содержание .. 28 29 30 31 ..

Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 30

страбоновской транслитерации. С конца VIII в. составляются компиляции, целиком опираю-
щиеся на «Географию», пишутся географические сочинения более самостоятельные, но в ин-
формационном отношении полностью зависящие от Страбона.

Особым интересом византийцев к Страбону продиктовано создание обширной компи-

ляции  из  его  труда,  известной  под  названием  «Хрестоматия»  из  «Географии»  Страбона»
(GGM. II. Р. 529—636). Она сохрани-{345}лась в рукописи Х в. в составе кодекса, содержаще-
го 10 других географических текстов (Cod. Vatoped. 655), и, вероятно, была составлена в учеб-
ных целях. Несмотря на отсутствие точной датировки, специалисты сходятся в том, что перед
нами  памятник  второй  половины IX—Х  в.  Хрестоматия  содержит  выдержки  из  страбоновой
«Географии», причем равномерно охватывает все 17 книг своего источника. Следовательно, ее
автор  имел  возможность  пользоваться  не  дошедшим  до  нас  полным  текстом  «Географии»
Страбона.  Византийский  географ  достаточно  вольно  обращается  со  своим  протографом:  во
многих  случаях  он  произвольно  сокращает  или  меняет  местами  отдельные  фразы  Страбона,
иногда делает добавления к тексту, используя при этом труды Птолемея, Арриана, Ксенофонта
и др., т. е. демонстрирует определенную эрудицию в области античной географической лите-
ратуры

. «Хрестоматия из «Географии» Страбона», как видно, считалась полезным учебно-

географическим пособием: она использовалась вплоть до XV столетия, о чем свидетельствуют
эксцерпты из нее, сохранившиеся в одном из манускриптов XV в., хранящемся в Парижской
национальной библиотеке (Paris. gr. 571).

Примерно в это же время написано другое крупное географическое сочинение учебно-

го характера — «Географическое описание в сокращении» (GGM. II. Р. 494—509). Оно вышло
из круга Фотия и принадлежит кому-то из его учеников

. Автор выказал некоторую самостоя-

тельность при построении композиции своего труда, но фактический географический материал
по  большей  части  заимствован  им  у  Страбона,  а  начало  памятника  буквально  воспроизводит
текст  страбоновской  «Географии» (в  редакции Cod. Vatoped. 655). В  ряде  случаев,  особенно,
когда речь идет о величине географических объектов, используются данные Птолемея, причем
компилятор  не  проявляет  здесь  должной  аккуратности,  и  потому  в  его  измерениях  немало
ошибок, у Птолемея отсутствующих

К средневизантийскому периоду относится также небольшое недатированное произве-

дение «Общее измерение всей ойкумены» (GGM. I. Р. 424—426). В нем сообщается о размерах
ойкумены (традиционная эратосфеновская версия, видимо известная автору через посредство
Страбона), а затем приводятся расстояния между портами Черного моря по Псевдо-Арриану.

Замечательному эрудиту Михаилу Пселлу принадлежат два «страбоновских» произве-

дения. Вероятно, в учебных целях им было написано небольшое сочинение «Об афинских ме-
стностях и названиях»

. Здесь, на основе IX книги страбоновой «Географии», приводятся

элементарные  сведения о географии  античной  Эллады  и  наименования  упоминаемых  в  сочи-
нениях древних классиков городов, областей, рек и других географических объектов. Внима-
ние к античной географической номенклатуре роднит Пселла с автором анонимной равеннской
«Космографии»,  но  определяется  в  данном  случае  увлечением  классической  древностью,  ха-
рактерным как лично для Пселла, так и вообще для создателей культуры «македонского ренес-
санса».  Так  же  зависима  от  Страбона  и  пселлова  компиляция  «о  географической  карте» (см.
ниже). {346}

Выдающимся знатоком Страбона был Евстафий Фессалоникийский. Около 1170 г. он

написал  обширный  комментарий  к  «Описанию  мира»  Псевдо-Дионисия  Периегета (GGM. II.
Р. 201—407),  посвященный  Иоанну  Дуке,  сыну  Андроника  Дуки — великого  друнгария  и
двоюродного брата императора Мануила I. Во введении Евстафий сообщает, что цель его тру-
да — облегчить школьникам понимание текста Псевдо-Дионисия. Он рассуждает о месте трак-
тата «Описание мира» в истории географической мысли, о его литературно-поэтическом стиле,
приводит  биографические  сведения  об  авторе  (последние  носят  легендарный  характер).  На
редкость тщательно составленный комментарий содержит 1181 статью. Некоторые из них по-

Diller А. The Textual Tradition of Strabo’s Geography. Amsterdam, 1975. P. 38.

Ibid. P. 49.

