Возрожденные роды - часть 2

11

мощь  при  травме  матки.  Через  некоторое
время,  уже  в  Гвинее,  я  был  свидетелем  не-
прекращающейся  борьбы  между  африканка-
ми,  которые  хотели  стоять  или  сидеть  на
корточках  во  время  родов,  и  врачами-
европейцами,  которые  настаивали  на  том,
чтобы они рожали лежа. В то время я был на
стороне  врачей  и  особенно  не  задумывался
над  этими  эпизодами  своей  медицинской
практики.

Когда я начал работать в Питивьере, я, ес-

тественно,  полагался  на  акушерок.  Жизель,
уже  проработавшая  в  отделении  некоторое
время,  была  очень  опытной  акушеркой.  Габ-
риель,  пришедшая  в  отделение  вскоре  после
меня,  была  молодой  и  энергичной.  Она  толь-
ко что закончила учебу и была увлечена пси-
хопрофилактикой  по  Ламазу.

*

  Я  впервые  за-

интересовался акушерством, и не потому, что
они  говорили  или  делали  что?то  необыкно-
венное;  меня  поразило  то,  что  пятнадцать
лет, которые разделяли годы учебы Жизель и
Габриель,  сделали  практику  этих  двух  аку-
шерок  совершенно  различной.  Например,
Жизель, которая была старше, обычно терпе-
ливо ждала, когда появится ребенок. Под ко-
нец родов она просто говорила:

"Не  сдерживайся,  расслабься,  отпусти  се-

бя...".  Габриель,  наоборот,  горела  желанием
готовить  женщину  к  родам  с  самого  начала
беременности,  помогать  ей  контролировать
дыхание во время схваток. На второй стадии
родов 

Габриель 

обычно 

командовала:

"Вдохни,  выдохни..,  следи  за  дыханием..,
тужься...".  Эта  разница  заставила  меня
взглянуть  на  акушерство  по?новому.  Я  начал
понимать, что акушерство — нечто большее,
чем  механические  приемы.  И  мне  станови-
лось все более ясно, насколько ход родов за-
висит от личности и убеждений того, кто эти
роды  принимает.  Женщин  привлекала  моло-
дая  и  энергичная  Габриель,  они  проявляли  к
ней  больше  интереса,  но,  казалось,  роды  бы-
ли  более  легкими,  когда  их  принимала  Жи-
зель.

Хотя официально я оставался хирургом, со

временем я стал все чаще принимать участие
в  жизни  родильного  отделения.  Оказалось,
что  упрощение  и  отмена  бесполезных  проце-
дур  —  принципы,  на  которых  я  строил  свою
                                            

* «Психопрофилактика» — метод подготовки к родам, раз-

работанный в 1950?х годах Фернардом Ламазом, французским
врачом.  Основа  этого  подхода  —  убеждение,  что  женщине
нужно  учиться  рожать,  так  же  как  нам  приходится  учиться
писать, читать или плавать. Ламаз учил женщин использовать
во  время  схваток  разные  типы  дыхания,  убыстряющегося  по
мере  того,  как  схватки  становятся  сильнее.  Концентрация
внимания  на  дыхании,  как  считал  Ламаз,  отвлекает  женщину
от боли при схватках. В последние годы учителя психопрофи-
лактики  стали  исповедовать  более  эклектичный  подход,  одна-
ко  и  традиционное  обучение  по  Ламазу  до  сих  пор  практику-
ется  в  США  и  в  Европе.  Этот  подход  —  противоположность
нашей концепции.

работу как хирург, — могут применяться и в
акушерстве.  Опыт  практической  работы  уже
привел меня к мысли о том, что время и тер-
пение  —  лучшие  партнеры  и  что  активное
вмешательство должно быть щадящим и при-
меняться только в особых случаях. Я убедил-
ся,  что  в  акушерстве,  как  и  в  общей  хирур-
гии,  сведенное  до  минимума  вмешательство
чревато  меньшими  опасностями  и  имеет
меньше  негативных  последствий.  Удивитель-
но,  но  благодаря  недостатку  теоретического
образования в области акушерства, я оказал-
ся  более  способным  к  учебе  на  практике.  Я
задавал  вопросы  о  самых  традиционных  аку-
шерских  приемах.  Я  спрашивал  у  акушерок:
"Зачем  вы  прокалываете  околоплодный  пу-
зырь? Почему вы перерезаете пуповину сразу
после  рождения  ребенка?".  Часто  они  отве-
чали: "Потому что нас так учили".

