(В.Я.СЕМКЕ) ИСТЕРИЧЕСКИЕ СОСТОЯНИЯ

других), отмечалось обилие показного в поведении, желание подчеркнуть свою
особую   чувствительность   («вся   как   натянутая   струна»,   чувства   обнажены,
обострены»).   Неустойчивость   интерперсональных   отношений   проявлялась   в
трудностях социальной адаптации. Эти затруднения начинались еще в детские
годы, в кругу семьи (так называемые домашние психопаты) и переходили затем
на   школьный   период   (имели   любимых   и   нелюбимых   учителей,   которым   от-
крыто, демонстративно высказывали свое обожание или неприязнь), достигая
апогея   к   моменту   выхода   в   самостоятельную   жизнь.   Особенно   ярко   это
проявлялось   в   супружестве:   эти   лица   были   изменчиво-капризны,   тре-
бовательны, склонны к постоянным упрекам в невнимательности, обвинениям в
побоях и истязаниях.

Окружающие описывали психопатических личностей как скандальных,

высокомерных   и   самолюбивых   людей,   не   брезговавших   наушничаньем,
стремившихся   поссорить   родственников   друг   с   другом.   Все   их   поведение
определялось   стремлением   играть   командную   роль,   диктовать   свои   условия
близким, знакомым. При наличии чрезмерной претенциозности и склонности
эгоистически   разрешать   жизненные   проблемы   социально   определяемое
побуждение «я хочу» сталкивалось с малыми биологическими возможностями и
возникшее  противоречие  разрешалось в виде псевдокомпенсаторных  реакций
по типу «хочу казаться больше, чем есть на самом деле».

5. Художественный тип мышления характеризуется значительной

образностью,   конкретностью   мышления,   эмоциональностью   и   незрелостью
суждений, субъективизмом и «эмансипацией от фактов» (П. Б. Ганнушкин). В
умозаключениях   истерической   личности   формальное   превалирует   над
внутренним содержанием: по Н. Петриловичу (I960), «для нее меньше значит,
что она говорит, чем как она говорит». Зачастую обнаруживалась своеобразная
«психологическая слепота» — категоричность утверждений и довольно легкий,
быстрый   отказ   от   собственных   суждений,   их   «вытеснение».   Наблюдались
непостоянство   оценок   объективной   действительности   и   своего   «Я»,
противоречивость высказываний и поступков: объявляя себя врагами «серого,
однообразного существования», они сами в повседневном общении оказывались
скучными   н   надоедливыми   из-за   неуемной   хвастливости,   крикливости,
капризности, постоянных претензий на оригинальность.

6. «Бесплановость воли» (Э. Крепелин) определяла чрезвычайно

противоречивую линию поведения истерической личности. По клиническим
особенностям взаимодействия с окружающей средой нами выделено два
варианта типологического склада — экспрессивный (74 человека, или 54,4%) и
импрессивный (62, или 45,6%).

Для представителей первого из них была свойственна инициативность,

предприимчивость,   способность   извлекать   пользу   из   своей   претенциозности.
Ухудшения   состояния   возникали   вследствие   затруднительных   микро-
социальных   отношений,   причем   декомпенсации   развертывались   по   типу
психопатического цикла. Разновидностью данного варианта являлась подгруппа
(9   человек),   где   в  клинической   структуре   выступал   эпилептоидиый   радикал,
повышенная   готовность   к   аффективным   и   двигательным   разрядам,
психогенным   дисфориям,   некоторая   вязкость   психических   процессов,   в   силу
этого   эти   лица   отнесены   к   полиморфной,   «мозаичной»   истерической
психопатии.

Во втором варианте больше страдала адаптация, чем компенсация. Робкие,

ранимые, с узким диапазоном приспособительных реакций представители этого

типа   не   выдерживали   эмоциональных   встрясок,   перенапряжений,   легко
отвечали   на   ситуационные   трудности   избыточным   фантазированием   и
псевдологией. Подвидом его следует рассматривать так называемых шизоидных
истериков   (13   человек),   имевших   «мозаичную»   личностную   структуру.   С
детских   лет   их   отличали   чрезмерная   мечтательность,   экзальтированность,
потребность в новых впечатлениях, стремление к безграничной жертвенности и
постоянному   исканию   подвига,   развитая   любознательность,   готовность
поделиться   своими переживаниями   с первым  встречным  наряду  с  некоторой
аутистической окраской эмоциональных переживаний, легкой обидчивостью и
капризностью.   Окружающие   характеризовали   их   как   тонко   и   остро
чувствующих,   «мимозоподобных»   натур,   однако   иногда   у   них   выявлялась
поражавшая   близких   душевная   черствость,   равнодушие   к   происходящим
значительным   событиям,   парадоксальные   увлечения   и   избирательные
привязанности. Длительное катамнестическое наблюдение (в среднем по всей
подгруппе в течение 17 лет) показало непроцессуальный характер личностной
аномалии.

В целом с помощью социально-психологического (внутриличностного и

межличностного)   анализа   нами   были   установлены   две   формы   истерического
(невротического,   психопатического,   психотического)   реагирования—
экспрессивная   (209   больных;   56,3±2,60%)   и   импрессивная   (162   больных;
43,7±2,63%). Для  первой формы  характерны  наклонность  к  бурному,  яркому
выражению   Чувств,   повышенная   требовательность,   тяга   к   самопоказу   и
самовосхвалению, «игра на публику», неискренность и высокомерие, упорство в
отстаивании   узкоэгоистических   интересов,   вычурность,   крикливость,   каприз-
ность.   При   второй   форме   реагирования   наблюдались   избыточная
впечатлительность,   ранимость,   обидчивость,   наклонность   к   переоценке
жизненных трудностей.

Обе формы реагирования различались не только по клиническим признакам,

но и по генезу, динамике. Экспрессивные проявления возникали, как правило,
быстро, иногда взрывообразно, под влиянием острых психотравмирующих
обстоятельств и исчезали вскоре после устранения психогенной вредности, не
оставляя существенных соматовегетативных сдвигов. Импрессивная форма реа-
гирования развивалась при действии подострых или хронических психогений,
имела ползучее, медленное начало и постепенную обратную динамику с
тенденцией к волнообразному ухудшению.

