Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 60

Усилившиеся церковь и монашество оказали центральной власти неоценимую помощь

в борьбе с оппозицией, иноверцами, еретиками, в восстановлении имперского правопорядка в
провинциях, в обращении в христианство масс расселившихся там варваров-язычников. С рос-
том политической роли духовенства возросли и его амбиции. В его среде упрочивалась идея
превосходства духовной власти над светской. Возрождались также опасные для единства им-
перии враждебные символу веры течения христианства, так как они являлись нередко идеоло-
гическим обоснованием сепаратистских устремлений.

Подчинение церкви власти императора облегчалось тем, что утратила значение сплошь

и рядом осложнявшая ранее положение дел оппозиция Константинополю со стороны восточ-
ных патриархов Антиохии, Иерусалима и Александрии — их территории были завоеваны ара-
бами в 630— 640-х годах. Активное противодействие централизаторскому курсу императоров
продолжало оказывать лишь папство.

Утверждая примат светской власти над духовной, императоры прежде всего подчинили

константинопольскую  церковь.  Они  присвоили  себе  право  решающего  голоса  при  выборах
патриарха  и при принятии  на  вселенских  соборах важнейших  церковных  догматов. Непокор-
ных  патриархов  низлагали,  ссылали,  избивали,  даже  уничтожали  физически.  Лишали  трона
также  и  римских  пап,  пока  они  не  оказались  с  середины VIII столетия  под  протекторатом
Франкского  государства.  Иконоборчество  внесло  свой  вклад  в  разлад  с  Западом,  послужило
завязкой будущей драмы разделения церквей. Гонение на мощи святых не искоренили самих
культов  святых,  весьма  популярных  у  простых  христиан,  тем  не  менее  именно  государям-
иконоборцам удалось возродить и упрочить культ императорской власти

В конечном итоге те же цели преследовала политика возобновления римского судопро-

изводства и возрождение пережившего глубокий упадок в VII в. римского права. В 726 г. была
издана «Эклога», резко повышав-{22}шая ответственность чиновничества перед законом и го-
сударем и устанавливавшая смертную казнь за всякое выступление против императора и дер-
жавы (Е. XVI. 4; XVII. 3, 5)

К последней четверти VIII в. основные цели иконоборчества были решены: материаль-

ное  положение  оппозиционного  духовенства  было  подорвано,  его  сокровища  и  часть  земель
конфискованы, иконы и мощи, служившие объектом поклонения, сопровождавшегося богаты-
ми  дарениями  верующих,  уничтожены,  многие  монастыри  были  закрыты,  а  главное — под-
верглись разгрому  крупные  центры  сепаратизма. Решена  была одновременно и  вторая задача
иконоборцев — фемная знать была всецело подчинена престолу.

Первые фемы в Малой Азии имели огромные размеры. Их стратиги, быстро осознав

свое могущество, мечтали об овладении троном или о полной независимости от Константино-
поля. Используя полноту власти в своих руках, фемная знать пошла по пути создания крупных
имений.  Завязался  конфликт  двух  основных  группировок  господствующего  класса,  военной
аристократии и гражданской знати, за политическое преобладание в государстве. По сути дела,
это была борьба за два различных пути развития феодальных отношений: столичная бюрокра-
тия, распоряжавшаяся средствами казначейства, стремилась ограничить рост крупного земле-
владения, усилить податной гнет, тогда как фемная знать видела перспективы своего усиления
во  всемерном  развитии  частновладельческих  форм  эксплуатации.  Соперничество  «полковод-
цев»  и  «бюрократов»  станет  на  четыре  столетия  стержнем  внутренней  политической  жизни
империи. На данном этапе оно было еще лишь опасным эпизодом. Сравнительно легко побе-
дили «бюрократы», возглавляемые императорами, происходившими, кстати говоря, из фемной
знати, т. е. до захвата престола являвшимися «полководцами».

Лев III (717—741), овладевший властью в результате вооруженного мятежа, сумел уп-

рочить зависимость стратигов от своего престола и надолго лишил их возможности опереться
на оппозиционные элементы в провинциях.

Сюзюмов М. Я. Основные направления историографии истории Византии иконоборческого периода // ВВ.

1963. Т. 22. С. 214—226; Он же. Первый и второй периоды иконоборчества // История Византии. Т. 2. С. 49—79;
Winkelmann F. Kirche und Gesellschaft in Byzanz vom Ende des 6. bis zmn Beginn des 8. Jh. // Klio. 1979. Bd. 59.
S. 477—489; Idem. Die östlichen Kirchen in der Epoche der christologischen Auseinandersetzungen. В., 1980. S. 44—48;
Brandes W. (unter Mitarb. Mileta Ch. u. Ridel S.). Der sozialökonomische Hintergrund des byzantinischen Bilderstreites.
Fragen und Probleme//Der Byzantinische Bilderstreit. Leipzig, 1980. S. 41—57.

