содержание .. 78 79 80 81 ..

Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 80

вполне благожелательным. На первую торжественную аудиенцию у императора в Магнавре,
зале необычайной красоты, были приглашены, помимо Лиутпранда, еще два посла — испан-
ского халифа и германского короля (Liut. S. 178 sq.). {258}

Перед троном царя стояло бронзовое, позолоченное дерево, на котором щебетали, пор-

хали механические золотые птицы. По сторонам трона находились золотые или (сомневается
Лиутпранд), может быть, тоже только позолоченные львы, которые били хвостами и рычали.
Когда, простершись по этикету ниц перед императором, Лиутпранд снова поднял голову, он, к
своему изумлению, увидел, что трон с сидящим на нем василевсом поднялся до потолка и что
на императоре была надета уже другая богатая одежда. Сам император не произнес ни слова,
но через логофета осведомился о здоровье короля Беренгария. На этом первая торжественная
аудиенция была закончена. Она должна была показать послам блеск и величие империи, под-
черкнуть, сколь большое расстояние отделяет василевса от чужеземцев. В связи с тем, что Бе-
ренгарий послал императору только письмо и не позаботился о дарах, Лиутпранд утверждает,
что он передал императору свои собственные подарки от имени короля. Они, по рассказу Ли-
утпранда, включали 9 превосходных панцирей, 7 великолепных щитов с позолоченными була-
вами, 2 серебряных с позолотой бокала, мечи, копья, дротики и четырех совсем юных рабов-
евнухов, высоко ценимых при византийском дворце. В свою очередь император щедро награ-
дил богатыми дарами как самого Лиутпранда, так и его свиту.

Спустя некоторое время Лиутпранд был приглашен на роскошный пир к василевсу в

особую залу, называемую «Декаеннеаакувита» — по числу 19 пиршественных лож. На празд-
ник Рождества в этом зале пировали, возлежа за столом по древнему обычаю. На золотой по-
суде подавали изысканные яства, а разнообразные плоды лежали в столь огромных вазах, что
их подвозили на тележках, покрытых пурпуром, и при помощи особых сложных приспособле-
ний подавали на стол. Во время пира в зале давали представление жонглеры и акробаты. Неис-
кушенного в театральных зрелищах  лангобарда  особенно поразило мастерство акробатов. Он
так рассказывает об этом представлении: «...вышел один человек, который нес на лбу шест, не
поддерживая его руками, в 24 или даже более фута, а на нем локтем ниже верхнего конца была
перекладина — длиной в два локтя. Затем привели двух нагих мальчиков — на них были толь-
ко набедренные повязки. Они вскарабкались вверх по шесту и выполняли там трюки... после
того,  как  один  мальчик  спустился,  другой,  оставшись  один,  продолжал  выступление» (Liut.
S. 157). Лиутпранд был изумлен тем, как этот мальчик сохранял на такой высоте равновесие и
невредимым  спустился  на  землю.  Удивление  посла  было  замечено  императором  и  вызвало
расспросы присутствовавших. Его наивное восхищение перед всем, что ему довелось увидеть,
вызвало смех василевса и придворных.

Цели первого посольства Лиутпранда нам неизвестны, и, по-видимому, переговоры не

принесли желаемых результатов. Возвратившись домой, Лиутпранд впал в немилость у короля
Беренгария и принужден был эмигрировать в Германию, где он был благосклонно принят при
дворе германского короля Оттона I и в 968 г. уже в сане епископа Кремоны возглавил новое
посольство в Константинополь. На этот раз мы осведомлены о содержании переговоров между
правителями двух империй. Со стороны Германии целью посольства было установление дру-
жественных отношений с Византией и закрепление их браком сына Оттона I (будущего Отто-
на II) с византийской принцессой Феофано. {259} Однако император Никифор II Фока (963—
969), раздраженный принятием Оттоном I императорского титула в Риме и знавший о посяга-
тельствах Оттона на южные владения греков в Италии и о претензиях его на господство в Ри-
ме, недружелюбно встретил посла. Он не оказал Лиутпранду должного приема и даже держал
его  под  домашним  арестом.  Гегемонистские  притязания  Византийской  империи  на  исключи-
тельное  положение  в цивилизованном мире, думается, послужили  главной причиной провала
союза  двух  империй,  предложенного  Оттоном I. Коронация  Оттона I в  качестве  императора
противоречила  политической  доктрине  византийцев,  признававших  законным  императором
лишь одного василевса ромеев.

Рассказ епископа Кремоны о втором путешествии в Константинополь — один из самых

впечатляющих документов, проливающих яркий свет на историю дипломатии раннего средне-
вековья. Талантливый рассказчик, умный и тонкий, хотя и далеко не беспристрастный наблю-
датель, он живо воскресил методы и приемы византийской дипломатии. На этот раз перед на-
ми предстает, однако, не добродушный варвар из далекой окраины, наивно восхищающийся

блеском Нового Рима, а умудренный жизненным опытом хитрый дипломат, зорко подмечав-
ший все слабости своих противников. Оскорбленный холодным приемом, он в своих мемуарах
желчно и раздраженно излил свое негодование на заносчивых и коварных ромеев.

