Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 43

не  только  изнутри  храма,  но  и  снаружи,  что  дало  новый  толчок  интенсивному  развитию  ку-
польной архитектуры, специфичной в каждой области империи. Экстерьер с течением времени 
всюду и везде приобрел все большее значение, что изменило весь облик архитектурного про-
изведения. Его художественные качества стали полнее и отчетливее выражаться во взаимосвя-
зи интерьера и фасадов. Фасад здания стал в большей мере соответствовать его композиции и 
сам, благодаря усилению пластичности, приобрел большее, чем в раннее средневековье, значе-
ние. Трактовка фасада стала одним из наиболее показательных проявлений нового архитектур-
ного стиля. 

C архитектурным фасадом неразрывно был связан и внешний декор, который был при-

зван  усилить  его  художественную  выразительность.  В  руках  зодчего  это  было  средством  так 
или иначе трактовать фасад и придавать ему различный смысл и звучание. Вместе с тем декор 
должен  был  акцентировать  отдельные  элементы  фасада  соответственно  общей  архитектурно-
художественной  концепции  зодчего.  Роль  декора  с  течением {499} времени  повышалась;  он 
становился  все  более  активным  элементом  в  архитектуре,  нередко  приобретая  самостоятель-
ное, самодовлеющее значение, но большей частью был подчинен ей. 

Таковы  некоторые  аспекты  художественного  содержания  византийской  архитектуры 

IX—Х и последующих столетий, которые разрабатывали зодчие. Все эти проблемы были свой-
ственны архитектурам всех стран византийского круга — столичной школы, Греции и примы-
кающих к ней Македонии и южно-славянских государств. В целом названные проблемы и оп-
ределяют новый архитектурный стиль средневековья, формировавшийся на протяжении IX—Х 
вв. и вполне сложившийся в XI в. Достигшая высшего развития в XI—XII вв. византийская ар-
хитектура  продолжала  оставаться  одним  из  ведущих  направлений  зодчества  во  всем  тогдаш-
нем мире, включая романский Запад. Византийские архитектурные концепции были исходны-
ми в зодчестве южнославянских стран — Болгарии и Сербии. Именно Византии было обязано 
первыми своими достижениями древнерусское каменное зодчество. Однако всюду и везде ясно 
сказывались и локальные особенности архитектуры, и чем дальше, тем сильнее. 

Обратимся к самим памятникам. На раннем этапе (IX—Х вв.) столичная монументаль-

ная архитектура следовала еще, в сущности, раннесредневековой традиции, о чем свидетельст-
вуют два памятника. Первый из них — храм Петра и Марка (?) (Аттик-Мустафа-джами), по-
строенный приблизительно в середине IX в. 

5

 Он воспроизводит крестово-купольную систему 

в виде вписанного креста, причем западная ветвь креста несколько удлинена. 

Другой крестово-купольный храм столицы, датируемый серединой или второй полови-

ной IX в.,  также  в  виде  вписанного  креста — это  церковь  Христа  Акаталепта (?) (Календер-
джами) 

6

, но он несколько больше храма Петра и Марка и сложнее его. В нем яснее выражена 

центричность и план его «сложного» типа (к восточной ветви креста примыкает вима). Храм 
имел хоры, с трех сторон его окружала галерея, на что указывают тройные аркады на колон-
нах, которыми заканчиваются южная и северная ветви креста, соединяющие храм с галереями. 
К  Календер-джами  композиционно  в  принципе  близок  константинопольский  храм  Феодосия 
(?) (Гюльджами)  с  четырьмя  массивными  устоями,  образующими  внутри,  как  в  Календер-
джами,  крестообразное  пространство  с  равными  ветвями  и  почти  изолированными  угловыми 
частями 

7

. Здание  это в XI или XII вв. было, по-видимому, основательно перестроено, на что 

указывает техника кирпичной кладки (с утопленными рядами кирпича) в субструкциях храма, 
и характер его апсидальной части, обработанной нишами, подобно апсиде церкви Пантократо-
ра (Зейрек-джами), возведенной в 1150 г., и южной церкви Фенари-иса 1282—1304 гг. {500} 

В качестве промежуточных звеньев можно назвать два крестово-купольных памятника 

из Причерноморья: один — на островке близ Амастриды в Пафлагонии (на северном побере-
жье Малой Азии), построенный в начале VIII в., и аналогичное здание в Херсоне в Крыму, сто-
явшее на акрополе города и относящееся, вероятно, к IX в. 

8 

                                                           

5

 

Millingen А. van. Byzantine Churches in Constantinople. L., 1912. Р. 191—195; Ebersolt J., Thiers A. Les églises de 

Constantinople (texte et atlas). Р., 1913. Р. 131—136. Pl. XXX—XXXI; Krautheimer R. Op. cit. P. 208; Брунов Н. И. Ар-
хитектура... С. 87—90.

 

6

 

Millingen А. van. Op. cit Р. 183—190; Ebersolt J., Thiers A. Op. cit. P. 93—100. Pl. XXII—XXVI; Krautheimer R. 

Op. cit. P. 205—206. Pl. 115, 117; Брунов П. И. Архитектура... С. 90—91.

 

7

 

Millingen А. van. Op. cit Р. 164—178; Krautheimer R. Op. cit. P. 205—206, 351. Note 17.

