Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 59

блему, нуждается в новом методологическом подходе и заслуживает специального рассмотре-
ния

В новом издании авторы основываются на тех же общих принципах, из которых они

исходили в первом труде, включая методологию, выделение проблемно-тематических разде-
лов, соотношение рассматриваемых в книге аспектов, ее структуру в целом и т. п., вплоть до
самой манеры изложения, особенностей подбора и оформления научного аппарата и воспроиз-
ведения иллюстративного материала.

Как и в первом томе, в данном труде не ставилась задача выработки критериев и — при

опоре на них — создания периодизации развития византийской культуры в течение рассмот-
ренной в работе эпохи. Выше уже было сказано о том, что различные отрасли культуры зави-
сели нередко от разных факторов общественной жизни страны, периоды культурного подъема
или упадка не всегда совпадали с соответствующими этапами в экономическом и политиче-
ском развитии империи. Аргументированная периодизация истории культуры Византии в це-
лом, в том числе во второй половине VII—XII в., по всей вероятности,— дело будущего.

Тем не менее авторы сочли возможным при написании своих глав ориентироваться на

принятую в советской науке общую периодизацию истории Византии: период с середины —
конца VII до середины IX в. расценивается как раннефеодальный, а период с середины IX до
конца XII в.— как время утверждения и расцвета феодального строя в империи, причем вторая
половина XI столетия рассматривается как время, когда феодальные институты стали играть
определяющую роль в жизни византийского общества

Такой подход к периодизации византийской культуры на данном этапе представляется

вполне оправданным. Отнюдь не случайно, несмотря на ведущиеся споры на этот счет, в со-
временном византиноведении в качестве особых периодов в истории культуры Византии в те-
че-{9}ние охваченной в данной книге эпохи выделяют время иконоборчества (вторая четверть
VIII—40-е годы IX в.), правление императоров Македонской династии (так называемое «Ма-
кедонское возрождение»: 867—1056 гг.) и время царствования Комнинов («Комниновское воз-
рождение»: 1081—1185 гг.)

. Совершенно очевидно, что, за исключением начала первого пе-

риода и незначительных хронологических отклонений между последующими, данная периоди-
зация вполне соответствует приведенной выше.

В заключение необходимо отметить, что авторская работа над данным томом была в

основном завершена ко времени кончины его ответственного редактора — члена-
корреспондента АН СССР З. В. Удальцовой. Авторы глав и члены редколлегии сочли поэтому
своим долгом сохранить без существенных перемен структуру книги и те главные принципы,
которые были положены в ее основу покойным инициатором написания трехтомного труда
советских ученых по истории византийской культуры. {10}

Византийская империя

во второй половине VII—XII в.

Пять с половиной столетий с середины VII до начала XIII в. составляют центральный период
византийской истории, эпоху расцвета империи и последовавшего затем ее упадка. В это время

Franklin S. The Reception of Byzantine Culture by the Slavs//The 17th International Byzantine Congress. Major

Papers. N. Y., 1986. Р. 383—397; Udal’cova. Z. V. Kiev and Constantinople: Cultural Relations Before

the Thirteenth

Century//Ibid. P. 399—419; Angelov D. Preslav und Konstantinopel — Abhängigkeit und Unabhängigkeit im Kulturbereich
// Ibid. S. 421—428; Bozilov I. Preslav et Constantinople: dépendence et indépendance culturelles // Ibid. P. 429—446;
Korać V. Ľarchitecture dans les pays slaves: ses sources byzantines//Ibid. P. 455—482; Miljković-Pepek P. Ľarchitecture
chrétienne chez les Slaves macédoniens à partir ďavant la moitié du IX

siècle jusqu’à la fin du XII

siècle // Ibid. P. 483—

505.

См.: История Византии. М., 1967. Т. 2. С. 5, 103.

Lemerle Р. Le premier humanisme byzantin. Р.. 1971. Р. 301—305; Ahrweiler H. Ľidéologie politique de ľEmpire

byzantin. Р., 1975. Р. 25—45, 67—74.

произошли коренные изменения в общественно-экономической и государственно-
политической структуре Византии. Сущность перемен выразилась в том, что позднерабовла-
дельческая Восточная Римская империя, какой она была к концу VI в., стала феодальной сред-
невековой монархией.

