Психогенетика

ГЕНОТИП И СРЕДА

В ИЗМЕНЧИВОСТИ

ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ

ПРИЗНАКОВ

Г л а в а I X

ГЕНОТИП-СРЕДОВЫЕ СООТНОШЕНИЯ
В ВАРИАТИВНОСТИ КОГНИТИВНЫХ
ФУНКЦИЙ

Изучение

причин,

формирующих

вариативность

признаков, сталкивается с рядом трудностей, не все-

гда отчетливо представленных в аналитических обзорах

по психогенетике. О некоторых из них уже шла речь,

поэтому здесь мы лишь коротко напомним о них.

Первая трудность связана с комплексностью, мно-

гозначностью

психологических

функций,

процессов,

явлений. Вследствие этого во многих случаях нет даже

единого

определения

соответствующего

понятия,

ко-

торое

принималось

бы

большинством

исследователей

(примером может служить понятие «интеллект», речь о

котором подробнее пойдет дальше). На языке психоди-

агностики это означает, что реально в таких случаях

отсутствует

содержательная

(теоретическая,

конструк-

тная) валидность теста, а это в свою очередь ставит

вопрос о том, генетику какого же психологического

признака мы изучаем. Иными словами, валидность зак-

лючения о генетической или средовой детерминации

любой психологической черты прямо зависит от ва-

лидности

использованного

психодиагностического

ин-

струмента.

Вторая трудность заключается в том, что психоло-

гическая черта как объект генетического изучения имеет

ряд существенных особенностей. Она есть особый при-

знак — «событие, а не структура» [264], «операция, а

не свойство» [82], Любая тестовая оценка есть результат

некоторого

процесса

решения

данной

диагностической

14*

211

III

задачи, обычно скрытого от глаз диагноста. Ясно, что к одному и

тому же результату разные люди приходят разными путями (напри-

мер, одинаково хорошее запоминание может опираться у одних на

зрительное запечатление, у других — на логическую обработку мате-

риала). Это означает, что по своим психологическим механизмам фе-

нотипически идентичные признаки (черты) могут быть совсем раз-

ными. Изменение же механизмов реализации признака означает, что

реально мы имеем дело с совсем иным психологическим «событием»,

вероятно, имеющим и иное нейрофизическое обеспечение, и, впол-

не вероятно, иную этиологию. Эта мысль впервые была четко сформу-

лирована А.Р. Лурия [99]; базой для нее служило выдвинутое Л.С. Вы-

готским положение о смене в онтогенезе элементарных, «натураль-

ных», близких к физиологической основе форм психологических

функций высшими, социально опосредованными. Предполагалось, что

первые теснее «связаны с генотипом», чем вторые. Современные пси-

хогенетические данные говорят о том, что такой линейной, простой

зависимости нет, но сама возможность изменения генотип-средовых

соотношений в вариативности психологического признака при изме-

нении внутренних механизмов его реализации безусловно существует.

Такая смена может происходить в онтогенезе, в эксперименте, в ре-

зультате обучающих воздействий. Возможно, именно это является при-

чиной закономерных возрастных изменений в генотип-средовых со-

отношениях, а также случайных несовпадений результатов разных

исследований.

Наконец, третья трудность определяется различиями в статисти-

ческой надежности диагностических тестов. Как правило, вопросники

имеют более низкую надежность, чем психометрические процедуры

(например, тесты интеллекта). Как отмечалось во Введении, надеж-

ность измерительного инструмента (вернее, та часть коэффициента,

которая говорит о степени его ненадежности) включается в оценку

индивидуальной (внутрисемейной, уникальной, неразделенной) среды.

Это означает, что в исследовании можно получить завышенную оценку

средовой дисперсии, которая будет отражать не реальную роль инди-

видуальной среды в формировании признака, а невысокую надеж-

ность его измерения.

Указанные трудности следует иметь в виду при знакомстве с пси-

хогенетическими исследованиями.

1. ПСИХОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

ИНТЕЛЛЕКТА

Подавляющее большинство исследований в психогенетике посвя-

щено межиндивидуальной вариативности интеллекта, измеряемого,

в зависимости от возраста испытуемых, различными тестами. Думает-

ся, не будет большим преувеличением сказать, что эти работы зани-

мают около 80% всего массива психогенетических публикаций. При-

212

нято считать, что преобладание данной проблематики объясняется

стремлением понять происхождение социально наиболее значимой пси-

хологической переменной; именно с оценками интеллекта коррели-

руют школьная и профессиональная успешность, социальная мобиль-

ность и другие проявления социального благополучия или неблагопо-

лучия. Как справедливо пишет М.А. Холодная, «в современных условиях

интеллектуальный потенциал населения — наряду с демографичес-

ким, территориальным, сырьевым, технологическим параметрами того

или иного общества — является важнейшим основанием его прогрес-

сивного развития» [166].