Polaschek F. Ptolemaios als Geograph // RE. Suppl. X. Col. 800—805

Mich. Ps. De oper. daem. P. 44—48.

священы филологическим вопросам, но подавляющее большинство раскрывает содержание
упоминаемых у Псевдо-Дионисия географических понятий, уточняет или развивает характери-
стики географических объектов. Комментарий Евстафия является наиболее крупным визан-
тийским литературным памятником, созданным под влиянием Страбона

. Евстафию принад-

лежат и комментарии к Пиндару и Гомеру, и там, где речь идет о географии, он столь же часто
обращается  к Страбону. Вместе  с  тем Евстафия  Фессалоникийского уже  трудно  назвать про-
стым  компилятором.  Его  труды  принадлежат  к  числу  лучших  образцов  искусства  византий-
ских комментаторов античных текстов. Конечно, Евстафий не осуществляет критического ана-
лиза источников, и его объяснения древних текстов нельзя сопоставлять с научными коммен-
тариями нового времени. Но он свободно и широко комбинирует сведения, полученные как у
Страбона,  так  и у  десятков  других  авторов,  и  многие  статьи  его  комментариев  представляют
собой небольшие самостоятельные географические очерки. Можно сказать, что Евстафий Фес-
салоникийский  составил  комментарии  не  компиляторского,  а  более  высокого, «эрудитского»
типа.

«Страбоновская линия» в развитии византийской географической мысли сохраняет

значение на протяжении всей средневизантийской эпохи и продолжается далее, в эпоху Палео-
логов. Увлечение греческим географом сослужило хорошую службу его византийским после-
дователям:  оно  позволило  аккумулировать  и  сохранить  обширный  компендиум  географиче-
ских знаний, собранных учеными древности, учило высокой культуре географического описа-
ния,  способствовало  появлению  новых  учебно-дидактических  произведений  и  комментариев.
Однако, в то же время, оно в ряде случаев подменяло у византийских землеописателей науч-
ные  интересы  антикварными,  создавало  парадоксальную  ситуацию,  когда  давно  устаревшие
факты  античной  географии  пользовались  большей  авторитетностью,  чем  добытые  эмпириче-
ским путем новые данные.

Преодоление этого парадокса наметилось в знаменитых трактатах Константина Багря-

нородного  «О  фемах»  и  «Об  управлении  империей».  В  трактате  «О  фемах»  автор  описывает
эти  крупнейшие  военно-административные  единицы  в  последовательности,  характерной  для
официальных  византийских  списков  фем  (как,  например,  в  «Клиторологии»  Филофея, {347}
распорядке выдачи жалованья стратигам, составленном Львом VI, и т. д.)

. Общая структура

описания фемы, которая, как правило, выдерживается Константином VII в первой, «азиатской»
части его труда и, несмотря на многочисленные отклонения, ощущается и во второй, «евро-
пейской» части, такова:

1) этимология названия фемы;
2) статус и наименование ее главы;
3) населяющие ее народы и племена;
4) границы фемы;
5) составляющие ее исторические области;
6) иногда (Фракия, Македония) ее административное деление (на «епархии» с их на-

именованиями);

7) важнейшие населенные пункты.
Как видим, большая часть пунктов данной схемы непосредственно принадлежит к раз-

личным сферам географической науки (топонимике, демографии, политической, исторической
географии). Не случайно в числе основных источников Константина VII — географические
труды Иерокла, Стефана Византийского, а из древних авторов он активно использует Страбона
(возможно, не непосредственно, а через поздние компиляции). Хотя Константин часто основы-
вается на известиях античных писателей и вследствие этого архаизирует описываемую им гео-
графическую ситуацию, хотя порой он расцвечивает рассказ малодостоверными легендами

, в

Pritchard J. P. Fragments of the Geography of Strabo in the Commentaries of Eustathius//Classical Philology. 1934.

Vol. 29. Р. 63—65; Diller A. The Manuscripts of Eustathius Commentary on Dionysius Periegetes//Diller A. The Textual
Tradition... P. 181—207.

См. сопоставительную таблицу этих и иных списков византийских фем в: Constantinus VII Porphirogenitus. De

thematibus/A cura di A. Pertusi. Citta del Vaticano, 1952. Tav. 1.

Например, он объясняет происхождение названия фракисийской фемы мифическим переселением сюда фра-

кийцев по приглашению лидийского царя Алиатта (1.3). В действительности, название объясняется расквартирова-

целом трактат «О фемах» представляет собой детальное, точное и квалифицированно состав-
ленное собрание сведений по административной исторической географии Византии.

