Психогенетика

Однако наиболее надежные результаты получены в двух хорошо

спланированных проектах исследования приемных детей — Техасском

и Колорадском. Техасский проект начался в 60-х годах с обследования

300 семей, усыновивших одного или более ребенка вскоре после его

рождения. Большинство семей-усыновительниц и семей, к которым

принадлежали биологические матери, были представителями средне-

го класса, белой расы.

Интеллект диагностировали у биологических матерей и приемных

родителей, у родных и приемных детей в семьях-усыновительницах.

Приемные тестировались: тестами Стенфорд-Бине — в 3 или 4 года,

WISC — с 5 до 15 лет, WAIS — с 16 лет и старше. Средний возраст

приемных детей в начале работы — 8 лет.

Через 10 лет после первичного тестирования оно было повторено,

в нем участвовала 181 семья, тестированию подвергались только дети.

Использовались тесты Векслера и тест Бета; были оценены и некото-

рые личностные характеристики. Результаты, относящиеся к интел-

лекту, полученные в данном исследовании, отражены в табл. 9.5.

Главное в таблице заключается в том, что корреляции по интел-

лекту усыновленных детей значительно выше с биологическими

Таблица 9.5

Корреляции между родителями (первое тестирование)

и детьми (первое тестирование и повторное — через 10 лет)

Биологически
не связанные

Биологически
связанные

Сравниваемые пары

О. х ус. М. х ус. О. x

род.

М. х

род.

Б.м. х

отд.
реб.

Родитель и ребенок в первом
тестировании

Векслер/Векслер

0,19

0,13

0,29

0,04

0,36

Бета/Векслер

0,08

0,10

0,09

0,14

0,23

Родитель в первом тестирова-
нии и ребенок — во втором

Векслер/Векслер

0,10

0,05

0,32

0,14

0,39

Бета/Векслер

0,07

-0,02

0,26

0,19

0,26

Векслер/Бета

0,15

0,07

0,16

-0,01

0,78

Бета/Бета

0,08

-0,02

0,20

0,21

0,33

Количество пар

248-257 242-248 90-93 87-90 (а)

Примечание. О., М. — отец и мать (усыновители); ус. — их приемные дети; род. —
их родные дети (т.е. в той же семье); Б.м. — биологическая мать отданного на
воспитание ребенка. Буква (а) означает, что родители тестировались разными ме-
тодами: 21 человек — по Векслеру, 199-200 — по Бета.

15*

227

матерями, чем с приемными родителями (сравните два первых и са-

мый правый столбцы), причем это сходство сохраняется в ряду лет,

когда дети вырастают (см. результаты второго тестирования). А ведь

эти матери имели контакты со своими детьми только в первые дни их

жизни!

В данном исследовании сопоставлялось и сходство IQ сиблингов —

биологических и приемных. Оказалось, что в первом тестировании,

когда дети были маленькими, корреляция в парах приемных сиблин-

гов равна 0,11; приемные сиблинги с родными детьми своих усыно-

вителей имели корреляцию 0,20; а родные между собой r = 0,27;

во втором тестировании соответствующие корреляции были равны

r= — 0,09; 0,05; 0,24. Иными словами, сходство по интеллекту прием-

ных детей и между собой, и с родными детьми своих усыновителей

падает до нуля, в то время как корреляции родных сиблингов оста-

ются примерно теми же.

Генетико-математическая обработка полученных результатов дала

оценку наследуемости, равную 0,78. Это — наследуемость в узком смыс-

ле, ее аддитивная часть (см. гл. I и IV), в отличие, например, от оце-

нок, получаемых методом разлученных МЗ близнецов, где аддитив-

ный и доминантный компоненты объединены и дают меру наследуе-

мости в широком смысле, говорящую о причинах популяционной

изменчивости. Дж. Лоэлин, И. Хорн и Л. Виллерман отмечают также,

что генетические влияния на вариативность IQ с возрастом увеличи-

ваются, и считают возрастную динамику генотип-средовых соотно-

шений одной из главных задач психогенетических исследований. В ка-

честве второй задачи, решению которой могут помочь исследования

приемных детей, они называют выяснение дифференцированных вли-

яний семейной среды на интеллектуальное развитие членов семьи [321].

Второе крупное исследование приемных детей — Колорадский

проект. Он тоже реализуется по полной схеме метода, включающей

диагностику детей, их приемных и биологических родителей. Начался

он в 1974 г. как большое лонгитюдное, мультивариативное исследова-

ние, с минимизацией селективного размещения детей по семьям-

усыновительницам и параллельной оценкой тех же параметров в кон-

трольной группе обычных семей, подобранных в соответствии с экс-

периментальной группой. В программу была включена детальная оценка

семейной среды.

В начале исследования участвовали 245 семей-усыновительниц и

245 биологических семей, детей тестировали в возрасте 1 года, 2, 3 и

4 лет (к возрасту 4 года осталось 183 и 166 семей соответственно).

Планировалось исследовать этих детей по крайней мере до 16 лет,

когда они смогут работать с теми же тестами, с которыми работали их

родители за 15 лет до того (кроме биологических матерей тестирова-

лись 20% биологических отцов отданных детей). У детей и родителей

оценивался широкий спектр когнитивных и личностных черт, инте-

228

ресы и специальные способности, поведенческие проблемы, упот-

ребление алкоголя и других средств и т.д.; были получены и разнооб-

разные дополнительные сведения: рукость, предпочтения в еде, ис-

тория семьи и т.д. При помощи видеосъемки регистрировали общение

детей с родителями и между собой.

