НЕВРОЗЫ И ИХ ЛЕЧЕНИЕ (А.М. Свядощ)

некоторые характерологические особенности:

«Ваше заболевание — следствие того, что вы очень обидчивы, чувствительны. Вы должны

изменить свое отношение к окружающему, перестроиться, перевоспитать себя, тогда вы
избавитесь и от „невроза сердца", который вас беспокоит, и от повышений артериального
давления при волнении.

Наша реакция на окружающее во многом зависит от того, как мы будем его истолковывать.

Представьте себе, что мимо человека прошел его знакомый, не посмотрев на него и не
поздоровавшись с ним. Разные люди могут истолковать это по-разному. Один подумает, что
знакомый был занят своими мыслями, не заметил его и не придаст этому значения. Другой
может оценить все иначе. Он скажет «Вот Иван Иванович теперь уже и друзей не узнает, не
здоровается, стал важным, теперь и смотреть на меня не хочет...» и может почувствовать себя
обиженным. Психически больной с бредом ревности может увидеть в этом намек на якобы
дурное поведение его жены

Еще римский философ и император Марк Аврелий говорил: „...измени свое отношение к

вещам, которые беспокоят тебя, и ты будешь от них в безопасности" Это к вам в полной мере
относится. Нужно настроить себя так, чтобы правильно реагировать на вещи. Избавьтесь от
излишней обидчивости и подозрительности. Сейчас вам нужно оградить себя от волнений,
поэтому настройте себя так, чтобы никакие пустяки на вас не действовали, вас не волновали.
Снизьте свой уровень возбудимости Будьте теперь совершенно спокойны, всегда спокойны
(говорится больному внушающим тоном). Кто бы вам и что бы вам ни говорил, вы будете на это
реагировать спокойно, совершенно спокойно (последние слова внушаются наяву).

По характеру вашей работы вам приходится иметь дело с матерями детей. Представьте себе,

что одна из них вас незаслуженно упрекнет в резкой форме. Теперь вы отнесетесь  к этому
совершенно   спокойно.   Спокойно   ответите   ей   „Вы   ошибаетесь".   Вы   подумаете:   вероятно,
оскорбившая   меня   женщина   была   чем-то   возбуждена,   может   быть,   у   нее   домашние
неприятности   и   поэтому   напрасно   ко   мне   придралась.   Останетесь   при   этом   совершенно
спокойной. Ведь психиатр на работе не реагирует на оскорбления и ложные обвинения своих
больных. Он остается совершенно спокойным. Так и вы должны себя настроить на то, что не
будете эмоционально реагировать на незаслуженные упреки или оскорбления... Не бром и не
валериана, а самовоспитание может избавить вас от лишних волнений».

Убеждение хорошо сочетать с внушением наяву и мотивированным

самовнушением.

«У вас явления неврастении — легкие, обратимые нарушения,— говорилось другому

больному.— Вы отдохнете и все быстро пройдет. Вы будете здоровы. Однако главное лекарство
— это самовоспитание. Вы не должны быть столь тщеславны Вы хороший музыкант, хороший
преподаватель музыки, вас любят ученики, ищите в этом высокое моральное удовлетворение.
Вы приносите пользу обществу. Однако нельзя претендовать на большее, чем ты можешь дать,
на большее, чем ты способен... Измените уровень ваших притязаний. Приведите его в
соответствие со своими возможностями, и вы не будете переживать, на мой взгляд, мнимых
неудач, навсегда избавитесь от неврастении. Нельзя считать себя несчастным человеком от того,
что ты не Рафаэль, не Тициан и не Чайковский».

Снятие эмоциональной напряженности, вызванной несоответствием между

возможностями больного и его притязаниями, содействовало не только
быстрому избавлению от неврастении, но и общему оздоровлению личности.

В процессе лечения убеждением важно, призывая больного, пересмотреть

свою   оценку   психотравмировавших   событий   или   отказаться   от   своих
непомерных   требований   (иногда  даже  смириться   с  возникающей   ситуацией),
подчеркнуть перспективы будущего, наметить линию поведения в дальнейшем,
способствовать   формированию   новых   здоровых   интересов   (активирующая
терапия).

Достоинством метода убеждения является то, что больной активно участвует

в   процессе   лечения   и   что   при   таком   лечении   укрепляется   его   интеллект,
открывается   возможность   коррекции   взглядов   и   установок   и   харак-
терологических   особенностей,   предрасполагающих   к   возникновению
заболевания.   При   лечении   убеждением   в   отличие   от   метода   внушения

образуемые новые связи не остаются изолированными, а связываются с имею-
щимися представлениями и поддерживаются ими. Все это благоприятствует
стойкости достигаемого терапевтического успеха. Недостатком является то, что
лечебный эффект при этом наступает часто не так быстро, как при некоторых
других методах — внушении, эфирном рауше и т. п., особенно в случае
моносимптоматических истерических расстройств.

Метод убеждения применим при лечении различных заболеваний, однако

особенно широко им пользуются при лечении неврозов. Он рекомендуется при
любых формах неврозов, не имеет противопоказаний и, по нашему мнению,
может применяться во всех случаях. К сожалению, не всегда можно достигнуть
успеха с помощью одного этого метода. Так, многие больные с навязчивыми
явлениями понимают их нелепость, абсурдность, пытаются бороться с ними, но,
как они сами на это указывают, не могут их преодолеть. Нередко мало-
эффективен метод убеждения в чистом виде и при лечении больных истерией.
Однако и в тех случаях, когда одним убеждением достигнуть выздоровления не
удается, применение его в качестве дополнительного средства целесообразно.
Каким бы способом врач ни лечил больного неврозом, метод убеждения будет
всегда иметь значение не только для устранения болезненного симптома, но и
для профилактики рецидива заболевания.

ВНУШЕНИЕ

Внушение

(suggestio)—введение информации, воспринимаемой без

критической оценки и оказывающей влияние на течение нервно-психических
процессов   (А.   М.   Свядощ).   Путем   внушения   могут   вызываться   ощущения,
представления,   эмоциональные   состояния   и   волевые   побуждения,   а   также
оказывать   воздействия   на   вегетативные   функции   без   активного   участия
личности, автоматически, без логической переработки воспринимаемого.

Внушение невозможно при отсутствии семантического (смыслового)

содержания в сообщении. Так, например, человеку нельзя что-либо внушить на
незнакомом   ему   языке.   Однако   далеко   не   всякая   информация   оказывает
внушающее   воздействие.   В   зависимости   от   формы   подачи,   источника
поступления   и   индивидуальных   особенностей   личности   одна   и   та   же
информация может либо обладать, либо не обладать им. В чем же специфика
внушения?

Для ответа на этот вопрос рассмотрим выдвинутую нами верификационную

концепцию внушения.

Согласно этой концепции, в мозгу человека протекают процессы

верификации   информации,   т.   е.   определения   ее   достоверности.   На   живой
организм   падает   огромное   количество   различных,   иногда   противоречивых,
сигналов,   несущих   информацию   о   происходящем   как   во   внешней,   так   и
внутренней среде. Более сложные из них подвергаются логической переработке
и оценке, осуществляемой путем сознательного целенаправленного мышления.
Однако большая часть поступающей информации подвергается в соответствии с
имеющимися   алгоритмами   автоматической   неосознаваемой   оценке   с   точки
зрения  ее достоверности,  а также  значимости.  Благодаря этому организм,  не
загружая сознания, ограждается от неадекватного реагирования на сигналы, ко-
торые к нему не имеют отношения либо несут ложную или несущественную
информацию.   Так,   оборонительная   реакция   не   возникнет,   если   ребенок,
направив игрушечное ружье, будет выкрикивать слова угрозы; не возникнет и

ощущения запаха, если, подав палочку, ребенок скажет, что это букет цветов.

