Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 84

О положении Земли Евстратий Никейский высказывает точку зрения, аналогичную ут-

верждению, приведенному в учебнике. Он говорит, что Земля расположена в центре Вселен-
ной в подвешенном состоянии. Ее поддерживают божественный промысел и образуемые вра-
щательными движениями звезд потоки ветра, которые сжимают Землю и препятствуют разъе-
динению ее частей.

Расстояние от Земли до неба в обоих произведениях определенно одинаково, оно равно

27 375 000 стадий. Земля и вся Вселенная представлена в них в форме яйца.

Евстратий Никейский, как и названные выше византийские ученые, является сторонни-

ком геоцентрической системы мира

Однако в Византии были знакомы не только с геоцентрической системой Клавдия Пто-

лемея, но и гелиоцентрической — Аристарха Самосского, отстаивавшего точку зрения о вра-
щении Земли вокруг Солнца. Доказательством этому служит речь, произнесенная Михаилом
Италиком в 1143 г. при коронации Мануила I Комнина. В ней Михаил Италик сравнивает им-
ператора с Солнцем, расположенным, по его мнению, в центре Вселенной

Важное место в системе естественнонаучных знаний византийцев занимала астрология,

которая  изучала  положение  небесных  светил  (неподвижных  звезд,  зодиакальных  созвездий,
комет, Солнца, Луны, планет) и их влияние на судьбы народов, государств, отдельных людей,
их поступки и  исход  предпринимаемых дел. Подметив  бесспорный  факт воздействия  Солнца
на органический мир, а Луны — на течение таких болезней, как сомнамбулизм и эпилепсия, на
морские  приливы и отливы, астрологи  стали признавать зависимость всех  земных  событий и
дел от того или иного расположения небесных тел. Они считали, что существует нерасторжи-
мая связь между человеком и окружающей его Вселенной, которая представлялась им как еди-
ное целое

Астрологи полагали, что по положению светил можно предугадать будущее, опреде-

лить  благоприятный  момент для выполнения  того  или иного  предприятия. Как  и  прежде, ос-
новным способом предсказания будущего было составление  гороскопов. Для этого на эклип-
тике выбирали точку, которая поднималась над горизонтом во время рождения, смерти, начала
какого-то события или дела. Она была исходным пунктом, от которого все небо делили на 12
«домов»: «счастья», «богатства», «родства», «карьеры», «долголетия» и т. д. После этого опре-
деляли  положение  главных  планет  к  «домам»,  соотношение  планет  между  собой,  их  место  в
зодиаке и на горизонте и измеряли расстояние между ними. {307} Каждая планета была хозяи-
ном какого-то одного «дома». Близость ее к своему «дому» увеличивала степень воздействия
на  земные  дела  в  данный  момент.  Влияние  «домов»  в  разные  периоды  было  неодинаковым.
Наибольшей силой обладали те «дома», которые были расположены в так называемых центрах
— четырех главных пунктах эклиптики. Местоположению указанных точек на небе придавали
решающее значение (Анна Комн. Комментарий. С. 520—521; Мих. Пс. Комментарий. С. 274).

Чтобы определить место небесных светил на эклиптике, в зодиакальном круге и на го-

ризонте и измерить расстояние между ними, астрологам приходилось вести непрерывные на-
блюдения за ними и производить довольно сложные вычисления. Для этого им необходим был
определенный минимум знаний по математике и астрономии, а также умение пользоваться ас-
трономическими  приборами,  и  прежде  всего  астролябией.  Постоянно  изучая  расположение
планет и звезд, астрологи тем самым объективно увеличивали объем знаний человечества  по
астрономии  и  этим  содействовали  ее  дальнейшему  развитию.  Высокий  авторитет  и  непрере-
каемое влияние астрологии в течение всего средневековья объясняются тем, что в своем лице
она объединяла одновременно науку и мистику. Именно последняя гарантировала астрологии
успех и широкое распространение во всех слоях средневекового общества

Отношение к астрологии в византийском обществе было двойственным. Церковь была

враждебно настроена к астрологии, поскольку доктрина астрологов, ставившая поступки лю-

Delatte A. Ор. cit. Р. 190—206: Гукова С. Н. Космография в системе византийской науки и образования в XI—

XII вв.//Городская культура. Средневековье и начало нового времени. Л.. 1986. С. 38—39.

Wirth Р. Zur Kenntnis heliosatellitischer Planetentheorien im griechischen Mittelalter // Historische Zeitschrift. 1971.

Bd. 212. S. 363—366.

Скабаланович Н. Указ. соч. С. 765—766; Гукова С. И. Космография... С. 39—40.

