Культура Византии. Вторая половина VII-XII века - часть 1

КУЛЬТУРА ВИЗАНТИИ

вторая половина VII—XII в.

«НАУКА»

МОСКВА 1989

Содержание

Введение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

1. Византийская империя во второй половине VII—XII в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

2. Философия VIII—XII вв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

3. Политическая теория в Византии с середины VII до начала XIII в. . . . . . . . . . . . . . . . .

4. Развитие исторической мысли . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

5. Литература VIII—Х вв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

129

6. Литература XI—XII вв. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

153

7. Развитие правовой науки . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

216

8. Дипломатия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

241

9. Военно-теоретическая мысль . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

276

10. Естественнонаучные знания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

296

11. Географические знания . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

335

12. Школы и образование . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

366

13. Эстетика . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

401

14. Изобразительное искусство . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

470

15. Архитектура . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

496

16. Прикладное искусство . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

520

17. Развитие музыкальной культуры . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 557

18. Быт и нравы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 571

А.
Заключение. Особенности развития культуры Византии во второй
половине VII—XII в. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

617

Библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

636

Список сокращений . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

659

Указатель имен . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 666

Введение

Данная книга представляет собой хронологически непосредственное продолжение из-

данного в 1984 г. труда «Культура Византии. IV—первая половина VII в.» Она посвящена раз-
витию культуры Византийской империи в следующую историческую эпоху, охватывающую
центральный период истории Византии, когда она достигла расцвета и играла особенно значи-
тельную роль на международной арене того времени.

Общее введение ко всем трем томам, в которых предполагается рассказать об истории

культуры империи вплоть до ее падения в 1453 г., помещено в первом, названном выше томе.
Поэтому в настоящем труде целесообразно лишь вкратце остановиться на некоторых особен-
ностях рассматриваемого в нем периода и на стоящих перед авторами задачах в его освещении.

Изучаемая в предлагаемом вниманию читателя издании эпоха была ознаменована ко-

ренными переменами во всех сферах жизни империи. Глубокие изменения произошли в ее аг-
рарном строе, в экономической и общественной организации города, в формах центрального и
провинциального  управления,  в  деле  комплектования  и  содержания  армии,  в  церковно-
административной структуре, в этническом составе населения. По своей классовой и полити-
ческой природе из позднеантичной, какой Византия была еще в VI в. (рабовладельческой и чи-
новно-бюрократической),  она  превратилась  в  средневековое  феодальное  государство.  Затяж-
ной процесс рождения этого государства приходится на VII—IX столетия, из которых первые
два в научной литературе нередко определяют как «темные века». Новое рождалось в тяжелых
муках, и, хотя обозначение VII и VIII вв. в качестве «темных» лишено необходимой конкрет-
ности и имеет в виду прежде всего крайнюю скудость уцелевших источников, ни в коей мере
не  отражая  происходившего  в  это  время  утверждения  прогрессивных  тенденций  к  становле-
нию  нового  общественного  строя,  на  указанных  столетиях  действительно  лежит  густая  тень
пережитой империей драмы.

Глубокий экономический кризис, нашествие и расселение на землях империи варваров,

разорение деревни, упадок городской жизни, дезорганизация управления провинциями, тяже-
лые войны с арабами, религиозные смуты — все это не могло не отразиться не только на мате-
риальных условиях жизни народа, но и на развитии его общественного сознания. Рушились
одни традиционные и привычные формы общественной жизни, видоизменялись другие, возни-
кали и утверждались новые — претер-{5}певали перемены и прежние представления о дейст-
вительности, ее идейное осмысление, эстетические критерии для былых и новых художествен-
ных ценностей.

На новой, феодальной основе постепенно рождалась новая Византия как могуществен-

ное централизованное государство. К началу XII в. феодальный строй восторжествовал на всей
территории империи. При всей его специфике — он определял ее общественно-экономическую
и политическую структуру.