В ходе VIII—XI вв. в византийской деревне сложились основные антагонистические

классы феодального общества, конституировался средневековый город, резко отличавшийся от
позднеантичного  полиса.  Несмотря  на  прочность  позднеримских  государственных  традиций,
заключавшихся  прежде  всего  во  всемерном  укреплении центральной  власти  с  ее  вездесущим
контролем над всеми сферами жизни общества, в XI— XII вв. постепенно в управлении госу-
дарством утверждалась система, присущая феодальному строю и выразившаяся, в частности, в
сочетании  публичноправового  и  частноправового  распорядка.  В  конце XII — начале XIII в.,
накануне  Четвертого  крестового  похода,  возобладали  центробежные  силы,  и  Византия  разва-
лилась на части, едва крестоносцы поразили в 1204 г. ее политический центр — Константино-
поль.

Глубокие преобразования в общественно-государственной структуре империи отрази-

лись, естественно, и на всех областях культурной жизни ее населения. Именно в эпоху разви-
того феодализма культура Византии обрела свои наиболее характерные, ярко выраженные чер-
ты, предстающие в совокупности как особая система духовных ценностей, феодальная по сво-
ей основе, но существенно отличавшаяся по форме и от христианской, западноевропейской, и
от мусульманской, ближневосточной.

В соответствии с принятой в советском византиноведении периодизацией рассматри-

ваемая в главе эпоха подразделяется на два периода: с середины VII до середины IX в., когда
совершалось вызревание и развитие раннефеодальных производственных отношений (и соот-
ветствующих им государственных институтов), и с середины IX до конца XII в., когда офор-
мились и достигли зрелости феодальный строй и феодальное Византийское государство.

Разумеется, в кратком обозрении можно остановиться лишь на самых общих особенно-

стях развития Византии в течение полутысячелетия, акцентируя при этом внимание на тех яв-
лениях общественной жизни им-{11}перии, которые, как представляется, оказывали наиболее
существенное воздействие на процессы ее культурной эволюции.

Несомненно, империя уже «порвала» с поздней античностью к концу VII в., но и в VII

столетии, когда кризис достиг апогея, она еще «не перешла» в средневековье, не стала Визан-
тией в подлинном смысле слова. Скудость свидетельств источников этой эпохи, даже сравни-
тельно с V—VI вв.,— сама по себе является доказательством пережитой империей трагедии. В
ученом мире до сих пор не умолкает спор: имел ли место в аграрном строе Византии и в эко-
номике города в VII—IX вв. глубокий переворот по сравнению с V—VI вв. (дисконтинуитет),
или же в развитии империи, преодолевшей к середине VIII в. тяжелый кризис, существовала
непосредственная преемственность с эпохой Юстиниана I (континуитет)

В марксистской историографии, хотя и не отрицаются факторы преемственности меж-

ду Восточной Римской империей VI — начала VII в. и ранней Византией середины VII—
середины IX в., в целом защищается идея коренных преобразований, ознаменовавших переход
к эпохе становления феодальных производственных отношений

. Крушение рабовладельче-

ского мира, устои которого были подорваны глубоким кризисом, было ускорено ударом извне
и сопровождалось жестокими потрясениями. Территория империи к середине VII в. сократи-
лась втрое, множество городов лежало в развалинах или обезлюдело, запустели огромные
площади ранее культивировавшихся земель, да и над сохранившимся под контролем империи

Weiss G. Antike und Byzanz. Die Kontinuität der Gesellschafts-struktur // Historische Zeitschrift. 1977. Bd. 224. S.

520—560; Guillou, A. Transformation des structures socio-économiques dans le monde byzantin du VI

au VIII siècle //

ЗРВИ. 1980. Т. 18. Р. 71—80.

Удальцова З. В. Проблемы типологии феодализма в Византии//Проблемы социально-экономических формаций:

(Историко-типологические исследования). М., 1975. С. 124—128; Она же. Византия и Западная Европа: (Типологи-
ческие  наблюдения) //ВО.  М., 1977. С. 4—8; Курбатов  Г.  Л.  К  проблеме  перехода  от  античности  к  феодализ-
му//Проблемы  социальной  структуры  и  идеологии  средневекового  общества.  Л., 1980. С. 3.—21; Курбатов  Г.  Л.,
Лебедева Г. Е. Византия: проблема перехода от античности к феодализму. Л., 1984; Курбатов Г. Л. История Визан-
тии.  М., 1984. С. 68—89; Köpstein H. Zur Veränderung der Agrarverhältnisse in Byzanz vom 6. zum 8. Jh. //
Ethnographisch-archäologische Zeitschrift. 1979. 2. Jg. H. 3. S. 515.

населением ее власть зачастую была эфемерной, остро не хватало рабочих рук и средств, резко
уменьшилось число даже элементарно грамотных людей.

