содержание .. 30 31 32 33 ..

Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 32

беспрестанно противопоставляются необразованным, или скорее некультурным, которые
должны были довольствоваться скромным положением

С презрением и ненавистью клеймит в своих эпиграммах невежество Касия, которая

относит незнание к числу пороков, достойных самого большого осуждения:
«Ненавижу глупца, когда он мнит, что философствует».
«Ненавижу обучающего и ничего не знающего».
«Ненавижу невежду, как Иуду»

Михаил Пселл в энкомии Иоанну Мавроподу порицает тех, «кто не изучил египетскую,

халдейскую и иудейскую мудрость, кто не познал эллинские науки и не использовал всего, что
есть в них полезного» (МВ. V. Р. 151). С неодобрением относится он к тем, кто «презирает об-
разование и делает наше учение предлогом небрежения и легкомыслия» (Ibid.)

. Серьезным

недостатком считает Анна Комнина отсутствие образования у халкидонского митрополита
Льва. Отрицательно характеризует она и еретика Нила, который «был совершенно незнаком с
эллинским воспитанием», что привело его к извращению смысла Священного писания (Анна
Комн. С. 36, 159, 264). С насмешкой и презрением отзывается Скилица о назначенном по про-
текции епископом Никомидии евнухе Пахисе, который был необразованным и «быков немоты
носил на языке»

Порицают византийские писатели и неграмотных императоров, которые в силу этого не

могли поступать в соответствии с ромейскими законами и обычаями. Их правление они рису-
ют черными красками. Константин VII Багрянородный характеризует как деспотичное и само-
властное царствование Романа I Лакапина (920—944), который «был простым и неграмотным
человеком... и не повиновался запретам церкви и не следовал заповедям и повелениям велико-
го Константина» (DAI. I. 13. Р. 72, 74; Конст. Багр. С. 276).

Идеалом византийских писателей был император, увлеченный науками, покровитель

знания, любитель книг. В обществе, в котором многое зависело от личной инициативы правя-
щего  василевса,  его отношение к грамотности  и  образованности  прежде  всего  отражалось  на
положении ученых и судьбах просвещения. Покровительство и помощь монархов давали воз-
можность вести научные занятия, открывать школы и обучать желающих. В трудах византий-
ских авторов много места отводится описанию образованности императоров и их отношения к
ученым.  Писатели  либо  порицали  невежество  правителя,  либо  восхваляли  его  красноречие  и
образование, имевшие с их точки зрения исключительное значение как непременные качества
василевса  наряду  с  другими  традиционными  добродетелями  христианских  государей.  В  обя-
занность  государя  вменя-{369}ли  заботу  не  только  об  управлении,  законах,  религии,  но  и  об
обучении

Но, как мы уже видели, не все византийские императоры соответствовали идеалу «про-

свещенного монарха». Уровень их образованности и отношение к просвещению и ученым бы-
ли  разными  в  разные  эпохи.  Императоры-иконоборцы,  которых  иконопочитатели  обвиняли  в
невежестве и бескультурье, не были грубыми варварами, закрывавшими учебные учреждения.
Перед ними стояли другие, более неотложные задачи борьбы с арабской опасностью. В хроно-
графических трудах Феофана, Никифора, в агиографических памятниках этого времени отсут-
ствуют сведения о ликвидации иконоборцами школ, напротив, в них говорится о повсеместном
распространении их и в столице, и в провинции и о занятиях, проводимых частными учителя-
ми.  Преподаваемые  ими  дисциплины  аналогичны  предметам,  которые  проходили  в  учебных
заведениях предшествующего периода. Не наблюдается никакого перерыва ни на одной ступе-
ни обучения. Античные традиции образования не только не были уничтожены, но сохранились
и  даже  еще  более  окрепли.  Эпоху,  породившую  таких  выдающихся,  блестяще  образованных
деятелей,  как  патриархи  Иоанн  Грамматик,  Тарасий,  Никифор  и  Фотий,  Феодор  Студит,  Лев
Математик  и  другие,  никоим  образом  нельзя  характеризовать  как  разрушительную.  Не  были

Guilland R. La vie scolaire à Byzance // Bulletin de ľassociation G. Budé. 1953. 3 sér. N 1. Mars. Р. 63.

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 323—324, 331.

Любарский Я. Н. Указ. соч. С. 58.

Г. Г. Указ. соч. С. 150.

Hussey J. М. Ор. cit. Р. 16. 23. 28; Г. Г. Указ. соч. С. 81, 145; Любарский Я. Н. Указ. соч. С. 112.

209—210.

