содержание .. 21 22 23 24 ..

Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 23

вых связях с империей и в развитии с ней всесторонних отношений, поднимающих престиж
Древнерусского государства на международной арене.

Файл byz263g.jpg

Константин IX Мономах.
Деталь мозаики:
Христос между
Константином IX Мономахом
и императрицей Зоей.
Ок. середины XI в.
Собор св. Софии.
Константинополь.
Мозаика в южной галерее.

Учитывая эти обстоятельства, оба государства пошли на сближение. В 957 г. русская

княгиня Ольга со свитой совершила путешествие в Константинополь и была принята Констан-
тином Багрянородным. По-видимому, в Константинополе она крестилась под христианским
именем Елены

. Крещение Ольги, получение ею титула «дочери» императора — важные сви-

детельства того, что намерения княгини были тесно связаны с надеждами на установление бо-
лее выгодных для Руси торговых и политических отношений с империей, получение для ее
правителей более почетного титула, повышающего политический престиж Русского государ-
ства, и отражали общую внешнеполитическую линию Руси на совершенствование договорных
отношений с Византией. {263}

Начало дипломатической миссии Ольги, однако, было не очень удачным для русских.

Ольга очень долго простояла «в Суду» (т. е. в порту столицы). Это замечание летописи согла-
суется со сведениями Константина Багрянородного о том, что она была впервые принята во
дворце лишь 9 сентября, между тем как русские караваны отправлялись в империю, как прави-
ло, летом. В состав свиты Ольги входили ее родичи, как близкие, так и более отдаленные, 6
родственников, 20 послов русских князей, 43 (44) купца, священник Григорий, 3 переводчика и
много слуг и служанок. Всего более ста человек

. Они получали приличное содержание (ме-

сячину) от византийского правительства. Столь представительного посольства Русь в Визан-
тию еще не направляла

Княгиня Ольга имела, по данным труда Константина Багрянородного «О церемониях»,

титул  «игемона  и  архонтиссы  русов» (De cer. P. 511). Каков  был  уровень  приема  посольства
Ольги во дворце? Первый прием Ольги императором проходил 9 сентября так же, как обычно
проводились  приемы  иностранных  правителей  или  послов  крупных  государств.  По  рассказу
самого  Константина  Багрянородного, «архонтисса  вошла  с  ее  близкими,  архонтиссами-
родственницами и наиболее видными из служанок. Она шествовала впереди всех прочих жен-
щин, они же по порядку, одна за другой, следовали за ней. Остановилась она на месте, где ло-
гофет обычно задает вопросы» (De cer. II. 15)

. Это были официальные вопросы о титулатуре,

обычные пожелания и вопросы о здоровье семьи. «За ней вошли послы и купцы архонтов Ро-
сии и остановились позади, у занавесей». Прием отличался той же пышностью, какую описал
Лиутпранд во время своего первого посольства, и в том же роскошном зале Магнавры. Играл
орган.

Споры о месте (как и времени) крещения княгини см. также: Оболенский Д. К вопросу о путешествии русской

княгини Ольги в Константинополь в 957 г. // Проблемы изучения культурного наследия М.. 1985. С. 36-46; Сахаров
А. Н. Дипломатия княгини Ольги// ВИ. 1979. № 10. С. 25-51; Он же Дипломатия Древней Руси. С. 259—298; Аринь-
он Ж. П. Международные отношения Киевской Руси в середине Х в. и крещение княгини Ольги // ВВ. 1980. Т. 41. С.
113—124.

Г. Г. считает общую численность каравана Ольги превышающей тысячу человек. См.: Литав-

рин Г. Г. Состав посольства Ольги в Константинополь и «дары» императора // ВО. 1982. С. 71—92.

Пашуто В. Т. Указ. соч. С. 67. Ср.: Острогорский Г. Византия и киевская княгиня Ольга//To Honor Roman

Jakobson. The Hague; P., 1967. Vol. 2. P. 1458—1473; Ариньон Ж. Р. Указ. соч. С. 113—124; Алпатов М. А. Русская
историческая мысль и Западная Европа XII—XVII вв. М., 1973. С. 64—72.

Здесь и далее перевод Г. Г. а. См.: Литаврин Г. Г. Путешествие русской княгини Ольги в Констан-

тинополь: Проблема источников//ВВ. 1981. Т. 42. С. 35—48.

Однако Константин VII Багрянородный описал и такие детали приема русской княги-

ни, которые не имели аналогий во время встреч с другими иностранными послами. Имел, по-
видимому, значение тот факт, что Ольга являлась не послом, а правительницей могуществен-
ного государства. Поэтому император сделал для Ольги ряд отступлений от предусмотренных
церемониалом традиций. После того как придворные встали на свои места, а василевс воссел
на «троне Соломона», завеса, отделявшая русскую княгиню от зала, была отодвинута, и Ольга
впереди своей свиты двинулась к императору. Обычно иностранного посла подводили к трону
два евнуха, поддерживавшие его под руки, а затем тот совершал проскинезу — падал ниц к
императорским стопам. Именно об этом рассказывает Лиутпранд. Ничего подобного не проис-
ходило с Ольгой. Она без сопровождения евнухов подошла к трону и беседовала с императо-
ром через логофета стоя. На приеме присутствовал весь двор и обстанов-{264}ка была торже-
ственной. После обмена приветствиями в зал внесли привезенные русской княгиней богатые
дары, и музыка стихла. Торжественный прием на этом был закончен, и под звуки возобновив-
шего игру органа княгиня Ольга удалилась.