Особенность внушения кроется в том, что при нем, помимо основной

(семантической), информации, определяющей содержание внушения, вводится
еще   добавочная   —   верифицирующая   —   информация,   повышающая
достоверность  основной. Так,  например,  я  просто говорю больной:  «Руке  не
больно». Я внушаю ей же: «Руке не больно!». Во втором случае добавочную
информацию   песет   мой   голос   —   интонации   моей   речи,   моя   мимика,   мой
авторитет   врача.   Если   этой   добавочной   информации   не   будет   или   окажется
недостаточно, то эффекта внушения не наступит.

Для исследования добавочной информации мы записали на студийном

магнитофоне   одни   и   те   же   фразы,   произнесенные   обычным   тоном   и   тоном
внушения,   и   подвергли   их   спектральному   анализу   с   помощью   интонографа.
Таким   путем   удалось   получить   после   соответствующей   математической
обработки   цифровые   физические   характеристики,   отличающие
повествовательную   речь   от   внушающей,   и   выявить   некоторые   особенности
верифицирующей информации.

Чем более уверенным тоном говорит человек, тем большее верифицирующее

действие   оказывает   его   речь.   Так,   в   наших   опытах   явления   конформизма
(навязывания явно ложного мнения малой группой лиц одному из ее членов)
исчезали,   если   хотя   бы   2—3   члена   этой   группы   высказывали   это   мнение
неуверенным   тоном.   Нередко   верифицирующий   эффект   дает   повторность
поступления  информации. Ложная  верификация  информации  лежит в основе
плацебо-эффекта,   а   также   играет   большую   роль   в   косвенном   внушении,
благодаря  чему  больной приписывает  терапевтическую  активность  веществу,
которое в действительности им не обладает.

По И. П. Павлову, внушение — это концентрированное раздражение

определенного   пункта   или   района   больших   полушарий,   вызванное   обычно
действием слова. Концентрированным характером раздражения объясняется, по
его   мнению,   то,   что   раздражение,   лежащее   в   основе   внушения,   имеет
«преобладающее,   незаконное   и   неодолимое   значение».   Оно,   как
концентрированное,   сопровождается   сильной   отрицательной   индукцией,
оторвавшей   его,   изолировавшей   его   от   всех   посторонних   необходимых
влияний,   поэтому   оно   не   поддерживается   всяческими   ассоциациями,   т.   е.
связями со многими настоящими и давнишними раздражениями, ощущениями и
представлениями,   как   это   характерно   для   разумных,   невнушенных   актов.
Отрицательная   индукция   вокруг   очага   возбуждения   будет   тем   сильнее,   чем
сильнее   в   нем   возбудительный   процесс   и   чем   ниже   тонус   окружающей   его
коры.

Восприятие информации без ее критической переработки свойственно

маленьким   детям   и   в   этом   возрасте   биологически   целесообразно.   Лишь   в
дальнейшем, по мере накопления ими жизненного опыта и развития логических
способностей,   воспринимаемое   начинает   подвергаться   ими   критической
переработке. В той или иной степени внушаемы и взрослые люди. Верификация
информации затруднена, в связи с чем внушаемость повышена в тех случаях,
когда   недостаточно   развиты   или   ослаблены   критические   способности;   при
слабости или временном ослаблении коры головного мозга; при гипнотическом
фазовом   состоянии   в   коре.   Отсюда   понятно,   почему   внушаемость   часто
повышена   у   лиц   суеверных,   отсталых,   дебилов,   истощенных,   наркоманов,   у
страдающих   импотенцией,   у   людей,   астенизированных   соматогенными
заболеваниями   или   психогенными   воздействиями,   некоторых   психопатов,

находящихся в состоянии аффекта.

Внушающее влияние раздражителя будет сильнее, если вызываемое им

действие   усилится   уже   имеющимися   представлениями.   Так,   например,
человеку,  постоянно   опасающемуся  за   свое  здоровье,  легче  могут   быть  вну-
шены ипохондрические идеи, чем не опасающемуся за него. Как указывалось
при   рассмотрении   истерии,   представления,       обладающие     «условной
приятностью     или  желательностью»,  могут  быть  легче  внушены,  чем  не  об-
ладающие таковой. Таким образом, внушаемость может оказаться избирательно
повышенной лишь в отношении определенного круга представлений.

Различают внушение прямое и косвенное. Прямое внушение может

реализоваться либо непосредственно вслед за действием вызвавшего его слова
(например, больному внушают: «Теперь голова у вас перестает болеть, голова
не болит!»), либо спустя некоторое время («Через 15 минут голова перестанет
болеть»), либо при условии действия добавочного раздражителя, ставшего
условнорефлекторным благодаря произведенному внушению («Когда вы
почувствуете запах водки, вам станет противно, появится тошнота»).

При прямом внушении в состоянии бодрствования или неглубокого

гипнотического   сна   больной   обычно   может   установить   связь   между
произведенным прямым внушением и вызванным им действием, т. е. источник
поступления   информации   им   осознается.   При   прямом   внушении   во   время
глубокого гипнотического сна или естественного  сна, когда по пробуждении
наступает амнезия самого акта восприятия речи, больной может не знать, что
наступившее   действие   вызвано   внушением   и   будет   расценивать   его   или   как
спонтанно возникшее, или как произвольное действие, мотивы которого ему не
ясны.

При косвенном внушении всегда прибегают к помощи добавочного

раздражителя,   наделяемого   новым   информационным   значением   благодаря
произведенному   прямому   внушению   и   облегчающим   верификацию   внушае-
мого. Так, например, для устранения головной боли при косвенном внушении
говорит: «Вы сейчас примете вот этот порошок. Он обладает обезболивающими
свойствами.   Он   на   вас   подействует   через   10   минут   и   вызовет   прекращение
головной   боли!».   Для   устранения   бессонницы   косвенным   внушением
указывают:   «Сегодня   вы   примете   порошок   за   15   минут   до   сна.   Запьете   его
половиной стакана горячей воды (горячая вода лучше растворяет лекарство и
оно скорее действует), и через 30 минут после приема у вас наступит сон!». При
этом   в  обоих   случаях   дается   индифферентный   порошок,   не   обладающий   ни
анальгезирующим, ни снотворным свойством.

Таким образом, при косвенном внушении в отличие от прямого больной

всегда ошибочно приписывает наступившее лечебное действие какому-то
раздражителю, который сам по себе, без участия внушения, не способен его
вызывать. Им может стать любой раздражитель — гомеопатические пилюли,
физиотерапевтическая процедура, инъекции пенициллина — в зависимости от
характера произведенного внушения.

Как известно, условнорефлекторный раздражитель первого порядка является

более   сильным,   чем   условно-рефлекторный   раздражитель   второго   порядка.
Непосредственный раздражитель обычно сильнее следового, поэтому человеку
легче внушить, что он видит, например, букет цветов в данный момент, чем
внушить, что он увидит его завтра утром, когда часы пробьют 9. Почему же
человеку   в   бодрствующем   состоянии   часто   легче   внушить,   что   боль   у   него
пройдет   через   15   минут   после   приема   порошка,   обладающего   якобы

обезболивающим действием, чем внушить, что она немедленно (например, по
счету «три») или просто прекратится через 15 минут? Почему часто косвенное
внушение,   сделанное   человеку   в   бодрствующем   состоянии,   бывает
эффективнее,   действует   сильнее,   чем   прямое   внушение,   хотя,   казалось   бы,
должно   быть   наоборот?   Объясняется   это   тем,   что   при   косвенном   внушении
внушенные   представления   обычно   встречают   меньшее   противодействие   со
стороны имеющихся, а иногда даже поддерживаются и усиливаются ими. Так, у
человека, у которого имеются представления о том, что головная боль может
быть   устранена   только   действием   обезболивающего   лекарства   (порошка),
внушение   того,   что   она   прекратится   после   приема   порошка,   не   встретит
противодействия со стороны имеющихся представлений, а, наоборот, усилится
ими, в то время как прямое внушение, что боль прекратится по счету «три»,
вызовет   противодействие.   Таким   образом,   при   лечении   внушением,   как
прямым, так и косвенным, важно учитывать опыт больного, имеющиеся у него
представления и стараться строить внушение так, чтобы оно встречало с его
стороны как можно меньше противодействия и как можно больше поддержки, т.
е. делать его рациональным, мотивированным. Этого нередко можно достигнуть
и   путем   предварительной   разъяснительной   беседы,   ослабляющей   или
устраняющей действие представлений, которые могли бы противодействовать
внушению.   В   качестве   средств   косвенного   внушения   с   успехом   может   быть
применено   то,   в   действие   чего   больной   верит,   например   электропроцедуры,
медикаменты,   принимаемые   внутрь   или   вводимые   подкожно,   и   т.   п.   Ис-
пользование  с  этой  целью приемов или вещей,  которые  могут укрепить  или
вызвать суеверные представления, абсолютно недопустимо.