Таким образом, на материале клинико-динамического исследования были

установлены   общие   для   всей   истерической   патологии   клинические,
типологические   проявления:   впечатлительность,   живость   воображения,
демонстративность,   несоответствие   внешнего   выражения   эмоций   глубине
переживаний,   их   инфантильная   окраска   и   гротескность,   слабоволие,   особая
личностная реакция на, болезнь в виде жажды чужого внимания, умения из-
влечь   пользу   из   играемой   роли   при   сохранении   многоплановости
взаимоотношений с людьми.

Обнаружены единые, специфические для истерии психофизиологические

механизмы реагирования на средовые вредности: гиперэмотивности, суггестии
и аутосуггестии, «бегства в болезнь», «вытеснения» и аффективной логики в
мышлении, склонности к выраженным ва-зовегетативным реакциям, фиксация
отдельных   симптомов,   желания   произвести   впечатление   на   окружающих.
Наряду   с   общеспецифическими   формами   реагирования,   свойственными   всей
нозологической   группе,   истерическим   невротическим   расстройствам   более

присущи   механизмы   внушаемости   и   самовнушаемости,   «нозофилии»;
психотическим   —   «ухода   из   действительности»,   «вытеснения»
неблагоприятной   ситуации,   диссоциации   сознания;   психопатическим—
имитации шаблонов окружающей среды, стремления «казаться лучше, чем есть
на самом деле».

Представленное типологическое рассмотрение основ истерической личности

оказало   влияние   на   оценку   клинической   динамики   и   прогноза   истерических
состояний. Предрасположенность к истерическому неврозу и психозам имела не
только   количественную,   но   и   качественную   зависимость:   если   факторы
социальной   среды   в   значительной   мере   играли   роль   механизма,
непосредственно   вызывавшего   заболевание,   то   его   форма   во   многом   оп-
ределялась   генотипом.   Различия   между   невротической   и   психопатической
истерической личностью выражались не только в парциальности и обратимости
возникших   личностных   нарушений,   но   и   в   степени   реагирования   на
ситуационные трудности: у истерических психопатов с их более значительной
конституционально-биологической   недостаточностью   был   резко   сужен
диапазон социальной адаптации и возрастало число индивидуально неперено-
симых микросоциальных конфликтов.

Патоморфоз

Динамизм истерических расстройств убедительно прослеживается при их

анализе   в   историко-социологическом   аспекте:   в   средние   века   преобладали
«монашеские   истерики»,   «эпидемии   ведьм»   и   бесоодержимости;   позднее   —
картины   месмеризма   и   спиритизма;   в   прошлом   веке   —   кликушества   и
сектантских радений; в начале текущего столетия — обилие функциональных
неврологических   симптомов.   Современная   картина   истерии   лишь   отдаленно
напоминает   проявления   «большой   истерии»:   она   становится   более
рафинированной, «интеллектуализированной».

Сравнительное клинико-катамнестическое исследование истерии [Семке В.

Я.,   1979]   дало   возможность   изучить   ее   эволюционную   динамику   по   двум
хронологическим периодам, отстоявшим друг от друга на 20 лет,— I — 1951—
1961 и II —1971 —1981 гг. (табл. 1). Первый из них включает ретроспективный
анализ катамнестического материала, второй — собственные динамические на-
блюдения. Основное внимание было уделено выяснению содержания, границ и
причин   клинического   патоморфоза   истерии   под   углом   установления   общих
закономерностей ее эволюции [интранозоморфоз, по Л. К. Хохлову (1977)] и в
зависимости   от   принадлежности   к   отдельным   клинико-патогенетическим
группам ее (интрасиндромальный патоморфоз).

Таблица 1

Частота различных клинических проявлений истерии в разные

хронологические периоды (%)

Период

Симптоматика

и число

больных

ст

ен

ич

ес

ко

со

ст

оя

ни

ви

га

те

ль

ны

на

ру

ен

ия

ас

ст

ро

йс

тв

чу

вс

тв

ит

ел

ьн

ос

ти

ор

га

но

чу

вс

тв

аз

ом

от

ор

ны

ве

ге

та

ти

вн

ре

ак

ци

по

хо

нд

ри

че

ск

ие

, п

се

вд

ос

ом

ат

че

ск

ие

ас

ст

ро

ст

ва

ак

ло

нн

ос

ть

ан

та

зи

ро

ва

ни

пс

ев

до

ло

ги

Истерический невроз

I (36)
II (89)

47,2
57,3

83,3
60,7

58,3
25,8

63,9
92,1

16,7
43,8

52,8
78,7

Истерические психозы

I (13)
II (55)

30,8
32,7

69,2
27,3

61,5
25,4

46,1
87,3

23,1
34,5

61,5
90,9

Истерическая психопатия

I (40)
II (68)

20,0
26,5

65,0
38,2

55,0
19,1

75,0
91,2

15,0
55,9

72,5
94,1

ин

др

ом

нх

ау

зе

на

бс

ес

си

вн

оф

об

ич

ес

ки

со

ст

оя

ни

ре

до

по

до

бн

ан

та

зи

и,

га

лл

ци

на

ци

еп

ре

сс

ив

ны

со

ст

оя

ни

ек

су

ал

ьн

ди

сф

ун

кц

ии

ас

ст

ро

йс

тв

вл

еч

ен

ий

си

хо

ге

нн

на

ру

ен

ия

оз

на

ни

Истерический невроз

I (36)
II (89)

—
—

22,2
50,6

—

25,0
57,3

47,2
80,9

22,2
32,6

—
—

Истерические психозы

I (13)
II (55)

—
—

30,8
25,4

23,1
67,3

38,5
72,7

23,1
30,8

76,9
29,1

Истерическая психопатия

I (40)
II 68)

2,5

20,6

12,5
19,1

7,5
8,8

20,0
47,1

70,0
88,2

12,5

8,8

27,1
38,2

Среди общих закономерностей стойкого преобразования клиники истерии

наиболее   существенным   явилось   изменение   в   соотношении   отдельных
симптомокомплексов   в   структуре   всех   трех   ее   форм:   в   последние   годы
уменьшилось   количество   функциональных   неврологических   расстройств   в
двигательной сфере, нарушений чувствительности, функций органов чувств и
речи. Наряду с этим заметно возросло количество более сложных, интимных
форм   патологии   —   вазомоторных,   вегетативных   истерических   реакций,
«скрытых»   депрессивных   картин,   сексуальных   дисфункций,   наклонности   к
патологическому фантазированию и псевдологии. На смену большим, ярким,
выразительным   клиническим   симптомам   заболевания   пришли   более
сдержанные, редуцированные, малые формы реагирования. Заметно участилась
диагностика синдрома Мюнхаузена, который в наблюдениях первого периода

встречался лишь один раз при истерической психопатии. Полученные данные
свидетельствовали о интерсиндромальном патоморфозе истерии.