Уже начало второго посольства Лиутпранда не предвещало ничего доброго. Прибыв к

Константинополю, епископ Кремонский простоял немало времени под дождем у запертых Зо-
лотых ворот города. Ему не позволили ехать  верхом до дворца и следовать в торжественном
облачении,  подобающем  его  рангу.  Помещение  Лиутпранду  и  его 25 спутникам,  холодное  и
душное, отвели вдали от дворца, а к дверям приставили стражу. Во дворец посол ходил пеш-
ком. Содержание было скудным, обращение грубым. Часто их оставляли без воды. С 20 по 24
июля 968 г. ему вообще не давали продуктов. В городе все стоило страшно дорого. Лиутпранду
едва хватало трех золотых в день на прокормление свиты и четырех стражников-ромеев. Не-
скончаемые унижения посла продолжались и тогда, когда он, наконец, был приглашен во дво-
рец. Верительные грамоты он вручал не императору, а его брату и логофету. Уже при первой
встрече завязался спор о титуле германского императора; Лиутпранд требовал, чтобы Оттона I
именовали императором (василевсом), а представители византийского правительства называли
его  королем  (ρ;‛η;˜γα) (Liut. S. 176). Таким  образом  они  отвергли  равенство  правителей  двух
империй.  На  праздник  Троицы  Лиутпранда  привели  в  большой  зал  дворца,  где  происходило
обычно венчание на царство византийских императоров. Здесь произошла первая встреча по-
сла с василевсом и начались переговоры, которые все время затягивались принимающей сто-
роной.  Во  время  переговоров  византийцы  высказывали  недовольство  политикой  Оттона I в
Южной Италии, которая превратилась в яблоко раздора между двумя империями.

При встрече Никифор II Фока произвел на германского посла ужасающее впечатление.

Трудно вообразить более отталкивающий образ, чем тот, в котором представил Лиутпранд ви-
зантийского  василевса.  Никифор  Фока,  по  его  словам,  был  низкого  роста,  подобен  пигмею  с
тяжелой  голо-{260}вой  и  крошечными,  как  у  крота,  глазками.  Широкая  с  проседью  борода,
длинные  и  густые  волосы  придавали  ему  вид  кабана;  цветом  кожи  он  был  подобен  эфиопу.
«Дерзкий на язык, с повадками лисы, по вероломству и лжи он — Улисс»,— заключает свой
мрачный портрет злоречивый лангобард (Ibid. S. 177).

Согласно установленному этику *, Лиутпранд был позже приглашен императором при-

нять участие в торжественной церковной процессии, совершавшейся по большим праздникам.
Раздраженный  неудачным  ходом  переговоров  и  дурным  приемом  Лиутпранд  описал  и  это
празднество в самых мрачных тонах. При торжественном выходе в город василевса он заметил,
что улицы украшены дешевыми щитами и копьями, согнанные простолюдины — в большин-
стве  босы, торжественные одеяния сановников — заношены и явно унаследованы  еще от де-
дов. Даже на императоре было одеяние, взятое с плеча предшественника. Славословия в честь
василевса,  возглашения  «многие  лета!»  при  входе  в  храм  св.  Софии  показались  Лиутпранду
лицемерными, пропитанными низкой лестью (Ibid. S. 180, 181). В тот же день император при-
гласил представителя Оттона во дворец на прощальный пир. Однако именно здесь разыгрались
особенно оскорбительные для посла события. Ему было отведено за столом лишь 15-е место,
что  он  воспринял  как неслыханное  оскорбление германского императора. Никифор  Фока  вел
себя заносчиво и надменно, похвалялся мощью своей державы, ее армией и флотом, с насмеш-
кой глумился над слабостью германцев, неспособных биться как в конном, так и пешем строю,
над отсутствием у них военного флота. «Мешает им,— добавил он насмешливо,— к тому же
ненасытность  желудков, их бог — чрево, их отвага — хмель, хитрость — пьянство; их  трез-
вость — слабость, воздержанность — страх». «Вы не римляне, а лангобардцы»,— закончил он
свою речь. В ответ Литупранд стал бранить ромеев (римлян), от которых, по его мнению, про-
изошло все зло в мире. Разгневанный василевс приказал движением руки ему замолчать и уда-
литься из зала (Ibid. S. 181—183).

Еще целых 120 дней пробыли германский посол и его свита в Константинополе, пере-

жив болезни, лишения и всяческие издевательства. Переговоры завершились полным прова-
лом. Византийские вельможи держались с послом заносчиво, называли его страну бедной ов-
чинной Саксонией, угрожали ей разгромом, хвастали и грубили, а при расставании вдруг стали
лицемерно-любезны и льстивы, расточая Лиутпранду поцелуи. Лиутпранд в раздражении до-

* Так напечатано.— Ю. Ш.