 

8

 

Якобсон А. Л. Раннесредневековый Херсонес//МИА. 1959. № 63. С. 215 и рис. 109.

 

У  всех  перечисленных  зданий  пространство  лишено  единства:  угловые  помещения 

обособлены  и  замкнуты,  что  резко  сокращает  площадь  сооружения.  Судя  по  храму  Петра  и 
Марка,  сравнительно  полнее  сохранившемуся,  пропорции  таких  церквей  были  приземистые, 
барабан почти отсутствует, что еще больше принижает здание; наружного декора нет; широкие 
грани апсид не расчленены и монолитны. 

Но уже в начале Х в. заметны резкие сдвиги, о чем позволяет говорить северный храм в 

монастыре Константина Липса, построенный в 908 г. 

9

 Размеры его немногим больше размеров 

храма Петра и Марка (мечеть Аттик-Мустафа) (длина соответственно 21 и 18 м), но его плано-
вая и пространственная композиция значительно выработаннее и стройнее. Храм относится к 
«сложному» типу: за короткой восточной ветвью креста следует удлиненная вима, углубляю-
щая  восточную  часть  здания  и  создающая  пространственную  перспективу  перед  входящим  в 
храм (низкая предалтарная преграда не заслоняла эту перспективу). Сравнительно тонкие ус-
тои в виде колонн соединены со смежными стенами высоко поднятыми арками; поэтому угло-
вые  части  здания  здесь  не  изолированы,  они  объединены  с  подкупольным  объемом  в  единое 
пространство. Лишь по сторонам вимы выделены триконхиальные в плане изолированные по-
мещения — жертвенник и дьяконник; их второй этаж, выходивший на хоры, служил, вероятно, 
маленькими молельнями для ктиторов и их ближайшего окружения. Но эти помещения как бы 
вынесены за пределы основной архитектурной композиции. 

Объединенному  внутреннему  пространству  созвучны  и  вытянутые  вверх  пропорции 

здания, ощущение которых усиливают примыкающие к храму пониженный нартекс и вытяну-
тые апсиды  с удлиненными окнами. Купол, надо полагать, был поставлен на барабан, также, 
вероятно,  возведенный  несколько  выше — соответственно  пропорциям  всего  подкупольного 
объема. Объединенность внутреннего пространства достигла в храме монастыря Липса высо-
кой степени развития. 

Стилистически  единообразен  двухэтажный  храм  Мирелайон — надгробная  церковь 

императора Романа Лакапина (920—944) (мечеть Будрум), возведенная около 930 г. 

10

 Верхняя 

часть здания (собственно храм) поставлена на платформу. Мирелайон несколько меньше храма 
Липса (длина соответственно 17 и 21 м), но в основном плановая и пространственная компози-
ция того и другого очень близки. Однако Мирелайон не был простым повторением храма Лип-
са:  общие  пропорции  были {501} еще  более  вытянуты  вверх,  резче  выделены  ветви  креста, 
благодаря чему крестово-купольность получила более ясное выражение. Устремленность вверх 
масс  здания  (ветвей  креста)  подчеркнута  на  фасадах  сильно  выступающими  полуколонками. 
Мирелайон имел и другие отличия: в нем не было хор и приделов по сторонам апсид и нартек-
са; устоями в верхней части здания служили не колонны, а столбы; цилиндрические своды вет-
вей креста и угловых частей заменены крестовыми. Но все это не изменило близости архитек-
турной  концепции  обоих  храмов:  крестово-купольная  композиция  в  византийской  столице  в 
первой половине Х в. была, как видно, уже вполне выработана. 

На  этом  развитие  византийской  архитектуры,  конечно,  не  остановилось.  Но  вся  даль-

нейшая ее история следовала, в сущности, тем же идеям и принципам. Однако формы, в кото-
рых они выражались, с течением времени совершенствовались, становились утонченнее и вы-
разительнее.  Этот  процесс  можно  проследить  по  некоторым  выдающимся  памятникам  Кон-
стантинополя и Фессалоники. 

Первый  из  них — храм  Спаса  Всевидящего  (мечеть  Эски-Имарет),  построенный  во 

второй половине XI в., но не позднее 1087 г. 

11

 По своей архитектурной композиции он полно-

стью повторяет храм монастыря Липса (хотя длина его всего 17 м). Здесь также имеются хоры, 
причем более обширные, и световой купол. Они открываются в храм широкой тройной аркой, 
разделенной тонкими столбиками, и занимают почти всю стену западной ветви креста. Подку-
польные столбы здесь опять-таки заменены колоннами, а угловые компартименты перекрыты 

                                                           

9

 

Millingen А. van. Op. cit. Р. 122—137; Ebersolt J., Thiers А. Ор cit. P. 212—214. Pl. XLIX—LII; Krautheimer R. Ор. 

cit P. 261—263. Pl. 139, 141; Брунов Н. И. Архитектура... С. 92—95; Он же. К вопросу о средневизантийской архи-
тектуре Константинополя // ВВ. 1968. Т. 28. С. 159 и след.

 

10

 

Millingen  А. van.  Ор. cit. Р. 196—200; Ebersolt J., Thiers А.  Ор. cit P. 139—146. Pl. XXXII—XXXIII: 

Krautheimer R. Op. cit. P. 261—263. Pl. 137—138; Брунов В. И. Архитектура... С. 96—97.

