Если рассматривать эволюцию педиатрии, то, естественно, что в какой-то исторически отправной точке она развивалась как непосредственная составная часть медицины. Очень длительное время, вплоть до последнего, наверное, столетия, никто и не предполагал, что в болезнях ребенка есть что-то принципиально отличное от болезней взрослого. К сожалению, и сегодня восприятие ребенка как маленького взрослого еще достаточно живо и среди практических врачей, и особенно среди научных работников. Это одна часть истории – истории общей медицины, в которой педиатрия, как таковая, может и не быть выделена. Но одновременно история педиатрии, есть, наверное, и история человеческой культуры. Отражением этой эволюции культуры прежде всего является история отношения к женщине. К женщине, которая постепенно перестает признаваться в качестве инструмента или конвейера по чадопроизводству, а которая может иметь свои очень ценные для общества личностные характеристики, зачастую во многом превосходящие личностные характеристики мужчины. Освобождение женщины от сугубо единственной биологической специализации – это не простой процесс, исторически он и сегодня еще далеко не завершен во многих регионах земли. Ну и, наконец, естественно, что это история признания ребенка как человеческой личности, уважения этой личности, уважения его права на жизнь, здоровье, на все то, что может быть привлекательного и хорошего в нашем земном существовании.

В эпоху варварских, дохристианских цивилизаций жизнь человека вообще ценилась мало. Отсюда – жестокость войн, широкая практика геноцида. И если существовали какие-то побудительные мотивы для лечения, для спасения жизней больных и раненых, то они носили в основном не гуманистический, а скорее утилитарный прагматический характер. Сохранялась жизнь вождей, воинов. Они были нужны. Рабов – когда рабы были нужны. Землепашцев – потому, что их труд был важен для тех, кто не пашет, т.е. все было ориентировано на сохранение жизней людей, чья роль была непосредственно явно ощутима именно сегодня, в данный момент, в данном месте для данной группы людей. Дети могли стать такими людьми только через многие годы, а могли не стать ими вообще. Поэтому особой заботы о детях не было. Их медицинская защита возникла исторически намного позднее, чем медицина взрослых. Например, в Древнем Египте, где существовала высокоспециализированная медицинская наука, были врачи по всем органам, по всем болезням, по всем функциям. Единственный специалист, которого в Египте не существовало, так это специалист по детям, т.е. педиатр. В нашем понимании другой причиной небрежения детским здоровьем был примитивный способ воспроизводства населения с колоссальным уровнем рождаемости и чуть-чуть меньшим уровнем смертности, что создавало достаточно жесткие условия для постоянно текущего естественного отбора, аналогичного таковому в мире животных. Взрослые нередко дополняли жестокость естественного отбора и узаконенным детоубийством, которое было распространено в Риме, где оно длительный исторический период не осуждалось законом, в Древней Греции и в других регионах земли. В трудах М.М. Монассеиной есть ссылки на публикации 1843 г., посвященные описанию жизни аборигенов, в частности Австралии, Африки. Там есть такие слова. «Детоубийство между ними сильно в ходу. И детей убивает обыкновенно сама мать. В случае же смерти матери грудного ребенка хоронят вместе с ней живого. При рождении двойни одного из них убивают непременно, а иногда и обоих». Детей продавали за бесценок, меняли на орудия труда, домашних животных, на все то, что нужно было по хозяйству. Миссионеру Рихтеру американский индеец предлагал своего сына в обмен на топор и при этом объяснял выгодность и естественность такого обмена. «Сыновей я могу иметь сколько хочу, а вот топор сделать не смогу. Топор будет мне служить всю мою жизнь».

Основная мысль сводится к тому, что дикарю ребенок почти ничего не стоит. Он не замечает, что его делает в силу того, что жена – покорная рабыня, ориентированная на непрерывное, конвейерное деторождение. После рождения ребенка им почти не занимаются, особенного обучения он тоже не проходит, если не считать обучения в «детской стайке» и, может быть, нескольких уроков охоты или рыбной ловли в первые совместные выходы со взрослыми. При формировании оседлой жизни с занятием землепашеством необходимость обучения детей несколько возрастала, но это тоже было обучение практикой совместного сельскохозяйственного труда, в который ребенок втягивался сызмальства. Женщина землепашца несла двойную нагрузку – и как тот же самый конвейер по детопроизводству, и как исполнительница тяжелейших домашних и сельскохозяйственных работ. И в этих условиях особенной опеки над детьми не возникало, многие, если не большинство, умирали в течение первых лет жизни, осуществляя этой смертью какое-то подобие естественного отбора и закрепление жизнеспособности вида в сложнейших условиях.