Важным фактором, определившим переход к качественным преобразованиям, было на-

чавшееся во 2-й половине VI и достигшее кульминации в VII в. массовое расселение «варва-
ров» на землях империи. Север Балканского полуострова империя в сущности потеряла на 4
столетия (до начала XI в.), а процесс восстановления ее власти на юге занял более века

Большая часть владений в Италии была утрачена в резуль-{12}тате вторжения лангобардов

Файл byz13.doc

КАРТА.

ВИЗАНТИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В XI В.

{13}

еще в последней трети VI в., а на рубеже VI—VII вв. империя понесла здесь новые потери и к
началу второй трети VIII в. сохранила лишь Южную Италию и Сицилию. На востоке наступ-
ление арабов лишило Византию в 30—40-х годах VII в. Сирии, Палестины, Месопотамии,
Египта, юго-восточных районов Малоазийского полуострова.

Особо крупными этнодемографические перемены были на Балканах. Даже на юге сла-

вяне по численности мало уступали автохтонам, зато и византийская реконкиста дала здесь
наиболее благоприятные для Константинополя результаты. В демографическом отношении
положение было гораздо более стабильным в Малой Азии.

В VII—VIII вв. империя упрочила свое господство в основном над тем же населением,

которое и ранее подчинялось ее власти. Лишь в центре и отчасти на юго-востоке Малой Азии
возросла  плотность  армянского  населения  и  отчасти  сирийцев  и  мардаитов,  отхлынувших  с
востока под давлением сначала персов, а затем арабов. Их набеги достигали Босфора, но враг
не  устанавливал  в  зоне  вторжения  своей власти, хотя наносил серьезный ущерб  экономике  и
ослаблял  позиции  имперской  администрации

. И все-таки наиболее трудной проблемой для

правителей Константинополя было подчинение славян, не знавших раньше ни регулярной экс-
плуатации, ни прочной власти.

Первым важнейшим следствием опустошительных войн и расселения варваров было

разрушение старой общественной системы

. Подверглись массовой ликвидации сохранившие-

ся  крупные имения, а вместе  с  ними — и колонатные формы крестьянской  зависимости. Со-
крушительные  удары  получил  город,  долго  служивший  оплотом  рабовладельческой  реакции,
переживала  кризис  организация  управления  провинциями,  была  дезорганизована  имперская
налоговая система.

Вторым важнейшим следствием расселения варваров стало повсеместное к концу VII в.

преобладание свободного крестьянского землевладения, организованного по деревням-
общинам. Укрепилась и местная община (митрокомия) там, где она была в упадке в VI в. Это
были соседские общины: пахотные земли в них находились в индивидуальной собственности
общинников, не поделенные угодья использовались сообща. Периодические переделы уже не
производились, но община в Византии оставалась гораздо более сплоченной, чем в Западной
Европе V—VII вв.

Постепенное превращение свободной общины в податную, привлечение к

трудовым и воинским повинностям, вовлечение деревни в оживившиеся в VIII в. товарно-
денежные отношения, распространение на общину традиционных норм римского права, трак-
товавшего надел общинника как{14} его полную собственность,— все это обусловило рас-

Ditten H. Zur Bedeutung der Einwanderung der Slawen // Byzanz im 7. Jh. В., 1978. S. 160 f.; Malingoudis Ph.

Studien zu den slavischen Ortsnainen Griechenlands. Bd. 1. Slavische Flurnamen aus der messinischen Mani. Wiesbaden.
1981; Weithmann М. W. Strukturkontinuität und Diskontinuitat auf der griechischen Halbinsel im Gefolge der slavischen
Landsname // Münchener Zeitschrift für Balkankunde. 1979; Bd. 2. S. 141—176; Тъпкова-Заимова В. Нашествия и етни-
чески промени на Балканите. С., 1966; Иванова О. В., Г. Г. Славяне и Византия//Раннефеодальные госу-
дарства на Балканах в VI—XII вв. М., 1985. С. 34—98. См. также: Заключение. С. 314—334.

Ahrweiler H. Les ports byzantins (7

—9

siècles)//La navigazione mediterranea nell’Alto Medioevo. Spoletto, 1978.

Р. 259—297.

Об этом см.: Корсунский А. Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение гер-

манских королевств. М., 1984. С. 206.

Каждан А. П. Деревня и город в Византии IX—Х вв. М., 1960. С. 21—56; Gorecki D. М. A Farmer Community of

the Byzantine Middle Ages: Historiography and Legal Analysis of Sources//EB. 1982. Vol. 9. Р. 189—198.

