содержание .. 85 86 87 88 ..

Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 87

тельных по кругу источников и строгости изложения космологических сводов было не случай-
ным событием, и они могут рассматриваться как свидетельство общей научной атмосферы
эпохи

Одним из популярнейших сочинений по космографии стал трактат Евстратия Никей-

ского. Сравнение этого трактата

, посвященного Марии Аланской, жене императора Михаила

VII Дуки, с памятником, известным под названием «Учебник по космологии и географии»

показало, что мы имеем дело с двумя разными редакциями одного сочинения, которое, по всей
вероятности, принадлежит перу Евстратия Никейского

. Первый представляет собой краткую

версию памятника, второй — {341} пространную. Это интересное сочинение состоит из ряда
небольших глав (в разных списках количество и состав их варьируется), где рассмотрены
обычные для космографии сюжеты. Однако автор предлагает несколько необычное решение
многих вопросов, и это отличает его труд от аналогичных сочинений XI в.

Первые главы посвящены космологии. Мир состоит из четырех элементов, располо-

женных в соответствии со своим весом: земля, вода, воздух, огонь. Все они имеют по два свой-
ства — огонь сух и горяч, воздух — тепл и влажен, вода — влажна и холодна, земля — горяча
и влажна. Каждое из свойств, общее для двух элементов, служит основой превращения про-
стых тел. Эта теория заимствована у Аристотеля и принята большинством христианских мыс-
лителей — Василием Великим, Григорием Нисским, Филопоном. Расположение элементов по
концентрическим пластам в соответствии со своим весом — популярная теория стоиков заим-
ствованная в византийскую эпоху и Иоанном Дамаскиным, и Пселлом.

Одно из центральных мест среди космологических проблем занимает вопрос о форме и

положении  Земли.  Она  не  четырехугольна,  не  треугольна,  не  совершенно  кругла — скорее
овальна.  Ее  можно  сравнить  с  яйцом  причем  это  сравнение  относится  не  только  к  внешнему
виду. Устройство мира  аналогично  и содержимому яйца: Земля соответствует желтку, небес-
ная  субстанция — белку,  а  последовательность  небесных  сфер  (в  количестве 9) напоминает
оболочки  и  скорлупу.  Подобного  сравнения  мы  не  встречали  в  рассмотренных  памятниках.
Оно, очевидно, перекликается с орфическим учением о «мировом яйце». С формой Земли свя-
зана и проблема ее устойчивости, важная для христианских авторов. Евстратий приводит две
распространенные версии, основанные на высказываниях Библии: согласно одной, со ссылкой
на Давида утверждается, что Земля покоится на водах; согласно другой, которая опирается на
высказывание Соломона, она стоит на 7 столпах. Обе эти  версии автор  считает неверными и
приводит развернутую аргументацию против них. Стабильность и равновесие Земли он объяс-
няет  двумя  причинами:  Земля  парит  в  воздухе,  подобно  перу,  и  ничто  не  поддерживает  ее,
кроме божественного промысла; вращательные движения неба, планет и самой Земли препят-
ствуют  разъединению  ее  частей  и  удерживают  ее  в  центре  Вселенной.  Последний  аргумент
заимствован из ионийских теорий, к нему прибегает в своем сочинении «Источник знаний» и
Иоанн Дамаскин. Примечательно, что наряду со своим толкованием Библии автор привлекает
для своих доказательств античные космологические теории.

Евстратий описывает океан (изображая его в виде огромной реки, берущей истоки в

раю и окружающей землю двумя своими рукавами), природу рая, острова Блаженных, распо-
ложенные в южной части океана, недалеко от Индии.

Дискуссия о существовании антиподов занимает важное место в сочинении Евстратия

(она отсутствует и у Пселла, и у Симеона Сифа). Древние философы, говорит автор, утвер-
ждают, что те же элементы существуют и по другую сторону Земли, за океаном, следователь-
но, там должна быть та же жизнь и люди. Но эти люди находились бы в ситуации, в которой
им пришлось бы прогуливаться по потолку комнаты вниз головой. Другой аргумент религиоз-
ного порядка: сторонники идеи анти-{342}подов — безбожники, которые не принимают ни
бога, ни идеи о сотворении человека, ведь если бы там были люди, то следует предположить и

Гаврюшин Н. К. Указ. соч. С. 330.

Polesso-Schiavon Р. Un trattato inedito di meteorologia di Eustrazio di Nicea//RSBN. 1965—1966. Vol. 2—3.

Р. 290—304.

