взглядов прояв-
ляется и в литературных пристрастиях. Конечно, чаще всего, в «Сказании» Иоанна Фоки цити-
руется Библия. Несомненно, его знакомство с сочинениями отцов церкви. Но Фока знает и ан-
тичную литературу, например Иосифа Флавия, и, что может показаться совсем удивительным,
в описании благочестивого паломничества однажды прямо ссылается на Ахилла Татия — ав-
тора популярного в древности любовного романа «Левкиппа и Клитофонт»! (Cap. 6). Наконец,
Иоанн Фока с большой осторожностью и даже скепсисом относится к распространенным хри-
стианским легендам. В этом плане показательно его вполне логичное рассуждение о так назы-
ваемой  «башне  Давида»  в  Иерусалиме: «Это  огромнейшая  башня,  и  хотя  все  в  Иерусалиме
признают ее Давидовой, но мне думается, что можно сомневаться в этом с достаточным осно-
ванием. Иосиф повествует, что Давидова башня была из белого тесаного {357} камня; храм же
и  другие  две  башни  были  построены  после  Иродом  во  имя  Фасаила  и  Мариамны;  а  эта  по-
строена из обыкновенного камня. И может быть ныне видимая возведена на фундаменте древ-
нейшей башни» (Cap. 14). Рационализм, свойственный Иоанну Фоке и не изменяющий ему да-
же тогда, когда речь заходит о христианских святынях,— редкостное качество для христиани-
на-пилигрима.

Благодаря широте своего кругозора, Иоанн Фока зафиксировал в «Сказании...» целый

ряд  фактов  исторического,  географического,  этнографического  характера,  не  имеющих  цер-
ковно-аитикварного  значения,  но  представляющих  большой  интерес  для  современной  науки.
Это — данные о монастырском хозяйстве обителей по берегам р. Иордан (Cap. 20), о периоди-
ческих эпидемиях, происходящих из-за скученности населения в г. Птолемаиде (Cap. 9), о сек-
те ассасинов (Фока именует их «хасиссиями, Cap. 3) и т. д. Великолепны описания некоторых
памятников  искусства,  особенно  фресковой  живописи  «дома  Иосифа»  в  Назарете (Cap. 10) и
«пещеры  Рождества  Христова»  в  Вифлееме (Cap. 27). Отличаясь  подробностью  и  четкостью,
они  способны  по  художественным  достоинствам  соперничать  с  экфрасисами  профессиональ-
ных византийских писателей.

Таким образом, «Сказание» Иоанна Фоки представляет собой заметное явление визан-

тийской литературы и крупное достижение жанра «итинерарий пилигрима». Как мы видим, от
средневизантийской  эпохи  до  нас  дошли  лишь  два  его  образца  (не  считая  компилятивного
«Жития Константина и Елены»). На основе всего двух источников невозможно, конечно, опре-
деленно говорить о прогрессе или регрессе в эволюции жанра. Ясно лишь, что сочинение Ио-
анна  Фоки  по  всем  параметрам  превосходит  записки  Епифания.  Следует  отметить  и  другое:
«Сказание» Иоанна Фоки по своей структуре и содержанию ближе к ранним латиноязычным
запискам  пилигримов,  в  которых,  действительно,  описывается  путь  до  Иерусалима  и  далее  к
Мертвому  морю  и  возвращение  назад.  Иногда  (хотя  и  не  часто)  Иоанн  Фока  даже  указывает
расстояния между отдельными упоминаемыми пунктами (в стадиях, в днях пути). В этом пла-
не его «Сказание», как будто определенно не предназначенное быть руководством для палом-
ников  в  Святую  землю,  с  бóльшим  успехом  может  быть  использовано  как  итинерарий,  чем