Самодурова З. Г. Естественнонаучные знания//Культура Византии. С. 412—413; Гукова С. Н. Космография...

С. 39.

дей в зависимость от положения и движения небесных светил, противоречила христианскому
вероучению о самоопределении души, о свободе воли и воздаяния за добродетели и пороки
после смерти

Иным было отношение к астрологии византийских монархов. При их дворах бывали

астрологи, к которым во всех важных случаях обращались императоры за советом и которые
должны были определять исход того или иного предприятия по положению звезд на небе. Ми-
хаил V Калафат, задумав удалить из дворца усыновившую его императрицу Зою, обратился к
астрологам, чтобы выяснить, благоприятствует ли время задуманному мероприятию (Mich. Ps.
I. Р. 96—98). Глубокий пиетет питал к астрологам Константин IX Мономах. Он и сам следил за
движением звезд и пытался определять по ним свою судьбу. К астрологам в критических об-
стоятельствах обращался Михаил VII для выяснения исхода событий и внимательно выслуши-
вал их предсказания (Att. Р. 257). Алексей I Комнин, мало внимания обращавший на небесные
предзнаменования, объяснявший их естественными причинами, относился враждебно к астро-
логам и даже изгнал их из столицы. Однако, когда на небе появилась огромная комета, кото-
рую  в  народе  считали  вестником  каких-то  новых,  необычайных  событий,  он  был  вынужден
обратиться за разъяснениями подобного явления к сведущим людям, а именно к эпарху города
Василию, довольно хорошо разбиравшемуся в учении астрологов (Ann. Comn. III. P. 64—65).
Внук Алексея I Мануил I Комнин слепо доверял предсказаниям астрологов и не предпринимал
никогда никаких {308} действий, не выяснив предварительно: благоприятствует ли положение
звезд задуманному предприятию. В своей «Истории» Никита Хониат пишет, что Мануил I все
важнейшие и величайшие дела ставил в зависимость от взаимного расположения и движения
небесных  светил  и  слова  астрологов  принимал  за  изречения  оракулов  (Nic. Chon. P. 95—96,
146, 153—154, 169). В  послании,  направленном  монаху  монастыря  Пантократора,  Мануил
Комнин упрекает его в ограниченности и необразованности и воздает хвалу верующему в звез-
ды,  стараясь  в  то  же  время  согласовать  астрологию  с  христианским  вероучением.  Для  под-
тверждения  истинности  доктрины  астрологов  он  приводит  цитаты  из  Священного  Писания  и
трудов  отцов  церкви,  а  также  ссылается  на  авторитет  ученых  прошлого,  которые  придавали
большое  значение  астрологии, и  прежде всего  на  Льва  Математика

. Осуждал Мануила I за

это Михаил Глика, заключенный в темницу, а впоследствии ослепленный по приказу импера-
тора (Анна Комн. Комментарий. С. 521). С огромным доверием относились к астрологии и ва-
силевсы из династии Ангелов. По рассказу Никиты Хониата, Алексей III Ангел при неблаго-
приятном положении звезд даже отказывался от переезда из Большого дворца во Влахернский.
Как подчеркивает историк, византийские императоры и шага не делали, не посоветовавшись с
астрологами о положении звезд (Nic. Chon. P. 530).

Широко была распространена вера в зависимость человеческих судеб от небесных све-

тил в народных массах. Появление комет на небосклоне вызывало у них суеверный ужас. Ви-
зантийские хроники полны рассказов об этих страшных явлениях. Так, Кекавмен говорит о по-
явлении «хвостатой звезды», приносящей несчастье (Кекавм. С.. 254—255).

Отношение образованных византийцев к астрологии было противоречивым. Опасаясь

церковных наказаний, они на словах отказывались верить в зависимость земных событий и дел
от расположения небесных светил. Однако нередко они прилежно изучали астрологию и до-
пускали возможность воздействия планет и звезд на судьбы государств, народов и отдельных
лиц.

Михаил Пселл считал астрологию суетной наукой и порицал тех, кто был ею увлечен.

Сам он не признавал влияния местоположения и сочетания светил на ход дел в подлунном ми-
ре. Однако он полагал, что они воздействуют на погоду на Земле (Mich. Ps. II. Р. 77—78)

. Его

современник Михаил Атталиат называл астрологов обманщиками (Att. P. 257). Как суетное
учение и новейшее изобретение определяет астрологию и Анна Комнина, изучавшая ее, чтобы
со знанием дела обличать тех, кто ею занимается (Ann. Comn. II. Р. 57—59). Свою судьбу она
не хотела связывать с движением звезд (Ann. Comn. III. Р. 172).