Delatte A. Un manuel byzantin de cosmologie et géographie//Bnlletin de la classe des lettres et des sciences Morales

et politiques. Bruxelles, 1932. 5 série. Т. 18. Р. 189—222.

См. об этом: Гукова С. Н. Космографический трактат Евстратия Никейского // ВВ. 1986. Т. 47. С. 145—156.

акт сотворения там человека, и все ветхозаветные события, что противоречило бы Библии. По-
следний довод был главной причиной, по которой христианские авторы первых веков вынесли
приговор теории антиподов. Евстратий предлагает поэтому компромиссный вариант: сущест-
вование антиподов отвергается, но здравый смысл заставляет согласиться с наличием там тех
же элементов и возможности живой жизни. На антихтоне

предполагается поэтому существо-

вание лишь рептилий и птиц.

Любопытно и описание четырех самых больших морей — изложенная традиция мор-

ской географии не встречается ни в античной, ни в византийской географической литературе.
Первое море простирается от Кинокефалии

, Египта и Эдема

, разделяет Индию посредине и

достигает  реки  Океан.  Из-за  красного  цвета  дна  это  море  получило  название  Эритрейского.
Рассказ  об  Эритрейском  море  сопровождает  легенда  о  чудесном  рождении  жемчуга  из  глаз
устриц,  когда  в  них  попадает  во  время  бури  молния  и  глаза  их  затвердевают,  превращаясь  в
жемчуг.  Второе  море — это  море  Александрии,  которое  простирается  к  Киликии,  достигает
Сицилии и соединяется там с третьим морем. Автор имеет в виду юго-восточный бассейн Сре-
диземного моря, упомянув и расположенные в нем острова. Третье море тянется от Византия
до Гадеса, где  соединяется  с  океаном — оно соответствует  северо-западному  Средиземномо-
рью. Четвертое море — Черное.

Последняя часть трактата описывает и поясняет причины атмосферных явлений. Как и

его предшественники, автор опирается здесь главным образом на «Метеорологику» Аристоте-
ля (см. выше, гл. 9).

Завершается сочинение краткими сообщениями о движении небесных светил, количе-

стве небесных сводов, планет и созвездий зодиака. В целом позиция Евстратия представляется
достаточно независимой и смелой для христианского космографа. В поисках здравого смысла
он постоянно обращается к языческой науке, иногда даже в ущерб авторитету отцов церкви
(как в вопросе с горячими источниками). В этом отношении труд Евстратия продолжает тен-
денцию к рационализации научного мышления в Византии, которую мы можем проследить с
середины XI в. Сочинение это примечательно и тем, что в отличие от Пселла и Сифа здесь не
господствует безраздельно аристотелевская метеорология и физика. У Евстратия имеются от-
голоски теорий, традицию которых не сохранили сочинения Аристотеля. В то же время манеру
изложения Евстратия не отличает большая строгость. Фантастические истории с описанием
рая, плаванием на острова Блаженных, рассказ о чудесном возникновении жемчуга из глаз уст-
риц — все это придает его космографии живость популярной литературы.

Взгляды на вселенную, сложившиеся в византийской литературе, интересны не только

как явление византийской науки и культуры — они вышли далеко за ее пределы и стали суще-
ственным элементом в форми-{343}ровании представлений об окружающем мире у народов,
оказавшихся в ареале культурного влияния Византии. И хотя те систематизированные знания,
которые славянская книжность получила через византийское посредничество, не могли еще
быть усвоены в полной мере, они значительно расширили научный кругозор, обогатили язык
новыми понятиями и сыграли важную роль в формировании славяно-русской образованности.
Уже в IX в. в Охриде и Преславе существовали свои школы переводов, а с XI в. эта литература
проникает на Русь

Космографический материал чаще всего представлен в переводных памятниках не как

самостоятельное целое, но включен в систему богословско-символического толкования приро-
ды, которая рассматривается как прелюдия к человеческой истории, изложенной в Священном
писании, как иллюстрация к ее темам. Подобный контекст не нов — он перенят из литературы
Шестодневов, которая в славяно-русской книжности получила не меньшую популярность, чем
у себя на родине. Представления об устройстве мира черпались не только из переводных Шес-
тодневов, принадлежащих перу Василия Великого, Севериана Габальского, Иоанна Златоуста,
но и из компилятивных сочинений, возникших на славянской почве. Примером такого труда,

Антихтон — земля, расположенная в южном полушарии и противолежащая ойкумене.

Кинокефалы — псоглавцы — мифическое племя в Эфиопии.

Под Эдемом имеется в виду Аден, но не библейский Эдем, который помещался на востоке.