Авторы предлагаемого вниманию читателя труда убеждены в том, что и в VII—XII вв.

глубокие перемены в экономике, в социальной структуре общества, в системе государственно-
го управления оказывали определяющее влияние на темпы и формы развития культуры, хотя
конкретный механизм взаимодействия общественно-политического и культурного развития
был чрезвычайно сложен, опосредован множеством иных, нередко уходивших в далекое про-
шлое этнических, нравственно-этических и социально-психологических факторов, которые
ныне с большим трудом поддаются конкретизации.

Вряд ли, тем не менее, может вызывать сомнение тот факт, что развитие ряда отраслей

культуры — таких, как естественнонаучные знания, искусство мореплавания, военная мысль,
юриспруденция, светское и религиозное зодчество, прикладные искусства и т. п., находилось в

более тесной зависимости от экономического процветания империи, подъема ремесленного
производства, усиления денежного обращения, расширения торговли и мореходства. Возрож-
дение названных отраслей науки и искусства отнюдь не случайно началось в VIII—IX вв. пре-
жде всего в столице империи, вслед за ее хозяйственным подъемом, укреплением император-
ской власти и резким усилением внешнеполитической активности империи.

Гораздо сложнее проследить какие-либо соответствия между этапами стабильности

экономики и политической жизни, с одной стороны, и расцветом таких отраслей культуры, как
философия и эстетика, политическая теория и историческая мысль, литература и музыка,— с
другой. Сплошь и рядом подъем духовной культуры в этих ее сферах приходился не на перио-
ды  экономического  процветания  и  политического  усиления,  а  на  время  упадка  и  неудач.  По
всей вероятности, роль решающего фактора играли при этом такие крупные явления в общест-
венной жизни, которые привлекали остро заинтересованное внимание широких кругов населе-
ния,  требовали  активного  осмысления,  напряженного  поиска  выхода,  выбора  и  обоснования
своей позиции. Иными словами, крупные новые идеи в общественно-политической жизни, но-
вые идеалы и эстетические ценности в литературе и искусстве возникали в обстановке, для ко-
торой была характерна высокая степень нестабильности и тревоги в общественной и духовной
атмосфере страны. А такая ситуация складывается обычно в кризисные периоды в жизни госу-
дарства, к которым можно, по всей вероятности, отнести такие явления в истории империи в
период  с  середины VII до  конца XII в.,  как  утверждение  новых  форм  военно-
административного управления провинциями и комплектования армии, иконоборчество, борь-
бу с дуалистическими ересями, соперничество гражданской и военной знати за трон империи,
столкновения с крестоносцами, усиливающийся натиск турок-сельджуков. {6}

В историографии справедливо отмечаются еще три фактора, влияние которых сущест-

венно отразилось на особенностях неповторимого облика византийской культуры в рассматри-
ваемый период. Наиболее сильно их воздействие проявлялось именно в данную эпоху, особен-
но в конце VII—X в. Это, во-первых, превращение империи, после того как она потеряла севе-
робалканские и африканские провинции, часть ближневосточных и италийских, в греческое по
преимуществу государство, в котором греки играли ведущую роль среди других народов, под-
властных императору. После восстановления гегемонии империи в начале XI в. на Балканском
полуострове славянский этнический элемент в европейских провинциях вряд ли по численно-
сти уступал здесь греческому, но общее направление развития византийской культуры не пре-
терпело больших изменений. Хотя славяне и иные народы принимали активное участие в соз-
дании  синкретичной  культуры  империи,  доминирующую  роль  сохранил  греческий  элемент,
пользовавшийся официальной поддержкой централизованного государства и церкви; культура
империи оставалась по преимуществу грекоязычной культурой. Во-вторых, к Х в. на всей тер-
ритории Византии были утверждены единые формы власти во всех сферах управления, харак-
терные для централизованной феодальной монархии. Не только церковь, но и весь аппарат го-
сударства с несомненно большим, чем ранее, постоянством и энергией стремились утвердить в
умах  подданных  угодные  правящему  классу  идейно-политические  представления,  правовые
нормы, нравственные идеалы. В-третьих, на всех землях государства окончательно восторже-
ствовало  ортодоксальное  христианство,  соответствовавшее  официальному  «символу  веры»,
принятому Вторым вселенским (Никейским) собором (381 г.), а затем подтвержденному Чет-
вертым вселенским (Халкидонским) собором (451 г.). Все прочие течения христианства, как и
богословские  ереси,  подверглись  организованному  преследованию  и  церковных  и  светских
властей.  Было  достигнуто,  таким  образом,  конфессиональное  единство  империи,  еще  более
усилившееся  после  восстановления  иконопочитания  и  разгрома  павликиан,  и  одновременно
упрочен союз церкви и государства при решающей роли светской власти в этом союзе

