Человек и животные (Дмитриев Юрий) - часть 7

шо знали греки, Аристотель про-

пускал. Но так или иначе, первая

система животных была создана.

И создана была она Аристотелем.

Конечно, многое в трудах Аристо-

теля вызовет сейчас улыбку или

недоумение даже у школьников

младших классов. Например, всех

известных ему животных Аристо-

тель разделил на две группы: на

тех, у кого есть кровь, и на тех, у

кого крови нет, но имеется «нечто

аналогичное». Имеющие кровь, как

утверждал Аристотель, имели и

спинной хребет, а у тех, у кого кро-

ви не было, не было и хребта. Не

было у них и сердца и сосудов —

зачем? — ведь крови-то нет! (К та-

ким «бессердечным» животным

Аристотель относил, например, ось-

миногов.)

Ошибки Аристотеля понятны и

вполне объяснимы состоянием наук

того времени. И ошибкам нечего

удивляться. А вот то, что в «Исто-

рии животных» много верных

Аристотель (384 (5)—322 гг. до н. э.).

Александр Македонский охотится на львов.

Миниатюра. XIII век.

фактов и наблюдений, это действи-

тельно достойно удивления и вос-

хищения. Например, Аристотель

описал, причем довольно точно, та-

кого редкого зверя, как гепард. До-

вольно точно он описал двугорбого

верблюда и некоторых обезьян.

Аристотелю уже было известно пол-

ное и неполное превращение насе-

комых, он знал, что трутни разви-

ваются из неоплодотворенных яиц.

Однако ученый не ограничился со-

ставлением списка и описанием

животных. Он пошел гораздо даль-

ше — классифицировал, разбил жи-

вотных на группы. Наземных он

разделил на три группы: четверо-

ногих (зверей), летающих пернатых

(птиц) и червей, к которым отнес

остальных наземных животных.

Разделил он на группы и мор-

ских обитателей, причем категори-

чески отделил дельфинов и китов

от рыб. Аристотель считал, что теп-

лая кровь, легочное дыхание, рож-

дение живых детенышей — призна-

ки более важные, чем места обита-

ния. Поэтому он объединяет кито-

образных с наземными животными.

Уже одним этим Аристотель обо-

гнал свое время чуть ли не на два

тысячелетия: еще много веков пос-

ле Аристотеля ученые объединяли

китообразных с рыбами.

Но Аристотель увидел различие

не только между китообразными и

рыбами — самих рыб он тоже раз-

делил на две группы: с костным

скелетом и хрящевым.

И это еще не все. Аристотель не

мог не видеть, что окружающий его

мир не только существует, но и раз-

множается, дышит, мыслит. Это да-

ло ему основание разделить все жи-

вое на четыре царства: на одушев-

ленный мир, который только суще-

ствует; растительный мир, который

существует и размножается; мир

животных, который существует,

размножается и двигается и, нако-

нец, мир человека, который, кроме

всего, еще и мыслит.

А внутри этих миров, в частно-

сти внутри мира животных, он рас-

положил объекты по восходящей —

от примитивных, с его точки зре-

ния, организмов к сложным.

Аристотель был, конечно, далек

от мысли об эволюции, об изменчи-

вости всего живого, от того, что су-

щество, стоящее на более высшей

ступени, произошло от существа,

стоящего ниже по своему развитию.

Но уже тот факт, что он заметил и

подчеркнул эти «ступени», огром-

ная заслуга ученого.

Аристотель не только сам был

страстным ученым — он хотел, чтоб

наукой занималось как можно боль-

ше людей. Для этого он организо-

вал школу — «Ликей» и 12 лет ру-

ководил ею. Однако греки не оце-

нили своего великого современни-

ка: в 323 году до нашей эры, когда

умер Александр Македонский и в

Афинах вспыхнуло восстание, Ари-

стотелю, как одному из приближен-

ных умершего царя, грозила смерть.

Ученому пришлось бежать. Но в из-

гнании он прожил недолго — через

год умер.