Генетико-математический анализ полученных результатов дал сле-

дующие оценки компонентов дисперсии IQ: доля наследственных

факторов повышается с 0,08 в 1 год до 0,22 в 4 года, но доминирует

средовая составляющая: 0,90 в 1 год и 0,74 — в 4 года.

Эти результаты могут быть дополнены сопоставлением сходства в

парах приемных сиблингов и в парах родных. В целом внутрипарное

сходство у первых существенно ниже, чем у вторых (14 корреляций

из 21). Например, сходство по интеллектуальному развитию в 1 и 2 года

между родными сиблингами оценивается корреляцией, равной 0,37 и

0,42, между приемными — 0,03 и 0,12; по обобщенным вербальным

характеристикам в 3 года 0,11 и -0,05, в 4 года 0,42 и 0,17 и т.д.

В целом, несмотря на некоторые исключения, генетически связан-

ные дети — родные братья и сестры — более похожи друг на друга,

чем приемные сиблинги, имеющие только общую среду.

Более того, по данным Колорадского проекта, и межвозрастные

корреляции по интеллекту (общему, вербальному и пространствен-

ному) выше в группе биологических сиблингов, чем приемных [362].

Это говорит о том, что и переход от одного возрастного этапа к дру-

гому контролируется скорее генетическими, чем средовыми факторами,

Метод приемных детей открывает еще одну уникальную возмож-

ность: он дает материал для суждений о взаимодействии генотипа и

среды (гл. VI, VII) в вариативности психологических признаков у че-

ловека. Как отмечалось, это взаимодействие можно изучать, только

помещая животных с идентичными генотипами в разные среды или,

наоборот, воздействуя одной и той же средой на известные своими

различиями генотипы. Понятно, что в работе с человеком оба пути

исключены. Но если дети, имеющие биологических матерей с поляр-

ными психологическими чертами, наследственными по своему про-

исхождению (или сами являющиеся носителями таковых), попадают

в сходные условия в семьях-усыновительницах, это может рассматри-

ваться как экспериментальная модель, говорящая о генотип-средо-

вом взаимодействии.

Например, в работе Л. Виллерман [451] показано, что интеллект прием-

ных детей, попавших в семьи с одинаково хорошими условиями, существенно

зависит от интеллекта их биологических матерей. Если последние имели

IQ > 120 баллов, то около половины их отданных детей имеют столь же высо-

кие оценки IQ и никто не имеет оценок ниже 95 баллов. Если же биологичес-

кие матери, наоборот, имели сниженный (но в пределах нормы) IQ — 95 бал-

лов и ниже, то их дети, попав в такие же хорошие условия воспитания, дают

иное распределение баллов IQ: 15% их имеют тоже низкие оценки; осталь-

ные — средние, но, главное, никто не имеет высоких.

229

Таким

образом,

фенотипи-

ческое значение признака — в

данном случае баллы IQ — за-

висит

от

взаимодействия

дан-

ных генотипов с данной средой.

Модель метода приемных детей

позволяет понять самые разные

варианты

такого

взаимодей-

ствия:

особенностей

самого

ре-

бенка

со

средой;

индивидуаль-

ности

его

биологических

роди-

телей

той

же

средой;

возрастную

динамику

этих

вза-

имодействий и т.д.

Коротко

разберем

инфор-

мативные

примеры,

приведен-

ные на рис. 9.2-9.4. Напомним,

методика ДОМ (гл. VI) вклю-

чает

четыре

основные

шкалы,

полученные в результате фак-

торизации,

и одну обобщенную

оценку.

Шкалы:

Игрушки,

Ма-

теринская

включенность.

По-

ощрение

успехов (Encouraging

Developmental Advance), Oгpa-

ничение-Наказание.

Из

рис. 9.2

следует, что в зависимости от

общей

оценки

домашней

сре-

ды дети с разной эмоциональ-

ностью

обнаруживают

разный

уровень интеллектуального развития, причем в 3 и 4 года эта зависи-

мость имеет разную форму, особенно у детей с низкой эмоциональ-

ностью. А по данным рис. 9.3 оказывается, что оценки интеллекта ре-

бенка более стабильны в том случае, если их матери обладают более

высоким нейротицизмом; рис. 9.4 говорит о том, что сходство IQ ро-

дителей и детей существенно зависит от активности как черты ребен-

ка: оно тем выше, чем выше активность; но это справедливо только

для тех детей, чьи родители имеют высокий интеллект.

Таким образом, выясняются многие конкретные факторы, опос-

редующие и формирование индивидуального интеллекта, и его ста-

бильность, и сходство по IQ родителей и детей.

В Колорадском проекте реализована еще одна потенциальная воз-

можность метода: экспериментально показана пассивная генотип-сре-

довая корреляция, ранее лишь постулированная. Она оценивалась как

отношение разности вариативностей признака у детей в биологичес-

230

Рис. 9.2. Взаимодействие темперамен-

та и среды. В 3 и 4 года эмоциональ-

ность, взаимодействуя с общей оцен-

кой домашней среды (генеральным

фактором в методике ДОМ) предска-

зывает IQ [по: 362].

•—• Дети с высокой эмоциональностью.
•- - •Дети с низкой эмоциональностью.

ких и приемных семьях к его ва-

риативности

биологических

се-

мьях.