Grmek М. Les sciences dans les manuscrits slaves orientaux du Moyen age//Conference faite au Palais de la

Decouverte. Universite de Paris, 1959. Р. 7—8.

созданного на основе византийской учености, может служить Шестоднев Иоанна, экзарха бол-
гарского, философа и просветителя Х в., получившего образование в Константинополе

. Ио-

анн не просто переводил для своей компиляции фрагменты из сочинений Аристотеля, Василия
Великого, Севериана, Косьмы Индикоплова и др., но вводил и много своих суждений и толко-
ваний, написав своеобразную энциклопедию знаний своего времени. Его считают создателем
болгарской терминологии в области естественных наук

Большое внимание Иоанн уделяет вопросу о целесообразности устройства мира, заим-

ствуя элементы своей телеологической концепции у Аристотеля через посредничество Василия
Великого.  Растворяя  вопросы  научного  естествознания  в  библейской  истории,  Иоанн  тем  не
менее щедро черпает из сокровищницы античной науки. Он знакомит своих читателей с уче-
нием о 4 элементах, составляющих основу мира, вслед за Василием отвергая возможность су-
ществования 5-го  элемента  для  неба;  он  знает  о  существовании  климатов  и  различает  пять
климатических  поясов;  подобно  Василию  и  Иоанну  Дамаскину,  он  высказывается  против
влияния небесных светил на человеческую жизнь, но готов согласиться с воздействием их на
земные физические процессы, прежде всего на метеорологические, природу которых, вслед за
Василием,  он  объясняет  в  духе  аристотелевской  традиции.  К  античной  науке  восходят  и  его
познания в географии.

В XII в. на Руси появилось «Слово о правой вере» Иоанна Дамаскина в переводе Иоан-

на Экзарха Болгарского, которое представляет собой третью часть его сочинения «Источник
знания». Однако космографиче-{344}ская концепция Дамаскина, изложенная в «Слове», не
снискала себе большой популярности. Следы использования византийских космографических
сочинений можно обнаружить и в таких памятниках, как «Толковая палея», где изложена схе-
ма расселения потомков Ноя на Земле, а в перечне стран использованы данные античной гео-
графии

. В примитивном виде элементы византийских космографических представлений пе-

решли в славяно-русскую книжность и через перевод хроники Георгия Амартола. Переводная
космографическая литература была для славянорусской книжности проводником, благодаря
которому достижения античной науки, адаптированные византийскими учеными, стали дос-
тоянием культуры славянского средневекового мира.

Изучение конкретной, описательной географии средневизантийского периода затруд-

няется тем, что значительная часть ее памятников не поддается точной атрибуции. Неизвестны
их авторы, время и место написания, и историкам географии приходится делать гипотетиче-
ские заключения на основе косвенных данных рукописной традиции и содержания текстов. К
тому же, большинство источников еще очень слабо изучено. И все-таки наличный материал
позволяет проследить магистральные направления эволюции византийской географии.

Характерной чертой византийской географической литературы VII в. является особое

внимание к текстам Страбона. Оно может быть объяснено теми свойствами его знаменитой
«Географии», которые соответствовали интеллектуальным вкусам средневизантийской эпохи:
энциклопедическим охватом всего доступного античным классикам комплекса географических
фактов, хорошим литературным стилем, занимательностью изложения и в то же время доступ-
ностью, свободой от теоретической усложненности, от громоздкого математического аппарата
(в противовес трудам Эратосфена и Птолемея). География Страбона переписывалась в Восточ-
ной Римской империи и в V, и в VII вв. Как показал итальянский исследователь Ф. Збордоне, с
VII в. в Византии существовали две разные редакции сочинения античного географа

. Именно

византийские переписчики разделили труд Страбона на две части (кн. I—IX и кн. X— XVII). В
период «македонского Ренессанса» «География» Страбона становится необходимым источни-
ком для большинства историков. Ее хорошо знают и цитируют Арефа Кесарийский, Констан-
тин Багрянородный, Михаил Пселл, Иоанн Цец. Хронисты Генесий, Продолжатель Феофана,
Псевдо-Симеон Логофет знакомы с Страбоном и многие географические названия приводят в

Кочев Н. Шестодневът на Йоан Екзарх Български // Проблеми на културата. 1980. Т. 1. С. 78—95.

Кристанов Ц., Дуйчев И. Естествознанието в средневековна Бьлгария. С., 1974. С. 602.

См.: Райнов Т. Наука в России XI—XVII вв. М.; Л., 1940. С. 100—103.

Sbordone F. Excerpta ed epitomi della Geografia di Strabone//Atti dello VII Congresso internazionale di studi

bizantini. Roma, 1953. Т. 1. Р. 202.