Важной стороной происходящего стойкого видоизменения клиники истерии

следует   считать   преобладание   в   последнее   десятилетие   смешанных,
«мозаичных»   истерических   нарушений:   на   передний   план   стало   выдвигаться
сочетание   псевдосоматических,   вазовегетативных,   нейроэндокринных   и
сексуальных дисфункций. Эту тенденцию можно связать, по нашему мнению, с
учащением   патогенного   воздействия,   комбинированных   психогенно-
соматогенных   вредностей,   приводившего   к   истерическому   реагированию.
Согласно   нашим   исследованиям   [Семке   В.   Я.,   19716],   соматогении   играли
существенную  предиспонирующую  роль к одновременному и последующему
влиянию   малозначимых   прежде   отрицательных   ситуационных,
микросоциальных моментов. Под этим же углом, очевидно, следует оценивать
факт   возрастания   в   наблюдениях   второго   периода   истерических   нарушений,
сопровождавшихся   выраженными   диэнцефальными   и   гипоталамическими
радикалами:   чувство   «нехватки   воздуха»,   пароксизмально   возникавшие
приступы   сердцебиений,   «обмирания»   и   т.   п.   Обращало   на   себя   внимание
усиление   органического   фона   истерической   невротической   и   психотической
симптоматики. Ее появление можно трактовать как результаты эмоциогенного
диэнцефалеза,   развившегося   в   условиях   хронической   психотравмирующей
ситуации.   Подобные   состояния   представляли   определенные   трудности
диагностики   для   врачей-интернистов,   психиатров   и   невропатологов,   требуя
более точной и углубленной дифференциации с истериформными состояниями.
Последние,   как   показали   катамнестические   исследования,   на   протяжении
нескольких   десятилетий   не   претерпели   существенных   изменений   в   своих
клинических проявлениях.

В целом создается впечатление, что в области «большой» психиатрии за

последние годы наблюдается отчетливое смещение центра тяжести в структуре
эндогенных   (в   первую   очередь   шизофренических)   расстройств   с   пси-
хотического на неврозоподобный и психопатоподобный уровни. В то же время
в «малой», пограничной, психиатрии акцент ставится на суборганических (в том
числе   диэнцефальных)   проявлениях.   Таким   образом,   в   настоящий   период
имеется   процесс   приближения   полюсов   эндогенных   и   психогенных   нервно-
психических нарушений к субпсихотическому регистру.

Рассмотрение проблемы патоморфоза с динамических позиций показало, что

во   втором   периоде   более   редкими   становятся   истерические   расстройства   с
острым   дебютом,   уступая   место   формам   с   постепенным   началом.   В
наблюдениях   же   первого   периода   преобладали   острые,   иногда   внезапные
варианты развертывания истерической симптоматики. Клиническая картина во
всех трех группах истерии становится в последнее время более полиморфной,
создавая тем самым основу для хронификации болезни (подострое и затяжное
течение),   в   то   время   как   прежде   преобладали   формы   с   довольно   быстрой
регредиентной динамикой.

Существенную особенность патоморфоза истерии составило изменение форм

истерического   личностного   реагирования.   Примененный   нами   социально-
психологический анализ показал, что истерические натуры отличались высокой
степенью   обращенности   во   вне.   Однако   если   в   наблюдениях   прежних   лет
преобладали   более   примитивные,   экспрессивные   реакции   (типа   острых   шо-
ковых),   то   в   последние   годы   участились   интимные,   утонченные,   сложные
личностные   переработки:   патологическое   фантазирование,   депрессивные,

паранойяльные картины, продолжительные сексуальные дисфункции. Подобная
динамика истерии напоминает эволюцию современного театра,
освобождающегося от красочных, громоздких кулис и переключившегося на
психологическую передачу тончайших нюансов душевных движений.

Изучение интрасиндромального патоморфоза показало, что в клинической

картине истерического невроза последнего периода значительное место стали
занимать ипохондрические, псевдосоматические расстройства, в генезе которых
большую   роль   играют   участившиеся   вазомоторные   и   вегетативные
истерические   реакции.   Возросла   частота   обсессивно-фобических   состояний,
имевших   обычно   подострую   и   затяжную   динамику.   Другая   сторона
патоморфоза невроза касалась изменения клинической  картины  истерических
припадков. В наблюдениях последних лет почти не приходилось сталкиваться с
классическими   вариантами   фазных   судорожных   припадков.   На   смену   им
пришли   более   малые,   редуцированные   формы   судорожного   реагирования   со
смещением   акцента   в   сторону   психосоматических   проявлений:   легкие
обмороки,   мелкие   дрожания   и   отдельные   судорожные   подергивания
конечностей, начавшиеся с «потемнения в глазах» и головокружения, а также
спазмы в горле, пищеводе, блефароспазм, приступы удушья, плача и т. п. Среди
расстройств чувствительности более частыми синдромами стали глоссалгия и
масталгия.   Характерно   усиление   наклонности   истерической   невротической
личности   к   фантазированию   и   сложным   депрессивным   переработкам
конфликтной   ситуации.   Однако,   несмотря   на   усложнение   клинических
проявлений невроза, в них по-прежнему конденсировались основные двигатели
истерического реагирования — механизмы воздействия эмоций на подкорковые
аппараты, суггестии и аутосуггестии, «условной желательности» болезненного
состояния, нозофилии.

В структуре истерических психозов за последние годы участились затяжные

субдепрессивные   расстройства   с   театрально   преподносимым   «глубоким
разочарованием   в   жизни»,   характерной   маской   депрессии:   печальная   поза,
скупые   медленные   жесты,   упорные   суицидальные   высказывания   и   попытки.
Заметно   сократилось   число   психогенных   расстройств   сознания,   причем   в
наблюдениях   последнего   времени   полностью   отсутствовали   такие
психотические   синдромы,   как   регресс   психической   деятельности   («синдром
одичания»)   и   острой   психогенной   речевой   спутанности.   Весьма   частыми
становятся   смешанные,   «лигированные»   психотические   реакции
(псевдодементно-пуэрильные,   депрессивно-параноидные   и   др.)   с   включением
вегетативных   истерических   симптомов   и   функциональных   неврологических
нарушений. Появление истерического психотического способа реагирования на
микросоциальные   вредности   во   многом   определялось   преморбидной
акцентуацией   отдельных   истерических   черт:   при   ее   экспрессивном   варианте
наблюдались   ажитированные   формы   истерических   состояний,   при
импрессивном — склонность к пассивно-оборонительным реакциям.