Такой

показатель

возможен,

поскольку

селективного

размеще-

ния

детей

по

семьям-усынови-

тельницам

мет

вариативность

когнитивных

черт

во

всех

трех

группах

родителей

практически

одинакова [362| (табл. 9.6).

Как

предполагалось

тео-

рии [3961,

роль

пассивной

ГС-кор-

реляции

возрастом

уменьшает-

ся; в 4 года она ответственна ме- нее чем за

2% вариативности оценок против 11 % в 1

год. Таким образом, межиндиви- дуальная

вариативность оценок общего интеллекта в

значитель- ной мере определяется генетичес-

кой вариативностью. Иными сло- вами,

различия между людьми по баллам IQ есть

результат

не

толь-

ко

обучения

воспитания,

но

различий

их

наследственности.

Это не означает, что среда не иг-

рает

существеннейшей

роли:

реа-

лизация

индивидуальной

нормы

реакции

будет

разной

среде;

причем,

по-видимому,

изменчивости

интеллекта

большую

роль

играет

индивиду-

альная, а не общесемейная среда.

факторам

индивидуальной

сре-

ды,

значимым

для

индивидуального

развития,

относятся

такие

(формаль-

ные,

легко

регистрируемые

стабиль-

ные показатели, как порядковый но- мер рождения
ребенка, интервалы между рождениями пробанда и бли-
жайших

нему

сиблингов,

пол

ребен-

ка  и  т.п.  В  ряде  работ  показано,  на-  пример,  что  в
многодетной  семье  имеется  тенденция  к  снижению  ин-
теллекта с повышением номера рож- ния ребенка, причем
она  больше  выражена  при  малых  промежутках  между
рождением детей; поскольку

231

Рис. 9.3. Взаимодействие наслед-

ственности и возрастной стабиль- ности.

Стабильность IQ с 3 до 4 лет различна у

детей, имеющих матерей с разным

нейротицизмом [по: 362].

•—• Биол.матери с высоким нейроти-

цизмом.

•- -• Биол.матери с низким нейроти-

цизмом.

Рис.9.4. Сходство родителей и де

тей

различается как функция

активности ребенка [по: 362].
•—• Дети с высокой активностью.

•-• Дети с низкой активностью.

* В этой части работы данные биологи-

ческих и приемных родителей по

определенным соображениям объединены

[362, с.241].

Таблица 9.6

Пассивная ГС-корреляция для вариансы IQ приемных

и родных детей в Колорадском исследовании

Вариансы 1Q

у детей

Измерение

Возраст

(годы)

приемны

родных

Варианса,

обуслов-

ленная пассивной

ГС-корреляцией

Бейли, умственное

развитие

134,6

151,3

11,0

Бейли, умственное

развитие

216,1

256,0

15,6

Стенфорд-Бине, IQ 3

196,0

201,6

2,8

Стенфорд-Бине, IQ 4

139,2

141,6

1,7

все  сиблинги  имеют  в  среднем 50% общих  генов,  эта  тенденция  не  может
быть  следствием  генетических  причин.  Среди  многих  гипотез,  выдвигавшихся
для  ее  объяснения,  наиболее  вероятными  являются,  очевидно,  психологичес-

кие,  предполагающие  снижение  количества  и  качества  общения  ребенка  со
взрослыми  и — особенно  при  малых  интервалах  между  рождениями — ухуд-
шение  речевой  среды  ребенка [53]. Последнее  недавно  получило  свое  экс-

периментальное подтверждение [150]; обедненная речевая среда становит-
ся причиной отставания в речевом и, как следствие, интеллектуальном разви-
тии ребенка.

Не будем забывать при этом, что термин «интеллект» здесь упот-

ребляется только в том значении, которое закреплено за тестами ин-

теллекта и, главным образом, за его суммарной оценкой.

2. ИССЛЕДОВАНИЕ ВЕРБАЛЬНОГО

И НЕВЕРБАЛЬНОГО ИНТЕЛЛЕКТА

Следующим шагом в анализе интеллектуальных способностей стала

попытка выяснить, нет ли закономерной динамики генотип-средо-

вых соотношений в изменчивости оценок, получаемых по отдельным

субтестам. Естественной гипотезой было предположение о том, что

невербальные, т.е. «свободные от влияния культуры», характеристики

окажутся под большим влиянием факторов генотипа, чем вербальные.

Обобщения некоторых работ [322] показали, что устойчивых за-

кономерностей здесь нет. В четырех работах одна и та же когнитивная

способность (вербальная, пространственная и др.) могла занимать

совсем разные ранговые места по выраженности генотипических вли-

яний — от первого до четвертого места.

Те же результаты были получены при сопоставлении 10 исследо-

ваний, включавших измерения первичных способностей по Терстону:

232

вербальных, пространственных, числовых. Однако авторы отмечают,

что относительно большие различия во внутрипарном сходстве МЗ и

ДЗ близнецов (и следовательно, больший коэффициент наследуемос-

ти) обнаруживают группа пространственных тестов, словарный запас

и рассуждение.