бавляет, что в первый свой приезд при Константине VII, двадцать лет назад, он без досмотра
вывез из Константинополя много дорогих тканей, а теперь у него отняли даже те, которые ему
подарил сам император. По словам Лиутпранда, недавно цветущий Константинополь стал ни-
щим, а его жители — вероломными, лукавыми, хищными, тщеславными (Ibid. S. 183, 199—
200).

Досаду на полную неудачу своей миссии кремонский епископ выместил в подробных

описаниях византийской столицы и ее государя, составленных в сатирическом и даже карика-
турном стиле. Насколько все его раньше восхищало в Константинополе, настолько теперь все в
нем возбуждало насмешку. Сочинение Лиутпранда «Посольство», написанное спустя некото-
рое время после возвращения автора из Константинополя, формально было отчетом Оттону I о
посольстве, но фактически злым памфлетом, направленным против византийского двора. Все
оно пропи-{261}тано желчью и ненавистью к византийскому правительству, его дипломатиче-
ским интригам, нравам придворной знати, этикету и церемониям дворца. Рассказ Лиутпранда
полон глубокой враждебности, которая уже разделяла мир западный и мир византийский, не-
смотря на попытки их сближения. Для греков соотечественники Лиутпранда оставались варва-
рами, невежественными и прожорливыми. Лиутпранду же византийцы представлялись лжи-
выми и изнеженными. Трудно сказать, что в его инвективах против Византии правда, а что
ложь; какие картины жизни византийского общества навеяны реальной действительностью, а
какие — плод его оскорбленного самолюбия. Не исключено, что в столь мрачном «образе вра-
га», нарисованном германским послом, известную роль сыграло его желание оправдать неуда-
чу своей дипломатической миссии в глазах Оттона I.

Вместе с тем из описаний Лиутпранда видно, что византийцы, если это им было нужно,

могли ошеломить иноземных послов роскошью приема, но умели и унизить их и отравить им
пребывание в Константинополе.

Не менее важные сведения о методах византийской дипломатии и церемониале приема

иностранных послов в Константинополе дают рассказы Константина Багрянородного, русской
летописи, хрониста Иоанна Скилицы и других источников о посольстве русской княгини Оль-
ги, которая в 957 г. посетила столицу Византийской империи

. Эти переговоры велись в

сложной  международной  обстановке.  Отношения  Византии  и  Древней  Руси  к  этому  времени
уже  прошли  длинный  и  трудный  путь.  Возникновение  и  укрепление  нового  Древнерусского
государства  в  Восточной  Европе,  естественно,  не  могло  не  привлечь  пристального  внимания
византийского  правительства.  Византийская  дипломатия  сосредоточила  свои  усилия  на  том,
чтобы помешать распространению русского влияния на Причерноморье, отрезать Русь от Чер-
ного моря.

В борьбе, затянувшейся на несколько веков, Русь оставалась наступающей стороной.

Она обладала тем преимуществом, что могла время от времени наносить чувствительные уда-
ры  по  важнейшим византийским  центрам. Византия в  ответ  действовала  чужими  руками, на-
травливая на Русь соседние народы. Кроме того, важнейшим средством византийской полити-
ки становится христианизация Руси. После походов русов на Константинополь в 860 и 907 гг.
и заключения русско-византийских договоров 867 и 911 гг. отношения между Русью и Визан-
тией  временно  стабилизировались.  Однако  поход  князя  Игоря  на  Константинополь  в 941 г.
вновь  осложнил  обстановку. После заключения нового  договора 944 г. и затем  гибели Игоря
отношения Византии и Руси были мирными. Несмотря на это, византийское правительство бы-
ло весьма обеспокоено {262} состоянием своих отношений с Русью, опасаясь новых нападений
с ее стороны. Оно стремилось иметь против нее в качестве своего постоянного союзника пече-
негов. В то же время и союз с Русью был нужен Византии как условие притока с Руси профес-
сиональных воинов для противоборства с арабами. Русь же остро нуждалась в льготных торго-

О дате посольства княгини Ольги в Константинополь в последнее время в науке ведется спор. Г. Г.

предложил датировать описываемый приезд Ольги в Константинополь не 957, а 946 г.; он допускает также вероят-
ность вторичного посещения Ольгой Константинополя в 954 или 955 г. ( Г. Г. К вопросу об обстоятельст-
вах, месте и времени крещения княгини Ольги// Древнейшие государства на территории СССР: Материалы и иссле-
дования, 1985 год. М., 1986. С. 49—57; Он же. Русско-византийские связи в середине Х в.//ВИ. 1986. № 6. С. 41—
52). Вполне вероятной датировку Г. Г. Литаврина считают Л. Мюллер и В. Водов (Müller L. Die Taufe Russlands.
München, 1987. S. 78; Vodoff V. Op. cit. P. 52). Здесь пока приведена традиционная датировка.

