содержание .. 47 48 49 50 ..

Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 49

спекуляции), как мясные туши распродаются по частям, причем ноги, голова и внутренности
животных остаются в пользу мясников (Кн. Эп. С. 64—65). Особые сроки ограничивали тор-
говлю мясом по сезонам. Например, баранину в Константинополе продавали только с пасхи до
пятидесятницы (Там же. С. 65).

Высоко ценили византийцы пернатую дичь и нередко посылали ее в подарок

. Дели-

катесом считалось мясо журавля, а также павлинье и воробьиное (Трактат. С. 263). Сохрани-
лись упоминания о мелкой дичи, которую ловили с помощью приманки на тростник, покрытый
птичьим клеем

Среди сыров более других отличали пафлагонский

. Высоко ценился сыр горных ов-

цеводов (влахов) из Болгарии. Валашский сыр сбывали и за границу. Он был предметом ожив-
ленной торговли в Дубровнике и назывался branza (отсюда — «брынза»). (Там же. С. 216—
217).

Вино также было различных сортов. В зависимости от сорта винограда вино было зо-

лотистое, черное или белое, сладкое или кислое, легкое или крепкое, долго хранящееся или
легко портящееся (Геопоники. С. 108). Из черного винограда вино получалось более крепкое,
из белого — среднее, из красного — несколько слаще, чем из черного (Там же. С. 135). Поми-
мо винограда, вино изготавливали из яблок, груш, кизила, граната, меда, полыни и т. д. (Там
же. С. 150—151, 149, 153, 146). Нередко его настаивали на копытнике, лавровых ягодах, укро-
пе, дикой петрушке, сельдерее и других растениях (Там же. С. 150—152). Известен напиток,
при изготовлении которого смешивали яблочный сок, воду и мед, а также напиток, приготов-
ленный из меда и роз (Там же. С. 153).

Вместе с «варварами» в Византию пришло и получило известное распространение вино

из хлебного зерна и ячменя; делали также напитки из полбы, овса и проса (Там же. С. 146).
Существовало вино, в состав которого как обязательный компонент входила смола

. Его из-

готовляли {578} на заселенных «варварами» Балканах, и не всем византийцам оно приходи-
лось по вкусу. Хулят его и Никифор Василак

, и Григорий Антиох

, и Михаил Хониат

Михаил Хониат, в частности, писал из Афин что он никогда не притрагивался к этому вину и
завидовал своему адресату (Димитрию Дриму), жившему в Константинополе, что тот имеет
возможность вкушать вино, доставленное с Эвбеи, Хиоса и Родоса

Женщины разбавляли вино водой (Там же. С. 146), а мужчины нередко добавляли в не-

го пряности (Там же. С. 147). Вином утоляли жажду, запивали пищу и использовали его в ле-
чебных  целях. Так, вино, настоенное  на укропе, пили для  возбуждения аппетита, укрепления
желудка и как мочегонное средство (Там же. С. 150). Вино, настоенное на дикой петрушке, на-
ряду с другими качествами обладало хорошим снотворным действием (Там же). В  свою оче-
редь,  напиток,  настоенный  на  руте, использовали  как  противоядие  при  отравлениях  и укусах
пресмыкающихся (Там же). А вино из роз, аниса, шафрана и меда помогало страдающим же-
лудком и болезнью легких (Там же. С. 149). При изготовлении целебных вин не добавляли ни-
каких лекарственных снадобий, а использовали лишь «самые простые растения» (Там же).

О качестве вина говорили, спорили, утверждали, что оно «веселит душу» (Mic. Ps.

Ep.

52), однако чрезмерное его употребление служило предметом осуждения: понимали, что

оно «отшибает память» (Геопоники. С. 76).

Из сладостей известны торты, изготовлявшиеся из муки и меда, муки и вареного мус-

та,— десерт, известный ныне в Греции как μουσταλευρία

. Маленькие пирожные, выпеченные

из пшеничной муки высокого качества и имеющие форму колец, также являлись лакомством и

Ibid. P. 25.

Ibid. P. 25, 30.

Ibid. P. 26.

Garzya A. Quattro epistole di Niceforo Basilace//BZ. 1963. Bd. 56. Р. 233.

Darrouzès J. Deux lettres de Grégoire Antiochos écrites de Bulgarie vers 1173//BS. 1963. T. 24. P. 65.

Karpozelos A. Op. cit. Ρ. 26.

Ibid.