Начало учения о ребенке принято относить к IV веку до нашей эры, ко времени написания книги «О природе ребенка» отцом медицины Гиппократом. Следом за Гиппократом о детях, об уходе за ними и воспитании пишут Цельс, Гален и Соран (I в и II в.). В последующие 15 столетий повторялось то, что было изложено у Галена и Сорана. Лечение детей в эти годы осуществлялось по тем же принципам, что и взрослых, или не проводилось вообще.

Христианство и другие великие религии провозгласили священный характер человеческой жизни, ценность ребенка как личности независимо от рациональных основ выживания для семьи или народа в целом. Именно от времен раннего христианства стали считаться естественными нормами жизни защита слабого сильным, опека больного здоровым, беспомощного защищенным. Именно в эти времена появляются первые законы, карающие, правда, не всегда, за детоубийство. Это законы Юлия, Трояна, Александра Севера, Диаклитиана. В 315 г. император Константин издал закон, по которому государство брало на себя заботу о подкидышах и детях бедных родителей. Но, по полной аналогии с происходящим сейчас в России, из-за недостаточности средств в Риме этот закон так и не вошел в силу.

Исторически началом социальной и христианской педиатрии можно считать 787 г., организацию архиепископом Датыем первого воспитательного дома в Милане. Однако до реального установления церковной или государственной опеки над детьми проходит еще почти 1000 лет.

Все эти годы и столетия характеризовались очень высокой смертностью взрослого населения. Мужчины погибали в войнах, после травм, во время массовых эпидемий. Женщины– от инфекций, голода, непосильного труда и в родах. Складывалась ситуация, исключительно неблагоприятная для детей, – родители погибали намного раньше, чем дети обретали возможности самостоятельного существования и выживания. Средневековые города были переполнены бездомными детьми – сиротами, готовыми на любые заработки и добывание хлеба любым путем – от детской проституции до преступлений. Многие города стали развивать систему приютов или за плату устраивать детей в семейный патронат или опекунство. Однако платили за такого «приемного» ребенка мало и только однократно, и семьи были заинтересованы в скорейшей смерти принятых детей. Самые трудные годы для детей Европы пришлись на период промышленной революции начала XIX в. В это время детский труд стал самым выгодным для многочисленных промышленников, строивших и запускавших новые заводы и фабрики. Дети работали в цехах по 10–12 ч в день за ничтожно малую плату, теряя сознание от голода и недосыпания прямо у станка и нередко становясь его физической жертвой. Девочки в рабочей среде очень рано выходили замуж и начинали ежегодные деторождения. Поскольку материнская смертность уносила жизнь каждой 3–7-й молодой роженицы, то после нескольких родов могли погибать все молодые женщины.

В Соединенных Штатах XVIII – начала XIX в. большая часть детей концентрировалась, как и семьи переселенцев, преимущественно в сельской местности, на небольших фермах, хуторах или деревнях. Условия для жизни там складывались относительно благоприятно, и дети могли вырастать внутри семьи. Однако медицинской помощи практически не существовало, и смертность от травм и инфекций была высокой. Дети из бедных семей были вынуждены искать работу на фермах, в лавках и в состоятельных семьях.

Наибольшие проблемы с охраной детства возникли в США с середины XIX в., когда началось интенсивное перемещение в крупные города Америки переселенцев из Европы и Африки. Они создали огромные территории трущоб во всех американских городах. Эти трущобы были лишены минимальных санитарных условий для проживания детей и дали резкое повышение детской смертности.

Вместе с тем такое положение с детьми явилось и стимулом для пробуждения общественного сознания и поиска выходов из сложившегося положения.

В 1638 г. Людовик XIV основывает казенный воспитательный дом в Париже. В 1707г. приют для подкинутых детей возникает в Новгороде. Его открывает Митрополит Иоф. Это уже через 920 лет после Милана. В дальнейшем в России последовательность событий была очень близка той, что происходила в Европе. Петр I в 1727 г. издает указ «О строении в Москве госпиталей для помещения новорожденных младенцев и о даче им и их кормилицам денежного жалованья». М.В. Ломоносов в своем письме «О размножении и сохранении Российского народа» указывает на необходимость создания народных богаделен для незаконнорожденных и издания наставлений по излечению детских болезней. Однако воспитательные дома были открыты только в 1763 г. в Москве и в 1771 г. – в Петербурге, благодаря настойчивости и энергии И. И. Бецкого, который сам составлял проекты этих домов и писал наставления об уходе за детьми и их воспитании.