вых связях с империей и в развитии с ней всесторонних отношений, поднимающих престиж
Древнерусского государства на международной арене.

Файл byz263g.jpg

Константин IX Мономах.
Деталь мозаики:
Христос между
Константином IX Мономахом
и императрицей Зоей.
Ок. середины XI в.
Собор св. Софии.
Константинополь.
Мозаика в южной галерее.

Учитывая эти обстоятельства, оба государства пошли на сближение. В 957 г. русская

княгиня Ольга со свитой совершила путешествие в Константинополь и была принята Констан-
тином Багрянородным. По-видимому, в Константинополе она крестилась под христианским
именем Елены

. Крещение Ольги, получение ею титула «дочери» императора — важные сви-

детельства того, что намерения княгини были тесно связаны с надеждами на установление бо-
лее выгодных для Руси торговых и политических отношений с империей, получение для ее
правителей более почетного титула, повышающего политический престиж Русского государ-
ства, и отражали общую внешнеполитическую линию Руси на совершенствование договорных
отношений с Византией. {263}

Начало дипломатической миссии Ольги, однако, было не очень удачным для русских.

Ольга очень долго простояла «в Суду» (т. е. в порту столицы). Это замечание летописи согла-
суется со сведениями Константина Багрянородного о том, что она была впервые принята во
дворце лишь 9 сентября, между тем как русские караваны отправлялись в империю, как прави-
ло, летом. В состав свиты Ольги входили ее родичи, как близкие, так и более отдаленные, 6
родственников, 20 послов русских князей, 43 (44) купца, священник Григорий, 3 переводчика и
много слуг и служанок. Всего более ста человек

. Они получали приличное содержание (ме-

сячину) от византийского правительства. Столь представительного посольства Русь в Визан-
тию еще не направляла

Княгиня Ольга имела, по данным труда Константина Багрянородного «О церемониях»,

титул  «игемона  и  архонтиссы  русов» (De cer. P. 511). Каков  был  уровень  приема  посольства
Ольги во дворце? Первый прием Ольги императором проходил 9 сентября так же, как обычно
проводились  приемы  иностранных  правителей  или  послов  крупных  государств.  По  рассказу
самого  Константина  Багрянородного, «архонтисса  вошла  с  ее  близкими,  архонтиссами-
родственницами и наиболее видными из служанок. Она шествовала впереди всех прочих жен-
щин, они же по порядку, одна за другой, следовали за ней. Остановилась она на месте, где ло-
гофет обычно задает вопросы» (De cer. II. 15)

. Это были официальные вопросы о титулатуре,

обычные пожелания и вопросы о здоровье семьи. «За ней вошли послы и купцы архонтов Ро-
сии и остановились позади, у занавесей». Прием отличался той же пышностью, какую описал
Лиутпранд во время своего первого посольства, и в том же роскошном зале Магнавры. Играл
орган.

Споры о месте (как и времени) крещения княгини см. также: Оболенский Д. К вопросу о путешествии русской

княгини Ольги в Константинополь в 957 г. // Проблемы изучения культурного наследия М.. 1985. С. 36-46; Сахаров
А. Н. Дипломатия княгини Ольги// ВИ. 1979. № 10. С. 25-51; Он же Дипломатия Древней Руси. С. 259—298; Аринь-
он Ж. П. Международные отношения Киевской Руси в середине Х в. и крещение княгини Ольги // ВВ. 1980. Т. 41. С.
113—124.

Г. Г. считает общую численность каравана Ольги превышающей тысячу человек. См.: Литав-

рин Г. Г. Состав посольства Ольги в Константинополь и «дары» императора // ВО. 1982. С. 71—92.

Пашуто В. Т. Указ. соч. С. 67. Ср.: Острогорский Г. Византия и киевская княгиня Ольга//To Honor Roman

Jakobson. The Hague; P., 1967. Vol. 2. P. 1458—1473; Ариньон Ж. Р. Указ. соч. С. 113—124; Алпатов М. А. Русская
историческая мысль и Западная Европа XII—XVII вв. М., 1973. С. 64—72.

Здесь и далее перевод Г. Г. а. См.: Литаврин Г. Г. Путешествие русской княгини Ольги в Констан-

тинополь: Проблема источников//ВВ. 1981. Т. 42. С. 35—48.