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 229—251; Она же. Право... С. 195—203.

Иконоборческая политика утрачивала свою остроту во второй четверти IX в. Дальней-

шая борьба вокруг икон грозила ослаблением позиций господствующего класса. Отрезвляюще
на  правящие  круги  подействовало  восстание  Фомы  Славянина  в 821—825 гг.  Когда  войска
Фомы  переправились  из  Малой  Азии  во  Фракию  и  осадили  Константинополь,  помощь  вос-
ставшим оказали и местные славяне. Восстание было подавлено, но на позицию знати, раско-
лотой  междоусобиями,  оно  оказало  огромное  влияние

. Идейный вождь иконопочитателей

Феодор Студит, не перестававший ранее защищать идею примата духовной власти над свет-
ской, во время осады столицы Фомой призывал к прекращению споров, поскольку они приво-
дят к смутам (PG. Т. 93. Col. 1412).

В 843 г. иконопочитание было торжественно восстановлено. «Бюрократы» и «полко-

водцы» сплотились вокруг трона. Победил курс на централизацию власти. Церковь и монаше-
ство  снова  укрепили  свои  по-{23}зиции,  сея  среди  разочарованных  политикой  иконоборцев
народных масс настроение уныния и смирения. Множились жития святых, нарочито простым
слогом повествовалось  о чудесах  и явлениях, утверждалась  вера  в  сверхъестественное. Древ-
ние идеалы гармонии духа и плоти были окончательно отброшены, прославлялось торжество
духа над телом. Расцвел жанр дидактики: духовенство не только звало к «спасению» через по-
корность — «спасать»  оно  объявляло  своей  главной  миссией,  взимая  снова  как  плату  за  это
обильную  дань  с  верующих.  Откровенно  и  прямолинейно  оно  утверждало  также  культ  «за-
щитника православия» — «земного  бога» (императора). Свойственная этой  эпохе демократи-
зация литературы (и культуры в целом), осуществляемая «сверху», представляла собою объек-
тивно  тактический  прием,  маневр  правящих  кругов  в  обострившейся  социальной  ситуации.
Павликиане с их дуалистическим учением о существующем строе как «мире зла», созданном
сатаной, с их отрицанием церковной иерархии, воспринимались как грозная опасность, и свет-
ские  и  духовные  власти  расправились  с  ними  с  невиданной  жестокостью

. Сопротивление

свободного крестьянства было сломлено. Начался период быстрого наступления на мелкое
крестьянское землевладение со стороны как центральной власти, так и крупной светской и ду-
ховной знати.

Укрепление могущества императорской власти надолго предопределило пути развития

феодальных отношений в Византии, а тем самым — и характер ее политической системы. Цен-
трализованная эксплуатация стала на три столетия основным источником материальных
средств имперского фиска, а служба крестьян-стратиотов в фемном ополчении по крайней ме-
ре на два века оставалась фундаментом военного могущества Византийского государства.

Созданная в своих основных звеньях к середине IX в. громоздкая бюрократическая

машина сдерживала прогрессивный для той эпохи процесс развития феодализма. Это направ-
ление в политике центральной власти, сохранявшееся почти до конца XI в. и не преодоленное
полностью и позднее, в немалой степени обусловило постепенное замедление темпов социаль-
но-экономического развития в целом на территории империи.

Наступление эпохи зрелого феодализма исследователи датируют концом XI или даже

рубежом XI—XII вв. Интенсивное формирование крупного частного землевладения пришлось
на  вторую  половину IX—Х  в.,  в  особенности  на  время  после  жестокого  неурожая  и  голода
927/928  г.:  ослабленное  податным  гнетом  крестьянство  разорялось,  голодающие  крестьяне  за
бесценок продавали «динатам» («сильным») свои участки, отдавали их за помощь господам в
собственность, становясь их держателями — париками. Массовое сокращение числа налого- и
военнообязанного населения резко уменьшило доходы фиска, ослабило фемные ополчения. С
920-х и до 1020-х годов обеспокоенные этим императоры издали серию указов-новелл в защи-
ту  крестьянского  землевладения.  Они  известны  как  законодательство  императоров  Македон-
ской династии (867—1056). Крестьянам предоставлялось предпочтительное право на покупку
крестьянской, а затем — и динатской земли; продавшие и как-либо потерявшие землю кресть-
яне имели право выкупить ее в рассрочку. {24}

Конечно, эти законоположения имели в виду, собственно, интересы не крестьян, а ка-

значейства. Наиболее ясно это выразилось в том, что государство обязывало общинников-

Köpstein H. Zur Erhebung des Thomas//Besonderheiten der byzantinischen Feudalentwicklung. В., 1983. S. 69—76;

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 212—228.

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 132—170.