В тот же день состоялось еще одно традиционное для приемов высоких послов торже-

ство, подобное описанному Лиутпрандом,— обед, во время которого присутствующих развле-
кали пением лучших церковных хоров Константинополя и различными сценическими пред-
ставлениями. Его давала императрица, жена Константина VII Елена.

На парадный обед Ольга опять вошла в зал, где на троне восседала императрица, и

приветствовала ее поклоном. За обедом Ольгу усадили за «усеченный стол» вместе с императ-
рицей, ее невесткой, помолвленной с юным Романом II, и с несколькими придворными дамами
высшего ранга, которые пользовались правом сидеть за одним столом с членами император-
ской семьи. Эта почесть была оказана и русской княгине. Мужская часть посольства пировала
в это время с императором и его наследником в другом зале — в Золотой палате. Родственники
Ольги, послы, купцы получили здесь от императора в подарок различные суммы в серебряной
монете. За десертом Ольга оказалась за одним столом с императором Константином, его сыном
Романом и другими членами императорской семьи. Император подарил здесь Ольге золотое
блюдо ценной работы, украшенное драгоценными камнями и наполненное серебряными моне-
тами, одарены были также ее родственницы и служанки.

После небольшого перерыва, который княгиня провела в одном из залов дворца, со-

стоялась ее интимная встреча с императорской семьей, что, как отметил Г. Острогорский, не
имело аналогий в ходе приемов обычных послов. «Далее, когда василевс с августой и его баг-
рянородными детьми уселись, из Триклина Кенургия была позвана архонтисса. Сев по повеле-
нию василевса, она беседовала с ним, сколько пожелала» (De cer. II. 15). Здесь в узком кругу и
состоялся разговор, ради которого Ольга явилась в Константинополь. Такую церемониальную
практику также не предусматривал установленный этикет приема послов

И во время прощального парадного обеда 18 октября княгиня сидела за одним столом с

императрицей и ее детьми. Ни одно обычное посольство, ни один обыкновенный посол такими
привилегиями в Константинополе не пользовались. Прощальный прием проходил снова в Зо-
лотом зале: на пир Ольга с женской частью ее свиты была снова приглашена императрицей, а
мужская часть посольства обедала с императором. По сообщению же русской летописи, импе-
ратор сидел за одним столом с русской правительницей. Он удивлялся ее разуму и беседовал с
ней. В конце пира Ольге и членам ее свиты снова были вручены денежные суммы, правда, бо-
лее скромные, чем в первый раз (De cer. P. 598). И еще одна характерная деталь отличает при-
ем именно русского посольства и 9 сентября и 18 октября — при описании этих встреч не упо-
минается ни об одном другом иностранном посольстве. Между тем в практике византийского
двора существовал обычай давать торжественный {265} прием в один и тот же день поочеред-
но нескольким иностранным миссиям, а на пир приглашать их всех вместе, о чем рассказывает
и Лиутпранд

Странные на первый взгляд перемены к худшему в отношении к княгине Ольге, про-

исшедшие ко времени окончания ее пребывания в Константинополе, свидетельствуют, по-

Сахаров А. Н. Дипломатия Древней Руси. С. 287—288; Острогорский Г. Указ. соч. С. 1462—1463, 1469—

1473.

Сахаров А. Н. Дипломатия Древней Руси. С. 228 и след.

видимому, о напряженной закулисной дипломатической борьбе, имевшей место в ходе перего-
воров

. Дипломатический торг по вопросам уровня приема княгини во дворце и всего ритуала

ее  пребывания  в  византийской  столице  начался,  вероятно,  еще  до  отправления  в  путь  и  про-
должался на месте, с момента появления на константинопольском рейде русской флотилии. Он
длился  в  течение  многих  дней.  В  результате  русы  добились  в  церемониале  приема  великой
княгини ряда отступлений от привычных обычаев встречи высоких иностранных послов. Для
византийской  дипломатической  рутины  исключения  такого  рода  были  политическими  уступ-
ками весьма серьезного свойства.

