Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 2

слоение общины. Так на одном полюсе формировался социально обездоленный, затем — и по-
земельно, и лично зависимый класс крестьянства, а на другом — вырастала мелковотчинная, а 
за  нею  и  крупная  землевладельческая  знать.  Но  класс  феодалов  складывался  не  только  через 
разложение общины: важную роль играли произвол и насилия богатых и сановных лиц, дары и 
льготы императоров в пользу церкви, монастырей, вельмож, создание самой центральной вла-
стью  правительственных  и  императорских  имений 

7

.  Кроме  того,  в VI—VII вв.  имел  место 

также частичный континуитет крупного землевладения, а следовательно,— континуитет и не-
которых форм крестьянской зависимости. Крупные имения частично уцелели в мало затрону-
тых вторжениями варваров районах Балканского полуострова и Малой Азии 

8

. 

Восстанавливая свою власть в провинциях, государство утвердило право своей собст-

венности на все запустевшие и межобщинные земли. На них оно селило безземельных и варва-
ров на условиях уплаты налога и несения военной службы, основывало императорские и пра-
вительственные имения, социальная структура которых была сходной с частными и которые в 
VII—IX вв. росли опережающими темпами. 

Чрезвычайную  устойчивость  обнаружило  церковно-монастырское  землевладение:  ме-

ры  по  его  ограничению  были  эпизодическими,  тогда  как  дарования  льгот — правилом.  Не-
смотря на  жестокий  удар  по материальному  положению духовенства  на  первом  этапе иконо-
борчества, источники начала IX в. вновь свидетельствуют о богатых владениях церкви и мона-
стырей. 

Складывалось и светское крупное землевладение: могущество фемной знати опиралось 

не только на служебные полномочия, но и на значительные собственные доходы. 

На рубеже IX—Х вв. оформилась категория париков, поземельно, а затем и лично зави-

симых крестьян, держателей чужой земли — принципиально важное следствие аграрного пе-
реворота 

9

.  Генетически  пари-{15}кия  была  отчасти  связана  со  свободной  арендой VI в.,  но 

особым и многочисленным социальным слоем парики стали только в Х в. Размеры их плате-
жей господам в 2—3 раза превышали обязанности свободных налогоплательщиков, собствен-
ников своих участков. Феодалы переложили на париков и подати в казну, причитавшиеся с их 
собственности. 

Имелись в деревне и свободные арендаторы, и наемные работники. Рабы же уже не иг-

рали заметной роли в сельском хозяйстве, хотя их еще было много в имениях в качестве дво-
ровых слуг и холопов. 

Коренные  сдвиги  произошли  в  «переходную  эпоху»  и  в  городах  империи.  О  степени 

упадка городской жизни в VII — середине IX в. на Балканах и в Восточном Средиземноморье 
также ведутся споры 

10

. Множество городов лежало в развалинах, немало городов аграризиро-

валось. Однако и в это время крупные и хорошо защищенные поселения сохранили значение 
не только административных  и церковных, но и  торгово-ремесленных  центров. В  них,  в осо-
бенности в Константинополе, стекались массы лишившихся очагов горожан из других мест и 
разоренных  крестьян.  Возник  широкий  рынок  дешевой  рабочей  силы,  использованный  госу-

                                                           

7

 Липшиц Е. Э. Очерки истории византийского общества и культуры. М., 1961. С. 18—48;  

Г. Г. Византийское общество и государство в Х—XI вв.: Проблемы истории одного столетия. М., 1977. 
С. 7—41; Patlagean  Е. Pauvrété économique et pauvrété social à Byzance. 4

e

–7

e

 siecle. Р., 1977; Loos  М. 

Quelques remarques sur les communautés rurales et la grande propriété terriènne à Byzance (VII

e

—XI

e

 

siècles)//BS. 1978. Т. 39 (1). Р. 3—18; Haldon J. F. On the Structuralist Approach to the Social History of 
Byzantium//BS. 1982. Т. 42 (2). Р. 203—211; Patlagean Е. Structure sociale, famille, chrétienté à Byzance. 4

e

–

9

e

 siècles. L., 1981; Kaplan  М. Les villageois aux premiers siècles byzantins (6

е

—10

е

 s.): une société 

homogène?//BS. 1983. Т. 43 (2). Р. 202—217. 

8

 

Сюзюмов М. Я. Основные источники по истории Византии конца VII — середины IX в.//История Византии. М., 

1967. Т. 2. С. 14—15; Lemerle P. The agrarian history of Byzantium from the origins to the twelfth century. Galway, 1979. 
Р. 104—105. Cf.: Kaplan М. Les villageois... Р. 214; Липшиц Е. Э. Право и суд в Византии в IV—VIII вв. М., 1976. С. 
67—78; Фихман И. Ф. К развитию патроциниев в византийском Египте // ВВ. 1968. Т. 29. С. 49—52; Он же. Окси-
ринх — город папирусов. М., 1976. С. 60—97; Köpstein H. Agrarverhältnisse Ende des 6. Jahrhunderts, besonders nach 
den Kaisernovellen // Byzanz im 7. Jh. S. 29. 