«Повесть...»  Епифания,  которая,  в  очищенном  от  позднейших  напластований  виде,  является
иерусалимским городским справочником и занимает в  жанровом отношении промежуточную
позицию между «итинерарием пилигрима» и путеводителем по городу вроде охарактеризован-
ного выше константинопольского vademecum. В целом же необходимо заключить, что в сред-
невизантийский  период  записки  паломников  как  жанр  географической  литературы  утверди-
лись  в  грекоязычной,  собственно  византийской  книжности.  Характеризуя  этот  жанр,  нужно
указать,  что  он  весьма  далеко  отстоит  от  жанра  обычных  светских  итинерариев.  Паломники
редко указывают расстояния между географическими объектами, для них не характерна стро-
гая  и  лаконичная  четкость  итинерариев,  утилитарные  функции  путеводителей  сочетаются  в
них с учительными, благочестиво-пропагандистскими, наконец, художественными. Эти памят-
ники — произведения синтетического типа: и итинерарии, и путевые заметки, и проповеди, и
экфрасисы. И потому интерес к ним могли проявлять и {358} проявляли не только путешест-
венники, но и самые широкие круги христианских читателей и слушателей.

Итак, мы видим, что в VII—XII вв. византийская описательная география породила це-

лый ряд заметных произведений. Некоторый застой VII—VIII вв. сменился активизацией в ма-
кедонское  и  комниновское  время.  В  развитии  данной  области  культуры  можно  выявить  не-
сколько основных тенденций. Во-первых, тенденция антикизирующая: в эти годы возрождает-
ся  интерес  к  античной  географии — к  Арриану,  Псевдо-Дионисию  Периегету,  в  некоторой
степени к Птолемею, а особенно — к Страбону. Во-вторых, используется собственное, ранне-
византийское  наследие:  Псевдо-Арриан,  Иерокл,  Стефан  Византийский,  труды  историков  и
хронистов. В-третьих, на этой основе получают продолжение и развитие некоторые основные
жанры ранневизантийской географической литературы: эксцерпты и учебные пособия, геогра-
фические описания — компендиумы энциклопедического характера, городские путеводители,
периплы, нотиции. В-четвертых, возникают собственно византийские итинерарии пилигримов.
И, в-пятых, в рамках этих жанров появляются крупные произведения синтетического, эрудит-
ского  типа,  основанные  на широком круге  источников, самостоятельно  подобранных и  обоб-
щенных авторами. К их числу можно отнести трактат «Об управлении империей» Константина
Багрянородного, «Отечество  Константинополь»  Псевдо-Кодина,  комментарий  к  Псевдо-
Дионисию Периегету Евстафия из Фессалоники.

Картография средневизантийской эпохи почти не исследована. Однако в распоряжении

историков все же имеется ряд свидетельств, показывающих, что и в этот период картографиче-
ская традиция в Восточной империи не прерывалась.

Два типа карт сохранилось в рукописях «Христианской топографии» Косьмы Индико-

плова. Это карты мира, причем первый вариант известен в трех экземплярах (по рукописям:
Ватиканской IX в., Лаврентианской и Синайской X—XI вв.), второй — в двух (по Лаврентиан-
скому и Синайскому спискам). Вопрос о принадлежности их прототипов самому Косьме или
более поздним иллюстраторам его манускриптов до сих пор не разрешен, хотя есть серьезные
основания полагать, что они восходят к авторскому архетипу

. Проблема осложняется взаим-

ными отличиями обеих карт. Но во всяком случае дошедшие до нас экземпляры карт скопиро-
ваны в IX—XI вв.

Первый вариант карты вселенной в «Христианской топографии» представляет землю в

виде прямоугольника

. Таким же прямоугольником обозначен окружающий ее со всех сторон

океан. (На его голубом фоне имется надпись: «ω;’κεανός».) Наконец, и сам океан заключен в
новый прямоугольник, имеющий надпись: «Земля за океаном, на которой жили люди до пото-
па». В крайней правой части карты в виде цветущего сада изображен рай, отделенный от оби-
таемой Земли частью «внешней» суши и океаном. {359}

Прямоугольник обитаемой земли — не просто символическое изображение, но карта,

хотя и крайне схематичная и примитивная. Так, в верхней части прямоугольника имеется не-
большая полукруглая выемка, в нижней — две такие же. Это — Каспийское море, Персидский
и Аравийский заливы (на карте сделаны соответствующие надписи). Надписями же обозначе-

См.: Редин Е. К. Христианская топография Косьмы Индикоплова по греческим и русским спискам. М.. 1916.

