жать у него экзамен и получить удостоверение (Ibid. § 20)
234
; если же кто-нибудь в обход этого
правила вступит в синигоры или табулярии — будет исключен, «дабы он знал, что теперь уже
не недавнее небрежение, но старинная точность законов царствует в общественных делах»
(Ibid. § 21). В этой же новелле сказано, что (первым) номофилаком, «экзегетом и дидаскалом
законов» назначается муж испытанного ума, доказавший свои юридические познания, судья на
ипподроме и экзактор Иоанн Ксифилин (Ibid. §8).
Представляется весьма интересным наблюдение П. Лемерля о том, что § 22 новеллы
«звучит почти как заключение», а все, что за ним следует {239} (т. е. § 23—27), воспринимает-
ся как обращение императора к студентам училища
35
. Действительно это так, и нет ничего не-
вероятного в том, что эта речь была произнесена императором на открытии училища и добав-
лена позднее к тексту новеллы. Обращаясь к учителям и ученикам, император пожелал им ус-
пехов в овладении юридической наукой, отметил, что если некогда с этой целью нужно было
ехать в Рим или Бейрут, то теперь молодые люди могут это сделать в собственном городе (Ibid.
§ 24), что их прилежание будет щедро вознаграждено, ибо императоры будут отдавать им
предпочтение при назначении на государственные должности (Ibid. § 25), и что сама задача
овладения правом сейчас облегчается: «Вы не попадете больше,— говорит он,— как ваши
предшественники, в сети загадок, лишенных всякого объяснения (я имею в виду юридические
термины); вы не услышите больше лекций по праву, подобных оракулам с двойным смыслом,
для понимания которых требуется еще один прорицатель; вы не будете больше теряться в до-
гадках, вызванных их двусмысленностью, не доверяя самим себе, не то что другим, даже в во-
просах, которые вам кажутся понятными; напротив, благодаря совершенно ясному, точному и
надежному объяснению, изложенному на открытом языке, вы научитесь понимать логику за-
конов; более того, вы не станете придерживаться только мертвой буквы книг, но и услышите
живой голос законов, которому наша светлость позволила раздаться среди вас, закрыв, с одной
стороны, все боковые двери и, с другой — широко распахнув одну-единственную дверь — им-
перскую; входите и выходите через нее беспрепятственно, по вашей воле, и находите приют,
который вы желали,— в законах, у почтенного и святого монастыря Георгия Победоносца»
(Ibid. § 23).
Оптимизм императора, однако, оказался не совсем оправданным. Изучение деятельно-
сти Иоанна Ксифилина на посту номофилака показало, что метод интерпретации права, кото-
рым он пользовался,— это метод теоретика, отягощенный школьной традицией и мало при-
способленный к проблемам повседневной практики, метод возврата к латинской терминоло-
гии, к букве древнего законодательства, пафос ложной эрудиции, обнаруживающийся в стрем-
лении выйти за пределы чересчур лапидарного текста «Василик» за счет обращения непосред-
ственно к латинскому тексту римских законов и к буквальным (подстрочным) переводам Юс-
тинианова «Кодекса», а также в стремлении постичь «точный смысл» законов с помощью не-
которых понятий аристотелевской логики, разработанных еще в древности в школах Бейрута и
Константинополя
36
. Тем не менее основание юридической школы в середине XI в. вписало
яркую страницу в историю византийской культуры этого времени. {240}
8
Дипломатия
Дипломатия занимала выдающееся место в политической, идейной и даже культурной жизни
византийского общества. В предшествующем томе «Культуры Византии» уже было показано,
каких высот достигло дипломатическое искусство в ранней Византии, особенно в правление
Юстиниана I. В последующие столетия масштабы деятельности византийской дипломатии не-
234
П. Лемерль считает, что мы здесь узнаем о существовании в Византии практики выдачи диплома об оконча-
нии учебного заведения, в данном случае выдаваемого номофилаком и являющегося, следовательно, «государст-
венным дипломом» (Lemerle Р. Cinq études sur le XV
e
siècle byzantin. Р., 1977. Р. 210).
35
Ibid. P. 211.
36
Wolska-Conus W. Ľécole de droit... P. 18—22, 101.