Внушение может проводиться субъекту, находящемуся в бодрствующем

состоянии (внушение наяву), гак и в состоянии сна — естественного,
гипнотического или неглубокого наркотического.

Внушение наяву

Внушения наяву делаются эмоционально насыщенным повелительным

(«внушающим») тоном, в виде резких, коротких фраз, обычно несколько раз
повторяемых.   Речь   сопровождается   целым   потоком   сигналов,   посылаемых
мимикой, жестами и интонацией говорящего, которые могут им при этом не
осознаваться. Они могут усиливать или ослаблять ее информационное значение,
влияют   на   процессы   верификации,   а   тем   самым   и   на   силу   ее   внушающего
действия. Одни и те же слова, сказанные тем же тоном, с той же громкостью в
зависимости от того, кем они сказаны, т. е. от авторитета сказавшего их лица,
могут   иметь   разное   информационное   значение,   а   следовательно,   оказывать
разное внушающее действие.

Чем лицо авторитетнее, тем меньшую критическую оценку встречает его

речь. Может быть, иногда при этом имеет значение и оживление старых
рефлекторных свячен, возникшие еще в детском возрасте, когда слова ро-
дителей или наставников воспринимались слепо, без критической переработки.

При внушении наяву большую роль играет аффективное состояние того,

кому внушают. Поведение людей во время стихийных бедствий и катастроф, а
также история сект и некоторых народных движений свидетельствуют, что
страх, гнев, экстаз и другие эмоциональные состояния способствуют резкому
повышению внушаемости и создают возможность осуществления массового

внушения наяву.

Степень готовности к восприятию внушений наяву может резко возрастать

под влиянием веры в могущество тех или иных воздействий. Так, например,
после   демонстрации   сеанса   гипнотерапии   внушаемость   аудитории   настолько
повышается,   что   присутствующим   нередко   удается   внушить   наяву   явления
паралича  и  анестезии.  Для  этого  желающим  предлагается  сложить  руки  так,
чтобы пальцы одной руки входили между пальцами другой, и сжать их, а затем
говорится, что по счету «три» руки не смогут быть разжаты (что выполнить
несколько затруднительно и без внушения). Затем напряженным тоном считают
до трех, после чего громко внушают: «Теперь ваши руки не разжимаются, не
разжимаются... Вы не можете их разжать... пальцы сжимаются все крепче... ну,
попробуйте их разжать — вы не можете!..» Если это внушение удается, тут же
резким тоном внушается паралич руки, анестезия, невозможность сдвинуться с
места   и   т.   п.   Такие   внушения   наяву   удаются   примерно   у   20%   испытуемых,
присутствовавших   на   сеансе   гипноза,   внушаемость   которых   тем   самым
повышена.

Многие больные, обращающиеся с верой и надеждой к врачу, избирательно

внушаемы в отношении исходящих от него воздействий, особенно относящихся
к их здоровью. Это открывает широкие терапевтические возможности для
применения внушения, однако таит и опасность иатрогении в случае
неосторожного или неправильного обращения с больным.

Техника лечения. С больным проводится беседа, во время которой его

предварительно убеждают в правильности того, что ему собираются внушать,
например логически доказывают, что его страх или тревога необоснованы, что у
него нет заболевания, которое он у себя подозревает. После этого переходят к
самому внушению наяву. При его проведении возможны различные варианты.

Вариант 1. После приведенной выше разъяснительной беседы несколько

неожиданно   для   больного   говорят:   «Сядьте   теперь   вот   так»   (усаживают   его
поудобнее   на   стуле   или   в   кресле).   Становятся   перед   больным   и   негромким
голосом, но в повелительном тоне говорят: «Смотрите мне в глаза» (далее 5
секунд   пристально   смотрят   на   больного),   «Закройте   глаза!»,   либо   прямо
предлагают закрыть глаза без предварительной фиксации взора больного. Когда
больной   закрыл   глаза,   врач   кладет   свою   правую   руку   на   его   лоб,   слегка
надавливал   рукой   и   сжимая   пальцами   виски   больного,   и   медленно
напряженным голосом 3—4 раза произносит формулу внушения с интервалами
в несколько секунд, затем делает небольшую паузу (примерно в 10 секунд) и
спо-койным, вкрадчивым голосом произносит несколько фраз, мотивирующих
содержание   внушения.   При   этом   свою   руку   врач   либо   отнимает   от   головы
больного,   либо   расслабляет   ее.   Затем   после   паузы   в   десяток   секунд   вновь
нажимает   рукой   на   голову   больного   и   резким,   достаточно   громким,
напряженным, внушающим голосом 3—4 раза повторяет формулу внушения.
Если   врач   внушает   формулу:   «Вы   совершенно   спокойны,   сердце   бьется
спокойно», то при повторных внушениях ее может свою вторую руку положить
на   область   сердца   больного   и,   вызывая   тетаническое   сокращение   мышц
предплечья,   делать   рукой   легкое   вибрирующее   движение.   При   внушениях,
направленных   на   нормальное   функционирование   органа,   рукой   делаются
соответствующие   поглаживающие   движения.   Например,   внушая,   что   пища
будет   проходить   легко   и   свободно,   проводят   несколько   раз   рукой   вдоль
пищевода, при внушении, что кишечник функционирует нормально — по ходу
кишечника, внушая, что речь свободна — слегка массируют гортань.

Внушения во время одного сеанса 3—4 раза чередуются с убеждением.

После этого предлагают больному открыть глаза и переходят к обычной беседе.

Вариант 2. В отличие от первого варианта больному указывают, что его

будут лечить сеансами внушения, и поясняют механизм его действия. Техника
лечения видна из следующего наблюдения.

Больной Р., 46 лет, музыкант — солист и дирижер, обратился с жалобами на навязчивый

страх публичного выступления, появляющийся в момент выхода на сцену и исполнения первого
музыкального произведения. Впервые страх у него появился, когда после перерыва в 7 лет он
исполнял соло на трубе в сопровождении оркестра перед прослушивавшей его комиссией. При
этом он так дрожал от страха, что вынужден был прижаться к роялю во время исполнения
первого произведения. С этого времени страх, сопровождавшийся резким чувством сжатия в
груди,   дрожанием   и   гипергидрозом,   вот   уже   2   года   появляется   каждый   раз   перед   первым
выходом на сцену и во время исполнения того самого произведения. Myзыкант исполняет его с
трудом, так как музыкальный инструмент сильно дрожит в руках. Последующие выходы на
сцену   в   течение   того   же   вечера,   сольное   исполнение,   а   также   дирижирование   оркестром
страхом не сопровождаются «Я понимаю,— сказал он,— что у меня это условный рефлекс, что
у меня повторяется страх, испытанный 2 года назад во время просмотра, но я ничего не могу с
собой поделать. Я не могу его преодолеть». Еще задолго до болезни Р. несколько раз пытались
гипнотизировать   выступавшие   на   сцене   гипнотизеры,   но   безуспешно   Сам   больной   просил
полечить его гипнозом. Больному указано, что гипнотический сон и внушение — это не одно и
то   же,   и   что   для   лечения   его   не   требуется   внушать   наступление   сна   —   погружать   его   в
гипнотический   сон.   Образовавшуюся   у   него   патологическую   условнорефлекторную   связь
можно прервать, затормозить внушением наяву. Внушение наяву по силе действия может не
уступать внушению в гипнотическом сне. Наяву удавалось путем внушения вызывать параличи
и тут же их устранять.