 

11

 

Millingen А. van. Op. cit. Р. 212—219; Ebersolt J., Thiers A. Op. cit. Р. 171—182. Pl. XXXIX—XLI; Krautheimer R. 

Ор. cit. P. 263. Pl. 142; Брунов Н. И. Архитектура... С. 97—102 (автор датирует храм первой половиной XI в.).

 

крестовыми  сводами.  Своеобразно  устройство  на  хорах  миниатюрных  угловых  помещений-
молелен. Вертикаль в интерьере храма выражена еще сильнее (нижняя  часть храма, до верха 
устоев, составляет меньше трети высоты всего подкупольного объема), как и ажурность стен с 
их широкими проемами и нишами. 

Второй храм был создан во второй половине того же XI столетия — церковь Феодоры 

(Молла-Гюрани  или  Килисса-джами) 

12

.  Храм  воспроизводит  ту  же  архитектурную  компози-

цию,  но  уже  в  более  развитом  виде.  Здесь  колонны  еще  тоньше,  благодаря  чему  достигнуто 
большее пространственное единство и центричность. Тому же способствует легкий и стройный 
световой барабан с его множеством вертикальных членений. Вытянутые вверх пропорции ин-
терьера здесь почти те же, что и в храме Спаса Всевидящего. К храму с северной и южной сто-
рон,  судя  по  старым  чертежам,  примыкали  галереи,  открывавшиеся  широким  и  высоким 
стройным проемом в самый храм, а с западной стороны соединявшиеся с нартексом. 

Монументальная  церковная  архитектура  византийской  столицы  в XII в.  не  содержала 

принципиальных новшеств. В этом убеждают храмы монастыря Пантократора (Зейрек-джами) 
— северная его церковь, построенная, возможно, в первой половине XII в. (между 1118 и {502} 

Файл byz503g.jpg 

Константинополь. Храм Феодоры 
(Молла-гюрани или Килисе-джами). 
 Вторая половина XI в. Общий вид.

 

1143 гг.) и южная, возведенная приблизительно в середине столетия, но не позднее 1180 г. Оба 
храма — самые большие среди зданий аналогичной композиции. Возможно, обширные разме-
ры северного храма послужили причиной возвращения к устоям в виде столбов, хотя и относи-
тельно  тонким.  В  северной  церкви  вима  сравнительно  короткая,  апсида  уплощена,  а  угловые 
восточные компартименты уже не изолированы (как в северной церкви монастыря Липса), но 
соединены широкими проходами с боковыми частями храма. С трех сторон его окружали хо-
ры, с боков примыкали открытые снаружи галереи. 

Южная церковь монастыря Пантократора немного больше северной (длины соответст-

венно 26,8 м и 29,8 м). Она отличается менее стройными пропорциями (здание как бы разда-
лось вширь) и большей расчлененностью слабо выступающей многогранной апсиды с тройным 
окном. Но хоры здесь более развиты; западная часть их увенчана куполом на высоком бараба-
не. Храм также, вероятно, имел боковые галереи, о чем {503} свидетельствуют выступы нар-
текса за пределы южной и северной сторон. Храм имел и эксонартекс 

13

. 

Следует также назвать удлиненную двухкупольную усыпальницу, построенную для се-

бя  императором  Мануилом  Комнином (1143—1180). Ее  композиция 

14

  отличается  чертами, 

промежуточными между архитектурными схемами обоих храмов монастыря Пантократора. 

Все рассмотренные здания, создававшиеся на протяжении почти трех столетий, с нача-

ла Х и до конца XII в., наиболее значительные в византийской столице того времени, состав-
ляют в композиционном отношении единую группу. В этих сооружениях крестово-купольная 
система  в  ее  «сложном»  варианте  с  максимально  объединенным  внутренним  пространством 
достигла своей зрелости. Четыре ветви креста, примыкающие к средокрестью (подкупольному 
объему), четко и контрастно выступают в общей композиции здания — как внутри, так и сна-
ружи. 

Эта особенность созданной византийскими зодчими архитектурной системы породила 

и другую отличительную черту всех столичных храмов того времени — их контрастно выра-
женную центричность, что сказывается в резком, как никогда ранее, повышении и господстве 
подкупольного пространства относительно всех остальных объемов здания. Красота храма яв-
но ассоциировалась с его высотой, с его устремленностью ввысь, к небесам, ибо символом не-
ба и являлся купол. Этот эстетический принцип проходит красной нитью через всю историю 

                                                           

12

 

Millingen  А. van. Op. cit. P. 243—251; Ebersolt J., Thiers А. Op. cit. P. 150—156. Pl. XXXIV—XXXVII; 

Krautheimer R. Ор. cit. Р. 263; Брунов Н. И. Архитектура... С. 102—104.

 

13

 

Аналогичная по планировке, но несколько меньшая по размеру крестово-купольная церковь открыта в ходе 

раскопок в Изнике (древней Никее). Здание это также имело боковые галереи, фасад его был глубоко расчленен.

 

14

 

Millingen  А. van. Op. cit. Р. 219—242; Ebersolt J., Thiers А. Op. cit. P. 183—189. Pl. XLII—XLVIII; 

Krautheimer R. Op. cit Р. 265. Pl. 140, 144; Брунов Н И. Архитектура... С. 106—109.