Lemerle Р. Op. cit. Р. 194; Гукова С. Н. Космография... С. 39.

Hunger H. Ор. cit. S. 242.

Ibid. S. 241.

Представители ученой элиты, отвергая астрологию в принципе, нередко в конкретных

случаях верили в небесные предзнаменования и в их влияние на жизнь людей.

С большим увлечением занимался астрологией выдающийся византийский ученый Лев

Математик. Он вел постоянные наблюдения за движением небесных светил, стараясь по ним
предугадать будущее. В состав его библиотеки наряду с научными трактатами, указанными
выше, была {309} включена и книга Павла Александрийского «Введение в астрологию» кото-
рую с VII в. начали использовать в качестве учебного пособия

. В двух написанных им гекза-

метрах Лев Математик восхваляет Павла Александрийского как знатока звезд и указывает, что
именно он помог ему овладеть тайнами искусства предсказания (АР IX. 201)

. По сообщению

хронистов, с помощью своих знаний в этой области Лев Математик сумел предотвратить голод
в Фессалонике, посоветовав его жителям произвести посев в определенный строго указанный
им момент, что позволило вырастить обильный урожай (Teoph. Cont. P. 191). Предупреждал он
и кесаря Варду об угрожавшей ему смерти, предостерегая его от участия в походе на Крит
вместе с Михаилом III и Василием, так как роковые, зловещие знамения, наблюдаемые нака-
нуне, будто бы предрекают ему кончину (Theoph. Cont. P. 197). Стремился Лев Математик спа-
сти от гибели и прихожан, находящихся в церкви Богородицы, называемой Сигмой, предупре-
ждая их об опасности погибнуть при землетрясении, происшедшем в столице на третьем году
царствования Василия I

О работах Льва Математика, посвященных астрологическим проблемам, известно

очень мало. Его считают автором фрагмента небольшого, содержащегося в Венецианской ру-
кописи, астрологического трактата о значении затмений для предсказания войн и других бед-
ствий. Исследовавший это сочинение Ф. Болл пришел к заключению, что участие Льва Мате-
матика в его составлении минимальное, лишь незначительная часть принадлежит ему. Основ-
ной же текст был написан намного раньше (CCAG. VII. 1. Р. 150—151)

С большей определенностью можно говорить о его авторстве схолий к Порфирию, в

которых была исправлена якобы допущенная последним ошибка в расчете места восхода точки
на горизонте в момент рождения, что имело существенное значение при составлении гороско-
па.

В некоторых манускриптах Лев Математик назван автором ряда астрологических работ

о движении Луны, бронтология и сейсмология

В XII в. Иоанном Каматиром были составлены две астрологические поэмы: «О круге

зодиака» и «Введение в астрономию», которые были посвящены императору Мануилу I. В них
идет речь о 12 знаках зодиака, планетах, неподвижных звездах, методах составления гороско-
пов, основных положениях астрологии. Материал свой Иоанн Каматир заимствовал главным
образом из произведений Клавдия Птолемея, которого он называет «премудрым и прекрас-
ным» (Joh. Kam. S. 75). Наряду с этим Иоанн Каматир использовал сочинения Гефестиона Фи-
ванского, Ритория, Иоанна Лида

От этого же столетия дошла до нас посвященная севастократориссе Ирине астрологи-

ческая  поэма,  опубликованная  в XIX в.  под  именем {310} Феодора  Продрома.  В  настоящее
время  в историографии утвердилось  мнение, что  автором  этого  сочинения  является  Констан-
тин  Манасси.  По  своему  содержанию  оно  близко  к  работам  Иоанна  Каматира.  В  нем  также
рассказывается о знаках зодиака, о положении звезд, о свойствах и отношениях планет

Файл byz311g.jpg

Поливная тарелка,
найденная при раскопках
на афинской агоре. XII в.

Lemerle Р. Ор. cit Р. 171; Самодурова З. Г. Указ. соч. С. 493.

Hunger H. Ор. cit. S. 239.

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 341, 348—349; Lemerle Р. Ор. cit, P. 156, 158—159.

Lemerle Р. Ор. cit. P. 171.

Lemerle Р. Ор. cit. Р. 171—172; Hunger H. Op. cit. S. 239.

Шангин М. А. Ямбическая поэма Иоанна Каматира «О круге Зодиака» по академической рукопи-

си//Известия АН СССР. 1927. 6-я сер. Т. 21. С. 425—432: Гаврюшин Н. К. Указ. соч. С. 336.

Hunger H. Ор. cit. S. 242—243.