Однако Константин VII Багрянородный описал и такие детали приема русской княги-

ни, которые не имели аналогий во время встреч с другими иностранными послами. Имел, по-
видимому, значение тот факт, что Ольга являлась не послом, а правительницей могуществен-
ного государства. Поэтому император сделал для Ольги ряд отступлений от предусмотренных
церемониалом традиций. После того как придворные встали на свои места, а василевс воссел
на «троне Соломона», завеса, отделявшая русскую княгиню от зала, была отодвинута, и Ольга
впереди своей свиты двинулась к императору. Обычно иностранного посла подводили к трону
два евнуха, поддерживавшие его под руки, а затем тот совершал проскинезу — падал ниц к
императорским стопам. Именно об этом рассказывает Лиутпранд. Ничего подобного не проис-
ходило с Ольгой. Она без сопровождения евнухов подошла к трону и беседовала с императо-
ром через логофета стоя. На приеме присутствовал весь двор и обстанов-{264}ка была торже-
ственной. После обмена приветствиями в зал внесли привезенные русской княгиней богатые
дары, и музыка стихла. Торжественный прием на этом был закончен, и под звуки возобновив-
шего игру органа княгиня Ольга удалилась.

В тот же день состоялось еще одно традиционное для приемов высоких послов торже-

ство, подобное описанному Лиутпрандом,— обед, во время которого присутствующих развле-
кали пением лучших церковных хоров Константинополя и различными сценическими пред-
ставлениями. Его давала императрица, жена Константина VII Елена.

На парадный обед Ольга опять вошла в зал, где на троне восседала императрица, и

приветствовала ее поклоном. За обедом Ольгу усадили за «усеченный стол» вместе с императ-
рицей, ее невесткой, помолвленной с юным Романом II, и с несколькими придворными дамами
высшего ранга, которые пользовались правом сидеть за одним столом с членами император-
ской семьи. Эта почесть была оказана и русской княгине. Мужская часть посольства пировала
в это время с императором и его наследником в другом зале — в Золотой палате. Родственники
Ольги, послы, купцы получили здесь от императора в подарок различные суммы в серебряной
монете. За десертом Ольга оказалась за одним столом с императором Константином, его сыном
Романом и другими членами императорской семьи. Император подарил здесь Ольге золотое
блюдо ценной работы, украшенное драгоценными камнями и наполненное серебряными моне-
тами, одарены были также ее родственницы и служанки.

После небольшого перерыва, который княгиня провела в одном из залов дворца, со-

стоялась ее интимная встреча с императорской семьей, что, как отметил Г. Острогорский, не
имело аналогий в ходе приемов обычных послов. «Далее, когда василевс с августой и его баг-
рянородными детьми уселись, из Триклина Кенургия была позвана архонтисса. Сев по повеле-
нию василевса, она беседовала с ним, сколько пожелала» (De cer. II. 15). Здесь в узком кругу и
состоялся разговор, ради которого Ольга явилась в Константинополь. Такую церемониальную
практику также не предусматривал установленный этикет приема послов

И во время прощального парадного обеда 18 октября княгиня сидела за одним столом с

императрицей и ее детьми. Ни одно обычное посольство, ни один обыкновенный посол такими
привилегиями в Константинополе не пользовались. Прощальный прием проходил снова в Зо-
лотом зале: на пир Ольга с женской частью ее свиты была снова приглашена императрицей, а
мужская часть посольства обедала с императором. По сообщению же русской летописи, импе-
ратор сидел за одним столом с русской правительницей. Он удивлялся ее разуму и беседовал с
ней. В конце пира Ольге и членам ее свиты снова были вручены денежные суммы, правда, бо-
лее скромные, чем в первый раз (De cer. P. 598). И еще одна характерная деталь отличает при-
ем именно русского посольства и 9 сентября и 18 октября — при описании этих встреч не упо-
минается ни об одном другом иностранном посольстве. Между тем в практике византийского
двора существовал обычай давать торжественный {265} прием в один и тот же день поочеред-
но нескольким иностранным миссиям, а на пир приглашать их всех вместе, о чем рассказывает
и Лиутпранд

Странные на первый взгляд перемены к худшему в отношении к княгине Ольге, про-

исшедшие ко времени окончания ее пребывания в Константинополе, свидетельствуют, по-

Сахаров А. Н. Дипломатия Древней Руси. С. 287—288; Острогорский Г. Указ. соч. С. 1462—1463, 1469—

1473.

Сахаров А. Н. Дипломатия Древней Руси. С. 228 и след.

видимому, о напряженной закулисной дипломатической борьбе, имевшей место в ходе перего-
воров

. Дипломатический торг по вопросам уровня приема княгини во дворце и всего ритуала

ее  пребывания  в  византийской  столице  начался,  вероятно,  еще  до  отправления  в  путь  и  про-
должался на месте, с момента появления на константинопольском рейде русской флотилии. Он
длился  в  течение  многих  дней.  В  результате  русы  добились  в  церемониале  приема  великой
княгини ряда отступлений от привычных обычаев встречи высоких иностранных послов. Для
византийской  дипломатической  рутины  исключения  такого  рода  были  политическими  уступ-
ками весьма серьезного свойства.