Большая генетическая обусловленность вербальных тестов — факт

неожиданный, но повторяющийся в разных работах. В работе Р. Пло-

мина [355J суммированы некоторые данные [см. также 132]. В Норвеж-

ском исследовании взрослых близнецов (по 40 пар МЗ и ДЗ близне-

цов, тест Векслера) по вербальному IQ корреляция МЗ r

мз

= 0,88,

дз

= 0,42, откуда h

= 2(0,88 - 0,42) = 0,92; по невербальному:

мз

= 0,79, r

дз

= 0,51, следовательно, h

= 0,56. В шведском лонгитюд-

ном исследовании близнецов 12 и 18 лет вербальные тесты обнаружи-

ли большую генетическую обусловленность, чем невербальные в 18 лет

= 0,70 и h

= 0,50 соответственно), причем с возрастом наследуе-

мость повышается особенно отчетливо именно для вербальных спо-

собностей (с 0,20 в 12 лет до 0,70 в 18 лет).

В более раннем шведском исследовании [294], охватившем боль-

шие группы МЗ (269 пар) и ДЗ близнецов (532 пары), результаты

оказались теми же: наследуемость вербального интеллекта 0,34; не-

вербального — 0,22. Хотя здесь в целом оценки наследуемости ниже

обычно получаемых, все же вариативность вербальных способностей

обнаруживает большую зависимость от факторов генотипа.

Выяснилось также, что, вопреки ожиданиям, невербальные спо-

собности более чувствительны к влияниям среды. Оригинальную экс-

периментальную модель для проверки этого предположения исполь-

зовала Е. Уилсон [цит. по: 132]. В тех семьях, в которых были и дети-

близнецы, и их одиночнорожденные сиблинги, она образовала пары,

состоящие только из сиблингов, и пары, состоящие из одного близ-

неца и сиблинга.

Оказалось, что в парах сиблинг Х сиблинг и МЗ близнец Х сиб-

линг сходство по общему и вербальному интеллекту примерно оди-

наковое, а по невербальному — во втором типе пар ниже, чем в

первом. Можно предположить, что причина этого кроется в специ-

фической среде МЗ близнецов, поскольку количество общих генов у

членов всех пар в среднем одинаково — 50%. Иными словами, невер-

бальный интеллект более чувствителен к каким-то особенностям близ-

нецовой среды.

Чем можно объяснить парадоксальный факт большей генетической

обусловленности вербального интеллекта, пока неясно. Возможно, прав

А. Дженсен, полагая, что вес генетического компонента в вариативно-

сти любого теста отражает удельный вес в этом тесте фактора «g», т.е.

фактора общего интеллекта [296]. Эти исследования еще впереди.

Систематических исследований отдельных когнитивных функций —

внимания, памяти и т.д. — практически нет, хотя они поддаются го-

233

раздо более четкому, чем интеллект, определению и, соответствен-

но, более адекватной диагностике. Это должно было бы сделать их

более удобным объектом психогенетического изучения; однако ре-

ально они исследуются лишь постольку, поскольку включены в раз-

личные тестовые батареи.

Тем не менее некоторые обобщения есть. Одно из них — в табл. 9.7.

Таблица 9.7

Средние внутрипарные корреляции, полученные в близнецовых исследо-

ваниях специальных способностей [по: 132]

Специальные
способности

МЗ

ДЗ

МЗ

— r

ДЗ

Количест

во

исследо-

ваний

Вербальная понятливость 0,78

0,59

0,19

0,38

Математические

0,78

0,59

0,19

0,38

Пространственные

представления

0,65

0,41

0,23

0,46

Память

0,52

0,36

0,16

0,32

Логическое рассуждение 0,74

0,50

0,24

0,48

Беглость речи

0,67

0,52

0,15

0,30

Дивергентное мышление 0,61

0,50

0,11

0,22

Точность

0,70

0,47

0,23

0,46

Успешность в усвоении

языка

0,81

0,58

0,23

0,46

Успешность в изучении

социальных дисциплин

0,85

0,61

0,24

0,48

Успешность в изучении

естественных дисциплин

0,79

0,64

0,15

0,30

Все способности

0,74

0,54

0.21

0,42

211

Наименьший коэффициент наследуемости — в изменчивости оце-

нок дивергентного мышления — способности человека генерировать

новые идеи, альтернативные решения проблем и т. д., т.е. способнос-

ти, близкой к понятию творческости, креативности. Максимальное

влияние генотипа — опять-таки в вербальном субтесте — способнос-

ти к логическому рассуждению, в перцептивной скорости и простран-

ственных способностях. Однако и в этих оценках роль среды достаточно

велика (средовую изменчивость читатель может оценить в первом при-

ближении сам, воспользовавшись формулами, изложенными в гл. VIII).

В работе Л. Кардона и Д. Фулкера [228] были объединены данные,

полученные при лонгитюдном прослеживании приемных и биоло-

234

гических сиблингов (по 100 человек) и при использовании метода

близнецов (по 50 пар МЗ и ДЗ). Авторы исходили из иерархической

модели интеллекта, предполагающей наличие нескольких уровней

специфических, но коррелирующих между собой способностей, фор-

мирующих, в конечном счете, общий интеллект — фактор «g». Соот-

ветственно такому пониманию для выделения компонентов феноти-

пической дисперсии они использовали и иерархическую генетико-

математичсскуго модель,

В данных отчетливо прослеживаются некоторые тенденции. Во-

первых, структура дисперсии всех способностей подвержена возрас-

тным изменениям, — разным для разных признаков. Например, раз-

личия по памяти в 3, 4 и 7 лет почти полностью определяются на-

следственностью, в 9 лет — индивидуальной средой. Во-вторых,

наиболее стабильно обнаруживается генетическая обусловленность

опять-таки вербальных способностей: h

изменяется от 0,46 до 0,74,

в то время как в дисперсии других признаков он иногда опускается

до нуля или незначительной величины, Наконец, в-третьих, в боль-

шинстве случаев средовые воздействия относятся к индивидуальной

среде (e

); большее влияние общей среды констатируется только триж-

ды. Это — особенно ценный момент, так как примененный авторами

вариант генетико-математического анализа позволил освободить этот

коэффициент от обычно включенной в него ошибки измерения (см.