Но совершенно очевидно, что одновременно велись секретные переговоры по важней-

шим вопросам политических отношений Византии и Руси. Византия преследовала цель закре-
пить и конкретизировать союзные условия договора 944 г. В то же время Русь необходима бы-
ла империи как противовес против Хазарского каганата, как традиционный союзник в борьбе с
арабами в Закавказье, на сирийской границе и в районе Средиземного моря

Кроме того, Византия стремилась использовать начавшуюся христианизацию Руси в

своих политических целях. Как показала миссия Ольги в Константинополь, русы, в свою оче-
редь, старались использовать затруднения византийцев в интересах дальнейшего возвышения
собственного политического престижа, добиться от империи признания за Русью новой поли-
тической титулатуры и, быть может, даже заключить династический брак между правящими
домами. Принятием христианства в Византии Ольга добилась определенных результатов в ре-
шении первой задачи: за ней был закреплен титул «дочери» императора, русская княгиня под-
нялась в византийской дипломатической иерархии выше тех владетелей, которым был пожало-
ван титул «светлость», как когда-то Олегу.

Крещение Ольги, однако, явилось индивидуальным политическим актом и не преду-

сматривало учреждения церковной организации на Руси. Русь того времени еще не была гото-
ва к принятию христианства: языческая партия в Киеве была достаточно сильна, большинство
знати было привержено языческой вере. Хотя христианизация русского общества уже совер-
шалась и в договоре 944 г. это нашло официальное отражение, тем не менее и к середине 50-х
годов Х в. Византия не преуспела {266} в использовании христианских поданных Руси в своих
политических целях

Файл byz267g.jpg

Императрица Зоя. Деталь мозаики:
Христос между
Константином IX Мономахом
и императрицей Зоей.
Ок. середины XI в.
Собор св. Софии.
Константинополь. Мозаика в южной галерее.

Быть может, этим можно объяснить то обстоятельство, что приезд, княгини Ольги не

привел, скорее всего, к заключению какого-либо официально оформленного соглашения, и
правительница русского государства осталась недовольной результатами своей миссии, хотя
договор 944 г. был, по всей вероятности, подтвержден и сохранил силу. Однако рассказ о пре-
бывании княгини Ольги как у Константина Багрянородного, так и в русской летописи пролива-
ет яркий свет на методы византийской дипломатии и на жизнь Константинополя в Х в.

Еще более сложными были взаимоотношения Древней Руси и Византии при Святосла-

ве. Поглощенная трудными войнами с арабами на Востоке, Византия должна была обезопасить
свои северные границы. По словам В. Т. Пашуто, империя «решила прибегнуть к тройной иг-

Г. Г. Состав посольства Ольги... С. 86—92; Он же. К вопросу об обстоятельствах... С. 56.

Ср.: Arrignon J. Р. Les relations diplomatiques entre Byzance et la Russie de 860 à 1043//Révue des études slaves.

1983. N 55. Р. 129—137; Shepard J. Some Problems of Russo-Byzantine Belations. C. 860—1050//The Slavonic and East
European Review. 1974. Vol. 52, N 126. Р. 10—33; Левченко М. В. Очерки по истории русско-византийских отноше-
ний. М., 1956. С. 340—428.

Obolensky D. The Baptism of Princesse Olga of Kiev: The Problem of the Sources // Philadelphie et autres études/ Ed.

H. Ahrweiler. (Byzantina sorbonensis, 4.) Р., 1984. Р. 159—176; Оболенский Д. Указ. соч. С. 36—47; Arrignon J. Р. Les
relations internationales de la Russie Kievienne au millieu du X siècle et le baptême de la princesse Olga // Occident et
Orient au X siècle. Dijon, 1979; Сахаров А. Н. Дипломатия княгини Ольги. С. 25—51.

ре: толкнуть Русь на Болгарию, а печенегов на Русь»

. Широко используя излюбленные мето-

ды византийской дипломатии: подкуп «варваров», идейные посулы, натравливание одних на-
родов на другие,— опираясь, конечно, и на договор 944 г., Византия добилась похо-{267}да
Святослава на Дунай и разгрома его руками Болгарии. Одержав ряд блестящих побед, русский
князь, однако, стал строить далеко идущие планы перенесения своей столицы на Дунай. Летом
970 г. дружины Святослава перешли через Балканский хребет, вторглись во Фракию и начали
продвижение к Константинополю. Святославу удалось создать антивизантийскую коалицию, в
которую вошли болгары, венгры и на какое-то время печенеги. Угроза столице крайне обеспо-
коила византийское правительство и заставила его мобилизовать крупные силы против опасно-
го врага. Император Иоанн I Цимисхий (969—976), пустив в ход все ухищрения византийской
дипломатии в сочетании с военными ударами, расколол антивизантийскую коалицию, вторгся
в Болгарию и одержал в июле 971 г. победу над войсками Святослава под Доростолом (Сили-
стрией) на Дунае. Святослав принужден был начать мирные переговоры. Оценка русско-
византийского Доростольского договора 971 г. вызвала в науке споры