Ч. 1. С. 114—121; Wolska W. La Topographie chrétienne de Cosmas Indicopleustès. Théologie et Science au VI

siècle. Р.,

1962. Р. 245—271; Kiessling М. ‛Ριπανα ο;’; ´ρη //RE. 1920. Bd. 1. Col. 869.

Гукова С. Н. Карта мира Козьмы Индикоплова//ВИД. 1986. Т. 17. С. 308—321.

ны и горы, причем использована своеобразная формула «δυτικα;` (βόρεια)μέρη υ;‛ψηλά» — «за-
падные (северные) высокие части». Низменности обозначены как «южные (восточные) низкие
части». Как известно, Косьма Индикоплов полагал, что «северная и западная части населенной
земли — самые высокие, восточная и южная — самые низкие». Это мнение — отголосок ио-
нийской  теории  покатости  земного  диска  по  отношению  к  небесному  экватору.  На  карте  до-
вольно  тщательно  прорисовано  Средиземное  море  (названное  «Римский  залив»)  с  двумя  от-
ветвлениями: вероятно, имеются в виду Адриатика и Понт Эвксинский. С каждой стороны ой-
кумены  в  медальонах  даны  антропоморфные  изображения  ветров,  дующих  в  трубы.  В  двух
рукописях (Ватиканской и Лаврентианской) показаны также и райские реки: Гион, впадающий
в «Римский залив», и Фисон, Тигр, Евфрат, текущие в залив Персидский.

В Лаврентианском и Синайском манускриптах сохранилась еще более грубая и прими-

тивная карта земли. В середине ее — ойкумена в виде небрежно очерченной половины овала.
Ее окружает полоса океана, за ней следует полоса внешней земли. В левом верхнем углу карты
помещено восходящее солнце, справа сбоку — заходящее. Как обычно, все части изображения
обозначены надписями.

Обе карты действительно могут в самом общем виде служить иллюстрациями к космо-

графической системе Косьмы, хотя первая лучше подходит для этой цели: она изображает го-
ры, райские реки, наконец, указывает само местоположение рая, что чрезвычайно важно для
концепции мироздания Косьмы Индикоплова. По своей прямоугольной форме она ближе всего
стоит к некоторым западноевропейским картам (особенно к карте VIII в. из монастыря Альби
во Франции). Для второй карты известны восточные (даже древнеегипетские) параллели

Однако необходимо иметь в виду, что до сих пор не обнаружены ни европейские, ни восточ-
ные карты, вполне однотипные византийским картам «Христианской топографии»

. В то же

время в псалтири из библиотеки Барберини (XI в.) имеется византийская карта, также изобра-
жающая  четырехугольную  землю,  окруженную  четырехугольным  океаном.  По  краям  карты
нарисованы четыре ветра, дующие в трубы, а внутри земного прямоугольника, выкрашенного
в зеленый цвет,— два ряда деревьев. По форме эта примитивная схема явно напоминает пер-
вую карту из «Христианской топографии». Вторая же карта из рукописи Кось-{360}мы нахо-
дит себе параллель в Ватиканском Октатевхе № 746. Земля здесь изображена как полукруглый
остров, омываемый океаном. На острове растут деревья и цветы. Похожая карта сохранилась и
в  Серальском  Октатевхе.  Показательно,  что  карты  кодекса  Барберини  и  Октатевхов  продол-
жают  традицию  знаменитой  мозаичной  карты  из  Мадабы:  наряду  с  абстрагированными  гео-
графическими  контурами  здесь  также  помещаются  разнообразные  живописные  картины.  В
этом  смысле  особенно  выразительно  изображение  рая  из  того  же  Ватиканского  Октатевха
№ 746. Тут художник рисует целый пейзаж, в центре — «древо познания добра и зла», вокруг
— деревья, кусты и цветы, рядом — голубое озеро, И вместе с тем это — именно карта, хотя и
фантастическая:  тут  четко  обозначены  границы  рая,  показаны  четыре  райских  реки