В США первый финансируемый из общественной казны сиротский дом или приют открывается в 1790 г.

Первые учреждения этого типа не были спасительными для детей. Детская смертность в них доходила до 98% и была обусловлена отсутствием или недостаточностью ухода, скученностью, грязью, отсутствием женщин-кормилиц. Именно в сиротских домах начинает делать свои первые шаги детская медицина. Если до сих пор мы могли вести отсчет от крайних древних отправных точек, когда появлялись первые описания болезней детей, то такие описания не составили специфику педиатрии как особой научной дисциплины или области практики.

Собственно научно-практическая медицина детства началась вместе с активным поиском путей улучшения выживания детей в таких вот специальных детских приютах и учреждениях для подкинутых. Здесь или вокруг этих задач начинают формироваться уже научные школы, ориентированные именно на помощь детям в выживании в этих трудных условиях. Детские воспитательные учреждения, детские коллективы стали своеобразной социально-обусловленной базой становления педиатрической науки, в них были сформулированы ее самые актуальные направления, которыми оказались гигиена и диететика. Под знаком этих двух направлений проходит все становление собственно педиатрической науки. Это можно считать первым историческим этапом в ее самостоятельном формировании. Именно гигиена и диететика, т.е. введение элементарных правил и принципов содержания детей и их кормления, сразу же сказалось в снижении смертности детей в воспитательных учреждениях до 30–40%, т.е. более чем в 2 раза.

Особенно сложно проходило развитие учения о питании. Диететику можно выделить как второй этап эволюции в педиатрии, этап, который оказался таким непреходяще значимым и вплоть до сегодняшнего дня; мы и в преподавании педиатрии, и в конкретном ведении больных детей, и в их профилактическом наблюдении очень большое внимание уделяем питанию. Вторым шагом, который привел к дальнейшему, причем очень резкому, снижению смертности, было признание приоритета грудного вскармливания. Сохранение матерей при приютах, введение должностей кормилиц привело к снижению смертности до 10–15%. Но это уже давалось очень большим трудом при традиционном и в те годы, и два столетия спустя мощном нажиме сторонников искусственного вскармливания. Этот этап продлился по существу до 1914–1915 гг., т.е. на это ушло почти 150 лет.

Только в XV–XVIII вв. снова пробуждается интерес к лечению детей и его особенностям. Появляется большое количество трудов, посвященных воспитанию и выхаживанию детей. Первый учебник на английском языке Томаса Феера вышел в 1545 г., в 1650 г. выходит научный труд английского врача Глиссона о рахите. За этой работой следует серия публикаций Сиденгама, Хабержена, Дженнера, посвященных изучению инфекционных болезней у детей. Примерно через 100 лет после работы Глиссона публикуется первое руководство по педиатрии в 28 главах. Оно было написано в 1764 г. шведским врачом Нилем Розен фон Розенштейном. Через 30 лет его руководство было издано в России на русском языке. После открытия первых детских больниц происходит интенсивный рост числа научных исследований в области педиатрии и формирование школ педиатров. Первой детской больницей в мире была Парижская больница для детей, открывшаяся в 1802 г. При ней проводится обучение и стажирование врачей. Несколько позже возникает немецкая школа педиатрии. Ее центрами становятся Вена и Берлин. Основным направлением своих исследований немецкие педиатры избрали биохимические и микробиологические аспекты детских болезней, а также вопросы питания. Во второй половине XIX в. также начинают функционировать научные и клинические центры педиатрии в Англии, Швейцарии, Италии, Скандинавских странах. В США первые детские больницы открылись в 1855 г. и в 1860 г. Первый курс детских болезней стал читаться в Нью-Йорке в 1860 г. доктором Абрахамом Якоби, выходцем из Германии.

Первая детская больница в России была открыта в Петербурге в 1834 г. В настоящее время она носит имя Н.Ф. Филатова. К моменту открытия эта больница была второй детской больницей в Европе. Через 8 лет начинает работать детская больница в Москве (теперь также больница им. Н.Ф. Филатова), а еще через 2 года, в 1844 г., в Петербурге открывается первая в мире больница специально для детей раннего возраста (позднее больница им. Л. Пастера).