В клинической динамике истерической психопатии за последнее

десятилетие  наиболее  существенные  изменения коснулись  форм личностного
реагирования — в сторону их усложнения и своеобразной «интраверсии». Ха-
рактерной особенностью патоморфоза психопатии следует считать [Семке В. Я.,
1979, 1981] возрастание  наклонности  к  имитации  различных  соматических  и
неврологических болезней (синдром Мюнхаузена). Истерические личности с их
чрезмерно   развитым   воображением,   внушаемостью   и   самовнушаемостью,
театральностью и демонстративностью проявляли способность воспроизводить

и   имитировать   чужие   страдания.   Мы   расцениваем   подобную   патологию   как
соматогенный   вариант   истерического   фантазирования   и   псевдологии,   при
котором   фабула   фантазий   ограничивается   изображением   «масок»   болезней,
удовлетворяя тем самым желание привлечь внимание, добиться определенной
цели, извлечь выгоду.

Наиболее частым способом обратить на себя внимание, показать

необычность   болезненного   состояния,  подвергнуться   разнообразным   методам
исследования  (вплоть  до  оперативного  вмешательства)  было  инсценирование
гематологических   нарушений.   Больные   старались   поразить   окружающих
массивными, обильными кровотечениями из желудка, влагалища, легких, носа,
а также приступами жесточайших болей и обмороков от большой кровопотери.
Несколько   реже   наблюдались   попытки   вызвать   изъязвления,   абсцессы,
загадочные   и   неизвестные   картины   кожных   заболеваний.   При   разоблачении
медицинским   персоналом   попыток   имитации   болезни   они   давали   бурные
эмоциональные взрывы обиды, ярости, недовольства, угрожали суицидом или
же   требовали   немедленной   выписки.   Выбор   соматического   шаблона
объяснялся,   как   правило,   первоначальной   госпитализацией   в   то   или   иное
отделение   по   поводу   нерезко   выраженной   соматической   патологии.   В
дальнейшем линия поведения упрочалась, определяя бесконечную миграцию по
стационарам.   Степень   социальной   дезадаптации   зависела   от   глубины   и
стойкости аномального личностного склада.

Существенную новизну в клиническом проявлении истерии составили

участившиеся   в   последние   годы   попытки   истерических   психопатов
имитировать   картины   эндогенных   психозов.   С   этой   целью   использовалась
передача   переживаний   литературных   героев   (из   произведений   Ф.   М.
Достоевского,   Ф.   Кафки,   М.   Пруета)   и   больных,   с   которыми   они   общались
ранее в психиатрических учреждениях. Включение более сложных механизмов
защиты предусматривало тонкое подражание отдельным «моделям» больных с
шизофреническим процессом: стремление произвести впечатление утонченной,
заумной   натуры,   изложение   жалоб,   отражающих   явления   психического
автоматизма,   неожиданные,   парадоксальные   суждения,   нарочитая
«охваченность»   сложными   психологическими   проблемами,   живой   интерес   к
литературе и искусству модернистского направления. Особые трудности диффе-
ренциально-диагностического плана возникали при повторных госпитализациях
этих   больных   в   другие   стационары:   обогащенные   предыдущим   опытом   и
накопленными   знаниями,   «обученные»   сложной   психопатологической
симптоматике,   они   изображали   весьма   сложную   психотическую   картину
(вплоть   до   синдрома   душевного   автоматизма),   правда,   не   выдерживая
длительное время заданной роли.

Для анализа причин стойкого изменения клинической картины истерии было

изучено   участие   различных   предрасполагающих   и   патогенных   факторов.
Сопоставление   показателей   распределения   обследованных   больных   в
различные отрезки времени по полу не обнаружило достоверного увеличения
мужчин как в целом по группе, так и при отдельных генетических вариантах
истерии. Полученные нами данные не подтвердили мнения С. Stefanis и соавт.
(1976), отмечавших возрастание в последние годы среди больных истерией лиц
мужского   пола.   Отсюда   можно   сделать   вывод,   что   в   патоморфозе   истерии
принимали   участие   не   столько   конституционально-биологические   влияния,
сколько социальные, средовые.

При сравнении спектра клинических проявлений между отдельными

формами   истерии   по   двум   периодам   (см.   табл.   1)   видно,   что   патоморфоз   в
большей   степени   затронул   истерические   расстройства,   в   генезе   которых
ведущее   место   принадлежало   психогениям   (невроз   и   психозы)   и   в   меньшей
мере   —   состояниям,   где   преобладали   конституциональные   моменты
(психопатия).   Вместе   с   тем   в   условиях   уменьшения   массивных   средовых
вредностей патогенез истерического невроза и прихозов последнего времени не
ограничивался   участием   лишь   одного   психогенного   фактора.   Для   их
возникновения   и   развития   необходимыми   являлись   также   генотипически
обусловленные истерические качества: гиперэмотивность, преобладание первой
сигнальной   системы   над   второй   и   субкортикальных   образований   над
корковыми, визуализация представлений, склонность к образному мышлению.
В   связи   с   усложнением,   возрастанием   требований   социальной   среды,
выраженной   гиперстимуляцией,   необходимостью   трезвой   оценки   сложных
интерперсональных   отношений   и   проявления   сдержанности,   рассудочности
нагрузка   на   относительно   слабую   вторую   сигнальную   систему   истерической
акцентуированной   личности   становилась   индивидуально-непереносимой,
чрезмерной.

Среди социально-психологических воздействий наиболее существенную

роль в патоморфозе истерии играло значительное позитивное преобразование
условий общественной жизни — гигантский рост в стране уровня образования,
повышение благосостояния народа, исчезновение религиозных предрассудков,
изменение методов воспитания и школьного обучения, формирование комму-
нистической   морали.   Среди   других   факторов,   влиявших   на   преобразование
форм   истерического   реагирования,   следует   упомянуть   заметные   усложнения
межличностных (в первую очередь сексуальных) отношений, появление новых
установок,   необходимость   выполнения   широкого   круга   задач,   возрастание
темпа жизни и психических перегрузок. Вероятно, имеет место и прямой тера-
певтический   патоморфоз   —   изменение   клиники   и   течения   истерических
состояний  в процессе  психотропного  лечения.  Определенное  значение  имело
также   изменение   отношений   общества   к   истерической   патологии:   в   совре-
менных   условиях   стало   невыгодно   выглядеть   обузой,   инвалидом   (за   счет
примитивных функциональных неврологических расстройств), что определяло
появление более сложных форм психологической защиты.