9

 

Удальцова З. В., Осипова К. А. Формирование феодального крестьянства в Византии//История крестьянства в 

Европе. Эпоха феодализма. М., 1985. Т. 1. С. 405—406.

 

10

 

Удальцова  З.  В.,  Осипова  К.  А.  Отличительные  черты  феодальных  отношений  в  Византии//ВВ. 1974. Т. 36. 

С. 20—21.

 

дарством,  духовенством,  богатыми  людьми  для  налаживания  производства  товаров.  Государ-
ство увеличивало число своих мастерских 

11

. 

Кризис  позднеантичного  полиса  в V—VI вв.,  ликвидация  сословия  куриалов  и  пере-

житков рабовладения как системы и прикрепления к профессиям членов торговых и ремеслен-
ных корпораций, т. е. те перемены, которые были ускорены варварским нашествием, создали 
лишь возможность нового пути развития византийского города. Предпосылкой к его обновле-
нию должны были стать укрепление власти государства над всем населением страны, обеспе-
чение безопасности передвижения, подъем сельского  хозяйства, возобновление  правопорядка 
на рынке, гарантирующего торговую прибыль, систематическая чеканка монеты и т. п. Все это 
становилось реальностью с IX в., когда и начался постепенный подъем византийского города, в 
первую очередь столицы — Константинополя 

12

. 

Отчетливо  обозначились  две  главные  особенности  города  империи,  отличавшего  его 

вплоть до ее гибели. Первая была следствием наступления феодальной эпохи и состояла в аб-
солютном  преобладании  среди  горожан  свободных  непосредственных  производителей,  вла-
девших собственным инструментом и трудившихся в мастерской-лавке, либо также собствен-
ной, либо арендованной у частных лиц, государства, церкви. Вторая особенность генетически 
восходила  к  позднеримскому  (а  возможно — и  к  эллинистическому)  городу  и  заключалась  в 
неполном отделении ремесла от сельского хозяйства. Ремесленники и торговцы вели, как пра-
вило,  небольшое  хозяйство  близ  стен  города,  а  крестьянин  немало  орудий  изготовлял  сам  в 
своем подворье. 

Но значительными были в городе слои населения, вынужденные покупать все необхо-

димое  для жизни  на рынке. Это были как наиболее {16} зажиточные горожане (представители  

Файл byz17g.jpg 

Постройка Вавилонской башни. 

Ок. 1180—1194. Монреале. 

 Мозаика из кафедрального собора. 

знати,  священнослужители,  ювелиры,  менялы,  шелкоткачи,  оружейники,  чиновники),  так  и 
наиболее обездоленные  (поденщики,  грузчики, строители). Недаром  основную массу  товаров 
на  городских  рынках  составляли  продукты  земледелия,  скотоводства,  рыболовства.  Излишки 
продуктов  из  загородных  имений  сбывала  здесь  и  городская  знать,  и  церковь,  и  монастыри. 
Города империи повсюду сохраняли полуаграрный характер. Ремесленники и торговцы также 
уплачивали  налоги в казну. В Константинополе  и, видимо, в других крупных городах ремес-
ленники — изготовители  товаров  широкого  потребления  и  особо  дорогих  изделий,  а  также 
торговцы  главными  продуктами,  ценным  сырьем  и  специями  были  организованы  (вероятно, 
уже в IX в.) при участии властей в особые объединения — ремесленные и торговые корпора-
ции, пользовавшиеся защитой закона и рядом льгот, но находившиеся под строгим контролем 
властей. В столице империи и в ряде других крупных городов имелись ремесленники государ-
ственных  мастерских,  обслуживавших  нужды  императорского  дворца  и  правительственных 
учреждений. Формы эксплуатации были здесь нередко архаичными: в монетном деле, в метал-
лургии,  в  рудниках  применялся  труд  и  государственных  рабов  и  осужденных  за  различные 
преступления. До середины IX в. население провинциальных городов мало отличалось от сво-
бодного {17} крестьянства.  Но  и  здесь  немало  горожан  оказывалось  в  зависимости  от  домо-
владельцев, ростовщиков, местной чиновной знати, от крупных торговцев, судовладельцев, от 
церкви и монастырей. 

В процессе  формирования находились  в VII—IX вв. и социальные прослойки господ-

ствующих кругов империи. Особенно зыбкими были границы между теми социальными груп-
пами,  которые  играли  наиболее  активную  роль  в  государственно-политической  и  обществен-
ной жизни. Совершалось интенсивное обновление правящего класса Византии. 

В  самом  деле:  уже  к  началу VII в.  крупное  сенаторское  землевладение  при  активном 

содействии  центральной власти сошло с арены, имения новой чиновной и превращавшейся в 

                                                           

11

 

Курбатов Г. Л., Лебедева Г. Е. Город и государство в Византии в эпоху перехода от античности к феодализ-

му//Город и государство в древних обществах. Л., 1982. С. 56—77. 

12

 

Каждан А. П. Деревня и город... С. 250—300.