иконоборцы и противниками науки. Подготовка и издание законодательных сборников VIII в.
свидетельствуют о наличии образованных юристов, которые смогли отобрать и обработать за-
конодательный материал предшествующего времени, внести в него изменения, соответствую-
щие нуждам и требованиям эпохи. Императоры не только поощряли юристов, помогали им и
вдохновляли их, но и активно включались в эту работу. Известно, что Лев III (717—741) сам
исправлял законы. В иконоборческий период происходило развитие не только права, но и дру-
гих отраслей знания

Весьма заметным стало оживление научных исследований при императорах аморий-

ской династии (820—867). Стараясь не отстать от багдадских халифов, они оказывали покро-
вительство науке и просвещению, поддерживали морально и материально ученых. Основатель
династии Михаил II Травл (820—829) хотя и был неграмотным (о нем говорили, что другой
успеет прочитать целую книгу, прежде чем он разберет буквы собственного имени)

, пони-

мал, тем не менее, роль знания и постарался дать своему сыну, будущему императору Феофилу
(829—842), надлежащее образование. В качестве его воспитателя Михаил II пригласил крупно-
го ученого своего времени, видного идеолога иконоборческого движения Иоанна Грамматика.
В историографии о Феофиле сложилось представление не только как о справедливом правите-
ле,  но  и  как  об  образованном  человеке,  который  изучил  до  тонкостей  греческий  и  ла-
{370}тинский  языки,  астрономию,  естественную  историю,  занимался  рисованием  и  перепис-
кой манускриптов. Обладая познаниями в теологии, он вступал  в споры с богословами. Фео-
фил  заботился  о  распространении  грамотности,  покровительствовал  выдающемуся  византий-
скому ученому Льву Математику, назначив его профессором с выплатой из казны вознаграж-
дения за работу

Особенно много внимания уделял делу просвещения кесарь Варда, дядя императора

Михаила III (842—867). Варда завершил работу, начатую Феофилом и продолженную после
его смерти регентом Феоктистом, по организации учебного заведения в Константинополе (см.
ниже, с. 394—395).

Особую заботу о просвещении проявляли первые императоры Македонской династии

(867—1056). Ее основатель Василий I (867—886), будучи сам малограмотным, придавал боль-
шое значение наукам. Он сделал Фотия, одного из образованнейших людей эпохи, воспитате-
лем своих сыновей: Константина, Льва, Александра, Стефана. Лев VI (886—912), «наибольший
философ из императоров», как и его отец, хорошо понимал роль знаний в жизни общества. Под
руководством Фотия он приобрел обширные познания в грамматике, риторике, философии,
богословии, математических дисциплинах. Особенно он интересовался античной литературой.
В историографии Лев VI известен как ученый и писатель (Theoph. Cont. P. 276—277). Его перу
принадлежит большое число светских и богословских сочинений. За свою многостороннюю
эрудицию он получил прозвище «Мудрого». По его инициативе и при его участии было пред-
принято издание «Василик», свода законов, представляющего собой изложение основных по-
ложений Юстинианова права. Немало усилий прилагал Лев VI к совершенствованию системы
обучения в империи (Кекавм. Коммент. С. 577)

После смерти Льва VI в 912 г. и Александра в 913 г., в малолетство Константина VII

Багрянородного регентский совет во главе с патриархом Николаем Мистиком, а затем соимпе-
ратор  Роман I Лакапин (920—944), занятые  решением  других  задач,  уделяли  мало  внимания
вопросам  обучения.  Константин VII, отстраненный  Романом I от  управления  государством,
всецело посвятил себя изучению самых разнообразных научных дисциплин. Он много читал, в
его распоряжении находилась богатая библиотека дворца, которую он пополнял покупкой ру-
кописей. Он не только сам стремился приобрести разносторонние знания, но и заботился о ши-
роком распространении их, стараясь приобщить к ним как можно больше людей. По его распо-
ряжению  и  при  его  непосредственном  участии  были  составлены  труды  энциклопедического

Липшиц Е. Э. Византийский ученый Лев Математик: Из истории византийской культуры в IX в. // ВВ. 1949.

Т. 2. С. 106; 143, 147: Она же. Очерки... С. 260, 338— 339; 362—364; Lemerle P. Le premier humanisme... Р. 75, 94.
103—109, 146—147, 302—303.

Каждан А. П. Книга и писатель в Византии. М., 1973. С. 44.

Buckler G. Byzantine Education // Byzantium. An Introduction to East Roman Civilization/Ed. N. H. Baynes. H. St.

L. B. Moss. Oxford, 1948. Р. 208.

Fuchs F. Ор. cit. S. 20; Hussey J. М. Ор. cit. P. 16, 24.

характера по самым различным отраслям знаний. В предисловии к одному из них, «Геопони-
кам», анонимный автор обращается к Константину VII со словами благодарности за его заботу
об образовании и за возрождение занятий философией и риторикой, «пришедших в упадок и
погруженных в немую глубину Леты» (Геопоники. С. 37)

. Продолжатель {371} Феофана

пишет о восстановлении при Константине преподавания арифметики, музыки, астрономии,
геометрии, стереометрии и философии. По его словам, он собрал вокруг себя всех выдающих-
ся и знаменитейших ученых, назначил их профессорами и поручил им обучать тех, кто желал
получить образование. Он оказывал покровительство учителям и ученикам и интересовался их
успехами (Theoph. Cont. Р. 446).