гл. VIII).

Возрастная динамика генотип-средовых отношений в изменчиво-

сти отдельных когнитивных характеристик в диапазоне 6-14 лет была

показана Н.М. Зыряновой [35а]: оказалось, что невербальный интел-

лект в большей мере определяется наследственностью, чем вербаль-

ный, и самое большое значение h

= 0,84 констатируется в 7 лет. Оценки

наследуемости вербального и общего интеллекта значительно ниже:

0,03—0,26 для первого и 0,26—0,52 — для второго (с максимумом в

10 лет).

В.Ф. Михеев [97] и И.С. Аверина [2] показали большую наслед-

ственную обусловленность невербальной памяти по сравнению со сло-

весно-логической. В первой из этих работ, проведенной на близнецах

10-20 лет (39 пар МЗ и 59 ДЗ), коэффицbенты Холзингера для невер-

бальных стимулов трех модальностей (зрительные, тактильные, слу-

ховые) были равны соответственно — 0,93, 0,69 и 0,86, для вербаль-

ных зрительных и слуховых — 0,38 и 0,37.

В работе И.С. Авериной, правда, на небольших близнецовых груп-

пах, обнаружен больший вклад генотипа в узнавании, чем в воспро-

изведении. Интересно и показанное в ее работе снижение с возрастом

генетического контроля в интегральной оценке мнемической функ-

ции: он констатирован только у младших школьников; в среднем и

старшем школьном возрасте изменчивость этого показателя форми-

руется в основном под влиянием среды.

235

В.Д. Мозговой [97] исследовал устойчивость, переключение и

распределение внимания у близнецов 10-11, 14-15 и 20-50 лет. Ока-

залось, что в

младшей возрастной группе генетическая обусловлен-

ность обнаруживается во всех характеристиках внимания, в двух стар-

ших — только в его устойчивости.

В целом в этой области пока можно лишь констатировать разную

природу изменчивости и отдельных способностей, и даже их разных

характеристик — во-первых, и возрастную динамику генотип-средо-

вых соотношений — во-вторых; по-видимому, детальные исследова-

ния конкретных психологических функций еще впереди.

Наконец, рассмотрим исследование когнитивных стилей — ин-

дивидуальных

особенностей

переработки

информации,

которые,

по-видимому, служат своеобразным связующим звеном между лич-

ностными и когнитивными характеристиками в общей структуре ин-

дивидуальности [165 и др.]. Наиболее изучена в психогенетике зави-

симость-независимость от поля, т.е. когнитивный стиль, свидетель-

ствующий о способности человека «преодолевать контекст» и,

очевидно, являющийся одним из показателей психологической диф-

ференцированное™ [см. 132]. Как показали многие исследования, он

связан с самыми разными личностными особенностями: автономно-

стью, критичностью, социальной независимостью и т.д. [165].

Суммарные данные по исследованиям этого стиля в психогенети-

ке привели в своей работе Е.А. Григоренко и М. ЛаБуда [44] (табл. 9.8).

Таблица 9.8

Психогенетические исследования зависимости-независимости

от поля

Пары родственников

Корреляция

(взвешен.)

Количество пар

МЗ близнецы

0,663

356

ДЗ близнецы

0,355

240

Сиблинги

0,268

944

Родители Х дети

0,282

7022

Разлученные родители Х дети

0,065

287

Приемные родители Х дети

0,020

287

Co-близнецы Х их дети

0,015

100

Супруги со-близнецов Х их дети,

0.170

100

Ассортативность

0,177

841

Всего обследовано таким образом более 9000 пар родственников.

Этот материал, будучи подвергнут современному генетико-математи-

ческому анализу — структурному моделированию, которое позволяет

236

объединить данные, полученные разными психогенетическими мето-

дами, дал оценку наследуемости в 50% ± 1,3%, Это — меньше, чем

коэффициент наследуемости, вычисленный только по близнецовым

данным h

= 2(0,663 — 0,355) = 0,61, и точнее, так как меньше ошиб-

ка. Но в обоих случаях в средовом компоненте доминирует индивиду-

альная среда.

Возможно, не учтенные в исследованиях особенности именно этой сре-

ды послужили причиной практически нулевой корреляции между биологи-

ческими  родителями  и  их  отданными  в  чужие  семьи  детьми  (см.  табл. 9.8),
Обратим  внимание:  если  бы  использовался  только  метод  приемных  детей
(как  говорилось  в  гл. VII, имеющий  высокую  разрешающую  способность),  то

нужно было бы признать средовую природу этого стиля.

* * *

Объединение данных, полученных на группах родственников раз-

ных степеней родства, и использование адекватных такой экспери-

ментальной схеме методов генетико-математического анализа дает

возможность получить более надежные и дифференцированные оцен-

ки генетического и средового компонентов в изменчивости оценок

интеллекта. В целом результаты такого анализа говорят о том, что в

общих когнитивных способностях генетические влияния обнаружива-

ются вполне отчетливо, отвечая в среднем примерно за 50% их вари-

ативности, хотя оценки наследуемости колеблются в широких преде-

лах — 0,4-0,8. Это означает: от 40 до 80% различий между людьми по

этому признаку объясняется различиями между ними по их наслед-

ственности.