Κουκουλε;`ς Φ. Βυζαντινω;˜ν βίος και;` πολιτισμός. Αθη;˜ναι, 1954. Τ. 5. Σ. 114

даже как-то раз были посланы в подарок императором Константином VII митрополиту Кизика
Феодору

Немало в источниках разных жанров содержится упоминаний о фруктах, которые, по

выражению склонного, как и многие другие византийцы того времени, к аллегориям и поиску
символов Михаила Пселла, напоминали человеку об эфемерности бытия (Mic. Ps. Ep. 52). Пи-
сали о фруктах и посылали их в подарок довольно часто. Разновидностей их было немало: яб-
локи, груши, дыни, гранаты, фиги и другие. К числу весьма недорогих и широко распростра-
ненных относились дыни. По свидетельству современников, за две драхмы можно было купить
десять полных корзин дынь (Ibid. Ep. 237).

Одним из основных видов фруктов, выращиваемых на территории Византийской импе-

рии, был виноград, сортов которого было множество (Геопоники. С. 109—110). Наряду с рас-
пространенными сортами белого, красного и черного винограда существовал, например, вино-
град сероватого, дымчатого оттенка, который в простонародье называли κουκοΰβαι, вероятно,
потому, что он напоминал по своему цвету сову (cucuba = {579} γλαύξ

). Известен виноград,

который называли κριστάλλινοι по той причине, что его ели зимой

. Хранили такой виноград в

амбарах, подвешивая наверху у балок

Ели фрукты свежими, сушеными, вареными. Из овощей византийцы употребляли в

пищу капусту, огурцы, зелень, в том числе и дикорастущую, которую использовали для сала-
тов

. Весьма распространены были маслины, обычно маринованные

Но главным продуктом питания, без которого не обходилась ни одна трапеза, оставался

хлеб, олицетворявший, по словам того же Михаила Пселла, «хлеб жизни» (Mic. Ps. Ep. 52). Он
выпекался из пшеничной и ячменной муки. Пшеничным хлебом питались главным образом в
Малой Азии, но и здесь его порой не хватало. На Балканах употребляли в пищу просо, там же
ели хлеб из ячменя. Рожь и овес, распространенные на западе Европы, встречались на террито-
рии Византийской империи лишь спорадически

Византийские императоры имели обыкновение посылать хлеб, который, как хорошо

было известно каждому византийцу, придавал организму нужную силу, как особый дар клири-
кам, стратигам, сановникам

При всем разнообразии существовавших в Византии продуктов питания рацион от-

дельного человека, а также отдельных социальных групп был далеко не одинаков. Пиры знати
бывали обильными. Тут и куры, и гуси, и журавли, и куропатки, и зайцы, и отборная рыба

Во время обеда у Филарета Милостивого императорским посланникам были предложены
«достойные знатных гостей кушанья», на приготовление которых пошли бараны, ягнята, куры,
голуби и другая снедь. Все это громоздилось на большом столе рядом с хлебом и старым ви-
ном (Виз. лег. С. 106). У Исаака II Ангела во время трапезы можно было видеть, по образному
выражению Никиты Хониата, «холмы хлеба, леса зверей, проливы рыбы и моря вин» (Nic.
Chon. Р. 441). К числу деликатесов императорской кухни относилась курица, начиненная мин-
далем

Любитель изысканного стола и сибаритских пиршеств Феодор из Смирны (известный

софист и врач при Алексее I Комнине) просит Тимариона прислать ему свои любимые куша-
нья: «пятимесячного ягненка, жирных трехгодовалых кур, у которых корм толстым слоем от-
кладывается на ножках, молочного поросенка не старше месяца и вымя молодой свиньи, как
можно более жирное и сочное» (Тим. С. 70).

Karpozelos A. Ор. cit. P. 27.

Κουκουλε;`ς Φ. Ор. cit. P. 209.

Ibid. P. 106, 288.

Karpozelos А. Ор. cit P. 22.

Ibid. P. 21—22.

Walter G. Ор. cit, P. 181.

Каждан А. П. Сколько ели византийцы? //ВИ. 1970. .№ 9. С. 217.

Darrouzès J. Epistoliers byzantins du X

siècle. Р., 1960. Р. 157—160.

Browning R. Unpublished Correspondence between Michael Italicus, Archbishop of Philippopolis and Theodoros

Prodromos // Bb. 1962. Т. 1. Р. 285.

Karpozetos А. Ор. cit. P. 30—31.