. Еще

один эскиз прямоугольной Земли, окруженной океаном, как и карта из Мадабы, сохранился в
виде мозаики в церкви св. Дмитрия в Никополе (597 г.). Это — схематичная картина, где земля
— квадрат с изображениями животных и птиц, вокруг нее — воды, символизирующие океан и
полные многочисленных рыб

Рассмотренные карты (особенно последние) дают лишь примитивный абрис земного

мира. Но надо признать, что они являются достаточно четкими и понятными иллюстрациями
картины мироздания, созданной воображением христианских космографов. В этом плане они

Nordlin А. Landet pā andra sidan Okeanos, Ett kort kapitel om källorna till Kosmas Indicopleustes’bok om

världsbyggnaden//Ymer tidskrift utgifven af Svenska Sällskapet för Antropologioch Geografi. 1925. 45.
Р. 253—260.

В латинской рукописи Пентатевха из Парижской Национальной библиотеки (№ 2334, л. 50) имеется изобра-

жение ирреальной мифической земли Фаран в виде продолговатого зеленого четырехугольника. Возможно, эта кар-
та создавалась под византийским влиянием. См.: Gehrhardt О. von. The Miniatures of the Ashburnham Pentateuca. L.,
1883. Pl. II, XIII.

О картах Октатевхов и кодекса Барберини см.: Айналов Д. Эллинистические основы византийского

искусства. СПб., 1900. С. 216—218. Здесь же — их изображения.

См.: Kitzinger E. Studies on Late Antique and Early Byzantine Floor Mosaics // DOP. 1951. N 6. Pi. 18—

19. Р. 82—122.

ничуть не уступают распространенным в Европе картам T—O-типа. Впрочем, в библиотеке
Оксфордского университета хранится экземпляр карты T—O-типа

, имеющий непосредст-

венное отношение к Византии. Эта карта выполнена около 1100 г. Центром ее, согласно из-
вестному правилу средневековых космографов, является Иерусалим. Обозначены места рассе-
ления 12 «племен израилевых», ряд городов Леванта. В написании их названий присутствует
путаница, характерная для представлений о Востоке жителей Западной Европы. Имена частей
света даны одновременно по-латыни и по-гречески. Считается, что данная карта представляет
собой не вполне удачную копию византийского оригинала, вывезенного с Востока кем-то из
участников 1-го крестового похода

. Можно привести еще один пример, когда западноевро-

пейские картографы работали под византийским влиянием. Небольшой латинский трактат
конца Х в. «Как расположен град Иерусалим» был снабжен планом города, не вполне соответ-
ствующим тексту книги и, видимо, построенным на основе не дошедшего до нас византийско-
го описания Иерусалима (имеется в виду краткий период, когда город был отвоеван у арабов
Иоанном Цимисхием)

Византийцы пользовались специальными военными картами и планами. Известно, что

император Алексей I Комнин лично готовил для себя такие планы перед боем. Мог он также по
памяти изобразить карту побережий Иллирика и Лонгивардии (подобную карту он направил
{361} в письме талассократору Иоанну Контостефану, обозначив на ней места, где следовало
устраивать стоянки кораблей) (Анна Комн. С. 356). На основании этого факта К. Крумбахер
полагал, что византийцы располагали в XI в. морскими картами, использовавшимися в страте-
гических целях

Показателем уровня развития византийского картографического искусства является его