Среди основных ситуационных вредностей последнего десятилетия возросла

роль внутрисемейных (в том числе сексуальных) конфликтов: они вызывались
чрезмерными   претензиями   истерической   личности,   неудачами   в   попытках
выдвинуться   на   передний   план   и   диктовать   свои   условия.   Вследствие   этого
«эмоциональный   климат»   в   семье   постепенно   приобретал   нарастающую
напряженность, усугубляя отчужденность между супругами и приводя к утрате
доверия, взаимопонимания, ощущения духовной близости. Иногда сохранение
внешней   структуры   семьи   длительно   поддерживалось   за   счет   умелого
маневрирования,   демонстрации   раскаяния   и   горького   сожаления,   дачи
клятвенных   заверений   в   исправлении   своего   поведения   и   т.   д.
Производственные   вредности,   напротив,   занимали   все   меньшее   место   в
появлении истерических состояний. Взаимоотношения в быту, с соседями, как и
в   первый   период,   носили   неровный   характер,   целиком   определяясь
эмоциональной   оценкой   окружающего.   Представленные   изменения   в
клинической   картине   истерии   составляли   социогенные   проявления   ее
патоморфоза   и   находились   в   тесной   связи   с   усложнением   эмоционального
реагирования в социальной среде. Это подтверждает мнение социологов, что

«эволюция эмоций в человеческом обществе и заключается в их постепенной
социализации» [Кон И.С, 1967].

В целом полученные нами результаты позволяют утверждать, что изменения

в клинических проявлениях и динамике истерических состояний не выходят за
границы,   которые   присущи   истерии   как   самостоятельной   нозологической
единице;   меняются   лишь   внешние,   выразительные   симптомы   болезни   и
соотношение вызвавших их патогенных факторов. Установленный факт тесной
связи   патоморфоза   истерии   с   преобразованием   социально-экономического
уклада общества свидетельствует о том, что истерия, как и в прежние времена,
остается   продуктом   и   барометром   эпохи.   Несмотря   на   происшедший
патоморфоз   истерии,   основным   двигателем   патологического   поведения
больных   по-прежнему   остается   стремление   уйти   от   затруднительных
обстоятельств,   жажда   признания,   сочувствия   и   жалости   с   включением   более
сложных механизмов защиты. Можно со всей определенностью утверждать, что
число истерических состояний не сокращается, а лишь меняется соотношение
форм   их   выражения:   уменьшение   ярких   и   более   примитивных   проявлений
истерии   прошлых   лет   как   бы   компенсируется   увеличением   малых,
усложненных,   интимных   форм   истерического   реагирования.   Патоморфоз
динамики   истерических   состояний   характеризуется   некоторой
незавершенностью,   маскированностью   клинической   картины,   длительным
протеканием   на   субклиническом   уровне   с   отчетливой   тенденцией   к
замедленной динамике.

Правильный учет происходящего в последние годы патоморфоза истерии

должен содействовать более адекватному выбору комплексных медико-
социальных мероприятий по предупреждению и лечению истерических по-
граничных состояний.

ГЛАВА III

КЛИНИКО-ПАТОГЕНЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

ИСТЕРИЧЕСКИХ СОСТОЯНИЙ

Для клинико-патогенетического изучения истерии все больные основной

группы (571 человек) были разбиты на три группы: 1-я группа — истерический
невроз   (152);   2-я   группа   —   истерические   реактивные   психозы   (83)   и   3-я   —
истерическая   психопатия   (136);   последняя   подразделялась   на   генетические
подгруппы («ядерную», «краевую», органическую). Больные с истериформными
состояниями   (органического,   эндокринного,   эндогенного   генеза)   составили
контрольную группу (200 человек).

В основу исследования положен многосторонний комплексный подход с

применением клинико-динамического, клинико-катамнестического, социально-
психологического (микросоциологического), экспериментально-психологи-
ческого, электрофизиологического, биохимических методов. Объем
проведенных исследований по группам больных представлен в табл. 2.

Использование клинико-катамнестического метода предоставляет

возможность наблюдения за больным на всех стадиях болезни, включая
периоды практического здоровья. Общая длительность наблюдения колебалась
от 3—5 до 45 лет: для группы больных истерическим неврозом она составляла в
среднем 5,9 лет, истерическим психозом — 6,2, психопатией — 12,2 года. С
учетом поставленной задачи возрастного изучения истерии больные были

распределены по трем возрастным периодам: детский и подростковый (включая
юношеский) —до 21 года; зрелый — с 22 до 50 лет; поздний — с 51 года (с под-
разделением   его   на   два   этапа   —   инволюционный   с   ведущим   влиянием
эндокринных   и   психологических   факторов   и   этап   старческого   регресса   с
преобладанием органического процесса). Изучение типа высшей нервной дея-
тельности   больных   и   динамика   истерических   нарушений   осуществлялась   по
специально   разработанной   нами   «Карте   клинико-катамнестического
обследования»,   позволявшей   дать   оценку   роли   конституционально-биологи-
ческих,   психогенных   и   соматоорганических   факторов.   Полученные   сведения
подкреплялись   данными   анамнеза,   подробной   информацией   об   основных
вариантах выхода из болезненного состояния, а также опросом обследуемых в
семейной обстановке, беседой с родственниками.

Таблица 2

Виды и объем обследования при истерических состояниях

Исследование

Группа обследованных

1-я

2-я

3-я

контроль-

ная

Общеклиническое

152

136

200

Клинико-катамнестическое

152

136

200

Социально-психологическое

152

136

200

Клинико-нейрофизиологическое:

электроэнцефалография (число измерений)

225

207

214

120

хронаксиметрия (число измерений)

1152

2460

2280

672

определение ацетилхолина в крови (число опытов)

353

342

365

определение активности истинной и ложной холинэстеразы

(число опытов)

706

684

730

120

определение содержания серотонина в крови (число опытов)

353

342

365

определение экскреции 5-ОИУК в моче

165

154

169

Экспериментально-психологическое (число опытов)

2400

2800

960

При микросоциологическом анализе, примененном нами для изучения

пограничных   состояний   [Семке   В.   Я.,   1974],   учитывались   межличностные
отношения   в   группе,   взаимоотношения   в   сфере   притяжения   и   отталкивания,
привязанности   и   отчужденности   [«микроструктура»,   по   Дж.   Морено   (1958)],
уровень   конформизма   каждого   из   ее   членов,   размещение   и   субординация
соответственно официальному положению и функциям («макроструктура», по
Дж. Морено), общекультурный уровень семьи, преобладающий тип контактов,
формы неправильного воспитания.