Больному предложено смотреть в глаза врачу. Врач, слегка сжимая пальцами голову

больного,   сказал   медленно,   резким,   напряженным   тоном:   «Теперь   при   выходе   на   сцену   вы
никакого   страха   испытывать   не   будете.   Вы   будете   совершенно   спокойны,   совершенно
спокойны,   совершенно   спокойны...   У   вас   будет   прекрасное   самочувствие   и   настроение...
прекрасное   самочувствие   и   настроение...   Вы   будете   испытывать   легкость,   радость».   Далее
спокойным тоном указано: «Вы понимаете, что пережитое вами 2 года назад чувство страха,
совпав во времени с выходом на сцену и исполнением первого произведения, связалось с ним и
теперь, когда вы выходите на сцену, оно воспроизводится по механизму условного рефлекса.
Теперь эта условная связь прервана. При выходе на сцену вы никакого страха испытывать не
будете, не будете!».

Вся приведенная формула внушения повторена вновь. Во время внушения лицо больного

покраснело, покрылось каплями пота, дыхание стало учащенным. Примерно через 10 минут,
когда больной уже собирался уходить, ему вновь предложено сесть на стул и сеанс внушения
наяву повторен.

Вечером того же дня больной совершенно спокойно выступил на сцене. «Перед выходом на

сцену я с удивлением заметил,— рассказал он,— что не испытываю страха и чувствую себя
прекрасно. На сцене я был совершенно спокоен и ни малейшего страха во время исполнения
первой вещи не испытывал и не стал к роялю, чтобы к нему прижаться. Ваши слова звучали у
меня в ушах». Фобия больше не возобновлялась.

Вариант 3. Во время беседы с больным или перед его уходом врач молча

пристально на него смотрит несколько секунд и, сменив спокойный тон беседы
на резкий, внушающий, напряженный, эмоционально насыщенный, произносит
формулу внушения, например: «Теперь можете все есть. Тошнота и рвота не
будет наступать... Можете все есть!.. Вы здоровы» или «О муже (оставившем
больную) теперь не думаете, не думаете! Вы о нем забыли, забыли» или «Вы
совершенно спокойны. Вы теперь всегда спокойны. Никакой (подчеркивается
тоном) торопливости. Не спешите, не спешите!»

Вариант 4. Больному предварительно наяву внушается состояние «полного

безволия», пассивной подчиняемости (близкое к гипнотическим). Для этого
может быть рекомендована следующая формула внушения, предложенная И. С.
Сумбаевым: «Под влиянием внушения вы впали в состояние полного безволия,

полной подчиняемости. Но вы не спите, вам совершенно не хочется спать... Вы
не оказываете мне никакого сопротивления, полностью мне доверяете, зная, что
я не буду злоупотреблять вашим доверием ко мне. Вы будете находиться в этом
состоянии безоговорочного подчинения до тех пор, пока я вас из него не
выведу. В этом состоянии вы чрезвычайно восприимчивы ко всем внушениям и
приказаниям, которые я делаю, ко всем словам, которые я произношу. Вы не
обращаете внимания на присутствующих лиц. Вы ни о чем не думаете, кроме
того, о чем я вам говорю. Вас ничто не беспокоит, не тревожит, вы чувствуете
себя очень хорошо». В этом состоянии проводят лечебные внушения.

В той или иной степени внушение всегда участвует в действии любого

назначенного  врачом лекарства  или лечебной  процедуры, так что к лечению
внушением наяву сознательно или бессознательно прибегает каждый врач. В
зависимости  от сопутствующего  внушения  иногда одно и то же лекарство  в
руках одного врача может вызвать положительный эффект, а в руках другого —
не   вызывать  его.   Отсюда  давно  родился  афоризм,   что  важно   не  только,  что
назначено,   но   кем   и   как   назначено.   Для   усиления   внушаемого   действия
лекарства   важно   разъяснить   больному   механизм   его   лечебного   действия,
внушить, что оно поможет. Подробно написанный на листке бумаги порядок
приема   лекарства   или   лечебных   процедур   с   указанием   ряда   требований,
которые   следует   при   этом   соблюдать   (например,   принимать   лекарство   за
полчаса до еды, запивать стаканом горячего чая, мелкими глотками, в течение
10 минут или «за полтора часа до сна, прогулка в течение 50 минут, за 20 минут
до сна горячая ножная ванна с добавлением четверти стакана поваренной соли
на ведро воды» и т. п.), усиливает внушающее действие процедуры. Это давно
было   замечено   такими   выдающимися   русскими   клиницистами,   как   Г.   А.
Захарьин   и   С.   П.   Боткин,   широко   использовавшими   внушение   в   лечебной
практике. Очень широко внушением пользуются гомеопаты, назначая приемы
гомеопатических   пилюль   каждые   2   часа   по   4   штуки   с   требованием   не
разжевывать их, а держать во рту до тех пор, пока пилюли сами не растают,
сочетая   это   с   убеждением   больного   о   том,   что   точное   соблюдение   этого
приведет к выздоровлению.

Лечение внушением наяву, особенно в сочетании с убеждением, показано

при всех неврозах. Оно не имеет противопоказаний и должно, по нашему
мнению, применяться при лечении всех больных неврозами, в том числе и
тогда, когда применяются другие методы лечения. Особенно показано лечение
внушением в тех случаях, когда генез болезненного симптома очевиден, как в
приведенной выше фобии выхода на сцену. Трудно найти такое соматическое
заболевание, при лечении которого данный метод в той или иной форме не был
бы показан.

Внушение во сне

Сон, по И. П. Павлову,— это состояние торможения коры головного мозга,

спускающееся и на его нижележащие отделы. Согласно современным
воззрениям, это не тотальное торможение, так как около половины нейронов
мозга во время сна активны. Сон наступает в результате активной функции
таламо-кортикальных синхронизирующих аппаратов мозга.

Нейрофизиологические исследования, проведенные в последние годы,

показали, что можно различать два вида сна: 1) обычный, или медленный, сон,

при котором с состоянием полного покоя отмечается замедление ритма дыхания
и   сердечной   деятельности,   а   также   появление   на   электроэнцефалограмме
медленных   волн;   2)   парадоксальный,   или   быстрый,   сон   или   сон   со   сно-
видениями. Во время этого сна наблюдаются быстрые движения глазных яблок,
изменчивость,   нерегулярность   вегетативных   проявлений   (пульса,   дыхания).
Электроэнцефалограмма приближается к наблюдаемой во время бодрствования,
хотя   и   имеет   некоторые   особенности   (вспышки   альфа-волн   в   затылочной
области   по   частоте   на   1—2   гц   меньше,   чем   во   время   бодрствования;   обна-
руживается низковольтная активность; вспышки острых волн частотой 2—3 в
секунду в центральной области коры, длящиеся несколько секунд и связанные
по   времени   с   быстрыми   движениями   глаз).   Во   время   парадоксального   сна
наблюдаются сновидения.

По всей вероятности, во время медленного сна происходит консолидация

следов, т. е. перевод их в долговременную память, а также освобождение
емкостей оперативной памяти, во время быстрого сна «отреагирование»
переживаний.