Отдельные когнитивные способности исследованы несравненно

менее систематично, поэтому и выводы менее надежны, Среди субте-

стов IQ надежно выделить более и менее зависящие от факторов гено-

типа пока не удалось, хотя намечается парадоксальная тенденция к

большей наследуемости вербального интеллекта по сравнению с не-

вербальным и, по-видимому, наиболее отчетливо генетические влия-

ния обнаруживаются в пространственных способностях.

Психогенетические исследования не ограничиваются выделением

генетического компонента в вариативности психологического при-

знака. Не меньше внимания современная психогенетика уделяет и

средовой составляющей. Показано, что общесемейная среда, т.е. те

параметры среды, которые варьируют от семьи к семье, но одинако-

вы для членов каждой семьи и потому повышают их сходство между

собой, объясняет 10-40% межиндивидуальной вариативности по об-

щему интеллекту. Индивидуальная среда, по разным работам, ответ-

ственна за немного меньшую часть дисперсии баллов IQ (10-30%),

но надо помнить, что в эту оценку входит и ошибка измерения.

237

Помимо общесемейной и индивидуальной среды выделяется сре-

да, специфичная для разных вариантов внутрисемейных диад, при-

чем ее влияние на когнитивные способности различно в разных диа-

дах. Общая тенденция такова: близнецовая среда > сиблинговая > ро-

дительско-детская > двоюродных родственников; эти типы сред

объясняют, соответственно, 35, 22, 20, 11% дисперсии [444]. При

этом влияние общесемейной среды падает к подростковому возрасту

и практически исчезает у взрослых.

Важно иметь в виду, что, как уже говорилось, речь идет о мате-

матическом выражении той доли межиндивидуальной вариативнос-

ти, за которую ответствен данный тип средовых воздействий. Конк-

ретное же психологическое содержание каждого средового компо-

нента — дело специальных, скорее же собственно психологических

исследований. Однако значимость сравнительных оценок средовых

компонентов (которые можно получить только в психогенетическом

исследовании) трудно переоценить: именно они должны указать

психологу, где надо искать релевантные исследуемой черте средовые

переменные (например, в особенностях общей или индивидуальной

среды). В этом — один из продуктивных аспектов взаимодействия

двух наук.

Г л а в а X

ПСИХОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
ТЕМПЕРАМЕНТА

1. ЧТО ТАКОЕ ТЕМПЕРАМЕНТ?

темпераменту

традиционно

относят

формально-динамические

характеристики поведения человека, «характеристики индивида со

стороны динамических особенностей его психической деятельности,

т.е. темпа, быстроты, ритма, интенсивности составляющих эту дея-

тельность психических процессов и состояний» [118]. Черты темпера-

мента определяют не столько то, что человек делает, сколько как он

это делает, иначе говоря, они не характеризуют содержательную сто-

рону психики (хотя, конечно, опосредованно влияют на нее).

Концепции темперамента весьма разнообразны. Начало его изу-

чения обычно приписывают двум врачам — древнегреческому Гип-

пократу (V-IV вв. до н.э.) и древнеримскому Галену (II в. до н.э.).

Описанные ими четыре основных темперамента (холерики, сангви-

ники, флегматики и меланхолики) существуют и в современных клас-

сификациях. По-видимому, древним ученым удалось выделить и опи-

сать очень существенные, удержавшиеся в течение веков типы чело-

238

веческого поведения. Однако они пытались не только описать вне-

шние особенности поведения, но и найти их причину. В соответствии

со взглядами того времени эти темпераменты связывались с разными

сочетаниями основных «жидкостей» человеческого тела. Позднее нео-

днократно предпринимались попытки связать темперамент человека

с его анатомией или физиологией, в том числе с индивидуальными

особенностями

функционирования

центральной

нервной

системы.

Обзор современных концепций темперамента, представлений о его

структуре и экспериментальных подходов к его изучению дан в книге

М.С. Егоровой [58].

Для

психогенетического

исследования

существенны

несколько

моментов. Во-первых, в разных возрастах компонентный состав тем-

перамента оказывается разным, поскольку некоторые особенности

поведения, характерные для маленьких детей (например, регулярность

отправления физиологических функций, длительность сна и т.п.), либо

отсутствуют, либо имеют совсем иной смысл в более старших возра-

стах; во-вторых, методы диагностики динамических характеристик —

вопросники, основанные на самооценке, экспертные оценки, проек-

тивные методики, наблюдение, как правило, имеют значительно мень-

шую, чем, например, тесты IQ, статистическую надежность и часто

дают разные результаты; в-третьих, существует традиционная для пси-

хологии проблема соотношения темперамента и характера; хотя пос-

ледний, в отличие от темперамента, часто связывается с содержа-

тельной стороной личности, это не позволяет надежно развести про-

явления одного и другого: динамические характеристики деятельности

могут в конкретных случаях определяться не только чертами темпера-

мента, но и, например, высокой мотивированностью к данной дея-

тельности, т.е. собственно личностной чертой.