 

чиновную бывшей куриальской знати в основном были разгромлены в эпоху варварских втор-
жений. Численность высшей военной и гражданской аристократии резко сократилась в пожа-
рах непрерывных войн и жестоких междоусобий в правление Фоки (602—610), между тем как 
зарождавшаяся феодальная верхушка находилась лишь в стадии оформления, как и слой бога-
тых горожан, владельцев проастиев. 

Остро  стояла  задача  укрепления  социальной  базы  императорской  власти.  Огромную 

роль сыграло при этом государство, его сохранившийся в бурях VI—VII вв. аппарат, жизнен-
ный  центр  которого  был  надежно  укрыт  за  могучими  укреплениями  столицы.  О  стены  Кон-
стантинополя  разбились  волны  варварских  нашествий.  В  конкретной  ситуации  того  времени 
императорская  власть  обрела  относительную  независимость  от  формирующихся,  нестабиль-
ных  прослоек  господствующего  класса.  Путь  в  его  ряды  пролегал  через  государственную 
службу, в особенности после террора Фоки, подвергшего массовым казням знатных представи-
телей оппозиции. Ряды чиновничества пополнялись изо всех социальных категорий; не богат-
ство и знатность были средством получения власти, а предоставляемая императором власть — 
средством обретения  богатства 

13

. Так складывались: в центре — высшая  чиновная  бюрокра-

тия, а в провинциях — высшая военная знать, императорские наместники с огромными полно-
мочиями. 

Как  бы  ситуация  ни  обеспечивала  императорам  временную  возможность  лавировать 

между группировками господствующего класса, без социальной базы сама эта власть сущест-
вовать не могла. И такая база у нее имелась. Это были остатки старой землевладельческой ари-
стократии,  крупное  чиновничество,  высшее  духовенство,  командный  состав  воинских  сил 
формирующихся фем (см. ниже), складывающаяся в деревне и городе знать нового, феодаль-
ного типа. 

И все-таки сказанного недостаточно для понимания причин живучести империи. При-

вилегированные  прослойки  были  относительно  немногочисленны,  неоднородны,  не  едины  в 
своих устремлениях. А между тем византийское государство вышло победителем в катастро-
фически  тяжелой  обстановке,  выдержав  в VII—VIII вв.  интенсивный  натиск  аваров,  славян, 
протоболгар, отразив атаки персидской, арабской и болгарской армий, а затем перейдя почти 
на всех фронтах в контрнаступление. 

Есть  все  основания  полагать,  что  решающее  условие  успеха  определили  два  обстоя-

тельства. Во-первых, внутренний кризис поразил Византию {18} менее глубоко, чем Запад, да 
и  удар  варваров  был  здесь  менее  концентрированным.  Во-вторых,—  и  это  главное:  империя 
обрела новые силы потому, что сумела подчинить самый многочисленный и жизнедеятельный 
слой населения — свободное крестьянство, и пришлое, и автохтонное. 

Решение  этой  важнейшей  задачи,  стоявшей  перед  императорами VII—VIII вв.,  было 

невозможно без укрепления или даже восстановления власти империи в провинциях. Прежняя 
организация управления, основанная на разделении функций между гражданскими и военными 
властями (при главенстве именно гражданского чиновничества), не отвечала указанным целям. 
На  первое  место  в  эту  эпоху  выдвигалась  функция  подавления,  прямого  вооруженного  наси-
лия 

14

. В связи с этим осуществлялся переход к новой системе управления провинциями — во-

енно-административным  округам,  к  фемному  строю.  Как  известно,  строй  этот  зародился  при 
Ираклии, но он не был результатом некой единовременной  административно-военной рефор-
мы.  Фемный  строй  утверждался  постепенно — первоначально  в  качестве  локальных  мер  по 
упрочению  власти  столицы в провинциях. Полномочный глава воинского контингента из на-
емников  или  из  пограничных  военных  поселенцев,  стратиг  отряда-фемы,  был  обязан  обеспе-
чить безопасность вверенной ему территории, функционирование на ней имперских властей и 
поступление налогов, наладить набор ополченцев из местных крестьян, составив списки (ката-
логи) стратиотов, обучать новобранцев и возглавлять их в воинских предприятиях. Стратиоты, 

                                                           

13

 

Winkelmann F. Byzantinische Rang und Ämterstruktur im 8. und 9. Jh. В., 1985. S. 29—65.

 

14

 

Ср.: Guilland R. Études sur ľhistoire administrative de ľEmpire byzantin. ĽEparque de la Ville//BS. 1979. Т. 41(2). 

Р. 225.

 

рекрутируемые из свободных крестьян и варваров-поселенцев, получали от государства за не-
сение воинской службы земельные участки (стратии), которые передавались по наследству 

15

. 