Несмотря на вполне отчетливо выявляемые черты преемственности, связывающие

культуру Византии изучаемой в данной книге эпохи с ее культурой предшествующего периода
и с культурными традициями, восходящими к античности, наиболее характерные, устойчивые
признаки византийской культуры как целостной системы духовных ценностей сложились

Удальцова З. В. Некоторые нерешенные проблемы истории византийской культуры//ВВ. 1980. Т. 41. С. 54, Ср.:

Она же. Заключение. Основные направления византийской культуры IV — первой половины VII в. // Культура Ви-
зантии. IV — первая половина VII в. М., 1984. С. 668—684.

именно в этот центральный период истории империи. Одну из своих важнейших задач авторы
настоящего труда усматривали в постановке проблем типологизации, в выявлении общего и
особенного в развитии культуры Византии сравнительно с культурными процессами в других
странах Европы и Ближнего Востока. В связи с этим необходимо иметь в виду, что черты свое-
образия византийской культуры проступали тем ярче, чем больше расходились пути ее поли-
тического и культурного развития с ее ближними и дальними соседями. {7}

Длительное культурное противостояние империи с персидской цивилизацией, с моно-

фиситами и язычниками разного толка у восточных границ Византии сменилось в 30—40-х
годах VII в. противоборством с арабским миром, с миром ислама как единой социокультурной
системой. Культурное влияние Византии на потерянных ею здесь землях не исчезло полностью
и после этого, но оно заметно ослабело; идеологический рубеж между христианским и му-
сульманским мирами обозначился шире и глубже.

Быстро менялась не в пользу Византии ситуация и у западных и северных границ им-

перии в Европе. Крепли и разрастались государства Западной Европы, новые государственные
образования одно за другим возникали в ее центре, на востоке и на самом Балканском полу-
острове, в непосредственной близости от столицы империи. Политическое влияние Византии
на Западе стало неуклонно слабеть с конца VIII в. Сильный удар по ее авторитету нанесло об-
разование в 800 г. Франкской империи Каролингов, а в 962 г.— Германской империи Оттонов.
Стало падать здесь с конца XI в. вслед за политическим и культурное влияние Византии. Ок-
репшее папство все более упорно претендовало на духовное руководство христианским миром.
Заложенные еще в IV—VI вв. острые противоречия в сфере экономики, политики и культуры
между западной и восточной частями Позднеримской империи углубились в новых условиях.
Эти противоречия, как в фокусе, нашли отражение, а затем и теоретическое обоснование в ре-
лигиозно-догматических разногласиях между восточногреческой и западноримской церквами.
Острая полемика, бескомпромиссные взаимные претензии высших иерархов привели в 1054 г.
к окончательному разрыву двух христианских церквей, повлекшему с эпохи крестовых похо-
дов существенные политические и культурные последствия для отношений между православ-
ными и католическими странами на протяжении нескольких столетий.