страбоновской транслитерации. С конца VIII в. составляются компиляции, целиком опираю-
щиеся на «Географию», пишутся географические сочинения более самостоятельные, но в ин-
формационном отношении полностью зависящие от Страбона.

Особым интересом византийцев к Страбону продиктовано создание обширной компи-

ляции  из  его  труда,  известной  под  названием  «Хрестоматия»  из  «Географии»  Страбона»
(GGM. II. Р. 529—636). Она сохрани-{345}лась в рукописи Х в. в составе кодекса, содержаще-
го 10 других географических текстов (Cod. Vatoped. 655), и, вероятно, была составлена в учеб-
ных целях. Несмотря на отсутствие точной датировки, специалисты сходятся в том, что перед
нами  памятник  второй  половины IX—Х  в.  Хрестоматия  содержит  выдержки  из  страбоновой
«Географии», причем равномерно охватывает все 17 книг своего источника. Следовательно, ее
автор  имел  возможность  пользоваться  не  дошедшим  до  нас  полным  текстом  «Географии»
Страбона.  Византийский  географ  достаточно  вольно  обращается  со  своим  протографом:  во
многих  случаях  он  произвольно  сокращает  или  меняет  местами  отдельные  фразы  Страбона,
иногда делает добавления к тексту, используя при этом труды Птолемея, Арриана, Ксенофонта
и др., т. е. демонстрирует определенную эрудицию в области античной географической лите-
ратуры

. «Хрестоматия из «Географии» Страбона», как видно, считалась полезным учебно-

географическим пособием: она использовалась вплоть до XV столетия, о чем свидетельствуют
эксцерпты из нее, сохранившиеся в одном из манускриптов XV в., хранящемся в Парижской
национальной библиотеке (Paris. gr. 571).

Примерно в это же время написано другое крупное географическое сочинение учебно-

го характера — «Географическое описание в сокращении» (GGM. II. Р. 494—509). Оно вышло
из круга Фотия и принадлежит кому-то из его учеников

. Автор выказал некоторую самостоя-

тельность при построении композиции своего труда, но фактический географический материал
по  большей  части  заимствован  им  у  Страбона,  а  начало  памятника  буквально  воспроизводит
текст  страбоновской  «Географии» (в  редакции Cod. Vatoped. 655). В  ряде  случаев,  особенно,
когда речь идет о величине географических объектов, используются данные Птолемея, причем
компилятор  не  проявляет  здесь  должной  аккуратности,  и  потому  в  его  измерениях  немало
ошибок, у Птолемея отсутствующих

К средневизантийскому периоду относится также небольшое недатированное произве-

дение «Общее измерение всей ойкумены» (GGM. I. Р. 424—426). В нем сообщается о размерах
ойкумены (традиционная эратосфеновская версия, видимо известная автору через посредство
Страбона), а затем приводятся расстояния между портами Черного моря по Псевдо-Арриану.

Замечательному эрудиту Михаилу Пселлу принадлежат два «страбоновских» произве-

дения. Вероятно, в учебных целях им было написано небольшое сочинение «Об афинских ме-
стностях и названиях»

. Здесь, на основе IX книги страбоновой «Географии», приводятся

элементарные  сведения о географии  античной  Эллады  и  наименования  упоминаемых  в  сочи-
нениях древних классиков городов, областей, рек и других географических объектов. Внима-
ние к античной географической номенклатуре роднит Пселла с автором анонимной равеннской
«Космографии»,  но  определяется  в  данном  случае  увлечением  классической  древностью,  ха-
рактерным как лично для Пселла, так и вообще для создателей культуры «македонского ренес-
санса».  Так  же  зависима  от  Страбона  и  пселлова  компиляция  «о  географической  карте» (см.
ниже). {346}

Выдающимся знатоком Страбона был Евстафий Фессалоникийский. Около 1170 г. он

написал  обширный  комментарий  к  «Описанию  мира»  Псевдо-Дионисия  Периегета (GGM. II.
Р. 201—407),  посвященный  Иоанну  Дуке,  сыну  Андроника  Дуки — великого  друнгария  и
двоюродного брата императора Мануила I. Во введении Евстафий сообщает, что цель его тру-
да — облегчить школьникам понимание текста Псевдо-Дионисия. Он рассуждает о месте трак-
тата «Описание мира» в истории географической мысли, о его литературно-поэтическом стиле,
приводит  биографические  сведения  об  авторе  (последние  носят  легендарный  характер).  На
редкость тщательно составленный комментарий содержит 1181 статью. Некоторые из них по-

Diller А. The Textual Tradition of Strabo’s Geography. Amsterdam, 1975. P. 38.