Блюда, как правило, были жирными и острыми, с большим количеством перца, соли,

чеснока, горчицы. Непременным компонентом мясных блюд являлись всевозможные соусы и
приправы. «Раб желудка» и «искусный кулинар» Константин VIII, пишет Михаил Пселл, «до-
бавлял к {580} блюдам приправы для цвета и запаха, возбуждая тем самым природу к чрево-
угодию» (Мих. Пс. С. 20). Для приготовления соусов и приправ использовали, помимо соли и
перца, корицу, цикорий, тмин, уксус, сельдерей, кресс-салат, шпинат, репу, свеклу, баклажаны,
капусту, миндаль, гранаты, яблоки, орехи, изюм, чечевицу, нут. В состав соусов могли входить
и индийские благовония (Трактат. С. 263—264)

Файл byz581g.jpg

Чаша, найденная в с. Вильгорт (Приуралье).
Серебро, чеканка, позолота,
гравировка, чернь. XII в.
Ленинград, Гос. Эрмитаж (Деталь).

Лакомыми блюдами считались мясо в густом пряном соусе, а также соленая свинина с

фригийской капустой, плавающие в жиру (Тим. С. 41). Любили и мясо в рассоле

Рыбу приправляли корицей, гвоздикой, индийскими благовониями, грибами, уксусом,

медом, виноградным соком, сельдереем, дикой мятой, укропом и т. д. Запивать рыбу полага-
лось неразбавленным вином, терпким и благовонным (Трактат. С. 263)

При всем том, однако, большинство византийцев питалось весьма скромно. Согласно

Димитрию Хоматиану, во время поста благочестивый человек ограничивал себя самым необ-
ходимым. К числу этих необходимых продуктов он относит хлеб, сушеные фиги или финики,
капусту

. Во время своего путешествия в Никею Николай Месарит ел в дороге, как он сам о

том пишет, хлеб из проса, вино, орехи, фиги и сушеную рыбу (Nik. Mes. Reise. P. 44). По его же
словам, в придорожной харчевне рацион был несколько разнообразнее. Здесь путникам пред-
лагали вино, мясо, сушеную рыбу (Ibid. Р. 40). Весьма распространенным продуктом питания
был сыр (Кн. Эп. С. 216). Житие Андрея Юродивого знакомит с дневным бюджетом и меню
одного из бедняков столицы империи: на один имеющийся у него обол он купил овощей, на
другой — горячее — θέρμα, вероятно, рыбу

По завещанию Михаила Атталиата (1077 г.) основанный им странноприимный дом

должен был кормить по воскресеньям шесть бедняков. Им выдавали хлеб, бобы, овощи, рыбу
(ММ. V. Р. 306). Хлеб здесь на первом месте. Он, как и дешевое вино и овощи, и являлся ос-
новной, если не главной, пищей бедноты

. Ели один или два раза в день. Пер-{581}вая трапе-

за — завтрак (аристон), вторая — обед (дипнон). Аристократы завтракали, по всей видимости,
довольно поздно. Император Иоанн II Комнин сначала отправлялся на охоту, а потом прини-
мался за аристон. Ремесленники же и крестьяне ели, как только вставали,— до начала рабочего
дня. Сосед Феодора Продрома — сапожник — до того, как приняться за свой нелегкий труд, ел
поутру требуху и сыр, запивая их водой (Памятники. С. 100). С рассветом завтракал и сопро-
вождавший в поездке Николая Месарита погонщик мулов (Nik. Mes. Reise. P. 41).

В монастырях, несмотря на их заповедь воздержания, ели немало. Идеологи монашест-

ва (в частности, Феодор Студит) придавали большое внимание питанию в монастырях, во-
первых, потому, что, по их убеждению, монахи должны были трудиться и значит быть доста-
точно крепкими, а, во-вторых, потому, что рассматривали питание как важный компонент ду-
ховного совершенствования монахов

Согласно Феодору Студиту, питание в монастырях находилось в тесном соответствии с

днями литургического года. В период от пасхи до дня «всех святых» ели два раза в день: днем

Walter G. Ор. cit. Р. 180.

Ibid. P. 181.

Ibid.

Karpozelos А. Ор. cit. P. 26.

Рудаков А. П. Указ. соч. С. 124.

Teall J. L. The Grain Supply of Byzantine Empire, 330—1025//DOP. 1959. Ν 13. Ρ. 98—100; Каждан А. П. Сколь-

ко ели византийцы? С. 216—217.

Dembinska М. Diet: А Comparison of Food Consumption between Some Easterri and Western Monasteries in the

4th—12th Centuries//Byz. 1985. Т. 55. Р. 445—448.