В социально-психологической характеристике истерической (невротической

и психопатической) личности наиболее важным является учет двух наиболее
важных аспектов исследования — внутриличностного (акцент на изучение
характерологического склада, установок индивида) и межличностного

(выяснение взаимоотношений внутри малой социальной группы). Полученные
данные   облегчили   задачу   типологического   рассмотрения   истерии.   С   учетом
того,   что   клиническая   психология   и   психиатрия   до   сих   пор   не   располагают
удобными для широкой практики методами диагностики пограничной лично-
стной   патологии,   нами   разработана   «Карта-опросник   для   выявления   лиц   с
пограничными личностными отклонениями». Она была стандартизирована при
массовом   обследовании   большой   группы   детей   и   подростков.   Выяснялись
особенности   микросоциального   окружения,   личностная   структура,
индивидуальное   (в   том   числе   типологическое)   развитие,   динамика
делинквентного   поведения,   причем   часть   подростков   подвергались
экспериментально-психологическому   обследованию   с   применением   методик,
отражавших   особенности   личностной   структуры   и   Системы   отношений:
семантического   дифференциала,   незаконченных   предложений,   опросника   для
обнаружения акцентуированных качеств.

Примененный нами хронаксиметрический метод исследования позволяет в

цифровых   выражениях   определить   динамическое   состояние   центральной
нервной   системы   по   двум   параметрам   —   гальванической   возбудимости
(реобазе)   и   скорости   развития   возбуждения   (хронаксии).   Согласно
существующим   положениям,   изменения   функционального   состояния
центральных аппаратов головного мозга находят отражение на периферии, при-
чем по характеру сдвигов на периферии можно судить о состоянии центров.
Установлено   [Уфлянд   Ю.   М..,   1965]  Голубков   О.   3.,   1967],   что
электровозбудимость   вестибулярного   и   периферического   двигательного
аппаратов   характеризует   преимущественно   функциональное   состояние
подкорковых субординационных (таламических и гипоталамических) структур:
двигательного   анализатора   —   субординационных   центров   промежуточного
мозга,  вестибулярного  — вестибулярных  ядер  моста  мозга  и продолговатого
мозга определение реобазы и хронаксии оптического анализатора, как наиболее
кортикализированного, отражает преимущественно функциональное состояние
коркового звена зрительного анализатора [Уфлянд Ю. М., 1965]. Для полноты
представлений  об электровозбудимости  головного мозга мы  исследовали  три
анализатора — оптический, вестибулярный и периферический двигательный.

Выбор анализаторов объяснялся наличием частых нарушений у больных

истерией   деятельности   оптической,   вестибулярной   и   двигательной   систем:
отчетливая   визуализация   представлений,   живая   игра   воображения,   яркие
зрительные   иллюзии   и   галлюцинации;   нарушения   походки,   астазия-абазия;
выраженные   двигательные   расстройства   в   виде   истерических   гиперкинезов,
параличей, тиков, припадков и т. п. Использовался импульсный электронный
стимулятор   (ИСЭ-01,   «Киевприбор»),   Определялись   силовой   порог
возбудимости   (реобаза   —   в   вольтах)   и   скорость   развития   возбуждения
(хронаксия — в миллисекундах). В качестве контроля осуществлялось изучение
электровозбудимости анализаторов у 8 здоровых лиц в возрасте от 18 до 36 лет.
Абсолютные   величины   показателей   у   них   соответствовали   данным   других
исследова-телей   [Марков   Д.   А.,   1956;   Уфлянд   Ю.   М.,   1965]   и   составляли:
оптической   системы   —   реобаза   от   1,5   до   5   В,   хронаксия   от   1,5   до   6   с;
вестибулярной   —   реобаза   от   10   до   19   В,   хронаксия   от   0,5   до   30   мс;
двигательной системы — реобаза от 12,5 до 28 В, хронаксия от 0,29 до 44 мс.

Динамическое ЭЭГ-исследование проводилось с помощью 8-канального

энцефалографа «Орион» (Венгрия), Применялись моно- и биполярный способы
отведения биопотенциалов от лобных, височных, теменных и затылочных

областей мозга; сначала записывалась фоновая ЭЭГ, затем изучалась реакция на
действие функциональных нагрузок (проба на закрывание и открывание глаз,
усвоение ритма световых мельканий, звуковые раздражители). Обработка ЭЭГ
проводилась путем визуальной (качественной) оценки биоэлектрической
активности мозга до начала терапии, в процессе лечения и в ходе лекарственных
нагрузок, в период выздоровления (компенсации).

Холинергические процессы изучались с помощью комплексного определения

содержания   ацетилхолина   (АХ)   в   крови   методом   биологической   оценки   по
способу   Корстена   [1941]   в   модификации  X.  С.   Хамитова   [1959],   активности
истинной (АХЭ) и ложной (ХЭ) холинэстераз по методу В. А. Свешникова и Г.
Я.   Пеккер   [1965].   Исследование   серотонина   осуществлялось   биологическим
методом   Далглиеш,   То   и   Уэрк   (1958)   на   изолированной   ободочной   кишке
(длиной   2—3   см)   крысы;   в   качестве   стандарта   использовался   серотонин-
креатинсульфат.   Одновременно   методом   Юденфрейда   (1955)   изучалась
экскреция с мочой 5-ОИУК — конечного продукта распада серотонина.

Для оценки преимущественной деятельности второй сигнальной системы

использовался словесный (ассоциативный) эксперимент с патофизиологической
трактовкой   анализа   речевых   реакций.   Помимо   индифферентных   слов-
раздражителей,   назывались   эмоционально   значимые   слова,   затрагивавшие
психотравмирующую   ситуацию;   регистрировалась   не   только   величина
латентного периода, но и внешняя вегетативно-сосудистая реакция.