односельчан уплачивать в порядке солидарной ответственности — круговой поруки — налоги
за заброшенные крестьянами участки. Запустевшие земли (класмы) казна распродавала, отме-
жевывая их у общин, раздаривала или сдавала в аренду. Препятствуя переходу крестьян на
земли динатов в качестве их париков, власти поощряли, напротив, поселение разорившихся в
пределах имений императора и правительственных учреждений. Шла, таким образом, борьба
между государством и феодалами за рабочие руки, за право эксплуатации крестьян

Под давлением видных сановников, стратигов, архиереев императоры делали все

больше оговорок в своих новеллах, которые позволяли динатам — на вполне законных осно-
ваниях — обходить  запреты.  Со  временем  государство  вообще  почти  перестало  контролиро-
вать процесс поселения в имениях частных лиц неимущих, не плативших налоги, позволяя се-
лить  их  столько,  сколько  «бог  ни  пошлет»,  как  сказано  в  одной  из  грамот (Jus. III. Р. 444).
Единственно,  что  интересовало  казну,  это  взимание  с  них  налога,  если  господин  не  имел  от
императора для этих париков налоговой экскуссии и если он предпочитал эксплуатировать их
не как дворовых холопов, а как полнонадельных держателей господской земли

При эволюции парической зависимости в XI—XII вв. постепенно сглаживались разли-

чия между разными категориями частновладельческих крестьян и все более упрочивалась над
ними власть их господ, приобретавших все более широкие иммунитетные права.

С середины XI в. стало расти также условное землевладение. Первоначально, еще в

X в., императоры жаловали светской и духовной знати так называемые «невещные права», со-
стоявшие в передаче права сбора в свою пользу с определенной территории на точно установ-
ленный  или  пожизненный  срок  государственных  налогов.  Эти  пожалования  называли  солем-
ниями и прониями. Прония, как правило, предусматривала в XI в. несение со стороны ее полу-
чателя чаще всего военной службы в пользу государства. В XII в. в пронии стали раздавать и
земли  со  свободным  налогообязанным  населением — обычно  на  срок  жизни  дарителя  или
прониара.  Однако  в  обстановке  того  времени  получивший  пронию  утверждал  владельческие
права и на саму землю пронии и на живущее там крестьянство. Прония становилась, в сущно-
сти, условным феодальным владением и к концу XII в. обнаружила тенденцию к превращению
в наследственную, а затем и в безусловную собственность. Развитие пронии означало распро-
странение  права  государственной  собственности  на {25} земли  свободного  крестьянства:  по-
жалование невещных прав оказалось лишь этапом на пути к этому

В канун четвертого крестового похода, в обстановке прогрессировавшего ослабления

центральной власти, к северу от Фессалоники, на Пелопоннесе и в ряде районов Малой Азии
сложились обширные комплексы владений, фактически независимых от Константинополя.
Никто из магнатов провинций не пришел на помощь столице, осажденной крестоносцами.

Но и сама феодальная раздробленность в империи была существенно иной, чем в За-

падной Европе. Оформление вотчины, а затем и ее иммунитетных привилегий совершалось в
Византии замедленными темпами. Государство сдерживало эти процессы. Налоговый иммуни-
тет предоставлялся лишь как исключительная льгота; высшую юрисдикцию феодалам импера-
торы не предоставляли вообще. В империи не сложилась иерархическая структура земельной
собственности — она лишь зародилась. Поэтому не получила развития и система вассально-
ленных отношений

Г. Г. Византийское общество... С. 7 и след., 72—93; Он же. Еще раз о симпафиях и класмах налого-

вых уставов Χ—XI вв. // ВВ. 1978. Т. 5. С. 73—94; Он же. ΟΠΙΣΘΟΤΕΛΕΙΑ: К вопросу о наделении крестьян в Ви-
зантии землей в Χ—ΧΙ вв. // ВВ. 1978. Т. 39. С. 46—53.

Weiss G. Die Entscheidung des Kosmas Magistros uber das Parokenrecht // Byz. 1978. Т. 48. Р. 491—500; Kaplan Μ.

Remarques sur la place de ľexploitation paysanne dans ľéconomie rurale byzantine//JÖB. 1982. Bd. 32 (2). Ρ. 105—114:
Litavrin G. Zur Lage der byzantinischen Bauernschaft im 10.—11. Jahrh. // Beiträge... S. 47—70; Г. Г.
Византийское общество. С. 72—93; Καραγιαννοπούλου ’Ι. ‛Ιστορία τοΰ Βυζαντινοΰ κράτους, Θεσσαλονίκη, 1981. Τ. Β′.
Σ. 374—385.

Г. Г. Проблема государственной собственности в Византии в Х— XI вв.//ВВ. 1975. Т. 35. С. 55 и

след.; Он же. Византийское общество... С. 103— 108; Он же. Болгария и Византия в XI—XII вв. М., 1960. С. 120—
127. 152—159; Ср.: Хвостова К. В. Византийское крестьянство в XII—XV вв. // История крестьянства в Европе. М.,
1986. Т. 2. С. 211—216; Matschke К. Р. Socialschichten und Geisteshaltungen//XVI. Inter. Byzantinistenkongress. Akten.
I/1. Wien. 1981. S. 189—212.