. Мирные предложения

Святослава  были  благосклонно  приняты  победителем,  потому  что  Цимисхий  счел  более  вы-
годным не продолжать тяжелую войну, а восстановить союзные отношения с северным варва-
ром. Прежде всего было заключено предварительное соглашение о прекращении военных дей-
ствий. По этому соглашению русы освобождали пленных и возвращались на родину. Греки, со
своей стороны, обязывались обеспечить русам безопасное отступление, снабдить их провиан-
том и добиться нейтралитета печенегов. Через несколько дней был заключен официальный до-
говор, в своих главных статьях повторявший русско-византийские договоры 907 и 944 гг. Ви-
зантия  возобновляла  торговые  отношения  с  Русью,  а  Русь — военную  помощь  империи.  Со-
глашение было увенчано личной встречей Святослава и Иоанна Цимисхия, описанной Львом
Диаконом.  Втайне  же,  следуя  вероломному  кодексу  византийской  дипломатии,  Византия  на-
травила на Святослава печенегов и подготовила тем самым его гибель в днепровских порогах
весной 972 г.

Взаимоотношения империи со славянскими странами вообще, в частности с болгарами,

всегда были весьма сложными, и мирные соглашения постоянно чередовались в IX — начале
XI в. с кровавыми длительными войнами

Необычайно возросла активность византийской дипломатии при Комнинах. При Алек-

сее I Комнине,  умном  и  осторожном  дипломате,  империя  зачастую  дипломатическим  путем
находила выход из чрезвычайно острых международных ситуаций. На Западе грозным врагом
Византии в XI в. были норманны. По вступлении Алексея Комнина на престол Роберт Гвискар
переправился  через  Адриатическое  море  и  осадил  Дир-{268}рахий.  Славяне  Дубровника  и
других далматинских городов оказали ему поддержку. Битва при Диррахии 18 октября 1081 г.
принесла победу норманнам. После этого Северная Греция на несколько лет оказалась под их
властью. Они пересекли Эпир и Фессалию, осадили Ларису. Византийцы терпели поражения.
Алексей  настойчиво  искал  союзников,  вел  переговоры  с  германским  императором.  Наиболее
надежным  союзником  ромеев  на  Западе  оказалась  Венеция,  не  желавшая  видеть  оба  берега
Адриатики под властью норманнского герцога. В мае 1082 г. был заключен договор с респуб-
ликой св. Марка. Василевс обещал венецианцам щедрые дары и торговые привилегии в обмен
на помощь военного флота. Спешно нанимал к себе на военную службу Алексей I и сельджук-
ские войска, одновременно поддерживал заговоры норманнской знати против герцога.

Умелая политика Алексея принесла свои плоды: Роберту пришлось удалиться в Ита-

лию, раздираемую междоусобицами. Венецианцы разбили норманнскую эскадру, а Алексей
принудил к сдаче норманнский гарнизон в Кастории. Сын Роберта Боэмунд был разбит у Ла-

Пашуто В. Т. Указ. соч. С. 69.

Сахаров А. Н. Дипломатия Святослава. М., 1982. С. 183—203.

Zakythinos D. Byzance et les peuples de ľEurope du sud-est//Actes du I Congr. Intern. des études balkaniques et sud-

est européennes. Sofia, 1966. Vol. 3. Р. 9—26;   Г.  Г.  Болгария  и  Византия  в XI—XII вв.  М., 1960;
Obolensky D. Byzantium and the Slavs: Collected Studies. L. (VR). 1971; Browning R. Byzantium and Bulgaria. L.. 1975;
Литаврин  Г.  Г.  Формирование  и  развитие  Болгарского  раннефеодального  государства  (конец VII—начало XI в.).
С. 132—188;  Наумов  Е.  П.  Становление  и  развитие  сербской  раннефеодальной  государственно-
сти//Раннефеодальные государства на Балканах в VI—XII вв. С. 189—218; Литаврин Г. Г., Наумов Е. П. Межэтни-
ческие связи и межгосударственные отношения на Балканах в VI—XII вв.//Там же. С. 285—313.

рисы. В 1085 г. явившийся на Балканы Роберт пал жертвой чумы, а византийцы тогда же вер-
нули себе Диррахий. Битва за Балканы норманнами была проиграна.

На Востоке Алексей избегал больших походов против сельджуков

. Вражда эмиров и

страх султана перед наиболее влиятельными из них оставляли византийцам широкое поле для
дипломатической игры. Алексей старался привлечь на свою сторону сельджукских вельмож,
которые после смерти в 1086 г. султана Сулеймана I (1077/78—1086) добились раздела завое-
ванных областей на множество эмиратов, лишь формально подчиненных иконийскому султа-
ну. Алексей вступал во временные союзы то с тем, то с другим эмиром и пытался заключить
соглашение с султаном. В 1092 г. султан предлагал Алексею союз, скрепленный династиче-
ским браком его старшего сына с дочерью императора, обещая за это очистить Малую Азию и
оказывать империи военную помощь. Но посольство василевса вернулось с полпути, получив
известие о кончине султана.