Но  по  мере  того  как  мы  исследовали  при-

чины  определенных  манипуляций,  стали  про-
исходить еле заметные изменения. Мы стали
меньше  держаться  за  догмы  и  начали  экспе-
риментировать.  Однажды  акушерка  искупала
новорожденного,  чтобы  успокоить  его,  хотя
ему было всего два дня от роду. С того само-
го  дня  мы  перестали  придерживаться  обще-
принятого  во  Франции  и  в  Америке
"правила",  что  ребенка  нельзя  купать  до  тех
пор,  пока  не  заживет  пупок  и  не  отпадет  бо-
лячка. В другой раз ребенок взял сосок мате-
ри  и,  ко  всеобщему  удивлению,  стал  сосать
через несколько секунд после родов, прямо в
родильной  комнате.  Я  задумался:  почему  та-
кое  чудесное  радостное  событие  случается
так  редко?  Ответ,  конечно,  был  прост:  в
больнице  принято  забирать  ребенка  от  мате-
ри сразу после рождения, чтобы измерить его
рост,  взвесить  и  устроить  ему  общий  меди-
цинский  осмотр.  Вновь  и  вновь  подобные
случаи  заставляли  нас  усомниться  в  нормах
традиционного акушерства. Мы не знали, ку-
да  мы  идем,  но  мы  шли  своим  собственным
путем.

Постепенно,  по  мере  того  как  менялась

наша  практика,  изменялась  и  наша  концеп-
ция родов. До переезда в Питивьер я немного
знал о жизни, общаясь в основном с врачами
и  пациентами.  Я  смотрел  на  людей  исключи-
тельно  с  медицинской  точки  зрения;  я  при-
держивался  общепринятого  мнения,  что  ро-
ды —  это  "медицинская  проблема",  для  ре-
шения 

которой 

требуются 

технические

"меры". Я с детства привык к тому, что врачи
называют беременных женщин "пациентами".
Не так давно я читал лекцию в одном из гер-
манских  университетов,  и  переводил  ее  аку-
шер. Как только я говорил "беременная жен-
щина"  или  "роженица",  он  переводил  эти
слова как "пациентка" и не мог понять, поче-

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 11

12

му  студенты  так  горячо  протестуют.  Очевид-
но,  такое  восприятие  свойственно  не  только
акушерам.  В  медицинских  статьях  часто
можно  встретить  термины  "методы"  и  "мате-
риал",  при  этом  термин  "материал"  употреб-
ляется  применительно  к  людям.  Во  всех  об-
ластях  медицины  подобная  ментальность  ве-
дет  к  тому,  что  на  лекарства,  электронные
наблюдения  и  хирургическое  вмешательство
полагаются  в  очень  большой  степени.  В  Пи-
тивьере,  узнав  своих  "пациентов"  как  лично-
стей,  а  не  просто  как  истории  болезней,  я
должен был пересмотреть свои взгляды.

Типичное родильное отделение

Несмотря  на  то,  что  я  работал  хирургом,

женщины  часто  разговаривали  со  мной  на
самые разные темы, в том числе о замужест-
ве  и  проблемах  контрацепции.  В  группе  по
планированию  семьи,  к  которой  я  присоеди-
нился  в  познавательных  целях,  обсуждения
выходили  далеко  за  рамки  медицинских  тем,
за  рамки  проблем  деторождения  и  контра-
цепции;  здесь  обсуждались  также  проблемы
сексуальности,  личных  чувств,  социальных
ожиданий. Люди говорили, почему они хотят
или  не  хотят  иметь  детей;  женщины  расска-
зывали,  как  они  рожали,  как  кормили  детей
грудью; здесь говорили о тонкой связи между
плодородием  и  самовосприятием  у  мужчин  и
женщин. Я убедился в том, что роды — дале-
ко  не  "медицинская  проблема",  это  неотъем-
лемая  часть  сексуальной  и  эмоциональной
жизни людей.

В нашем  отделении  я  становился  свидете-

лем  верности  этого  утверждения  ежедневно.