Ahrweiler H. Recherches sur la société byzantine du XI

siècle: nouvelle hiérarchie et nouvelle solidarité//TM. 1976.

Т. 6. Р. 99—124; Г. Г. Относительные размеры и состав имущества провинциальной византийской ари-

Византийская деревня X—XII вв. даже внешне резко отличалась от западноевропей-

ской: здесь не было господских замков в подлинном смысле слова. Вотчинники проживали
постоянно в городах, где сосредоточивались их богатства, имелись склады для продукции зем-
леделия и изделий вотчинного ремесла, поставляемых на городской рынок.

Новый подъем византийских городов, начавшийся в Х в., достиг своего апогея в XI—

XII вв., причем охватил не только столицу Константинополь, но и некоторые провинциальные
городские центры — такие, как Никея, Смирна, Эфес, Трапезунд в азиатской части империи,
Фессалоника, Афины, Коринф — в европейской

. Упрочение товарно-денежных связей меж-

ду городом и деревней привело к оживлению старых и появлению новых рынков. Когда в ре-
зультате побед над арабами во 2-й половине Х в. была обеспечена безопасность мореплавания,
византийское  купечество  вновь  развернуло  широкую  международную  торговлю.  Имперская
золотая монета — номисма снова стала всеобщим средством обращения в Европе и отчасти в
Азии.  Константинополь  опять  превратился  в  мировое  торжище,  ярмарку  великолепия,  бога-
тейший  город  европейского  средневековья.  Ремесла  столицы,  питаемые  крупными  заказами
императорского дворца, высшего духовенства, чиновной знати, переживали бурный подъем. В
Х в. был составлен городской устав — «Книга эпарха», {26} регламентирующий деятельность
основных  ремесленных  и  торговых  корпораций  Константинополя.  Главные  цели  устава  со-
стояли в бесперебойном снабжении города основными продовольственными товарами, произ-
водственным сырьем и предметами широкого обихода, а также — в обеспечении организован-
ных  форм  налогообложения  ремесленников  и  торговцев  и  их  законопослушности  городским
властям (Кн. Эп. Введение. С. 5—42)

Положения «Книги эпарха» удовлетворяли успешной деятельности корпораций, пока

не поднялось ремесло в городах провинций и в феодальных вотчинах, а в особенности — пока
на средиземноморском рынке не проявилась с последней трети XI в. высокая конкурентоспо-
собность ремесленных изделий итальянских городов-республик — Венеции, Генуи, Флорен-
ции, Пизы и др. Взращенные в тепличных условиях, опутанные мелочным контролем властей,
константинопольские корпорации стали хиреть.

Как профессиональные объединения они не могут быть уподоблены западноевропей-

ским цехам — не только потому, что корпорации имелись только в столице, в Фессалонике, и,
может быть, ряде других крупных центров, но главным образом потому, что сфера их право-
способности, сравнительно с цехами, была существенно ограничена. Члены корпораций не
имели права самостоятельно регулировать свои отношения, характер и условия производства,
избирать и сменять свою руководящую верхушку. По сути дела, ими руководили представите-
ли официальной власти, далекие от интересов как своих подчиненных, так и самих их произ-
водственных занятий. Все это надолго определило общественно-политическую слабость ре-
месленно-торгового люда византийских городов перед произволом властей.

Постоянное вмешательство государства в деятельность корпораций стало тормозом их

дальнейшего  развития.  С  конца XI в.  стал  сокращаться  приток  средств  в  ремесленное  произ-
водство.  Шел  процесс  тезаврации  крупных  денежных  сумм.  В  силу  искусственно  поддержи-
ваемого  пассивного  баланса  столичной  торговли  происходил  непрерывный  отлив  византий-
ской монеты за пределы империи. Особенно жестокий удар по византийскому ремеслу и тор-
говле нанесли непомерно высокие льготы, предоставляемые с конца XI до конца XII в. импера-
торами из политических соображений — ради помощи военным флотом — торговцам италь-

стократии во 2-й половине XI в. (по материалам завещаний)//ВО. М., 1971. С. 5—42: Он же. Византийское общест-
во... С. 96—109; Weiss G. Vermögenbildung der Byzantiner in Privathand. Methodische Fragen einer quantitativen Analvse
BYZANTINA. 1982. Т. 11. S. 77—92.

Ostrogorsky G. Byzantine Cities in the Early Middle Ages//DOP. 1959. Vol. 13. Р. 47—66; Каждан А. П. Деревня и

город... С. 190—249.