Еще более важным географическим памятником является трактат «Об управлении им-

перией». Как показал английский византинист Р. Дженкинс, этот труд готовился на протяже-
нии 4 лет (948—952) и  был  сперва  задуман  как  историко-этнографическое  произведение,  со-
держащее информацию о народах, граничащих с империей ромеев (DAI. II. Р. 3—6). В процес-
се работы Константин VII решил несколько изменить общую задачу труда, превратив его в на-
ставление по внешней  и  внутренней  политике  для наследника  престола, своего сына  Романа.
Последние два года, затраченные на подготовку трактата, были в основном посвящены сбору
сведений о политических взаимоотношениях различных народов с Византией и между собой и
выработке связанных с этим рекомендаций правителю империи. Однако, придав труду утили-
тарное  назначение,  Константин VII полностью  сохранил  его  основное  фактическое  содержа-
ние.  Как  отмечают  авторы  современного  критического  издания  трактата,  император  видел
главную задачу в том, чтобы дать исчерпывающую историческую и географическую характе-
ристику  большинству  народов,  окружавших  империю (DAI. I. Р. 10). Выделяя  в  трактате  че-
{348}тыре раздела, Д. Моравчик и Дж. Дженкинс отмечают, что 3-й, самый обширный раздел
(гл. 14—42) целиком посвящен этим сюжетам (Ibid. I. Р. 10; II. Р. 3). В книге Константина VII
рассказывается о печенегах, русах и восточных славянах, хазарах, арабах, населении Италии,
южных (иллирийских) славянах, венграх (в тексте они называются турками), моравянах, армя-
нах и грузинах, жителях Пелопоннеса и Херсона (Херсонеса Таврического). Для изучения ис-
тории нашей страны исключительное значение имеют известия Константина VII о функциони-
ровании «Пути из варяг в греки», о системе полюдья у восточных славян, их контактах с ко-
чевниками, о хазарах и аланах, их отношениях с византийским Херсоном и т. д.

Константин Багрянородный пользовался широчайшим кругом источников, среди кото-

рых  не  только  традиционные  исторические  хроники  и  сочинения  античных  классиков,  но  и
дипломатическая переписка, донесения и отчеты дипломатов, чиновников и военных, впечат-
ления  от  личных  встреч  и  переговоров  с  иноземцами.  Исключительные  возможности  в  деле
сбора материалов для книги автору, разумеется, обеспечивало положение главы империи: им-
ператор имел неограниченный доступ к любой информации и опирался на помощь многочис-
ленных и умелых сотрудников. В результате Константину VII удалось подготовить географи-
ческий труд нового качества. Трактат «Об управлении империей», конечно,— компиляция, чем
объясняются,  в  частности,  разительные  различия  в  композиции  и  стилистике  отдельных  его
глав. Но в то же время, это — компиляция не традиционного для византийской литературы ти-
па. Устами ее автора здесь часто говорят не литературные памятники, а документы. Их много-
численность  и  разнообразие  превращают  трактат  в  самостоятельный  свод  ценнейших  геогра-
фических,  этнографических,  исторических  данных  и  вместе  со  строго  выдержанной  целевой
обусловленностью и продуманным планом изложения придают ему черты синтетического ис-
торико-географического  исследования. Это  явно  возвышает трактат  «Об  управлении  импери-
ей» над уровнем распространенных в Византии аморфно-энциклопедических компендиумов по
различным  научным  дисциплинам.  Он  является  высшим  достижением  византийской  описа-
тельной географии, что сделало его одним из важнейших, а в ряде случаев основным источни-
ком по географии и этнографии народов Европы в раннее средневековье.

Обусловленность практическими целями — универсальное свойство византийской гео-

графической  литературы.  Почти  никогда  византиец  не  исследовал  географический  проблемы
академически,  ради  них  самих, — он  задавался  конкретной  специальной  задачей:  создать
учебник,  справочник,  руководство,  перипл  и  т. п.  Поэтому  сами  жанры  византийской  геогра-
фии — не всегда жанры научные. Но произведения этих жанров, сводя воедино разнообразные
географические факты, являлись источниками знаний о странах и народах, реках и морях, про-
винциях и городах, расширяли географический кругозор византийцев.

Особый раздел географической литературы представляет церковная география, извест-

ная по таким памятникам, как епископские нотиции — списки церковных диоцезов, подчинен-
ных тому или иному патриарху. Такие нотиции являлись официальными церковно-

нием здесь в VII в. Фракисийского воинского нумера (когорты). См.: Тоупbее А. Constantine Porphyrogenitus and his
Worid. L., 1973. Р. 578.