Для  мужчины  и  женщины  рождение  ребенка
было  сильнейшим  впечатлением  интимной
жизни,  захватывающим  все  их  существо  со-
бытием.  Как  врач  я  был  далеко  не  централь-
ным  действующим  лицом  этой  драмы;  время
от времени я чувствовал себя вмешивающим-
ся чужаком. В то время как в результате до-
минирующего  взгляда  на  роды  как  на  меди-
цинское событие родильные дома и отделения
во  всем  мире  превратились  в  лаборатории,
оборудованные по последнему слову техники,
а  роженицы  —  в  пассивные  объекты,  наше
понимание  родов  как  эмоционального  и  сек-
суального опыта привело к тому, что мы счи-
таем  себя  самих  только  владельцами  поме-
щения,  предоставляющими  его  в  распоряже-
ние  рожающих  женщин,  чем?то  вроде  коман-
ды  медицинской  поддержки,  обязанность  ко-
торой  —  вмешиваться  как  можно  меньше.
Нашей задачей было не помешать.

Поскольку мы занимались совершенно но-

вым  для  нас  делом,  то,  естественно,  стара-
лись анализировать и давать объяснение все-
му, что делали. В 1969 году в наше отделение
пришли  две  молодые  акушерки,  Доминик  и
Мари?Жозе.  Они  тут  же  настроились  на  эту
исследовательскую  волну.  Они  получили  ди-
пломы  незадолго  перед  приходом  в  нашу
больницу  и  знали  акушерство  таким,  каково
оно  в  больницах,  где  студенты  проходят
практику.  Но  в  них  были  живы  желание  по-
знать непознанное и готовность пересмотреть
свои  знания.  Мы  все  с  волнением  читали
книгу Ивана Иллича "Немезида медицины"  и
находили  множество  примеров,  которые  ил-
люстрировали  его  мысль  о  том,  что  в  техно-
логически развитых странах врачи часто ста-
новятся  не  хозяевами,  а  рабами  технических
средств,  которые  они  применяют  в  акушер-
ской  практике.  Читая  "Роды  без  насилия"
Фредерика  Лебуае,  мы  были  совершенно  со-
гласны  с  автором  в  том,  насколько  важен
опыт рождения для ребенка.

Лебуае  создал  язык,  совершенно  новый

для большинства врачей, язык, обращенный к
нашим  чувствам  не  меньше,  чем  к  интеллек-
ту.  Он  показал  нам,  что  новорожденный  ре-
бенок  —  не  слепой,  не  глухой,  не  бесчувст-
венный объект; это существо — человек, ко-
торого  необходимо  согреть,  приласкать  и  на-
кормить.  Лебуае  был  первым  из  врачей,  ко-
торый  сказал  о  ребенке  то,  что  многие  жен-
щины  интуитивно  угадывали,  несмотря  на
противоположное этому мнение официальной
медицины.  Лебуае  помог  нам  найти  направ-
ление,  двигаясь  в  котором  мы  могли  осмыс-
лить наш опыт и работать дальше. Благодаря
влиянию  Лебуае  родильные  комнаты  в  Пи-
тивьере  стали  более  спокойными,  мирными,
более  приятными  для  новорожденных.  Мы

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 12

13

поощряли более длительный контакт ребенка
и  матери.  Матери  могли  кормить  новорож-
денных грудью сразу же после родов. То, как
естественно  ловко  вели  себя  при  этом  и  ма-
тери, и младенцы, убедило нас  отказаться  от
применения  лекарств  и  вмешательства  без
особых на то причин.

Мишель Оден и акушерка Мари?Жозе

Что  касается  моей  жизни,  то  она,  каза-

лось,  влекла  меня  в  двух  направлениях.  С
одной стороны, я все больше времени уделял
работе в родильном отделении. С другой, — я
был  все  еще  увлечен  хирургической  практи-
кой, которая ставила передо мной другие, но
в  определенной  степени  связанные  с  моей
акушерской практикой проблемы.