слоение общины. Так на одном полюсе формировался социально обездоленный, затем — и по-
земельно, и лично зависимый класс крестьянства, а на другом — вырастала мелковотчинная, а
за нею и крупная землевладельческая знать. Но класс феодалов складывался не только через
разложение общины: важную роль играли произвол и насилия богатых и сановных лиц, дары и
льготы императоров в пользу церкви, монастырей, вельмож, создание самой центральной вла-
стью правительственных и императорских имений

. Кроме того, в VI—VII вв. имел место

также частичный континуитет крупного землевладения, а следовательно,— континуитет и не-
которых форм крестьянской зависимости. Крупные имения частично уцелели в мало затрону-
тых вторжениями варваров районах Балканского полуострова и Малой Азии

Восстанавливая свою власть в провинциях, государство утвердило право своей собст-

венности на все запустевшие и межобщинные земли. На них оно селило безземельных и варва-
ров на условиях уплаты налога и несения военной службы, основывало императорские и пра-
вительственные имения, социальная структура которых была сходной с частными и которые в
VII—IX вв. росли опережающими темпами.

Чрезвычайную устойчивость обнаружило церковно-монастырское землевладение: ме-

ры по его ограничению были эпизодическими, тогда как дарования льгот — правилом. Не-
смотря на жестокий удар по материальному положению духовенства на первом этапе иконо-
борчества, источники начала IX в. вновь свидетельствуют о богатых владениях церкви и мона-
стырей.

Складывалось и светское крупное землевладение: могущество фемной знати опиралось

не только на служебные полномочия, но и на значительные собственные доходы.

На рубеже IX—Х вв. оформилась категория париков, поземельно, а затем и лично зави-

симых крестьян, держателей чужой земли — принципиально важное следствие аграрного пе-
реворота

. Генетически пари-{15}кия была отчасти связана со свободной арендой VI в., но

особым и многочисленным социальным слоем парики стали только в Х в. Размеры их плате-
жей господам в 2—3 раза превышали обязанности свободных налогоплательщиков, собствен-
ников своих участков. Феодалы переложили на париков и подати в казну, причитавшиеся с их
собственности.

Имелись в деревне и свободные арендаторы, и наемные работники. Рабы же уже не иг-

рали заметной роли в сельском хозяйстве, хотя их еще было много в имениях в качестве дво-
ровых слуг и холопов.

Коренные сдвиги произошли в «переходную эпоху» и в городах империи. О степени

упадка городской жизни в VII — середине IX в. на Балканах и в Восточном Средиземноморье
также ведутся споры

. Множество городов лежало в развалинах, немало городов аграризиро-

валось. Однако и в это время крупные и хорошо защищенные поселения сохранили значение
не только административных и церковных, но и торгово-ремесленных центров. В них, в осо-
бенности в Константинополе, стекались массы лишившихся очагов горожан из других мест и
разоренных крестьян. Возник широкий рынок дешевой рабочей силы, использованный госу-

Липшиц Е. Э. Очерки истории византийского общества и культуры. М., 1961. С. 18—48;

Г. Г. Византийское общество и государство в Х—XI вв.: Проблемы истории одного столетия. М., 1977.
С. 7—41; Patlagean Е. Pauvrété économique et pauvrété social à Byzance. 4

–7

siecle. Р., 1977; Loos М.

Quelques remarques sur les communautés rurales et la grande propriété terriènne à Byzance (VII

—XI

siècles)//BS. 1978. Т. 39 (1). Р. 3—18; Haldon J. F. On the Structuralist Approach to the Social History of
Byzantium//BS. 1982. Т. 42 (2). Р. 203—211; Patlagean Е. Structure sociale, famille, chrétienté à Byzance. 4

–

siècles. L., 1981; Kaplan М. Les villageois aux premiers siècles byzantins (6

—10

s.): une société

homogène?//BS. 1983. Т. 43 (2). Р. 202—217.

Сюзюмов М. Я. Основные источники по истории Византии конца VII — середины IX в.//История Византии. М.,

1967. Т. 2. С. 14—15; Lemerle P. The agrarian history of Byzantium from the origins to the twelfth century. Galway, 1979.
Р. 104—105. Cf.: Kaplan М. Les villageois... Р. 214; Липшиц Е. Э. Право и суд в Византии в IV—VIII вв. М., 1976. С.
67—78; Фихман И. Ф. К развитию патроциниев в византийском Египте // ВВ. 1968. Т. 29. С. 49—52; Он же. Окси-
ринх — город папирусов. М., 1976. С. 60—97; Köpstein H. Agrarverhältnisse Ende des 6. Jahrhunderts, besonders nach
den Kaisernovellen // Byzanz im 7. Jh. S. 29.