Сюзюмов М. Я. Некоторые проблемы исторического развития Византии и Запада//ВВ. 1974. Т. 35. С. 3—18;

Г. Г. Византийское общество... С. 125— 152; Соколова И. В. Монеты и печати византийского Херсона. Л.,
1983. С. 107— 118; Malich В. Wer Handwerker ist, soll nicht Kaufmann sein — ein Grundsatz des byzantinischen
Wirtschaftsleben im 8/9 Jahrh. // Studien zum 8. und 9. Jh. in Byzanz. В., 1983. S. 47—59; Charanis Р. The Role of the
People in the Political Life of the Byzantine Empire: The Period of the Comneni and the Palaeologi//EB. 1978. Vol. 5.
Р. 69—79; Ahrweiler H. Recherches... Р. 120 sq.; Курбатов Г. Л., Лебедева Г. Е. Город и государство в Византии в
эпоху перехода от античности к феодализму // Становление и развитие раннеклассовых обществ. Город и государ-
ство. Л., 1986. С. 100—197.

янских республик, прежде всего Венеции и Генуи. Со своих торговцев казна взимала вдвое-
втрое более высокие пошлины, чем с итальянских. В столице, на берегу Золотого Рога, италь-
янцам принадлежали уже целые кварталы. Товары иноземцев оказались не только дешевле ви-
зантий-{27}ских — они стали скоро также выше и по качеству. Признаки упадка ранее всего
обнаружились в Константинополе. Засилье в его экономике итальянцев росло. Корпорации
сходили со сцены. К концу XII в. самоснабжение столицы империи продовольствием оказалось
в основном в руках итальянского купечества.

В провинциальных городах, напротив, конкуренция иноземных товаров ощущалась

слабо. Связи с прилегавшей округой и другими городами продолжали укрепляться. Но зато
провинциальный город все более попадал под власть крупнейших местных магнатов.

Горожане поднимались на борьбу, направленную неизменно против государства. Осо-

бенно частыми были восстания в городах в XI в., и наиболее бурно они протекали в примор-
ских городах-портах (эмпориях). Восставшие выступали против налогового гнета, высоких
пошлин, социального и политического бесправия. Но все эти восстания были стихийными и
скоротечными. Угнетенное крестьянство не приходило на помощь горожанам — у них не было
в деревне союзника. В столице гнев народа в ходе восстаний все чаще обрушивался на италь-
янцев — в 1182 г. их кварталы были разгромлены. Но время уже было упущено безвозвратно.
К концу XII столетия былая слава Византии как мастерской великолепия закатилась.

Византийское государство сложилось в своих важнейших чертах как феодальная мо-

нархия к началу Х в., и этот факт нашел яркое отражение в правотворчестве и в пропагандист-
ской деятельности императоров Льва VI Мудрого (886—912) и Константина VII Багрянород-
ного (913—959).

В правление императоров Македонской династии (867—1056), при которых чрезвы-

чайно укрепилась личная власть монарха, империя достигла необычайного могущества, кото-
рого она никогда не знала в последующем. В царствование Василия II Болгаробойцы (976—
1025) границы империи на востоке подступали к Двину, а на юге достигали пределов Палести-
ны; Балканский полуостров вплоть до Дуная был вновь во власти Византии.

В правление династии Комнинов (1081—1185) имел место новый временный подъем

византийского государства. Комнины одержали крупные победы над турками-сельджуками в
Малой Азии и вели активную политику на Западе. Упадок византийской государственности
остро проявился лишь в конце XII в.

Организация государственной администрации и управления империей в Х — середине

XII в. претерпела серьезные изменения.

Активное приспособление норм юстинианова права к новым условиям, создание таких

правовых  уложений,  как  «Исагога», «Прохирон», «Василики»,  издание  новых  законов  (но-
велл), официальных и полуофициальных руководств о порядке налогообложения, о воинской
тактике, об организации управления, об основах внешней политики, о должностной иерархии и
почетных титулах, об устройстве церемоний и празднеств — все было направлено на прослав-
ление империи и императора, высшего авторитета всей христианской ойкумены. Синклит, или
совет  высшей  знати  при  василевсе,  генетически  связанный  с  позднеримским  сенатом,  был  в
целом послушным орудием его власти (Jus. III. Р. 139—140, 175, 191). Формирование персона-
ла  важнейших  органов  управления  целиком {28} определялось  волей  правителя.  В  историо-
графии этот порядок нередко называют, несколько преувеличивая его общественные последст-
вия, «вертикальной социальной мобильностью»: по приказу монарха вчерашний вельможа мог
сегодня оказаться простолюдином, а энергичный, сметливый и угодный василевсу простолю-
дин — вельможей.

Файл byz29g.jpg

Алексей Комнин.
1122. Собор св. Софии.
Константинополь.
Мозаика в южной галерее.