Кроме того, существует точка зрения, согласно которой введение

наследуемости как вторичного критерия (т.е. после оценки валиднос-

ти и надежности) в создание тестовых батарей повышает вероятность

того, что измеряемая переменная относится к «исходному», «природ-

ному», «первичному» психологическому качеству, и тем самым по-

вышается прогностическая валидность теста.

Однако как объект генетического исследования интеллект чрез-

вычайно «неудобен», прежде всего из-за отсутствия четкого, приня-

того если не всеми, то хотя бы большинством исследователей опреде-

ления этого понятия. Один из ведущих психологов США, Р. Стерн-

берг, по материалам двух симпозиумов, прошедших в 1921 и 1986 гг.,

сопоставил признаки, которые в эти годы считались существенными

атрибутами интеллекта. Их — 21, среди которых 8 отсутствовали в

1921 г., но появились в 1986 г. и два, наоборот, ко времени второго

симпозиума «исчезли». В наибольшем числе работ — по 50% всех ис-

следований в обоих случаях — в качестве основной характеристики

интеллекта рассматривались «компоненты высшего уровня» — поня-

тийное мышление, решение проблем, принятие решения, но одно-

временно к ним относили и «элементарные процессы» — перцепцию,

внимание, а также скорость обработки информации, способность к

обучению, внешние поведенческие проявления — эффективность,

успешность реакции, адаптацию к среде. В целом корреляция частот

атрибутов интеллекта, использованных с 65-летним интервалом, рав-

нялась 0,50, т.е. довольно большое количество их было в поле зрения

исследователей и в 20-х, и в 80-х годах. Повторялись и некоторые

темы дискуссий, например, сколько существует интеллектов — один

или множество? — и ни в том, ни в другом случае согласие достигну-

то не было. В связи с этим обсуждался и объем понятия, и сама дефи-

ниция. В 80-х годах предметом изучения стало взаимодействие между

знанием и мыслительными процессами и т.д. Общую тенденцию

Р. Стернберг описывает как переход от психометрических вопросов в

1921 г. к изучению информационных процессов, культурного контек-

ста и их взаимодействия — в 1986 г. [415].

Известно, что два основных подхода к оценке структуры интел-

лекта, а через нее и к содержанию самого понятия интеллект связаны

213

с именами К. Спирмена и Л. Терстона. Согласно первому подходу,

существует некоторый общий фактор, определяющий успешное ре-

шение отдельных тестовых задач — фактор общего интеллекта, обо-

значаемый буквой «g» (от «general factor»). Аргументом «за» его суще-

ствование служит обычно констатируемая корреляция между оценка-

ми, получаемыми по разным тестовым задачам; предполагается, что

успешность решения отдельных субтестов может совпадать только в

том случае, если за ними стоит одна и та же латентная переменная, в

данном случае — общий интеллект. Однако наряду с общим фактором

«g» в каждом когнитивном тесте присутствует специфичный только

для него частный фактор «s». Поэтому теория Спирмена и названа

двухфакторной теорией интеллекта.

Автор второго подхода Л. Терстон утверждал обратное: интеллект

есть сумма нескольких независимых способностей. Основанием такого

утверждения служило выделение нескольких групповых факторов,

которые и были обозначены как «первичные умственные способнос-

ти». Их — 7: пространственная способность, перцептивная, вербаль-

ная, вычислительная, мнемическая, беглость речи и логическое рас-

суждение. Согласно этой концепции, описание индивидуального ин-

теллекта — профиль, а не единственная оценка в столько-то баллов

IQ. Дополнительными аргументами «за» эту точку зрения являются

факты чрезвычайного развития какой-либо одной способности (на-

пример, описаны случаи необычных мнемических и вычислительных

способностей), а также, наоборот, резкого снижения одной конкрет-

ной способности при некоторых хромосомных аномалиях. Подробно

эти подходы анализируются в упоминавшейся книге М.А. Холодной

[166]. Она отмечает (и вполне справедливо), что реально и в результа-

тах Спирмена кроме общего присутствуют частные факторы, т.е. от-

дельные способности, а выделенные Терстоном факторы коррелиру-

ют между собой, т.е. имеют некоторую общую основу. Поэтому речь

идет скорее об одной теории, в рамках которой подчеркивается либо

общий (Спирмен), либо частные (Терстон) факторы.