Парадоксальный сон чередуется с медленным. Он сменяет его 4—5 раз в

течение ночи и длится каждый раз 6—8, реже 15—20 минут, занимая около 20
—25% всего времени поведенческого сна. Первый период парадоксального сна
наступает   через   45—90   минут   после   засыпания.   Этот   вид   сна   регулируется
древними   механизмами   ствола   мозга.   При   его   депривации   наблюдаются
невротические   проявления.   Как   для   обычного   медленного,   так   и   для
парадоксального сна характерен «перерыв непрерывности потока сознания», с
утратой способности отдавать себе отчет в месте, времени и окружающем. При
сновидениях, кроме того,— переживание иной ситуации.

Между состояниями сна и бодрствования существует целая гамма переходов.

Сон может быть частичным, а глубина сонного торможения — различной. В
связи   с   этим,   по   мнению   И.   П.   Павлова,   могут   возникать   различные
гипнотические   (фазовые)   состояния   (уравнительная,   парадоксальная,
ультрапарадоксальная   и   наркотическая   фазы).   Во   время   естественного   сна   у
спящего   нередко   обнаруживают   избирательную   чувствительность   к
определенным   раздражителям,   в   то   время   как   другие,   даже   более   сильные,
раздражители,   могут   заметного   влияния   не   оказывать.   Это   возможно   в   тех
случаях,   когда   во   время   сна   участки   бодрствования   образуют   «сторожевой
пункт». Через него спящий может поддерживать контакт — раппорт (от франц.
rapport — отношения, связь, сношения) с внешним миром. Естественно, что сон
со   «сторожевым   пунктом»   будет   частичным.   Поскольку   явления   раппорта
являются   важной   предпосылкой,   обеспечивающей   возможность   лечения
внушением во время сна, остановимся на них несколько подробнее.

Явления раппорта свойственны не только человеку. Они встречаются и в

животном мире, являясь биологически целесообразными. В связи с этим
способность к сохранению сторожевого пункта во время сна, возникшая в
процессе приспособления организма к условиям внешней среды, должна была
закрепиться путем естественного отбора. В. Н. Сперанский следующим образом
объяснял происхождение раппорта: «Сторожевое животное бдительно охраняет
стадо. В случае приближения опасности оно издает особый звук, сигнал, и этого
достаточно, чтобы все стадо было на ногах, готовое к бегству, защите и т. п., в
зависимости от характера сигнала. Никакие другие шумы, наполняющие лес, не
тревожат сон стада. Между сторожем и стадом поддерживается раппорт. Если
бы его не было, стадо погибло бы».

Интересное наблюдение приводит Л. А. Орбели: «Головоногий моллюск-

осьминог   обладает   сменой   сна   и   бодрствования.   Он   укладывается   на   дне
аквариума, подбирает вокруг себя ноги, закрывает глаза и спит. Но из восьми
ног одну ногу он оставляет дежурной. Семь ног опутаны вокруг туловища, а
восьмая   торчит   кверху   и   проделывает   все   время   вращательные   движения.
Интересно,   что   если   во   время   сна   какой-нибудь   палочкой   тронуть   у   него
туловище   или   конечность,   он   не   просыпается,   но   если   вы   прикоснетесь   к
дежурной лапе, то просыпается, выпускает черную краску и вообще проявляет
соответствующую   активную   реакцию».   Очевидно,   во   время   сна   моллюска
сохраняется   сторожевой   пункт,   через   который   и   осуществляется   контакт
(раппорт) с внешним миром.

Б. Н. Бирману удавалось экспериментально получать у собак сон с явлениями

раппорта. Для этого у животного вырабатывался условный рефлекс на строго
определенный   тон   (до   —265).   Затем   животное   погружалось   в   глубокий   сон
действием  отрицательных,  дифференцировочных,  инактивных  раздражителей.
Теперь   при   действии   тона   до   —265,   сочетавшегося   ранее   всегда   с   под-
кармливанием, животное немедленно пробуждалось, в то время как оно почти
или совсем не реагировало на другие раздражители (свист, бульканье, сильный
стук в дверь). «Очевидно,— указывает Б. Н. Бирман,— в заторможенной коре
собаки   один   пункт   сохранял   свою   возбудимость,   оставался   бодрствующим.
Этот пункт, реагировавший на тон до —265, сохраняет, таким образом, связь
эффекторных аппаратов с этим раздражителем, тогда как связь с остальными
внешними раздражителями была прервана, выключена. Благодаря существова-
нию такого сторожевого пункта сон мог бы быть глубоким, но не был полным
— это был сон с частичным бодрствованием».

Благодаря наличию сторожевого пункта во время сна спящий может

поддерживать   контакт   с   внешним   миром.   Восприятие   речи   во   время   сна
возможно   только   при   наличии   сторожевого   пункта,   через   который   осуще-
ствляется   раппорт.   Сон   со   сторожевым   пунктом   может   быть   естественным,
гипнотическим и неглубоким наркотическим, что позволяет лечить внушением.

ВНУШЕНИЕ В СОСТОЯНИИ ЕСТЕСТВЕННОГО СНА

Уставшая мать может крепко заснуть возле ребенка и не реагировать на шум,

доносящийся   с   улицы,   звонки   или   стук   из   соседней   комнаты.   Однако
достаточно   появиться   малейшему   шороху,   исходящему   от   ребенка,   как   она
услышит и сразу же проснется. Солдат может крепко спать, не пробуждаясь от
доносящихся громких звуков стрельбы, однако сразу же проснется, как только
услышит сигнал тревоги, поданный часовым. Аналогичным образом капитан на
корабле может проснуться, как только прекратится монотонный стук машины,
мельник— если остановится мельница и перестанет доноситься стук колес. Во
всех этих случаях во время естественного сна имеется сторожевой пункт, через
который   поддерживается   раппорт   со   строго   определенным   раздражителем.
«Пункт»   этот   по   существу   является   сложной   системой,   включающей
устройство,   обеспечивающее   прием   сигнала,   его   сличение   и   эффекторный
механизм, способный вызвать полное или неполное пробуждение.

Как было показано нами (1940), сторожевой пункт во время естественного

сна   может   возникнуть,   если   человек   засыпает   при   восприятии   речи   и   связь
между   ним   и   источником   речи   продолжает   сохраняться   (особенно   если   при
этом   произносятся   фразы   «Спите   спокойно,   не   просыпайтесь...   Слушайте   и

запоминайте слова... Наутро будете все помнить...») или если он перед сном
настроит себя на восприятие речи, внушит себе, что будет спать и слушать речь
не   просыпаясь.   Можно   образовать   сторожевой   пункт   и   при   помощи   других
приемов, например предварительного внушения наяву или в гипнотическом сне.
Оказалось,   иногда   можно   не   только   воспринимать   речь   (например,   слова
иностранного языка), но и сохранять ее в памяти в актуальном либо латентном
виде.   В   первом   случае   человек   может   усилием   воли   актуализировать,   т.   е.
вспомнить, воспринятое, во-втором — не может, но необычно легко выучивает
его по пробуждении.

Сам процесс восприятия речи во время сна не осознается. Испытуемые не

отдают себе отчета в том, что они слушают речь, которая переживается как
мысли, неизвестно как попавшие в голову, спонтанно появившиеся или же
возникшие по логическому ходу действий, развернувшихся в сновидении (А. М.
Свядощ, 1940, 1962—1965).

