НЕВРОЗЫ И ИХ ЛЕЧЕНИЕ (А.М. Свядощ)

четвереньках, лают. Поведение больных обычно носит демонстративный
характер (в присутствии врача).

Истерический ступор, как отмечает Г. В. Морозов, характеризуется

значительной   аффективной   напряженностью.   Несмотря   на   неподвижность
больных и мутизм, выражение лица всегда говорит о большой эмоциональной
насыщенности   переживаний.   На   вопросы,   связанные   с   психотравмирующей
ситуацией,   даются   ярко   выраженные   негативные   реакции.   Со   стороны
соматической обнаруживаются признаки симпатикотонии.

А. С. Чугунов и Г. М. Нейштадт при электроэнцефалографическом

исследовании больных с затяжным истерическим ступором обнаружили у них
низкую амплитуду альфа-волн во всех отведениях. Эти волны шли нерав-
номерно и по частоте, и по амплитуде; местами отмечались довольно
продолжительные (1

— 3 секунды) «периоды молчания». В отличие от этого

Г. М. Нейштадт из лаборатории, руководимой С. А. Чугуновым, отмечает, что
при кататоническом ступоре медленные волны были более стабильны, реакция
на световые и звуковые раздражения почти полностью отсутствовала и вся
электроэнцефалографическая картина не стояла" в каком-либо соответствии с
улучшением или ухудшением состояния больных кататонией.

По Г. В. Морозову, у больных с психогенным ступором и повышенным

тонусом   симпатического   отдела   вегетативной   нервной   системы   в   фоновой
электроэнцефалограмме   часты   десинхронизированные   колебания,   острые
спайковые  разряды, генерализованные по коре мозга  (курсовое лечение  этих
больных аминазином дает положительный эффект). У больных с психогенным
ступором   и   преобладанием   тонуса   парасимпатического   отдела   вегетативной
нервной системы электрическая активность мозга характеризовалась наличием
альфа-ритма,   отсутствием   или   извращенностью   реакции   на   различные
раздражители (курсовое лечение аминазином этих больных обычно эффекта не
дает). В генезе этих видов ступора, по мнению Г. В. Морозова, большую роль
играет застойное возбуждение как в адренергических, так и холинергических
структурах   ретикулярной   формации   ствола   мозга.   Мы   полагаем,   что
отграничить   истерический   ступор   от   кататонического,   по   данным   электро-
энцефалографии, еще не представляется возможным.

Динамику истерического ступора у заключенного ярко иллюстрирует

наблюдение, приведенное А. Н. Бунеевым.

Испытуемый С., 27 лет, шофер. Обвиняется в спекуляция.
Психическое состояние при поступлении напряжен, дрожит, неестественно смеется, речь с

пуэрильными интонациями, на вопросы дает псевдодементные ответы Подробного анамнеза
собрать не удалось. Сообщил только, что был исключен из школы за плохое поведение и якобы
в 1941 г контужен при разрыве авиабомбы.

В палате института первое время держался развязно, грубо, цинично бранился, постоянно

требовал   курить.   На   вопросы   давал   неправильные   ответы   по   типу   псевдодементных.   В
окружающей   обстановке   не   ориентировался,   просил   направить   его   «воевать».   Постепенно
состояние   его   стало   изменяться.   Мимика   приняла   застывший   характер.   Испытуемый   начал
ходить   вычурной   походкой,  передвигаться   на  носках,  не  сгибая   ног  в  коленях  и  вытягивая
вперед обе руки. Затем появились явления эхолалии: стал полностью повторять задаваемые ему
вопросы. Застывал в искусственных позах, временами отказывался от пищи. В дальнейшем все
больше   погружался   в   ступорозное   состояние.   Похудел.   Целыми   днями   лежал   в   кровати   в
вычурной позе: приподняв голову и опираясь на локти. Несколько оживлялся только во время
еды или курения.

К испытуемому применялись различные лечебные средства. Под влиянием барбамила он

выходил из ступорозного состояния, легко контактировал с врачами, обнаруживая при этом
живую эмоциональность и отсутствие каких-либо нарушений мышления. Другие средства
(пентотал, кофеин) полного растормаживания не давали, а переводили ступорозное состояние в

состояние псевдодеменции или пуэрилизма.

Описанное состояние длилось около года, а затем опять несколько изменилось. На лице

появилась дурашливая улыбка, в голосе — пуэрильные интонации Больной не ходил
самостоятельно, а передвигался, обхватив санитарку за шею; при этом он волочил ноги, широко
расставляя их. На вопросы отвечал стереотипными фразами, не согласуя падежей. «Я ему могу
много клеить бумага» или «Я хочу много курить папиросы» и т. д. Физически немного попра-
вился. Со стороны нервной системы особых уклонений от нормы не наблюдалось.

Ввиду затяжного характера реактивного состояния экспертная комиссия вынесла

заключение о необходимости перевода испытуемого в психиатрическую больницу до
выздоровления, не решая в настоящее время вопроса о вменяемости.

При выходе из истерического ступора обычно наблюдаются псевдодеменция,

пуэрилизм, глухонемота, параличи и другие истерические симптомы.

Истерический ступор может иногда принимать затяжное течение (длиться

годами)   и   в   этих   случаях   представлять   значительные   трудности   для
отграничения   от   шизофрении.   От   кататонического   ступора   он   отличается
развитием   под   влиянием   травмы,   живостью   эмоциональных   реакций,
наигранностью   и   демонстративностью   поведения   больных   иногда
обнаруживаемой   ими   сознательностью   взгляда,   проскальзыванием   элементов
пуэрилизма   или   псевдодеменции.   Кроме   того,   истерический   ступор
характеризуется однообразием картины, отсутствием динамики, свойственной
больным   шизофренией,   а   также   благоприятным   исходом,   наступающим   под
влиянием информации о том, что опасность благополучию больного миновала.

Ценные данные для выяснения характера ступора можно получить при

попытке растормаживания больного амитал-натрием, а также 33% алкоголем.

Основной особенностью, характеризующей истерический ступор, является

наличие очага инертного застойного возбуждения, «больного пункта» в мозгу,
вызванного действием психической травмы на фоне общей психомоторной
заторможенности. В связи с ним стоят

преформирующие болезненный симптом представления, обладающие

«условной приятностью или желательностью» для больного. В отличие от этого
при аффективно-шоковом ступоре такой очаг не обнаруживается. Торможение
носит диффузный характер, охватывая всю кору и спускаясь на нижележащие
отделы.   Поэтому   больной   на   высоте   аффективно-шокового   ступора   не
реагирует на речь окружающих, в то время как при истерическом ступоре он
остается   в   контакте   с   окружающей   обстановкой   и   даже   одна   фраза,
сигнализирующая   о   миновании   угрозы   его   благополучию,   может   как   в
приведенном   ниже   наблюдении,   быстро   вывести   из   болезненного   состояния.
При   аффективно-шоковом   ступоре   в   отличие   от   истерического   в   поведении
больных   не   отмечается   нарочитости,   театральности.   Но   иногда   аффективно-
шоковый ступор может перейти в истерический.

Приведенные данные показывают, что клинические проявления невроза

истерии, в частности возникновение того или иного истерического симптома,
определяются   преформирующими   болезненный   симптом   представлениями,
обладающими «условной приятностью или желательностью» для больного. От
них,   а   не   от   «биологически   преформированных   механизмов»   или
«психосоматической   встречности»   зависит   в   каждом   случае   возникновение
именно данного, а не какого-либо другого симптома. Даже если истерический
симптом   возникает   по   механизму   истерической   фиксации   того   или   иного
неистерического   нарушения   функции,   он   все   же   не   является   точной   копией
этого нарушения, а соответствует преформирующему симптом представлению.