Большой интерес проявляли византийцы к проблемам физики, которую они называли

физиологией.  Она  охватывала  всю  совокупность  средневековых  наук  о  природе:  собственно
физику, механику, оптику, географию, зоологию, ботанику, минералогию, медицину. Ее значе-
ние в системе естественнонаучных знаний византийцев претерпело существенные изменения.
Если раньше ее наряду с первой философией и математикой считали теоретической дисципли-
ной,  исследовавшей  материальные,  существующие  самостоятельно  и  пребывающие  в  движе-
нии предметы, то теперь ее стали рассматривать как вспомогательную науку, находящуюся на
службе религиозной метафизики. Коренным образом изменился и взгляд на природу. Если для
человека поздней античности природа — реальная действительность, то для византийцев изу-
чаемого  периода  она — творение  бога,  его  символ,  воплощение  его  идей.  Во  всех  явлениях
природы они видели действие божественного промысла, иллюстрацию религиозных и мораль-
ных истин

Однако наряду с традиционными воззрениями на природу как на аллегорическо-

дидактическое отражение религиозной идеи в Византии в XI в. зародилось новое представле-
ние о ней, которое нашло отражение в труде Михаила Пселла «Всеобщее наставление» (RG. Т.
122. Col. 687—794) и в монодии, написанной для утешения пострадавших от землетрясения в
сентябре 1063 г.

. В них выражено отличное от господствующего в византийском обществе

понимание природы. В них Михаил Пселл попытался по-новому осмыслить проблему соотно-
шения божества и природы. Хотя он также считал бога творцом видимого мира, природа вы-
ступает у него в ином качестве. Он отделяет ее от создавшего {311} ее творца и представляет
ей  право  существовать  самостоятельно,  независимо  от  него.  Она  у  него  живет  и  действует,
подчиняясь  лишь  закономерностям,  которые  были  ей  даны  при  сотворении  и  которые  могут
быть познаны человеком. Природа у него является объектом самостоятельного рассмотрения.
Он  стремится  дать  рациональное  объяснение  природным  явлениям  окружающего  мира.  Хотя
Пселл  исходит  не  из  чувственного  опыта,  а  из  сверхъестественной  идеи,  тем  не  менее  его
взгляд  на природу и физические явления  позволяют выявить и проанализировать причинную
связь между ними. Рассказывая о различных природных явлениях, он указывает на первопри-
чину и непосредственную причину, вызвавшие их. Оставаясь человеком своего времени, Ми-
хаил Пселл придавал решающее значение первопричине, под которой он подразумевал бога. В
своем объяснении причинной связи явлений Михаил Пселл пытался совместить законы «Фи-
зики» Аристотеля с действиями божественного промысла

Византийцы проявляли огромный интерес к самым разнообразным явлениям природы.

Описание их довольно часто встречается как в специальных научных трактатах, так и в нарра-
тивных памятниках, причем не только ученые, но и историки, и агиографы, и авторы богослов-
ских трудов считают своим долгом рассказать об атмосферных явлениях, землетрясениях и
других стихийных бедствиях, вскрыть их сущность и причины.

Биограф Андрея Юродивого заставляет его отвечать ученику на непонятные для него

вопросы о дожде, радуге, граде, громе и молнии и объяснять ему строение космоса

О грозных атмосферных явлениях, падающих звездах, блуждающих огнях, кометах пи-

сал в третьем «Антирретике» патриарх Никифор, рассматривая их как наказание творца за ос-
корбления,  которые  наносили  ему  своими  действиями  иконоборцы.  Одновременно  он  крити-
ковал,  называя  искусниками,  тех  людей,  которые  пытались  дать  этому  естественнонаучные
объяснения,  считая  происходящее  следствием  того,  что  земной  воздух,  насыщаясь  густыми
облакообразными  испарениями,  поднимается  ввысь  собственным  течением  и,  изливаясь  в
эфирное  пространство  под  влиянием  нагревания,  производит  все  подобные  явления (PG.
Т. 100. Col. 497)

Анна Комнина использует сравнения с физическими явлениями при описании тех или

иных событий царствования своего отца. Так, повествуя о прибытии Алексея I в Фессалонику,

История биологии с древнейших времен до начала XX века/Под ред. С. Р. Микулинского. М.. 1972. С. 36: Са-

модурова З. Г. Указ. соч. С. 415.

Gautier Р. Monodies inédites de Michel Psellus//BEB 1978. Т. 36. Р. 145—151.

Гранстрем Е. Э. Указ. соч.. С. 362; Gautier Р. Ор. cit. Р. 147—150.

Рудаков А. П. Очерки византийской культуры по данным греческой агиографии. М., 1917. С. 228.

См.: Липшиц Е. Э. Очерки... С. 182, 295—296.