Учитывая отмеченные обстоятельства, авторы данной книги отнюдь не склонны тем не

менее рассматривать византийскую культуру как лишенную средств воздействия на окружаю-
щий империю мир и изолированную от внешних влияний. Именно в рассматриваемую в дан-
ном труде эпоху, в особенности в IX—XI вв., Византия стала в полном смысле «Золотым мос-
том» между Европой и Азией, перекрестком не только торгово-экономических и политических
интересов, но и связующим звеном между культурами народов Азии и Европы, превратилась в
огромную мастерскую, в которой синтезировались культурные течения всего Средиземномо-
рья и Ближнего Востока.

Византийское культурное влияние, постепенно слабевшее на Западе, именно в изучае-

мую  эпоху,  в IX—XI вв.,  резко  возросло  на  значительных  пространствах  Восточной  и  Юго-
Восточной Европы: оно утверждалось, вместе с принятием христианства от Византии, в Болга-
рии, сербских княжествах и в Древней Руси. Сложилась обширная зона, в которой активно ус-
ваивалось,  приспосабливалось  и  перерабатывалось  богатое  культурное  наследие  Византии.  В
современном византиноведении широкое распространение получило обоснованное Д. Оболен-
ским  определение  этой  зоны  в  качестве  «византийского  сообщества  государств»

. Oбpaзo-

{8}вание указанного сообщества выразилось прежде всего в упрочении именно культурных
связей между Византией и входящими в сообщество странами, как и между самими этими
странами. Церковно-религиозное единство оказывало иногда заметное влияние и на политиче-
ские отношения между государствами сообщества.

Отмечая факты, свидетельствующие об интенсивном и плодотворном влиянии визан-

тийской культуры на культурное развитие других народов, а также данные о воздействии куль-
туры этих народов на византийскую, авторы настоящей книги не сочли возможным сколько-
нибудь подробно и систематически развивать эту тему. Вопрос о влиянии Византии и взаимо-
действии культур в рамках «византийского сообщества государств» составляет особую про-

Obolensky D. The Byzantine Commonwealth. Eastern Europe, 500—1453. L., 1974. См. рец.: Г. Г. // ВИ.

1972. № 2. С. 180—185.

блему, нуждается в новом методологическом подходе и заслуживает специального рассмотре-
ния

В новом издании авторы основываются на тех же общих принципах, из которых они

исходили в первом труде, включая методологию, выделение проблемно-тематических разде-
лов, соотношение рассматриваемых в книге аспектов, ее структуру в целом и т. п., вплоть до
самой манеры изложения, особенностей подбора и оформления научного аппарата и воспроиз-
ведения иллюстративного материала.

Как и в первом томе, в данном труде не ставилась задача выработки критериев и — при

опоре на них — создания периодизации развития византийской культуры в течение рассмот-
ренной в работе эпохи. Выше уже было сказано о том, что различные отрасли культуры зави-
сели нередко от разных факторов общественной жизни страны, периоды культурного подъема
или упадка не всегда совпадали с соответствующими этапами в экономическом и политиче-
ском развитии империи. Аргументированная периодизация истории культуры Византии в це-
лом, в том числе во второй половине VII—XII в., по всей вероятности,— дело будущего.

Тем не менее авторы сочли возможным при написании своих глав ориентироваться на

принятую в советской науке общую периодизацию истории Византии: период с середины —
конца VII до середины IX в. расценивается как раннефеодальный, а период с середины IX до
конца XII в.— как время утверждения и расцвета феодального строя в империи, причем вторая
половина XI столетия рассматривается как время, когда феодальные институты стали играть
определяющую роль в жизни византийского общества

Такой подход к периодизации византийской культуры на данном этапе представляется

вполне оправданным. Отнюдь не случайно, несмотря на ведущиеся споры на этот счет, в со-
временном византиноведении в качестве особых периодов в истории культуры Византии в те-
че-{9}ние охваченной в данной книге эпохи выделяют время иконоборчества (вторая четверть
VIII—40-е годы IX в.), правление императоров Македонской династии (так называемое «Ма-
кедонское возрождение»: 867—1056 гг.) и время царствования Комнинов («Комниновское воз-
рождение»: 1081—1185 гг.)