Прежние судебные и налоговые органы официально не ущемлялись в своих полномо-

чиях, но очень  скоро оказались подчиненными  стратигу. Самый  этот термин  приобрел  новое 
значение — не полководец или «военачальник», а верховный правитель провинции, подотчет-
ный только императору. И термин «фема» стал означать не только отряд, но и самую провин-
цию.  В  середине VIII в.,  когда  эмпирически  найденный  новый  порядок  обнаружил  свои  пре-
имущества,  он  вводился  и  в  других  районах  уже  как  всеобщая  система  управления 

16

.  С  рас-

пространением системы фем восстановление власти империи в провинциях ускорилось. Каж-
дая  новая  фема  становилась  плацдармом  для  создания  следующей.  Первые  фемы  возникли  в 
Малой Азии (Опсикий, Анатолик, Армениак). С конца VII до начала IX в. они образовались и 
на Балканах: Фракия, Эллада, Македония, Пелопоннес, а также, вероятно, Фессалоника и Дир-
рахий. 

Массы свободных крестьян, возвращаемые под скипетр императора {19} или впервые 

вовлекаемые в число подданных, превращались в налогоплательщиков казны, а также и воинов 
фемных ополчений. Поэтому не является парадоксом утверждение, что континуитету государ-
ственной власти и возрождению Византии на новой основе — как раннефеодальной монархии 
содействовали те же самые варвары, которые недавно своими ударами подорвали силы импе-
рии. Обеспечив государство материальными средствами и составив основу его воинских сил, 
свободное крестьянство содействовало упрочению центральной власти, подготовив тем самым 
условия для ее наступления на его же жизненные интересы. Быстро возросшие налоговые тя-
готы податная община испытала уже в VIII — начале IX в. Помимо налога на недвижимость, 
был введен подворный налог (капникон) со всего сельского населения. С IX в. и особенно в Х 
в.  снова  стала  под  названием  аллиленгий  практиковаться  круговая  порука 

17

.  Даже  разорив-

шихся крестьян принуждали служить в ополчении, обязав односельчан обеспечивать в склад-
чину их вооружение и снаряжение. 

Процесс расслоения и налоговый гнет подорвали единство сельской общины. Обостре-

ние  социальных  противоречий  в  деревне  нашло  проявление  в  массовом  участии  крестьян  в 
восстании Фомы Славянина в 821—825 гг., а также в антифеодальном еретическом движении 
павликиан, охватившем восточные провинции Малой Азии. В 843 г. здесь сложилось своеоб-
разное  политическое  объединение  павликиан  с  центром  в  г.  Тефрика,  не  только  совершенно 
независимое от Константинополя, но и враждебное империи 

18

. 

Таким образом, социальная структура византийского общества вслед за коренными пе-

ременами  в  сфере  социально-экономических  отношений  претерпела  также  глубокую  транс-
формацию. Тенденция  к утверждению  феодализма  обозначилась в  качестве  господствующей, 
но преобладание еще оставалось за централизованными формами эксплуатации. 

Наиболее  консервативной  стороной  имперской  системы  оказались  организационные 

формы государственной власти и само их идеологическое обоснование. Аппарат центральной 
власти уцелел, но существенно упростился уже в начале VII в. Сократился штат чиновничест-
ва. Менее помпезными стали самый быт и распорядок жизни и в столице, и в самом импера-
торском дворце. Казалось, навсегда ушло в прошлое былое величие императора — «наместни-
ка божия на земле». 

Процесс укрепления и развития государственной власти в VII— IX вв. представлял со-

бой медленное восхождение от простого к сложному, как бы возрождение — в новых условиях 
и в новом обличии — громоздкой бюрократической машины. Процесс этот был далеко не мир-

                                                           

15

 

Ostrogorsky В. Die Entstehung der Themenverfassung. Korreferat zu A. Pertusi // Akten des XI. Inter. Byzantinisten 

Kongresses. München, 1958. S. 1—8.

 

16

 

Karayannopulos J. Die Entstehung byzantinischen Themenordnung. München, 1959; Lilie R. J. Die 

zweihundertjährigen Reform. Zu den Anfängen der Themenorganisation im 7. und 8. Jh.//BS. 1984. Т. 45 (1, 2). S. 27—39, 
190—201; Haldon J. F. Recruitement and Conscription in the Byzantine Army (circa 550—850); A Study on the Origins of 
the Stratiotika Ktemata. Wien, 1979; Köpstein H. Stratioten nnd Stratiotengüter im Bahmen der Dorfgemeinde. Einige 
Bemerkungen // Beitrage zur byzantinischen Geschichte im 9.—11. Jh. Pr., 1978. S. 81—98.

 

17

 

Осипова К. А. Аллиленгий в Византии в Х в.//ВВ. 1960. Т. 17. С. 28—38;  Г. Г. Византийское обще-

ство... С. 206—211, 213, 215.

 

18

 

Удальцова З. В., Осипова К. А. Формирование... С. 419—425.

 

ным — он совершался в острой, кровавой борьбе за трон и ключевые посты управления между 
различными группировками господствующего класса, втягивавшими в свои междоусобия ши-
рокие народные массы. 

Прежде всего императоры стремились утвердить неограниченный авторитет собствен-

ной власти. Опасность представляли: вновь непомерно возвысившиеся гражданские чиновники 
столичного аппарата, официально {20} наделенные широкими полномочиями, в том числе — 
властью над командным составом армии, усиливавшееся высшее белое и черное духовенство, 
связанное с силами сепаратизма, наконец, стратиги — военачальники формировавшихся воин-
ских округов-фем, ставшие угрозой самому единству страны. 