ТЕЧЕНИЕ ИСТЕРИИ

Невроз истерии может принимать различное течение и длиться от нескольких

минут   до   многих   лет.   Последнее   может   наблюдаться   в   тех   случаях,   когда
ситуация   такова,   что   болезненный   симптом   продолжает   сохранять   свою
«условную   приятность   или   желательность»   годами,   т.   е.   если   больной
продолжает   пребывать   в   травмирующей   психику   обстановке.   Изменение
отношения   больного   к   вызвавшим   и   поддерживающим   заболевание
раздражителям,   особенно   прекращение   их   действия   и   появление   новых,
сигнализирующих   о   том,   что   угроза   благополучию   больного   миновала,
приводит   к   снятию   истерического   симптома.   Так,   истерический   паралич,
глухонемота,  ступор,  псевдодеменция,   державшиеся   непрерывно  годами,  или
истерические   припадки,   повторяющиеся   много   раз   в   день,   могут   быстро
исчезнуть,   как   только   поддерживающий   их   механизм   «условной   приятности
или   желательности»   болезненного   симптома   прекратит   свое   действие.   Этим
объясняется   наблюдавшаяся   в   германских   госпиталях   после   прекращения
первой   мировой   войны   «эпидемия»   выздоровления   больных   с   затяжными
(державшимися   годами)   истерическими   симптомами   (параличами,
глухонемотой и т. п.). Характерно следующее наблюдение.

У подследственного заключенного, находившегося на лечении в психиатрической больнице,

истерический псевдокататонический ступор держался 4 года. В случае осуждения ему угрожало
5 лет тюремного заключения. Лечение электросудорожной терапией и другими методами не
давало никакого эффекта Больной быстро (в течение 2 дней) вышел из состояния ступора и
выздоровел после того, как в палате, в которой он находился, был прочитан опубликованный в
газете и переданный по радио указ об амнистии, под действие которого он подпадал.

Устранение истерического симптома может наступать в состоянии аффекта.

Так, один наш больной, страдавший в течение года истерической параплегией ног и

передвигавшийся при помощи коляски, в состоянии аффекта, вызванного ревностью, вскочил на
ноги, бывшие парализованными, перепрыгнул через барьер, повалил обидчика и откусил ему
нос. После этого явления истерического паралича тут же возобновились.

Во время пожара истерический ступор или паралич, препятствующие

больному спасти свою жизнь, моментально снимались, и больные, до этого
месяцами лежавшие неподвижно, выскакивали из окна, после чего вновь
впадали в прежнее состояние.

Те или иные истерические симптомы могут легко вновь возникать под

действием   психических   травм,   поддерживающих   механизмы   «условной
приятности   или   желательности»   заболевания.   При   этом   нередко   происходит
смена   одного   устраненного   истерического   симптома   другим.   Так,   например,
после устранения истерического паралича появляются истерические припадки,
вместо   сурдомутизма   —   заикание.   Особенно   часто   это   происходит   у
истероидных психопатов, а также у лиц, у которых в результате травмы черепа
или тому подобной вредности возникла психопатизация личности.

ДИАГНОСТИКА ИСТЕРИИ

Диагноз невроза истерии устанавливается в первую очередь на основании

клинической картины заболевания, например, описанных выше клинических
признаков истерического паралича истерической глухоты (носящей из-
бирательный характер), истерического сумеречного состояния.

Клиническая картина заболевания позволяет при этом отграничить его от

сходных органически обусловленных картин, а также других неврозов и
реактивных психозов.

Для отграничения истерии от других неврозов представляет интерес

выяснение   преморбидных   особенностей   личности   заболевшего.   Так,   наличие
выраженных   истероидных   черт   характера,   данных   о   принадлежности   к
художественному   типу   в   понимании   И.   П.   Павлова,   более   характерно   для
истерии,  чем, например,  для психастении.  Однако, как указывалось, с одной
стороны,   истерия   может   возникнуть   и   у   лиц,   не   являющихся   истериками,
особенно   если   эти   лица   «истеризированы»   перенесенной   травмой   черепа,
инфекцией или какой-либо другой вредностью, с другой — у истероидной лич-
ности могут быть неврозы и реактивные психозы, не относящиеся к истерии.

Важным диагностическим критерием, позволяющим отграничить истерию от

других неврозов и реактивных психозов, является обнаружение в патогенезе
заболевания механизма «условной приятности или желательности»
болезненного симптома, который мы считаем специфичным для истерии.

Участие механизмов внушения и самовнушения в патогенезе заболевания,

как указывалось выше, хотя и является характерным, однако не специфично
именно для истерии.

Большое значение для распознавания истерической природы таких

симптомов, как параличи, глухота, слепота и др., может иметь одномоментная
устранимость их путем внушения.

Об отграничении истерии от других неврозов, реактивных психозов и

органических процессов мы говорили при рассмотрении ее симптоматологии.
Поэтому здесь остановимся главным образом на дифференциации ее от
индуцированных заболеваний.

К индуцированным относятся заболевания, вызванные внушением, в

патогенезе которых не играет роли механизм «условной приятности или
желательности» болезненного симптома. Подробнее на природе внушения мы
остановимся при рассмотрении применения его с лечебной целью. Здесь лишь
отметим, что внушенные идеи и представления, чуждые личности, воспринятые
пассивно, не подкрепляются и не поддерживаются ранее имевшимися
представлениями и потому не обладают большой стойкостью.

Индуцированные заболевания чаще всего наблюдаются у лиц, критические

способности которых слабо развиты или ослаблены. Поэтому они легче всего
возникают у легко внушаемых, суеверных, невежественных, отсталых людей, а
также у дебилов, истериоидных психопатов и у лиц, находящихся в состоянии
аффекта,   например   в   религиозном   экстазе.   Указанные   заболевания   могу   г
возникнуть,  если индуктор  является  для индуцируемою авторитетным  лицом
(отец,   муж,   учитель,   врач,   проповедник,   и   если   речь   его   является   яркой,
эмоционально   насыщенной,   особенно   когда   действие   ее   усиливается
соответствующей реакцией окружающих).

К индуцированным заболеваниям относятся массовые психические

эпидемии, которыми так богата история средневековья. Сюда же принадлежат
коллективные галлюцинации, во время которых одновременно масса людей
видела знаки на небе и т. п., эпидемии кликушества и фанатизма с
самоистязанием, массовым самосожжением, закапыванием в землю заживо. К
ней должны быть отнесены многие демономанические эпидемии средневековья.
Атмосфера суеверий и состояния экстаза способствовали возникновению этих
эпидемий путем индукции. При этом, помимо внушения, известную роль играло

и самовнушение.

Клинические наблюдения показывают, что чаще всего встречается

определенная разновидность индуцированных заболеваний, получившая
название индуцированного помешательства.

Это помешательство возникает обычно в результате воздействия со стороны

психически больного на легко внушаемого субъекта и выражается в появлении
бредовых  идей,  галлюцинаций  («видений»,   «откровений»),   припадков  и  т.  п.
Психически   больные,   чаще   всего   бредовые,   путем   словесноречевого
воздействия индуцируют своими бредовыми идеями своих близких, а также лиц
со   слабым   интеллектом.   Последние   начинают   высказывать   бредовые   идеи,
воспринятые от другого лица. Особенно часто это идеи преследования или идеи
религиозного   содержания.   После   разобщения   индуцируемого   от
индуцировавшего его лица бредовые идеи быстро проходят. Индуцированное
помешательство   приходится   дифференцировать   от   случаев   одновременного
возникновения психического заболевания, часто с бредовыми идеями близкого
содержания, у двух лиц, например шизофрении у двух братьев.