она сравнивает направившихся к нему навстречу жителей окрестных регионов с тяжелыми те-
лами, которые стремятся к центру (Ann. Comn. III. Р. 64). Иоанн Дамаскин в «Источнике зна-
ний» рассуждает о происхождении термальных вод (PG. Т. 94. Col. 904—908). Патриарх Фотий
в «Библиотеке» также касается физических вопросов и прежде всего фиксирует свое внимание
на природе землетрясений. Михаил Пселл в труде «Всеобщее наставление», трактате по метео-
рологии, комментарии к «Физике» Аристотеля и других работах много внимания уделял раз-
работке физических проблем. {312} Он собрал и обработал сведения о материи, движении,
цвете, эхо, дожде, громе, молнии и т. п. Симеон Сиф в «Общем обзоре начал естествознания»
поместил данные о субстанции неба и земли, материи и форме, месте и времени, душе и духе и
пяти чувствах. Евстратий Никейский в своих сочинениях также останавливается на вопросах
происхождения дождя, снега, града, грома, молнии, землетрясений, термальных вод.

Файл byz313g.jpg

Сотворение Евы из ребра Адама.
Ок. 1180—1194. Монреале.
Мозаика из кафедрального собора.

Рассказывая о природных явлениях окружающего мира, византийцы большое внимание

уделяли их описанию, а не изучению их закономерностей. Главным критерием истинного зна-
ния по-прежнему оставался не опыт, а абстрактные метафизические представления. Понятие
об эксперименте и физическом законе было им чуждо. Все спорные вопросы решались умо-
зрительно. Физика носила книжный характер

Основным источником их знаний об окружающем мире были ни сама природа, ни на-

блюдения за ее явлениями, а книги, главным образом естественнонаучные труды Аристотеля и
его позднеантичных и ранневизан-{313}тийских комментаторов: Олимпиодора, Прокла, Иоан-
на Филопона и других.

Опираясь именно на книжное знание, а не на опыт и эксперимент, византийские уче-

ные  решали  различные  физические  проблемы.  Долгое  время  обсуждался  вопрос  о  причинах
землетрясений. Ортодоксы считали их божьей карой за грехи человечества. Ученые же, заим-
ствуя материал из работ Аристотеля, разработавшего теорию, согласно которой землетрясения
вызываются  воздухом,  скапливающимся  в  трещинах  земли,  пытались  объяснить  это  грозное
явление естественными причинами. Так, патриарх Фотий полагал, что они порождены избыт-
ком воды  в  недрах земли, а не обилием грехов (Theoph. Cont. P. 673). Вместе с тем в других
сочинениях он трактует землетрясение как чудо

Сходное объяснение этой стихии дает и Михаил Пселл. По его мнению, конечной при-

чиной землетрясений был бог, однако непосредственной причиной их является исходящий из
недр земли воздух, который из-за большой ее твердости уплотняется и под большим давлени-
ем устремляется наружу, что и вызывает сильное сотрясение земли (PG. Т. 122. Col. 765 А—В).

Симеон Сиф так же, как и Михаил Пселл, первоначально указывает сверхъестествен-

ную причину землетрясений, утверждая, что без божественного позволения в природе ничего
не происходит. Однако непосредственной причиной он считает причину физического порядка.
Аналогичное мнение высказывает и Евстратий Никейский. В учебнике по космологии и гео-
графии, автором которого его признают

, говорится, что они вызываются накоплением боль-

ших масс воздуха в широких протоках, существующих в недрах земли. Сжатый воздух, напол-
няя эти протоки, сужающиеся по направлению к поверхности земли, с неистовой силой ищет
выхода, что и порождает колебание почвы

Естественными причинами объясняет Евстратий Никейский и происхождение термаль-

ных вод. Он категорически отвергает мнение Ефрема Сирина, считавшего их источником ад,
на том основании, что если бы вода вытекала из ада, то она была бы вредоносной и несла бы
смерть и разрушение. В действительности же она обладает терапевтическими и даже целебны-

Vogel К. Ор. cit. Р. 279—280: Каждан А. П. Книга... С. 76, 79; Самодурова З. Г. Указ. соч. С. 415; Гукова С. Н.

Космография... С. 42.

Гранстрем Е. Э. Указ. соч. С. 358, 460.

Гукова С. Н. Развитие космографических идей в Византии: проблемы источниковедения: Дис. ... канд. ист. на-

ук. Л., 1985. С. 79—81, 92—94, 98—101, 107.

Delatte A. Op. cit. P. 219—221.