Вспомним, например, исследование ткачих-многостаночниц [74], в кото-

ром было показано, что высокая мотивация к труду, предъявляющему повы-

шенные  требования  к  темпу  деятельности,  способности  быстро  переключаться
с  одной  операции  на  другую  и  т.д.,  компенсировала  «природные»  особенно-
сти,  которые  должны  были  осложнить  продуктивную  работу.  Речь  шла  о  под-

вижности  нервных  процессов  (т.е.  предположительно — об  одном  из  факто-
ров,  определяющих  темперамент);  оказалось,  что  требуемый  производством
темп  выполнения  профессиональной  деятельности  выдерживали  и  «подвиж-

ные», и «инертные», но достигалось это за счет разного стиля выполнения
производственного процесса. Он-то и компенсировал «природную» дефици-
тарность темповых характеристик.

Соотношение темперамента и характера, в конечном счете, сво-

дится к проблеме «индивид и личность». Если фенотипические при-

знаки, характеризующие динамическую сторону поведения, могут быть

продуктом и темперамента, и личностных установок, то как разли-

чать их? По-видимому, и здесь решающим может выступить «генети-

ческий аргумент»: понимая личность как системное образование, от-

239

ражающее социо-культурный контекст, общественные отношения, в

которые включен человек, мы, очевидно, не можем относить к этому

уровню в структуре индивидуальности наследственно заданные свой-

ства. Они принадлежат индивидному уровню, объединяющему сло-

жившиеся в эволюции и в индивидуальном развитии биологические, —

в частности, кодированные в геноме, — характеристики индивиду-

альности. Поэтому правы А. Басе и Р. Пломин [222; см. также 132,

гл. VIII; 58], включающие наследуемость в число критериев, обяза-

тельных для отнесения той или иной психологической черты к темпе-

раменту.

Однако надо иметь в виду, что в зарубежной психологии практи-

чески нет традиции, разделяющей в структуре индивидуальности эти

два уровня — индивид и личность. Поэтому в содержании вопросни-

ков, в других диагностических процедурах и в получаемых затем фак-

торах и схемах описания индивидуальности в целом часто объединя-

ются черты и свойства, которые отечественный психолог отнес бы к

разным подструктурам индивидуальности.

Даже в тех случаях, когда эти два термина — темперамент (temperament)

и личность (personality) разводятся, речь идет скорее об объемах понятий, чем

о  разных  подструктурах  или  уровнях  интегральной  индивидуальности.  Дж.  Лоэ-
лин,  например,  ставя  вопрос  о  соотношениях  этих  двух  терминов,  пишет: «В  ос-
новном  мы  будем  использовать  личность  как  более  широкий  термин,  в  то

время  как  темперамент  ограничивается  такими  аспектами  личности,  которые
проще,  раньше  проявляются  в  онтогенезе,  часто  ассоциируются  с  эмоцио-
нальной  экспрессией» [318;  с. 4]. В  качестве  иллюстрации  он  использует

следующее  рассуждение:  пугливость  может  быть  характеристикой  темпера-
мента  ребенка  в  возрасте  1  года;  она  же  может  быть  характеристикой  пове-
дения  человека  21  года;  в  тех  пределах,  в  которых  мы  считаем,  что  эти  две

характеристики  есть  одно  и  то  же,  с  более  или  менее  прямой  передачей  в
ряду  лет,  она  может  рассматриваться  как  черта  темперамента  и  у  21-летнего
человека.  Однако  у  него  пугливость,  вероятно,  впитала  в  себя  дополнитель-

ные черты, отражающие предыдущий социальный опыт, удаляющий ее от пер-
воисточника, от корней, что и заставляет обозначить ее более широким тер-
мином «личностная черта».

Подобная постановка вопроса правомерна, но, может быть, вы-

деление генотипической составляющей в этом сплаве — личностной

черте — и позволит отделить свойство темперамента от приобретен-

ного опыта?

Трудности, связанные с проблемой «темперамент—характер», за-

ставляют некоторых исследователей считать, что черты темперамента

в чистом виде могут быть диагностированы только у младенцев, когда

социальный опыт минимален. Наиболее полно возрастной аспект пси-

хогенетических исследований темперамента обобщен в упомянутой

книге Дж. Лоэлина [318]. Дальнейшее изложение в основном — извле-

чения из этой книги.

240

2. ИССЛЕДОВАНИЕ ГЕНОТИП-СРЕДОВЫХ СООТНОШЕНИЙ

В ИЗМЕНЧИВОСТИ КОМПОНЕНТОВ ТЕМПЕРАМЕНТА

У ДЕТЕЙ ПЕРВЫХ ЛЕТ ЖИЗНИ

В исследовании М. Риза [по: 318], проведенном на 45-47 парах МЗ

близнецов, 38-39 однополых парах и 70-82 парах разнополых ДЗ пер-

вых дней жизни (3,7 дня для доношенных и 46,9 дня для недоношен-

ных или имевших медицинские проблемы, ликвидированные к мо-

менту обследования), у тех и других получены одинаково низкие внут-

рипарные корреляции по четырем чертам темперамента (возбудимость,

способность успокаиваться и др.) и по характеристикам активности

во сне и бодрствовании. Корреляции у МЗ близнецов колеблются в

пределах 0,06-0,31, у однополых ДЗ они равны 0,06-0,59, у разнопо-

лых — 0,13-0,30. Автор полагает, что главной причиной этого являют-

ся пренатальные условия и особенности родов; аргументом в пользу

такого объяснения служат корреляции между различиями по пове-

денческим характеристикам, с одной стороны, и весом при рожде-

нии и тесту Апгар, говорящему о физиологической зрелости ново-

рожденного, — с другой. Как заключает Дж. Лоэлин, в этом возрасте

гены не являются основным источником индивидуальных различий

по темпераменту «или, точнее, еще не являются».