Удальцова З. В., Осипова К. А. Формирование феодального крестьянства в Византии//История крестьянства в

Европе. Эпоха феодализма. М., 1985. Т. 1. С. 405—406.

Удальцова З. В., Осипова К. А. Отличительные черты феодальных отношений в Византии//ВВ. 1974. Т. 36.

С. 20—21.

дарством, духовенством, богатыми людьми для налаживания производства товаров. Государ-
ство увеличивало число своих мастерских

Кризис позднеантичного полиса в V—VI вв., ликвидация сословия куриалов и пере-

житков рабовладения как системы и прикрепления к профессиям членов торговых и ремеслен-
ных корпораций, т. е. те перемены, которые были ускорены варварским нашествием, создали
лишь возможность нового пути развития византийского города. Предпосылкой к его обновле-
нию должны были стать укрепление власти государства над всем населением страны, обеспе-
чение безопасности передвижения, подъем сельского хозяйства, возобновление правопорядка
на рынке, гарантирующего торговую прибыль, систематическая чеканка монеты и т. п. Все это
становилось реальностью с IX в., когда и начался постепенный подъем византийского города, в
первую очередь столицы — Константинополя

Отчетливо обозначились две главные особенности города империи, отличавшего его

вплоть до ее гибели. Первая была следствием наступления феодальной эпохи и состояла в аб-
солютном  преобладании  среди  горожан  свободных  непосредственных  производителей,  вла-
девших собственным инструментом и трудившихся в мастерской-лавке, либо также собствен-
ной, либо арендованной у частных лиц, государства, церкви. Вторая особенность генетически
восходила  к  позднеримскому  (а  возможно — и  к  эллинистическому)  городу  и  заключалась  в
неполном отделении ремесла от сельского хозяйства. Ремесленники и торговцы вели, как пра-
вило,  небольшое  хозяйство  близ  стен  города,  а  крестьянин  немало  орудий  изготовлял  сам  в
своем подворье.

Но значительными были в городе слои населения, вынужденные покупать все необхо-

димое для жизни на рынке. Это были как наиболее {16} зажиточные горожане (представители

Файл byz17g.jpg

Постройка Вавилонской башни.

Ок. 1180—1194. Монреале.

Мозаика из кафедрального собора.

знати,  священнослужители,  ювелиры,  менялы,  шелкоткачи,  оружейники,  чиновники),  так  и
наиболее обездоленные  (поденщики,  грузчики, строители). Недаром  основную массу  товаров
на  городских  рынках  составляли  продукты  земледелия,  скотоводства,  рыболовства.  Излишки
продуктов  из  загородных  имений  сбывала  здесь  и  городская  знать,  и  церковь,  и  монастыри.
Города империи повсюду сохраняли полуаграрный характер. Ремесленники и торговцы также
уплачивали  налоги в казну. В Константинополе  и, видимо, в других крупных городах ремес-
ленники — изготовители  товаров  широкого  потребления  и  особо  дорогих  изделий,  а  также
торговцы  главными  продуктами,  ценным  сырьем  и  специями  были  организованы  (вероятно,
уже в IX в.) при участии властей в особые объединения — ремесленные и торговые корпора-
ции, пользовавшиеся защитой закона и рядом льгот, но находившиеся под строгим контролем
властей. В столице империи и в ряде других крупных городов имелись ремесленники государ-
ственных  мастерских,  обслуживавших  нужды  императорского  дворца  и  правительственных
учреждений. Формы эксплуатации были здесь нередко архаичными: в монетном деле, в метал-
лургии,  в  рудниках  применялся  труд  и  государственных  рабов  и  осужденных  за  различные
преступления. До середины IX в. население провинциальных городов мало отличалось от сво-
бодного {17} крестьянства.  Но  и  здесь  немало  горожан  оказывалось  в  зависимости  от  домо-
владельцев, ростовщиков, местной чиновной знати, от крупных торговцев, судовладельцев, от
церкви и монастырей.

В процессе формирования находились в VII—IX вв. и социальные прослойки господ-

ствующих кругов империи. Особенно зыбкими были границы между теми социальными груп-
пами, которые играли наиболее активную роль в государственно-политической и обществен-
ной жизни. Совершалось интенсивное обновление правящего класса Византии.

В самом деле: уже к началу VII в. крупное сенаторское землевладение при активном

содействии центральной власти сошло с арены, имения новой чиновной и превращавшейся в

Курбатов Г. Л., Лебедева Г. Е. Город и государство в Византии в эпоху перехода от античности к феодализ-

му//Город и государство в древних обществах. Л., 1982. С. 56—77.

Каждан А. П. Деревня и город... С. 250—300.