ми свойствами. Отбросил Евстратий Никейский и утверждения Иоанна Дамаскина, объясняв-
шего нагревание воды воздействием на нее высокого давления, выталкивающего ее на поверх-
ность  через  узкие  щели.  Ссылаясь  на  собственные  наблюдения,  Евстратий  указывал,  что  ис-
точники, вытекающие из узких расселин скал холодны, а иногда даже покрыты льдом. Сам Ев-
стратий Никейский придерживался концепции, во многом совпадающей со стоической тради-
цией  и  приписанной  в  период  поздней  античности  Аристотелю.  Согласно  этой  теории,  тело
Земли пронизывают воздушные, огненные и водяные жилы, по которым соответственно стру-
ятся воздух, огонь и вода. Огненные протоки, расположенные поблизости от водяных, нагре-
вают  иногда  до  кипения  текущую  в  них  воду,  которая  в  таком  состоянии  появляется  на  по-
верхности  земли.  Воздушные  жилы,  прилегающие  к  водоносным,  наоборот,  охлаждают  в
{314} них воду, и она, становясь холодной, изливается из источников на землю

Используя собственные наблюдения и теоретические положения, высказанные Аристо-

телем и интерпретированные его позднеантичными комментаторами, решают византийские
ученые вопросы соленосности морской воды. Так, Симеон Сиф в полном согласии с концепци-
ей Стагирита объясняет причины этой солености постоянными, происходящими с поверхности
моря испарениями, которые делают ее более плотной. В результате этого вода приобретает со-
леный вкус. Данное явление он сравнивает с выделением соленого пота организмом человека,
несмотря на то что он потребляет только пресную воду. Наряду с объяснением, заимствован-
ным у Аристотеля, Симеон Сиф ссылается и на вмешательство божественного промысла, яко-
бы по воле которого вода, становясь соленой, не подвергается гниению и не издает зловония
(Delatte. Anecd. II. Р. 27: PG. Т. 122. Col. 789 С—D).

Михаил Пселл в сочинении «Всеобщее наставление» также останавливается на про-

блеме солености морской воды. На основании собственных наблюдений он констатирует
большую плотность и насыщенность морской воды по сравнению с речной, которая не может
держать на своей поверхности корабли с тяжелыми грузами, в то время как по морю они легко
плывут (PG. Т. 122, Col. 765, 768—769).

Интересное решение предлагают византийские мыслители по вопросу о том, почему

при грозах человек сначала видит свет и только спустя некоторое время слышит звук. Михаил
Пселл отказывался рассматривать удары грома и вспышки молний как наказание, ниспослан-
ное богом за грехи людей. Он пытался объяснить данное явление естественными причинами.
Глаз, по его мнению, улавливает свет раньше, чем ухо — звук, потому, что глаз имеет выпук-
лую форму, а ухо — полую. Симеон Сиф дал более рациональное объяснение. По его утвер-
ждению, звуку для его распространения требуется время, а свет в нем не нуждается (Delatte.
Anecd. II. Р. 31)

Много внимания Михаил Пселл, Симеон Сиф и Евстратий Никейский уделяют рас-

смотрению теории физического строения окружающего мира. Представленная в их работах
концепция во многом отличается от библейских представлений об устройстве мироздания и в
своих существенных чертах совпадает с учением Аристотеля, изложенным им в работе «О воз-
никновении и уничтожении».

Пытаются установить византийские ученые и последовательность сотворения Вселен-

ной. Михаил Пселл доказывал, что вначале было создано небо, как наилучшее из тел, содер-
жащее в себе все остальное. Евстратий Никейский первозданным элементом считал воздух. По
его  представлению,  вначале  существовало  только  пространство,  заполненное  воздухом,  за-
стывшим  и  неподвижным.  Затем  образовалась  вода,  после  нее  земля  и  последним  появился
огонь. В качестве подтверждения высказанному взгляду он приводит примеры появления вла-
ги  при  конденсации  пара  на  холодном  предмете,  образования  сталактитов  и  возникновения
искр, сыплющихся от железа, извлеченного из земли

. {315}

Византийские мыслители не только использовали концепции античных физиков для

объяснения явлений природы, но и готовили издания их трудов, составляли комментарии к
ним. В Х в. был переписан кодекс, в которой было включено переиздание «Оптики» Евклида,

Ibid. Р. 217—219.

Vogel К. Ор. сit. Р. 284.

Delatte А. Ор. cit. P. 190. 193—194.

осуществленное в IV в. Феоном Александрийским, а также манускрипт с его псевдоевклидов-
ской «Катоптрикой». Оба сочинения были снабжены схолиями.