Преемники Константина VII Багрянородного, напротив, уделяли мало внимания делу

просвещения. В сочинениях писателей-современников эта эпоха представлена как царство не-
вежества. «Все изгнано,— пишет поэт Иоанн Геометр,— отвага, разум, знанье,— невежество
царит у нас и пьянство»

. Столь же критически оценивает данный период и Михаил Пселл,

как в надгробном слове Иоанну Ксифилину (МВ. IV. Р. 433)

, так и в «Похвале Иоанну Ита-

лу», где он с особой силой подчеркивает упадок науки и образования в правление преемников
Константина VII. «... Хотя наследовать словесные богатства,— замечает он,— должны потом-
ки,  сокровище  мудрости  воспринято  теми,  кому  оно  не  принадлежит  по  праву,—  варварами,
иноземцами, а Эллада между тем, вместе с ионийскими поселенцами, отстранилась от отцов-
ского  наследия,  и  оно  перешло  к  ассирийцам,  мидянам,  египтянам.  Все  настолько  перемени-
лось, что эллины ведут себя по-варварски, а варвары — по-эллински. Ныне, если случится эл-
лину попасть в Сузы пли Экбатаны, древнее владение Дария, то он услышит от вавилонян ве-
щи,  которых  не  слыхал  на  собственном  языке,  и  станет  там  восхищаться  любым  человеком,
впервые, пожалуй, узнавая, что мудрость была устроительницей всего. А если среди нас ока-
жется кичливый варвар и вступит в разговор с жителями Эллады и всего нашего материка, то
почти  всякий  раз  собеседниками  его  будут  не  только  полуослы,  но  даже  полные  ослы» (Па-
мятники. С. 146). Аналогичным образом Михаил Пселл характеризует это время и в своем ис-
торическом  труде. «Ныне,—  пишет  он  в  „Хронографии“,—  ни  Афины,  ни  Никомидия,  ни
Александрия в Египте, ни Финикия, ни оба Рима (первый — худший и второй — лучший)  и
никакой другой город не могут похвастаться ни одной из наук, а золотые россыпи, рудоносные
и  среброносные  жилы,  да  и  не  такие  дорогие  залежи  лежат,  спрятанные  от  глаз» (Мих.  Пс.
С. 82).

Резко отрицательно характеризует Михаил Пселл и уровень образованности самих ва-

силевсов,  правивших  в  описываемый  им  период.  Он  говорит  о  презрительном  отношении  к
ученым Василия II (976—1025), о его неумении говорить, о недостаточном знакомстве с нау-
ками Константина VIII (1025—1028) и элементарном характере его грамотности, о поверхно-
стных  и  неглубоких  знаниях  Романа III Аргира (1028—1034), о  непричастности  к  эллинской
культуре Михаила IV Пафлагона (1034—1041) (Mich. Ps. I. Р. 18, 23, 28—29, 32—33, 56). Хотя
императоры, правившие после Константина VII, вынуждены были заботиться больше о непри-
косновенности границ государства, чем о школах и обучении, все же в жалобах Пселла на низ-
кий уровень образования в империи в этот период много преувеличений. Сам же Пселл {372} в
другом  месте  своей  «Хронографии»  замечает,  что,  несмотря  на  презрение  Василия II  к  науч-
ным  занятиям, «в  те  времена  появилось  немало  философов  и  риторов»,  которые  интересова-
лись науками ради них самих (Ibid. I. Р. 18).

Анна Комнина также отмечает пренебрежение науками, которое наблюдалось у боль-

шинства людей в период, охватывающий время правления Василия II и его преемников до
Константина IX Мономаха (1042—1055), однако она не говорит о полном исчезновении знаний
(Ann. Comn. II. Р. 33). Все это свидетельствует скорее о некотором снижении уровня образо-
ванности во второй половине Х — первой половине XI в., но ни в коем случае не об упадке
научных занятий в империи в указанный период.

При Константине IX Мономахе наступает новое оживление научной деятельности.

Этот василевс, по характеристике Михаила Пселла, хотя и «не слишком преуспел в науках и не

ssey J. М. Ор. cit. P. 24.

Пер. С. С. Аверинцева. Цит. по: Каждан. А. П. Литература // История Византии. М., 1967. Т. 2. С. 375.

Скабаланович Н. Византийская наука в школы в XI веке//Христианское чтение. 1884. № 3/4. С. 345.