При Льве VI (886—912) была приведена в систему иерархия чинов и титулов. Не пере-

дававшиеся по наследству почетные титулы делились на 4 разряда, каждый из которых имел
строго определенное число рангов (всего их было 18). Система титулов была своего рода деко-

ративным аналогом вассально-ленной феодальной иерархии в странах Западной Европы, но в
отличие от нее не создавала реальных отношений сюзеренитета и вассальной верности, хотя и
служила, несомненно, одним из важнейших рычагов усиления императорской власти.

Ряд крупных должностных лиц находился, однако, как бы вне иерархии чинов и титу-

лов. Эти лица были обычно евнухами, не представлявшими опасности правящему монарху и
получавшими от него чрезвычайные полномочия. Роль временщиков играли в X—XI вв. обыч-
но спальничие (паракимонены)

Власть императора была отнюдь не беспредельной и зачастую весьма непрочной. Во-

первых, она не была наследственной; обожествлялся императорский трон, место василевса в
обществе, его ранг, а не самая его личность и не династия. Поэтому в Византии рано утвердил-
ся обычай соправительства: правящий василевс спешил при жизни короновать своего наслед-
ника, нередко — ребенка, чтобы повысить его права на трон. Во-вторых, засилье временщиков
расстраивало управление и в центре (умаляло значение ведомств) и на местах (временщик
всюду ставил «своих людей»), насаждало произвол, дискредитировало императорскую власть,
становилось причиной мятежей и переворотов.

Принятый на рубеже IX—Х вв. закон, согласно которому служебные {29} преступле-

ния не признавались уголовными и не подлежали суровому преследованию, так и не был отме-
нен, даже в случаях отъявленного казнокрадства. К середине XI в. коррупция и произвол в от-
ношении к рядовому населению стали тяжким пороком византийской бюрократической систе-
мы. За фасадом официальных служебных отношений оформились неофициальные личностные
связи в среде имущих и чиновничества. В источниках эти связи обозначаются термином «фи-
лия», т. е. «дружба», а точнее — благоволение. К концу XII в. «филия» пронизала высшую бю-
рократическую элиту, причем императоры нередко сами содействовали этому, прибегая все
чаще к откупу налогов и пошлин и отдавая предпочтение тому откупщику, который вносил в
казну больше причитающихся по закону сумм

С середины XI в. вслед за упадком мелкого крестьянского землевладения приходила в

упадок  и  основанная  на  нем  фемная  военно-административная  система.  Падали  авторитет  и
власть стратига фемы. Снова происходило разделение военной и гражданской власти: главен-
ство  в  провинции  переходило  к  судье-претору,  стратиги  становились  начальниками  местных
крепостей,  а  высшую  военную  власть  представлял  глава  тагмы — отряда  профессиональных
наемников.  Крупные  военно-административные  округа — катепанаты,  или  дукаты,  сохраня-
лись лишь в угрожаемых пограничных провинциях; их полномочными наместниками импера-
тор назначал преданных себе людей, все чаще — представителей правящей семьи. Закладыва-
лись основы будущих апанажей. Как раз на землях катепанатов оформлялись крупные, почти
независимые к концу XII в. имения магнатов

Частновладельческая эксплуатация стала к началу XII в. широко распространенной

формой. Но и в конце XII в. еще имелся значительный слой свободного крестьянства. Его цен-
трализованная эксплуатация, как и подати с париков, живших в имениях тех крупных собст-
венников, которые не располагали налоговым иммунитетом, составляли по-прежнему основ-
ной источник доходов казначейства

. Но в целом эти доходы сокращались. Крестьянство ра-

зорялось, круговая порука тяжело ложилась на его плечи — живые соседи, как тогда говорили,
платили долги умерших. Постепенно происходили изменения в организации армии. Еще Ни-
кифор II Фока (963—969) резко выделил из массы стратиотов их состоятельную верхушку, из

Oikonomidès N. Les listes de préséance byzantines des IX

et X

siècles. Р., 1972. Р. 261—364; Г. Г. Ви-

зантийское общество... С. 196—236; Winkelmann F. Byzantinische Bang- und Ämterstruktur... S. 43—65.

Guilland R. Recherches sur ľadministration byzantine. Р., 1964. Т. 1—2; Idem. Titres et fonctions de ľEmpire

byzantin. L., 1976; Oikonomidès N. Op. cit. P. 282—373; Jenkins R. The Imperial Centuries. A. D. 610—1071. L., 1966;
Tinnefeld f. Kategorien der Kaiserkritik in der byzantinischen Historiographie von Procop bis Nicetas Choniates. München,
1971. S. 36—40; Weiss G. Oströmische Beamte in Spiegel der Schriften des Michael Psellos. München, 1973. S. 25—60;
Matschke K. P. Op. cit. S. 189—212; Г. Г. Византийское общество... С. 192, 261—266; Любарский Я. Н.
Михаил Пселл. Личность и творчество: К истории византийского предгуманизма. М., 1978. С. 117—124; Курба-
тов Г. Л. История Византии: (Историография). Л., 1975. С. 116—126.