В России первыми специалистами, поставившими вопрос о существовании педиатрии как специальной области медицинской науки и практики, были акушеры. Основоположником педиатрии в нашей стране принято считать Степана Фомича Хотовицкого (1796–1885), которому принадлежит и первый русский труд по педиатрии – «Педиятрика» (1847), включавший в себя сведения о ребенке самых разных возрастных периодов вплоть до отрочества и юношества. Первый систематический курс ухода за ребенком в Петербурге читает акушер Н.М. Максимович–Амбодик (1744–1812), много лет проработавший в Петербургском воспитательном доме для детей-подкидышей. В его основном труде «Искусство в повивании, или наука о бабичьем деле» (1786) есть солидный раздел об уходе за ребенком от рождения до отрочества.

Датой рождения первой русской кафедры педиатрии можно считать 1865 г., когда отдельный курс детских болезней было поручено читать профессору В.М. Флоринскому в Медико-хирургической академии. С 1870 г. на этой кафедре работал Николай Иванович Быстров (1841– 1906). Н.И. Быстров в 1885 г. организовал и был первым председателем Общества детских врачей Петербурга. Он подготовил много учеников, ставших впоследствии профессорами и основавших другие кафедры педиатрии в стране. В Москве чтение курса лекций по педиатрии начал в 1861 г. доцент кафедры акушерства, а позднее профессор Николай Алексеевич Тольский (1830–1891). Спустя 5 лет он открыл небольшую детскую клинику (11 коек) в составе факультетской терапевтической клиники университета. Таким образом, и в Москве, одновременно с Петербургом, возникает кафедра педиатрии.

Конечно, гигиена и диететика были основополагающими разделами педиатрии. Без разработки элементарных принципов выхаживания и вскармливания невозможно было заниматься никакими другими, может быть, также актуальными проблемами детства. Третьей важнейшей частью педиатрии следует считать социологию, социальную педиатрию. Ведь и само возникновение педиатрии обязано возникновению приютов, домов для детей, лишенных опеки. Ну, а по существу-то вокруг приютов, вне их стен царила примерно та же самая ситуация, что и в приютах. Очень объективную и очень грустную картину дают нам описания ученых даже прошлого столетия. Можно опять обратиться к замечательной книге доктора медицины Марии Монассеиной, от 1873 г. Вот что она пишет: «Далеко не будем ходить, зайдем в первую крестьянскую избу и посмотрим, чем встречают там ребенка при рождении, в чем и как проходят его первые годы. Новорожденного ребенка завертывают в какую-нибудь толстую тряпку, которая трет, раздражает его нежную кожу. В рот ему суют соску, набитую черным хлебом, которая с первых же дней уничтожает возможность правильного пищеварения. Смоченное белье остается на ребенке целыми часами, а то и днями, потому что у матери слишком много работы и ей некогда смотреть за ребенком. Да и тряпок не хватает, если их менять каждый раз, как только ребенок ее запачкает. Грубая ткань трет, грязь разъедает нежную кожу младенца, кожа воспаляется, появляются ссадины. Соска, оставаясь целыми днями во рту, закисает, и образующаяся кислота раздражает слизистую оболочку рта. Ребенка мучает голод, мучает резь в животе вследствие несообразной пищи. Он отчаянно кричит под влиянием целой массы разнородных болезненных ощущений. Если мать дома, то она дает ребенку грудь. Если же она на работе, то несчастного ребенка в ответ на его крики угощают в самом благоприятном случае коровьим молоком, которое в большей части бывает или слишком холодно, или слегка кислым, и почти всегда топленое, с большей или меньшей примесью грязи. Во многих случаях, впрочем, и коровьего молока не бывает, и ребенку взамен него дают квас или соску. А чтобы он не надоедал своим отчаянным криком, его качают в зыбке до тех пор, пока не закачают до бессознательного состояния. Если же и это не удается, то тогда стараются покрепче запеленать ребенка, что очень часто достигает своей цели, потому что перетянутая грудь мешает дитяте делать те глубокие дыхания, которые неизбежны при крике. Руки и ноги немеют при этом у ребенка. От сильного прилива к мозгу он впадает в бессознательное состояние, для того, чтобы придя в себя, снова начать страдать». Мария Михайловна подробно описывает некоторые способы лечения детей в крестьянском быту: как ему растирают животик, чтобы убрать боли в животе, как грызут «грызь». Действительно, бабка-знахарка старается грызть кожу над пупком для того, чтобы избавить детей от крика. Как пропускают ребенка через дуб для лечения, как его помещают в горячую печь на лопате для того, чтобы лечить от острых заболеваний и т. д. Все это, конечно, производит очень страшное впечатление. А дальше пишет: «Вот как проходит первый год жизни крестьянского ребенка». И при этом она подчеркивает: «Не только у нас в России, но и в других странах Европы». С момента рождения окружает его грязь, невежество, предрассудки, а следовательно, целый ряд болезней. С минуты рождения ребенок получает только неприятные болезненные ощущения. И если он выдерживает всю эту пытку, подрастет настолько, что в состоянии будет сидеть, ползать, бегать, тогда начинается для него ряд щелчков и колотушек. Отец под пьяную руку неистово бьет ребенка, в большинстве случаев по голове. Мать, ожесточенная сама вечной нуждой, вечными побоями пьяного мужа, тоже зачастую без всякой причины бьет ребенка. Бьет для того, чтобы хоть на ком-нибудь сорвать свою досаду, свое горе. Ребенку достается и от сестер, которым надоедает с ним нянчиться, и от старших братьев, и от теток, и ото всех. Достается большей частью только оттого, что не вовремя попался на глаза. Если бы на место подобного ребенка мы посадили самого кроткого, самого добродетельного человека, то нет сомнения, что через год-два подобной жизни он или сошел с ума, или превратился в самого ужасного злодея. А у крестьянского ребенка проходит таким образом все детство. Удивительно ли после этого, что более половины рождающихся умирают еще в детстве и что в некоторых местностях, даже в течение первого года жизни, умирают иногда 73% родившихся.