чиновную бывшей куриальской знати в основном были разгромлены в эпоху варварских втор-
жений. Численность высшей военной и гражданской аристократии резко сократилась в пожа-
рах непрерывных войн и жестоких междоусобий в правление Фоки (602—610), между тем как
зарождавшаяся феодальная верхушка находилась лишь в стадии оформления, как и слой бога-
тых горожан, владельцев проастиев.

Остро стояла задача укрепления социальной базы императорской власти. Огромную

роль сыграло при этом государство, его сохранившийся в бурях VI—VII вв. аппарат, жизнен-
ный  центр  которого  был  надежно  укрыт  за  могучими  укреплениями  столицы.  О  стены  Кон-
стантинополя  разбились  волны  варварских  нашествий.  В  конкретной  ситуации  того  времени
императорская  власть  обрела  относительную  независимость  от  формирующихся,  нестабиль-
ных  прослоек  господствующего  класса.  Путь  в  его  ряды  пролегал  через  государственную
службу, в особенности после террора Фоки, подвергшего массовым казням знатных представи-
телей оппозиции. Ряды чиновничества пополнялись изо всех социальных категорий; не богат-
ство и знатность были средством получения власти, а предоставляемая императором власть —
средством обретения  богатства

. Так складывались: в центре — высшая чиновная бюрокра-

тия, а в провинциях — высшая военная знать, императорские наместники с огромными полно-
мочиями.

Как бы ситуация ни обеспечивала императорам временную возможность лавировать

между группировками господствующего класса, без социальной базы сама эта власть сущест-
вовать не могла. И такая база у нее имелась. Это были остатки старой землевладельческой ари-
стократии, крупное чиновничество, высшее духовенство, командный состав воинских сил
формирующихся фем (см. ниже), складывающаяся в деревне и городе знать нового, феодаль-
ного типа.

И все-таки сказанного недостаточно для понимания причин живучести империи. При-

вилегированные прослойки были относительно немногочисленны, неоднородны, не едины в
своих устремлениях. А между тем византийское государство вышло победителем в катастро-
фически тяжелой обстановке, выдержав в VII—VIII вв. интенсивный натиск аваров, славян,
протоболгар, отразив атаки персидской, арабской и болгарской армий, а затем перейдя почти
на всех фронтах в контрнаступление.

Есть все основания полагать, что решающее условие успеха определили два обстоя-

тельства. Во-первых, внутренний кризис поразил Византию {18} менее глубоко, чем Запад, да
и удар варваров был здесь менее концентрированным. Во-вторых,— и это главное: империя
обрела новые силы потому, что сумела подчинить самый многочисленный и жизнедеятельный
слой населения — свободное крестьянство, и пришлое, и автохтонное.

Решение этой важнейшей задачи, стоявшей перед императорами VII—VIII вв., было

невозможно без укрепления или даже восстановления власти империи в провинциях. Прежняя
организация управления, основанная на разделении функций между гражданскими и военными
властями (при главенстве именно гражданского чиновничества), не отвечала указанным целям.
На первое место в эту эпоху выдвигалась функция подавления, прямого вооруженного наси-
лия

. В связи с этим осуществлялся переход к новой системе управления провинциями — во-

енно-административным  округам,  к  фемному  строю.  Как  известно,  строй  этот  зародился  при
Ираклии, но он не был результатом некой единовременной  административно-военной рефор-
мы.  Фемный  строй  утверждался  постепенно — первоначально  в  качестве  локальных  мер  по
упрочению  власти  столицы в провинциях. Полномочный глава воинского контингента из на-
емников  или  из  пограничных  военных  поселенцев,  стратиг  отряда-фемы,  был  обязан  обеспе-
чить безопасность вверенной ему территории, функционирование на ней имперских властей и
поступление налогов, наладить набор ополченцев из местных крестьян, составив списки (ката-
логи) стратиотов, обучать новобранцев и возглавлять их в воинских предприятиях. Стратиоты,

Winkelmann F. Byzantinische Rang und Ämterstruktur im 8. und 9. Jh. В., 1985. S. 29—65.

Ср.: Guilland R. Études sur ľhistoire administrative de ľEmpire byzantin. ĽEparque de la Ville//BS. 1979. Т. 41(2).

Р. 225.