Ibid. P. 49.

Polaschek F. Ptolemaios als Geograph // RE. Suppl. X. Col. 800—805

Mich. Ps. De oper. daem. P. 44—48.

священы филологическим вопросам, но подавляющее большинство раскрывает содержание
упоминаемых у Псевдо-Дионисия географических понятий, уточняет или развивает характери-
стики географических объектов. Комментарий Евстафия является наиболее крупным визан-
тийским литературным памятником, созданным под влиянием Страбона

. Евстафию принад-

лежат и комментарии к Пиндару и Гомеру, и там, где речь идет о географии, он столь же часто
обращается  к Страбону. Вместе  с  тем Евстафия  Фессалоникийского уже  трудно  назвать про-
стым  компилятором.  Его  труды  принадлежат  к  числу  лучших  образцов  искусства  византий-
ских комментаторов античных текстов. Конечно, Евстафий не осуществляет критического ана-
лиза источников, и его объяснения древних текстов нельзя сопоставлять с научными коммен-
тариями нового времени. Но он свободно и широко комбинирует сведения, полученные как у
Страбона,  так  и у  десятков  других  авторов,  и  многие  статьи  его  комментариев  представляют
собой небольшие самостоятельные географические очерки. Можно сказать, что Евстафий Фес-
салоникийский  составил  комментарии  не  компиляторского,  а  более  высокого, «эрудитского»
типа.

«Страбоновская линия» в развитии византийской географической мысли сохраняет

значение на протяжении всей средневизантийской эпохи и продолжается далее, в эпоху Палео-
логов. Увлечение греческим географом сослужило хорошую службу его византийским после-
дователям:  оно  позволило  аккумулировать  и  сохранить  обширный  компендиум  географиче-
ских знаний, собранных учеными древности, учило высокой культуре географического описа-
ния,  способствовало  появлению  новых  учебно-дидактических  произведений  и  комментариев.
Однако, в то же время, оно в ряде случаев подменяло у византийских землеописателей науч-
ные  интересы  антикварными,  создавало  парадоксальную  ситуацию,  когда  давно  устаревшие
факты  античной  географии  пользовались  большей  авторитетностью,  чем  добытые  эмпириче-
ским путем новые данные.

Преодоление этого парадокса наметилось в знаменитых трактатах Константина Багря-

нородного  «О  фемах»  и  «Об  управлении  империей».  В  трактате  «О  фемах»  автор  описывает
эти  крупнейшие  военно-административные  единицы  в  последовательности,  характерной  для
официальных  византийских  списков  фем  (как,  например,  в  «Клиторологии»  Филофея, {347}
распорядке выдачи жалованья стратигам, составленном Львом VI, и т. д.)

. Общая структура

описания фемы, которая, как правило, выдерживается Константином VII в первой, «азиатской»
части его труда и, несмотря на многочисленные отклонения, ощущается и во второй, «евро-
пейской» части, такова:

1) этимология названия фемы;
2) статус и наименование ее главы;
3) населяющие ее народы и племена;
4) границы фемы;
5) составляющие ее исторические области;
6) иногда (Фракия, Македония) ее административное деление (на «епархии» с их на-

именованиями);

7) важнейшие населенные пункты.
Как видим, большая часть пунктов данной схемы непосредственно принадлежит к раз-

личным сферам географической науки (топонимике, демографии, политической, исторической
географии). Не случайно в числе основных источников Константина VII — географические
труды Иерокла, Стефана Византийского, а из древних авторов он активно использует Страбона
(возможно, не непосредственно, а через поздние компиляции). Хотя Константин часто основы-
вается на известиях античных писателей и вследствие этого архаизирует описываемую им гео-
графическую ситуацию, хотя порой он расцвечивает рассказ малодостоверными легендами

, в

Pritchard J. P. Fragments of the Geography of Strabo in the Commentaries of Eustathius//Classical Philology. 1934.

Vol. 29. Р. 63—65; Diller A. The Manuscripts of Eustathius Commentary on Dionysius Periegetes//Diller A. The Textual
Tradition... P. 181—207.

См. сопоставительную таблицу этих и иных списков византийских фем в: Constantinus VII Porphirogenitus. De

thematibus/A cura di A. Pertusi. Citta del Vaticano, 1952. Tav. 1.

Например, он объясняет происхождение названия фракисийской фемы мифическим переселением сюда фра-

кийцев по приглашению лидийского царя Алиатта (1.3). В действительности, название объясняется расквартирова-

целом трактат «О фемах» представляет собой детальное, точное и квалифицированно состав-
ленное собрание сведений по административной исторической географии Византии.