Мой  метод  лечения  переломов  отличался

от общепринятого примерно так же, как роды
в  Питивьере  отличаются  от  традиционных.
Но  одновременно  серьезно  заниматься  пере-
смотром  основ  современной  травматологии  и
акушерства  было  за  гранью  моих  возможно-
стей.  Надо  было  выбирать.  В  1972  году  один
из  моих  коллег  взял  на  себя  руководство
травматологией  и  ортопедией  в  нашей  боль-
нице,  тем  самым  сократив  круг  моих  обязан-
ностей как заведующего хирургическим отде-
лением.  Наконец  я  получил  возможность  бо-
лее полно посвятить себя акушерству.

В то время в Питивьере царило приподня-

тое настроение. Мы чаще  экспериментирова-
ли, пробуя новые приемы, не оставляя и уже
испробованные.  Однажды  мы  дали  головке
ребенка родиться самостоятельно, мы не под-
держивали ее и не дотрагивались до промеж-
ности. В другой раз мы решили, что надевать
резиновые  перчатки  необязательно.  Каждое
нововведение  по?разному  принималось  каж-
дым из нас. Доминик было трудно отказаться
от  перчаток,  Мари?Жозе  от  прокалывания
околоплодного пузыря для ускорения родов.

Психолог,  молодая  мама,  недавно  родив-

шая  ребенка  в  нашем  отделении,  стала  про-
водить  по  пятницам  занятия  с  будущими  ро-
дителями, на которых она рассказывала о ра-
боте  нашего  отделения.  Эти  занятия  вскоре
стали  привлекать  не  только  пары  из  окрест-
ностей  Питивьера,  но  и  людей  издалека,  у
которых были свои причины нас разыскивать.
Некоторые приезжали к нам по совету Лебу-
ае; их вело желание родить  ребенка  так,  как
они этого хотели, — мягко. Другие приезжа-
ли,  чтобы  просто  поговорить,  поделиться  с
нами  своей  надеждой,  страхом,  разочарова-
нием, волнением, жаждой деятельности.

Такая атмосфера, конечно же, способство-

вала  большей  свободе  самовыражения  во
время родов. Но все же были и ограничения.
Обстановка  родильной  комнаты  была  такой
же,  как  и  прежде:  это  была  традиционная
родильная комната с акушерским столом, яр-
кими  лампами,  множеством  хирургических
атрибутов. 

Она 

создавала 

враждебно-

медицинскую,  официальную  атмосферу,  со-
вершенно  несовместимую  с  нашим  новым
взглядом  на  роды  как  на  событие  личной
жизни, как на сексуальное переживание. Бо-
лее того, мы заметили, что акушерский стол,
самый  значительный  предмет  обстановки,
очень  мешает  беременной  женщине  почувст-
вовать,  что  она  может  свободно  двигаться.
Само  его  присутствие  предполагало,  что
женщине нужно лечь и рожать на спине. Это
традиционное  ортодоксальное  положение  —
самое  неудачное  в  физиологическом  отноше-
нии как для матери, так и для ребенка: когда
женщина  лежит  на  спине,  матка  с  плодом
давит на крупные кровеносные сосуды, что, в
свою  очередь,  уменьшает  количество  обога-
щенной  кислородом  крови,  поступающей  в
плаценту,  и  затрудняет  кровообращение  ме-
жду  организмом  женщины  и  ребенком.  К  то-
му  же  это  положение  не  дает  возможности
рожающей  женщине  воспользоваться  помо-
щью  естественной  гравитации  во  время  из-
гнания плода.

Чтобы  помочь  роженицам  почувствовать

свободу в выборе положения во время родов,
мы  оборудовали  родильную  комнату  по-
новому.  Проект  был  разработан  самими
женщинами, которые родили детей в Питивь-
ере.  Наша  "salle  sauvage"  (примитивная  ком-
ната),  как  мы  ее  называем,  удобна,  уютна,
здесь  сразу  возникает  чувство  уединения,  и
ничто не сковывает свободу движения. Стены
в ней выкрашены в теплые, приятные тона. В
комнате  устроен  низкий  жесткий  настил,  на
котором лежат яркие подушки (но нет крова-
ти  или  стола,  навязывающих  мысль  об  опре-
деленном  положении  во  время  родов);  здесь
чувствуешь  себя,  как  дома,  в  интимной  об-

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 13

14

становке,  отсюда  не  хочется  поскорее  уйти.
Атмосфера  этой  комнаты  вполне  соответст-
вует  нашему  убеждению,  что  место,  где
женщина  рожает,  должно,  скорее,  быть  та-
ким,  чтобы  в  нем  было  приятно  заниматься
любовью,  чем  похожим  на  больничную  пала-
ту. Однако эта родильная комната — больше,
чем  просто  приятная  обстановка  или  воз-
можность  выбрать  положение  для  родов:  это
место, где женщина может делать абсолютно
все, что хочет, может издавать любые звуки,
кричать,  чувствовать  себя  физически  и  эмо-
ционально свободной. Эта родильная комната
была первым конкретным шагом на пути воз-
вращения родов женщинам.