Аристотель не только положил

начало зоологии как науке. Его ав-

торитет в этой области был неколе-

бим в течение двух тысяч лет. Две

тысячи лет зоология жила трудами

Аристотеля, лишь немного допол-

няя, комментируя и популяризируя

их. Одним из таких «популяризато-

ров» науки своего времени, вошед-

ший в историю зоологии, был бо-

гатый и знаменитый римлянин,

живший в I веке нашей эры (родил-

ся он в 23, а умер в 79 году), Пли-

ний Старший (в отличие от своего

племянника — Плиния Младшего).

В истории зоологии он известен как

автор «Естественной истории» в

37 книгах. Плиний Старший был

автором и многих других трудов—

«Истории моего времени», состоя-

щей из 31 книги, истории войн с

Германией, состоявшей из 20 книг,

множества отдельных книг на раз-

ные темы. Но «Естественную исто-

рию» он, видимо, ставил выше дру-

гих своих книг. В посвящении, ад-

ресованном императору Титу, Пли-

ний Старший писал: «На путь, по

которому я пойду, не вступал ни-

кто. Никто из нас, никто из греков

не решался дать единоличного опи-

сания природы во всей ее совокуп-

ности. Если мой замысел не удаст-

ся, то самое стремление к нему бы-

ло сладостно и великолепно».

Плиний Старший не был уче-

ным — он был крупным император-

ским чиновником, но он много пу-

тешествовал и многое видел, и то,

что видел, описывал в своих кни-

гах. Однако главные источники, из

которых Плиний Старший черпал

материал, были труды других пи-

сателей. Список книг, составленный

Плинием и дошедший до нас, сви-

детельствует, что он изучил более

2000 сочинений по астрономии, ми-

нералогии, физике, ботанике, меди-

цине, этнографии, технике, анато-

мии и так далее. В «Естественной

истории» каждой из этих наук по-

священо несколько книг, в том чис-

ле зоологии — четыре.

Если целью Аристотеля было ис-

следование общих законов жизни

животных и факты, которые он при-

водил в своем сочинении, служили,

в основном, подтверждением его

выводов, то Плиний Старший не

Считали, что полководец Александр Македонский сражается с чудовищами.

Миниатюра. XIII века.

пытался ни систематизировать

имеющиеся у него сведения, ни тем

более делать какие-то выводы. Он

не подходил критически к материа-

лам, которые заимствовал из чу-

жих работ, к рассказам, которые

слышал и записывал. Поэтому на-

ряду с достоверными сведениями в

его трудах имеется множество ба-

сен, небылиц и даже анекдотов. На-

пример, Плиний Старший писал,

что зародыши падают с неба. Если

их не поедают звери, то эти заро-

дыши, перемешавшись между со-

бой, превращаются в различных

животных — и в таких, которых мы

знаем, и в самых фантастических.

Он писал о птицах, имеющих два

сердца, о муравьях-гигантах и о

том, что мясо медведя растет, бу-

дучи сваренным. Плиний не отби-

рал факты, напротив, он, видимо,

гонялся за «чудесами», стараясь

дать их побольше. Над своими со-

чинениями он работал без отдыха.

Каждую свободную минуту он ста-

рался читать или диктовать пис-

цам, которые следовали за ним по-

всюду. Он читал за едой и в пути,

а если набиралось достаточно фак-

тов, тут же начинал диктовать оче-

редной том или очередной раз-

дел.

Очень возможно, что этим он за-

нимался и находясь на палубе од-

ного из римских кораблей, стояв-

ших недалеко от Неаполя. 22 авгус-

та 79 года римская эскадра получи-

ла сообщение о странных облаках,

появившихся над Везувием. Плиний

отдал приказ сняться с якоря — он

хотел посмотреть сам на странные

облака. Но в это время было полу-

чено другое сообщение: население

Геркуланума и Помпеи гибнет. То-

гда уже не один корабль, а целая

эскадра снялась с якоря и двину-

лась на помощь населению этих

городов.

С палубы корабля Плиний наблю-

дал за тем, что происходит на бе-

регу, и диктовал писцам, которые

едва успевали записывать.

К вечеру вулкан как будто успо-

коился, и Плиний сошел на берег,

а ночью произошло новое, еще бо-

лее сильное извержение Везувия.

Огромные тучи пепла, огненные ре-

ки расплавленной лавы, дождь из

огромных каменных глыб, облака

пара и газов — все это обрушилось

на город, похоронив в нем тысячи

людей, среди которых был и знат-

ный римлянин Плиний Старший,

так и не увидевший своих сочи-

нений в окончательно изданном

виде.