и вечером. Днем подавали хлеб, вареные овощи, тушеные бобы с оливковым маслом или гус-
той рыбный суп, сыр, яйца. Запивали пищу тремя кружками разбавленного теплой водой вина.
На вечернюю трапезу полагался хлеб со свежими овощами, фрукты, вино

Во время поста ели один раз в день — в три часа дня. В первый и четвертый дни недели

трапеза состояла из чечевичной похлебки, соленой рыбы без масла и пяти сушеных фиг. Во
второй, третий, пятый и шестой дни недели ели вареную соленую рыбу и измельченные орехи.
Фиги и другие фрукты в эти дни были запрещены. Вино пили анисовое, с добавлением тмина и
перца. В канун религиозных праздников ели также один раз в день. Пища состояла из двух
блюд: овощей и бобов без масла. Рыба, сыр, яйца в эти дни не полагались. Вино пили настоен-
ное на травах

. По большим праздникам монахам давали немного мяса.

В последующие века пища монахов изменилась мало. Она также строго распределялась

по дням литургического года и состояла главным образом из рыбы, раков, сыра, яиц, бобов,
овощей, оливкового масла и хлеба, которого в монастырях XI—XII вв. потребляли по 600—
1000 граммов на человека в день

Монастырская верхушка и приезжающие гости обычно питались лучше, нежели основ-

ная монастырская братия, но все же пища монахов была более обильной и калорийной, чем у
людей, находившихся в странноприимных домах и больницах, существовавших при тех же
самых монастырях. Однако, в сравнении с монахами западноевропейских монастырей, визан-
тийские монахи ели и менее калорийно и меньше по объему — примерно на одну треть, если
не больше. Исследователи объясняют этот факт различиями в климате, аскетических правилах,
а также уменьшением сельского мужского населения в Византии

. В целом {582} можно за-

ключить, что питание в Византии было ближе к распространенному на мусульманском восто-
ке, отличаясь лишь бóльшим употреблением вина и меньшим количеством сладостей.

Все большее влияние Востока сказывалось и в одежде, которой жители империи, осо-

бенно высшие слои, придавали огромное значение. Мужчин она интересовала, пожалуй, даже
больше, чем женщин, ибо одежда четко определяла ранг и общественное положение ее облада-
теля. Константин VII Багрянородный в наставлении своему легкомысленному и жадному до
удовольствий сыну Роману всячески стремится внушить ему мысль о том, как следует васи-
левсу «говорить, ходить, держаться, улыбаться, садиться, одеваться» (De cer. Р. 4). Тщательно,
входя во все детали, Константин VII описывает костюмы императора и придворных тринадца-
ти степеней, придавая немалое значение цветовой гамме нарядов и их отделке.

Все учреждения как гражданской, так и военной службы, все военные отряды отлича-

лись друг от друга костюмом. Мало того, одежду меняли в зависимости от праздника и цере-
монии, а нередко и в ходе нее. Детали костюма играли весьма важную роль в придворных тор-
жествах.

Основной верхней одеждой продолжала оставаться римская туника-далматика, претер-

певшая, однако, заметные изменения, в которых сказалось длительное соседство византийцев с
иными народами в пределах империи и на ее границах. Появились различные виды туники-
далматики, отличавшиеся друг от друга покроем или материей и предназначавшиеся для раз-
ных целей, надевавшиеся в разных случаях и называвшиеся разными именами. В книге «О це-
ремониях византийского двора» мы находим несколько видов туники-далматики: дивитисий,
коловий, иматий, стихарь и др.

Исключительно парадной одеждой был дивитисий. Именно в него облачился Ники-

фор II Фока по своем триумфальном въезде в Константинополь (De cer. Р. 97). Дивитисий
представлял собой длинную, сравнительно узкую в подоле тунику с широкими рукавами.
Позднее она стала называться саккос и под таким названием вошла в облачение русских пат-
риархов.

В дивитисии василевсов венчали на царство, в этом же наряде он подлежал обряду бра-

косочетания, принимал чужеземных послов, слушал литургию в храме св. Софии, являлся на-

Ibid. P. 446.

Ibid. P. 446—447.

Ibid. P. 452.

Dembinska M. Op. cit. Р. 452. Последнее обстоятельство оспаривается А. П. Кажданом. См.: Kazhdan А. Two

Notes on Byzantine Demography of tlie Eleventh and Twelfth Centuries//BF. 1982. Bd. 8. Р. 120—121.