Для психологической оценки личностных особенностей, скрытых

аффективных переживаний, анализа ассоциаций и воображения использовался
метод   пиктограмм,   предложенный   Л.   С.   Выготским   и   А.   Р.   Лурия   с   целью
исследования   опосредованного   запоминания.   Некоторые   аспекты   личности
больного,   его   жизненный   опыт   и   скрытые   переживания   изучались   способом
незаконченных   предложений   [Булахова   Л.   А.   и   др.,   1965].   Все   цифровые
данные,   полученные   при   клиническом   и   экспериментальном   исследовании,
подвергались статистической обработке.

Осуществленное нами многостороннее клинико-динамическое рассмотрение

роли

конституционально-биологических,

экзогенно-органических,

соматогенных и психогенных (микросоциальных) факторов, принимавших уча-
стие в формировании истерических состояний, показало их неоднозначность на
разных этапах динамики, а также взаимовлияние и взаимопроникновение.

Роль конституционально-биологических факторов

Анализ конституционально-биологических моментов проводился с учетом

пола,   возраста,   наследственной   отягощенности,   проявлений   физического   и
психического   инфантилизма,   антропометрических   и   нейроэндокринных
показателей.   По   мнению   Э.   Крепелина   (1909),   из   всех   антропометрических
свойств,   влияющих   на   формирование   личности,   наиболее   важная   роль
принадлежит полу и возрасту.

Еще Р., Briquet (1859) считал, что истерия у женщин встречается в 20 раз

чаще,   чем   у   мужчин.   Предпочтительность   женщин   к   истерическому
реагированию с наличием клинических проявлений объясняется особенностями
их   биологической   функции.   Сопоставление   больных   но   полу   в   наших
наблюдениях   выявило   достоверное   преобладание   женщин   как   в   целом   (74,1
±0,48%   против   25,9±0,76%),   так   и   по   отдельным   клиническим   группам—
невротической   (80,9±0,32%   против   19,1   ±1,34%),   психотической   (79,5±0,86%

против 20,5± 1,06%) и психопатической (63,3±0,56% против 36,7±0,96%).

Сравнение больных с учетом пола в разных возрастных периодах также

обнаружило   преобладание   истерического   реагирования   у   женщин   в   момент
возрастных кризов, особенно инволюционного. При неврозе соотношение лиц
мужского   и   женского   пола   по   возрастным   периодам   выглядело   следующим
образом: в детском и подростковом — 1: 2,1, зрелом — 1:4,5, в позднем — 1:
8,0.   В   группе   больных   истерическими   психозами   соотношение   мужчин   и
женщин по возрастным периодам было следующим: в детском и подростковом
— 1: 3,3, в зрелом — 1: 3,25, в позднем — 1: 8,5. Как видно из приведенных
показателей, с возрастом отмечается увеличение заболеваемости истерическим
неврозом   и   психозами   среди   женщин.   Заметное   преобладание   женщин   в
позднем   возрастном   периоде   объясняется,   вероятно,   возрастанием   роли
эндокринного фактора в формировании невротического состояния и их большей
чувствительностью   к   психогениям,   связанным   со   специфической   ситуацией
полового  увядания.   При   истерической  психопатии   в позднем  возрасте  также
отмечено   достоверное   преобладание   женщин   над   мужчинами   (1:7,5);
распределение мужчин и женщин по возрастным периодам внутри отдельных
генетических подгрупп не выявило достоверного различия между ними.

Таким образом, фактор пола играл существенную роль в предпочтительности

истерического реагирования на разных возрастных этапах, особенно в период
эндокринной перестройки.

При рассмотрении возраста, в котором впервые установлен диагноз

истерического состояния (табл. 3), было выявлено, что в большинстве случаев
он соответствовал 16—20 годам. Это можно объяснить завершением пубер-
татного периода и повышением общественных требований к индивиду в связи с
началом самостоятельной жизни.

Очередной подъем истерического реагирования наблюдался в 31—35 лет и

определялся   в   основном   повышением   числа   больных   неврозом:   это   период
наиболее   активных   социальных   контактов   и   связанных   с   ними   социально-
психологических     конфликтов.     Важным   в   плане   развития   истерии   являлся
возраст   46—50   лет,   когда   на   фоне   зндокринно-вегетативных   и   сосудистых
изменений   возрастала   наклонность   к   психической   травматизации   (появление
«инволюционной истерии»,  латентных и компенсированных  психопатических
состояний).

Таблица 3

Число первично-установленных диагнозов истерических состояний

в зависимости от возраста обследованных

Возраст

годы

Число обследованных

не

вр

оз

ом

си

хо

за

си

хо

па

ти

ей

се

го

Возраст

годы

не

вр

оз

ом

пс

их

оз

ам

пс

их

оп

ат

ие

вс

ег

До 5

—

41-45

6-10

—

46-50

11-15

51-55

16-20

56-60

21-25

61-65

26-30

66-70

—

31-35

Итого. 152

83 136 371

36-40

В группе больных неврозом часто диагноз впервые устанавливался в 31—35

лет   (достоверно   чаще,   чем   при   психопатии).   Истерическая   психопатия   чаще
всего   определялась   в   16—20   лет,   что   соответствовало   указанию   П.   Б.
Ганнушкина о правомерности диагностики психопатии лишь после завершения
пубертатного   криза

; в последующие возрастные периоды процент впервые

выявленных и взятых на учет больных истерической психопатией уменьшался.
В целом в этот возрастной интервал диагноз психопатии ставился достоверно
чаще, чем невроза и истерических психозов. В группе больных психозами время
установления первичного диагноза распределялось равномерно по всем
возрастным интервалам, что свидетельствовало о меньшей связи данной формы
истерической патологии о возрастными кризами, а следовательно, и с
конституционально-биологической предуготованностью.

Для большинства работ по генетическому анализу истерии характерна

недостаточная   конкретизация   вида   наследственной   отягощенности   —
психопатологической, патохарактерологической и соматоневрологической. Для
получения   информации   относительно   распространенности   и   клинических
проявлений   патологии   среди   родственников   обследованных   больных   нами
использовался   клинико-генеалогический   метод,   применение   которого   реко-
мендуется   для   решения   диагностических   и   прогностических   задач,   а   также
медико-генетического   скрининга   населения   [Рицнер   М.   С,   1986].
Осуществлялось   тщательное   описание   фенотипа   пробанда,   установление
генетических   связей   родственников  (I  и  II  степени   родства)   и   описание   их
фенотипа   (кроме   психических   заболеваний   регистрировались   наиболее
распространенные   соматические   и   невротические   заболевания,   пороки
развития, реакции на факторы среды). Данные последующего анализа клинико-
генеалогической информации представлены в табл. 4.