Удивительно ли после этого, что человек, выросший в подобной обстановке, сам впоследствии точно также будет колотить своих детей, как колотили его самого. И не естественно ли будет, если человек, которого систематически ожесточали с самой минуты рождения, сделается затем извергом или даже «убийцей».

Аналогичные явления М.М. Монассеина наблюдала и в Европе, и в Германии, в Вертенберге. Она приводит цитаты из замечательной работы Вепстера, проживавшего в Массачусетс, в Соединенных Штатах Америки в 1880-е годы, который приходит в ужас от санитарной культуры в американских семьях. Вепстер писал: «Всякое нарушение законов гигиены со стороны родителей отзывается на их детях. А так как жизнь семьи и очень многих людей состоит из непрерывного ряда подобных нарушений, то очень многие дети в Соединенных Штатах родятся только для того, чтобы умереть».

Таким образом, любые успехи научной педиатрии, в данном случае это успехи в области гигиены и диететики, оказываются бессильными перед глобальной проблемой сохранения жизни и здоровья детей, если внедрение этих достижений не будет поддержано общественными и правительственными институтами, главное, самими семьями, самими родителями. Вот эта особенность педиатрии, ее взаимодействие с социальным устройством, экономикой и культурой является постоянной чертой нашей профессиональной дисциплины. Что бы мы ни хотели сделать в направлении сохранения здоровья детей, нашими союзниками должны стать родители. Только в таком случае что-то изменится в окружающем нас мире, и дети, действительно, получат новые реальные привилегии.

Совершенно убедительно показал роль образования один из идеологов и создатель первой в мире (1903 г.) детской консультации в Париже профессор Бюддет, акушер по профессии. Он пришел к убеждению, что основной причиной детской смертности является невежество матерей, их неумение ухаживать за ребенком. Он первым стал приглашать в консультацию женщин с детьми, родившимися в его клинике, и получил разительные сдвиги только вследствие детального инструктажа этих матерей по уходу.

Так было положено начало консультативно-амбулаторной помощи матерям и детям, равно как и впервые продемонстрирована роль санитарного просвещения. В этой связи хочется подчеркнуть, что здесь на примере этой первой консультации, открытой акушером, еще раз, естественно, подчеркивается связь и преемственность педиатрии и акушерства. В дальнейшем развитие этого движения было подхвачено во многих странах мира. Везде стали возникать детские консультации. Может быть, сначала очень немногочисленные. Кстати, эта идея была очень хорошо поддержана и в России. Георгием Несторовичем Сперанским впервые была открыта первая детская консультация в Москве. Она сыграла свою очень важную роль в развитии отечественной медицины детства.