В ближайшие месяцы ситуация существенно меняется. В четырех

исследованиях, проведенных с близнецами 10 возрастов — от 3 до

12 месяцев жизни (группы МЗ — от 29 до 117 пар, ДЗ — от 18 до

213 пар), использовавших разные методики оценки поведения детей —

от лабораторных до наблюдения, только в одном случае сходство в

парах ДЗ близнецов оказалось выше, чем МЗ; в остальных 9 возраст-

ных группах корреляции МЗ выше, чем ДЗ. Коэффициент наследуемо-

сти, правда, пока невелик — в среднем около 30%, но генетические

влияния уже вполне отчетливы.

Это подтверждается и методом приемных детей: в Колорадском

исследовании биологические сиблинги (101 пара в возрасте 1 года)

имели корреляцию по шкале Н. Бейли, оценивающей особенности

поведения ребенка, равную 0,20, а у 83 пар приемных сиблингов она

была практически нулевой (0,09). На следующем, втором, году жизни

генотипические влияния еще более отчетливы. В Луизвилльском близ-

нецовом исследовании (близнецы 1,5 и 2 лет, 30-83 пары МЗ и 28-

50 пар ДЗ) при оценке поведения ребенка двумя разными методами

коэффициенты наследуемости уже достаточно высоки: h

= 0,42-0,56,

что сопоставимо с величиной генетической детерминации экстравер-

сии и нейротицизма у взрослых.

По данным того же исследования, в течение первых двух лет МЗ

близнецы оказываются более похожими и по возрастной динамике

оценок, получаемых по шкалам темперамента и личности; усреднен-

ные по нескольким шкалам и возрастным этапам (в пределах 9-48 ме-

16-1432

241

сяцев) корреляции таковы: r

мз

= 0,50; r

дз

= 0,18. Это может говорить о

том, что индивидуальные траектории развития на данном отрезке

онтогенеза также испытывают влияние наследственности.

Э.Ф. Кириакиди [77] у близнецов 21-25 месяцев жизни (x = 23мес.)

оценивала, среди прочего, особенности поведения по методике Н. Бейли (одна

из  наиболее  распространенных  и  хорошо  отработанных  шкал  для  диагности-
ки  детского  развития).  Эта  часть  шкалы  объединяется  в  три  фактора,  два  из
которых  могут  быть  отнесены  к  категории  темперамента:  эмоциональность —

экстраверсия  и  активность.  Результаты  показали,  что  на  абсолютные  оценки
по  этим  факторам  влияют  конкретные  особенности  домашней  среды:  нали-
чие  в  семье  бабушки,  систематические  игры  родителей  с  детьми,  хорошие

жилищные  условия.  Однако  внутрипарное  сходство  и,  следовательно,  коэф-
фициент  наследуемости  от  этих  обстоятельств  не  зависит.  Генетический  ком-
понент  обнаружился  только  в  дисперсии  оценок  эмоциональности (0,30 и

0,47  при  двух  разных  способах  вычисления).  Индивидуальные  различия  по
активности  полностью  определяются  средой,  причем  в  обоих  случаях  боль-
шую  роль  играет  индивидуальная  среда.  Но  при  этом  эмоциональность  и

активность оказались связанными генетической корреляцией (r

= 0,45), что

свидетельствует о наличии у них некоторой общей основы, общей системы
генов, определяющих вариативность обеих черт.

Несколько иной подход к исследованию динамики поведения де-

тей был реализован в Нью-Йоркском лонгитюдном исследовании, в

котором были выделены 9 компонентов, описывающих динамику

поведения ребенка: активность (главным образом двигательная), ре-

гулярность (ритмичность появления поведенческих реакций, напри-

мер, проявлений голода, отправления физических функций, смены

циклов сна и бодрствования и т.д.); приближение-удаление (иначе

обозначается как реакция к/от: направление эмоционального и дви-

гательного ответа на новые стимулы); адаптивность (реакция на но-

вую ситуацию); интенсивность реакции любого знака; порог активно-

сти; доминирующее настроение; отвлекаемость (легкость изменения

поведения в ответ на новые ситуации); внимание/настойчивость (дли-

тельность какой-либо деятельности и способность продолжать ее воп-

реки помехам). На основе Нью-Йоркского лонгитюдного исследова-

ния А. Торгерсен провела близнецовое исследование, результаты ко-

торого в табл. 10.1 [по: 132; гл. VIII].

Таким образом, уже начиная примерно с 9 месяцев жизни проявляется

генетически заданная индивидуальность в сфере динамических характерис-
тик поведения ребенка, т.е. темперамента.

Поданным, полученным в Нью-Йоркском лонгитюдном исследовании (оно

началось в 1957 г.; первичная выборка— 133 ребенка раннего возраста), был
выделен синдром трудного темперамента. Его признаками являются: низкая

ритмичность, преобладание негативного настроения, слабая реакция «к», пло-
хая адаптивность и высокая интенсивность реакций.

Оказалось, что этот синдром устойчив в первые годы жизни. В Нью-Йор-

кском исследовании в парах возрастов получены положительные корреля-

242

Психогенетика - часть 15