Ahrweiler Н. Recherches... P. 23—36.

Svoronos N. Recherches sur le cadastre byzantin et le fiscalité au XI

et XII

s. Le cadastre de Thèbes//BCH. 1959.

Т. 83. Р. 141—145; Г. Г. Византийское общество... С. 196—236; Он же. Еще раз о симпафиях и класмах
налоговых уставов X—XI вв. С. 73—94.

которой сформировал тяжеловооруженную, закованную в латы кавалерию. Менее состоятель-
ных обязывали служить  в {30} пехоте, на флоте, в  обозе. Однако  с XI в. широкие  масштабы
получило так называемая «фискализация  стратий», т. е. воинских участков: обязанность лич-
ной службы заменяли денежной компенсацией. На полученные средства содержалось наемное
войско (тагмы) из воинов-профессионалов, среди которых было много иноземцев. Скудно оп-
лачиваемые наемники поднимали бунты, усиливая нестабильность в государстве. В 1071 г. еще
недавно  победоносная,  а  теперь  раздираемая  противоречиями  армия  империи  потерпела  со-
крушительное поражение от турок-сельджуков под Манцикертом в Малой Азии

Еще пагубнее упадок воинских сил империи отразился на ее военном флоте, еще столь

могущественном в начале XI в. Энергичные меры к его возрождению приняли Комнины, но он
так и не достиг своей прежней мощи. Именно поэтому империя стала зависеть от помощи фло-
та итальянских республик. Алексей I Комнин, отражая натиск сицилийских норманнов, выдал
венецианцам в 1084 г. за обещанную поддержку первый хрисовул, даровавший им чрезвычай-
ные торговые привилегии

Положение дел в армии прямо отражало перипетии политической борьбы внутри гос-

подствующего  класса  империи.  С  конца X в.  полководцы  стремились  вырвать  власть  у  уси-
лившейся  бюрократии.  Особенно  острыми  эти  атаки  стали  в XI в. (столетии  мятежей  полко-
водцев и семи государственных переворотов). В страхе перед военной аристократией импера-
торы взяли сознательный курс на ослабление воинских сил. Крупных полководцев лишали по-
стов  и  ссылали  по  малейшим  подозрениям.  На  их  место  назначались  сугубо  гражданские  са-
новники, зачастую евнухи, не обладавшие ни воинским опытом, ни талантами, но зато беспре-
дельно  преданные  императору.  Военная  знать  ответила  на  эти  меры  гражданской  правящей
верхушки  ужесточением  борьбы  за  трон.  Эпизодически  представители  военной  группировки
захватывали власть в середине XI в., но окончательная победа пришла к ним только в 1081 г.,
когда мятежный полководец Алексей I Комнин (1081—1118) занял престол

Эпоха господства чиновной знати завершилась. Несмотря на тяжкие социальные неду-

ги, переживавшиеся империей в конце этой эпохи, для нее был характерен подъем духовной
жизни общества, отразившийся во всех областях культуры (так называемое «Македонское воз-
рождение»). Упрочился интерес к культурному наследию античности, усилилось светское на-
правление в искусстве и литературе, ярко проявилось сомнение в законности бесконтрольного
всевластия василевса. Примечательно, что культурная активность образованных кругов импер-
ского общества отнюдь не ослабела и в период кризиса 1040—1070-х годов. Вооруженный
спор за престол между «полководцами» и «бюрократами» сопровождался столкновением идей
и в литературе, в особенности в историографии той {31} эпохи. Как и в самой жизни, чаша ве-
сов здесь также все более склонялась в пользу военной аристократии.

С приходом к власти Комнинов тенденция к упрочению наследственных прав на пре-

стол, обозначавшаяся уже в правление императоров Македонской династии, получила даль-
нейшее развитие. Усилилось вместе с тем и влияние на управление государством членов пра-
вящей семьи, ближайших родственников императора

. В критических ситуациях причастны-

ми к высшей власти считали также братьев и даже сестер императора. Прежнее деление выс-
шей знати на военную и сановную гражданскую утрачивало значение. Провинциальные магна-
ты вели теперь борьбу не за трон империи, а за независимость от Константинополя, за отделе-
ние от государства. Соперничество за обладание престолом проникло теперь внутрь самой
правящей династии. Так, например, Анна Комнина интриговала вместе с мужем Никифором
Вриеннием против своего брата, императора Иоанна II. Андроник I сверг и уничтожил своего
племянника Алексея II, Алексей III Ангел низложил и ослепил брата Исаака II Ангела.

Изменения в формах политической борьбы и в ситуации при императорском дворе

вполне отвечали переменам, происшедшим в структуре господствующего класса. Ускорился

Γρηγορίου-’Ιωαννίδου Μ. Παρακμη;` και;` πτώση τοΰ θεματικοΰ θεσμοΰ. Θεσσαλονίκη, 1985. Σ. 149—150.