. Совершенно очевидно, что, за исключением начала первого пе-

риода и незначительных хронологических отклонений между последующими, данная периоди-
зация вполне соответствует приведенной выше.

В заключение необходимо отметить, что авторская работа над данным томом была в

основном завершена ко времени кончины его ответственного редактора — члена-
корреспондента АН СССР З. В. Удальцовой. Авторы глав и члены редколлегии сочли поэтому
своим долгом сохранить без существенных перемен структуру книги и те главные принципы,
которые были положены в ее основу покойным инициатором написания трехтомного труда
советских ученых по истории византийской культуры. {10}

Византийская империя

во второй половине VII—XII в.

Пять с половиной столетий с середины VII до начала XIII в. составляют центральный период
византийской истории, эпоху расцвета империи и последовавшего затем ее упадка. В это время

Franklin S. The Reception of Byzantine Culture by the Slavs//The 17th International Byzantine Congress. Major

Papers. N. Y., 1986. Р. 383—397; Udal’cova. Z. V. Kiev and Constantinople: Cultural Relations Before

the Thirteenth

Century//Ibid. P. 399—419; Angelov D. Preslav und Konstantinopel — Abhängigkeit und Unabhängigkeit im Kulturbereich
// Ibid. S. 421—428; Bozilov I. Preslav et Constantinople: dépendence et indépendance culturelles // Ibid. P. 429—446;
Korać V. Ľarchitecture dans les pays slaves: ses sources byzantines//Ibid. P. 455—482; Miljković-Pepek P. Ľarchitecture
chrétienne chez les Slaves macédoniens à partir ďavant la moitié du IX

siècle jusqu’à la fin du XII

siècle // Ibid. P. 483—

505.

См.: История Византии. М., 1967. Т. 2. С. 5, 103.

Lemerle Р. Le premier humanisme byzantin. Р.. 1971. Р. 301—305; Ahrweiler H. Ľidéologie politique de ľEmpire

byzantin. Р., 1975. Р. 25—45, 67—74.

произошли коренные изменения в общественно-экономической и государственно-
политической структуре Византии. Сущность перемен выразилась в том, что позднерабовла-
дельческая Восточная Римская империя, какой она была к концу VI в., стала феодальной сред-
невековой монархией.

В ходе VIII—XI вв. в византийской деревне сложились основные антагонистические

классы феодального общества, конституировался средневековый город, резко отличавшийся от
позднеантичного  полиса.  Несмотря  на  прочность  позднеримских  государственных  традиций,
заключавшихся  прежде  всего  во  всемерном  укреплении центральной  власти  с  ее  вездесущим
контролем над всеми сферами жизни общества, в XI— XII вв. постепенно в управлении госу-
дарством утверждалась система, присущая феодальному строю и выразившаяся, в частности, в
сочетании  публичноправового  и  частноправового  распорядка.  В  конце XII — начале XIII в.,
накануне  Четвертого  крестового  похода,  возобладали  центробежные  силы,  и  Византия  разва-
лилась на части, едва крестоносцы поразили в 1204 г. ее политический центр — Константино-
поль.

Глубокие преобразования в общественно-государственной структуре империи отрази-

лись, естественно, и на всех областях культурной жизни ее населения. Именно в эпоху разви-
того феодализма культура Византии обрела свои наиболее характерные, ярко выраженные чер-
ты, предстающие в совокупности как особая система духовных ценностей, феодальная по сво-
ей основе, но существенно отличавшаяся по форме и от христианской, западноевропейской, и
от мусульманской, ближневосточной.

В соответствии с принятой в советском византиноведении периодизацией рассматри-

ваемая в главе эпоха подразделяется на два периода: с середины VII до середины IX в., когда
совершалось вызревание и развитие раннефеодальных производственных отношений (и соот-
ветствующих им государственных институтов), и с середины IX до конца XII в., когда офор-
мились и достигли зрелости феодальный строй и феодальное Византийское государство.