В 70-е годы прошлого века в Петербурге развивается деятельность виднейшего врача и общественного деятеля Карла Андреевича Раухфуса (1835–1915). По его проектам были построены больницы в Петербурге (теперь больница носит его имя) и в Москве (теперь детская Владимирская больница). Это были первые больницы в стране, спроектированные согласно требованиям госпитализации детей с разнопрофильной патологией. Первой из этих больниц К.А. Раухфус руководил до конца своей жизни. Он воспитал большое количество врачей-педиатров, преданных своему делу. Его труды, посвященные порокам сердца у детей и организации педиатрической помощи, были включены в фундаментальное трехтомное руководство по педиатрии, созданное коллективом европейских авторов под редакцией Гергардта (1877).

Значительный вклад в развитие отечественной педиатрической науки внес преемник Н.И. Быстрова по кафедре педиатрии Медико-хирургической академии, ученик Н.А. Тольского, профессор Николай Петрович Гундобин (1860–1908). Он и его ученики за короткое время накопили большой научный материал по анатомо-физиологическим особенностям детей, и на этой основе Н.П. Гундобин выпустил фундаментальный труд, не потерявший своей ценности и до настоящего времени, – «Особенности детского возраста». Кроме этой книги, он написал популярное руководство «Общая и частная терапия болезней детского возраста», выдержавшее несколько изданий.

Самый яркий след в истории нашей педиатрической науки оставила деятельность талантливейшего врача и педагога, преемника Н.А. Тольского по кафедре педиатрии Московского университета, Нила Федоровича Филатова (1847–1902). Его эрудиция, врачебная логика и наблюдательность снискали глубокое уважение и собрали вокруг него десятки талантливых учеников. Он первым описал клинику скарлатинозной желтухи и железистую лихорадку (инфекционный мононуклеоз), а также ранний признак кори – отрубевидное шелушение слизистой оболочки губ и полости рта. Он одним из первых понял значение ателектаза в возникновении пневмонии и описал поражения сердца при скарлатине у детей. Самой яркой памятью о деятельности этого выдающегося клинициста стали его книги, читаемые и популярные до сих пор. Это «Семиотика и диагностика детских болезней», «Лекции по острым детским инфекциям», «Клинические лекции», «Краткий учебник детских болезней». Все они были переведены на многие европейские языки и принесли добрую славу русской клинической мысли. В Российской академии медицинских наук учреждена премия за лучшие труды по педиатрии им. Н.Ф. Филатова. В Москве установлен памятник Н.Ф. Филатову с надписью «Другу детей». Детские клиники и педиатрические кафедры создавались постепенно во многих городах и краях России. В Казани кафедру педиатрии возглавил профессор Н.А. Толмачев, в Киеве – профессор В.Е. Чернов, в Харькове – профессор И.В. Троицкий, в Одессе – профессор В.Ф. Якубович, в Юрьеве (ныне Тарту) – профессор В.П. Жуковский, в Саратове –профессор И.Н. Быстренин.

Важной особенностью педиатрии последнего предреволюционного десятилетия было нарастание интереса к самому младшему возрасту. В 1908 г. в Москве, по инициативе Г.Н. Сперанского, была открыта первая консультация для детей грудного возраста, а в 1910 г. –первая лечебница для грудных детей, в 1913 г. – отделение для детей грудного возраста в Морозовской детской больнице. С этого времени удельный вес детей раннего возраста во всех детских клиниках и больницах России существенно возрастает. Таким образом, начало XX в. знаменательно для развития отечественной педиатрии прежде всего теми именами выдающихся отечественных ученых и врачей, которые своим талантом обеспечили накопление знаний о возрастной физиологии и заболеваниях детского возраста и завоевали русской науке мировое признание и приоритет по многим разделам педиатрии. В этот период возникли основные научные школы и вместе с тем определилось единство русской педиатрии, сформировалась ее социально-гуманистическая нравственная платформа, нацеленность на решение широкого круга проблем охраны здоровья матери и ребенка. Своеобразным итогом развития педиатрии в стране был состоявшийся в 1911 г. Первый Всероссийский съезд детских врачей, на котором были рассмотрены вопросы помощи новорожденным. Усилиями ведущих педиатров и общественных деятелей создавались различные общества и движения благотворительного характера, целью которых было оказание помощи находящемуся в бедственном положении детскому населению страны. Так, в 1904 г. были созданы Петербургский союз борьбы с детской смертностью, в 1909 г. – Общество борьбы с детской смертностью в Москве, в 1913 г. – Всероссийское попечительство об охране материнства и младенчества.