рекрутируемые из свободных крестьян и варваров-поселенцев, получали от государства за не-
сение воинской службы земельные участки (стратии), которые передавались по наследству

Прежние судебные и налоговые органы официально не ущемлялись в своих полномо-

чиях, но очень  скоро оказались подчиненными  стратигу. Самый  этот термин  приобрел  новое
значение — не полководец или «военачальник», а верховный правитель провинции, подотчет-
ный только императору. И термин «фема» стал означать не только отряд, но и самую провин-
цию.  В  середине VIII в.,  когда  эмпирически  найденный  новый  порядок  обнаружил  свои  пре-
имущества,  он  вводился  и  в  других  районах  уже  как  всеобщая  система  управления

. С рас-

пространением системы фем восстановление власти империи в провинциях ускорилось. Каж-
дая новая фема становилась плацдармом для создания следующей. Первые фемы возникли в
Малой Азии (Опсикий, Анатолик, Армениак). С конца VII до начала IX в. они образовались и
на Балканах: Фракия, Эллада, Македония, Пелопоннес, а также, вероятно, Фессалоника и Дир-
рахий.

Массы свободных крестьян, возвращаемые под скипетр императора {19} или впервые

вовлекаемые в число подданных, превращались в налогоплательщиков казны, а также и воинов
фемных ополчений. Поэтому не является парадоксом утверждение, что континуитету государ-
ственной власти и возрождению Византии на новой основе — как раннефеодальной монархии
содействовали те же самые варвары, которые недавно своими ударами подорвали силы импе-
рии. Обеспечив государство материальными средствами и составив основу его воинских сил,
свободное крестьянство содействовало упрочению центральной власти, подготовив тем самым
условия для ее наступления на его же жизненные интересы. Быстро возросшие налоговые тя-
готы податная община испытала уже в VIII — начале IX в. Помимо налога на недвижимость,
был введен подворный налог (капникон) со всего сельского населения. С IX в. и особенно в Х
в. снова стала под названием аллиленгий практиковаться круговая порука

. Даже разорив-

шихся крестьян принуждали служить в ополчении, обязав односельчан обеспечивать в склад-
чину их вооружение и снаряжение.

Процесс расслоения и налоговый гнет подорвали единство сельской общины. Обостре-

ние социальных противоречий в деревне нашло проявление в массовом участии крестьян в
восстании Фомы Славянина в 821—825 гг., а также в антифеодальном еретическом движении
павликиан, охватившем восточные провинции Малой Азии. В 843 г. здесь сложилось своеоб-
разное политическое объединение павликиан с центром в г. Тефрика, не только совершенно
независимое от Константинополя, но и враждебное империи

Таким образом, социальная структура византийского общества вслед за коренными пе-

ременами в сфере социально-экономических отношений претерпела также глубокую транс-
формацию. Тенденция к утверждению феодализма обозначилась в качестве господствующей,
но преобладание еще оставалось за централизованными формами эксплуатации.

Наиболее консервативной стороной имперской системы оказались организационные

формы государственной власти и само их идеологическое обоснование. Аппарат центральной
власти уцелел, но существенно упростился уже в начале VII в. Сократился штат чиновничест-
ва. Менее помпезными стали самый быт и распорядок жизни и в столице, и в самом импера-
торском дворце. Казалось, навсегда ушло в прошлое былое величие императора — «наместни-
ка божия на земле».

Процесс укрепления и развития государственной власти в VII— IX вв. представлял со-

бой медленное восхождение от простого к сложному, как бы возрождение — в новых условиях
и в новом обличии — громоздкой бюрократической машины. Процесс этот был далеко не мир-

Ostrogorsky В. Die Entstehung der Themenverfassung. Korreferat zu A. Pertusi // Akten des XI. Inter. Byzantinisten

Kongresses. München, 1958. S. 1—8.

Karayannopulos J. Die Entstehung byzantinischen Themenordnung. München, 1959; Lilie R. J. Die

zweihundertjährigen Reform. Zu den Anfängen der Themenorganisation im 7. und 8. Jh.//BS. 1984. Т. 45 (1, 2). S. 27—39,
190—201; Haldon J. F. Recruitement and Conscription in the Byzantine Army (circa 550—850); A Study on the Origins of
the Stratiotika Ktemata. Wien, 1979; Köpstein H. Stratioten nnd Stratiotengüter im Bahmen der Dorfgemeinde. Einige
Bemerkungen // Beitrage zur byzantinischen Geschichte im 9.—11. Jh. Pr., 1978. S. 81—98.

Осипова К. А. Аллиленгий в Византии в Х в.//ВВ. 1960. Т. 17. С. 28—38; Г. Г. Византийское обще-

ство... С. 206—211, 213, 215.

Удальцова З. В., Осипова К. А. Формирование... С. 419—425.

ным — он совершался в острой, кровавой борьбе за трон и ключевые посты управления между
различными группировками господствующего класса, втягивавшими в свои междоусобия ши-
рокие народные массы.