 

византийской  архитектуры,  но  теперь  он  рельефно  выступил  не  только  в  интерьере,  но  и  во 
внешнем  оформлении.  Новое  соотношение  объемов  храма,  в  котором  доминировал  купол  на 
относительно высоком барабане, создавало до некоторой степени уступчатость масс здания, их 
пирамидальный ритм и определенную градацию. С течением времени эти новые качества ар-
хитектуры проявлялись все более отчетливо. 

Их выражению способствовали преобладание на фасадах зданий вертикальных члене-

ний, удлиненность окон, нередко тройных, разделенных тонкими столбиками, и тройные арки 
проемов  внутри  храмов  с  такими  же  столбиками.  Той  же  цели  служило  и  умножение  граней 
барабана купола и апсид; грани становятся узкими и соответственно вытянутыми. Эта особен-
ность нарастала и усиливалась. Таковы были основные черты нового архитектурного стиля. 

В прямой зависимости от основных принципов собственно архитектурной композиции 

находятся и те изменения, которые претерпело понимание архитектурной плоскости — фаса-
дов  здания,  которые  формировали  облик  произведения  зодчества.  Суть  этих  изменений  сво-
дится к выработке системы каркаса здания в виде столбов, при которой стены лишь заполняют 
промежутки между устоями. Следствием этого явились перемены двоякого рода — конструк-
тивные и художественные. С одной стороны, усилилась роль основных устоев каркаса, высту-
пающих на фасадах в виде лопаток или даже полуколонок (в Мирелайоне), с другой — {504} 
утоньшились стены, соединяющие столбы-устои. С течением времени эти изменения неизбеж-
но прогрессировали: количество оконных проемов стремились умножить, их расширили и ста-
ли  делать  тройными,  вернее,  трехчастными,  что,  возможно,  не  лишено  было  символического 
значения. Стены благодаря этому приобретали ажурность. Вместе с тем профиль устоев и об-
рамление проемов (оконных и входных) все более усложнялись, они стали уступчатыми; стены 
как бы отодвинулись на второй план; создавалось впечатление перспективы, которая сводила 
на  нет  цельность  и  монолитность  фасадов,  усиливала  их  светотеневые  контрасты.  Это  было 
одним из наиболее ярких проявлений новой мысли в византийском зодчестве, нового архитек-
турного стиля, развивавшегося на протяжении всего средневизантийского времени, начиная с 
Х в. 

Рассмотренные памятники Константинополя ясно показывают направление этого про-

цесса.  В  раннем  средневековье,  до VIII в.,  еще  господствовал  монолитный  сплошной  фасад, 
прорезанный лишь немногими окнами и только в некоторых зданиях слабо расчлененный. Он 
словно скрывал внутреннюю, нередко очень  сложную структуру; богатейший интерьер резко 
контрастировал с глухим и аскетичным наружным обликом здания. 

Эту традицию продолжала и крестово-купольная архитектура VIII—IX вв., как показы-

вают столичные храмы,— Феодосия (Гюль-джами?) конца VIII — середины IX в., Христа Ака-
талепта (Календер-джами), Петра и Марка (Аттик-Мустафа-джами) и храм св. Софии в Фесса-
лонике первой половины VIII в. И только в конце IX или начале Х в. новая архитектурная ком-
позиция повлекла за собой и новую трактовку фасада. 

Уже в храме Липса монолитность восточного фасада нарушена: все три грани средней 

апсиды на большую часть ее высоты и почти на всю ее ширину занимает тройное окно, разде-
ленное сравнительно тонкими столбиками. Ощущение сплошного фасада исчезает, он словно 
облегчен и становится ажурным. Южный фасад храма, судя по его верхней части (нижняя за-
крыта более поздним южным храмом), также утратил монолитность благодаря глубоким полу-
круглым  нишам,  чередующимся  с  широкими  и  удлиненными  окнами.  Нижняя  часть  южной 
стороны храма имела те же проемы, но более чем вдвое увеличенных вверх пропорций. Однако 
эта сторона здания не была, вероятно, внешним фасадом храма, а выходила в южную его гале-
рею. То же относится и к северной стороне с теми же членениями и проемами и также с неко-
гда существовавшей галереей. 

Таким образом, галереи в храме Липса были отделены от наоса стенами, которые, од-

нако,  можно  назвать  так  лишь  условно,  ибо  они  состояли  из  сплошных  вытянутых  проемов 
(аркад и окон), почти не оставляющих места для архитектурной плоскости. Зодчие явно избе-
гали  ее,  стремясь  слить  пространство  самого  храма  с  его  окружением.  Эти  ажурные  стены  в 
храме Липса принадлежали еще интерьеру. Но вскоре их как бы перенесли наружу. Они стали 
архитектурным фасадом. 

В этом отношении показательна надгробная церковь Романа Лакапина — Мирелайон. 

Все три ее фасада резко и контрастно членятся сильно выступающими полуколоннами, соот-

ветственно внутренней структуре здания (а на барабане им вторят треугольные выступы между 
окнами). Полуколонны дают глубокую светотень и как бы отодвигают стену {505} вглубь, на 
задний план. Но и сами стены между полуколоннами прорезаны столь многочисленными ши-
рокими  проемами,  что  архитектурная  плоскость  как  бы  растворилась  и  утратила  свою  моно-
литность.  Характерно  и  распределение  этих  проемов,  образующих  пирамидальную  компози-
цию, завершенную куполом на ажурном барабане. 