Разумеется, в кратком обозрении можно остановиться лишь на самых общих особенно-

стях развития Византии в течение полутысячелетия, акцентируя при этом внимание на тех яв-
лениях общественной жизни им-{11}перии, которые, как представляется, оказывали наиболее
существенное воздействие на процессы ее культурной эволюции.

Несомненно, империя уже «порвала» с поздней античностью к концу VII в., но и в VII

столетии, когда кризис достиг апогея, она еще «не перешла» в средневековье, не стала Визан-
тией в подлинном смысле слова. Скудость свидетельств источников этой эпохи, даже сравни-
тельно с V—VI вв.,— сама по себе является доказательством пережитой империей трагедии. В
ученом мире до сих пор не умолкает спор: имел ли место в аграрном строе Византии и в эко-
номике города в VII—IX вв. глубокий переворот по сравнению с V—VI вв. (дисконтинуитет),
или же в развитии империи, преодолевшей к середине VIII в. тяжелый кризис, существовала
непосредственная преемственность с эпохой Юстиниана I (континуитет)

В марксистской историографии, хотя и не отрицаются факторы преемственности меж-

ду Восточной Римской империей VI — начала VII в. и ранней Византией середины VII—
середины IX в., в целом защищается идея коренных преобразований, ознаменовавших переход
к эпохе становления феодальных производственных отношений

. Крушение рабовладельче-

ского мира, устои которого были подорваны глубоким кризисом, было ускорено ударом извне
и сопровождалось жестокими потрясениями. Территория империи к середине VII в. сократи-
лась втрое, множество городов лежало в развалинах или обезлюдело, запустели огромные
площади ранее культивировавшихся земель, да и над сохранившимся под контролем империи

Weiss G. Antike und Byzanz. Die Kontinuität der Gesellschafts-struktur // Historische Zeitschrift. 1977. Bd. 224. S.

520—560; Guillou, A. Transformation des structures socio-économiques dans le monde byzantin du VI

au VIII siècle //

ЗРВИ. 1980. Т. 18. Р. 71—80.

Удальцова З. В. Проблемы типологии феодализма в Византии//Проблемы социально-экономических формаций:

(Историко-типологические исследования). М., 1975. С. 124—128; Она же. Византия и Западная Европа: (Типологи-
ческие  наблюдения) //ВО.  М., 1977. С. 4—8; Курбатов  Г.  Л.  К  проблеме  перехода  от  античности  к  феодализ-
му//Проблемы  социальной  структуры  и  идеологии  средневекового  общества.  Л., 1980. С. 3.—21; Курбатов  Г.  Л.,
Лебедева Г. Е. Византия: проблема перехода от античности к феодализму. Л., 1984; Курбатов Г. Л. История Визан-
тии.  М., 1984. С. 68—89; Köpstein H. Zur Veränderung der Agrarverhältnisse in Byzanz vom 6. zum 8. Jh. //
Ethnographisch-archäologische Zeitschrift. 1979. 2. Jg. H. 3. S. 515.

населением ее власть зачастую была эфемерной, остро не хватало рабочих рук и средств, резко
уменьшилось число даже элементарно грамотных людей.

Важным фактором, определившим переход к качественным преобразованиям, было на-

чавшееся во 2-й половине VI и достигшее кульминации в VII в. массовое расселение «варва-
ров» на землях империи. Север Балканского полуострова империя в сущности потеряла на 4
столетия (до начала XI в.), а процесс восстановления ее власти на юге занял более века

Большая часть владений в Италии была утрачена в резуль-{12}тате вторжения лангобардов

Файл byz13.doc

КАРТА.

ВИЗАНТИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ В XI В.