административным  документами.  Они  были  необходимы,  так  как  в  восточных  церквах  поло-
{349}жение епископа в иерархии определялось рангом его епархии. Таким образом, задача ав-
торов  нотиций  состояла  в  том,  чтобы  перечислить  диоцезы  в  этом  традиционно-правильном
порядке. Но для того, кто пользовался этими списками, они также играли роль источников све-
дений по церковной географии. Сохранились (полностью или частично) десятки византийских
нотиций. Большинство из них — константинопольского происхождения и характеризует епар-
хии  константинопольского  патриархата;  известны  также  александрийские,  антиохийские

наконец, универсальные, сводные нотиции. Последние всегда компилятивны и зависят в ос-
новном от источников времени правлений Юстиниана I или Ираклия хотя составлены не ранее
IX в. Наиболее интересным памятником, с этой точки зрения, является константинопольская
«Нотиция I»

. В ее состав включены перечень епархий константинопольского патриархата а

также обширный список епархий и городов Западного Средиземноморья и Востока, структур-
но совпадающий с константинопольским, однако явно более раннего происхождения. Этот ин-
терполированный текст, таким образом, в свою очередь, делится на два раздела: восточный и
западный.

В настоящее время можно считать установленным, что сохранившийся вариант «Ноти-

ции I» возник в IX в. Автором составляющей ее основу константинопольской петиции являлся
армянин  Василий  из  Ялимбаны.  Видимо,  он  же  дополнил  собственное  произведение  рядом
текстов более раннего происхождения. Восточный раздел интерполированного текста восходит
к «Синекдему» Иерокла или имеет общий с ним источник. Он и отражает в основном геогра-
фические реалии середины VI в., хотя и  с  некоторыми дополнениями  и  изменениями. Запад-
ный раздел нотиции — это самостоятельный географический памятник, возникший на рубеже
VI—VII вв. (между 591 и 603 годами). Вероятнее всего, в нотицию был целиком включен гео-
графический справочник, который состоял из зависимого от Иерокла восточного раздела и са-
мостоятельного  западного.  Автором  этого  справочника,  иногда  именуемого «Descriptio orbis
Romani» («Описание  Римского  мира»),  признается  Георгий,  уроженец  деревни  Лапиф  на  Ки-
пре

. Таким образом, константинопольская «Нотиция I» — сложная географическая компиля-

ция IX в. Ее значение, во-первых, состоит в том, что она знакомит нас с неизвестным до сих
пор географическим памятником рубежа VI—VII вв.— «Описанием Римского {350} мира» Ге-
оргия Кипрского. Во-вторых, она показывает, каким образом церковные компиляторы видоиз-
меняли и трансформировали чисто светские географические произведения («Синекдем» Ие-
рокла) для составления утилитарных церковно-географических сочинений. На примере кон-
стантинопольской «Нотиции I» можно видеть, как три наложившихся один на другой источни-
ка: «Синекдем» Иерокла, «Описание Римского мира» Георгия Кипрского и нотиция Василия из
Ялимбаны — составляют три последовательных этапа преобразования географического памят-
ника из светского в церковный.

Файл byz351g.jpg

Хождение Христа, по водам
и спасение ап. Петра.
1180—1194. Монреале.
Мозаика из кафедрального собора.

В связи с византийскими нотициями необходимо упомянуть другое крупное произве-

дение церковной географии — «Устройство пяти патриархатов». Его автор Нил Доксапатр жил
в XII в. на юге Италии и принадлежал к многочисленному и влиятельному местному греческо-
му монашеству. Ко времени завершения своей книги он имел сан архимандрита и проживал в
Палермо — столице норманского Королевства обеих Сицилий. По заказу Рожера II (1101—
1154) — короля-мецената, покровительствовавшего находившимся в Италии греческим уче-

См. издания александрийских и антиохийских нотиций: Pococke R. Α Description of the East and some other

Countries. L., 1743. Ρ. 279 sq.; Recueil des historiens des croisades: Documents armeniens. Р., 1869. Т. 1. Р. 673 sq.

По установившейся историографической традиции каждая нотиция имеет порядковый номер в соответствии с

порядком публикации в основном сводном научном издании: Hieroclis synecdemus et notitiae graecae episcopatuum/Ex
rec. G. Parthey. В., 1866. Р. 55—261.

Honigmann E. Le Synecdémos ďHiéroclès et ľopuscule géographique de Georges de Chypre. Bruxelles, 1939. Ρ. 49.

ным, литераторам и художникам, Нил Доксапатр в 1143 г. подготовил книгу «Устройство пяти
патриархатов» и представил ее королю

Сочинение Нила Доксапатра трудно отнести к определенному жанру. В нем совмеща-

ются черты церковно-исторической хроники, политического трактата и географической ноти-
ции. Нил начинает изложение с рассказа об основании трех первых патриархий (в Риме, Алек-
сандрии и Антиохии), о решающей роли, которую якобы сыграл в их организации апостол
Петр. Он указывает, что эти три зоны распространения христианства соответствуют трем час-
тям света: Европе, Ливии и Азии. Затем перечисляются отдельные области и провинции, под-
чиненные в церковном отношении трем первым патриархам, называются митрополии, архпе-
пископии и епархии.