Труднее судить о фасадах храма Спаса Всевидящего (Эски-Имарет-джами), сильно ис-

каженных.  И  здесь  они  сильно  расчленены,  но  не  полуколоннами,  а  сильно  выступающими 
трехуступчатыми  в  плане  лопатками.  Среднее  звено  фасадов  занято,  как  и  в  храме  Липса, 
тройной вытянутой аркадой и сплошь заполнено проемами. 

В  зодчестве  другого  крупного  византийского  центра — Фессалоники — наблюдается 

тот же процесс развития, что и в Константинополе. В сущности архитектура обоих городов — 
это одна архитектура, хотя в Фессалонике меньше памятников. Здесь представлены как бы на-
чальный  и  конечный  этапы  развития  крестово-купольной  системы.  Раннему  этапу  принадле-
жит  храм  Давида  (Кераментим-джами)  в  виде  вписанного  «простого»  варианта 

15

.  А  зрелый 

этап представлен выдающимся произведением византийского зодчества XI в.— храмом Пана-
гии Халкеон (Казанджиляр-джами), освященном в 1028 г. 

16

 По своей композиции — плановой 

и пространственной — здание очень близко столичным храмам X—XII вв. и также воспроиз-
водит  «сложный»  вариант  крестово-купольной  системы  с  четырьмя  устоями  в  виде  колонн. 
Все сооружение членится на два почти равных по высоте яруса, разделенных карнизом, соот-
ветствующим карнизу внутри здания. Как и в Константинополе, угловые части перекрыты кре-
стовыми сводами, а ветви креста, обращенные к подкупольному объему,— полуциркульными. 
Центральный  купол  поставлен  на  высокий  восьмигранным  барабан  с  двумя  ярусами  окон. 
Церковь имеет три апсиды, из них средняя — трехгранная, боковые — полукруглые. Над нар-
тексом  устроены  хоры,  освещенные  двумя  куполами  на  восьмигранных  световых  барабанах, 
поставленных над северным и южным концами нартекса. В Константинополе до XIV в. хоры 
освещались  проемами  только  одного  купола.  Храм  Панагии  Халкеон  имеет  и  более  сущест-
венные отличительные особенности. Таково соотношение подкупольного пространства и при-
мыкающих к нему объемов: купол с его высоким барабаном составляет целую треть всей вы-
соты здания. Таких пропорций мы не знаем даже в архитектуре Константинополя того време-
ни. Ярко выраженная устремленность ввысь центрального объема отчетливо выступает и сна-
ружи, что подчеркивают острые фронтоны северной и южной ветвей здания. Тенденция к уси-
лению вертикали в фессалоникском храме выражена сильнее, чем в столичных церквах. 

Другая, не менее примечательная особенность Панагии Халкеон — пластичность и бо-

гатство  всех  его  фасадов,  причем  выступающая  в  более  развитом  виде,  чем  в  византийской 
столичной архитектуре того времени. Эту пластичность создает глубокая расчлененность фа-
садов  сильно  вы-{506}ступающими  уступчатыми  в  профиле лопатками, которые делят стены 

Файл byz507g.jpg 

Фессалоники. Храм Панагии Халкеон. 
Освящен в 1028 г. 
Общий вид с южной стороны. 

соответственно  внутренней структуре  храма на  четыре  звена  (три  части крестово-купольного 
храма и нартекс). Особенно глубоко и энергично расчленен второй ярус храма с его вертикаль-
но  ориентированными  массами  (нижний  ярус  выглядит  как  массивное  основание  здания).  В 
западной  части  здания  вертикальные  членения  дополнены  полуколонками,  как  в  столичном 
Мирелайоне. Стена во всех ее звеньях была трактована как заполнение основного каркаса со-
оружения. Но и само это заполнение было не менее глубоко расчленено также трехступенча-
тыми  в  профиле  «перспективными»  обрамлениями  окон,  усложняя  фасады  целым  каскадом 
тяг.  Они  повторены  и  на  барабанах — центральном,  двухъярусном  и  одноярусных  боковых. 

                                                           

15

 

Комеч А. И. Указ. соч. С. 593.

 

16

 

Кондаков Н. П. Македония: Археологическое путешествие. СПб., 1909. С. 112—115; Diehl Ch., Le Tourneau 

Μ., Saladin Η. Les monuments chrétiens de Salonique (teste et atlas). Р., 1918. Р. 153—163. Pl. L—LIII; Брунов  Н.  И. 
Архитектура...  С. 138; Ευ;’αγγελίδης  Δ.  Ε.  ‛Η  παναγία  τω;˜ν  Χαλκεω;˜ν.  Θεσσαλονίκη, 1954. Храм  реставрирован  в 
1934 г.

 

Это был второй план членений. Двухплановость членений храма Панагии, обрамляющих и тем 
самым выделяющих множество глубоко впадающих в толщу стены проемов,— не только обо-
гащает наружные формы здания, но как бы объединяет его интерьер с внешним миром. Преж-
ние  замкнутость  и  отрешенность  храма  отходили {507} в  прошлое.  Если  в  храме  Липса  ин-
терьер был слит с галереями, то теперь эту связь и слитность стремились выразить и на фаса-
дах.  Храм  теперь  следовало  созерцать  не  только  внутри,  но  и  снаружи.  Разработка  фасадов 
церкви  Панагии  Халкеон  была  созвучна  всей  его  архитектурной  идее.  Это  был,  несомненно, 
большой шаг вперед в самом понимании архитектуры и в развитии византийского зодчества. 