обладал даром красноречия», тем не менее весьма благожелательно относился к ученым, ока-
зывал им покровительство и питал слабость к науке. В своем дворце он собрал образованней-
ших людей эпохи (Mich. Ps. I. Р. 134). Среди них наиболее выдающимися были Константин
Лихуд, Михаил Пселл, Иоанн Мавропод, Иоанн Ксифилин, к которым император нередко об-
ращался за советами по вопросам управления государством. При их содействии в Константи-
нополе было открыто высшее учебное заведение с двумя отделениями права и философии. Сам
Константин IX посещал занятия, слушал и записывал лекции его профессоров

Благоприятным было положение ученых и при Исааке I Комнине (1057—1059), питав-

шем глубокое уважение к науке. По словам Продолжателя Скилицы, Исаак I Комнин был
«нрава твердого, души доброй, характера горячего, на руку скор, умом быстр, на войне полко-
водец искусный, для врагов страшный, к своим добрый, наукам приверженный» (Мих. Пс.
Комментарий. С. 291—292). Он был малообразованным, не обладал достаточными познаниями
ни в грамматике, ни в юриспруденции. Однако к ученым он относился благосклонно и охотно
принимал их при своем дворе (Mich. Ps. II. Р. 113—122).

Время правления императоров из династии Дук (1059—1078), пришедших к власти по-

сле  отречения  Исаака I Комнина,  Михаил  Пселл  характеризует  как  наиболее  благоприятное,
для  расцвета  научных  занятий.  По  его  словам,  Константин  Х  Дука (1059—1067), заявивший
при вступлении на престол, что он предпочитает славу ученого славе василевса, и проводив-
ший  все  свое  свободное  от  государственных  забот  время  за  чтением  книг,  был  беспредельно
предан наукам. И хотя он не получил основательных познаний ни по риторике, ни по филосо-
фии, тем не менее благодаря своим природным талантам ни в чем не уступал ни философам,
ни риторам (МВ. IV. Р. 270; Mich. Ps. II. Р. 139, 150, 152). Страстным любителем наук и поэзии
был его сын Михаил VII Парапинак (1071—1078), который почти не занимался государствен-
ными делами, а проводил время в научных беседах, сочинял стихи и писал истории (Zonar. III.
Р. 708, 710, 714). Он отличался разносторонней образованностью, знанием грамматики, рито-
рики,  философии,  мате-{373}матических  наук,  физики.  Ему  доставляли  радость  «книги  по
всем наукам, разные мудрые речи, краткие высказывания, сборники изречений, красота соче-
тания, разнообразное убранство речей, чередование стилей, новоречие, поэтический строй ре-
чи,  а  еще  больше  страсть  к  философии,  постижение  принципов,  аллегорические  толкования»
(Мих. Пс. С. 190). При его дворе можно было встретить и философов, и риторов, и астрологов,
и математиков, и физиков, и оптиков, и музыкантов. Все они находили благосклонный прием у
императора (Mich. Ps. II. Р. 174— 175). Именно такое отношение к наукам и ученым Михаил
Пселл  ставит  в  заслугу Михаилу VII, в  котором,  по  его  выражению, «воплотилась  сама  муд-
рость, призывающая к себе во дворец своих питомцев»

Не уступали Дукам в заботе о просвещении и Комнины (1081— 1185), которые прида-

вали  большое  значение  воспитанию  и  обучению.  Алексей I Комнин (1081—1118) старался
привлечь  к  двору  образованных  людей  и  поддерживал  тех,  кто  имел  склонность  к  занятиям
науками. По свидетельству Анны Комнины, все причастные к науке люди были допущены во
дворец. Сам император отдавал предпочтение богословию, ставя его выше всех других отрас-
лей знания. Вместе с супругой Ириной он проводил дни и ночи за чтением Священного писа-
ния  и  сочинений  отцов  церкви.  Особое  внимание  Алексей I уделял  изучению  догматических
вопросов,  побуждая  всех  заниматься  больше  теологией,  нежели  светскими  науками  (Ann.
Comn. II. Р. 37—39; III. Р. 181; Zonar. III. Р. 754). Большой интерес к знанию и особенно к тео-
логии проявлял его внук Мануил I (1143—1180). Он считал себя авторитетом в области догма-
тики  и  нередко  предлагал  столичным  ученым  и  духовным  лицам  для  обсуждения  различные
богословские  вопросы,  высказывал  собственное  мнение  по  этим  предметам  (Nic. Chon.
P. 209—219).  Довольно  образованным  был  и  его  двоюродный  брат,  Андроник I  Комнин
(1183—1185), запретивший под страхом смерти проводить диспуты по религиозным вопросам.
Он  с  большим  уважением  относился  к  знанию  и  ученым,  которых  стремился  собрать  вокруг
себя, в своем дворце, оказывая им, по словам Никиты Хониата, величайшие почести и награж-
дая их всяческими подарками (Ibld. Р. 229, 331).

Lemerle Р. «Le gouvernement des philosophes»... P. 214.