Прежде всего императоры стремились утвердить неограниченный авторитет собствен-

ной власти. Опасность представляли: вновь непомерно возвысившиеся гражданские чиновники
столичного аппарата, официально {20} наделенные широкими полномочиями, в том числе —
властью над командным составом армии, усиливавшееся высшее белое и черное духовенство,
связанное с силами сепаратизма, наконец, стратиги — военачальники формировавшихся воин-
ских округов-фем, ставшие угрозой самому единству страны.

Первых успехов в укреплении центральной власти достиг Ираклий (610—641). Стре-

мясь к упрочению своего авторитета и популярности, он принял древний греческий титул «ва-
силевс» ромеев вместо латинского «император», поскольку его власть простиралась преиму-
щественно на территории с греческим или эллинизированным населением. Наименование под-
данных «ромеями» указывало на сохранение римских традиций

. Одновременно был совер-

шен  окончательный  переход  всего  государственного  делопроизводства  и  судопроизводства  с
латыни  на  греческий  язык.  Могущество  ведомства  префекта  претория  было  ликвидировано
уже  при  Ираклии:  оно  подверглось  дроблению  на  ряд  новых  ведомств — логофисий,  число
которых постепенно росло. Во главе их стояли логофеты. Раскладка и сбор налогов оказались в
ведении логофета геникона, на стратиотскую логофисию возлагались набор и оплата воинов,
логофет стад отвечал за содержание императорской кавалерии и обеспечение войска снаряже-
нием, логофисия идика ведала имуществом императора, в том числе — его имениями. В сере-
дине VIII в. была образована логофисия дрома, занятая организацией постоялых дворов и дос-
тавкой почты, а также осуществлявшая дипломатические сношения и разведывательную служ-
бу.

В целях усиления контроля над ведомствами в начале VIII в. была введена должность

сакеллария — высшего чиновника с широкими контрольными функциями. Помимо этих цен-
тральных органов, появились разного рода дворцовые специальные службы. Повысилась роль
градоначальника Константинополя — эпарха, контролировавшего хозяйственную жизнь сто-
лицы и отвечавшего за спокойствие и соблюдение правопорядка в городе

. Осуществлялись,

таким образом, разукрупнение и дифференциация столичного аппарата власти.

В городах, особенно — в столице, принимались меры, затруднявшие участие рядовых

горожан  в  политической  жизни,  хотя  одновременно  императоры  всячески  добивались  попу-
лярности у столичного населения, поскольку практика показала: кто сохраняет в своих руках
Константинополь, тот обычно побеждает в междоусобной борьбе. Именно поэтому власти за-
ботились — за счет крестьянства — о снабжении столицы всем необходимым, о стабильности
цен  на  рынке,  о  водоснабжении  города.  Императоры  поощряли  ввоз,  а  не  вывоз  товаров  из
Константинополя.  Одной  из  важнейших  целей  введенной  в  середине VIII в.  принудительной
продажи  крестьянами  зерна  государству  по  низким  ценам  было  создание  изобилия  хлеба  на
константинопольском рынке. Однако постепенно устанавливался все более жесткий контроль
властей над трудовой деятельностью и общественным поведением горожан, над их досугом и
{21}  частной  жизнью.  Усиливалась  тенденция  к  превращению  димов  в  сугубо  спортивные  и
церемониальные  организации  при  ипподроме,  выполнявшие  декоративные  и  распорядитель-
ные  функции  по  устройству  празднеств,  процессий,  дипломатических  приемов  и  цирковых
представлений. В IX в. их основная роль свелась к прославлению правящего императора и чле-
нов его семьи в соответствии с тщательно разработанным ритуалом.

В упрочении императорской власти исключительное место принадлежит иконоборче-

ским государям, которым удалось пресечь центробежные тенденции и превратить надолго
церковь, монастыри и военно-административную систему фемного управления в верную опору
своего трона

Chrysos Ε. К. The Title ΒΑΣΙΛΕΥΣ in Early Byzantine International Relations // DOP. 1978, N 32. Ρ. 31—75;

Shahid J. Heraclius πιστο;`ς ε;’ν Χριστω;˜;ֽ βασιλεύς // DOP. 1980—1981. Ν 34. Ρ. 225—237; Idem. On the Titulature of
the Emperor Heraclius//Byz. 1981. Τ. 41. Ρ. 288—296.

Cp.:Guilland R. Études sur ľhistoire administrative de ľEmpire byzantin. P. 225.

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 170—212 (Библиография: С. 424—453).

содержание .. 57 58 59 60 ..