Наибольшее беспокойство доставил империи эмир Смирны Чакан (Чаха византийских

источников). Он разбил византийский флот и занял Клазоменны, Фокею, Митилену и о-в Хиос.
Готовился напасть Чакан и на Константинополь, хотя силы его были незначительны. Полково-
дец Алексея Иоанн Дука разбил его; остальное довершила дипломатия: Алексей восстановил
против смирнского эмира его родственника, иконийского султана Кылич-Арслана I (1092—
1107). Не в силах вести войну на два фронта, Чакан вступил в переговоры, но был убит во вре-
мя пира в султанском дворце. На севере Алексей Комнин умело натравил половцев на печене-
гов и тем самым спас империю от этих опасных кочевников, разгромив их в союзе с половцами
в 1091 г. во Фракии

. {269}

Временная стабилизация Византийской империи при первых Комнинах способствовала

успехам ее дипломатии

. Анна Комнина живо и интересно рассказала о деятельности своего

отца, разумеется, всячески восхваляя его мудрость и дипломатический опыт.

Большие трудности Византии принесли крестовые походы

. С крестоносцами Первого

крестового похода у Алексея Комнина с самого начала сложились отношения взаимного недо-
верия и тайной враждебности, скрытой под маской внешнего благожелательства. Алексей
Комнин, правда, добился от большинства их вождей вассальной присяги, но он все время бо-
ялся крестоносцев, ожидая, что они могут напасть на владения самой империи.

По словам Анны Комнины, особенно враждебные отношения у ее отца сложились с

Боэмундом Тарентским, сыном его заклятого врага Роберта Гвискара

. Анна рисует Боэмунда

человеком глубоко лживым и коварным, способным на любое злодеяние, грубым варваром, но
бесстрашным воителем. Византийский император, распознав в Боэмунде серьезного противни-
ка, решил привлечь его льстивыми речами и щедрыми подарками. Но «надменный варвар» по-
вел  себя  крайне  неприязненно  и  осторожно.  Помня  старую  вражду  с  греками,  Боэмунд  на-
столько не доверял им, что, опасаясь яда, не притронулся к роскошным яствам, которые при-
слал ему император. Тогда Алексей попытался поразить грубого латинянина блеском богатств
своей  империи.  Пол  в  одной  из  комнат  дворца  был  устлан  драгоценными  одеждами,  покрыт
золотыми и серебряными монетами и ювелирными изделиями. Дверь в эту комнату внезапно
открыли перед Боэмундом. Пораженный этим зрелищем, Боэмунд воскликнул: «Если бы у ме-
ня  было  столько  богатств,  я  бы  давно  овладел  многими  странами!»  Тогда  посланец  Алексея
ему ответил: «Это все пожаловал тебе сегодня император» (Анна Комн. С. 291—292). Самона-
деянный вождь крестоносного ополчения сперва гордо отверг столь щедрый дар, но, одумав-
шись,  принял  его,  принес  василевсу  вассальную  присягу  и  двинулся  в  Малую  Азию.  После-
дующие события развертывались весьма драматично: после побед Боэмунда и захвата им Ан-
тиохии Алексей пустил в ход против него и военную силу и тайную дипломатию.

Cahen Cl. Turcobyzantina et Oriens christianus. L., 1974; Felix W. Byzanz und die islamische Welt im früheren 11.

Jh. Wien, 1981. См. рец. на эту кн.: Forsyth J. H.//Speculum. 1983. Vol. 58, N 2. Р. 458—460.

Васильевский

В. Г. Византия и печенеги (1048—1094) // Васильевский В. Г. Труды. СПб., 1909. Т. 1. С. 1—175.

Chalandon F. Les Comnène. Р., 1900—1912. Т. 1—2; Hohlweg A. Beiträge zur Verwaltungsgeschichte des

Oströmischen Reiches unter den Komnenen. München, 1965.

Заборов М. А. Крестоносцы на Востоке. М., 1980; Runciman S. А History of the Crusades. L., 1954. Vol. 1—2;

Idem. The first Crusade. Cambridge, 1980; Erbssoler М. Die Kreuzzuge. Eine Kulturgeschichte. Leipzig, 1980.

Rowe J. G. Paschal II. Bohemund of Antioch and the Byzantine Empire // Bulletin of the John Ryland’s Library. 1966.

Vol. 49. Р. 165—202.

Он привлек на сторону Византии сельджукского правителя Кылич-Арслана I, содейст-

вовал поражению Боэмунда в Малой Азии и отъезду его на Запад; он окружил норманнов у
Диррахия и заставил Боэмунда пойти на примирение. В 1108 г. был заключен известный Де-
вольский договор между Византией и норманнами на выгодных для империи условиях — Бо-
эмунд признал Антиохию леном византийского императора, отказался от своих владений в Ки-
ликии и обещал Алексею {270} Комнину военную помощь (Анна Комн. С. 364—372). Дипло-
матия Алексея одержала серьезную победу