Но совершенно очевидно, что одновременно велись секретные переговоры по важней-

шим вопросам политических отношений Византии и Руси. Византия преследовала цель закре-
пить и конкретизировать союзные условия договора 944 г. В то же время Русь необходима бы-
ла империи как противовес против Хазарского каганата, как традиционный союзник в борьбе с
арабами в Закавказье, на сирийской границе и в районе Средиземного моря

Кроме того, Византия стремилась использовать начавшуюся христианизацию Руси в

своих политических целях. Как показала миссия Ольги в Константинополь, русы, в свою оче-
редь, старались использовать затруднения византийцев в интересах дальнейшего возвышения
собственного политического престижа, добиться от империи признания за Русью новой поли-
тической титулатуры и, быть может, даже заключить династический брак между правящими
домами. Принятием христианства в Византии Ольга добилась определенных результатов в ре-
шении первой задачи: за ней был закреплен титул «дочери» императора, русская княгиня под-
нялась в византийской дипломатической иерархии выше тех владетелей, которым был пожало-
ван титул «светлость», как когда-то Олегу.

Крещение Ольги, однако, явилось индивидуальным политическим актом и не преду-

сматривало учреждения церковной организации на Руси. Русь того времени еще не была гото-
ва к принятию христианства: языческая партия в Киеве была достаточно сильна, большинство
знати было привержено языческой вере. Хотя христианизация русского общества уже совер-
шалась и в договоре 944 г. это нашло официальное отражение, тем не менее и к середине 50-х
годов Х в. Византия не преуспела {266} в использовании христианских поданных Руси в своих
политических целях

Файл byz267g.jpg

Императрица Зоя. Деталь мозаики:
Христос между
Константином IX Мономахом
и императрицей Зоей.
Ок. середины XI в.
Собор св. Софии.
Константинополь. Мозаика в южной галерее.

Быть может, этим можно объяснить то обстоятельство, что приезд, княгини Ольги не

привел, скорее всего, к заключению какого-либо официально оформленного соглашения, и
правительница русского государства осталась недовольной результатами своей миссии, хотя
договор 944 г. был, по всей вероятности, подтвержден и сохранил силу. Однако рассказ о пре-
бывании княгини Ольги как у Константина Багрянородного, так и в русской летописи пролива-
ет яркий свет на методы византийской дипломатии и на жизнь Константинополя в Х в.

Еще более сложными были взаимоотношения Древней Руси и Византии при Святосла-

ве. Поглощенная трудными войнами с арабами на Востоке, Византия должна была обезопасить
свои северные границы. По словам В. Т. Пашуто, империя «решила прибегнуть к тройной иг-

Г. Г. Состав посольства Ольги... С. 86—92; Он же. К вопросу об обстоятельствах... С. 56.

Ср.: Arrignon J. Р. Les relations diplomatiques entre Byzance et la Russie de 860 à 1043//Révue des études slaves.

1983. N 55. Р. 129—137; Shepard J. Some Problems of Russo-Byzantine Belations. C. 860—1050//The Slavonic and East
European Review. 1974. Vol. 52, N 126. Р. 10—33; Левченко М. В. Очерки по истории русско-византийских отноше-
ний. М., 1956. С. 340—428.

Obolensky D. The Baptism of Princesse Olga of Kiev: The Problem of the Sources // Philadelphie et autres études/ Ed.

H. Ahrweiler. (Byzantina sorbonensis, 4.) Р., 1984. Р. 159—176; Оболенский Д. Указ. соч. С. 36—47; Arrignon J. Р. Les
relations internationales de la Russie Kievienne au millieu du X siècle et le baptême de la princesse Olga // Occident et
Orient au X siècle. Dijon, 1979; Сахаров А. Н. Дипломатия княгини Ольги. С. 25—51.

ре: толкнуть Русь на Болгарию, а печенегов на Русь»

. Широко используя излюбленные мето-

ды византийской дипломатии: подкуп «варваров», идейные посулы, натравливание одних на-
родов на другие,— опираясь, конечно, и на договор 944 г., Византия добилась похо-{267}да
Святослава на Дунай и разгрома его руками Болгарии. Одержав ряд блестящих побед, русский
князь, однако, стал строить далеко идущие планы перенесения своей столицы на Дунай. Летом
970 г. дружины Святослава перешли через Балканский хребет, вторглись во Фракию и начали
продвижение к Константинополю. Святославу удалось создать антивизантийскую коалицию, в
которую вошли болгары, венгры и на какое-то время печенеги. Угроза столице крайне обеспо-
коила византийское правительство и заставила его мобилизовать крупные силы против опасно-
го врага. Император Иоанн I Цимисхий (969—976), пустив в ход все ухищрения византийской
дипломатии в сочетании с военными ударами, расколол антивизантийскую коалицию, вторгся
в Болгарию и одержал в июле 971 г. победу над войсками Святослава под Доростолом (Сили-
стрией) на Дунае. Святослав принужден был начать мирные переговоры. Оценка русско-
византийского Доростольского договора 971 г. вызвала в науке споры