Далее рассказывается об основании патриархий в Константинополе и Иерусалиме, ис-

следуются относящиеся к этим сюжетам каноны Никей-{351}ского (325), Константинополь-
ского (381) и Халкедонского (451) Вселенских соборов. Автор приходит к важнейшему выво-
ду, который затем рефреном повторяется многократно: Константинопольская кафедра по рангу
не ниже римской, так как этот ранг зависит от статуса города — центра патриархии. Констан-
тинополь — «Царский град», следовательно, патриарх константинопольский как минимум ра-
вен римскому папе. Но при этом Константинополь и в настоящее время остается император-
ской столицей, Рим же подчинен варварам, а значит, глава константинопольского патриархата
— наивысший, первенствующий христианский иерарх.

Снова следует географическая «перебивка» — перечень митрополий и архиепископий,

подчиненных  Константинополю,  с  указанием  количества,  а  иногда  и  названий  (для  митропо-
лий Коринфа, Афин и Сиракуз) входящих в них епархий. Эта часть труда Нила Доксапатра ба-
зируется  на  использовании  константинопольских  епископских  нотиций,  особенно II и III, на
что  непосредственно  указывает  и  сам  автор.  Но  в  руках  Нила  Доксапатра  обычный  каталог
диоцезов превращается в политический памфлет. Нил подробно перечисляет епархии юга Ита-
лии и Сицилии, подчеркивая, что они законно подчинялись Константинополю «вплоть до при-
хода франков», что римский папа прибрал их к рукам только потому, что «франки уничтожили
наш дукат»

. Для доказательства он описывает историю взаимоотношений франкских власти-

телей Пипина Короткого и Карла Великого с римскими папами, оценивая полученные папами
от франков земельные пожалования как откровенную узурпацию.

«Устройство пяти патриархатов» Нила Доксапатра — произведение с ярко выраженной

политической тенденцией. Будучи адресовано норманскому королю Рожеру II, оно, безуслов-
но, написано с конкретной целью: убедить его вывести диоцезы юга Италии из-под юрисдик-
ции пап и подчинить их Константинополю. Этого фантастического результата Нилу Доксапат-
ру, конечно, не удалось добиться. Но не исключено, что сочинение Нила стимулировало в це-
лом благоприятную для греческого духовенства направленность религиозной политики Роже-
ра II. С географической точки зрения, эта книга интересна как важный источник по церковной
географии (особенно Южной Италии), кроме того, и это главное, как образец использования в
политических целях такого, казалось бы, бесстрастного исходного материала, как епископские
нотиции. Ее появление — один из показателей того, сколь велико было культурное и полити-
ческое влияние Византии в отдельных регионах Западной Европы, даже безвозвратно утрачен-
ных империей, в данном случае в Королевстве обеих Сицилий.

Особое значение Константинополя в жизни Византии, широкий интерес к его истории

и достопримечательностям, нужды многочисленных путешественников, посещавших главный
город империи, вызывали появление произведений, специально посвященных этим сюжетам, т.
е. написанных с той же целью, что и позднеантичный путеводитель «Град Константинополь —
Новый Рим». В большинстве своем это — аморфные по композиции компилятивные хроники,

Опубл.: Des Nilos Doxapatres Τάξις τω;˜ν πατριαρχικω;˜ν θρόνων /Ed. F. Ν. Fink. Wagarschapat. 1902.

О жизни Нила Доксапатра см.: Laurent V. Ľoeuvre géographique du moine sicilien Nil Doxapatris//Echos
ďOrient. Р., 1937. Т. 36. Ρ. 5—30. По предположению В. Лорана, Нил идентичен с Николаем Доксапат-
ром — номофилаком и патриаршим нотарием из Константинополя, постригшимся в монахи в Сицилии.

Речь идет о дукате Апулия и феме Лонгивардия.

сообщающие разрозненные сведе-{352}ния по истории и топографии столицы

. Одна из

них— «Краткий исторический обзор» — относится к середине VIII в. Она была использована
на рубеже X—XI вв. составителем второго в византийской литературе крупного городского
справочника-трактата «Отечество Константинополь» (см.: Cod. Ех.). В некоторых рукописях
XV—XVI вв. он приписывается поздневизантийскому автору Георгию Кодину, но в действи-
тельности был создан раньше — в X—XI вв.