До конца жизни Алексей Комнин боролся за укрепление позиций империи на Западе и

Востоке. Он вмешивался в сербские дела, разжигая вражду между Зетой и Рашкой, стремился
добиться союза с Венгрией, чье влияние на Балканах становилось все более заметным, и с этой
целью  женил  своего  сына  Иоанна  на  венгерской  принцессе.  Он  продолжал  теснить  сельджу-
ков, то заключая с ними договоры, то ведя войну. Преемники Алексея продолжали его насту-
пательную политику. Они постоянно играли на противоречиях мусульманских правителей, на-
травливая  одних на  других. При  императоре Мануиле (1143—1180) Второй  крестовый  поход
скорее ослабил, чем укрепил позиции Византии в борьбе против мусульман. В 1147 г. в Кон-
стантинополь прибыли две большие армии крестоносцев, одну из которых возглавлял король
Германии  Конрад III (1138—1152), а  другой — французский  король  Людовик VII (1137—
1180). Немецкие рыцари вели себя в империи не как союзники, а скорее как завоеватели. Ма-
нуилу  не  удалось  сблизиться  с  Конрадом III, хотя  василевс  был  женат  на  его  родственнице
Берте Зульцбахской. Мануил стремился всячески задобрить французского короля, но и с ним
отношения были достаточно напряженными, а в свите Людовика VII строились планы захвата
Константинополя. О переговорах Мануила Комнина с Людовиком VII сохранился подробный
рассказ очевидца событий, приближенного французского короля, его капеллана Одо Дейльско-
го. Сочинения Одо Дейльского «О странствовании Людовика VII, франкского короля, на Вос-
ток» — уникальный источник по истории византийской дипломатии в XII в. В Константинопо-
ле  короля,  по  словам  его  летописца,  ожидал  радушный,  поистине  «братский»  прием  (Odo de
Diogilo. III. Р. 60). По прибытии крестоносцев под Константинополь знатные и богатые жители
города вышли навстречу французскому королю и просили его посетить императора. Примеча-
тельно, однако, что король вошел в столицу Византии по просьбе Мануила лишь с небольшой
свитой, так как знал опасения императора, вызванные бесчинствами германского войска в го-
роде, и тоже не хотел столкновения своих воинов с горожанами. Он был принят императором
вполне по-королевски в портике дворца. «...Оба государя были почти одного возраста и роста,
различались они только одеждой и манерами. После взаимных объятий и поцелуев они вошли
во дворец, где сели на приготовленные им одинаковые кресла» (Ibid. Р. 58). Здесь они беседо-
вали через переводчика. После беседы они расстались друг с другом, как братья, и вельможи
отвели  Людовика  в  предоставленную  ему  резиденцию.  Однако  Одо  Дейльский,  быть  может
бросая на события ретроспективный взгляд и зная уже о последующем разрыве византийцев с
Людовиком, говорит, что уже тогда Мануил был неискренним и его ласковое обра-{271}щение
с королем было лишь маской. Во время же описанных событий вряд ли это было замечено

Рассказ Одо Дейльского о Константинополе во многом отражает представления запад-

ных  крестоносцев  о  Византии.  Это  смешение  восторга  и  преклонения  с  недоброжелательной
критикой византийской жизни с позиций католической морали. Ода подробно рассказывает об
удобном  местоположении  города  и  его  богатстве.  С  восхищением  он  пишет  о  Влахернском
дворце Мануила: «...его внешняя красота почти несравненна, но красота внутренняя превосхо-
дит все, что я только мог бы сказать о ней. Со всех сторон он расписан золотом и разноцвет-
ными красками, двор выстлан мрамором с изысканным мастерством, и я не знаю, что придает
двору  большую  ценность  и  красоту — совершенство  ли  искусства  или  богатство  материала»

Любарский Я. Н., Фрейденберг М. М. Девольский договор 1108 г. между Алексеем Комнином и Боэмун-

дом//ВВ. 1962. Т. 21. С. 260—274; Cahen Cl. Orient et Occident au temps des Croisades. Р., 1983; Richard J. Orient et
Occident au Moyen âge: Contacts et relations (XII

—XV

s.). L., 1976; Lilie R. J. Byzanz und die Kreuzfahrerstaaten.

Studien zur Politik des byzantinischen Reiches gegenüber den Staaten der Kreuzfahrer Syrien und Palästina bis zum vierten
Kreuzzug (1096—1204). München, 1981.

Иоанн Киннам (Cinn. II. 17. Р. 82—83) дает иные сведения об этом приеме. Он рассказывает, что император

сидел на своем троне, а Людовик — на маленькой скамеечке, подчеркивая тем самым более низкое положение
французского короля.