В целом по группе обследованных больных наиболее значимой оказалась

наследственная   отягощенность   патохарактерологическими   качествами   среди
родителей   и   ближайшего   окружения,   как   гомономными   (т,   е.   соответ-
ствующими истерическому кругу личностными чертами), так и гетерономными
(т. е. присущими другим формам личностной патологии), а также алкоголизмом.
Отягощенность   тяжелыми   психическими   заболеваниями   (маниакально-
депрессивным психозом, шизофренией, психозами возраста обратного развития
и др.), неврологическими (мигрень, эпилепсия без психотических расстройств,
травмы   черепа,   рассеянный   склероз)   и   соматическими   (туберкулез,   рак,
сердечно-сосудистая патология) болезнями в роду встречались с примерно оди-
наковой частотой.

Сравнение по отдельным клиническим подгруппам истерии выявило

преобладание   психопатологической   наследственной   отягощенности   у
ближайших   родственников   среди  истерических  психопатов  (при  сравнении   с
невротической   и   психотической   подгруппами).   Гомономные   и   гетерономные
личностные   аномалии   у   родителей,   а   также   у   ближайших   родственников
встречались достоверно чаще в подгруппе психопатии, чем невроза и психозов.

Отягощенность алкоголизмом была более высокой у больных истерической

психопатией, чем у больных неврозом и психозами. Тяжелые невротические

В более ранние возрастные периоды ставились диагнозы «Историческое психопатическое

состояние» или «Патохарактерологического развитие по истерическому типу».

заболевания,  соматическая   патология   в   роду   чаще   выявлялась   в   группе
психопатии, чем невроза и психоза. Среди генетических подгрупп истерической
психопатии   для   «ядерной»   ведущее   значение   имели   гетерономные
характерологические   аномалии   в   роду,   для   «краевой»   —   гомономные,   для
органической — психопатологическая и соматоневрологическая наследственная
отягощенность,

Таблица 4

Число обследованных и виды наследственной отягощенности при истерии

Вид отягощенности

Невроз

Психоз

Психо-

патия

Всего

Психические заболевания у ро-

дителей

Психические заболевания у

ближайших родственников

Психопатии и другие аномалии

характера у родителей:

гомономные

гетерономные

Психопатии и другие аномалии

характера у ближайших родст-

венников:

гомономные

гетерономные

Алкоголизм в роду

Тяжелые неврологические

заболевания в роду

Тяжелые соматические

заболевания в роду

Итого.

152

136

371

Углубленное изучение конституционального склада больных, «строя

жизнедеятельности»   облегчает,   по   мнению   А.   В.   Снежневского   (1983),
первичную   «ориентировку   в   индивидуальных,   генетически   обусловленных
особенностях   личности   обследуемых»;   согласно   его   представлению,
истерическая личность (отличающаяся «богатым воображением со склонностью
принимать   желаемое   за   действительное»)   коррелирует   с   грацильным
телосложением.   Важность   включения   конституциональных   факторов   в
многомерный анализ психологических проявлений и закономерностей течения
болезни   обогащает   представления   о   патогенетических   и   патокинетических
механизмах   ее   формообразования   и   динамики   [Корнетов   Н.   А.,   1986].
Проведенное

нами

клинико-антропометрическое

изучение

конституционального склада больных позволило распределить их с учетом типа
телосложения (табл. 5).

Таблица 5

Число обследованных и типы телосложения при истерии

Тип

Не-

вроз

Пси-
хозы

Пси-

хопа-

тия

Всего

Нормостенический

148

Астенический

Гиперстенический

Инфантильно-

грацильный

146

Диспластически-

атлетоидйый

Итого...

152

136

371

Как видно, нормостенический и инфантильно-грацильный типы

телосложения   встречались   в   целом   достоверно   чаще   остальных.   У   больных
неврозом и истерическими психозами самыми частыми были нормостенический
(в   половине   наблюдений)   и   инфантильно-грацильный   типы,   далее   —
астенический   и   диспластически-атлетоидный,   В   группе   истерической
психопатии   преобладающим   типом   телосложения   был   инфантильно-
грацильный,   нормостенический   встречался   чаще   астенического,
диспластически-атлетоидного и гиперстенического.

Таким образом, антропометрическое исследование всего клинико-

психопатологического   континуума   истерии   показало   возрастание   роли
предрасполагающего   конституционально-биологического   фактора   в   виде
инфантильно-грацильного типа телосложения в направлении от истерического
невроза   к   истерическим   реактивным   психозам,   а   затем   —   к   истерической
психопатии.   Полученные   данные   послужили   отправной   точкой   к
многостороннему   типологическому   рассмотрению   истерической   патологии   и
способствовали   индивидуализации   комплексных   терапевтических   и
реабилитационных мероприятий.

Клинико-динамическое исследование истерии позволило выявить особое

значение физического и психического инфантилизма как в целом по группе, так
в первую очередь при истерической психопатии. С клинических и социально-
психологических позиций мы считаем правомерным выделение двух вариантов
инфантилизма.   В   первом   варианте   наряду   с   созреванием   важных   для   социа-
лизации   личности   структур   в   рудиментарном   состоянии   продолжали
функционировать не подвергшиеся  обратному развитию структуры  детства  и
юности; они не мешали приспособительным функциям зрелых систем, не на-
рушали   гармонического   равновесия,   а   некоторые   из   них   (например,   живое
воображение,   пластичность   моторики)   оказывались   полезными   в
соответствующих   сферах   деятельности.   Во   втором   варианте   незрелые
структуры   не   дополняли,   а   замещали   функции   задержанных,   неразвившихся
систем.   Тем   самым   довольно   легко   наступало   нарушение   равновесия   между
отдельными   структурами   личности;   при   всяком   напряжении   обнаруживалась
социальная незрелость личности.

При истерическом неврозе и психозах преобладал в основном первый

вариант   инфантилизма.   В   благоприятных   условиях   микросоциального
окружения часть обследованных как бы дозревала, приобретала больше навы-
ков,   лучше   понимала   сложные   интерперсональные   отношения   и   жизненные
ситуации,   становилась   социально   адаптированной;   лишь   под   влиянием
индивидуально-неразрешимых   конфликтов   наступал   невротический   или
психотический   «срыв».   Второй   тип   инфантилизма   оказался   наиболее
распространенным   в   психопатической   группе   больных:   шаблоны   поведения,

(В.Я.СЕМКЕ) ИСТЕРИЧЕСКИЕ СОСТОЯНИЯ - часть 3