Издал их племянник — Плиний

Младший. И в течение почти полу-

тора тысяч лет жили книги Плиния

Старшего. Да, в них было много

фантастического, неверного, много

анекдотических сведений из жизни

природы, много басен и легенд. Но,

во-первых, в них было и немало под-

линных интересных фактов, кото-

рые без книг Плиния никогда не

дошли бы до нас; во-вторых, дол-

гие годы это была единственная

«энциклопедия», на которой воспи-

тывались сотни натуралистов;

в-третьих, книги Плиния пробуж-

дали любознательность у людей,

толкали их на размышления, на са-

мостоятельные наблюдения и иссле-

дования.

И если великий грек Аристо-

тель — первый зоолог, то знамени-

тый римлянин Плиний Старший —

первый энциклопедист, «регистра-

тор» и популяризатор науки вооб-

ще и зоологии в частности.

Два тысячелетия

Обезумевшая толпа с ревом мча-

лась по улице, сметая на своем пу-

ти всё. А из переулков выбегали

всё новые и новые люди с палками

и камнями в руках.

Александрия — город, основан-

ный Александром Македонским,

еще совсем недавно был центром на-

учной мысли античного мира. Здесь

жили и работали, сюда приезжали

крупнейшие ученые того времени

Архимед и Птолемей, Евклид и

Аристарх. Здесь была знаменитая

Александрийская академия. При

ней анатомический театр и обсер-

ватория, зоологический и ботаниче-

ский сады.

Но пришли другие времена. И вот

по улицам Александрии мчится

обезумевшая толпа с камнями и

факелами. Толпа устремляется к

храму Сераписа. Здесь, в этом хра-

ме, половина самой крупной в

мире библиотеки, насчитывающей

700 000 книг-свитков, многие из ко-

торых уникальны.

Ревущая толпа окружила храм-

библиотеку. И вскоре огненный

столб вырвался из разрушенного

храма. Снопы искр взлетали высо-

ко в небо, грозя поджечь соседние

с храмом дома. Но фанатики ничего

не видели, ничего не хотели пони-

мать: они с восторгом наблюдали,

как корчатся и сгорают в огне свит-

ки редчайших произведений.

А в своих апартаментах патриарх

Феофил довольно потирал руки. Это

он натравил толпу на сокровищни-

цу мировой мудрости — библиоте-

ку, и ему уже донесли: библиоте-

ка перестала существовать.

Христианская церковь пошла в

открытое наступление. Она обруши-

лась на ученых, на библиотеки и

даже на тех, кто просто умел чи-

тать.

Обрушилась она и на животных,

почитавшихся ранее.

Епископ Августин Блаженный

заявил: «Неужели из опасения

кратковременного пламени, в кото-

ром погибают немногие, предоста-

вить всех вечному огню геенны?»

Правда, прошло еще немало време-

ни, прежде чем Европу охватило

пламя костров инквизиции.

Но вот эти костры запылали:

жгли «ведьм» и книги, «ерети-

ков» — тех, кто сомневался в уче-

нии церкви, тех, кто пытался про-

никнуть в тайны природы. Физика

и химия, астрономия и философия

перестали существовать на многие

годы. Вместо них появились магия

и алхимия, астрология и теология.

Господствовало лишь одно поня-

тие: бог! Бог! Он создал землю, он

создал все на земле, и не дело чело-

века проникать в божьи тайны, не

дело грешных людей брать под со-

мнение то, что создано Творцом.

И все-таки церковникам было не-

легко. Можно запугать людей, мож-

но заставить их молчать, не выска-

зывать своих мыслей. Но нельзя за-

ставить людей не думать. Тем бо-

лее, что в прошлом уже были и

Аристотель и Плиний. А их труды

не вычеркнешь. Значит, надо эти

труды приспособить к требованиям

церкви, сделать их ее оружием.

И церковники принялись «редак-

тировать» сочинения ученых прош-

лого. «Если мы встретим в них (то

есть в этих книгах) что-либо при-

годное, запечатлеем в памяти сво-

ей. Если же встретим там вредное,

выскоблим, вырежем острейшим

ножом»,— заявил один из еписко-

пов. И действительно «выскаблива-

ли и вырезали» не стесняясь.