. Мирные предложения

Святослава  были  благосклонно  приняты  победителем,  потому  что  Цимисхий  счел  более  вы-
годным не продолжать тяжелую войну, а восстановить союзные отношения с северным варва-
ром. Прежде всего было заключено предварительное соглашение о прекращении военных дей-
ствий. По этому соглашению русы освобождали пленных и возвращались на родину. Греки, со
своей стороны, обязывались обеспечить русам безопасное отступление, снабдить их провиан-
том и добиться нейтралитета печенегов. Через несколько дней был заключен официальный до-
говор, в своих главных статьях повторявший русско-византийские договоры 907 и 944 гг. Ви-
зантия  возобновляла  торговые  отношения  с  Русью,  а  Русь — военную  помощь  империи.  Со-
глашение было увенчано личной встречей Святослава и Иоанна Цимисхия, описанной Львом
Диаконом.  Втайне  же,  следуя  вероломному  кодексу  византийской  дипломатии,  Византия  на-
травила на Святослава печенегов и подготовила тем самым его гибель в днепровских порогах
весной 972 г.

Взаимоотношения империи со славянскими странами вообще, в частности с болгарами,

всегда были весьма сложными, и мирные соглашения постоянно чередовались в IX — начале
XI в. с кровавыми длительными войнами

Необычайно возросла активность византийской дипломатии при Комнинах. При Алек-

сее I Комнине,  умном  и  осторожном  дипломате,  империя  зачастую  дипломатическим  путем
находила выход из чрезвычайно острых международных ситуаций. На Западе грозным врагом
Византии в XI в. были норманны. По вступлении Алексея Комнина на престол Роберт Гвискар
переправился  через  Адриатическое  море  и  осадил  Дир-{268}рахий.  Славяне  Дубровника  и
других далматинских городов оказали ему поддержку. Битва при Диррахии 18 октября 1081 г.
принесла победу норманнам. После этого Северная Греция на несколько лет оказалась под их
властью. Они пересекли Эпир и Фессалию, осадили Ларису. Византийцы терпели поражения.
Алексей  настойчиво  искал  союзников,  вел  переговоры  с  германским  императором.  Наиболее
надежным  союзником  ромеев  на  Западе  оказалась  Венеция,  не  желавшая  видеть  оба  берега
Адриатики под властью норманнского герцога. В мае 1082 г. был заключен договор с респуб-
ликой св. Марка. Василевс обещал венецианцам щедрые дары и торговые привилегии в обмен
на помощь военного флота. Спешно нанимал к себе на военную службу Алексей I и сельджук-
ские войска, одновременно поддерживал заговоры норманнской знати против герцога.

Умелая политика Алексея принесла свои плоды: Роберту пришлось удалиться в Ита-

лию, раздираемую междоусобицами. Венецианцы разбили норманнскую эскадру, а Алексей
принудил к сдаче норманнский гарнизон в Кастории. Сын Роберта Боэмунд был разбит у Ла-

Пашуто В. Т. Указ. соч. С. 69.

Сахаров А. Н. Дипломатия Святослава. М., 1982. С. 183—203.

Zakythinos D. Byzance et les peuples de ľEurope du sud-est//Actes du I Congr. Intern. des études balkaniques et sud-

est européennes. Sofia, 1966. Vol. 3. Р. 9—26;   Г.  Г.  Болгария  и  Византия  в XI—XII вв.  М., 1960;
Obolensky D. Byzantium and the Slavs: Collected Studies. L. (VR). 1971; Browning R. Byzantium and Bulgaria. L.. 1975;
Литаврин  Г.  Г.  Формирование  и  развитие  Болгарского  раннефеодального  государства  (конец VII—начало XI в.).
С. 132—188;  Наумов  Е.  П.  Становление  и  развитие  сербской  раннефеодальной  государственно-
сти//Раннефеодальные государства на Балканах в VI—XII вв. С. 189—218; Литаврин Г. Г., Наумов Е. П. Межэтни-
ческие связи и межгосударственные отношения на Балканах в VI—XII вв.//Там же. С. 285—313.

рисы. В 1085 г. явившийся на Балканы Роберт пал жертвой чумы, а византийцы тогда же вер-
нули себе Диррахий. Битва за Балканы норманнами была проиграна.