роду на ипподроме. В дивитисий облачали императора и тогда, когда отправляли, уже скон-
чавшегося, в последний путь

. Шили эту одежду из наиболее дорогих тканей. Для выходов к

дивитисию полагался плащ-хламида, а в исключительно торжественных случаях цицакий или
лор. Цицакий появился в парадном гардеробе византийцев со времени женитьбы Константина
Копронима на хазарке. Он считался одним из самых великолепных и торжественных облаче-
ний и надевался главным образом только в день коронации, в пасхальную неделю и в некото-
рых других, особо торжественных случаях (Ibid. Р. 38). Его отличие от хламиды не вполне яс-
но, но, по всей {583} вероятности, он изготовлялся из материи, затканной цветами (в турецком
языке «чичак» означает цветок)

В первый день пасхи василевс одевал поверх дивитисия лор, который восходит к тра-

бее римских консулов. Это верхняя накидка или перевязь, идущая от подола спереди на правое
плечо,  спускающаяся  отсюда  под  правую  руку  и,  пройдя  по  груди  на  левое  плечо,  спускаю-
щаяся затем по спине к правому боку, а от него по животу проходящая на левую руку, с кото-
рой  она  свешивается  длинным  концом.  Постепенно  трабея  из  длинного  расширяющегося  на
одном конце полотнища сделалась полотнищем одинаковой ширины и стала называться лором
(λω;˜ρος, lorum — ремень, пояс), но надевалась по-прежнему. Дальнейшие изменения лора свя-
заны с тем, что из-за увеличения украшений на нем он делался все тяжелее и толще, обвивать
его несколько раз вокруг шеи и груди стало очень затруднительно. Поэтому для удобства на-
девания  лор  стал  расчленяться  на  части,  которые  надевали  отдельно.  Та  часть  лора,  которая
обвивала шею и перекрещивалась на груди, получила форму широкого воротника или оплечья,
из-под которого выходила или к которому пристегивалась передняя вертикальная часть лора.
Эта последняя часть иногда просто нашивалась на платье. Часть лора, шедшая поперек тела и
спускавшаяся через левую руку, мало-помалу сокращается в размерах и в более позднее время
превращается в поперечную нашивку, так что самостоятельной частью остается только опле-
чье. В такой форме, т. е. в виде оплечья, лор перешел в орнат русских царей вместе с царским
титулом и введением коронационного обряда

Как уже говорилось, лор был частью самого торжественного, самого парадного одея-

ния василевсов. Первоначально в Византии его надевали лишь в дни празднества консульства,
которое обычно имело место первого января. В период иконоборчества празднование консуль-
ства и соответственно облачение в консульское одеяние передвинулось на пасху. Постепенно в
результате этого облачение на пасху василевса и высших сановников в консульские одеяния
стало традиционным, обычным, даже и тогда, когда василевсы перестали отмечать консульст-
ва, от которых остался лишь этот обряд

. Облачение василевса и высших сановников в лоры в

дошедших до нас описаниях пасхальных обрядов является уже прочно установившимся обы-
чаем и, составляя неотъемлемую принадлежность пасхальных церемоний, получает особый
христианский смысл, тесно связанный с важнейшим религиозным праздником.

В менее торжественных случаях (для ежедневных вечерних приемов во дворце, других

церемоний и езды верхом) одевался коловий. Это — туника-далматика с короткими, не дохо-
дящими до локтей рукавами или вовсе без рукавов. Обычно коловий отделывался жемчугом,
драгоценными камнями, золотой каймой и нашивками (De cer. Р. 80, 188).

Весьма ходовой одеждой у придворных был скарамангий. В книге «О церемониях ви-

зантийского двора» слово, обозначающее эту одежду, встречается чуть ли не на каждой стра-
нице. В свое время это была кафтанообразная одежда азиатских всадников-кочевников. От них
она пере-{584}шла к персам, а затем в ходе длительных византийско-иранских войн с VII в.

Файл byz585g.jpg

Архангел Гавриил.
Конец XII в. Капелла Богоматери
в монастыре Иоанна Богослова на Патмосе.
Фреска на восточной стороне.

Беляев Д. Ф. Byzantina. Кн. II: Ежедневные и воскресные приемы византийских царей и праздничные выходы

их в храм св. Софии. СПб., 1913. С. 50—57.

Там же. С. 199.

Там же. С. 212—215.

Там же. С. 218.

была позаимствована византийцами

. Сначала скарамангий носили кавалеристы, но посте-

пенно он стал придворной одеждой и получил широкое распространение. Это кафтан, т. е. рас-
пашная одежда разного покроя и разного рисунка, но непременно имеющая спереди полы.