Уже в советские годы большой вклад в развитие российской педиатрии внесла плеяда выдающихся ученых. Среди них можно назвать имена профессоров Московской школы. Это Александр Андреевич Кисель (1859–1931), ученик Н.И. Быстрова и С.П. Боткина, много сделавший для изучения ревматизма, хронических неревматических полиартритов, туберкулеза, малярии. Как врач и организатор здравоохранения, он широко развернул деятельность по организации детских санаториев и разработке методов санаторного лечения детских болезней.

Василий Иванович Молчанов (1868–1959), ученик Н.Ф. Филатова, изучал заболевания дыхательных путей, расстройства роста и развития у детей, клинику токсической дифтерии, скарлатину и поражения сердца при ней, а также связь скарлатины с ревматизмом. Сотрудниками и последователями В.И. Молчанова были профессор Д.Д. Лебедев, работавший также над проблемами детских инфекций и поражений сердца у детей, и академик АМН СССР, профессор Юлия Фоминична Домбровская (1891–1976). Она была автором фундаментальных исследований и руководств по заболеваниям органов дыхания, качественным расстройствам питания и болезням витаминной недостаточности у детей. Пером В.И. Молчанова, Д.Д. Лебедева и Ю.Ф. Домбровской написан учебник «Пропедевтика детских болезней», выдержавший к 1970-му году 5 изданий и сохранивший свое значение до настоящего времени.

Ученицей Ю.Ф. Домбровской была и академик АМН России Людмила Александровна Исаева (1925–1991), посвятившая себя изучению сложнейшего раздела детской патологии – диффузных заболеваний соединительной ткани. Она создала ведущую в России школу детской ревматологии и аллергологии, подготовила десятки ученых, продолживших ее направление в различных клиниках и регионах страны, ближнего и дальнего зарубежья.

Школу ведущего научного центра страны – Центрального научно-исследовательского института охраны материнства и младенчества – возглавил академик АМН СССР, член-корреспондент АН СССР, Герой Социалистического Труда, профессор Георгий Несторович Сперанский – один из пионеров изучения физиологии и патологии раннего детского возраста, первый организатор консультаций и отделений для грудных детей. Он посвятил жизнь преимущественно изучению расстройств питания, заболеваний бронхолегочного аппарата и сепсиса у детей первых недель и месяцев жизни. Г.Н. Сперанским написан учебник по этой патологии – «Учебник болезней детей раннего возраста», многие годы служивший главным руководством для врачей отделений новорожденных и патологии младшего возраста. В течение многих лет Г.Н. Сперанский был редактором журнала «Педиатрия» и возглавлял Всесоюзное научное общество детских врачей. Десятки его учеников возглавили кафедры педиатрии как в Москве, так и во всех уголках страны. В Москве актуальные научные проблемы педиатрии разрабатывали С.И. Федынский, Н.И. Ланговой, АА. Колтыпин, Н.И. Осиновский, В.А. Власов, И.В. Цимблер, Н.Ф. Альтгаузен, Д.Д. Лебедев, А.И. Доброхотова и др.

В Ленинграде основным центром педиатрических исследований оставалась Военно-медицинская академия, где после Н.П. Гундобина кафедру педиатрии возглавлял Николай Александрович Шкарин (1876–1921). Он известен своими трудами по диететике, аномалиям конституции и началом работ по изучению возрастных биохимических особенностей. Профессором кафедры, возглавлявшейся Н.А. Шкариным, был Михаил Степанович Маслов (1885–1961). М.С. Маслов возглавил кафедру педиатрии академии в 1921 г., а с 1925 г. параллельно руководил и кафедрой педиатрии Ленинградского педиатрического медицинского института. Его по праву считают главой Ленинградской советской школы педиатров. М.С. Маслов сочетал в себе качества блестящего клинициста и исследователя, что позволяло ему создавать новые патогенетические концепции детских болезней и предложить на этой основе новые подходы к их лечению. Многочисленные книги М.С. Маслова, в том числе «Основы учения о ребенке», «Диагноз и прогноз детских заболеваний», «Клинические лекции по факультетской педиатрии», остаются настольными книгами педиатров нескольких поколений.