Это, конечно, не столько прием кладки; здесь сказалось и желание зодчих использовать 

контрастное по цвету чередование слоев темно-красного кирпича и светлого желтоватого кам-
ня с целью достичь определенного декоративного эффекта. Строчки того и другого здесь также 
выделены толстым слоем раствора. Но в храме Феодоры, кроме того, применен новый вариант 
кирпичной кладки — с «утопленным» рядом кирпичей, при которой каждый второй ряд поло-
жен, несколько отступя от поверхности стены, вследствие чего он не выступает наружу и при-
крыт  раствором.  На  стене  благодаря  этому  резко  увеличиваются  интервалы  между  рядами 
кирпича и образуются широкие более светлые полосы раствора. Появление такого приема, ве-
роятно, порождено стремлением создать живописный эффект. 

Таким  образом,  уже  в XI в.  ясно  наметилось  декоративное  использование  кладки.  В 

дальнейшем  эта  тенденция  усилилась.  Применение  цвета  в  византийской  архитектуре  сказа-
лось и в узорчатой кладке, становившейся все более популярной. Узор из кирпича возник в ви-
зантийской  архитектуре  уже  в  Х  в.:  известны  декоративные  круги  из  радиально  положенных 
кирпичей на боковых апсидах северного храма монастыря Липса. Позднее кирпичная орнамен-
тика  усложнилась:  на  фасадах  храма  Спаса  Всевидящего  (Эски-Имарет),  второй  половины 
XI в., помимо таких же кругов, из кирпича выложены орнаментальные фризы в виде меандра и 
свастики, а в нишах — зигзаги; кроме того использована инкрустация мрамора. 

В южном храме монастыря Пантократора ниши также выложены кирпичными зигзага-

ми. Использованы здесь и ряды поребрика (выступающие углом кирпичи), венчающие фасады. 
Аналогичные кирпичные узоры (круг с крестом, зигзаги в нише) известны в то время и в свет-
ской  архитектуре  Константинополя.  В  средневизантийское  время  начал  приобретать  опреде-
ленное значение архитектурный декор, к которому прежде всего следует отнести вполне выра-
ботанные, широко применявшиеся и архитектурно оправданные многоуступчатые (в профиле) 
тяги, подчеркивающие основные линии — преимущественно вертикальные членения — и за-
комары, завершающие фасады. Такие тяги обрамляют аркады и окна, четко и резко выделяя их 
на фасадах. Весьма распространенными стали различные полуколонки и декоративные столби-
ки, нередко украшенные резьбой, делившие оконные проемы. 

Но появились и новые декоративные средства, значение которых все более возрастало: 

речь идет об использовании цвета и кирпичного узорочья, являющегося по своей природе од-
ной из форм цветного декора. Цветной декор выражался прежде всего в использовании цвет-
ных эффектов самой кладки. Византийская архитектура IX—Х вв. следовала еще кладке ран-
невизантийской, сочетавшей ряды кирпича и ряды небольших каменных квадров (лишь арки и 
своды возводились целиком из кирпича). Но такая кладка постепенно вырождалась: камень в 
ней мельчал, {508} число рядов кирпича было нерегулярным, как, например, в храме Христа 
Акаталепта  (Календер-джами)  середины IX в.  При  сооружении  монастыря  Липса 908 г.  кир-
пич, по-видимому, преобладал, хотя  включены  были  и блоки некрупного  камня. Здесь, как  и 
раньше, тонкие кирпичи-плинфы положены на более толстом, чем сам кирпич, слое раствора. 
А храм Мирелайон (Будрум-джами), вернее его надземная часть, возведен целиком из кирпича, 
но это было скорее исключение. 

В  постройках  последующего  времени  (храм  Феодоры  второй  половины XI в.  и  храм 

Пантократора XII в.)  кирпич  также  доминирует,  но  через  каждые  несколько  рядов  кирпичей 
проложен  только  один  ряд  камня.  В XII же  столетии  кирпичное  узорочье  получает  широкое 
распространение  в  Греции,  в  южнославянских  странах  (Болгарии,  Сербии);  в  это  же  время 
кирпичная орнаментика появляется и в зодчестве Киевской Руси. 

Новый стиль в архитектуре к началу XIII в. выступает в уже сложившемся виде, а его 

дальнейшие судьбы связаны с возрождением Византии после падения латинского владычества. 
Необходимо, однако, подчеркнуть, что значение нового архитектурного стиля заключается и в 

том, что он был свойствен не только самой Византии. Аналогичный по существу своему про-
цесс наблюдается и в зодчестве других стран, как соседних с Византией, так и отдаленных. В 
этом проявилась общность художественных и технологических приемов в средневековой архи-
тектуре. 