Любарский Я. Н. Указ. соч. С. 114—117; Ср.: Кекавм. Коммент. С. 555—556.

Новой характерной для данного периода чертой было появление в эпоху Комнинов ли-

тературных и философских кружков, в которых объединялись почитатели и любители науки и
литературы.  Известны  три  кружка.  Одним  из  них  руководила  и  направляла  его  деятельность
дочь Алексея I Анна Комнина. Во главе второго стоял ритор и философ Михаил Италик. Тре-
тий  группировался  вокруг  севастократориссы  Ирины,  вдовы  Андроника,  старшего  брата  Ма-
нуила I. Членами  этих  кружков  были  литераторы,  риторы,  философы,  ученые.  Так,  в  состав
последнего кружка входили Иоанн Цец и Феодор Продром. Из второго вышли виднейшие пи-
сатели XII в. Евстафий Солунский и Михаил Хониат. К первому принадлежал Михаил Эфес-
ский, один из комментаторов трудов Аристотеля. Участники кружков не только вели научные
беседы, но и обсуждали трактаты, подготовленные ими для своих покровителей по различным
отраслям знаний (Анна Комн. Предисл. С. 17, 33)

Правящие василевсы, за редким исключением, с большим уважением относились к

ученым людям, поддерживали их материально и награждали их высокими титулами. Придавая
решающее значение образованию, они старались предстать в глазах своих подданных просве-
щенными людьми, заботящимися о возрождении занятий и распространении грамотности, по-
кровителями наук и литературы. По словам Никиты Хониата, многие из ромейских монархов
считали себя незаслуженно обиженными, если их не признавали мудрыми (Nic. Chon. P. 209).

Знание в Византии относили к разряду ценностей, приобретение которых было необхо-

димо как императорам, так и подданным. Его рассматривали как средство, которое подкрепля-
ло религиозные догмы, способствовало достижению истины, познанию божества и морально-
му самоусовершенствованию христиан. Знание вооружало их для борьбы с еретиками и со
всеми инакомыслящими, ибо только оно помогало выяснить сущность ересей, избегать и опро-
вергать их, выявлять у языческих авторов ошибки, которые были подвергнуты анафеме церко-
вью, и то полезное, что не было чуждо христианскому учению (МВ. V. Р. 444—450).

Покровительственное отношение монархов к образованию объяснялось не столько их

любовью к знанию, сколько чисто практическими соображениями. Византийская империя бы-
ла централизованным государством. Во главе его стояло правительство, которое, по образному
выражению,  было  «правительством  писцов».  Круг  вопросов,  которые  находились  в  его  веде-
нии,  был  чрезвычайно  широким.  Оно  осуществляло  правосудие,  распоряжалось  финансами,
занималось  дипломатией  и  многими  другими  видами  деятельности.  Огромный  бюрократиче-
ский аппарат нуждался в хорошо обученных чиновниках, которые легко бы справлялись с воз-
ложенными на них довольно обширными и разнообразными обязанностями. Они должны были
орфографически безукоризненно записывать то, что им диктовали их начальники, правильно,
без  ошибок,  переписывать  бумаги,  составлять  доклады,  речи,  послания,  предписания,  поста-
новления, законы, хрисовулы, инструкции, тексты договоров и т. д. Документы полагалось из-
лагать  изысканно-литературным стилем, т. е. от  чиновников  требовали  не только профессио-
нальных  знаний, но  и общей  культуры. Данные навыки и  знания возможно было  приобрести
лишь  после  соответствующей подготовки. Наличие  образования, таким  образом, было одним
из  основных  условий  для  получения  должности  в  государственных  и  церковных  учреждени-
ях

. Правда, оно не было специальным и не готовило чиновников к выполнению их функций.

Это было общее образование, которое мог приобрести в школе каждый желающий

. Однако

от него во многом зависело не только получение места в канцелярии, но и сама карьера чинов-
ников. Нередко образованные люди достигали высоких чинов и постов, большой власти и бла-
госостояния

. {375}

Императоры старались набирать кадры светской и духовной администрации из числа

образованных лиц. Константин VII Багрянородный привлекал на службу в государственные
канцелярии выпускников основанного им учебного заведения, назначая их секретарями, судь-
ями, сборщиками податей, даже порой митрополитами (Theoph. Cont. Р. 446).

Hussey J. М. Ор. cit. Р. 104.

Browning R. Byzantinische Schulen... S. 108; Lemerle P. Le premier humanisme... P. 50—51, 105—106; Mango C.

Byzantium. The Empire of New Rome. L., 1980. Р. 147—148.

Speck P. Die Kaiserliche Universität von Konstantinopel. Präziesierungen zur Frages des höheren Schulwesens in

Byzanz in 9. und 10. Jg. München, 1974. S. 23.

Рудаков А. П. Очерки византийской культуры по данным греческой агиографии. М., 1917. С. 203.