К индуцированным заболеваниям должны быть отнесены некоторые случаи

ипохондрических идей иатрогенного генеза.

Под влиянием индукции могут возникать картины, сходные с наблюдениями

при истерии, например припадки

, «демономанические приступы»,

галлюцинации. Однако наличие сходства еще не означает тождества. Большое
сходство имеет, например, истерический паралич с параличом, внушенным в
гипнотическом сне, но все же состояния эти не тождественны. Истерические
симптомы   могут   возникать   путем   внушения,   однако,   как   указывалось   выше,
лишь тогда, когда они «условно приятны или желательны» для больного. Могут
они появляться и без участия внушения. Во время демономанических эпидемий,
вероятно, встречались и лица, у которых проявления заболевания относились к
истерии.  Несомненно,  к истерии  не относились  те состояния,  когда  больные
сжигали   себя   или   заживо   погребали,   а   также   те   случаи,   при   которых
болезненное состояние должно было, очевидно, вести на костер инквизиции.
Это   были   проявления   или   индуцированного   помешательства,   или   других
психозов   (шизофрении,   парафрении,   депрессивной   фазы   циклофрении,
инволюционной депрессии и т. п.).

При истерии больные скорее могли бы отправить на костер инквизиции

ненавистных им лиц, обвинив их в колдовстве, чем попасть самим.
Утверждение некоторых авторов, что среди примерно 9 миллионов сожженных
на кострах инквизиции большинство составляют больные истерией, является,
по нашему мнению, явно ошибочным.

Разграничение истерии и индуцированных заболеваний имеет существенное

практическое значение, так как профилактика и лечение их различны.

Истерия нередко наслаивается на различные органические процессы и за

внешними   признаками   истерической   симптоматики   важно   не   просмотреть
органическое заболевание. В связи с этим каждый больной истерией должен
быть   очень   тщательно,   всесторонне   обследован.   Грубыми   истерическими
симптомами   может   начаться,   как   указывалось   выше,   шизофрения,   опухоль
мозга, рассеянный склероз и многие другие тяжелые соматические заболевания.
При   всех   этих   заболеваниях   могут   возникать   изменения,   приводящие   к

Яркое описание психической эпидемии индуцированных судорожных припадков,

наблюдавшейся в одном селе в Киргизии, дано Б. Н. Дектяревым и В. А. Рожновым (1962).

ослаблению коры, преобладанию подкорки над корой и первой сигнальной си-
стемы над второй, создающие тем самым благоприятные условия для истерии.
В этом отношении характерно наблюдение, которое сделал Heyer в одной из
берлинских клиник.

Девушка 19 лет заболела в мае 1924 г. У нее внезапно наступала рвота с кровью после того,

как она несла тяжелый пакет. С этого времени ежедневно была рвота по утрам при
пробуждении. Больная стала худеть, появилась сильная головная боль. Один из врачей высказал
предположение об опухоли мозга, однако каких-либо симптомов органического поражения
мозга обнаружено не было.

Оказалось, что у больной психотравмирующая обстановка на работе, она недовольна своей

хозяйкой   и   хотела   бы   от   нее   уйти.   Проведено   психотерапевтическое   лечение   по   Дюбуа   в
сочетании   с   внушением,   которому   больная   легко   поддалась.   Рвота   и   головные   боли
прекратились   Самочувствие   больной   стало   удовлетворительным.   Больная   собиралась
выписаться из клиники.

12/1 1925 г в палате больные слегка возбудились. Вдруг описываемая больная упала и тут же

умерла от паралича дыхания. На секции обнаружена глиома червячка мозжечка, проникшая в
область IV желудочка.

«Объяснимость» происхождения болезненного симптома наличием

психотравмирующей ситуации и даже устранимость психотерапией не
исключает его органической природы. Психотерапией могут быть иногда
временно устранены и некоторые органические обусловленные симптомы.

Установление того, что больной является истероидным психопатом и что в

прошлом у него были истерические симптомы, еще не говорит об истерическом
характере имеющихся у него в настоящее время болезненных проявлений и не
освобождают врача от необходимости тщательного соматического
обследования.

НЕВРОЗ СТРАХА

В конце XIX и начале XX века из неврастении Beard были выделены в

качестве самостоятельной формы психастения Janet и невроз страха. Последний
впервые был описан Freud в 1892 г., т. е. за несколько лет до создания их
психоанализа.

В Германии эта форма стала известна под названием Angstneurosen, в

англоамериканских странах — anxiety nurosis и во Франции — nevroses
d'angoisse. Хотя она и вошла в Международную статистическую классификацию
болезней Всемирной Ассамблеи здравоохранения (1961), клиника оставалась
мало разработанной, границы — недостаточно очерченными. В отечественных
монографиях невроз страха не описывался. Наши наблюдения говорят о том,
что это самостоятельная форма невроза.

Основной симптом заболевания — появление чувства тревоги или страха.

Чаще   всего   оно   возникает   остро,   внезапно,   реже   —   медленно,   постепенно
усиливаясь. Возникнув, это чувство не покидает больного в течение всего дня и
держится   нередко   неделями   или   месяцами.   Интенсивность   его   колеблется
между   легким   чувством   тревоги   и   выраженным   страхом,   сменяющимся
приступами ужаса.

Страх некондиционален (в чем, как мы увидим, его основное отличие от

фобий),   т.   е.   он   не   зависит   от   какой-либо   ситуации   или   каких-либо
представлений,   является   немотивированным,   бессодержательным,   лишенным
фабулы   («свободно   витающий   страх»   —  free   floating   anxiety   states).  Страх
первичен   и   психологически   понятным   образом   невыводим   из   других

переживаний.

«Состояние страха меня все время не покидает»,— говорила одна наша

больная.—   «Я   испытываю   весь   день   то   чувство   неопределенной   тревоги,   то
страха. При этом чего я боюсь, чего я жду — сама не знаю. Просто страх...»
Часто   отмечается   ожидание   словно   какой-то   неопределенной   опасности
несчастья, чего-то страшного, что должно случиться. «Я понимаю,— говорила
эта   больная,—   что   ничего   страшного   не   должно   произойти   и   что   бояться
нечего, но я охвачена, поглощена постоянным чувством страха, словно что-то
страшное должно случиться».

Нередко под влиянием страха возникают тревожные опасения,

психологически понятно с ним связанные. Они не стойки. Степень их
интенсивности зависит от силы страха.

«Иногда страх усиливается,— говорила другая больная,— и тогда я начинаю

всего бояться: если стою у окна — а вдруг я выброшусь в окно, если вижу нож
— а вдруг я себя ударю, если одна в комнате — боюсь, что если постучат, то не
смогу открыть дверь, или если  станет плохо, то некому будет помочь. Если
мужа или ребенка в это время нет дома, то появляется мысль — не случилось ли
с ними что-нибудь ужасное. Однажды во время приступа страха увидела утюг.
Мелькнула мысль — а вдруг включу и забуду выключить». С исчезновением
или ослаблением чувства страха исчезают и эти опасения. Все, что усиливает
чувство   тревоги,   страха,   может   вызывать   или   усугублять   эти   опасения.   Так,
неприятные ощущения в области сердца или услышанный рассказ о том, что
кто-то умер от инфаркта миокарда, кровоизлияния в мозг, заболел раком или
«сошел   с   ума»,   могут   породить   соответствующие   опасения.   При   этом   страх
первичен, а боязнь умереть от инфаркта, кровоизлияния в мозг, заболеть раком
или   психическим   расстройством   вторична.   Она   носит   характер   не   стойкой
сверхценной ипохондрической идеи или фобии, а лишь тревожного опасения.
Под влиянием переубеждения больной нередко соглашается, что ему не грозит
смерть от «паралича сердца», но страх сохраняется и либо тут же меняет фабулу
(«ну,   не   знаю,   может   быть   не   инфаркт,   а   другая   страшная   болезнь»),   либо
временно становится бессодержательным, «свободно витающим» страхом.