Цвета скарамангиев отличались яркостью и разнообразием: зеленый, розовый, крас-

ный, фиолетовый, персиковый, лимонный, голубой, желтый, белый и т. д. Костюм мог делать-
ся из одного куска ткани или из разных, верх из одного, низ — из другого, причем нередко из
тканей разной окраски. Сочетали, например, зеленый и фиолетовый цвета или красный и зеле-
ный, как это было у скарамангиев протоспафариев

. Как мы видим, сочетание красок отлича-

лось большой смелостью. В том месте (у талии), где куски ткани сшивались, надевали пояс, по
временам очень широкий, закрывающий значительную часть живота. Имели скарамангии и
воротники

Скарамангий настолько пришелся византийцам по вкусу, что из кавалерийской одежды

превратился в костюм высших сановников и самого василевса, который надевал его почти вся-
кий раз, когда выходил или выезжал из дворца. В скарамангии ездили верхом, на лодке и во-
обще употребляли для выходов. Кроме того, придворные одевали его для ежедневных утрен-
них приемов во дворце. По утрам в скарамангий облачался и василевс.

Вполне понятно, что, став придворной одеждой, скарамангий претерпел существенные

изменения. Он удлинился, стал отделываться жемчугом, драгоценными камнями, золотыми
нашивками, каймами. Он считался несколько более парадной одеждой, чем коловий

Скарамангии могли одеваться самостоятельно, но в более торжественных случаях на

них полагалось надевать хламиду или сагион — военный плащ. В подобном плаще изображен
Василий II Болгаробойца на известной миниатюре (Marc. gr. 17). Хотя сагион оставался пре-
имущественно военной одеждой и военачальники надевали его даже в самых торжественных
случаях, когда равные им гражданские сановники облачались в более парадные плащи — хла-
миды, он в то же время сделался повседневным плащом василевса и придворных (De cer. P. 47,
242).

В зависимости от случая придворную одежду различным образом украшали и отделы-

вали. В пасхальную неделю, например, василевс выезжал в золотистом скарамангии. Золото,
золотые бордюры, нашивки вышивки, золотое тканье составляли постоянное украшение и су-
щественный признак византийских парадных одеяний. Этот восточный обычай делал костюм
более тугим и гладким, более узким и лишенным многочисленных складок, нежели в антич-
ную эпоху.

Парадная одежда византийцев была очень дорогой. Известно, например, одеяние стои-

мостью более 10 номисм. Правда, подобное платье не подлежало продаже и носить его имели
право исключительно василевс и придворные (Кн. Эп. С. 151). Дорогой роскошной одеждой
украшали {586} парадные залы дворцов (De cer. Р. 571), дополняли ею внутреннее убранство
церквей (Кн. Эп. С. 191), а также как знак особой милости посылали в дар чужеземцам. Роман
Лакапин, например, послал одному из итальянских королей комплект скарамангиев для его
двора: желтых, розовых, голубых, белых (De cer. P. 661).

Посылали предметы туалета и в подарок друг другу. Так, Иоанн Апокавк обещал пода-

рить одному из своих адресатов кожаное платье (σκύτινον περιβόλαιον) (Ep. 73a). По какой-то
причине он не смог этого сделать и послал ему свое платье, написав при этом, что оно большое
и довольно длинное, и посоветовал приладить его по себе. В свою очередь, он получил в пода-
рок меховую одежду из лисьих шкур (Ep. 76). А патриарх Николай Мистик в качестве благо-
дарности за посланного ему в подарок коня отправил своему адресату головной убор —
καλυπτήριον (Ep. 108).

Домашняя одежда византийцев даже очень высокого ранга существенным образом от-

личалась от парадной и была значительно скромнее. Непритязательной она была и у большин-
ства населения вообще. Мать Михаила Пселла, например, предпочитала носить темную одеж-
ду и не пользовалась никакими украшениями. Также поступали и многие другие женщины.

Kondakov N. P. Les costumes orientaux à la cour byzantine//Byz. 1924. T. 1.

Ibid. Р. 12, 15, 34.

Ibid. P. 40.

Беляев Д. Ф. Указ. соч. С. 26.