Необходимо  сначала  рассмотреть  зодчество  Греции — византийской  провинции.  В 

средневизантийскую эпоху оно развивалось в том же направлении, что и в столице империи, 
но чем дальше, тем специфические и своеобразные качества его сказывались все сильнее и оп-
ределеннее. Вместе с тем зодчество Греции того времени отнюдь не было однородным. Напро-
тив, многочисленные памятники рисуют картину сложную и нередко противоречивую. Архи-
тектуру  Греции  той  эпохи  отличает  и  еще  одна  черта — огромная  сила  традиции,  благодаря 
которой старые, чуть ли не раннесредневековые формы, вновь возрожденные, удерживаются в 
течение многих столетий. 

Для  раннего  этапа  характерна  церковь  Успения  и  Скрипý (в  Беотии) 873—874 гг. 

17

, 

крестово-купольная в основе, но с ясно выраженной базиликальной протяженностью, подчерк-
нутой продольными стенами, членящими здание на три нефа. Вместе с тем в плановой и про-
странственной  композиции  четко  выделен  крестообразный  массив,  сильно  возвышающийся 
над угловыми частями здания и напоминающий трансепт раннесредневековых базилик. Таким 
образом,  в  здании  как  бы  сочетаются  две  различные  композиционные  темы,  хотя  крестово-
купольная система доминирует. Фасады почти полностью лишены членений, они монолитны, 
что также отражает еще раннесредневековую традицию. 

Хронологически  последующая  архитектура  Греции  дает  уже  развитую  композицию 

крестово-купольного  здания  «сложного»  варианта  с  устоями  в  виде  колонн,  крестовыми  сво-
дами в углах, одним куполом и тремя {509} трехгранными апсидами, т. е. композицию, вполне 
выработанную в столичной архитектуре к началу Х в. На почве Греции эта композиция пред-
ставлена рядом памятников, начиная с северного храма в монастыре Луки в Фокиде, построен-
ного, вероятно, во второй половине Х в. 

18

 

Формы здания явно следуют архитектурной концепции, господствовавшей в столице в 

X—XI вв. Благодаря тонким подкупольным колоннам и здесь ясно ощущаются пространствен-
ное  единство  и  слитность  интерьера.  Но  крестово-купольность  наружных  масс  еще  не  столь 
подчеркнута, как позднее, фасады еще массивны и лишены многочисленных проемов, однако 
формы двойных и тройных вытянутых окон более развиты, чем в храме Липса. Наиболее же 
существенная особенность северного храма монастыря Луки — это отсутствие галереи-обхода, 
типичной для столичной архитектуры, что, возможно, объясняется некоторой упрощенностью 
богослужения  в  Греции.  Эта  особенность  сохранялась  и  во  всей  последующей  греческой  мо-
нументальной архитектуре. 

Северной  церкви  монастыря  Луки  близки  и  некоторые  другие  храмы  Греции XI—

XII вв.,  представляющие  собой  столь  же  развитые  образцы  крестово-купольной  системы  в  ее 
«сложном» варианте и также без галерей-обходов. Таковы храм в монастыре Петраки в Афи-
нах  еще  Х  в. и  церковь XI в. в монастыре Касариани в  Аттике, формы которой  выступают  в 
уже  вполне  сложившемся  виде.  Эту  композицию  без  существенных  изменений  повторяют  и 
другие сооружения XI в.— в монастыре Астериу в Аттике, два храма в Афинах (Екатерины и 
Капникареа) и другие. Три совершенно аналогичные церкви XII в., одинаковые и по размеру 
(8,5×16 м) находятся в Арголиде — в Хонике, в Мербака и в монастыре в Арейа (Навплий) 

19

. 

Все  они  отмечены  общими  чертами — слабо расчлененными массами  (ветви креста  снаружи 
почти не выступают), триконхиальной восточной частью, восьмигранным низким барабаном. 

Архитектурное решение всех этих крестово-купольных храмов «сложного» типа, выра-

ботанное в Константинополе, было перенесено в Грецию в готовом виде и лишь несколько уп-
рощено, что сказалось в отсечении галерей-обходов и в плоскости фасадов. Зато на основе той 

                                                           

17

 

Шмит  Ф.  И.  Что  такое  византийское  искусство//Вестник  Европы. 1912. Октябрь,  С. 55; Millet G.  Ľécole 

grecque dans ľarchitecture byzantine. Р., 1916. Р. 84—85, 89, 92, 180, 223; Krautheimer R. Op. cit. Р. 223—224. Pl. 123, 
125; Брунов Н. И. Архитектура... С. 125—126.

 

18

 

Schultz R. W., Barnsley S. H. The Monastery of S. Luke of Stiris in Phocis. L., 1901. Р. 20—26, 36—38: Millet G. 

L'ecole grecque... P. 106—118; Krautheimer R. Op. cit. P. 247, Pl. 152, 153, 157; Брунов Н. И. Архитектура... С. 128.

 

19

 

Struck А. Vier byzantinische Kirchen der Argolis // Athenische Mitteilungen 1909. Bd. 34. S. 196;.Millet G. Ľécole 

grecque... P. 168, 272, 142, 143, 257.

 

же архитектурной системы уже в XI столетии в Греции были созданы совершенно новые очень 
своеобразные  композиции.  Они  выступают  перед  нами  во  вполне  законченном  виде,  причем 
присущи только зодчеству Греции. Речь идет о большой группе монументальных храмов с об-
ширным куполом, охватившим весь наос. Купол покоится на восьмиграннике и опирается со-
ответственно  на  восемь  устоев;  переходом  к  барабану  служат  тромпы 

20

.  Новая  композиция 

представлена  двумя  выдающимися  творениями  зодчих  Греции XI в.—  в  монастырях  Луки  (в 
Фокиде) и Дафни (близ Афин). {510} 

Файл byz511g.jpg 

Греция (Фокида). Монастырь Луки. Южный храм, 
сер. XI в. Южный фасад. 