Роженица с акушеркой Доминик в "salle sauvage"

Отдать  главенствующую  роль  в  родах

женщине  —  непростая  задача.  История  аку-
шерства  —  в  большой  степени  история  по-
степенного  лишения  роженицы  главной  роли
в  драме  родов.  Современное  акушерство  бе-
рет  начало  во  Франции  семнадцатого  века,
когда  мужчина?врач  впервые  вошел  в  ро-
дильную  комнату  и  присвоил  себе  роль,  тра-
диционно  исполнявшуюся  до  этого  акушер-
ками. Тогда впервые женщин стали класть на
спину  во  время  родов,  чтобы  врачам  легче
было  накладывать  акушерские  щипцы.  Счи-
тается, что все началось с Луи XIV, который
хотел  получше  рассмотреть,  спрятавшись  за
занавеской,  как  родится  его  ребенок,  для  че-
го  его  любовницу  во  время  родов  положили
на  спину.  С  тех  пор  врач?акушер  и  стоит,
держа  в  руках  инструменты,  весь  внимание,
перед  пассивной,  уложенной  на  спину  роже-
ницей  (интересно,  что  английское  слово
"obstetric", обозначающее "акушерский", про-
исходит от латинских "ob" + "stare", что зна-
чит "стоять перед").

Положение  на  спине  и  вызванная  этим

положением  вынужденная  пассивность  ро-
женицы  —  повсеместная  практика  в  разви-
тых  странах.  Повсеместная  же  замена  аку-
шерок врачами отражает глубокое непонима-

ние  того,  насколько  женщине  необходима
интимная атмосфера во время родов.

Весь  набор  стандартных  акушерских

приемов  отражает  то  же  пренебрежение  к
роли женщины в родах. Например, настойчи-
вость,  с  которой  врачи  предписывают  по-
стельный  режим,  зашивают  цервикальное
отверстие  и  применяют  медикаменты,  обез-
движивающие  матку  во  избежание  прежде-
временных  родов;  разлучение  матери  и  ре-
бенка;  совет  всем  без  разбора  женщинам  ле-
жать  в  постели  после  родов;  готовность,  с
которой  врачи  советуют  женщинам  прекра-
тить  грудное  вскармливание,  —  все  это  фак-
ты,  свидетельствующие  о  недооценке  роли
женщины в родах.

Бельгия, семнадцатый век. Новый персонаж появляется

на сцене традиционных родов: мужчина?врач со своим

ящиком, где лежат металлические щипцы

Традиционная  психопрофилактика  делает

то  же  самое,  только  менее  заметно.  В  этой
системе  женщина  сама  втайне  соглашается
на  самоотречение.  Она  принимает  систему,
которая  "контролирует"  ее  реакцию  на  боль,
дыхание,  положение  и  даже  звуки,  которые
она  издает,  —  основные  аспекты  поведения
роженицы.  И  хотя  концепция  опыта  рожде-
ния  для  ребенка  Лебуае  подтолкнула  разви-
тие  нового  сознания  в  нашем  отделении  и
вообще в мире, профессионалы в области де-
торождения  смогли,  к  сожалению,  интерпре-
тировать  его  идею  "родов  без  насилия"  как
"метод  Лебуае",  в  котором  все  внимание
сконцентрировано на ребенке, мать же почти
исключается  из  поля  зрения.  К  сожалению,
это одинаково верно как для западных, так и
для восточных стран. Во время поездки в Ки-
тай я с разочарованием обнаружил, что хотя
большинство врачей?акушеров женщины, они
старательно копируют приемы, используемые
западными  врачами,  и  допускают  те  же
ошибки.