Еще более важным географическим памятником является трактат «Об управлении им-

перией». Как показал английский византинист Р. Дженкинс, этот труд готовился на протяже-
нии 4 лет (948—952) и  был  сперва  задуман  как  историко-этнографическое  произведение,  со-
держащее информацию о народах, граничащих с империей ромеев (DAI. II. Р. 3—6). В процес-
се работы Константин VII решил несколько изменить общую задачу труда, превратив его в на-
ставление по внешней  и  внутренней  политике  для наследника  престола, своего сына  Романа.
Последние два года, затраченные на подготовку трактата, были в основном посвящены сбору
сведений о политических взаимоотношениях различных народов с Византией и между собой и
выработке связанных с этим рекомендаций правителю империи. Однако, придав труду утили-
тарное  назначение,  Константин VII полностью  сохранил  его  основное  фактическое  содержа-
ние.  Как  отмечают  авторы  современного  критического  издания  трактата,  император  видел
главную задачу в том, чтобы дать исчерпывающую историческую и географическую характе-
ристику  большинству  народов,  окружавших  империю (DAI. I. Р. 10). Выделяя  в  трактате  че-
{348}тыре раздела, Д. Моравчик и Дж. Дженкинс отмечают, что 3-й, самый обширный раздел
(гл. 14—42) целиком посвящен этим сюжетам (Ibid. I. Р. 10; II. Р. 3). В книге Константина VII
рассказывается о печенегах, русах и восточных славянах, хазарах, арабах, населении Италии,
южных (иллирийских) славянах, венграх (в тексте они называются турками), моравянах, армя-
нах и грузинах, жителях Пелопоннеса и Херсона (Херсонеса Таврического). Для изучения ис-
тории нашей страны исключительное значение имеют известия Константина VII о функциони-
ровании «Пути из варяг в греки», о системе полюдья у восточных славян, их контактах с ко-
чевниками, о хазарах и аланах, их отношениях с византийским Херсоном и т. д.

Константин Багрянородный пользовался широчайшим кругом источников, среди кото-

рых  не  только  традиционные  исторические  хроники  и  сочинения  античных  классиков,  но  и
дипломатическая переписка, донесения и отчеты дипломатов, чиновников и военных, впечат-
ления  от  личных  встреч  и  переговоров  с  иноземцами.  Исключительные  возможности  в  деле
сбора материалов для книги автору, разумеется, обеспечивало положение главы империи: им-
ператор имел неограниченный доступ к любой информации и опирался на помощь многочис-
ленных и умелых сотрудников. В результате Константину VII удалось подготовить географи-
ческий труд нового качества. Трактат «Об управлении империей», конечно,— компиляция, чем
объясняются,  в  частности,  разительные  различия  в  композиции  и  стилистике  отдельных  его
глав. Но в то же время, это — компиляция не традиционного для византийской литературы ти-
па. Устами ее автора здесь часто говорят не литературные памятники, а документы. Их много-
численность  и  разнообразие  превращают  трактат  в  самостоятельный  свод  ценнейших  геогра-
фических,  этнографических,  исторических  данных  и  вместе  со  строго  выдержанной  целевой
обусловленностью и продуманным планом изложения придают ему черты синтетического ис-
торико-географического  исследования. Это  явно  возвышает трактат  «Об  управлении  импери-
ей» над уровнем распространенных в Византии аморфно-энциклопедических компендиумов по
различным  научным  дисциплинам.  Он  является  высшим  достижением  византийской  описа-
тельной географии, что сделало его одним из важнейших, а в ряде случаев основным источни-
ком по географии и этнографии народов Европы в раннее средневековье.

Обусловленность практическими целями — универсальное свойство византийской гео-

графической  литературы.  Почти  никогда  византиец  не  исследовал  географический  проблемы
академически,  ради  них  самих, — он  задавался  конкретной  специальной  задачей:  создать
учебник,  справочник,  руководство,  перипл  и  т. п.  Поэтому  сами  жанры  византийской  геогра-
фии — не всегда жанры научные. Но произведения этих жанров, сводя воедино разнообразные
географические факты, являлись источниками знаний о странах и народах, реках и морях, про-
винциях и городах, расширяли географический кругозор византийцев.

Особый раздел географической литературы представляет церковная география, извест-

ная по таким памятникам, как епископские нотиции — списки церковных диоцезов, подчинен-
ных тому или иному патриарху. Такие нотиции являлись официальными церковно-

нием здесь в VII в. Фракисийского воинского нумера (когорты). См.: Тоупbее А. Constantine Porphyrogenitus and his
Worid. L., 1973. Р. 578.