Первых  успехов  в  укреплении  центральной  власти  достиг  Ираклий (610—641). Стре-

мясь к упрочению своего авторитета и популярности, он принял древний греческий титул «ва-
силевс»  ромеев  вместо  латинского  «император»,  поскольку  его  власть  простиралась  преиму-
щественно на территории с греческим или эллинизированным населением. Наименование под-
данных  «ромеями»  указывало  на  сохранение  римских  традиций 

19

.  Одновременно  был  совер-

шен  окончательный  переход  всего  государственного  делопроизводства  и  судопроизводства  с 
латыни  на  греческий  язык.  Могущество  ведомства  префекта  претория  было  ликвидировано 
уже  при  Ираклии:  оно  подверглось  дроблению  на  ряд  новых  ведомств — логофисий,  число 
которых постепенно росло. Во главе их стояли логофеты. Раскладка и сбор налогов оказались в 
ведении логофета геникона, на стратиотскую логофисию возлагались набор и оплата воинов, 
логофет стад отвечал за содержание императорской кавалерии и обеспечение войска снаряже-
нием, логофисия идика ведала имуществом императора, в том числе — его имениями. В сере-
дине VIII в. была образована логофисия дрома, занятая организацией постоялых дворов и дос-
тавкой почты, а также осуществлявшая дипломатические сношения и разведывательную служ-
бу. 

В целях усиления контроля над ведомствами в начале VIII в. была введена должность 

сакеллария — высшего чиновника с широкими контрольными функциями. Помимо этих цен-
тральных органов, появились разного рода дворцовые специальные службы. Повысилась роль 
градоначальника  Константинополя — эпарха,  контролировавшего  хозяйственную  жизнь  сто-
лицы и отвечавшего за спокойствие и соблюдение правопорядка в городе 

20

. Осуществлялись, 

таким образом, разукрупнение и дифференциация столичного аппарата власти. 

В городах, особенно — в столице, принимались меры, затруднявшие участие рядовых 

горожан  в  политической  жизни,  хотя  одновременно  императоры  всячески  добивались  попу-
лярности у столичного населения, поскольку практика показала: кто сохраняет в своих руках 
Константинополь, тот обычно побеждает в междоусобной борьбе. Именно поэтому власти за-
ботились — за счет крестьянства — о снабжении столицы всем необходимым, о стабильности 
цен  на  рынке,  о  водоснабжении  города.  Императоры  поощряли  ввоз,  а  не  вывоз  товаров  из 
Константинополя.  Одной  из  важнейших  целей  введенной  в  середине VIII в.  принудительной 
продажи  крестьянами  зерна  государству  по  низким  ценам  было  создание  изобилия  хлеба  на 
константинопольском рынке. Однако постепенно устанавливался все более жесткий контроль 
властей над трудовой деятельностью и общественным поведением горожан, над их досугом и 
{21}  частной  жизнью.  Усиливалась  тенденция  к  превращению  димов  в  сугубо  спортивные  и 
церемониальные  организации  при  ипподроме,  выполнявшие  декоративные  и  распорядитель-
ные  функции  по  устройству  празднеств,  процессий,  дипломатических  приемов  и  цирковых 
представлений. В IX в. их основная роль свелась к прославлению правящего императора и чле-
нов его семьи в соответствии с тщательно разработанным ритуалом. 

В  упрочении  императорской  власти  исключительное  место  принадлежит  иконоборче-

ским  государям,  которым  удалось  пресечь  центробежные  тенденции  и  превратить  надолго 
церковь, монастыри и военно-административную систему фемного управления в верную опору 
своего трона 

21

. 

                                                           

19

 

Chrysos  Ε.  К. The Title ΒΑΣΙΛΕΥΣ in Early Byzantine International Relations // DOP. 1978, N 32. Ρ. 31—75; 

Shahid J. Heraclius πιστο;`ς ε;’ν Χριστω;˜;ֽ βασιλεύς // DOP. 1980—1981. Ν 34. Ρ. 225—237; Idem. On the Titulature of 
the Emperor Heraclius//Byz. 1981. Τ. 41. Ρ. 288—296.

 

20

 

Cp.:Guilland R. Études sur ľhistoire administrative de ľEmpire byzantin. P. 225.

 

21

 

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 170—212 (Библиография: С. 424—453).

 

Усилившиеся церковь и монашество оказали центральной власти неоценимую помощь 

в борьбе с оппозицией, иноверцами, еретиками, в восстановлении имперского правопорядка в 
провинциях, в обращении в христианство масс расселившихся там варваров-язычников. С рос-
том  политической  роли  духовенства  возросли  и  его  амбиции.  В  его  среде  упрочивалась  идея 
превосходства духовной власти над светской. Возрождались также опасные для единства им-
перии враждебные символу веры течения христианства, так как они являлись нередко идеоло-
гическим обоснованием сепаратистских устремлений. 