Карьера большинства выдающихся политических деятелей Византии, многие из кото-

рых были незнатного происхождения, показывает, что именно образование открывало им дос-
туп в высшие слои общества и помогало им удержаться там. Благодаря знаниям Лев Матема-
тик был назначен митрополитом Фессалоники, а затем главой Магнаврской школы; Иоанн
Ксифилин возглавил правовую школу, а впоследствии был избран константинопольским пат-
риархом; Михаил Пселл был приближенным советником ряда императоров, и ему было пору-
чено руководство философской школой; Евстафий был преподавателем патриаршей школы в
Константинополе до того, как стал митрополитом Фессалоники (Солуни).

Образование не только позволяло подняться вверх по служебной лестнице и занять бо-

лее почетное положение в обществе, но и гарантировало более сносные условия существова-
ния. Даже дети простых и бедных жителей империи, получив образование, могли улучшить
свой социальный статус: стать духовными лицами, военачальниками, чиновниками, нотария-
ми, писцами, библиотекарями, учителями и т. п.

В одной из поэм, приписываемых Феодору

Продрому, отец, наставляя сына, призывает его прилежно учиться, чтобы по окончании школы
достичь более завидной участи, и приводит в качестве примера человека, который в годы уче-
бы был очень беден, а начав работать учителем, приобрел довольно значительное состояние

Желая для своих детей лучшего будущего, родители стремились послать их в школу

для  обучения,  так  как  надеялись,  что  «наука  и  письмо»  помогут  им  сделать  блестящую  слу-
жебную  карьеру.  Иногда  успешное  завершение  обучения  оправдывало  ожидания.  Один  из
аморийских  мучеников  Каллист,  отправившийся  в  Константинополь  для  продолжения  своего
образования, после окончания занятий был зачислен на военную службу и назначен комитом
схол.  Мефодий,  получивший  у  себя  на  родине  в  Сиракузах  весьма  солидное  образование  и
прибывший в столицу для поступления на службу при дворе, спустя некоторое время был из-
бран  патриархом.  Никифор,  будущий  патриарх,  после  окончания  школы  был  принят  в  штат
императорской  канцелярии

. Биограф милетского епископа Никифора, рассказывая о своем

герое, пишет, что многие родители стремились послать своих детей в школы для получения
образования, которое они рассматривали как источник богатства и служебной карьеры

. О

пользе, которую старались извлечь из образования, говорит и Михаил Пселл, замечая, что
только «ради нее {376} одной науками и интересуются, причем сразу же от них отворачивают-
ся, если не достигают цели» (Мих. Пс. С. 14—15).

Чтобы получить образование, способное изменить их судьбу, люди были готовы при-

нести большие жертвы. Один юноша, чтобы платить за свое обучение, вынужден был работать
истопником в бане. Родители не щадили себя и не жалели никаких средств, нередко они рас-
продавали свое имущество, лишь бы иметь возможность внести плату за обучение своих сыно-
вей

При таком отношении к знанию неудивительно, что образование в Византии получали

многие, если, конечно, они имели возможность заплатить за свое обучение

Правящие василевсы стремились дать своим детям надлежащее воспитание. В качестве

наставников они, как правило, приглашали наиболее выдающихся ученых своего времени. Ес-
тественно, что, занимаясь под руководством столь знаменитых деятелей науки, наследники
престола приобретали разносторонние познания.

Не менее образованы были и дети знатных сановников, которые старались обучить

своих отпрысков различным наукам. Вышедшие из среды светской знати будущие патриархи
Тарасий и Никифор были чрезвычайно эрудированными людьми

. Обширными познаниями

по философии и риторике обладал происходивший из богатой и знатной константинопольской

Там же. С. 203—205, 216.

Hesseling D. С., Pernot H. Poèmes prodromiques en grec vulgaire. Amsterdam, 1910. Р. 72—74; Hussey J. M. Op.

cit. P. 114.

Рудаков А. П. Указ. соч. С. 66, 202, 205.

Delehaye E. Vita Sancti Nicephori episcopi Milesii saeculo X//AB. 1895. Vol. 14. Р. 129—166; Lemerle Р. Élèves et

professeurs à Constantinople au X

siècle. Р., 1969. Р. 4—5.

Browning R. Byzantinische Schulen... S. 117—118.

Рудаков А. П. Указ. соч. с. 38; Moffatt А. Schooling in the iconoclast centuries //Iconoclasm/Ed. A. Bryer, J. Herrin.

Birmingham, 1977. Р. 88, 92.

Dvornik F. Les légendes... Р. 28—29; Липшиц Е. Э. Очерки... С. 77, 182, 271, 296.