Г. Г. Византийское общество... С. 236—259; Ahrweiler H. Recherches... Ρ. 23 sq.; Cheynet J. С.

Manzikert: un désastre militaire?//Byz. 1980. Т. 50. Р. 410— 438; Тûта O. The Dating of Alexius’s Chrysobull to the
Venetians: 1082, 1084 or 1092?//BS. 1981. Т. 42 (2), Р. 171—185.

Ostrogorsky G. Geschichte des Byzantinischen Staates. München, 1963. S. 288—289; Hunger Η. Reich der Neuen

Mitte. Graz; Wien; Köln, 1965. S. 27—28.

Lemerle Р. Cinq études sur le XI

siècle byzantin. Р., 1977. Р. 291—292, 309—312.

процесс оформления замкнутого сословия крупнейших феодалов. Принцип вертикальной со-
циальной мобильности утрачивал значение: доступ чужакам в ряды высшей аристократии был
перекрыт. Сложились крупные семейные роды (кланы) аристократов, объединенных фамиль-
ными узами и целой системой личностных и служебных связей, которые играли роль дополни-
тельного фактора сплочения сил военной знати

Главную социальную опору Комнинов составляла крупная провинциальная землевла-

дельческая знать. Именно при Комнинах прония приобрела отчетливо выраженный характер
военного держания от короны на срок жизни. Был сокращен штат чиновничества и в центре и в
провинциях, куда Комнины на наиболее важные посты также назначали своих родственников.
Система власти осталась, однако, в целом прежней; Комнины также усиливали гнет централи-
зованной эксплуатации, ужесточали контроль за ростом и привилегиями крупного землевладе-
ния, отказывали горожанам в элементарных правах, гарантирующих им доход от занятия ре-
меслом и торговлей. Комнинам удалось лишь на время упрочить Византийское государство, но
не удалось предотвратить дальнейший его упадок.

Церковь в Византии была значительно беднее западной. Деревенские священники мало

отличались от простых крестьян, платили налоги, а порой оказывались и в положении париков.
Целибат в империи стал обязательным для священнослужителей только начиная с ранга епи-
скопа и только с Х в. В имущественном отношении даже высшее духовенство целиком зависе-
ло от благоволения императора и обычно послушно исполняло его волю. Втягиваясь в междо-
усобия знати, высшие иерархи с середины XI в. стали все чаще переходить на сторону военной
аристократии. {32} Своей поддержкой, кстати говоря, они содействовали воцарению Алек-
сея I.

Файл byz33g.jpg

Король Гийом II преподносит Богоматери модель церкви,
которую он ей посвятил. Ок. 1180—1194.
Монреале. Мозаика из кафедрального собора.

{33}

Комнины не обманули надежд высшего духовенства: его богатства, в особенности земельные,
в целом значительно возросли к 80-м годам XII в., однако политически церковь оказалась в
еще большем подчинении у светской власти, чем столетием раньше.

Сходными были положение и позиция черного духовенства в XI— XII вв. Империя бы-

ла поистине страной монастырей. Имелись даже беднейшие («крестьянские») монастыри. Ос-
новать монастыри или, по крайней мере, одарить их стремились почти все наиболее знатные
лица. Во все периоды истории империи, исключая эпоху иконоборчества, монастырское земле-
владение даже превосходило церковное. Такие монастыри, как Олимпийские в Малой Азии,
Афонские на полуострове Халкидика, константинопольские, пользовались широким влиянием
на массы, активно вмешивались во внутриполитическую борьбу. Несмотря на оскудение казны
и резкое уменьшение фонда государственных земель к концу XII в., императоры весьма робко
и редко прибегали к политике секуляризации монастырских богатств.

В XI—XII вв. на внутриполитическую жизнь империи стал оказывать возрастающее

воздействие еще один фактор, роль которого в многоплеменной Византии была ранее малоза-
метной. Его влияние проявлялось в том же направлении, в каком действовали процессы разви-
тия  феодализма,  т.  е.  в  усилении  центробежных  тенденций.  Этот  фактор — постепенное
оформление  феодальных  народностей  в  пределах  империи:  крупные  этнические  общности,
консолидируясь в этносоциальные единства, стремились к выходу из состава Византии и обра-
зованию  независимых  государств.  Мало  того,  ряд  этносов  представляли  собою  уже  сложив-
шиеся народности к тому времени, когда они были включены в пределы Византийской импе-
рии.

Такой феодальной народностью являлась, например, болгарская к моменту завоевания

Василием II Болгаробойцей Первого Болгарского царства. Длительные государственные и
культурные традиции, развившиеся в течение трех с половиной столетий независимого суще-
ствования, стали неотъемлемым фактором болгарского этнического самосознания. Болгарский

Каждан А. П. Социальный состав господствующего класса Византии XI—XII вв. М., 1974. С. 259—263.

содержание .. 58 59 60 61 ..