Михаилом Пселлом был составлен комментарий к «Физике» Аристотеля, отличающий-

ся самобытностью, самостоятельностью подхода к решению отдельных вопросов и независи-
мостью от суждений позднеантичных толкователей (Мих. Пс. Комментарий. С. 205)

Работы византийских ученых, посвященные рассмотрению физических явлений окру-

жающего мира, свидетельствуют о хорошем знании ими трудов древнегреческих авторов по
естествоведению, данные которых они старались осмыслить в духе христианского вероучения.
В их сочинениях представлен своеобразный и довольно причудливый синтез христианской
доктрины с принципами античного миросозерцания.

Опираясь на труды древнегреческих философов, византийские ученые пытались по-

новому осмыслить окружающий их мир и рационально истолковать физические явления. В их
работах впервые нашло отчетливое выражение новое понимание причинности явлений. Крити-
куя невежество и суеверие монахов, Михаил Пселл доказывал, что каждое явление вызывается
естественными причинами. Вера же в сверхъестественное, по его словам, возникла от незнания
законов, по которым живет и функционирует природа. Только изучение физических явлений
позволяет познать ее закономерности

Однако византийские ученые не были последовательны в объяснении явлений природы

естественными причинами. Их рационализм, зародившийся в науке во второй половине XI в.,
был  ограничен.  Представления  языческих  философов  о  природе  византийцы  использовали
только  в  определенных  пределах,  восприняв  от  них  лишь  то,  что  не  противоречило  догмам
христианского  вероучения,  и  выдвигая  на  передний  план  действия  божественного  промысла.
Хотя их концепции, объясняющие окружающий мир, были ложны, их попытка выяснить есте-
ственные  причины  физических  явлений  способствовала  более  углубленному  рассмотрению
этих явлений и тем самым содействовала дальнейшему развитию физики.

Значительных успехов византийцы достигли в области прикладных наук, и прежде все-

го в механике, под которой в Византии, как и в других странах средневековья, понимали науку
о механизмах и машинах, используемых в строительстве и технике. Хорошее знание основ ме-
ханики, умелое применение на практике законов физики позволяли им воздвигать великолеп-
ные  храмовые,  крепостные  и  дворцовые  сооружения,  создавать  различные  метательные  ору-
дия,  используемые  в  военных  сражениях,  при  осаде  городов  и  крепостей,  а  также  автоматы,
размещенные  в  приемном  зале  Магнаврского  дворца  (см.  ниже).  Все  это  требовало  со-
{316}вершенного владения навыками в области механики и акустики, большого опыта и твор-
ческого усвоения теоретических знаний прошлого.

Большой интерес к проблемам механики проявлял Лев Математик, в библиотеке кото-

рого наряду с другими научными трудами находился трактат по механике Кирина и
Маркелла

. Ему историческая традиция приписывает изобретение светового телеграфа, с по-

мощью которого сообщения о событиях, происходящих на границе Византии с халифатом, бы-
стро становились известны в столице. Подробное описание системы сигнализации приведено у
Псевдо-Симеона. По его словам, философ Лев, поставленный архиепископом Фессалоники,
посоветовал императору Феофилу сконструировать две пары синхронно двигающихся часов,
одни из них установить в крепости Лулон на севере Тарса, другие — во дворце. Эти часы были
разделены на 12 часов. На них под каждым часом были записаны различные события, которые
могли произойти в приграничной с арабами области: под первым часом — набег сарацин, под
вторым — сражение, под третьим — пожар, распространяющийся на территории империи. О
содержании других записей, к сожалению, ничего в источниках не говорится. Когда происхо-
дило одно из указанных событий на киликийской границе, зажигали первый огонь в цепи сиг-
налов, под которым этот случай был записан. Расстояние между столицей и крепостью Лулон
было разбито на 7 отрезков. Возле каждого из 9 пунктов, включая начальный и конечный, рас-
положенных на расстоянии приблизительно 100 км друг от друга, была поставлена стража, ко-

Benakis L. Studien zu den Aristoteles Kommentaren des Michael Psellos // Archiv für Geschichte der Philosophie.

1961. Bd. 43. S. 215—238.

Hussey J. Church and Learning in the Byzantine Empire, 867—1185. Oxford: L., 1937, P. 81—83.

Lemerle Р. Ор. cit Р. 169.

торая неослабно наблюдала за сигналами. Как только поступал в определенный час сигнал, его
сразу же передавали дальше по цепи. В течение одного часа, не больше, как пишет в книге «О
церемониях византийского двора» Константин Багрянородный, сообщение достигало Констан-
тинополя, дворца василевса, где сразу же начинались приготовления для отражения надви-
гающейся опасности (Ср.: De cer. I. Р. 492; Pseudo-Sym. P, 681—682; Theoph. Cont. P. 197; Cedr.
II. Р. 175).