{13}

еще в последней трети VI в., а на рубеже VI—VII вв. империя понесла здесь новые потери и к
началу второй трети VIII в. сохранила лишь Южную Италию и Сицилию. На востоке наступ-
ление арабов лишило Византию в 30—40-х годах VII в. Сирии, Палестины, Месопотамии,
Египта, юго-восточных районов Малоазийского полуострова.

Особо крупными этнодемографические перемены были на Балканах. Даже на юге сла-

вяне по численности мало уступали автохтонам, зато и византийская реконкиста дала здесь
наиболее благоприятные для Константинополя результаты. В демографическом отношении
положение было гораздо более стабильным в Малой Азии.

В VII—VIII вв. империя упрочила свое господство в основном над тем же населением,

которое и ранее подчинялось ее власти. Лишь в центре и отчасти на юго-востоке Малой Азии
возросла  плотность  армянского  населения  и  отчасти  сирийцев  и  мардаитов,  отхлынувших  с
востока под давлением сначала персов, а затем арабов. Их набеги достигали Босфора, но враг
не  устанавливал  в  зоне  вторжения  своей власти, хотя наносил серьезный ущерб  экономике  и
ослаблял  позиции  имперской  администрации

. И все-таки наиболее трудной проблемой для

правителей Константинополя было подчинение славян, не знавших раньше ни регулярной экс-
плуатации, ни прочной власти.

Первым важнейшим следствием опустошительных войн и расселения варваров было

разрушение старой общественной системы

. Подверглись массовой ликвидации сохранившие-

ся  крупные имения, а вместе  с  ними — и колонатные формы крестьянской  зависимости. Со-
крушительные  удары  получил  город,  долго  служивший  оплотом  рабовладельческой  реакции,
переживала  кризис  организация  управления  провинциями,  была  дезорганизована  имперская
налоговая система.

Вторым важнейшим следствием расселения варваров стало повсеместное к концу VII в.

преобладание свободного крестьянского землевладения, организованного по деревням-
общинам. Укрепилась и местная община (митрокомия) там, где она была в упадке в VI в. Это
были соседские общины: пахотные земли в них находились в индивидуальной собственности
общинников, не поделенные угодья использовались сообща. Периодические переделы уже не
производились, но община в Византии оставалась гораздо более сплоченной, чем в Западной
Европе V—VII вв.

Постепенное превращение свободной общины в податную, привлечение к

трудовым и воинским повинностям, вовлечение деревни в оживившиеся в VIII в. товарно-
денежные отношения, распространение на общину традиционных норм римского права, трак-
товавшего надел общинника как{14} его полную собственность,— все это обусловило рас-

Ditten H. Zur Bedeutung der Einwanderung der Slawen // Byzanz im 7. Jh. В., 1978. S. 160 f.; Malingoudis Ph.

Studien zu den slavischen Ortsnainen Griechenlands. Bd. 1. Slavische Flurnamen aus der messinischen Mani. Wiesbaden.
1981; Weithmann М. W. Strukturkontinuität und Diskontinuitat auf der griechischen Halbinsel im Gefolge der slavischen
Landsname // Münchener Zeitschrift für Balkankunde. 1979; Bd. 2. S. 141—176; Тъпкова-Заимова В. Нашествия и етни-
чески промени на Балканите. С., 1966; Иванова О. В., Г. Г. Славяне и Византия//Раннефеодальные госу-
дарства на Балканах в VI—XII вв. М., 1985. С. 34—98. См. также: Заключение. С. 314—334.

Ahrweiler H. Les ports byzantins (7

—9

siècles)//La navigazione mediterranea nell’Alto Medioevo. Spoletto, 1978.

Р. 259—297.

Об этом см.: Корсунский А. Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение гер-

манских королевств. М., 1984. С. 206.

Каждан А. П. Деревня и город в Византии IX—Х вв. М., 1960. С. 21—56; Gorecki D. М. A Farmer Community of

the Byzantine Middle Ages: Historiography and Legal Analysis of Sources//EB. 1982. Vol. 9. Р. 189—198.

содержание .. 1 2 ..