Эта дилемма, возникшая еще в 20—30-х годах, существует поны-

не, хотя и в иных формах. До сих пор одни исследователи отрицают

существование общего фактора «g», считая его химерой, другие пола-

гают, что работы последних лет также подтверждают его существова-

ние, хотя никто из них не утверждает, что «проблема интеллекта»

решена [182, 206]. Как будет показано дальше, эта ситуация нашла

отражение и в психогенетических исследованиях.

В более поздние годы возникли новые проблемы, например ин-

терпретация интеллектуальных тестов как оценки обучаемости [68],

скорости обработки информации [251] и т.д.

М.А. Холодная предлагает принципиально новое определение ин-

теллекта: «интеллект — это форма организации индивидуального мен-

тального (умственного) опыта», а индивидуальные оценки его «сле-

214

дует искать в особенностях индивидуального умозрения (в том, как

человек воспринимает, понимает и объясняет происходящее)» [166;

с. 352—353]. Она полагает, что такое понимание интеллекта больше,

чем тестовые задачи, «соответствует естественной стихии человеческо-

го познания» и более органично встраивается в проблему индивидуаль-

ности, поскольку индивидуализированные субъективные средства ов-

ладения действительностью «выступают в качестве одного из важней-

ших условий индивидуализации... жизнедеятельности» человека [там же;

с. 354]. Таким образом, здесь речь идет не о психометрике, а скорее об

оценке проявлений интеллекта в реальном поведении в реальной среде*.

Посмотрим, наконец, определение интеллекта в отечественных

психологических словарях последних лет — они, как всякий справоч-

ник, должны давать наиболее устоявшиеся сведения. В словаре 1983 г.:

интеллект в широком смысле есть совокупность всех познавательных

функций человека (ощущения, восприятия и др.); в узком — мышле-

ние. Отмечаются три понимания функции интеллекта: как способности

к обучению, как оперирование символами, как способность к актив-

ному овладению закономерностями окружающей действительности.

В словаре 1985 г.: интеллект — «относительно устойчивая структура

умственных способностей индивида» [85; с. 119]. И наконец, в словаре

1996 г.: интеллект — «1) общая способность к познанию и решению

проблем, определяющая успешность любой деятельности и лежащая

в основе других способностей; 2) система всех познавательных спо-

собностей индивида: ощущения, восприятия, памяти, представления,

мышления, воображения; 3) способность к решению проблем без проб

и ошибок, "в уме". Понятие И. как общей умственной способности при-

меняется в качестве обобщения поведенческих характеристик, связан-

ных с успешной адаптацией к новым жизненным задачей» [129; с. 138].

Общее в этих определениях одно: понимание интеллекта как со-

вокупности всех когнитивных способностей, близкое к схеме Спир-

мена. Другие аспекты различаются, что и отражает сложность той ре-

альности, которая скрывается за понятием «интеллект». Нельзя не

согласиться с А. Дженсеном, когда он говорит, что неопределенный

термин — не лучший фенотип для психогенетического анализа [296].

Все это важно иметь в виду, когда идет речь о происхождении

индивидуальных различий по интеллекту. Учитывая, что в психогене-

тике используются психометрические процедуры, поскольку именно

они позволяют получить континуум индивидуальных оценок (тесты

Векслера, Стенфорд-Бине, Бейли и т.д. — в зависимости от возраста),

все выводы касаются только того «интеллекта», который диагности-

руется этим инструментарием.

* Желающие более детально ознакомиться с историей и современным состо-

янием исследований интеллекта могут обратиться к упомянутой книге М.А. Хо-
лодной [166] и соответствующей главе в книге М.С. Егоровой [58].