Во времена императора Феофила были изготовлены автоматы: два больших органа из

чистого золота, украшенные разноцветными камнями и завитками, золотой платан с поющими
птичками, два льва и два грифона. Они были установлены в большом приемном зале (Хрисот-
риклине)  Магнаврского  дворца  и  окружали  императорский  трон.  Описание  этих  «чудес»  ви-
зантийской техники встречается во многих памятниках. И Георгий Монах (Georg. Mon. Р. 793),
и Продолжатель Феофана (Theoph. Cont. P. 172—173), и Кедрин (Cedr. II. Р. 202—203), и Кон-
стантин  Багрянородный (De cer. Р. 567—569), и  Константин  Манасси  (Manass.  Р. 205)  очень
подробно  и  красочно  рассказывают  об  этих  «диковинках».  Золотой  платан,  львы,  грифоны  и
птицы демонстрировались иноземным послам, чтобы поразить их воображение и вызвать у них
изумление перед величием империи (см. выше: Гл. 7). О диковинных механизмах сообщается и
в  иностранных  источниках.  О  них  рассказывает  и  Лиутпранд  Кремонский,  посол  Оттона I, и
русский летописец, повествуя о посещении Константинополя княгиней Ольгой. Ни в одном из
перечисленных  выше  памятников  не  упомянуто  имя  создателя  этих  чудес.  Только  Михаил
Глика считал, что им был ученейший муж, фило-{317}соф Лев (Glyc. P. 543). Не имея досто-
верных свидетельств, трудно  решить, кто  в  действительности  был  их  создателем.  Ясно  одно,
он  прекрасно  разбирался  в  законах  механики,  что  позволило  ему  изготовить  столь  сложные
механизмы

О знакомстве византийцев с основами механики свидетельствует высокий уровень раз-

вития техники, используемой в военном деле. В византийской армии при обороне и осаде кре-
постей  применяли  всевозможные,  довольно  сложные,  отличавшиеся  совершенством  механиз-
мы.  В  источниках  постоянно  говорится  о  таранах,  достигавших  иногда  гигантских  размеров,
подвижных башнях с перекидными мостиками, катапультах и баллистах, служивших для мета-
ния стрел и камней. Об употреблении византийцами осадных машин сообщает в своем труде
Анна Комнина (Ann. Comn. III. Р. 98—99). Скилица описывает навесы, сплетенные из прутьев,
покрытые бычьими шкурами и поставленные на колеса, применяемые осаждающими крепость
в качестве прикрытия (Cedr. II. Р. 591—592). Для измерения расстояния и высоты отдаленных
предметов византийцы использовали специальные приспособления и приборы. Так, по словам
Анны  Комнины,  защитники  Диррахия  при  осаде  города  Боэмундом  употребляли  диоптры,  с
помощью  которых  они  смогла  определить  высоту  осадных  машин,  применяемых  против  них
норманнами (Ann. Comn. III. Р. 98). Византийцы скрывали свои военные и строительные секре-
ты  не  только  от  врагов,  но  и  от  своих  союзников.  Михаил II, действуя  в  союзе  с  болгарами
против  восставших  во  главе  с  Фомой  Славянином,  запретил  использовать  в  борьбе  с  ним
сложные осадные орудия, так как боялся познакомить с ними болгар (Кекавм. С. 442)

В области архитектуры византийцы также достигли значительных успехов. Ими в рас-

сматриваемую эпоху были созданы великолепные дворцовые и храмовые постройки, в кото-
рых применялись последние достижения инженерного искусства. Так, Феофилом на террито-
рии между дворцом, построенным Константином I, и Хрисотриклином, воздвигнутым по при-
казу Юстиниана II, был сооружен обширный комплекс зданий. В глубине одного из них был
построен Мистерион, обладавший необыкновенным акустическим эффектом: слово, тихо ска-
занное в одном углу, было отчетливо слышно в другом (Theoph. Cont. P. 139—140; Pseudo-Sym.
Р. 640—641; Georg. Mon. P. 806).

В области зоологии и ботаники работа византийцев ограничивалась описанием отдель-

ных представителей фауны и флоры, комментированием естественнонаучных сочинений ан-
тичных ученых, главным образом биологических трудов Аристотеля, сбором и обработкой
данных, найденных ими у своих предшественников, и перепиской их произведений. Лишь из-

Липшиц Е. Э. Византийский ученый Лев Математик. С. 133—135, 147—148; Она же. Очерки... С. 352—353.

356, 365—366. 384: Lemerle Р. Ор. cit. P. 154.

Г. Г. Указ. соч. С. 90.

содержание .. 82 83 84 85 ..