Подчинение церкви власти императора облегчалось тем, что утратила значение сплошь 

и рядом осложнявшая ранее положение дел оппозиция Константинополю со стороны восточ-
ных патриархов Антиохии, Иерусалима и Александрии — их территории были завоеваны ара-
бами в 630— 640-х годах. Активное противодействие централизаторскому курсу императоров 
продолжало оказывать лишь папство. 

Утверждая примат светской власти над духовной, императоры прежде всего подчинили 

константинопольскую  церковь.  Они  присвоили  себе  право  решающего  голоса  при  выборах 
патриарха  и при принятии  на  вселенских  соборах важнейших  церковных  догматов. Непокор-
ных  патриархов  низлагали,  ссылали,  избивали,  даже  уничтожали  физически.  Лишали  трона 
также  и  римских  пап,  пока  они  не  оказались  с  середины VIII столетия  под  протекторатом 
Франкского  государства.  Иконоборчество  внесло  свой  вклад  в  разлад  с  Западом,  послужило 
завязкой будущей драмы разделения церквей. Гонение на мощи святых не искоренили самих 
культов  святых,  весьма  популярных  у  простых  христиан,  тем  не  менее  именно  государям-
иконоборцам удалось возродить и упрочить культ императорской власти 

22

. 

В конечном итоге те же цели преследовала политика возобновления римского судопро-

изводства и возрождение пережившего глубокий упадок в VII в. римского права. В 726 г. была 
издана «Эклога», резко повышав-{22}шая ответственность чиновничества перед законом и го-
сударем и устанавливавшая смертную казнь за всякое выступление против императора и дер-
жавы (Е. XVI. 4; XVII. 3, 5) 

23

. 

К последней четверти VIII в. основные цели иконоборчества были решены: материаль-

ное  положение  оппозиционного  духовенства  было  подорвано,  его  сокровища  и  часть  земель 
конфискованы, иконы и мощи, служившие объектом поклонения, сопровождавшегося богаты-
ми  дарениями  верующих,  уничтожены,  многие  монастыри  были  закрыты,  а  главное — под-
верглись разгрому  крупные  центры  сепаратизма. Решена  была одновременно и  вторая задача 
иконоборцев — фемная знать была всецело подчинена престолу. 

Первые  фемы  в  Малой  Азии  имели  огромные  размеры.  Их  стратиги,  быстро  осознав 

свое могущество, мечтали об овладении троном или о полной независимости от Константино-
поля. Используя полноту власти в своих руках, фемная знать пошла по пути создания крупных 
имений.  Завязался  конфликт  двух  основных  группировок  господствующего  класса,  военной 
аристократии и гражданской знати, за политическое преобладание в государстве. По сути дела, 
это была борьба за два различных пути развития феодальных отношений: столичная бюрокра-
тия, распоряжавшаяся средствами казначейства, стремилась ограничить рост крупного земле-
владения, усилить податной гнет, тогда как фемная знать видела перспективы своего усиления 
во  всемерном  развитии  частновладельческих  форм  эксплуатации.  Соперничество  «полковод-
цев»  и  «бюрократов»  станет  на  четыре  столетия  стержнем  внутренней  политической  жизни 
империи. На данном этапе оно было еще лишь опасным эпизодом. Сравнительно легко побе-
дили «бюрократы», возглавляемые императорами, происходившими, кстати говоря, из фемной 
знати, т. е. до захвата престола являвшимися «полководцами». 

Лев III (717—741), овладевший властью в результате вооруженного мятежа, сумел уп-

рочить зависимость стратигов от своего престола и надолго лишил их возможности опереться 
на оппозиционные элементы в провинциях. 

                                                           

22

 

Сюзюмов  М.  Я.  Основные  направления  историографии  истории  Византии  иконоборческого  периода // ВВ. 

1963. Т. 22. С. 214—226; Он же. Первый и второй периоды иконоборчества // История Византии. Т. 2. С. 49—79; 
Winkelmann F. Kirche und Gesellschaft in Byzanz vom Ende des 6. bis zmn Beginn des 8. Jh. // Klio. 1979. Bd. 59. 
S. 477—489; Idem. Die östlichen Kirchen in der Epoche der christologischen Auseinandersetzungen. В., 1980. S. 44—48; 
Brandes W. (unter Mitarb. Mileta Ch. u. Ridel S.). Der sozialökonomische Hintergrund des byzantinischen Bilderstreites. 
Fragen und Probleme//Der Byzantinische Bilderstreit. Leipzig, 1980. S. 41—57.

 

23

 

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 229—251; Она же. Право... С. 195—203.

 

Иконоборческая политика утрачивала свою остроту во второй четверти IX в. Дальней-

шая борьба вокруг икон грозила ослаблением позиций господствующего класса. Отрезвляюще 
на  правящие  круги  подействовало  восстание  Фомы  Славянина  в 821—825 гг.  Когда  войска 
Фомы  переправились  из  Малой  Азии  во  Фракию  и  осадили  Константинополь,  помощь  вос-
ставшим оказали и местные славяне. Восстание было подавлено, но на позицию знати, раско-
лотой  междоусобиями,  оно  оказало  огромное  влияние 

24

.  Идейный  вождь  иконопочитателей 

Феодор  Студит,  не  перестававший  ранее  защищать  идею  примата  духовной  власти  над  свет-
ской, во время осады столицы Фомой призывал к прекращению споров, поскольку они приво-
дят к смутам (PG. Т. 93. Col. 1412). 