На Востоке Алексей избегал больших походов против сельджуков

. Вражда эмиров и

страх султана перед наиболее влиятельными из них оставляли византийцам широкое поле для
дипломатической игры. Алексей старался привлечь на свою сторону сельджукских вельмож,
которые после смерти в 1086 г. султана Сулеймана I (1077/78—1086) добились раздела завое-
ванных областей на множество эмиратов, лишь формально подчиненных иконийскому султа-
ну. Алексей вступал во временные союзы то с тем, то с другим эмиром и пытался заключить
соглашение с султаном. В 1092 г. султан предлагал Алексею союз, скрепленный династиче-
ским браком его старшего сына с дочерью императора, обещая за это очистить Малую Азию и
оказывать империи военную помощь. Но посольство василевса вернулось с полпути, получив
известие о кончине султана.

Наибольшее беспокойство доставил империи эмир Смирны Чакан (Чаха византийских

источников). Он разбил византийский флот и занял Клазоменны, Фокею, Митилену и о-в Хиос.
Готовился напасть Чакан и на Константинополь, хотя силы его были незначительны. Полково-
дец Алексея Иоанн Дука разбил его; остальное довершила дипломатия: Алексей восстановил
против смирнского эмира его родственника, иконийского султана Кылич-Арслана I (1092—
1107). Не в силах вести войну на два фронта, Чакан вступил в переговоры, но был убит во вре-
мя пира в султанском дворце. На севере Алексей Комнин умело натравил половцев на печене-
гов и тем самым спас империю от этих опасных кочевников, разгромив их в союзе с половцами
в 1091 г. во Фракии

. {269}

Временная стабилизация Византийской империи при первых Комнинах способствовала

успехам ее дипломатии

. Анна Комнина живо и интересно рассказала о деятельности своего

отца, разумеется, всячески восхваляя его мудрость и дипломатический опыт.

Большие трудности Византии принесли крестовые походы

. С крестоносцами Первого

крестового похода у Алексея Комнина с самого начала сложились отношения взаимного недо-
верия и тайной враждебности, скрытой под маской внешнего благожелательства. Алексей
Комнин, правда, добился от большинства их вождей вассальной присяги, но он все время бо-
ялся крестоносцев, ожидая, что они могут напасть на владения самой империи.

По словам Анны Комнины, особенно враждебные отношения у ее отца сложились с

Боэмундом Тарентским, сыном его заклятого врага Роберта Гвискара

. Анна рисует Боэмунда

человеком глубоко лживым и коварным, способным на любое злодеяние, грубым варваром, но
бесстрашным воителем. Византийский император, распознав в Боэмунде серьезного противни-
ка, решил привлечь его льстивыми речами и щедрыми подарками. Но «надменный варвар» по-
вел  себя  крайне  неприязненно  и  осторожно.  Помня  старую  вражду  с  греками,  Боэмунд  на-
столько не доверял им, что, опасаясь яда, не притронулся к роскошным яствам, которые при-
слал ему император. Тогда Алексей попытался поразить грубого латинянина блеском богатств
своей  империи.  Пол  в  одной  из  комнат  дворца  был  устлан  драгоценными  одеждами,  покрыт
золотыми и серебряными монетами и ювелирными изделиями. Дверь в эту комнату внезапно
открыли перед Боэмундом. Пораженный этим зрелищем, Боэмунд воскликнул: «Если бы у ме-
ня  было  столько  богатств,  я  бы  давно  овладел  многими  странами!»  Тогда  посланец  Алексея
ему ответил: «Это все пожаловал тебе сегодня император» (Анна Комн. С. 291—292). Самона-
деянный вождь крестоносного ополчения сперва гордо отверг столь щедрый дар, но, одумав-
шись,  принял  его,  принес  василевсу  вассальную  присягу  и  двинулся  в  Малую  Азию.  После-
дующие события развертывались весьма драматично: после побед Боэмунда и захвата им Ан-
тиохии Алексей пустил в ход против него и военную силу и тайную дипломатию.

Cahen Cl. Turcobyzantina et Oriens christianus. L., 1974; Felix W. Byzanz und die islamische Welt im früheren 11.

Jh. Wien, 1981. См. рец. на эту кн.: Forsyth J. H.//Speculum. 1983. Vol. 58, N 2. Р. 458—460.

Васильевский

В. Г. Византия и печенеги (1048—1094) // Васильевский В. Г. Труды. СПб., 1909. Т. 1. С. 1—175.

Chalandon F. Les Comnène. Р., 1900—1912. Т. 1—2; Hohlweg A. Beiträge zur Verwaltungsgeschichte des

Oströmischen Reiches unter den Komnenen. München, 1965.

Заборов М. А. Крестоносцы на Востоке. М., 1980; Runciman S. А History of the Crusades. L., 1954. Vol. 1—2;

Idem. The first Crusade. Cambridge, 1980; Erbssoler М. Die Kreuzzuge. Eine Kulturgeschichte. Leipzig, 1980.

Rowe J. G. Paschal II. Bohemund of Antioch and the Byzantine Empire // Bulletin of the John Ryland’s Library. 1966.

Vol. 49. Р. 165—202.

содержание .. 78 79 80 81 ..