Надо сказать, что женский костюм на протяжении веков менялся мало. Обычно это была длин-
ная туника с длинными до запястья рукавами. Непременным добавлением к этой тунике, осо-
бенно когда женщина выходила из дому, был плащ-покрывало, который надевался наискось

Почти не претерпевала изменений одежда основных тружеников империи — крестьян

и ремесленников. Это все та же рубаха-хитон из грубой ткани, подвязанная вместо пояса про-
стой веревкой, такие же штаны, короткий, перекинутый через плечо плащ, перевязанные крест-
накрест ремешком сапоги

Одежда изготовлялась из льняных, шелковых и шерстяных тканей. Чисто шелковые

ткани ценились на вес золота (Кн. Эп. С. 149). Особенно ценными считались пурпуровые ткани
различных оттенков. Были ткани, в которых на каждые две нити пурпурово-шелковых прихо-
дилась одна золотая (Там же. С. 151). Нередко они имитировали иранские (постсасанидские) и
мусульманские ткани, в X—XI вв. их украшали орнаментами или фигурами птиц и животных:
орлов, павлинов, львов, слонов

. По временам они содержали также персонификации городов

и изображения императора на коне, что свидетельствует и о сохранении позднеантичной тра-
диции

. Из таких тканей не только изготовляли одежду, но ими украшали во время торжест-

венных церемоний дома на улицах города и внутренние залы дворцов (De cer. P. 12). Большее
распространение имели ткани, в которых шелковая нить чередовалась с шерстяной. Чем боль-
ше шерстяных нитей, тем дешевле ткань (Кн. Эп. С. 184). {587}

Льняные ткани также были различного качества, а некоторые настолько тонкие и лег-

кие, что ценились дороже шерстяных (Там же. С. 191). По свидетельству Иоанна Камениата,
арабы после захвата Фессалоники, набрав горы тончайших, как паутина, льняных материй, не
захотели брать шерстяных (Иоанн Кам. С. 196).

И среди мужчин, и среди женщин, правда, главным образом знатных, привычным было

носить ювелирные украшения — ожерелья, диадемы, серьги, кольца, браслеты. Все эти пред-
меты роскоши заметно отличаются от украшений, которые носили византийцы ранней эпохи.
Они стали более яркими и многоцветными. Эта любовь к полихромии возникла и получила
широкое распространение в VII — начале IX в.

, а к середине X в. подобный тип украшений

выступает как вполне сложившийся. Большое место в оформлении ювелирных изделий X—
XII вв. занимает перегородчатая эмаль, широко привлекавшаяся при отделке перстней, брасле-
тов и прочих предметов роскоши. Изделия эмальеров были хорошо известны Константину
Багрянородному, по словам которого ими украшались даже конские сбруи (De cer. Р. 99, 572).

Широко пользовались византийские аристократы благовонными маслами и ароматиче-

скими смесями, благовония для которых доставлялись с Востока, большей частью из Индии и
Аравии (Кн. Эп. С. 203). Известно ароматическое средство ’Ασσυρίαν φρυγανίδα

. Для изго-

товления определенных косметических снадобий требовалось знание секретов сложных по со-
ставу смесей. «Миро» (душистое масло) варили из смеси оливкового масла с различными ду-
шистыми веществами (Там же. С. 202).

Изготовлением ароматов и косметических средств страстно увлекалась императрица

Зоя. Из далеких Индии и Эфиопии по особым заказам императрицы привозились все новые и
новые ароматические средства, и ее покои, где круглый год горели жаровни для приготовления
различных хитроумных притираний и необычных ароматов, походили на настоящую лабора-
торию. (Мих. Пс. С. 87—88).

Благовония использовались не только в косметических целях, но и при богослужении

(в кадильницах), при совершении таинства миропомазания (Кн. Эп. С. 202). Их нередко дарили
при обряде благословения. Так поступил, например, патриарх Николай Мистик, который по-
слал одному из стратигов сотню флаконов благовоний

. Признаком хорошего тона считалось

Walter G. Op. cit. Р. 183.

Г. Г. Указ. соч. С. 15.

Grabar А. Ľart profane à Byzance//XIV

Congrès international des études byzantines: Rapports. T. 3. Bucarest, 1971.

Р. 31; Beckwith 1. G. Byzantine tissues // Ibid. Р. 36—44.

Grabar A. Op. cit. Р. 31.

Банк А. В. Прикладное искусство Византии IX—XII вв. М., 1978. С. 27—28.

Karpozelos А. Ор. cit. Р. 30.

Ibid. P. 29.

преподнести василевсу в качестве подарка ладан, который, как считали, несмотря на его тяже-
лый запах, облегчает душу (Геопоники. С.209).

Наряду с усилением восточных влияний на всем укладе жизни византийцев того вре-

мени (одежде, питании, психологии, системе ценностей и т. д.) самым серьезным образом ска-
зывалась сложная военно-политическая ситуация в империи, те постоянные войны, которые
она вела на всем протяжении своих сухопутных и морских границ. Военная сила и слава импе-
рии дорого обходились ее населению.