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 14

15

Наша  "salle  sauvage"  была  частью  нашей

попытки  противостоять  той  волне,  которая
отбросила  женщин  в  сторону  и  оставила  им
всего лишь третьестепенную роль в процессе
родов,  и  вернуть  по  праву  принадлежащую
им главную роль.

Наш  опыт  неоднократно  убеждал  нас  в

правильности  нашего  подхода:  он  дает  ро-
жающей  женщине  возможность  продемонст-
рировать свое знание о том, как надо рожать
ребенка, и умение это делать.

Мы часто наблюдали, не понимая причины

этого  явления,  как  женщины  забывали,  что
происходит с ними и вокруг них во время ро-
дов  без  применения  медикаментов.  Напри-
мер,  один  раз  нам  удалось  заснять  роды
большой  телевизионной  камерой.  Через  не-
сколько  минут  после  рождения  малыша  мо-
лодая мама сказала: "Очень жаль, что никого
не было, чтобы снять роды". Многие рожени-
цы испытывают подобное изменение в уровне
сознания.  У  них  появляется  отсутствующий
взгляд,  они  забывают  нормы  приличия,  теря-
ют  застенчивость  и  перестают  контролиро-
вать  себя.  Многие  издают  характерный  крик
во время выхода ребенка. Однако, как мы за-
метили,  в  это  время  они  совсем  не  беспо-
мощны,  не  потеряны  и  следят  за  тем,  что
происходит  внутри  них.  Они  действуют  соз-
нательно,  спонтанно,  ищут  и  легко  находят
наиболее удобные положения, и оказывается,
что эти положения наиболее выгодны физио-
логически.  Никем  не  обучаемые,  они  сами
знают,  как  держать  и  кормить  ребенка  сразу
после  рождения,  а  ребенок  знает,  как  найти
сосок матери. Это в одинаковой степени вер-
но  для  женщин  разных  культур  и  разных  со-
циальных  групп,  которые  рожают  в  нашем
отделении.  Когда  я  посмотрел  фильмы  о  ро-
дах  в  племенах  Новой  Гвинеи  и  Южной  Аф-
рики и увидел, как они похожи на роды в Пи-
тивьере, в "salle sauvage", я еще раз убедился
в том, что в поведении матери и новорожден-
ного  есть  универсальный  компонент  и  что  в
правильно  организованных  условиях  родов,

когда  женщина  чувствует  себя  свободной  и
ничем  не  сдерживаемой,  она  может  естест-
венным  образом  достичь  того  уровня  реак-
ции, который заложен в ней глубже, чем ин-
дивидуальность, воспитание и культура.

Для меня оказалось очень трудной задачей

описать  этот  сдвиг  на  более  глубокий  уро-
вень  сознания  во  время  родов.  Я  хотел  на-
звать  его  "регрессией",  но  это  слово  имеет
унизительный  оттенок,  вызывая  ассоциацию
с возвратом к состоянию животного. Женщи-
нам  часто  говорят,  что  они  должны  делать
или 

чувствовать 

определенные 

вещи

"инстинктивно", и что если они не могут это-
го,  они  проигрывают.  Кроме  того,  слово
"инстинкт"  часто  употребляют  в  противопос-
тавлении  слову  "разум",  и  сравнение  тради-
ционно  бывает  не  в  пользу  первого:  о  жен-
щинах  говорят,  что  они  "инстинктивны",  о
мужчинах — что они "рационалистичны", как
будто  нельзя  быть  инстинктивным  и  рацио-
налистичным  одновременно.  Но  нет  ничего
стыдного  или  сексуально  преувеличенного  в
том,  чтобы  признать,  что  инстинкт  играет
важную роль в нашем поведении, особенно в
тех  ситуациях,  в  которых  переплетаются
природа  и  культура,  таких,  как  любовные
ласки,  роды  или  поиски  новорожденным  со-
ска  матери.  Люди  многое  могут  приобрести,
и  они  делают  это,  заново  открывая  и  макси-
мально  используя  свой  инстинктивный  по-
тенциал  в  этих  случаях.  Когда  рожающая
женщина  двигается  и  действует,  повинуясь
инстинктам,  оказывается,  что  она  ведет  себя
в высшей степени рационально, и в этом слу-
чае роды чаще всего бывают легче и быстрее,
чем у женщин, которые  не  подчиняются  сво-
им  инстинктивным  желаниям.  Поэтому  мы
делаем  все  возможное,  чтобы  создать  в  на-
шем  отделении  такой  климат,  в  котором
женщины  могли  бы,  в  этом  смысле,
"забыться".