Иногда в зависимости от содержания тревожных опасений больные

принимают   те   или   иные   меры   «защиты»—   более   или   менее   адекватные
содержанию   опасения,   например   просят   не   оставлять   их  одних,   чтобы   было
кому   помочь,   если   с   ними   случится   «что-то   страшное»,   или   избегают
физической   нагрузки,   если   опасаются   та   состояние   сердца,   просят   спрятать
острые предметы, ели появляется опасение сойти с ума (ритуалов при этом не
возникает).

Состояние страха может периодически резко усиливаться, сменяясь

приступами ужаса с немотивированным страхом или, чаще всего, с ожиданием
смерти, например от «паралича сердца», «кровоизлияния в мозг».

В связи с доминированием чувства тревоги или страха больные отмечают

трудность   сосредоточиться   на   какой-либо   деятельности,   повышенную
возбудимость,   аффективную   неустойчивость.   Временами   они   тревожны,
ажитированы, ищут помощи. Нередко v них отмечаются тягостные, неприятные
ощущения   в   области   сердца   или   эпигастрия,   придающие   чувству   страха
витальный оттенок. Артериальное давление в период болезни у большинства
больных   остается   в   пределах   нормы   или   на   нижней   ее   границе.   На   высоте
аффекта страха оно несколько повышается. В это время отмечается учащение
сердцебиений   и   дыхания,   сухость   во   рту,   иногда   учащение   позывов   на

мочеиспускание.

Во время болезни аппетит снижен. В связи с постоянным чувством тревоги и

снижением   аппетита   больные   часто   теряют   в   весе,   хотя   и   не   очень   резко.
Половое   влечение   обычно   понижено.   У   многих   отмечается   трудность
засыпания,   тревожный   сон   с   кошмарными   сновидениями.   Кожно-
гальванический   компонент   ориентировочной   реакции   часто   возникает
спонтанно   и   неугасим   на   протяжении   всего   исследования.   Приводим
характерное наблюдение.

Больная М., медицинская сестра, пикно-атлетического сложения. Впервые поступила в

психиатрическую   клинику   Карагандинского   медицинского   института   в   возрасте   30   лет.   До
этого в течение 8 лет  счастливо жила с мужем. Имеет  от  него двух детей — 6 и 4 лет. В
прошлом ничем, кроме частых ангин, не болела. По поводу них были удалены миндалины. По
характеру   властная,   нетерпеливая,   вспыльчивая,   общительная,   честная,   принципиальная.   С
детства боялась ночевать одна в комнате.

Неожиданно узнала, что муж ее был женат и платит алименты на содержание ребенка от

первого брака. Была потрясена этим Имела тягостный разговор с его первой женой, выслушала
от нее незаслуженные оскорбления. На мужа больной его первая жена не претендовала и в тот
же вечер уехала к себе в другой город. Больная осталась с мужем, но он ей опротивел, и она
сразу оттолкнула его от себя, хотя до этого очень любила и испытывала к нему сильное половое
влечение. Находилась в состоянии смятения.

Через 4 дня после происшедшего проснулась ночью с чувством сильного страха. Сжимало

грудную клетку, было неприятное ощущение в области сердца, вся дрожала, не находила себе
места, была ажитирована, казалось, что вот-вот умрет. Сердечные и успокаивающие средства
облегчения не принесли. С тех пор на протяжении 9 лет постоянно испытывает чувство страха,
который часто бывает немотивированным. «Не знаю сама, чего боюсь,— говорит больная,—
такое   чувство,   словно   что-то   страшное   должно   случиться...   Постоянно   держится   чувство
тревоги». Иногда страх связывается с теми или иными конкретными опасениями. Так, начинает
опасаться, что может что-нибудь случиться с сердцем. «Я иногда думаю,— со слезами говорит
она,—   что   у   меня   разрыв   сердца   может   наступить   от   волнения...   Временами   боюсь   одна
оставаться дома — вдруг что-нибудь случится и некому будет помочь мне, а когда страх усили-
вается, начинаю бояться и одна ходить по улице». Тревога иногда на 1—2 часа значительно
уменьшается,   порою   резко   усиливается.   «Мысли   дурацкие   стали   часто   лезть   в   голову,—
жаловалась она через 2 года после начала заболевания.— Вчера вдруг подумала, что умру, как
меня   будут   хоронить,   как   дети   одни   останутся.   Если   кто-нибудь   рассказал   о   смерти   или   о
несчастном случае — это лезет в голову, глаза закроешь — мертвецы. Стоит стуку раздаться,
как тревога усиливается. Стала еще более нетерпеливой и раздражительной, чем раньше: долго
не могу одним делом заниматься, не хватает терпения постоять минутку в очереди. Однажды в
магазине увидела, как кассиры передавали друг другу деньги. Появился страх — вдруг у них
стащат деньги, придет милиция, и я от страха не выдержу. Вышла из магазина, и эти мысли
прошли, тревога стала меньше».

Когда идет за ребенком в детский сад, появляется мысль, а вдруг с ним что-нибудь

случилось; если мать находится на работе— не случилось ли с ней что-нибудь; муж задержится
— тревога по этому поводу. К вечеру тревога обычно усиливается, но если приходят гости —
больная отвлекается, и тревога на время отходит на задний план. «Уже четвертый год, как страх
меня не покидает,— жаловалась больная однажды.— Все меня волнует- мышь пробежит — и то
волнуюсь, боюсь даже сказки читать детям — вдруг там зверь умирает или целуются — все
волнует. Стали проверять таблицу выигрышей по лотерее, меня и это взволновало: а вдруг,
подумала я, выиграем, и от волнения плохо станет...»

Несколько раз, чаще под утро, без особого внешнего повода возникали приступы сильного

страха с ажитацией. Больную охватывал ужас, казалось, что она вот-вот умрет или случится
что-то страшное, дрожали руки, учащалось дыхание, испытывала сердцебиение, появлялись
позывы на мочеиспускание, тягостное ощущение в области сердца. Длилось это около часа.
Артериальное давление во время одного из таких приступов было 110/75 мм рт. ст. После
приступа наступала резкая слабость.

На .протяжении всего периода болезни не оставляла работы и о заболевании своем

сослуживцам не рассказывала. Отмечала, что на работе ей легче. Работа отвлекает от чувств
тревоги, однако и там она полностью не покидает больную. Дома у нее внешне хорошие
отношения с мужем. Он заботлив, внимателен. Сама ухаживает за детьми, ведет домашнее

хозяйство. Со времени начала заболевания половое влечение остается пониженным, хотя и
живет с мужем половой жизнью, иногда испытывая половое удовлетворение.