Ближайшим последователем М.С. Маслова был профессор Александр Федорович Тур (1894-- 1974). Он начал свой путь в педиатрии на кафедре Военно-медицинской академии под руководством Н.А. Шкарина и М.С. Маслова. Уже в 1928 г. в соавторстве с М.С. Масловым А.Ф. Тур выпустил первую книгу «Расстройства питания и пищеварения у детей грудного возраста». С 1925 г. А.Ф. Тур работает в Ленинградском педиатрическом медицинском институте, возглавляя с 1930 г. кафедру госпитальной педиатрии. Его перу принадлежат первые книги по детской гематологии, по физиологии и патологии детей периода новорожденности, учебник «Пропедевтика детских болезней», выдержавший 6 изданий, «Справочник по диететике детей раннего возраста», издававшийся 7 раз, монография «Рахит», издававшаяся 2 раза. В годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда А.Ф. Тур оставался в блокированном городе, продолжал интенсивную лечебную, педагогическую и научную работу. Как главный педиатр Ленинградского горздравотдела он непосредственно участвовал во всех организационных мероприятиях по спасению и защите детей во время блокады. Ближайшими сотрудниками А.Ф. Тура по кафедре в течение многих лет были профессора Ю.А. Котиков (1890–1979) и А.М. Абезгауз (1898–1977). Их совместными усилиями было сформировано в отечественной педиатрии новое направление и специализация научной и клинической мысли – гематология детского возраста.

В Ленинграде работали видный советский педиатр-инфекционист профессор М.Г. Данилевич, автор первого «Руководства по острым детским инфекциям», профессора Н.И. Красногорский и Н.И. Касаткин, изучавшие вопросы развития высшей нервной деятельности ребенка; профессор А.Б. Воловик (1892–1980) – автор первой отечественной монографии по заболеваниям сердца у детей и первый педиатр, начавший клинико-иммунологическое изучение ревматизма. Кроме того, следует назвать П.С. Медовикова (1873–1941), В.О. Мочан (1875– 1943) и других. В предвоенные и послевоенные годы интенсивно развиваются и педиатрические школы Украины, Белоруссии, а также крупных городов России (Казани, Ярославля, Нижнего Новгорода, Саратова, городов Сибири и Дальнего Востока).

Николай Романович Иванов после окончания Саратовского медицинского института посвятил себя иммунопрофилактике детских инфекций. Он был автором описания клиники смешанных кишечных инфекций, много работал над вопросами лечения стафилококковой инфекции у детей.

Развитие педиатрической науки в Сибири связано с именами О.Д. Соколовой-Пономаревой, В.П. Бисяриной, создавших сибирскую школу педиатров; в Казани успешно работали В. К. Меньшиков, Е.М. Лепский и др.

На Украине вклад в формирование педиатрической науки внесли М.Ф. Руднев, Е.Н. Хохол, В.А. Белоусов и др. М.Ф. Руднев (1874–1930) посвятил свои работы изучению секреторной функции желудка и поджелудочной железы при расстройствах питания и различных видах вскармливания, заболеваниям почек, инфекционным болезням. Особая роль в развитии педиатрии принадлежит Е.Н. Хохол (1897–1964), которая успешно разрабатывала вопросы физиологии и патологии детей раннего возраста, рационального питания. В.А. Белоусов (1895–1971) написал учебник по детским болезням и внес рекомендации по лечению различных форм туберкулеза у детей.

В разработке педиатрической науки важную роль играют научно-исследовательские институты системы охраны материнства и детства. В 1922 г. на месте бывшего воспитательного дома в Москве открывается «Дом охраны младенца», позднее преобразованный в Центральный научный институт охраны материнства и младенчества (ныне Научно-исследовательский институт педиатрии АМН России). В 1923 г. аналогичные институты возникают в Харькове, в 1925 г. – в Ленинграде (ныне Санкт-Петербургская государственная педиатрическая медицинская академия). В те же годы или несколько позднее возникают исследовательские институты в Ташкенте, Киеве, Баку, несколько позднее – в Днепропетровске, Минске, Ростове, Нижнем Новгороде, Екатеринбурге, Иванове и других городах бывшего Советского Союза и России.

Последние десятилетия советского периода также ознаменованы формированием крупных многопрофильных детских больниц, развертыванием различных специализированных центров в Москве, Петербурге, многих областных и республиканских городах. Создание широкой сети учреждений специализированной педиатрии, несомненно, внесло существенный вклад в развитие и педиатрической науки. Следует отметить, что в СССР и в России специализированные ветви педиатрии стали развиваться существенно раньше, чем в Европе и в США.

содержание .. 1 2 3 ..

Часть I.

ОБЩИЕ ВОПРОСЫ ПЕДИАТРИИ

Глава 1. КРАТКИЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ СВЕДЕНИЯ