215

Отсутствие какой-либо теории интеллекта, стоящей за ним, от-

мечалось многократно. Не случайно иногда исследователи специально

оговаривают, что именно будет пониматься под термином «интел-

лект» в конкретной работе. Например, видная американская исследо-

вательница С. Скарр в одной из своих последних работ пишет: «Для

целей данной главы интеллект определяется как оценки (scores) ког-

нитивных тестов, включая стандартные тесты интеллекта и факторы,

извлекаемые из тестов специфических когнитивных способностей; чаще

всего интеллект будет означать общий интеллект, или "g". Принимает-

ся, что интеллект развивается через овладение культурно значимыми

знаниями и навыками в человеческой "социальной среде"» [398; с. 4].

По мнению Дженсена, необходимо, очевидно, вообще «разли-

чать фенотип, подлежащий изучению, и некоторый частный индекс

этого фенотипа. Интеллект как психологический конструкт и IQ как

стандартизованная оценка данного ментального теста — примеры

фенотипа и его индекса. Не обязательно существует идеальная корреля-

ция между реальным фенотипом (если он поддается измерению) и не-

которым его индексом» [296; с. 55], Поэтому и причины формирования

изменчивости того и другого, как считает Дженсен, могут не совпадать.

Иными словами, — повторим еще раз, поскольку это принципи-

ально важно, — интерпретация данных, получаемых при изучении

изменчивости оценок интеллекта прямо зависит от интерпретации той

латентной переменной, на диагностику которой направлена исполь-

зуемая методика. С пониманием этой стороны дела перейдем к изло-

жению эмпирических данных в психогенетике интеллекта.

Учитывая, что любой метод психогенетики, как и вообще любой

исследовательский метод, имеет спои ограничения, наиболее убеди-

тельные сведения мы можем добыть, объединяя и сопоставляя ре-

зультаты, полученные разными методами.

Одно из первых таких обобщений появилось в 1963 г. [248; см. так-

же 130]. В нем были обобщены результаты 52 работ, включавших

30 000 пар — 99 групп людей разных степеней родства, В обобщение

были включены только те исследования, которые имели достаточно

большие выборки, не вызывавшие сомнений психодиагностические

методики, в близнецовой части — надежную диагностику зиготности.

Более двух третей всех корреляций относится к баллам IQ, осталь-

ные — к специальным тестам. На рис. 9.1, отражающем эти общие

результаты, отчетливо виден параллелизм степени родства, т.е. коли-

чества общих генов, и сходства по интеллекту: чем выше первое, тем

выше и второе. Даже врозь воспитанные МЗ близнецы имеют более

высокое в среднем сходство, чем ДЗ и сиблинги, выросшие вместе,

Это позволило авторам сделать вывод о генетической обусловленнос-

ти вариативности оценок интеллекта: средние значения корреляций

близки к тем, которые могут быть получены теоретически, с учетом

только меры генетической общности.

216

Рис. 9.1. Сходство по когнитивным характеристикам у людей разной сте-

пени родства и средовой общности [248].

Горизонтальные линии — порядок величии коэффициентов корреляций. Точки —
отдельные коэффициенты. Вертикальные штрихи — медианы.

Следующее обобщение содержится в работе Р. Пломина и Ф. де Фриза

[360; см. также 132]. Она интересна и тем, что в ней сопоставляются

результаты, усредненные дважды — по работам, произведенным до 1963 г.

и с 1976 по 1980 г. Это позволяет оценить воспроизводимость результа-

тов — очень важный показатель их надежности (табл. 9.1).

Обе колонки корреляций, независимо от колебаний величины

коэффициентов, обнаруживают одну и ту же закономерность: одина-

ковые гены дают высокое сходство по интеллекту даже в том случае,

если среда была разной; одна и та же среда, при отсутствии общих

генов, дает несопоставимо меньшее сходство по баллам IQ. В самом

деле: сходство вместе выросших МЗ близнецов равно надежности тес-

та, т.е. результатам повторного тестирования одних и тех же людей

(r = 0,86 и r = 0,87 соответственно); у разлученных МЗ близнецов

сходство несколько ниже, однако оно все же выше, чем у родствен-

ников, живущих вместе, но имеющих только 50% общих генов (у пер-

вых оно равно 0,75, у вторых корреляции колеблются от 0,34 до 0,62);

наконец, у последней группы людей, воспитанных в одной семье, но

не являющихся родственниками, т.е. не имеющих общих генов, сход-

217

Таблица 9.1

Коэффициенты внутрипарных корреляций

по показателю общего интеллекта

Коэффициент внутрипарной
корреляции
по обобщенным
данным работ до
1963 г.

по данным работ,
проведенных в
1978-
1980 гг.