В начале заболевания больная легла на стационарное обследование в терапевтическую

клинику. Там каких-либо нарушений со стороны соматической сферы обнаружено не было.
Артериальное

давление 110/75 мм, анализы мочи и крови без патологических изменений, основной обмен

—12. Из терапевтической клиники была переведена в психиатрическую, где в течение первых 2
лет болезни лежала дважды (l'/г и 2 месяца) с явлениями невроза страха

В психиатрической клинике при первом поступлении артериальное давление иногда

приближалось к нижней границе нормы, колеблясь от 105/60 до 115/70 мм. Пульс при тревоге
был до 100—110 в минуту. Связи между чувством страха и колебаниями артериального
давления не отмечалось. Последующие годы артериальное давление 110/70—120/80 мм
Электрокардиограмма всегда в норме.

При исследовании электрической активности мозга, а также угашения ориентировочной

реакции   симптомов   очагового   поражения   головного   мозга   не   обнаружено.   Альфа-ритм
доминирует   во   всех   отделах,   причем,   как   и   в   норме,   наиболее   отчетлив   в   теменных   и
затылочных.   Колебания   альфа-ритма   11—12   в   секунду,   амплитуда   50—70   милливольт.
Постоянно отмечаются участки спонтанной депрессии альфа ритма. В передних и центральных
отделах — низкоамплитудные медленные колебания (4 в секунду) с наслаивающимися альфа
колебаниями   Открывание   глаз   и   действие   светового   раздражителя   вызывали   неполную
депрессию альфа ритма Усвоения ритма (от 3 до 30 световых вспышек в секунду) не наблюда-
лось

Приведенные данные свидетельствовали об ослаблении биоэлектрической активности

корковых нейронов Ориентировочная реакция оказалась очень стойкой либо совсем не угасала,
либо угасала лишь волнообразно

В клинике назначено общеукрепляющее лечение, предпринимались попытки гипнотерапии

(больная   не   могла   сосредоточиться,   не   засыпала);   проводилась   наркопсихотерапия,   лечение
аминазином.   Так,   во   время   второго   года   болезни   был   проведен   в   стационаре   и   частично
амбулаторно   трехмесячный   курс   лечения   аминазином   (до   450   мг   в   сутки   и   далее
поддерживающие  дозы по 100 мг)  Во время лечения чувствовала  сонливость, при  больших
дозах много спала, но, как только просыпалась, тревога  возобновлялась. В общем аминазин
немного уменьшал это чувство Иногда в значительной мере тревогу  снижал андаксин, хотя
обычно успокаивающее действие его намного слабее, чем аминазина Однако бываю и так, что
даже большие дозы андаксина (по 8 таблеток в день) не давали эффекта Тофранил не уменьшал
тревоги Она значительно снизилась, когда больная стала принимать нозинан (по 50 мг в сутки)
и стелазин (20 мг в сутки) Эти дозы оказались для нее оптимальными, и она принимает их уже
около года.

Итак, в данном случае невроз страха возник после тяжелой психической

травмы.   Особенностью   этой   травмы   явилось   то,   что   она   не   только   оказала
шоковое психическое воздействие, но и вызвала тяжелый душевный конфликт,
связанный с сосуществованием противоречивых тенденций (чувство любви к
мужу   и   возмущение   его   поведением).   В   результате   «сшибки»   нервных   про-
цессов   возникло   торможение   безусловнорефлекторного   полового   влечения,
после чего у больной появилось чувство страха.

Не исключено, что не нашедшая выхода энергия полового влечения по

механизму   положительной   индукции   вызвала   возбуждение   пассивно-
оборонительного   рефлекса,   лежащего   в   основе   чувства   страха.   Возникшее
чувство   страха   то   оставалось   изолированным   и   переживалось   как
беспричинное,   бессодержательное,   то   иррадиировало,   распространялось   по
ассоциативным связям, оживляя соответствующие представления.

Под влиянием страха у больной оживали в первую очередь те ассоциации,

которые в данной ситуации  были наиболее  свежими, сильными. Так, стоило
кому-нибудь   рассказать   о   смерти   от   болезни   сердца,   как   появлялся   страх
умереть   от   этого   же.   Стоило   матери   задержаться   на   работе,   как   появлялась
мысль, а не случилось ли с ней что-нибудь страшное. Обычно, если близкий
человек не вернулся в обычное время с работы, возникает ряд предположений

При   этом   на   основании   прошлого   опыта   осуществляется   процесс
вероятностного   прогнозирования,   определяется   статистическая   (опытно
установленная) вероятность разных возможных причин. В данном случае этот
процесс оценки оказался нарушенным вследствие аффективной заряженности
определенных представлений. И хотя, например, вероятность того, что мать не
пришла   с   работы   из-за   того,   что   она   задержалась   там,   равна   99,99%,   а
вероятность   того,   что   с   ней   произошел   несчастный   случай   по  дороге,   равна
0,01%, принимается во внимание лишь последнее. Недостаточная угасаемость
ориентировочной реакции у больной находится, вероятно, в связи с постоянным
чувством тревожного ожидания чего-то, что может наступить.

Имевшаяся у больной и раньше склонность к пассивно-оборонительным

реакциям   (с   детства   боялась   вечером   оставаться   одна   в   комнате)   могла
способствовать   возникновению   страха   и   его   фиксации.   Определенные
характерологические   особенности   (честность,   принципиальность),   а   также
имевшиеся у больной этические и нравственные установки сделали ее особенно
чувствительной   именно   к   данной   травме.   Сила   травмирующего   воздействия,
кроме   того,   увеличилась   неожиданностью   сообщения,   а   неожиданность
сообщения, ведущая к «рассогласованию между ожидаемым и наступившими,
как   мы   видели,   оказывает   особенно   сильное   эмоциональное   воздействие.
Транквилизаторы уменьшали чувство страха, но не устраняли его полностью.
Ниже   мы   остановимся   на   дифференциальной   диагностике   между   неврозом
страха и неврозом навязчивых состояний. Здесь лишь отметим, что в отличие от
невроза навязчивых состояний страх у больной бессодержателен, атематичен,
некондиционален.   Возникающие   на   высоте   приступа   страха   тревожные
опасения кратковременные изменчивы и близки к тем опасениям, которые, как
мы знаем, свойственны и здоровому человеку. Они не носят характер фобии.

Продолжительность неврозов страха чаще всего от 1 до 6 месяцев; иногда

болезнь   принимает   затяжное   течение   и   может   длиться   годами.   В
инволюционном периоде  вообще, как  известно,  чаще,  чем в другие  периоды
жизни,   возникают   состояния   страха.   В   этот   период   и   невроз   страха   легко
принимает   затяжное   течение.   Присоединение   гипотонии,   гипертонической
болезни, церебрального атеросклероза, болезней сердца ухудшает прогноз и ве-
дет   к   возникновению   смешанных   сомато-психических   форм,   при   которых
незначительные   колебания   артериального   давления   или   нерезко   выраженные
нарушения сердечной деятельности вызывают резкое усиление чувства страха.

По Lansfhlin, в США неврозы страха (включая так называемые состояния

страха) составляют около 12—15% всех форм неврозов и встречаются у 1 на 300
жителей, причем у мужчин и женщин с одинаковой частотой. По нашим
данным, они наблюдаются редко — в 5 раз реже, чем невроз навязчивых
состояний и психастения, причем у женщин несколько чаще, чем у мужчин.

Причиной болезни может быть сильное психическое потрясение, а также

менее резко, но более длительно действующие психотравмирующие факторы,
ведущие к возникновению конфликта (сосуществованию противоречивых
стремлений).