Согласно современным воззрениям, при восприятии в состоянии

бодрствования   сигнал   от   органа   чувств   поступает   в   мозг   —   корковую
проекционную зону данного анализатора — и несет информацию о характере
раздражения. Одновременно сигнал от органа чувств поступает в ретикулярную
формацию. Отсюда по «неспецифическому» пути с запозданием на несколько
миллисекунд направляются импульсы, активирующие кору. Во время глубокого
естественного   сна   и   даже   в   состоянии   наркоза   звуковой   сигнал   от   органов
чувств поступает в кору мозга и вызывает реакцию на электроэнцефалограмме.
Однако импульсов из ретикулярной формации не поступает. Сигнал остается
изолированным,   не   связанным   с   другими   участками   мозга,   и   человек,
проснувшись, не может его вспомнить. Ведь сотни людей спят в то время, когда
кто-нибудь разговаривает  или идет радиопередача, однако наутро обычно не
помнят того, о чем говорилось во время их сна. Не трудно добиться поступ-
ления   сигнала   в   кору   мозга,   трудно   добиться   его   усвоения   —   возможности
воспроизведения по пробуждении

. Последнее оказалось невозможным во время

глубокого сна (когда на электроэнцефалограмме доминируют медленные
волны) и удается лишь при неглубоком сне.

Как не любая речь, воспринятая в состоянии бодрствования, так и не всякая

речь,   воспринятая   во   время   сна,   оказывает   внушающее   действие.   Если   для
целей обучения во время сна (гипнопедии) очень важно, чтобы воспринятое не
подвергалось   амнезии,   т.   е.   чтобы   по   пробуждении   человек   мог   вспомнить
воспринятое во время сна, то для целей внушения этого не требуется. Наоборот,
практика гипнотерапии показывает, что внушения особенно действенны, если
по   пробуждении   от   сна   они   подвергаются   амнезии.   Это   относится   и   к   вну-
шениям   во   время   сна   естественного.   Поэтому   техника   внушения   во   время
естественного сна отличается от техники, применяемой с целью гипнопедии.

Внушением во время естественного сна путем нашептывания фраз

спящему     пробовали     лечить     детей Н. В. Вяземский,  Burdon, Coué  и др.
Особенно   широкое   распространение   этот   метод   нашел   в   США.   Эффект   от
внушения   во   время   естественного   сна   нередко   не   уступал   эффекту   при

Во время сна легче запомнить речь, например иностранные слова, если перед сном 1—2 раза

перечитать эти слова или прослушать их. Тогда ассоциативные связи, возникшие перед сном,
легко оживут при восприятии речи во время сна. Отчасти поэтому спящему легче запомнить
речь, если он слышит ее несколько раз: многократные сигналы способствуют расторможению
соответствующих связей и большей их прочности.

глубоком гипнозе. Дети иногда разговаривают во время естественного сна, и с
ними удается установить речевой контакт. Однако он обычно быстро
утрачивается, и попытки внушить им что-либо в таком состоянии удаются
редко. В общем установить раппорт с человеком, спящим естественным сном,
трудно.

Техника внушения во время естественного сна. Внушения во время сна

проводятся   тихим   голосом,   внушающим   тоном.   Чаще   всего   они   начинаются
словами:   «Спите   глубже,   не   просыпайтесь.   Засыпайте   глубже   и   глубже...   С
каждым   днем   вы   себя   чувствуете   лучше   и   лучше,   лучше   и   лучше...»   Далее
следует лечебное внушение, повторяемое с паузами до 5 секунд несколько раз
(серия   внушений).   Она   чередуется   со   словами   «Спите   глубже,   глубже...   С
каждым днем чувствуете себя все лучше и лучше...» За сеанс проводятся 5—6
серий внушений. Возможны различные варианты техники внушения во время
сна.

Вариант 1. Садятся у изголовья спящего. Прикасаются к его пальцу и слегка удерживают

последний так, чтобы не разбудить спящего (при этом все же глубина сонного торможения у
спящего уменьшается). Далее в течение 2—3 минут тихим шепотом, в ритм дыхания, повторяют
слова «Спи-те глуб же, спи-те глуб-же», затем начинают то несколько замедлять ритм слов, то
несколько ускорять его. Если при этом ритм дыхания спящего также начнет соответственно то
ускоряться, то замедляться, контакт установлен и можно переходить к лечебным внушениям. До
их   производства   целесообразно   сказать   спящему   «Мой   голос   вас   не   будит,   не   про-
буждает,  .спите все  глубже,  глубже  и глубже...».  В случае,  если  при  попытке установления
раппорта   спящий   проснется,   можно   прибегнуть   к   описываемой   ниже   обычной   технике
гипнотизации —лучше всего легкими пассами и внушением наступления сна при помощи речи.
Просить   больного   открыть   глаза   и   фиксировать   взглядом   какой-нибудь   предмет
нецелесообразно,  так   как  это  может  привести   к  рассеиванию   просоночного  состояния,  если
пробуждение   от   сна   было   неполным.   Ориентировочная   реакция   проснувшегося   и   его
недоумение   по   поводу   происходящего   делают   погружение   в   гипнотический   сон   взрослых
людей, заранее не предупрежденных об этом, весьма затруднительными

Вариант 2. Больному днем разъясняют лечение внушением во время сна. Текст внушения

записывают   на   ленту   магнитофона   и   начало   его   (первые   1—2  минуты)   дают   прослушать   в
бодрствующем   состоянии,   чтобы   в   дальнейшем   ослабить   ориентировочную   реакцию   (если
больной   настаивает,   разрешают   прослушать   весь   текст).   Предлагается   поставить   на   ночь
магнитофон или динамик от него недалеко от изголовья спящего и включить, когда тот будет

лежать в постели и захочет спать. Больной должен заснуть под звуки передачи (после ее

окончания магнитофон отключается либо автоматически, либо лицом, проводящим лечение).

На ленте записывается текст примерно следующего содержания, во многом напоминающий

формулы гипнотизации: «Засыпайте спокойным сном. Ни о чем постороннем не думайте. По
счету 30 будете спать. Раз... два... три...» и т. д. считают до 30 медленным, монотонным голосом
—   полушепотом,   с   паузами   в   3—4   секунды   между   словами.   «Спите   спокойно,   не
просыпайтесь...   С   каждым   днем   чувствуете   себя   все   лучше   и   лучше...»   и   далее   следуют
формулы   лечебного   внушения.   Они   произносятся   тихим   голосом,   но   внушающим   тоном.
Формулы повторяются с паузами в 3—4 секунды 5—6 раз. После этого следуют слова: «Спите
спокойно, не просыпайтесь. С каждым днем чувствуете себя все лучше и лучше», далее вновь
идет серия внушений и так 5—10 раз. В заключение говорится: «Спите спокойным глубоким
сном. Наутро будете себя чувствовать бодрым, хорошо выспавшимся». Сеансы повторяются ряд
ночей подряд.

Внушение может проводиться и непосредственно врачом без применения магнитофона или

он может включаться и выключаться помощником врача. Наступающий естественный сон
сочетается с элементами сна гипнотического. Поддерживаемый речевой контакт при засыпании
облегчает восприятие речи.

Вариант 3. Внушение делают ночью в течение первых 15—40 минут сна и далее под утро за

1—2 часа до пробуждения. Садятся на расстоянии метра от спящего (обычно ребенка) и тихим
голосом произносят слова: «Спи глубже, глубже... Не просыпайся.» Далее 20 раз повторяют
слова внушения. Например, ребенку с ночным недержанием мочи говорят: «Теперь ты можешь
удерживать мочу всю ночь. Твоя кроватка всегда сухая и чистая». Если ребенок проснулся,
переносят сеанс на следующую ночь. Воспринятое подвергается амнезии. У некоторых больных

с навязчивыми страхами или мыслями, или лиц, страдающих от дурной привычки, может во
время сна происходить избирательное восприятие речевых сигналов, адресующихся к
имеющемуся у них «больному пункту», в то время как усвоения речи нейтрального содержания
может и не быть. Судить о том, что речь была воспринята, приходится по терапевтическому
эффекту (критерий не надежен). Иногда с этой целью можно предложить больному запомнить
те или иные слова, например 10 русских слов, которые многократно повторяют, или 2—3 фразы,
рисующие какую-либо сцену («Вы на берегу моря...»). При этом говорится: «Будете помнить
эти слова. Наутро сможете их рассказать». Наутро предлагают один раз прослушать 20 слов,
среди которых даны в разбивку 10 читавшихся во время сна, и сравнивают, какие слова лучше
запомнились (воспроизвести их спонтанно обычно не удается) или же выясняют, не нашла ли
речь, воспринятая во время сна, отражения в сновидении. Невозможность воспроизведения речи
нейтрального содержания не опровергает возможности восприятия внушений. Запоминание
речи во время сна вслед за терапевтическими внушениями иногда в силу интерференции может
ослабить терапевтический эффект внушения, поэтому оно нежелательно.