бесспорное  влияние на  картографию арабского Востока. Для прогресса арабской  географиче-
ской  мысли  решающее  значение  имело  знакомство  арабов  с  трудами  античных  географов,  в
первую очередь Птолемея. Нет сомнений в том, что многие византийские рукописи Птолемея,
оказавшиеся в руках арабов, были снабжены картами. Выдающийся арабский географ VIII —
начала IX в.  Мухаммад  ибн  Муса  аль-Хорезми  составил  книгу-землеописание  «Китаб  Сурат
аль-Ард» («Книга образа Земли»), основанную на географии Птолемея. Этот труд долгое время
являлся наиболее авторитетным на арабском Востоке руководством по составлению карт. Сам
же аль-Хорезми использовал при работе над ним карту Птолемея, известную ему по византий-
ской рукописи сирийского происхождения

. По некоторым его замечаниям можно судить, что

горные хребты на этой византийской карте были рельефно выделены

. В X в. историк аль-

Масуди видел другой византийский манускрипт «Географии» Птолемея с картами, где горы и
моря были выписаны разными цветами

. Видимо, и в этих изображениях византийские карто-

графы  продолжали  следовать  позднеантичной  традиции  «пиктографической»  картографии,
совмещая в одном памятнике и географическую схему, и рисунок. Рукопись упомянутой книги
аль-Хорезми сохранилась в единственном экземпляре XI в. (хранится в библиотеке Страсбург-
ского  университета).  В  ней  имеются  четыре  региональные  карты:  Цейлона,  Яванского  моря,
Меотидского  озера  (Азовского  моря)  и  долины  Нила.  Две  последние  составлены  на  основе
птолемеевой  «Географии»  и,  видимо,  являются  копиями  соответствующих  византийских
карт

Благодаря византийцам арабам стали известны не только карты, иллюстрирующие тру-

ды Птолемея. В 947 г. аль-Масуди отмечал, что лучшими из известных ему карт он считает
карты Птолемея, Марина Тирского и Мамуна (последняя была изготовлена по приказанию это-
го халифа также на базе рекомендаций Птолемея). Таким образом, и труды Марина Тирского

Бородин О. Р. Указ. соч. С. 462.

Beazley С. R. The Dawn of Modern Geography. N. Y., 1949. Vol. 2. Р. 578.

Ibid. Р. 636—638. Здесь же воспроизведение карты (Р. 582).

Krumbacher К. Geschichte der byzantinischen Litteratur von Justinian bis zum Ende des Oströmischen Reiches

(527—1453). 2 Aufl. München, 1897.

Nafis Ahmad. Muslim Contribution to Geography. Lahor, 1965. Р. 128.

Mzik H. von. Ptolemaeus und die Karten der arabischen Geografien//Mitteilungen der Königl. Geographischen

Gesellschaft in Wien. Wien, 1915. Bd. 58. S. 171.

Crone G. R. Maps and their Makers: An Introduction to the History of Cartography Folkestone, 1978. Р. 7.

Bagrow L. History of Cartography. Cambridge; Harvard, 1966. Р. 54.

(разумеется, в византийских рукописях) попадали на арабский Восток, снабженные картами.
Наконец, в «Шестодневе» епископа Бар-Кефы из Моссула (IX в.) присутствует небольшая кар-
та T—O-типа. Сохранились и развивающие позднеантичные традиции зонные карты: сирий-
ская Эллаф кул-Эллана (конец XI в.), арабская аль-Хараки (1138 г.). Все они, безусловно, соз-
даны под влиянием византийских образцов. {362}

Византийские ученые предпринимали попытки подвести под картографию теоретиче-

ский базис, используя античную географическую традицию. Михаил Пселл написал с этой це-
лью специальную работу «О географической карте»

. Это руководство по составлению карты

ойкумены, конечно, не самостоятельное, а представляющее собой выборку соответствующих
эксцерптов из «Географии» Страбона. Однако Пселл, хорошо зная этот источник, весьма сво-
бодно комбинирует нужные ему фрагменты из разных книг (II, V, VII) с целью создания пре-
дельно сжатого и сугубо картографического пособия.