Степень генетического
сходства
сравниваемых людей

п,

/•

п,

I, Генетически идентичные

Один и тот же индивид,
тестированный дважды

—

456

0,87

МЗ близнецы, выросшие
вместе

1082,

0,87

1300

0,86

МЗ близнецы, разлученные

107

0,75

—

II. Генетически связанные
друг с другом

ДЗ близнецы, выросшие
вместе:
однополые пары

0,53

864

0,62

разнополые пары

2052

0,53

358

0,62

сиблинги, выросшие вместе

8288

0,49

776

0,34

сиблинги, выросшие врозь

125

0,40

—

Ребенок, выросший с био-
логическими родителями,
и один из родителей

371

0,50

3973

0,35

Ребенок, выросший в прием-
ной семье, и один из его
биологических родителей

0,45

345

0,31

III. Генетически не связанные
друг с другом

Приемные сиблинги

195

0,23

601

0,25

Приемный ребенок и один
из родителей-усыновителей

—

0,20

1594

0,15

Супруги между собой

1885

0,44

5318

0,29

Незнакомые люди

15086

-0,01

—

ство по интеллекту самое низкое (0,15-0,25). Исключение составляет

сходство супругов между собой, но это — особый феномен ассорта-

тивности, т.е. избирательного подбора супружеских пар (гл. V, VIII), а

не результат совместной среды.

218

Наконец, результаты третьего обобщения, опубликованного в то

же время, что и предыдущие, но более детального [207] можно для

наглядности представить так, как это сделано на рис. 9.2.

Читатель сам может оценить многие моменты, заключенные в табл.

9.1 и на рис. 9.2. Генетико-математический анализ этого материала,

осуществленный методом подбора моделей, показал, что генетичес-

кие влияния определяют 45% вариативности по интеллекту, а влия-

ния общей среды имеют разный вес в разных группах: больше всего

ее вклад — в выборке близнецов (37%), затем — сиблингов (24%),

родителей и детей (20%), двоюродных родственников (11%) [363].

Популяционная вариативность признака формируется во взаимо-

действии генотипов и сред (см. основную формулу генетики количе-

ственных признаков, гл. VIII), поэтому можно предположить, что су-

щественные социальные, экономические и другие изменения в жиз-

ни общества могут повлечь за собой и изменения в соотношении

генетических и средовых детерминант в изменчивости интеллекта.

С этой точки зрения очень интересно недавнее норвежское исследо-

вание близнецов-мужчин, служащих в норвежской армии [420; цит.

по: 363]. У 757 пар МЗ и 1093 пар ДЗ близнецов, которые были разде-

лены на когорты по годам рождения с 1930 по 1960, оценивался ши-

рокий спектр интеллектуальных способностей. За это время, особен-

но после Второй мировой войны, в Норвегии произошли большие

перемены и социальной и общеобразовательной политике в сторону

расширения гражданских прав и возможностей для учебы. Результаты

генетического анализа таковы: в целом по выборке внутрипарные кор-

реляции МЗ и ДЗ близнецов — соответственно 0,83 и 0,51; среди ро-

дившихся в 1931 — 1935 гг., перед войной, эти величины равны 0,84 и

0,51; для родившихся после войны и, следовательно, росших в суще-

ственно иных условиях корреляции практически такие же: 0,83 и 0,51.

В результате оценки наследуемости оказались несколько выше тех,

которые получают обычно: h

= 2 (r

МЗ

— r

ДЗ

) = 0,64 (как правило, они

колеблются вокруг 0,50). Возможно, это отражает действие каких-то

факторов, специфичных для Норвегии, но нам сейчас важно обра-

тить внимание на то, что изменения (даже существенные) социаль-

ной среды воспитания, находящиеся в пределах экологической адек-

ватности для человека, не меняют зависимость вариативности интел-

лекта от вариативности генотипов в данной популяции.

Как уже отмечалось, одним из наиболее надежных эксперимен-

тальных (точнее, квазиэкспериментальных) приемов психогенетики

является исследование разлученных МЗ близнецов, поскольку в этом

случае исследователь имеет близкую к критическому эксперименту

ситуацию: два человека с идентичной наследственностью воспитаны

в разных условиях, и, следовательно, обнаруживаемое между ними

сходство не может быть объяснено общей средой.