Первое из них — католикон монастыря Луки 

21

 — возведен не позднее середины XI в. 

К  центральному  пространству,  перекрытому  куполом,  на  невысоком  светлом  барабане,  обра-
щены три глубокие апсиды, с западной стороны — галерея с крестовыми сводами, над ними — 
хоры, с трех сторон окружающие наос. К галерее примыкает нартекс. Тромпы очень широки — 
они равновелики с арками ветвей креста, что придает равновесие и гармоничность интерьеру. 
Основное качество его — объединенность внутреннего пространства и ярко выраженная цен-
тричность его. Мощные пилоны, на которых покоятся барабан и купол, на высоте хор перехо-
дят в стены, тем самым умножая грани интерьера. Широкие и высокие тройные аркады, под-
держивающие хоры и повторенные вверху (на самых хорах), как и двойные аркады перед бо-
ковыми восточными помещениями и аркады восточного окна — все эти членения создают по-
ток  вертикальных  тяг,  усиливающих  ощущение  вертикали  всей  композиции  здания,  устрем-
ленности его ввысь. Это то самое знаменательное идейно-художественное явление, которое мы 
наблюдали в Константинополе, и именно в то же самое время, хотя и выраженное в других ар-
хитек-{511}турных формах (октогональная композиция интерьера, характерная для католико-
на Луки, там не встречается), отнюдь не заимствованных в византийской столице. 

По ясности и выразительности композиции, по новизне архитектурной концепции и по 

совершенству  ее  претворения  католикон  монастыря  Луки  следует  расценить  как  новое  и  вы-
дающееся явление в средневековой архитектуре. Неудивительно, что этот тип церковного зда-
ния с теми или иными вариантами, в том или ином масштабе воспроизводили вплоть до самого 
конца XIII столетия. Таковы упомянутый католикон монастыря Дафни конца XI в., повторяю-
щий в упрощенном виде католикон Луки и лишенный хор, церкви Панагии Ликодиму в Афи-
нах  (середины XI в., с  хорами), в Христиану (в Мессении, на Пелопоннесе) 

22

. Уменьшенные 

варианты той же композиции мы встречаем в двухэтажной церкви-усыпальнице Николая близ 
оз.  Копаис  (в  Беотии) (середины XII в.)  и  некоторые  церкви XIII в. (Софии  в  Монемвасии  и 
Феодоры в Мистре, последняя еще более упрощенная). 

Зато на островах Хиос и Крит современники зодчих монастырей Луки и Дафни в том 

же XI в. создали не только упрощенный, но вполне оригинальный и художественно закончен-
ный  вариант  этих  прославленных  архитектурных  произведений.  Отметим  особо  небольшую 
церковь  Нового  монастыря  (Неа  Мони)  на  о-ве  Хиос,  построенную  по  велению  императора 
Константина IX Мономаха 

23

. Относительно широкий купол, перекрывающий весь наос, также 

покоится на восьми устоях, но они включены в стены храма, выступая наружу в виде двухсту-
пенчатых лопаток, глубоко расчленяющих фасады. Интерьер храма — двухъярусный: внизу — 
неглубокие ниши, вверху — восемь конх, причем угловые выполняют роль тромпов. С запад-

                                                           

20

 

Millet G. Ľécole grecque... Р. 105—118: Krautheimer R. Op. cit. P. 243—245, 275—278; Брунов Н. И. Архитекту-

ра... С. 128—132.

 

21

 

Schultz R. W.,  Barnsley S. Н.  Ор. cit. Р. 17—20, 23—33; Wulff O. K. Das Katholikon von Hosios Lukas und 

verwandte byzantinische Kirchenbauten. В., 1905; Kreidl-Papadopoulos  К. Hosios Lukas//Reallexicon für byzantinische 
Kunst. 1978. Bd. 3. Col. 270 f.

 

22

 

О Дафни см.: Millet G. Le monastère de Daphni. Р., 1899. Р. 183; Millet G. Ľécole grecque... s. v.; Krautheimer R. 

Op. cit P. 243—244, 278, 294, Pl. 155, 158, 160; Alpago-Novello A. Grecia bizantina. Milano, 1969. Р. 58—60; О Панагии 
Ликодиму см.: Millet G. Ľécole grecque... s. v. Fig. 7, 211; Krautheimer R. Op. cit. P. 287, 349, 353; Alpago-Novella A. 
Op. cit. Р. 29, 53, 59, 61. О церкви в Христиану см.: Millet G. L'ecole grecque... P. 109—111; Брунов Н. И. Архитекту-
ра... С. 133.

 

23

 

Millet G. Ľécole grecque... Р. 114—115; Orlandos A. Monuments byzantins de Chios. Athens, 1930. T. 2. Р. 9—15; 

Krautheimer R. Op. cit. P. 243, 264. Pl. 143; Брунов Н. И. Архитектура... С. 136; Alpago-Novello А. Ор. cit, Р. 29, 54, 55.