Сейчас  кажется  совершенно  очевидным,

что инстинктивное состояние, которое позво-
ляет женщине рожать естественным образом,

Момент родов...

... в Питивьере

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 15

16

связано  с  определенным  гормональным  рав-
новесием.  Точная  природа  этого  равновесия
пока  неизвестна.  Мы  знаем,  что  гипофиз
должен выделить гормон окситоцин, который
вызывает  сокращения  матки  и  поддерживает
их

*

 . С другой стороны, мы знаем, что секре-

ция  веществ  типа  адреналина  может  осла-
бить  схватки  или  усилить  их  болезненность;
эти вещества могут также задержать появле-
ние  сосательного  рефлекса  или  усилить  мо-
менты  сексуальности.  Поскольку  вещества
типа  адреналина  обычно  выделяются,  когда
человеку холодно или страшно, обстановка, в
которой  женщина  чувствует  себя  в  безопас-
ности и благодаря этому может расслабиться,
всегда  желательна.  Становится  все  более  и
более  очевидно,  что  важную  роль  в  установ-
лении  сложного  гормонального  равновесия,
которое  делает  возможным  естественные  ро-
ды,  играют  эндорфины.  Нейрогормоны,  вы-
полняющие  такие  же  функции,  как  морфин,
эти  "эндогенные  наркотики",  действуют  как
естественные  обезболивающие,  они  подавля-
ют не только боль, но и чувство беспокойства
и  вызывают  общее  состояние  удовлетворе-
ния. Высокий уровень эндорфинов в организ-
ме  может,  например,  способствовать  возник-
новению  так  называемых  альфа  волн  голов-
ного  мозга,  которые  связаны  с  состояниями
безмятежности  и  блаженства.  Кажется,  что
люди  всегда  чувствовали  наличие  этой  есте-
ственной  способности  человеческого  орга-
низма  чувствовать  удовлетворение  и  спокой-
ствие  и  искали  способы  их  вызвать.  Бег
трусцой,  например,  повышает  уровень  эндор-
финов;  молитва,  медитация,  йога,  акупункту-
ра могут действовать так же.

Открытие  эндогенных  наркотиков,  проду-

цируемых  организмом  человека,  объяснило
загадку,  которую  я  не  мог  разрешить  в  тече-
ние  долгого  времени.  Оперируя  во  время
войны,  я  был  удивлен,  несколько  раз  наблю-
дая,  как  вели  себя  солдаты  с  тяжелейшими
ранениями: несмотря на то, что им не давали
никаких  медикаментов,  создавалось  впечат-
ление,  что  они  принимали  обезболивающие
лекарства  или  что  их  организм  сам  продуци-
рует  вещества,  облегчающие  страдания.  Я
наблюдал  аналогичные  явления  и  во  время
родов. Женщины ведут себя так, как будто на
них  действуют  "естественные"  лекарства,  и
говорят, как превосходно они чувствуют себя
в перерывах между схватками. Мне приходи-
лось видеть женщин, которые во время родов
испытывали  настоящие  экстатические  со-
стояния. Но чтобы вызвать к жизни внутрен-

                                            

* Некоторые исследования последнего времени позволяют

предположить, что окситоцин может вызывать у людей забыв-
чивость. Таким образом, он может играть определенную роль в
защите от боли.

ние  силы  организма,  необходимо  избавить
его  от  внешних  воздействий.  Введение  обез-
боливающих  и  искусственных  гормонов
(искусственный  окситоцин)  во  время  родов,
что  является  традиционной  практикой  в
большинстве  современных  больниц,  наруша-
ет  естественное  гормональное  равновесие,
обеспечивающее  естественный  ход  родов.
Конечно,  боль  может  замедлить  течение  ро-
дов,  но  когда  медикаменты  не  используются,
организм  сам  может  естественно  и  эффек-
тивно  бороться  с  ней.  Действительно,  иссле-
дования  показали,  что  чем  дольше  и  труднее
роды, тем выше уровень  эндорфинов  в  крови
женщины.