семьи великий логофет Симеон Метафраст. «Отменной учености» был и «первый министр»
Константина IX Мономаха Константин Лихуд, один из самых просвещенных людей своего
времени, в совершенстве владевший риторикой, знаток права и философии (Mich. Ps. P. 58—
60, 124). Полководец XI в. Кекавмен хотя и говорит о своем невежестве, об отсутствии у него
«эллинского воспитания», тем не менее был весьма начитанным человеком, хорошо знавшим
военно-стратегические трактаты древних авторов, осведомленным в вопросах истории и рели-
гии (Кекавм. Коммент. С. 272—273, 480, 565—566).

Дети менее состоятельных граждан империи также довольно часто проходили полный

курс обучения и добивались больших успехов на литературном и научном поприще. Это —
Лев Математик, Иоанн Мавропод, Михаил Пселл, Иоанн Ксифилин, Иоанн Итал, Иоанн Цец,
Феодор Продром и многие другие, перечисление которых заняло бы немало места. Они далеко
превосходили современников по уровню образованности и эрудиции. Об этом свидетельству-
ют их труды по разным отраслям знания.

Довольно образованными были и чиновники многочисленных правительственных кан-

целярий, о чем нередко говорится в источниках. Весьма ученым называет Продолжатель Фео-
фана логофета дрома Иоанна Агиополита (Theoph. Cont. P. 353). Похвально отзывается Михаил
Атталиат об образованности и опытности в государственных делах Василия Малеси, первого
министра при Романе IV Диогене, а чиновника по делам прошений Льва он характеризует как
человека замечательного ума и познаний (Att. Р. 167). Высокую оценку знаниям судий Анато-
{377}лика и Другувита дает Михаил Пселл, называя их «умнейшими из людей» и обращаясь к
ним  как  «философ  к  философу» (МВ. V. Р. 273— 274). Обширными  познаниями  выделялись
среди своих коллег судьи Армениака, Македонии (МВ. V. Р. 269, 439), являвшиеся учениками
Михаила  Пселла.  Прекрасно  образованным  был  и  соученик  Михаила  Пселла  Эгейский  судья
Николай  Склир

. Судья Селевкии, асикрит Роман был автором чрезвычайно популярного в

Византии учебника по логике и предметам квадривиума

В школы, которые существовали как в городах, так и в сельских поселениях, могли хо-

дить не только сыновья привилегированных жителей империи. Они были доступны и открыты
для всех слоев византийского общества. Их посещали даже выходцы из семей ремесленников,
земледельцев и воинов. Солидное образование получил Антоний I Кассимат, иконоборческий
патриарх, которого традиция считает сыном сапожника (Scrip. incert. P. 350). Оно дало ему
возможность на равных вести полемику с иконопочитателями и отстаивать учение иконобор-
цев по вопросу о культе икон.

Для детей воинов, павших на полях сражений, Алексеем I Комниным была организова-

на грамматическая школа (Ann. Comn. III. Р. 214— 215). Порой даже рабов учили грамоте. Так,
был отдан в обучение хозяином раб-«скиф» Андрей Юродивый, который быстро овладел гре-
ческим языком, а также чтением и письмом. После окончания занятий патрон сделал его своим
нотарием

. Среди домашних рабов, находившихся в собственности богатых византийцев,

имелись рабы-писцы, врачи, воспитатели детей

Читать и писать в Византии умели не только мужчины, но и женщины. Среди визан-

тийских аристократок встречалось немало просвещенных женщин. Дочь Константина VII Баг-
рянородного Агата выполняла обязанности личного секретаря своего отца. Супруга Констан-
тина Х Дуки Евдокия была образованнейшей женщиной, покровительницей наук. Жена Алек-
сея I Комнина Ирина Дукиня увлекалась чтением трудов отцов церкви и особенно Максима
Исповедника (Ann. Comn. II. Р. 37—38; III. Р. 60). Их дочь Анна Комнина была одной из самых
выдающихся женщин Византии. Вообще в XI—XII вв. в Константинополе жило много знатных
женщин, которые оказывали покровительство ученым, писателям, медикам, вели с ними бесе-
ды по различным научным вопросам, увлекались чтением и даже сами пытались писать

. Не-

мало грамотных женщин было и в предшествующие столетия. Феоктиста, мать Феодора Сту-

Любарский Я. Н. Указ. соч. С. 109.

См. главу З. Г. Самодуровой в настоящем издании.

Рудаков А. П. Указ. соч. С. 214.

Г. Г. Указ. соч. С. 22—23.

Brehier L. La femme dans la famille à Byzance // Annuaire de ľInstitut de philologie et ďhistoire orientales et slaves.

1949. Т. IX. Р. 105—108; Guilland R. Op. cit. P. 72.