Вариант 4. Предварительно днем во время гипнотического сна или наяву внушают

больному: «Сегодня ночью вы заснете под звуки моего голоса и услышите то, что я вам скажу.
Будете спать и слышать, не просыпаясь», В остальном лечение проводится, как в варианте 3.
При другой модификации больному предварительно аналогичным образом внушается, что он
будет ночью спать спокойным сном. Сквозь сон услышит счет до 12 и внушения, которые ему
сделают. Далее ночью проводится лечение, как в варианте 3, но начинают сеанс со счета от 1 до
12. Считают тихим голосом, со скоростью примерно одного слова в секунду. Применение счета
облегчает настройку на заданный сигнал.

Вместо предварительного внушения предварительная настройка на восприятие речи может

быть достигнута путем самовнушения. Для этого предлагается испытуемому сесть или лечь в
удобной позе и мысленно несколько раз повторять слова: «Буду спать и слышать, спать и
слышать, спать и слышать, не просыпаясь».

Самовнушение более эффективно, если оно осуществляется в состоянии релаксации,

вызванном аутогенной тренировкой.

Вариант 5. Больного переводят из состояния сна в просо-ночное состояние, с ним

устанавливают речевой контакт, затем дают вновь заснуть. Для этого кладут руку на голову
спящего, он слегка пробуждается и ему предлагают выполнить простейшие действия (говорят:
«Поднимите руку... выше... выше. Продолжайте спать... Спите глубже, глубже...»). Далее
переходят к лечебным внушениям.

Сеансы внушения во время естественного сна могут проводиться как

индивидуально,   так   и   коллективно.   В   нашей   клинике   В.   А.   Сухаревым   они
проводятся   коллективно   при   лечении   больных   хроническим   алкоголизмом   и
неврозами. Применяется главным образом вариант 5 методики. Коллективные
сеансы гипнотерапии днем сочетаются с коллективными сеансами внушения во
время естественного ночного сна. Динамики установлены в палатах. Внушение
проводится   путем   воспроизведения   звукозаписи.   При   коллективных   сеансах
внушения во время естественного сна больным неврозами внушается покой и
общее хорошее самочувствие («С каждым днем чувствуете себя все лучше и
лучше. Совершенно спокойны. Настроение ровное, хорошее. Полны бодрости,
силы, энергии»).

Для проведения коллективных сеансов внушения во время ночного сна

может быть рекомендован предложенный нами вариант методики, получивший
название никтосуггестии (от греч. «никтос» — ночь и «суггестия»— внушение).
При   нем   первоначально   проводится   сеанс   коллективной   гипнотерапии   или
внушения   наяву,   во   время   которого   вырабатывается   «сторожевой   пункт»,
обеспечивающий восприятие речи во время ночного сна. Для этого больному
предварительно внушается, что ночью он будет спать, не просыпаясь, но сквозь
сон услышит сигнал (счет до 12) и далее слова внушения. Ночью включается
магнитофон  с записью  голоса врача.  Больной слышит  сигнал  (счет  до 12) и
далее фразы: «Спите глубже, не просыпайтесь... Дыхание ровное, спокойное...
Засыпайте все глубже и глубже...». Затем следуют слова лечебного внушения. В

заключение больному внушается, что он будет продолжать спать глубоким
сном.

При этом варианте методики в большинстве случаев больные во время

внушения продолжают спать, не просыпаясь. Если же кто-либо из них
проснется, то методика фактически предусматривает гипнотизацию проснув-
шегося с последующим переводом гипнотического сна в естественный ночной.

Лечение внушением во время естественного сна не всегда легко

осуществимо.   Иногда   сон   слишком   чуткий,   поверхностный   и   пробуждение
наступает   легко   или   очень   резко   выражена   ориентировочная   реакция   и
требуется   ряд   повторных   сеансов,   чтобы   ее   угасить.   Иногда,   наоборот,   сон
слишком глубок и добиться раппорта со спящим не удается. Наиболее широкое
применение этот метод нашел при лечении фобий и истерических симптомов у
детей. Используется он также для борьбы с онанизмом, ночным недержанием
мочи и некоторыми вредными привычками у детей. При лечении навязчивых
состояний у взрослых, а также явлений невроза ожидания иногда наблюдается
ослабление навязчивых страхов и улучшение общего самочувствия (внушается
«не думать о болезненном симптоме; если и вспомните, не волнуйтесь, будьте
совершенно спокойны...»).

ВНУШЕНИЕ В СОСТОЯНИИ ГИПНОТИЧЕСКОГО СНА

Слово «гипноз» происходит от греческого «hypnos — сон. Термин этот был

впервые предложен в 1843 г. английским хирургом Braid. Явления гипноза
были известны еще жрецам Древнего Египта и Индии, однако привлекли к себе
внимание лишь с 70-х годов XVIII столетия, со времени опытов венского врача
Mesmer.

Во времена Mesmer p медицине еще широко применялось лечение магнитами. Горячим

сторонником этого лечения являлся Парацельс, который полагал, что магнит обладает особыми
загадочными свойствами. Так же, как магнит может притягивать железные опилки, он якобы
может оказывать влияние и на ткани человека, «вытягивая» болезнь и устраняя боли. Лечение
магнитом сводилось к тому, что им водили вдоль больной части тела (делали пассы), причем
нередко отмечалось, что боли при этом исчезали. Mesmer заметил, что одними движениями
своей руки вдоль тела больного ему удается достигнуть такого же эффекта, как при лечении
магнитом. Не распознав явлений внушения, лежащих в основе этого, Mesmer пришел к
ошибочному выводу о том, что он обладает той же особой «силой», что и магнит, и назвал эту
будто бы присущую ему силу «животным магнетизмом».

Приехав из Вены в Париж, Mesmer стал широко лечить там больных «животным

магнетизмом». Когда число желающих лечиться настолько возросло, что он не мог всех их
лечить   «магнетическими   пассами»   лично,  Mesmer  попытался   собрать   якобы   присущий   ему
«животный магнетизм» в чан с водой, просто опустив в него для этого свои руки. Оказалось, что
эта «намагниченная» вода могла оказывать такое же лечебное действие на больных, как и сам
Mesmer.  Тогда   он  стал   «намагничивать»  различные   предметы  —  тарелки,  кровати,  деревья,
железные   опилки   —   и   пропускать   «магнетическую   силу»   по   трубам.   Нередко   больные,
державшиеся   за   эти   трубы,   впадали   в   состояние   оцепенения   (каталепсии);   многие   после
«лечения» начинали чувствовать себя лучше.

Исходя из фантастических астрологических представлений, широко распространенных в ту

эпоху

. Mesmer создал целую теорию, согласно которой в мире якобы разлита особая невидимая

жидкость— «магнетический флюид», наличием которой будто бы объясняется влияние
небесных тел друг на друга, на судьбы людей, а также явления «животного магнетизма».

Mesmer еще до первых опытов по «животному магнетизму» написал диссертацию «De

planetarum influx» («О влиянии планет»), само название которой указывает на астрологические
взгляды автора.