Но церковникам и этого пока-

залось мало, и они создали свою

«историю животных», вполне

устраивавшую их.

Такая история впервые появи-

лась во II веке. Потом она много

раз переделывалась, переписыва-

лась сотни раз, переводилась на

различные языки. Книга называ-

лась «Физиологус» («Физиолог»).

Слово «физиолог» встречается в со-

чинениях Аристотеля. Ученый этим

словом называет человека, который

исследует природу, старается про-

никнуть в сущность вещей и явле-

ний.

Но хоть название новой книги и

было взято у Аристотеля, хоть в

нее и были включены куски из его

сочинений, ни о каком проник-

новении в суть явлений здесь не

могло быть и речи! Церковь этого

не допускала даже в мыслях. При-

нимать надо все так, как есть —

как создал бог. И чем больше чудес

будет описано в книге, считали цер-

ковники, тем лучше: во-первых, она

интереснее будет читаться; во-вто-

рых, чем больше необычного узна-

ют из нее люди, тем больше укре-

пится слава творца!

И вот «Физиолог» начал «просве-

щать» своих читателей, расширять

их «зоологические познания». Из

этой книги можно было узнать, на-

пример, что пантера ест раз в три

дня. После еды она спит, через три

дня просыпается и начинает изда-

вать такой приятный запах, что все

звери немедленно бегут к ней.

Можно было получить сведения

и о змеях. Молодые гадюки, сооб-

щал «Физиолог», пожирают внут-

ренности своих матерей — этим и

питаются. А пьют змеи воду. Но

прежде чем пить, выпускают в нее

свой яд. Если змея угрожает чело-

веку, надо быстро раздеться дого-

ла — змеи боятся голого человека

и удирают.

Рассказывал «Физиолог» и о гу-

сях : в Великобритании они родят-

ся на деревьях.

А тень гиены мешает собакам

лаять.

И так далее и тому подобное.

Но и эта книга вскоре перестала

удовлетворять церковников: узна-

вая что-либо, люди должны посто-

янно помнить о боге, чтение долж-

но укреплять веру. И вот появляет-

ся новая редакция книги. Теперь

уже, рассказывая о пантере, кото-

рая спит три дня, «Физиолог» сооб-

щает: «Так точно и Иисус Христос

воскрес на третий день». Рассказы-

вая о куропатке, «Физиолог» сооб-

щает, что она крадет яйца других

птиц. И добавляет: «Так и дьявол

похищает чужих чад».

И так — обо всем.

Однако если редакторы (а по су-

ти дела авторы) «Физиолога» поже-

лали остаться неизвестными, то по-

явилось немало книг, авторы кото-

рых не скрывали своих имен. Таков

был монах Винцент из Бове — автор

книги «Зеркало мира», отвечавший

всем требованиям христианской

церкви. Такова была книга Альбер-

та Великого — ученого монаха, ко-

торого современники называли

«доктором универсальным, вели-

ким в магии, еще более великим в

философии, величайшим в теоло-

гии». Этот «универсальный доктор»

был, безусловно, талантливым чело-

веком — на его лекции, которые он

читал в Парижском университете,

сбегалось столько народа, что ни

одна аудитория не могла вместить

желающих. И Альберт читал лек-

ции прямо на площади. Конечно,

все в этих лекциях, как и в его пи-

саниях, было пронизано «божест-

венным началом». В его книгах

множество чудес и небылиц, хотя

местами встречаются довольно вер-

ные наблюдения. Но все-таки у

Альберта была заслуга перед нау-

кой. Она не в каких-либо открыти-

ях, не в утверждениях чего-то ново-

го, а, как это ни странно, в отрица-

ниях.

Он один из немногих позволял

себе усомниться в «чудесах», опи-

сываемых в книгах. А «чудес» этих

появлялось все больше.

Развитие мореплавания, откры-

тие новых земель привело к появ-

лению и новых книг, наполненных

чудесами. Так, например, англича-

нин Джон Мандевилль, покинув-

ший родину в 1327 году и провед-

ший 33 года в Азии и Африке, по

возвращении в Европу сообщил сво-

им землякам, что существуют одно-

ногие люди, которые тем не менее

быстро ходят. А ложась отдыхать,

поднимают ногу и пользуются ею

как зонтиком: нога очень большая

и может спасти от палящих лучей

солнца. Другие люди прикрывают-

ся от солнца верхней губой — она

у них таких размеров, что тоже мо-

жет служить зонтиком.