Средний возраст византийцев в этот период времени был весьма не-{588}велик. Поло-

вина населения империи не доживала до 35 лет

. Как показывают демографические исследо-

вания, дольше всего жили императоры, интеллектуалы и отшельники. Средний возраст пред-
ставителей Македонской династии достигал 59 лет, Комнинов (если не принимать в расчет
Алексея II, умершего в возрасте 14 лет) — 61 года, в то время как, например, у их современни-
ков — представителен Саксонской династии в Германии — лишь сорока с половиной лет

Относительную длительность жизни василевсов исследователи объясняют хорошим

питанием и лучшей по тем временам медицинской помощью. Но нельзя не отметить вместе с
тем, что жизнь императоров была подвержена и большим опасностям. Многие из них являлись
полководцами и во время войны возглавляли войско. И Никифор Фока, и Иоанн Цимисхий, и
Алексей Комнин, и Мануил Комнин и др. сами участвовали в сражениях, увлекая за собой
солдат. Нередко василевсы принимали участие и в весьма рискованных светских развлечениях.
Так, Василий I умер после охоты, во время которой олень поднял его на рога. Немало василев-
сов гибло в результате заговоров. Ужасную, отталкивающую своим натурализмом и жестоко-
стью сцену убийства Никифора II Фоки нарисовал Лев Диакон (Leon. Diac. V. 7—8).

Примерно на десять лет больше продолжительности жизни василевсов IX—XII вв. ока-

зывается средний возраст известных нам византийских интеллектуалов. По подсчетам специа-
листов, в эпоху Комнинов ученые в среднем жили до 71 года

. Дольше же всего жили от-

шельники, некоторые из них, судя по сохранившимся свидетельствам, доживали до 80, а порой
и до 90 лет

. Но само удивление и даже восхищение, которыми отмечены в источниках эти

факты биографии «святых», говорят об исключительности подобных случаев.

Старый человек, таким образом, стал явлением весьма редким, и, вероятно, уже в силу

этого на старость стали смотреть по-особому

. Старость воспринималась теперь не как сла-

бость и дряхлость, а, в первую очередь, как мудрость, как умение понимать — «Мудрость при-
ходит с годами и понимание наступает после долгих прожитых лет» (Иов. 12, 12). Это восточ-
ное отношение к старости стало господствующим в Византии. Седые волосы прославлялись
как «корона славы, как свидетельство праведной жизни»

Справедливости ради следует отметить, что не все византийцы воспринимали старость

именно так. Для представителя интеллектуальной элиты XI в. Михаила Пселла в старческом
возрасте прекрасно лишь то, что напоминает о молодости

. Описывая императрицу Зою, он,

например, говорит: «Достигнув семидесяти лет, она сохранила лицо без еди-{589}ной морщи-
ны и цвела юной красотой» (Мих. Пс. С. 118). У Никиты Хониата отношение к старости более
сложное и меняется по мере того, как он сам становился старше. Когда он был молодым, ста-
рость отталкивала его; с возрастом, однако, она открывала ему свои достоинства (Nic. Chon.
Р. 50—51, 275—276, 439, 550—551 etc.)

Столь же различными были интересы и идеалы различных слоев византийского обще-

ства. Житель столицы и придворный Михаил Пселл больше всего интересуется жизнью двора
и дворцовыми интригами, которые он описывает самым тщательным образом. Едва несколь-
кими строчками упоминает он о внешних войнах. Читая его «Хронографию», нельзя предста-

Talbot А. М. М. Old Age in Byzantium //BZ. 1984. Bd. 77. P. 268—269.

Kazhdan A. Two Notes on Byzantine Demography... P. 116—117; Talbot А. М. М. Ор. cit. P. 269.

Talbot А. M. М. Ор. cit. P. 269; Kazhdan A. Two Notes on Byzantine Demography... P. 117.

Talbot A. М. М. Ор. cit. P. 269.

Старость, по мнению византийцев, наступала между 50 и 60 годами (Kazhdan А. Р., Constable Р. People and

Power in Byzantium. An Introduction to Modern Byzantine Studies. Wash., 1982. Р. 52—53).

Talbot Α. Μ. Μ. Ор. cit. P. 271.

Любарский Я. Н. Михаил Пселл: Личность и творчество. М. 1978. С. 242.

Каждан А. П. Книга и писатель в Византии. М., 1973. С. 87—89.

содержание .. 47 48 49 50 ..