В 843 г.  иконопочитание  было  торжественно  восстановлено. «Бюрократы»  и  «полко-

водцы» сплотились вокруг трона. Победил курс на централизацию власти. Церковь и монаше-
ство  снова  укрепили  свои  по-{23}зиции,  сея  среди  разочарованных  политикой  иконоборцев 
народных масс настроение уныния и смирения. Множились жития святых, нарочито простым 
слогом повествовалось  о чудесах  и явлениях, утверждалась  вера  в  сверхъестественное. Древ-
ние идеалы гармонии духа и плоти были окончательно отброшены, прославлялось торжество 
духа над телом. Расцвел жанр дидактики: духовенство не только звало к «спасению» через по-
корность — «спасать»  оно  объявляло  своей  главной  миссией,  взимая  снова  как  плату  за  это 
обильную  дань  с  верующих.  Откровенно  и  прямолинейно  оно  утверждало  также  культ  «за-
щитника православия» — «земного  бога» (императора). Свойственная этой  эпохе демократи-
зация литературы (и культуры в целом), осуществляемая «сверху», представляла собою объек-
тивно  тактический  прием,  маневр  правящих  кругов  в  обострившейся  социальной  ситуации. 
Павликиане с их дуалистическим учением о существующем строе как «мире зла», созданном 
сатаной, с их отрицанием церковной иерархии, воспринимались как грозная опасность, и свет-
ские  и  духовные  власти  расправились  с  ними  с  невиданной  жестокостью 

25

.  Сопротивление 

свободного  крестьянства  было  сломлено.  Начался  период  быстрого  наступления  на  мелкое 
крестьянское землевладение со стороны как центральной власти, так и крупной светской и ду-
ховной знати. 

Укрепление могущества императорской власти надолго предопределило пути развития 

феодальных отношений в Византии, а тем самым — и характер ее политической системы. Цен-
трализованная  эксплуатация  стала  на  три  столетия  основным  источником  материальных 
средств имперского фиска, а служба крестьян-стратиотов в фемном ополчении по крайней ме-
ре на два века оставалась фундаментом военного могущества Византийского государства. 

Созданная  в  своих  основных  звеньях  к  середине IX в.  громоздкая  бюрократическая 

машина сдерживала прогрессивный для той эпохи процесс развития феодализма. Это направ-
ление в политике центральной власти, сохранявшееся почти до конца XI в. и не преодоленное 
полностью и позднее, в немалой степени обусловило постепенное замедление темпов социаль-
но-экономического развития в целом на территории империи. 

Наступление эпохи зрелого феодализма исследователи датируют концом XI или даже 

рубежом XI—XII вв. Интенсивное формирование крупного частного землевладения пришлось 
на  вторую  половину IX—Х  в.,  в  особенности  на  время  после  жестокого  неурожая  и  голода 
927/928  г.:  ослабленное  податным  гнетом  крестьянство  разорялось,  голодающие  крестьяне  за 
бесценок продавали «динатам» («сильным») свои участки, отдавали их за помощь господам в 
собственность, становясь их держателями — париками. Массовое сокращение числа налого- и 
военнообязанного населения резко уменьшило доходы фиска, ослабило фемные ополчения. С 
920-х и до 1020-х годов обеспокоенные этим императоры издали серию указов-новелл в защи-
ту  крестьянского  землевладения.  Они  известны  как  законодательство  императоров  Македон-
ской династии (867—1056). Крестьянам предоставлялось предпочтительное право на покупку 
крестьянской, а затем — и динатской земли; продавшие и как-либо потерявшие землю кресть-
яне имели право выкупить ее в рассрочку. {24} 

Конечно, эти законоположения имели в виду, собственно, интересы не крестьян, а ка-

значейства.  Наиболее  ясно  это  выразилось  в  том,  что  государство  обязывало  общинников-

                                                           

24

 

Köpstein H. Zur Erhebung des Thomas//Besonderheiten der byzantinischen Feudalentwicklung. В., 1983. S. 69—76; 

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 212—228. 

25

 

Липшиц Е. Э. Очерки... С. 132—170.

 

односельчан уплачивать в порядке солидарной ответственности — круговой поруки — налоги 
за заброшенные крестьянами участки. Запустевшие земли (класмы) казна распродавала, отме-
жевывая  их  у  общин,  раздаривала  или  сдавала  в  аренду.  Препятствуя  переходу  крестьян  на 
земли динатов в качестве их париков, власти поощряли, напротив, поселение разорившихся в 
пределах имений императора и  правительственных учреждений. Шла, таким образом, борьба 
между государством и феодалами за рабочие руки, за право эксплуатации крестьян 

26

. 