Еще более фантастична книга

немца Себастьяна Мюнстера «Кос-

мография», вышедшая в 1544 году

и повествующая о карликах, питаю-

щихся запахом яблок, и о змеях,

охраняющих законных детей, но

убивающих незаконных. В книге

присутствуют и губастые люди, и

одноногие, и муравьи, охраняющие

золото. И ведь этим сказкам вери-

ли — за двести лет книга Мюнстера

выдержала около полусотни изда-

ний!

В то же время книги, в которых

было больше правды, чем выдумки,

не пользовались таким большим

успехом. Примером может служить

книга знаменитого путешественни-

ка Марко Поло, побывавшего в

Азии на несколько десятилетий

раньше Д. Мандевилля.

Вернувшись из многолетних

странствий, Поло описал «виден-

ное». Конечно, он должен был (ина-

че ему бы не поверили и книгу не

стали бы читать) сообщить своим

землякам о безголовых людях, жи-

вущих в Сибири, и рассказать про

птицу с железными перьями; рас-

сказать про «единорога» — живот-

ное, пользовавшееся особой попу-

лярностью в те времена. Но в книге

Поло очень много правды. И это

не устраивало читателей — правда

неинтересна!

Что ж, церковь добилась своего:

люди, умеющие читать, получили

«пищу духовную» — чудеса.

Однако церковники не оставили

без внимания и Аристотеля. Ведь

его авторитет был настолько высок,

что утверждение ученого, будто у

мухи четыре ноги, никто не по-

смел оспаривать в течение многих

веков. И когда видели шестиногую

муху, то считали ее просто уро-

дом — великий Аристотель не мог

ошибаться!

Вот этот авторитет и использова-

ли церковники: переиначив труды

Аристотеля на свой лад, выбрав из

его книг только то, что отвечало тре-

бованиям церкви, они душили име-

нем Аристотеля всякое проявление

свободной мысли. Ведь как бы ни

был велик любой ученый, возведе-

Так представляли себе морских животных

ученые XV века.

ние его в ранг чуть ли не божества

только мешает делу.

Жизнь шла вперед, совершались

новые открытия, делались новые

наблюдения и выводы из них.

И естественно, что новое нередко

«противоречило Аристотелю», осо-

бенно Аристотелю в церковной ре-

дакции. И сейчас же за великого

ученого вступалась церковь:

— Еретик! Как ты посмел пойти

против Аристотеля!

Да, Аристотель нужен был церк-

ви. Но не как ученый, а как злое

божество, которое душит все но-

вое.

Созданные в XI—XII веках в не-

которых европейских странах уни-

верситеты не много давали для раз-

вития науки — и в университетах

также царили монахи, церковники.

А чтоб никому не было повадно со-

мневаться в истинно научном духе

университетов, над ними витал дух

Аристотеля.

В Оксфордском, втором после

Парижского, университете Европы

даже висел специальный плакат, в

котором было точно расписано, ка-

кие штрафы и наказания налага-

ются на человека, осмелившегося

противоречить Аристотелю!

Почти две тысячи лет великий

грек, родоначальник науки зооло-

гии, по воле церковников тормозил

эту науку. И две тысячи лет эта

наука топталась на месте.

Лишь через две тысячи лет пос-

ле Аристотеля Улисс Альдрованди

со множествами оговорок осмелил-

ся во всеуслышание заявить:

«Хоть это и противоречит Арис-

тотелю, но...»

Однако до Альдрованди был еще

и Геснер!

Жизнь и смерть Конрада Геснера

Он был врач и лучше других по-

нимал, что уже больше никогда не

встанет с постели. Впрочем, для это-

го не надо было быть врачом: чума,

свирепствовавшая в Цюрихе, как и

во многих городах Западной Евро-

пы в 1565 году, уносила сотни жиз-

ней, и признаки этой страшной бо-

лезни были известны почти всем.

Но Геснер как врач понимал, что он

не только болен, он понимал: часы

его сочтены. И он попросил:

64