дита, не получившая в детстве образования, выучилась читать и писать только после того, как
вышла  замуж,  но  при  этом  достигла  таких  успехов,  что  смогла  руководить  занятиями  своих
детей: трех сыновей и дочери. Феодора Солунская (IX в.) была обучена основам знаний своим
отцом-священником. Грамотной была и ее современница Афанасия Эгинская, которая в празд-
ничные  и  воскрес-{378}ные  дни  собирала  вокруг  себя  соседей  и  читала  им  Священное  писа-
ние. Мать Михаила Пселла Феодота была настолько знающей, что, заметив незаурядные спо-
собности своего  сына, настояла  на  дальнейшем  обучении  его  наукам  (Анна  Комн. Коммента-
рий. С. 510)

Грамотными в Византии были не только светские лица, но и духовенство

. При по-

священии в духовные звания от кандидатов требовали определенного минимума знаний: они
должны были уметь читать, быть знакомыми со Священным писанием, особенно с Псалтирью,
знать на память символ веры и решения соборов, касающиеся в основном дисциплинарных во-
просов

. Более строгие требования предъявлялись к митрополитам и епископам. Согласно

новелле Алексея I Комнина, обязательным для них считалось не только примерное поведение,
но и основательное образование.

Естественно поэтому, что среди высших церковных иерархов было немало высокооб-

разованных людей. Как правило, они по своему происхождению принадлежали к светской зна-
ти и в детстве имели возможность пройти полный курс обучения. Так, упомянутые выше кон-
стантинопольские патриархи Тарасий, Никифор, Мефодий, Фотий, Константин Лихуд, Иоанн
Ксифилин далеко превосходили своих современников по уровню и объему знаний

. Довольно

просвещенными были и митрополиты, и епископы. Стефан Сурожский усвоил весь курс наук
того времени и превзошел как своих сверстников, так и наставников

. Весьма сведущими в

науках и искусствах были Амфилохий Кизический, Захарий Халкидонский, Григорий Асвеста
Сиракузский, друзья и ученики Фотия, объединявшего вокруг себя самых образованных лю-
дей, относившихся с большим пиететом к знаниям и просвещению

. Весьма основательными

познаниями  отличались  Феодор  Эдесский  и  Никифор  Милетский.  Наиболее  выдающимися
среди  церковных  деятелей  были:  видный  ученый  Арефа  Кесарийский,  составивший  толкова-
ния как к библейским текстам, так и к античным памятникам; один из образованнейших людей
своего  времени  Евстафий  Солунский;  его  ученик,  афинский  митрополит  Михаил  Хониат,  и
многие другие

Среди византийского монашества также встречались весьма образованные люди. Глав-

ная  цель  обучения  монахов — подготовка  из них каллиграфов, певчих,  составителей  церков-
ных песнопений и чтецов. Чтобы привить им навыки чтения и письма, их обучали грамматике
(PG. Т. 99. Col. 168 А—В, 273В—С). Известно, что в праздничные дни в студийском монасты-
ре выдавали книги монахам, они обязаны были их читать до вечера (Ibid. Col. 1713 А—В). Не-
которые из них отличались незаурядной образованностью. Таким был Феодор Студит, который
прошел полный курс светского обучения, усвоив грамматику, поэтику, {379} риторику и фи-
лософию (Ibid. Col. 117. C—D, 237 A—B). Николай  Студит,  знаменитый  каллиграф,  велико-
лепными манускриптами которого восхищаются и в наши дни, также изучал светские науки, и
прежде всего грамматику (Ibid. Т. 105. Col. 872). Многие монахи были авторами трудов по бо-
гословию,  поучений,  жизнеописаний  знаменитых  духовных  лиц.  Один  из  самых  прославлен-
ных из них — Симеон Новый Богослов, родоначальник византийского мистицизма, перу кото-
рого принадлежит ряд сочинений по данному вопросу. Игнатий, диакон церкви св. Софии, со-
ставил жития патриархов Тарасия и Никифора. Стефан диакон той же церкви, написал житие
Стефана Нового, монах Никита — житие Филарета Милостивого.

Захватившие в 1204 г. Константинополь участники Четвертого крестового похода с

презрением смотрели на византийцев, считая их грамотеями, а не воинами, насмехаясь и поте-

Г. Г. Указ. соч. С. 143—144; Moffatt А. Ор. cit. Р. 89—90.

Browning R. Byzantinische Schulen... S. 109.

Beck Н. G. Bildung und Theologie im frühmitterlichen Byzanz //' Polychronion. Festschrift Fr. Dölger zum 75.

Geburtstag/Hrsg. P. Wirth. Heidelberg, 1966. S. 71—72.

Рудаков А. П. Указ. соч. С. 205.

Васильевский В. Г. Житие Стефана Сурожского // Труды. Пг., 1915. Т. 3. С. 72—73.

Hunger H. Die hochsprachliiche profane Literatur der Byzantiner. München, 1978. Bd. 1, S. 31—32, 201.

Hussey J. M. Ор. cit P. 34, 107, 108; Lemerle Р. Le premier humanisme... P. 207—241.

содержание .. 30 31 32 33 ..