Сводка результатов, имеющихся сегодня по разлученным МЗ близ-

нецам, приведена в работе Т. Бушара [206]. Всего было проведено пять

219

Таблица 9.2

Внутриклассовые корреляции по IQ и размеры выборок

в пяти исследованиях разлученных МЗ близнецов

Исследования

Количество пар

Усредненная
корреляция

Ньюмен, Фримен, Холзинер;
США; 1937

0,71

Шилдс; Великобритания; 1962

38 (37)*

0,75

Жуел-Нильсен; Дания; 1980

0,69

Бушар, Ликкен, Макги, Сегал,
Теллеген; США; 1990

48 (42, 43)

0,75

Педерсен, Пломин, Нессельроде,
Макклин; Швеция; 1992

0,78

Взвешенная средняя корреляция

0,75

* Две или три цифры даны в тех случаях, когда использовались несколько

тестов интеллекта и выборки различались по объему.

таких исследований, они охватывают от 12 до 45 пар разлученных МЗ

близнецов. Интеллект диагностировался разнообразными тестами IQ.

В сокращенном виде их результаты приведены в табл. 9.2, взятой из

этой работы.

Однако в данных исследованиях неизбежно возникают два взаи-

мосвязанных вопроса: во-первых, что реально означает «разлучение»

близнецов вообще и, во-вторых, насколько различными были средо-

вые условия, релевантные исследуемой психологической черте.

Еще в 1958 г. А. Анастази [181] детально проанализировала первую

работу по разлученным МЗ близнецам, имевшую довольно большую

выборку — 19 пар [344]. Оказалось, что внутрипарная разность бал-

лов IQ тем больше, чем больше разница в полученном близнецами

образовании: в парах с большой разницей (от 4 до 14 лет) в образо-

вании средняя разность IQ составила 16 пунктов (в пользу лучше

образованного близнеца); в подгруппе с одинаковой продолжитель-

ностью образования эта разность существенно ниже — 4,5 пункта.

Если разница в социальных условиях, оцененных экспериментатора-

ми по 50-балльной шкале, больше 25 баллов, то средние различия по

IQ равны 12,5 пункта; при небольшой разнице условий (в 7-15 бал-

лов) интеллект различается меньше — на 6,2 пункта. В целом по груп-

пе различия в баллах IQ коррелируют: с различиями в образовании

r = 0,79 (р<0,01); с различиями в социальных условиях r = 0,51

222

(р < 0,05); с разницей в физических характеристиках среды r = 0,30

(незначимо).

В целом А. Анастази заключает, что различий по IQ, порожденных

случайными факторами, в этой группе разлученных МЗ нет, но отчет-

ливо прослеживается положительное влияние образования. Иными

словами, разлучение само по себе не приводит к возникновению раз-

личий; «психологически разлучение — не география» [181; с. 298].

Позже, в 1974 г., вышла нашумевшая и обсуждаемая до сих пор

работа Л. Кэмина «Наука и политика IQ» [303]. Она может служить

хорошим примером анализа первого из указанных выше вопросов.

Л. Кэмин заново обработал данные, полученные Дж. Шилдсом на 40 парах

английских разлученных близнецов 8-59 лет. Оказалось, что 27 из них воспи-

тывались  в  родственных  семьях,  причем  чаще  всего  один  близнец  оставался
у  матери,  а  второй  воспитывался  либо  у  бабушки  по  матери,  либо  у  тети.
Только  13  пар  попали  в  семьи,  не  связанные  родством.  Внутрипарные  корре-

ляции по IQ: 0,83 в первом случае и 0,54 — во втором, причем оказалось, что
во второй из этих подгрупп один близнец часто оставался у матери, а второй
был отдан в семью близких друзей.

У 7 пар были особо сходные условия; здесь корреляция неправдоподоб-

но высока: r = 0,99, что значительно выше надежности теста; у остальных
33 пар г = 0,66. Более того, оказалось, что определенную роль играет и то, у

чьих родственников воспитывался близнец— матери или отца; в первом слу-
чае r = 0,94, во втором r = 0,56.

Только 10 пар были разлучены так, что не воспитывались в родственных

семьях и не посещали одну школу, хотя 8 пар из них достаточно часто встре-
чались. Для этих 10 пар r =0,47.

Конечно, 0,47 — корреляция для данных условий достаточно вы-

сокая, она существенно выше, чем сходство приемных сиблингов, т.е.