административным  документами.  Они  были  необходимы,  так  как  в  восточных  церквах  поло-
{349}жение епископа в иерархии определялось рангом его епархии. Таким образом, задача ав-
торов  нотиций  состояла  в  том,  чтобы  перечислить  диоцезы  в  этом  традиционно-правильном
порядке. Но для того, кто пользовался этими списками, они также играли роль источников све-
дений по церковной географии. Сохранились (полностью или частично) десятки византийских
нотиций. Большинство из них — константинопольского происхождения и характеризует епар-
хии  константинопольского  патриархата;  известны  также  александрийские,  антиохийские

наконец, универсальные, сводные нотиции. Последние всегда компилятивны и зависят в ос-
новном от источников времени правлений Юстиниана I или Ираклия хотя составлены не ранее
IX в. Наиболее интересным памятником, с этой точки зрения, является константинопольская
«Нотиция I»

. В ее состав включены перечень епархий константинопольского патриархата а

также обширный список епархий и городов Западного Средиземноморья и Востока, структур-
но совпадающий с константинопольским, однако явно более раннего происхождения. Этот ин-
терполированный текст, таким образом, в свою очередь, делится на два раздела: восточный и
западный.

В настоящее время можно считать установленным, что сохранившийся вариант «Ноти-

ции I» возник в IX в. Автором составляющей ее основу константинопольской петиции являлся
армянин  Василий  из  Ялимбаны.  Видимо,  он  же  дополнил  собственное  произведение  рядом
текстов более раннего происхождения. Восточный раздел интерполированного текста восходит
к «Синекдему» Иерокла или имеет общий с ним источник. Он и отражает в основном геогра-
фические реалии середины VI в., хотя и  с  некоторыми дополнениями  и  изменениями. Запад-
ный раздел нотиции — это самостоятельный географический памятник, возникший на рубеже
VI—VII вв. (между 591 и 603 годами). Вероятнее всего, в нотицию был целиком включен гео-
графический справочник, который состоял из зависимого от Иерокла восточного раздела и са-
мостоятельного  западного.  Автором  этого  справочника,  иногда  именуемого «Descriptio orbis
Romani» («Описание  Римского  мира»),  признается  Георгий,  уроженец  деревни  Лапиф  на  Ки-
пре

. Таким образом, константинопольская «Нотиция I» — сложная географическая компиля-

ция IX в. Ее значение, во-первых, состоит в том, что она знакомит нас с неизвестным до сих
пор географическим памятником рубежа VI—VII вв.— «Описанием Римского {350} мира» Ге-
оргия Кипрского. Во-вторых, она показывает, каким образом церковные компиляторы видоиз-
меняли и трансформировали чисто светские географические произведения («Синекдем» Ие-
рокла) для составления утилитарных церковно-географических сочинений. На примере кон-
стантинопольской «Нотиции I» можно видеть, как три наложившихся один на другой источни-
ка: «Синекдем» Иерокла, «Описание Римского мира» Георгия Кипрского и нотиция Василия из
Ялимбаны — составляют три последовательных этапа преобразования географического памят-
ника из светского в церковный.

Файл byz351g.jpg

Хождение Христа, по водам
и спасение ап. Петра.
1180—1194. Монреале.
Мозаика из кафедрального собора.

В связи с византийскими нотициями необходимо упомянуть другое крупное произве-

дение церковной географии — «Устройство пяти патриархатов». Его автор Нил Доксапатр жил
в XII в. на юге Италии и принадлежал к многочисленному и влиятельному местному греческо-
му монашеству. Ко времени завершения своей книги он имел сан архимандрита и проживал в
Палермо — столице норманского Королевства обеих Сицилий. По заказу Рожера II (1101—
1154) — короля-мецената, покровительствовавшего находившимся в Италии греческим уче-

См. издания александрийских и антиохийских нотиций: Pococke R. Α Description of the East and some other

Countries. L., 1743. Ρ. 279 sq.; Recueil des historiens des croisades: Documents armeniens. Р., 1869. Т. 1. Р. 673 sq.

По установившейся историографической традиции каждая нотиция имеет порядковый номер в соответствии с

порядком публикации в основном сводном научном издании: Hieroclis synecdemus et notitiae graecae episcopatuum/Ex
rec. G. Parthey. В., 1866. Р. 55—261.

Honigmann E. Le Synecdémos ďHiéroclès et ľopuscule géographique de Georges de Chypre. Bruxelles, 1939. Ρ. 49.