Многочисленные шарлатаны, которые стали ездить по разным юродам и демонстрировать

публике «чудеса магнетизма», продолжали пропагандировать эти взгляды Mesmer. Пережитком
подобных взглядов являются сохранившиеся кое-где и до наших дней представления о том, что
явления гипноза окружены ореолом таинственности, что личность гипнотизера излучает какие-
то особые силы («флюиды»), гипнотизировать может только тот, кто обладает «особой силой
воли», «особым взглядом», черными глазами и т. п.

По И. П. Павлову, гипнотический сон — это условно-рефлекторный сон,

вызванный внушением и характеризующийся наличием сторожевого пункта,
через который поддерживается контакт между загипнотизированным и
гипнотизером. Гипнотический сон является частичным сном.

Нельзя согласиться с мнением, согласно которому «сон не есть гипноз и

гипноз   это   не   внушенный   сон,   не   модификация   сна   и   не   что-либо
промежуточное между сном и бодрствованием»  (Bass).  Против этого взгляда
говорит то, что если во время гипнотического сна не производятся какие-либо
внушения,   то   не   только   всем   своим   обликом   загипнотизированный   не
отличается от человека, спящего естественным сном, но и многие соматические
изменения в организме в обоих случаях сходны. Во время как гипнотического,
так   и   естественного   сна   замедляется   ритм   дыхания,   уменьшается   частота
сердцебиений, наступают одинаковые изменения моторной хронаксии мышц-
антагонистов   (Ф.   П.   Майоров,   А.   П.   Слободяник),   уменьшается   безусловная
секреция   слюны   (Н.   И.   Красногорский,   С.   Л.   Левин,  Jennes,   Hackman),
замедляется   обмен   веществ  (Grafe,   Traumann).  При   погружении   больного   в
глубокий   гипнотический   сон   электроэнцефалограмма,   как   отмечают  Dynes  и
др., остается сходной со снятой в состоянии бодрствования. Однако сходство с
состоянием  бодрствования  отмечается  и   во  время  парадоксального  сна,   хотя
принадлежность ко сну не вызывает сомнения. По М. П. Невскому, до опреде-
ленной   глубины   как   гипнотический,   так   и   естественный   сон   проявляются
сходными   изменениями   биоэлектрических   потенциалов   мозга:   наблюдаются
фазы   уравнивания   ритма,   альфа-веретен,   минимальной   электрической
активности   и   медленных   волн   с   дельта-ритмом   4—7.   Отличия   между   ними
сводятся   к   следующему:   1)   смена   биоэлектрических   фаз   в   состоянии
естественного сна происходит гораздо быстрее; 2) биоэлектрические изменения
при   естественном   сне   не   ограничиваются   теми   фазами,   которые   отмечены   в
гипнозе,  а претерпевают  последовательные, еще более глубокие изменения с
появлением   низкочастотных   биоэлектрических   колебаний   (от   1   до   3   гц),
которые имеют регулярный характер и высокое напряжение потенциалов (до
300—500 мкв). Они характеризуют глубокое торможение при физиологическом
сне и не обнаруживаются даже при самом глубоком гипнотическом сне.

По А. А. Меграбяну и М. А. Мелик-Пашаяну, с углублением гипнотического

она наступает сдвиг фаз колебаний биопотенциалов между лобной и
затылочными областями коры головного мозга от 180° к 0°. Синфазность
раньше возникает в правом полушарии, чем в левом. Если она становится более
резкой слева, то обычно наступает утрата раппорта и переход гипнотического
сна в естественный. Очевидно, раппорт связан с наличием концентрированного
возбуждения в левом полушарии, в речедвигательном анализаторе.

Чешский исследователь Krakora отмечает, что у субъектов, находящихся в

состоянии гипнотического сна, пока гипнотизер говорит или пока они
выполняют какие-либо приказания, электроэнцефалограмма такая же, как и у
бодрствующих. Через некоторое время после последнего внушения появляется
запись, типичная для нормального сна, хотя раппорт не утрачивается. Она воз-
никает и в тех случаях, когда загипнотизированный длительно сохраняет

приданное   ему   положение.   Эти   наблюдения   свидетельствуют,   по   мнению
автора, о нестойкости глубины торможения во время гипнотического сна. По
нашим данным, в начале гипнотизации отчетливо выступает альфа-ритм, что
характерно для состояний бодрствования (покоя). При погружении больных в
глубокий   гипнотический   сон   ритм   волн   несколько   замедляется.   Кривая
электроэнцефалограмм   все   же   близка   к   таковой   в   состоянии   бодрствования.
Лишь при оставлении больного в состоянии гипнотического сна значительное
время без производства каких-либо внушений появлялась запись, характерная
для   неглубокого   естественного   сна.   Если   на   электроэнцефалограмме   альфа-
ритм   исчезает   и   начинают   доминировать   медленные   волны,   т.   е.   возникает
картина, характерная для глубокого естественного сна, раппорт утрачивается.
Во   время   как   естественного,   так   и   гипнотического   сна   при
электроэнцефалографическом   исследовании   с   применением   ритмических
световых раздражений обнаруживается снижение уровня лабильности корковых
нейронов.

В пользу взгляда на гипноз как на частичный сон говорит то, что если

загипнотизированного человека оставить в таком состоянии и не поддерживать
с   ним   раппорта,   то   вскоре   гипнотический   сон   переходит   в   обычный   без
сторожевого   пункта.   Из   этого   состояния   сна   испытуемый   может   быть   либо
выведен   обычными   приемами,   которыми   пробуждают   спящих   естественным
сном, либо через некоторое время он выходит из него самостоятельно.

Во время гипнотического сна, по мнению И. П. Павлова, положительный

тонус коры резко снижен вследствие широкой иррадиации торможения. Когда
на  такую кору  в определенный  пункт  как  раздражитель  направляется  слово-
приказ   гипнотизера,   то   этот   раздражитель   концентрирует   раздражительный
процесс в соответствующем пункте и сейчас же сопровождается отрицательной
индукцией, которая благодаря малому сопротивлению распространяется на всю
кору.   Поэтому   слово-приказ   является   совершенно   изолированным   от   всех
влияний и делается абсолютным, неодолимым, роковым образом действующим
раздражителем   даже   и   потом,   при   возвращении   субъекта   в   бодрствующее
состояние.

«Многообъемлемость слова,— писал И. П. Павлов,— делает понятным то,

что   внушением   можно   вызвать   в   гипнотизированном   человеке   так   много
разнообразных действий, направленных как на внешний, так и на внутренний
мир   человека...   Факт,   что   гипнотизируемому   можно   внушить   все
противоположное   действительности   и   вызвать   реакцию,   прямо
противоположную   действительным   раздражениям:   сладкий   вкус   вместо
горького,   необыкновенное   зрительное   раздражение   вместо   самого
обыкновенного и т. д., без натяжки можно было бы понять как парадоксальную
фазу в состоянии нервной системы, когда слабые раздражения имеют больший
раздражительный   эффект,   чем   сильные.   Реальное   раздражение,   например,   от
сладкого  вещества,  идущее прямо в соответствующую нервную клетку,  надо
думать, больше сравнительно с раздражающим словом „горький", переходящим
из   соответствующей   звуковой   клетки   в   клетку,   отвечающую   реальному
раздражению   горьким,   как   условный   раздражитель   первого   порядка   всегда
сильнее условного раздражителя второго порядка»

Сторонниками психоанализа давно было подмечено что в возникновении

гипнотического сна могут играть роль отношения, возникающие между

И. П. Павлов. Полное собрание сочинений Т. IV М.— Л., 1951, стр. 429.

НЕВРОЗЫ И ИХ ЛЕЧЕНИЕ (А.М. Свядощ) - часть 12