В сочинении суммируются сведения об истории, топографии, достопримечательностях

столицы империи. Первая его часть повествует об основании Константинополя и возникнове-
нии отдельных городских районов, во второй характеризуется топографическая структура го-
рода, в третьей — рассказывается о городских статуях и других памятниках искусства, в чет-
вертой — о  замечательных  зданиях  (дворцах  императоров  и  частных  лиц,  банях,  больницах,
монастырях,  церквах  и  часовнях),  наконец,  пятая  часть  содержит  легендарный  рассказ  о  по-
стройке и освящении храма св. Софии. Если оставить в стороне последний раздел, органически
слабо  связанный  с  предшествующим  изложением,  то  можно  сказать,  что  по  структуре  книга
напоминает современные путеводители. От упомянутого позднеантичного vademecum, разуме-
ется, сильно устаревшего в X в. (и к тому же написанного на мало кому известной латыни), она
выгодно  отличается  в  двух  отношениях.  Во-первых,  трактат  «Отечество  Константинополь»
содержит весьма подробный и точный очерк топографии города, возможно составленный  са-
мим  автором.  Во-вторых,  труд  основан  на  использовании  очень  широкого  круга  источников:
произведений Прокопия Кесарийского, Гесихия из Милета, Павла Силенциария, Иоанна Лида,
патриарха Фотия, хронистов VIII—IX вв., ряда не дошедших до нас памятников

Книга «Отечество Константинополь» пользовалась популярностью и дополнялась на

протяжении столетий. Этим объясняется наличие в некоторых списках заимствований из тру-
дов Никиты Хониата и Георгия Пахимера — плод усилий компиляторов палеологовской эпо-
хи. Но сам трактат «Отечество Константинополь» явился одним из проявлений расцвета гео-
графии в македонский и комниновский периоды истории Византии. Он достойно продолжил
античную практику составления городских путеводителей. Здесь, как и во многих иных жан-
рах, византийцы далеко опередили своих западных собратьев: лишь в 1140 г. появился первый
римский путеводитель, и лишь около 1160 г. Гвидо де Базош подготовил первый путеводитель
по Парижу

На протяжении VII—XII вв. Византийская империя оставалась крупнейшей морской

державой. Потребности мореплавания диктовали создание специальных пособий для моряков,
периплов, лоций. Периплы древние не были забыты, о чем свидетельствует наличие их визан-
тийских {353} копий. Иногда на их основе составлялись компиляции и эпитомы. Такой пере-
работке подвергся, к примеру, «Перипл Эвксинского Понта» Псевдо-Арриана. Однако измене-
ния  политической  ситуации  в  Средиземноморье,  маршрутов  морских  путей  в  значительной
степени  обесценивали  античные  периплы,  заставляли  составлять  новые.  Небольшой  перипл
был  включен  Константином  Багрянородным  в  трактат  «О  церемониях  византийского  двора»
(De cer.. Р. 2, 45). Это — так называемый «Стадиодромикон». Он описывает путь от Констан-
тинополя до Крита вдоль малоазийского побережья мимо Самоса, Наксоса и т. д. Приводятся
расстояния  между  отдельными  портами  на  этом  пути.  Перипл  не  отличается  точностью.  На-
пример, общее расстояние между начальным и конечным пунктами, по словам автора, равня-
ется 792 милям,  а  сумма  всех  промежуточных  расстояний  составляет 782 мили.  Имеются  и
другие погрешности. Впрочем, по мнению специалистов, это — ошибки переписчиков

. Им-

ператор, конечно, включил в трактат наиболее надежный из существовавших периплов. Также
по инициативе Константина VII был подготовлен для моряков небольшой метеорологический
справочник, известный по единственной рукописи — Marc. Graec. 335

Сохранявшиеся памятники такого назначения собраны в издании: Scriptores originum Constantinopolitanum.

Lipsiae, 1901—1907. Т. I—II.

Подробнее об источниках и композиции произведениям см.: Preger Th. Beiträge zur Textgeschichte der Πάτρια

Κωνσταντινοπόλεως. München, 1895; Mango С. Вуzantium and its Image. L., 1984. Р. 60.

Kletler P. Die Gestaltung des geographischen Weltbildes unter dem Einfluss der Kreuzzüge // Mitteilungen des

Instituts für Österreichische Geschichtsforschung. Graz; Köln, 1962. Bd. 70, Η. 3—4. S. 318—320.

Huxley G. Α Porphyrogenitan Portulan // Greek-Roman and Byzantine Studies. 1976. Vol. 17, N 3. Р. 295—300.

Опубл. С. Лампросом: Νέος ‛Ελληνομνήμων. 1912. Τ. 9. P. 162—172.

В состав другого трактата Константина VII — «Об управлении империей» — входит

глава «О росах, отправляющихся с моноксилами из Росии в Константинополь» (DAI. I. Р. 9).
Это описание «Пути из варяг в греки» в сущности — довольно обстоятельный перипл, сильно
отличающийся,  однако,  от  периплов  классического  типа.  Здесь  не  указываются  расстояния
между  пунктами,  изложение  не  схематично,  встречаются  развернутые  описания  местности
(особенно  полезные  для  путешественника  при  характеристике  движения  через  днепровские
пороги). Возможно, автор трактата использовал более обширный перипл, сократив то, что ка-
залось ему излишним. Об этом свидетельствует, в частности, то обстоятельство, что путешест-
вие  по  Днепру  излагается  в  главе  особенно  подробно;  начиная  же  от  устья  Дуная  до  Месем-
врии (области, хорошо знакомые ромеям), следует сухой перечень географических названий.