Как и в ранневизантийский период

, географы использовали в работе глобусы

(«sphaerae»). От средневизантийской эпохи до нас дошел уникальный трактат о принципах из-
готовления глобуса, изображающего небесную сферу. Его автор Леонтий жил в Константино-
поле, вероятно, в начале VIII в. и был профессиональным мастером-изготовителем глобусов.
Толчком к написанию трактата послужил заказ некоего Ельпидия Схоластика сделать для него
глобус, поясняющий положения поэмы «Небесные явления» древнегреческого поэта-
астронома Арата (около 315—240 гг. до н. э.). Леонтий выполнил заказ, а затем решил обоб-
щить свой опыт в специальном руководстве, которое так и назвал: «Об изготовлении Аратова
глобуса»

. Работа Леонтия свидетельствует о значительных астрономических познаниях ее

автора.  Его  сфера  изображает  все  созвездия  Зодиака  и  способна  свободно  вращаться  вокруг
своей  оси.  На  глобусе  обозначены  небесный  горизонт  и  меридиан.  Следовательно,  пользуясь
глобусом Леонтия, можно не только составить себе представление о карте звездного неба, но и
наглядно  представить  себе  порядок  суточного  вращения  небесной  сферы.  Леонтий,  однако,
замечает, что его глобус скорее является не моделью небесной сферы как таковой, а иллюстра-
цией к поэме Арата, так как, во-первых, Арат в своих астрономических воззрениях зависел от
Евдокса Книдского, а Евдокс далеко не всегда был точен в своих выводах и заключениях; во-
вторых,  Арат,  по  словам  его  комментаторов,  предназначал  свою  поэму  морякам  в  качестве
практического руководства, моряки же обычно ориентируются по звездам на глазок, не прибе-
гая к помощи приборов. Трактат Леонтия содержит множество конкретных практических сове-
тов  по  производству  глобусов:  относительно  необходимых  материалов,  инструментария,  тех-
нологии и т. д.

Книга Арата представляла для европейских астрономов не только антиквар-

ный, но и чисто практический интерес вплоть до конца XVI в.

Трактат Леонтия о небесной сфере, сам факт существования в столице империи мас-

терской, производившей глобусы,— несомненные дока-{363}зательства их широкого распро-
странения в Византии. В данном случае речь шла о глобусе звездного неба, но наверняка про-
должали существовать и глобусы Земли (вроде того, о котором в V в. писал Юлий Гонорий).
Конечно, использовать их могли только сторонники концепции сферичности Земли и небес.

Византийцы наряду с глобусом изготовляли и другие инструменты, применение кото-

рых требовало специальных географических познаний. В Музее Христианской Эры в Брешии
находится византийская астролябия, сделанная в 1062 г. протоспафарием и консулом Сергием.
На ней выгравирована надпись, указывающая, что прибор можно использовать лишь в трех
«климатах» — на широте Родоса, Византия и Геллеспонта. Перед нами еще одно свидетельст-
во популярности зонной теории среди византийских ученых

Опубл.: Περι;` τοΰ γεογραφικοΰ πίνακος // Lasser F. Étude sur les extrait medievaux de Strabon suivie ďun traité

inédite de Miehel Psellus//ĽAntiquité Classique. 1924. А. 28. Fasc. 1. Р. 76—79.

См.: Бородин О. Р. Указ. соч.

Leontii De Preparatione sphaerae Aratae // Astronomica veterum scripta isagogica graeca et latina. Heidelbergae,

1589.

Подробнее см.: Stewenson Ε. L. Terrestrial and Celestial Globes. Their History and Construction,

including a Consideration of Their Value as Aids in the Study of Geography and Astronomy. New Haven, 1921.
Vol. 1. Р. 21—23.

Fiorini Μ. Erd- und Himmelsgloben, ihre Geschichte und Konstruktion. Leiprig, 1895. S. 11—12.

Honigmann E. Die sieben Klimata... S. 102.

содержание .. 86 87 88 89 ..