Одной из частых причин невроза страха является возникновение острой

нейро-вегетативной дисфункции, вызванной действием ситуации, при которой
происходит столкновение («сшибка») безусловнорефлекторного полового
возбуждения с процессами внутреннего торможения. Это может наблюдаться,
когда сильное половое возбуждение тормозится усилием воли, например, при
прерванных половых сношениях, ставших системой половой жизни. Бывает это

иногда и при сильном половом возбуждении у женщины, остающемся
неудовлетворенным, т. е. когда разрядка полового возбуждения не наступает.

Как справедливо подметил еще Freud, общая боязливость может повышаться,

если сексуальное возбуждение не находит достаточного оттока, не приводит к
удовлетворяющему концу. Так бывает, например, у некоторых мужчин во время
жениховства   и   женщин,   мужья   которых   недостаточно   потентны   или   из
осторожности   сокращают   или   обрывают   половой   акт.   При   таких   условиях
половое   возбуждение   исчезает   и   вместо   него   появляется   страх.   Чем
темпераментнее   женщина,   чем   сильнее   ее   половое   влечение   и   больше
способность   испытывать   половое   удовлетворение,   тем   скорее   она   будет
реагировать явлениям страха на импотенцию мужа или  coitus interruptus.  Надо
сказать, что ненормальности в половой жизни, ведущие к задержке полового
удовлетворения,   могут   способствовать   возникновению   невроза   страха   и   у
мужчины.

Большую роль в формировании невроза имеет первый приступ страха,

положивший начало болезни. Он может быть вызван не только психогенными,
но   и   физиогенными   причинами,   например   острым   вегетативным   кризом,
вазопатическими   нарушениями,   ведущими   к   гипоксемии   и   физиогенно
обусловленному   страху   Такой   криз   может   возникнуть   после   перенесенной
инфекции   или   интоксикации,   однако   основной   причиной   болезни   все   же
является не инфекция или интоксикация, а психотравмирующее действие этого
переживания или же влияние психотравмирующей ситуации, которая и привела
к фиксации возникшего чувства страха. Характерно следующее наблюдение.

Больной В., 32 лет, инженер, в прошлом перенесший травму мозга, оставившую после себя

нейроциркулярные нарушения, заболевания, заболел остро, внезапно. Вечером выпил около 700
г водки. Под утро проснулся с сильным чувством страха, испытывал озноб, дрожал, был резкий
пот, сердцебиение, тягостное чувство в области сердца, голова была тяжелая, как в тумане. Не
находил себе места. Казалось, вот-вот умрет — очень сильно испугался этого.

Вегетативные явления примерно через 2 часа сгладились, однако чувство страха

сохранилось. Оно держалось в течение месяца то в виде немотивированной тревоги, то в виде
ожидания несчастья с ним или его близкими. Алкоголь совершенно перестал употреблять.
Артериальное давление было 135/70 мм рт. ст. Электрокардиограмма — норма.

После курса лечения андаксином в сочетании с гипнотерапией страх прекратился.

В данном случае приступ страха возник остро, внезапно при пробуждении от

сна,   под   влиянием   соматогенных   причин   —   алкогольной   интоксикации,
вызвавшей   вегетативный   криз,   вероятно,   с   нейроциркуляторными   расст-
ройствами   и   гипоксемией.   Физиогенно   обусловленное   чувство   страха
закрепилось и дало картину невроза страха. В возникновении его могло играть
роль   и   сильное   потрясение   (испуг),   вызванное   вегетативным   кризом,   и
несовершенство церебральных механизмов, вызванное травмой.

Анамнез показал, что, кроме того, последнее время больной длительно

находился в состоянии эмоциональной напряженности, связанной с семейными
неприятностями. Это также могло иметь значение в поддержании чувства
тревоги.

Невроз страха может возникнуть у лиц с различными типологическими

особенностями. Страх, вызванный сильным устрашающим переживанием или
сложным психотравмирующим  конфликтом,  особенно  легко  возникает  у лиц
боязливых, тревожно-мнительных, у которых и до болезни имелась склонность
к пассивно-оборонительным реакциям. Гипотония и гипертоническая болезнь, а
также   церебральный   атеросклероз   и   болезни   сердца,   сопровождаясь   нередко
усилением   чувства   тревоги,   могут   способствовать   возникновению   невроза

страха. Страх, в основе которого лежит перенапряжение внутреннего тор-
можения, при coitus interruptus или состоянии фрустрации наблюдается и у лиц,
не бывших до болезни тревожно-мнительными или боязливыми.

По мнению Levy, возникновению невроза страха у взрослых могут

способствовать   вызвавшие   стресс   сильные   эмоциональные   потрясения,
пережитые в детском возрасте. Причинами их могут быть испуг, расставание с
родителями,   внезапное   изменение   привычной   обстановки,   переживания,
связанные   с   тем,   что   ребенку   начинают   уделять   мало   внимания   в   связи   с
рождением брата или сестры.

Встречаются заболевания с картиной невроза страха, в этиологии которых не

удается выявить ни соматогенных, ни психогенных факторов, в том числе
аномалий со стороны половой жизни. Не исключена возможность, что в этих
случаях мы имеем дело с проявлениями особого эндогенного заболевания, не
относящегося ни к маниакально-депрессивному психозу, ни к шизофрении.

Состояния страха могут встречаться при самых различных заболеваниях.

Чувство страха является нормальной психологической реакцией в угрожающей
жизни ситуации. О патологии говорят тогда, когда это чувство возникает без
адекватного внешнего повода или когда сила и длительность его не
соответствуют ситуации.

Невроз страха следует дифференцировать от фобий при неврозе навязчивых

состояний   и   психастении.   При   фобиях   чувство   страха   возникает   лишь   в
определенной   ситуации   или   при   вызывании   определенных   представлений   и
отсутствует   вне   их.   Так,   например,   больная   с   фобией   куриных   перьев
испытывает страх при виде их, но совершенно спокойна, когда не видит перьев
или   о   них   не   думает.   В   отличие   от   этого   страх   при   неврозе   страха
некондиционален   и   держится   почти   постоянно,   колеблясь   лишь   в   своей
интенсивности.   Он   либо   бессодержателен,   либо   сопровождается   нестойкими
тревожными   опасениями,   вторично   вызванными   чувством   страха   и   с   ним
психологически   понятно   связанными.   Яркость   этих   опасений   зависит   от
интенсивности страха. Фобии могут быть моно- или политематичными, но при
этом содержание их более или менее постоянно. Обычно не бывает так, чтобы
больной с фобией сегодня боялся широких улиц, завтра перестал их бояться и
начал   испытывать   страх   острых   предметов,   а   послезавтра   вместо   этого   по-
явилась   боязнь   заражения.   В   отличие   от   этого   при   неврозе   страха   опасения
изменчивы. Появляясь на высоте аффекта страха, они по содержанию близки к
тем опасениям, которые свойственны и здоровому человеку (не случилось ли
что-нибудь   с   ребенком,   если   его   нет   рядом;   при   появлении   неприятного
ощущения в области сердца— боязнь соответствующего содержания). Боязнь
же чего-то, что в реальной жизни обычно не вызывает опасений, в отличие от
фобий, не наблюдается. Поэтому не встречается при неврозе страха, например,
боязни   коричневых   пятен   или   куриных   перьев,   боязни   загрязнения
(прикосновения),   боязни   ударить   беременную   женщину   или   оказаться   с
незастегнутыми   брюками,   или   причинить   ущерб   здоровью   дочери,   если
встреченная в книге цифра «7» не будет немедленно обведена кружочком.