Дошедшие до нас периплы — наверняка не единственные, существовавшие в Византии

в VII—XII вв. Сохранялись и сухопутные итинерарии, хотя сокращение территории империи,
упадок торговли в VII— IX вв., наконец, перманентные военные действия как в Европе, так и в
Азии, сильно ограничивали возможность путешествий. И, видимо, не случайно мы располага-
ем сейчас лишь одним светским итинерарием этого времени, а точнее даже — относящимся к
рубежу ранневизантийской и средневизантийской эпох. В Египте, на территории древнего Па-
нополиса, был обнаружен при раскопках папирус, содержащий 62 топонима

. Э. Хенигманн

датировал его первой половиной VII в.— кануном арабского завоевания Египта

. Топонимы с

1-го по 55-й образуют итинерарий от Гелиополя в Египте до Константинополя. Шесть остав-
{354}шихся имен очерчивают (хотя и с небольшим нарушением порядка)  другой возможный
путь из Египта в столицу (по южному побережью Малой Азии). Местные итинерарии, подоб-
ные египетскому, должны были существовать и в других областях империи, но лишь в Египте
специфика  писчего  материала  (папирус)  позволила  сохраниться  до  наших  дней  небольшому
памятнику такого типа. На использовании итинерариев построена гл. 42 трактата «Об управле-
нии  империей»  Константина VII, предлагающая  землеописание  от  Фессалоники  до  Авасгии.
Если первая часть главы представляет собой нарративный рассказ о Пачинакии (стране пече-
негов), то далее идет обширный итинерарий классического типа (с указанием всех расстояний
и названий) от Дуная до крепости Сотириуполь в Авасгии, вероятнее всего, скомпилированный
из нескольких памятников этого жанра (DAI. I. Р. 182—188). Ясно, однако, что в целом итине-
рарии в средневизантийский период не были многочисленны.

И все же были путешествия, которые осуществлялись в средневековье несмотря на все

неблагоприятные обстоятельства, а их описания сохранялись с особой тщательностью. Это —
паломничества, путешествия пилигримов. Именно в средневизантийскую эпоху появляются
первые итинерарии паломников, написанные на греческом языке. Самый ранний из них —
«Повесть Епифания Агиополита о Сирии и Св. Граде»

. Об авторе ее нельзя сказать ничего

определенного, кроме того, что он был монахом и не являлся «жителем Св. Града» («агиополи-
том») в прямом смысле слова, а прибыл в Иерусалим как паломник. Время написания «Повес-
ти...» — вторая половина VIII в.

В своем труде Епифаний предельно кратко и сжато описывает, а чаще просто упомина-

ет достопримечательности Иерусалима, Палестины и ряда других областей Ближнего Востока.
Стиль  его  предельно  лаконичен.  Как  правило,  указывается  точное  местоположение  того  или
иного памятника, иногда автор напоминает о связанных с ним библейских легендах или исто-
рических событиях. Епифания интересуют исключительно христианские реликвии, и он доста-
точно редко выходит за пределы библейско-евангельской или церковно-исторической темати-
ки (например, когда свидетельствует о добыче нефти в районе Аравийского залива). На всем
протяжении  своего  труда  Епифаний  следует  определенной  целевой  установке — дать  в  руки
других  паломников  предельно  краткий  и  информативный  путеводитель  «по  святым  местам».
Указания Епифания отличаются большой точностью, и следует думать, что во время путеше-
ствия он вел специальные записи, рассчитывая в будущем объединить их в целостное произве-

Опубл.: Nordengraaf С. Α Geographical Papyrus//Mnemosyne. III

série. 1938. Vol. 6. Р. 273—310.

Honigmann Ε. Un itinéraire à travers ľEmpire Byzantin // Byz. 1939. Т. 14. Ρ. 645— 649.

Публ.: ППС. СПб.. 1888. Вып. 11 (Т. 4, вып. 2). С. 16—31.

Schneider А. Μ. Das Itenerarium des Epiphanius Hagiopolita // Zeitschrift des Deutschen Palästina-Vereins. Leipzig,

1940. Bd. 63, Η. 1—2. S. 143—155.

дение. В своем нынешнем виде «Повесть...» Епифания, известная по двум греческим спискам
XIV и XV вв., является довольно поздней компиляцией.