детей, воспитывающихся в одной семье и, следовательно, разделяю-

щих одну общесемейную среду, но не являющихся генетическими

родственниками. Кроме того, благодаря отсутствию одних и тех же

общесемейных влияний, она может служить прямой оценкой насле-

дуемости и в таком случае примерно совпадает с коэффициентом

наследуемости интеллекта, получаемым на основе метаанализа и рав-

ным примерно 0,50.

Эта работа Л. Кэмина (она касалась и других исследований разлу-

ченных МЗ близнецов) вызвала интенсивную и длительную дискус-

сию [254, 206 и др.]; обсуждаются и детали статистических процедур,

и реальный уровень разлученности, возрастные и половые различия

выборок и т.д. При этом некоторые различия в оценках внутрипарного

сходства разлученных МЗ близнецов, конечно, констатируются, но

оно (сходство) никогда не снижается до уровня корреляций, получа-

емых, например, в парах, объединенных общей средой, но не имею-

щих общих генов (приемные сиблинги, усыновитель и приемный ре-

бенок). В группе МЗ близнецов, оценивающих степень своей разлу-

223

ченности как высокую, Т. Бушар получил средние оценки IQ, соот-

ветствующие общей близнецовой популяции; стандартные отклоне-

ния — на уровне нормативной популяции; а внутриклассовую корре-

ляцию, говорящую о сходстве интеллекта у близнецов каждой пары,

равную 0,76 [206], Обратим особое внимание на то, что это — практи-

чески то же сходство, которое констатируется во всех исследованиях

разлученных МЗ близнецов и совпадает с усредненным по этим рабо-

там коэффициентом корреляции (табл. 9.2). Поэтому такого рода ана-

лиз не опровергает утверждений о наличии генетического компонен-

та в изменчивости оценок интеллекта, но он очень информативен,

так как показывает, насколько важно знать, что реально означает

«разлучение» близнецов.

С этим связан и второй вопрос — о релевантности оцениваемых

параметров сред, в которых живут разлученные близнецы, той психо-

логической черте, которая подлежит изучению. Т. Бушар [206] отмеча-

ет, что в экстремально разные условия МЗ близнецы попадают редко

и оценка их среды чаще идет в континууме одного измерения (напри-

мер, хорошая — плохая). Кроме того, регистрировались такие явные

индикаторы среды, как образование родителей, социоэкономичес-

кий статус, размер семьи, физические характеристики среды, а также

подверженный ошибкам самоотчет родителей о стиле воспитательс-

кой практики. Все это необходимо, но может оказаться не столь важ-

ным для исследуемой психологической черты. Значительно важнее знать

различия по релевантным этой черте параметрам среды. Например,

близнецы могут попасть в среды, похожие по уровню образования,

количеству книг и т.д., но один может быть окружен любовью, а

другой — обделен ею, подвергаться насмешкам и т.д.

К сожалению, как отмечает Т. Бушар, несмотря на годы совмест-

ных усилий психологов, мы сегодня мало знаем о среде, релевантной

интеллектуальному развитию и формированию личностных черт. Что

же касается давно известных связей социально-экономической ситуа-

ции в семье и интеллекта детей, то в них есть существенный генети-

ческий компонент, равный, по результатам метаанализа, 0,33 [206].

Вместе с тем часто констатируется даже большее сходство разлучен-

ных близнецов, чем выросших вместе, во всяком случае, по личнос-

тным чертам; объяснение этому обычно находят в особенностях взаи-

модействия в близнецовой диаде; например, упоминавшиеся в главе VII

ролевые отношения могут снижать сходство по эмоциональности.

По-видимому, здесь и проявляются некоторые релевантные призна-

ку-объекту исследования психологические факторы, Права А. Анаста-

зи: разлучение — не география.

Дополнительно к изложенному скажем о некоторых деталях,

На первый взгляд, сходство разлученных близнецов должно зависеть и от

возраста разлучения: чем дольше они жили вместе, тем выше должно быть их

сходство. В работе Шилдса средняя внутрипарная разность баллов IQ у 19 пар,

224

разлученных до 9 месяцев жизни, равна 8,81; у 12 пар, разлученных после

1 года — 9,76. То же установлено в упоминавшемся исследовании Ньюмена

с соавторами: в 4 парах, разлученных в возрасте 1 месяца жизни, средняя

внутрипарная разность IQ равна 2,7 балла, у разлученных после 1,5 лет

(8 пар) — 10,5 балла. Возможно, играет роль и возраст тестирования: в этой

работе у 5 пар в возрасте до 15 лет средняя разность составляла 2,6 балла, а

у 5 пар старше 30 лет — 9,2 балла (в обеих подгруппах возраст разлучения

был очень разным: в первой — от 1 месяца до 2 лет, во второй — от 6 месяцев

до 6 лет).