Стойкие канцерофобии, сифилофобии, инфарктофобии, не носящие

характера опасений на высоте первичного аффекта страна, обычно относятся к
неврозу не страха,  а навязчивых состояний.  Надо сказать,  что иногда  встре-
чаются   больные   психастенией,   у   которых,   помимо   фобий,   могут
обнаруживаться   и   явления   невроза   страха.   Как   вытекает   из   данных   П.   В.
Бунзена,   при   заболеваниях,   которые   мы   бы   отнесли   к   неврозу   страха,

отмечается резкое повышение уровня возбудимости адренергических структур
— более резкое, чем при фобиях, в то время как при последних более выражено
снижение реактивности холинергических структур.

Картины, сходные с неврозом страха, могут наблюдаться при

неврозоподобных состояниях, вызванных соматическими причинами —
гипертонической и гипотонической болезнью, церебральным атеросклерозом,
болезнями сердца, инфекциями, особенно ревматическими, интоксикациями.

Страх, как указывалось, может возникать психогенным путем, т. е. под

влиянием сигналов об угрозе жизни или благополучию человека, и физиогенно.
Острая   гипоксемия,   вызванная   сердечно-сосудистыми   нарушениями   или
рефлекторными   влияниями,   например,   со   стороны   сердца,   может   вызывать
чувство страха физиогенным путем. Физиогенно обусловленное чувство страха
может   породить   состояние,  сходное  с  наблюдающимися   при  неврозе  страха.
При   этом   возникший   страх   может   быть   реже   атематическим,
бессодержательным, чаще же ожи-вляющим представления, с ним ассоциативно
связанные, вызывая тревожные опасения.

Так, у одной из наших больных гипотонией возникало чувство тревоги, когда

снижалось   артериальное   давление   и   появлялись   неприятные   ощущения   в
области   сердца.   Тогда   она   начинала   беспокоиться   по   поводу   то   якобы
возможных служебных или семейных неприятностей, то здоровья ребенка или
задержки мужа на работе, то из-за своего здоровья (не рак ли?). Нередко тревога
бывала   и   бессодержательной.   «Стало   что-то   очень   тревожно   на   душе»,—
говорила больная и просила измерить ей артериальное давление.

Иногда в связи с гипертоническим или гипотоническим кризами либо с

нарушениями деятельности сердца могут наступать приступы страха смерти
или приступы страха за судьбу близких. При очень сильном приступе страха
тревожное опасение может перейти в сверхценную идею или может привести к
развитию острого параноида. Характерно следующее наблюдение.

Больная М., 62 лет, кассирша магазина, ряд лет страдала гипертонией. Последние годы

артериальное давление было 180/100— 200/120 мм рт. ст.

Утром, переходя улицу у магазина, в котором работала, поскользнулась и упала. Голову не

ушибла.   Поднялась   самостоятельно,   пришла   в   магазин,   села   за   кассу   и   начала   работать.
Испытывала ощущение шума в голове, сжатие в области сердца и чувство тревоги. Проработав
несколько минут, вдруг почувствовала сильный немотивированный страх. Пыталась преодолеть
его   и   продолжать   работу,   но   внезапно   появилась   мысль,   что   ее   дочь   сейчас   отвезли   в
хирургическую   клинику   —   в   больницу   имени   Эрисмана   —   с   приступом   аппендицита,   ее
оперируют,  она  погибает.  Оставила  кассу,  прибежала  в   кабинет   директора  и   с  выражением
ужаса на лице рассказала ему об этом. Директор магазина тут же позвонил в приемный покой
больницы и установил, что дочь М. туда не поступала.

Больная рыдала, металась в состоянии страха и отчаяния, оплакивала свою дочь. Была

доставлена домой, где застала дочь целой и невредимой. Схватила ее за руку, с выражением
ужаса на лице повторяя: «Моя бедная девочка, тебя оперируют, тебя повезли в больницу!..»
Переубеждению и успокоению не поддавалась. Испытывала страх, уверяла, что дочь погибает.
Была с трудом уложена в постель. Артериальное давление было 225/130 мм рт. ст. Введен
папаверин, поставлены пиявки, дан амитал-натрий. Постепенно больная стала успокаиваться,
хотя и продолжала уверять, что дочь погибает. Около 2 часов провела в состоянии
полудремоты. К 5 часам вечера успокоилась. Артериальное давление снизилось до 200/120 мм.
Стала сомневаться в том, что дочь была оперирована. К вечеру появилась полная критичность к
перенесенному заболеванию.

По характеру больная мягкая, общительная, тревожно-мнительная. Живет с дочерью 22 лет,

которую очень любит, В годы Великой Отечественной войны потеряла взрослого сына и мужа.
Когда сыну было 9 лет, неожиданно узнала, что у него начался острый приступ аппендицита и
он отправлен в хирургическую больницу. Узнав об этом, пережила сильное чувство страха; в
состоянии ужаса бежала в больницу, о чем ярко помнит и до настоящего времени.

В данном случае гипертонический криз породил, по всей вероятности,

гипоксемию   мозга,   которая   явилась   безусловнорефлекторным   раздражителем
пассивно-оборонительного   рефлекса   и   породила   физиогенно   обусловленное
чувство   страха.   В   силу   двусторонней   проводимости   условной   связи   процесс
безусловнорефлекторного возбуждения распространился по этой связи в обрат-
ном   направлении   —   от   чувства   страха   к   мыслям   об   операции   по   поводу
аппендицита.

То, что процесс возбуждения пошел именно по этой, а не по какой-нибудь

другой   связи,   объяснялось,   очевидно,   ее   силой   и   прочностью.   При   этом
интересно   отметить,   что   у   больной   имелась   связь   между   чувством   страха   и
попаданием в больницу сына. Во время же болезни у нее всплыли мысли о том,
что   оперируют  не  сына,  а  дочь. Очевидно,  представления   о том,  что  сейчас
могут   оперировать   сына,   в   связи   с   его   смертью   оказались   резко
заторможенными;   процесс   возбуждения   распространился   по   близким
ассоциативным путям, оживив представления о том, что оперируют дочь.

В отличие от невроза страха для состояний страха сердечно-сосудистого

генеза   характерно   наличие   признаков   основного   заболевания,   например
повышение   или   понижение   артериального   давления   и   усиление   тревожных
опасений   в   период   ухудшения   соматического   заболевания,   возникновение
приступа  страха  в связи  с сосудистым кризом  (нередко  под  утро), головные
боли,   головокружение,   шум   в   ушах,   повышенная   утомляемость   и   т.   п.   При
страхе, связанном с нарушением работы сердца,— возникновение или резкое
усиление  страха  в связи  с  появлением боли  в области  сердца  (раньше  боль,
потом   страх),   электрокардиографические   и   другие   объективные   данные,
свидетельствующие   о   нарушении   функции   сердца;   при   инфекционных
заболеваниях   —   признаки   перенесенной   инфекции,   выраженная   астения   и
вегетативная лабильность и др.

Острые приступы стенокардии и инфаркта миокарда часто сопровождаются

резким приступом страха. При этом боль в области сердца, гипотонический и
гипертонический кризы, инфекционный страх, связанный с естественно
возникающим опасением за здоровье. Степень выраженности его будет зависеть
от особенностей личности заболевшего. Физиогенная и психогенная причины
страха при этом могут теснейшим образом переплетаться.