Под  давлением  видных  сановников,  стратигов,  архиереев  императоры  делали  все 

больше оговорок в своих новеллах, которые позволяли динатам — на вполне законных осно-
ваниях — обходить  запреты.  Со  временем  государство  вообще  почти  перестало  контролиро-
вать процесс поселения в имениях частных лиц неимущих, не плативших налоги, позволяя се-
лить  их  столько,  сколько  «бог  ни  пошлет»,  как  сказано  в  одной  из  грамот (Jus. III. Р. 444). 
Единственно,  что  интересовало  казну,  это  взимание  с  них  налога,  если  господин  не  имел  от 
императора для этих париков налоговой экскуссии и если он предпочитал эксплуатировать их 
не как дворовых холопов, а как полнонадельных держателей господской земли 

27

. 

При эволюции парической зависимости в XI—XII вв. постепенно сглаживались разли-

чия между разными категориями частновладельческих крестьян и все более упрочивалась над 
ними власть их господ, приобретавших все более широкие иммунитетные права. 

С  середины XI в.  стало  расти  также  условное  землевладение.  Первоначально,  еще  в 

X в., императоры жаловали светской и духовной знати так называемые «невещные права», со-
стоявшие в передаче права сбора в свою пользу с определенной территории на точно установ-
ленный  или  пожизненный  срок  государственных  налогов.  Эти  пожалования  называли  солем-
ниями и прониями. Прония, как правило, предусматривала в XI в. несение со стороны ее полу-
чателя чаще всего военной службы в пользу государства. В XII в. в пронии стали раздавать и 
земли  со  свободным  налогообязанным  населением — обычно  на  срок  жизни  дарителя  или 
прониара.  Однако  в  обстановке  того  времени  получивший  пронию  утверждал  владельческие 
права и на саму землю пронии и на живущее там крестьянство. Прония становилась, в сущно-
сти, условным феодальным владением и к концу XII в. обнаружила тенденцию к превращению 
в наследственную, а затем и в безусловную собственность. Развитие пронии означало распро-
странение  права  государственной  собственности  на {25} земли  свободного  крестьянства:  по-
жалование невещных прав оказалось лишь этапом на пути к этому 

28

. 

В  канун  четвертого  крестового  похода,  в  обстановке  прогрессировавшего  ослабления 

центральной власти, к северу от Фессалоники, на Пелопоннесе и в ряде районов Малой Азии 
сложились  обширные  комплексы  владений,  фактически  независимых  от  Константинополя. 
Никто из магнатов провинций не пришел на помощь столице, осажденной крестоносцами. 

Но  и  сама  феодальная  раздробленность  в  империи  была  существенно  иной,  чем  в  За-

падной Европе. Оформление вотчины, а затем и ее иммунитетных привилегий совершалось в 
Византии замедленными темпами. Государство сдерживало эти процессы. Налоговый иммуни-
тет предоставлялся лишь как исключительная льгота; высшую юрисдикцию феодалам импера-
торы не предоставляли вообще. В империи не сложилась иерархическая структура земельной 
собственности — она  лишь  зародилась.  Поэтому  не  получила  развития  и  система  вассально-
ленных отношений 

29

. 

                                                           

26

 

 Г. Г. Византийское общество... С. 7 и след., 72—93; Он же. Еще раз о симпафиях и класмах налого-

вых уставов Χ—XI вв. // ВВ. 1978. Т. 5. С. 73—94; Он же. ΟΠΙΣΘΟΤΕΛΕΙΑ: К вопросу о наделении крестьян в Ви-
зантии землей в Χ—ΧΙ вв. // ВВ. 1978. Т. 39. С. 46—53.

 

27

 

Weiss G. Die Entscheidung des Kosmas Magistros uber das Parokenrecht // Byz. 1978. Т. 48. Р. 491—500; Kaplan Μ. 

Remarques sur la place de ľexploitation paysanne dans ľéconomie rurale byzantine//JÖB. 1982. Bd. 32 (2). Ρ. 105—114: 
Litavrin G. Zur Lage der byzantinischen Bauernschaft im 10.—11. Jahrh. // Beiträge... S. 47—70;   Г.  Г. 
Византийское общество. С. 72—93; Καραγιαννοπούλου ’Ι. ‛Ιστορία τοΰ Βυζαντινοΰ κράτους, Θεσσαλονίκη, 1981. Τ. Β′. 
Σ. 374—385.

 

28

 

 Г. Г. Проблема государственной собственности в Византии в Х— XI вв.//ВВ. 1975. Т. 35. С. 55 и 

след.; Он же. Византийское общество... С. 103— 108; Он же. Болгария и Византия в XI—XII вв. М., 1960. С. 120—
127. 152—159; Ср.: Хвостова К. В. Византийское крестьянство в XII—XV вв. // История крестьянства в Европе. М., 
1986. Т. 2. С. 211—216; Matschke К. Р. Socialschichten und Geisteshaltungen//XVI. Inter. Byzantinistenkongress. Akten. 
I/1. Wien. 1981. S. 189—212. 

29

 

Ahrweiler H. Recherches sur la société byzantine du XI

e

 siècle: nouvelle hiérarchie et nouvelle solidarité//TM. 1976. 

Т. 6. Р. 99—124;  Г. Г. Относительные размеры и состав имущества провинциальной византийской ари-