Некоторую критику вызывает в целом хорошо спланированное Минне-

сотское исследование 48 пар разлученных МЗ близнецов [208]. Она вызвана

следующим обстоятельством: близнецы были разлучены в среднем в возра-

сте 5 месяцев жизни, вновь объединились в среднем в 30 лет, но тестирование

производилось более 10 лет спустя. Авторы считают, что это не вносит иска-

жающих влияний, так как значимые для формирования интеллекта годы к это-

му времени уже прошли, а опыт взрослого возраста на оценки интеллекта не

влияет. Однако с этой точкой зрения не согласны некоторые исследователи,

считающие (исходя в основном из результатов, полученных в работе с жи-

вотными), что изменения в мозговых структурах и, следовательно, в интеллек-

туальных функциях происходят и во взрослом возрасте [см., напр., 443].

Принимая для собственного обсуждения эти соображения, обра-

тим, тем не менее, внимание на то, что все имеющиеся исследования

разлученных МЗ близнецов, каждое из которых, естественно, имеет

те или иные источники искажений (поскольку это эксперимент, ко-

торый не планируется, его ставит сама жизнь), дает удивительно од-

нотипные результаты; сходство разлученных МЗ близнецов по ин-

теллекту всегда достаточно высоко.

Второй «критический эксперимент», как уже отмечалось, может

быть реализован методом приемных детей (гл. VII). Рассмотрим более

детально, какие результаты в исследовании генетики интеллекта по-

лучены с его помощью.

Первая работа, проведенная по полной схеме метода, принадле-

жит М. Скодак и Г. Скилзу [405]. Они прослеживали развитие 100 де-

тей, усыновленных в возрасте до б месяцев жизни; интеллект диагно-

стировался в 2; 4; 7 и 13 лет. Результаты наблюдений отражены в

табл. 9.3. Более поздняя и полная сводка содержится в уже упоминав-

шейся работе Т. Бушара и М. Макги [207; см. также 132]. Ее данные

приведены в табл. 9.4, объединившей все исследования приемных де-

тей до 1980 г.

Генетические родственники (родные родители и их отданные в

другие семьи дети, а также разлученные сиблинги) даже при отсут-

ствии общей среды имеют корреляции по баллам IQ, равные 0,22 и

0,24 соответственно. Они несколько ниже, чем в работе М. Скодак и

Г. Скилза, но все же говорят о некотором сходстве.

Таким образом, интеллект приемных детей выше 100 баллов, т.е.

выше среднего, и есть не очень высокие, но надежные корреляции с

IQ родных матерей.

15-1432

225

Таблица 9.3

Средние баллы IQ у приемных детей и корреляция IQ детей

и их родных матерей [по: 405]

Средний
возраст

приемных детей

Интеллект, баллы Корреля

ция с IQ

Тест

годы

месяцы среднее станд.

отклон.

родной
матери

Бине, ревизия Кульмана 2

117

13,6

0,00

Стенфорд-Бине, 1916

112

13,8

0,28

Стенфорд-Бине, 1916

115

13,2

0,35

Стенфорд-Бине, 1916

107

14,4

0,38

Стенфорд-Бине, ревизия
1937

117

15,5

0,44

Таблица 9.4

Корреляции по интеллекту, полученные в исследованиях

приемных детей до 1980 г. [по: 207]

Группы родственников и типы связей

Количеств
о
пар

Средне-
взвешенная
корреляция

Родители и дети

Генетические (биологические родители
и их отданные дети)

814

0,22

Средовые (родители-усыновители и их
приемные дети)

1397

0,19

Генетические плюс средовые (родные
родители и дети в обычной семье)

8433

0,42

Сиблинги

Генетические (сиблинги разлученные)

203

0,24

Средовые (генетически между собой
не связанные приемные сиблинги)

714

0,32

Генетические плюс средовые (сиблинги,
живущие вместе)

26473

0,47

Идентичные близнецы

Генетические (разлученные)

0,72

Генетические плюс средовые
(живущие вместе)

4672

0,86

226

Психогенетика - часть 14