Между тем, как показал русский ученый В. Г. Васильевский, перевод с первоначально-

го авторского оригинала «Повести...» содержит одна из русских рукописей XV—XVI вв. Этот
текст посвящен только описанию Иерусалима и его ближайшей округи. Сведения о других об-
ластях Сирии и Палестины были позаимствованы поздневизантийскими интерпо-
{355}ляторами из «Церковной истории» Никифора Каллиста (XIV в.) и восходят к описанию
паломничества в Иерусалим матери Константина I Елены (по «Житию Константина и Елены»,
составленному в XI в.). Таким образом, подлинник «Повести Епифания Агиополита» являлся
путеводителем по христианским святыням Иерусалима и его окрестностей.

Следующий по времени итинерарий византийского пилигрима, сохранившийся до на-

шего времени, относится к концу 70-х годов XII в., т. е. датируется последними годами господ-
ства латинян в Иерусалиме. Он озаглавлен «Краткое сказание о городах и странах от Антиохии
до Иерусалима, а также Сирии, Финикии и о святых местах Палестины»

. Его автора звали

Иоанн Фока. На основе текста сказания и двух рукописных глосс, сделанных на единственном
известном манускрипте конца XII в. (одна — рукой самого автора, другая — его родного сы-
на),  можно  заключить,  что  Иоанн  Фока  в  молодости  был  воином,  участвовал  в  походах  Ма-
нуила I Комнина (1143—1180), затем  сделался  священником  и  предпринял  путешествие  «по
святым местам». Постоянно проживал он в это время на о-в Крит. По возвращении домой Ио-
анн Фока решил описать свои впечатления от путешествия, при этом не предполагая, что его
сочинение  будет  практически  использоваться  как  путеводитель.  Напротив,  он  предназначал
свой труд «тем, которые сами не видели этих прекрасных мест, а случайно от кого-либо слы-
хали о них, так как мое изложение дает, я думаю, более ясное о них представление ... да и ви-
девшим доставит кое-какое удовольствие; ибо на что с удовольствием смотрелось, о том при-
ятно и послушать» (Cap. 1.).

Иоанн Фока начинает описание своего паломничества с Антиохии, затем последова-

тельно через Лаодикею, Бейрут, Сидон, Тир, Птолемаиду, Назарет, Севастию и т. д. «прибли-
жается» к Иерусалиму, рассказывает (довольно кратко) о «Святом Граде» (Cap. 14.) и, напро-
тив, очень подробно описывает христианские святыни — храмы, монастыри, жилища отшель-
ников — в его окрестностях, в долине р. Иордан и вблизи Мертвого моря, далее повествует о
Вифлееме, Армафеме и Кесарии Палестинской, откуда, как видно, он и отплыл к себе на Крит.

В ряду многочисленных повестей о паломничествах в Иерусалим — византийских, за-

падных и славянских — труд Иоанна Фоки представляет собой незаурядное явление, что опре-
деляется, прежде всего, незаурядностью самого автора. Его творение наделено значительными
художественными  достоинствами.  Оно  отличается  логичной,  продуманной  композицией.  Ли-
тературный стиль автора отмечен чистотой, выразительностью и даже своеобразной изыскан-
ностью. Особенно удаются ему описания памятников искусства и пейзажей. Причем, в отличие
от большинства своих «коллег» по жанру, Иоанн Фока не отказывает себе в удовольствии опи-
сать интересный и привлекательный ландшафт, даже если он не содержит в себе никаких са-
кральных  достопримечательностей.  Вот,  например,  отрывок  главы  о  городе  Антиохия  на
Оронте: «... время и рука варваров уничтожили его благосостояние, хотя и теперь еще он бли-
стает крепкими башнями, сильными бойницами, цветущими лугами и струями разливающихся
вокруг него вод, благодаря тому, что у самого города тихо течет река, опоясывает его и окру-
жает {356} его  укрепления  влажными  кольцами.  Кроме  того,  он  изрядно  орошается  водами
Кастальского  источника,  волны  которого  струятся  вокруг  него  наподобие  ключей  и  частыми
протоками каналов омывают весь город и наполняют его струями, так как благодаря щедрости
и  великодушию  основателя  города  воды  из  этого  источника  проведены  в  город  через  горы.
Здесь пресловутое предместье Дафны украшается, как венком, богатой и разнообразной расти-
тельностью» (Cap. 2). Вместе с тем, упоминая о явлениях, с его точки зрения, малозначитель-
ных, Иоанн Фока выражается до конспективности лаконично. Там же, где требуется одновре-
менно и подробность, и строгая четкость, Фоке удаются характеристики, каких следовало бы
скорее ждать от ученого, чем от писателя. Таково, например, великолепное с инженерной точ-
ки зрения описание «неиссякающего (якобы «божественного») источника недалеко  от города

Опубл.: ППС. СПб., 1889. Вьш. 23 (Т. 8. вып. 2). С. 1—59.

содержание .. 28 29 30 31 ..