(Ibid. IV. Р. 62—66). Западный  наблюдатель  говорит  о  хорошем  снабжении  города  питьевой
водой и съестными припасами, однако замечает, что внешняя стена со стороны суши недоста-
точно укреплена и ее башни невысоки. Он, думается, правдиво, но не без известного злорадст-
ва  рассказывает  о  трущобах  города,  где  царят  нищета,  мрак  и  преступления. «Этот  город,—
пишет  он,—  во  всем  превышает  меру — ведь  он  превосходит  другие  города  как  богатством,
так и пороком» (Ibid. V. Р. 86). Французский король посетил святыни города, где (и кроме св.
Софии) было много храмов, замечательных не только красотой, но и священными реликвиями.
Особой религиозности, характерной для католического Запада, Одо в Константинополе не за-
метил, что видно из его замечания: «Все, кто может, приходят в церкви: одни из любопытства,
другие по набожности» (Ibid. IV. Р. 66).

Император Мануил дал в честь французского короля обед. «Это пиршество,— пишет

Одо,— на котором присутствовали знатные гости, удивительное по своей пышности и по изы-
сканности яств и по приятным развлечениям, услаждало одновременно и слух, и уста, и глаза»
(Ibid.). Однако многие из свиты короля, боясь вероломства греков, опасались за его жизнь; их
особые  подозрения  вызывала  чрезмерная  услужливость  хозяев.  Тем  более  что  основания,  и
весьма серьезные, для недовольства со стороны греков были налицо: толпы разбушевавшихся
крестоносцев,  с  которыми  король  не  мог  справиться  даже  при  помощи  самых  строгих  мер,
опустошали и грабили пригороды города. Людовик, ожидая подкреплений, надолго задержался
в Константинополе, что усиливало взаимную подозрительность и неприязнь между греками и
крестоносцами.  Император  Мануил,  однако,  считал  еще  несвоевременным  порвать  с  непро-
шенными гостями и по-прежнему оказывал Людовику знаки внимания. Он послал на праздне-
ство франков в честь почитаемого на Западе св. Дионисия православных священников и цер-
ковный хор. Эти священники поразили «варваров» своей изящной манерой держаться, скром-
ными рукоплесканиями и гибкостью движений, а пение греков очаровало крестоносцев слад-
кой мелодичностью, гармоничным слиянием низких и высоких голосов. Но вражда крестонос-
цев к грекам росла. Епископ Лангра Годфрца, особенно непримиримый враг византийцев, при-
зывал {272} к захвату города. В таких условиях Мануил поспешил переправить войска латинян
в  Малую  Азию,  где,  как  известно,  их  ждало  поражение  и  пленение  короля  Людовика VII

После ухода крестоносцев в Малую Азию Мануилу пришлось вернуться к прежней тактике —
медленного  и  постепенного  отвоевания  территорий  и  заигрывания  с  турками-сельджуками.
Новый иконийский султан Кылич-Арслан II (1156—1192) в 1161 г. был торжественно принят в
Константинополе,  где  с  ним  заключили  договор,  санкционировавший  установление  мира  на
византийско-сельджукской  границе

. На Балканах византийское правительство в общем со-

храняло контроль над сербской территорией, играя на противоречиях в среде сербской знати и
поддерживая одни группировки против других. В 1172 г. войска Мануила вторглись в Сербию,
и Стефан Неманя стал вассалом императора, отказавшись в пользу империи от двух стратеги-
чески важных областей. Сербский жупан оставался верен империи до конца жизни Мануила.

Венгерское королевство представляло огромную опасность для Византии. Оно подчи-

нило Хорватию, имело тесные династические и политические связи с сербскими жупанами,
постоянные связи с русскими землями. Все это превращало Венгрию в важнейший политиче-
ский фактор на северо-западных границах Византии. Византийцы вмешивались во внутренние
распри венгерской знати, поддерживали претендентов на королевский престол, надеясь осла-
бить ее силы и влияние на Балканах

Особенно активно вмешивался в венгерские дела Мануил Комнин, мать которого была

венгеркой; борьба за гегемонию шла с переменным успехом. В середине XII в. вновь активизи-
ровались  норманны.  Они  начали  военные  действия  против  Византии  при  Рожере II, который
привлек на свою сторону сербов и венгров и стремился заключить союз с французским коро-
лем  Людовиком VII. Мануил,  в  свою  очередь,  искал  поддержки  Венеции  и  Германии.  Анти-
норманнский  союз  с  Конрадом III был  закреплен  династическим  браком.  Но  этот  союз  двух

Заборов М. А. Указ. соч. С. 158—163.

Vryonis Sp. Byzantium: its internal history and relations with the Muslim world. L. 1971: Idem. The Decline of

Medieval Hellenism in Asia Minor and the Process of Islamization from the XIth through the XVth century. Berkeley; Los
Angeles, 1971; Kedar B. Z. Crusade and mission: European approaches towards the Muslims. Princeton, 1984.

Moravčsik Gy. Byzantium and the Magyars. Budapest, 1970; Makk F. Relations hungaro-byzantines entre 1156 et

1162//Homonoia. 1983. Т. 5. Р. 161—217.

империй не имел последствий. Рожеру удалось поднять против Конрада баварских феодалов, и
германскому королю пришлось улаживать внутренние дела, пока его союзник воевал с нор-
маннами. В венгеро-византийские войны оказались временно втянутыми и княжества Древней
Руси: Киевская Русь была союзницей Венгрии, а Галицкая и Ростово-Суздальская поддержи-
вали Византию.