Иногда невроз страха нелегко дифференцировать от состояний страха,

возникающих   при   некоторых   циклотимических   депрессиях.   Для   них
характерны, помимо чувства тревоги, временами страха, пониженный фон наст-
роения   и   признаки   легкой   психомоторной   заторможенности   (общее   чувство
тяжести, «лени», порой пустоты в голове), иногда запоры и аменорея, суточные
колебания   настроения.   При   депрессии   часто   отмечается   ухудшение
самочувствия по утрам и нарастание страха к вечеру. Наконец, для циклотимии
характерно фазное течение заболеваний (такие фазы с тревогой и страхом часто
длятся   2—4   месяца   и   сменяются   светлыми   промежутками,   реже   —
гипоманиакальными   фазами).   Тревожные   опасения   бывают   чаще   всего
ипохондрического содержания.

Наличие идей виновности или самоуничижения («Я плохой, ленивый, в

тягость семье...») характерно не для невроза страха, а для депрессии и всегда
ставит на очередь вопрос о возможности суицидальных мыслей и не-
обходимости своевременной госпитализации.

Ex juvantibus терапевтический эффект от тофранила (назначаемого при

состоянии тревоги в сочетании с вечерним приемом транквилизаторов), на наш

взгляд, говорит в пользу циклотимии.

ШОКОВЫЙ НЕВРОЗ, НЕВРОЗ ИСПУГА

К шоковому или эмоциогенному неврозу относится заболевание, вызванное

действием шоковой психической травмы, в клинической картине которого
выступают общие, диффузные нарушения высшей нервной деятельности (нет
навязчивых, сверхценных и бредовых идей, нет галлюцинаций). Реакция
нервной системы приближается к общим реакциям мозга на такие вредности,
как травмы, инфекции и интоксикации.

В литературе заболевания эти известны также под названием невроза испуга

(Schreckneurosen по терминологии немецких авторов).

Сверхсильным раздражителем, вызывающим невроз у взрослых людей,

обычно   является   информация   о   тяжелой   угрозе   жизни   или   благополучию
больного, например сигналы, поступающие во время землетрясения, в боевой
обстановке,   а   также   при   виде   неожиданной   гибели   близкого   человека.
Чрезвычайная сила психической травмы зависит в основном не от физической
мощности   раздражителя   (силы   звука,   яркости   вспышки   света,   амплитуды
качания тела), а от информационного значения, от того, в какой степени оно
вызывает рассогласование между фактической ситуацией и прогнозируемой.

Наши наблюдения показывают, что у лиц, живущих возле полигонов, а также

шахт и рудников, в которых часто производятся сильные взрывы, даже в тех
случаях, когда взрыв был неожиданным, каких-либо нервно-психических
нарушений не наблюдалось. Здесь действует очень сильный звук, однако он не
имеет значения сигнала опасности.

Необычного вида раздражитель, даже не обладающий особой физической

интенсивностью, как известно, может вызвать нарушения высшей нервной
деятельности у животного.

Однако у взрослого человека патогенное действие необычного вида

раздражителя будет зависеть от его сигнального значения, которое связано с
полученным им опытом, т. е. со следами ранее действовавших раздражителей и
возникших связей. Поэтому какой-либо необычного вида раздражитель может
оказать совершенно различное действие на суеверного дикаря и на пытливого
ученого.   Необычного   вида   раздражитель,   например   колебание   почвы   при
землетрясении, может явиться патогенным для взрослого человека лишь в том
случае,   если   оно   явится   для   него   сигналом   опасности.   Поэтому,   например,
маленькие   дети   непосредственно   не   реагировали   на   землетрясение,   а   если   и
дают реакцию, то лишь на поведение старших. Это говорит в пользу того, что
землетрясение являлось не безусловнорефлекторным, а условнорефлекторным
раздражителем,   и   реакция,   возникшая   у   взрослых   людей,   обусловливалась
информационным значением подземных толчков и колебаний почвы. По своей
физической   интенсивности   колебания   тела   и   толчки   при   землетрясении,   как
известно, незначительны.

Для раздражителей, вызывающих шоковые неврозы, характерна

чрезвычайная сила, внезапность, кратковременность и однократность действия.
На значении процессов вероятностного прогнозирования в механизме действия
шоковых психических травм мы останавливались при рассмотрении этиологии
неврозов, поэтому здесь лишь отметим, что при внезапном действии раз-
дражителя организм не успевает предварительно к нему адаптироваться.
Большое значение для адаптации организма к действию сильного раздражителя

имеет механизм регуляции уровня возбудимости нервной системы, показанный
П.   С.   Купаловым   и   его   сотрудниками.   При   внезапном   действии   сильного
раздражителя   уровень   возбудимости   нервной   системы   не   успевает
соответственно   снизиться,   в   связи   с   чем   этот   сильный   раздражитель   может
легче оказаться сверхсильным при данном состоянии нервной системы.

Шоковые неврозы чаще всего возникают у лиц со слабым типом нервной

системы, а также с недостаточной подвижностью нервных процессов. Так, из 29
больных

этой формой, наблюдавшихся нами в годы Великой Отечественной

войны, у 16 отмечались до болезни такие черты характера, как застенчивость,
боязливость, повышенная утомляемость, дававшие основания предполагать, что
больные   принадлежат   к   лицам   со   слабым   типом   нервной   системы.   У   ряда
больных   отмечались   в   прошлом   затруднения   при   быстром   переключении   с
одной работы на другую и нерешительность, дававшие основания предполагать
у них недостаточную подвижность нервных процессов. Такие вредности, как
травмы,   инфекции   и   интоксикации,   а   также   длительное   эмоциональное
напряжение и недосыпание, ослабляя силу, а иногда и подвижность нервных
процессов, тем самым снижают резистентность организма в отношении очень
сильных, внезапных раздражителей, как это имело место у наших больных.

Особенно легко возникают шоковые психические реакции у детей. В связи с

недостаточностью жизненного опыта и слабым развитием критических
способностей различные необычные воздействия могут оказаться дли них
устрашающими. Предрасполагает к этим реакциям и легкая степень задержки
умственного развития.

В основе патогенеза шоковых неврозов лежит перенапряжение процесса

возбуждения, вызванное действием шоковой психической травмы.

В статье «О так называемом гипнозе животных» И. П. Павлов указывал, что

быстрое развитие торможения прежде всего в двигательной области может
носить характер рефлекса задерживающего характера. Этот рефлекторный акт
может быть включен действием даже таких типичных условнорефлекторных
раздражителей, как слово, сигнализирующее о внезапно появившейся тяжелой
опасности.

Распространенностью, значительной глубиной и быстрым развитием

охранительного торможения в коре объясняется элементарность, бедность
клинической картины психопатологическими проявлениями, обычно отсутствие
дальнейшей вторичной психической переработки психотравмирующего
переживания.

Большую роль в патогенезе именно шоковых неврозов играют описанные

выше нейро-гуморальные механизмы, в частности наблюдающиеся при общем
адаптационном синдроме, а также гиперадреналинемия (Cannon) и ги-
персекреция бромсодержащего гормона гипофиза (А. А. Данилова).

Ввиду того что относящиеся к описываемым неврозам картины у взрослых

возникают в условиях, затрудняющих наблюдения, и протекают
кратковременно — они редко попадают в поле зрения психиатров и остаются
малоизученными.

Описания так называемых шоковых психических реакций, сделанные на

основании наблюдений над пострадавшими во время стихийных бедствий и

У 18 из них имелись легкие внечерепные ранения, по поводу которых они и поступили в

медицинские учреждения, явления же, относящиеся к шоковым неврозам, были обнаружены
нами у них попутно.

НЕВРОЗЫ И ИХ ЛЕЧЕНИЕ (А.М. Свядощ) - часть 10