ным, литераторам и художникам, Нил Доксапатр в 1143 г. подготовил книгу «Устройство пяти
патриархатов» и представил ее королю

Сочинение Нила Доксапатра трудно отнести к определенному жанру. В нем совмеща-

ются черты церковно-исторической хроники, политического трактата и географической ноти-
ции. Нил начинает изложение с рассказа об основании трех первых патриархий (в Риме, Алек-
сандрии и Антиохии), о решающей роли, которую якобы сыграл в их организации апостол
Петр. Он указывает, что эти три зоны распространения христианства соответствуют трем час-
тям света: Европе, Ливии и Азии. Затем перечисляются отдельные области и провинции, под-
чиненные в церковном отношении трем первым патриархам, называются митрополии, архпе-
пископии и епархии.

Далее рассказывается об основании патриархий в Константинополе и Иерусалиме, ис-

следуются относящиеся к этим сюжетам каноны Никей-{351}ского (325), Константинополь-
ского (381) и Халкедонского (451) Вселенских соборов. Автор приходит к важнейшему выво-
ду, который затем рефреном повторяется многократно: Константинопольская кафедра по рангу
не ниже римской, так как этот ранг зависит от статуса города — центра патриархии. Констан-
тинополь — «Царский град», следовательно, патриарх константинопольский как минимум ра-
вен римскому папе. Но при этом Константинополь и в настоящее время остается император-
ской столицей, Рим же подчинен варварам, а значит, глава константинопольского патриархата
— наивысший, первенствующий христианский иерарх.

Снова следует географическая «перебивка» — перечень митрополий и архиепископий,

подчиненных  Константинополю,  с  указанием  количества,  а  иногда  и  названий  (для  митропо-
лий Коринфа, Афин и Сиракуз) входящих в них епархий. Эта часть труда Нила Доксапатра ба-
зируется  на  использовании  константинопольских  епископских  нотиций,  особенно II и III, на
что  непосредственно  указывает  и  сам  автор.  Но  в  руках  Нила  Доксапатра  обычный  каталог
диоцезов превращается в политический памфлет. Нил подробно перечисляет епархии юга Ита-
лии и Сицилии, подчеркивая, что они законно подчинялись Константинополю «вплоть до при-
хода франков», что римский папа прибрал их к рукам только потому, что «франки уничтожили
наш дукат»

. Для доказательства он описывает историю взаимоотношений франкских власти-

телей Пипина Короткого и Карла Великого с римскими папами, оценивая полученные папами
от франков земельные пожалования как откровенную узурпацию.

«Устройство пяти патриархатов» Нила Доксапатра — произведение с ярко выраженной

политической тенденцией. Будучи адресовано норманскому королю Рожеру II, оно, безуслов-
но, написано с конкретной целью: убедить его вывести диоцезы юга Италии из-под юрисдик-
ции пап и подчинить их Константинополю. Этого фантастического результата Нилу Доксапат-
ру, конечно, не удалось добиться. Но не исключено, что сочинение Нила стимулировало в це-
лом благоприятную для греческого духовенства направленность религиозной политики Роже-
ра II. С географической точки зрения, эта книга интересна как важный источник по церковной
географии (особенно Южной Италии), кроме того, и это главное, как образец использования в
политических целях такого, казалось бы, бесстрастного исходного материала, как епископские
нотиции. Ее появление — один из показателей того, сколь велико было культурное и полити-
ческое влияние Византии в отдельных регионах Западной Европы, даже безвозвратно утрачен-
ных империей, в данном случае в Королевстве обеих Сицилий.

Особое значение Константинополя в жизни Византии, широкий интерес к его истории

и достопримечательностям, нужды многочисленных путешественников, посещавших главный
город империи, вызывали появление произведений, специально посвященных этим сюжетам, т.
е. написанных с той же целью, что и позднеантичный путеводитель «Град Константинополь —
Новый Рим». В большинстве своем это — аморфные по композиции компилятивные хроники,

Опубл.: Des Nilos Doxapatres Τάξις τω;˜ν πατριαρχικω;˜ν θρόνων /Ed. F. Ν. Fink. Wagarschapat. 1902.

О жизни Нила Доксапатра см.: Laurent V. Ľoeuvre géographique du moine sicilien Nil Doxapatris//Echos
ďOrient. Р., 1937. Т. 36. Ρ. 5—30. По предположению В. Лорана, Нил идентичен с Николаем Доксапат-
ром — номофилаком и патриаршим нотарием из Константинополя, постригшимся в монахи в Сицилии.

Речь идет о дукате Апулия и феме Лонгивардия.

содержание .. 85 86 87 88 ..