Победа над норманнами открыла Мануилу дорогу в Италию, об отвоевании которой он

давно мечтал. Мануил энергично ищет союза с итальянскими городами Генуей, Пизой, Анко-
ной, Кремоной, Павией. Милан в конце 60-х годов присягает на верность византийскому импе-
ратору. Одновременно ромейские дипломаты добиваются упрочения нор-{273}манно-
византийского союза. Они хлопочут о том, чтобы создать личную унию обоих государств, и
предлагают Вильгельму II, новому королю обеих Сицилий, стать наследником Мануила (позд-
нее этот почетный титул был передан венгерскому принцу Беле-Алексею, который, как и Иш-
тван IV до него, хранил вассальную верность императору до его смерти в 1180 г.)

Внешняя политика Византии к началу 70-х годов XII в. достигла в итоге серьезных ус-

пехов:  печенеги  были  разгромлены,  половцы  устранены;  Венгрия  и  Сербия  превратились  в
вассальные  государства,  сельджуки  отошли  в  глубь  Малой  Азии;  в  Италии  Византия  имела
сильных союзников. Империя больше не придерживается гордой политики «блестящей изоля-
ции», так отличавшей ее в предшествующие столетия, когда она позволяла себе покупать на-
емников, но не вступать в союзы, когда византийцы не признавали ни одно государство дос-
тойным партнером в политической игре и сознательно унижали иноземных послов на дворцо-
вых  приемах.  В XII в.  византийцы  постоянно  создают  коалиции:  то  вместе  с  Конрадом III и
венецианцами  против  сицилийских  норманнов  и  французского  короля,  то  вместе  с  Генуей,
Миланом,  а  затем  французами  и  англичанами  против  Венеции  и  Фридриха  Барбароссы.  Но
трезвость военной тактики и дипломатической игры переплетаются у Комнинов с фантастиче-
скими замыслами универсалистского характера. Комнины сделали много, чтобы укрепить Ви-
зантию,  которая  в XII в.  снова  стала  одним  из  сильнейших  государств  Средиземноморья.  Но
времена  универсалистских  монархий  прошли.  Европа  стояла  накануне  рождения  националь-
ных государств. Политика Мануила, мечтавшего о единой мировой империи, единой церкви и
едином монархе, была так же чужда реальности, как и политика его деятельного соперника —
Фридриха  Барбароссы

. Впереди Византию ожидали тяжелые испытания

и катастрофа

1204 г.

В заключение можно отметить, что в период классического средневековья (X—XII вв.)

византийская  дипломатия  достигла  своего  расцвета.  Она  не  только  впитала  все  достижения
греко-римской  дипломатии,  унаследованные  от  ранней  Византии,  но  и  приумножила  их.  Это
нашло выражение в дальнейшем совершенствовании посольского дела, выработке дипломати-
ческого ритуала отправления и приема послов, в оформлении договоров и императорских гра-
мот. Дипломатическая система империи в этот период все время развивалась, находилась в по-
стоянной  динамике,  в  изменении,  неустанно  приспосабливаясь  к  меняющейся,  порою  крайне
напряженной международной обстановке. Выше было показано, сколь широк был ареал дейст-
вия  византийской  дипломатии:  это  и  северные  границы  империи,  Кавказ,  Юго-Восточная  и
Восточная Ев-{274}ропа, Балканы, Ближний Восток (арабы, турки-сельджуки) и, наконец, го-
сударства Западной Европы.

Примечательно, что Византия, сохраняя общие методы и приемы своей дипломатии,

все же изменяла их применительно к условиям отдельных регионов и стран, учитывая особен-
ности идеологии, политики, религии, быта и нравов различных народов. Она как бы адаптиро-
валась к ним. Незыблемой, однако, оставалась теснейшая связь дипломатической системы с
имперской идеологией Византии, со строго установленной в ее официальной доктрине между-
народной иерархией государств. Политические деятели империи, по мере ослабления сил Ви-

Ohnsorge W. Abendland und Byzanz. Darmstadt, 1979; Lamma P. Comneni e Staufer. Ricerche sui rapporti fra

Bisanzio e 1'Occidente nel sec. XII. Roma. 1955—1957. Vol. 1—2; Angold M. The Byzantine Empire, 1025—1204. L.; N.
Y.. 1984. Bibliogr. P. 297—310.

Dölger F. Byzanz und die europaische Staatenwelt. Darmstadt, 1964; Eickhoff E. Macht und Sendung: Byzantinische

Weltpolitik. Stuttgart, 1981.

Hecht W. Die byzantinische Ausenpolitik zur Zeit der letzten Komnenenkaiser (1180—1185). Würzburg, 1967;

Brand Ch. M. Byzantium Confronts the West, 1180—1204. Cambridge (Mass.), 1968; Richard J. Op. cit.

содержание .. 21 22 23 24 ..