Эндорфинная  система  не  только  играет

решающую  роль  во  время  родов,  она  также
действует  как  своего  рода  внутренняя
"система  вознаграждения",  усиливающая  все
аспекты  сексуального  и  репродуктивного  по-
ведения. Ученые находят связь между эндор-
финами  и  окситоцином,  гормоном,  одна  из
функций  которого  —  стимулировать  сокра-
щения  мышц  во  время  оргазма,  родовых
схваток и изгнания плода, а также между эн-
дорфинами  и  пролактином,  гормоном,  стиму-
лирующим  секрецию  молока.  Кормление  гру-
дью,  по  некоторым  данным,  в  свою  очередь,
поднимает  уровень  эндорфинов.  И  поскольку
известно,  что  эндорфины  играют  важную
роль в формировании привязанности и забот-
ливого  поведения,  высокий  уровень  этих
нейрогормонов как в организме матери, так и
в  организме  ребенка  непосредственно  после
естественных  родов  дает  основание  предпо-
ложить,  что  эндорфины  являются  гормональ-
ной  основой  процесса  формирования  привя-
занности  матери  и  ребенка  в  первые  часы  и
дни  после  родов  [1].  Существование  этих
сложных  нейрогормонов  подтверждает  нашу
веру  во  взаимосвязанность  всех  аспектов
сексуальной  жизни  и,  поскольку  секреция
гормонов  и  формирование  гормонального
равновесия —  процесс  очень  тонкий,  в  боль-
шой  степени  зависящий  от  внешних  условий
и  психологического  состояния,  является  еще
одним веским аргументом в пользу отказа от
вмешательства в физиологию родов.

С  тех  пор  как  мы  приняли  решение  дать

женщинам

 возможность самим рожать своих

детей  так,  как  им  хочется,  и  стал  формиро-
ваться  особый  характер  нашего  отделения  в
Питивьере.  Повсюду,  куда  бы  мы  ни  посмот-
рели,  роды  становились  все  более  и  более
"медикаментозными", технологическими, в то
время  как  в  нашем  отделении  это  было  про-
сто событие из жизни матери и ребенка. По-
всюду  все  шире  распространялось  использо-
вание  медикаментов  и  применение  вмеша-

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 16

17

тельств, в Питивьере же вмешательства были
сведены  к  минимуму,  а  медикаменты  счита-
лись  ненужными  и  вредными  для  родов.  Се-
годня  акушерство  все  так  же  уделяет  основ-
ное  внимание  роли  врача  и  его  умению  кон-
тролировать  процесс  родов.  Такой  подход
привел  к  тому,  что  нормальные  роды  прохо-
дят в родильных комнатах, оборудованных по
последнему слову техники, и под наблюдени-
ем  электронных  приборов.  Современное  аку-
шерство не знает и  не  хочет  знать,  что  роды
и кормление грудью сразу после рождения —
неотъемлемая  часть  сексуальной  жизни
женщины.  Как  медицинская  наука  оно  оста-
ется в неведении относительно потенциально
отрицательного  влияния  врачей?мужчин  и
незнакомых  людей,  присутствующих  при  ро-
дах,  на  их  развитие,  оно  также  абсолютно
ничего  не  знает  о  важности  женщин-
помощниц при родах и акушерок. В результа-
те многолетней работы в Питивьере сами ос-
новы  современного  акушерства  поставлены
нашей  практикой  под  сомнение,  причем  до
такой  степени,  что  само  слово  "акушерство"
кажется нам иностранным и устаревшим.

Наше  отделение  выросло.  Сейчас  здесь

семь  акушерок.  Количество  родов  за  послед-
ние двадцать лет увеличилось в пять раз. Как
и  всех  акушеров,  нас  преследует  вечный
страх  риска.  Но  наш  опыт  ясно  показал,  что
подход,  ведущий  к  "демедикализации"  родов,
возвращающий достоинство процессу родов и
контроль  над  ним  —  рожающей  женщине,  к
тому же самый безопасный.

Наш  метод  работает  по  всем  направлени-

ям:  у  нас  наблюдается  значительное  умень-
шение  опасности  как  для  матери,  так  и  для
ребенка;  действительно,  показатели  нашего
отделения  лучше,  чем  лучшие  показатели
мирового уровня. В то  время  как  в  большин-
стве  индустриально  развитых  стран  не  могут
снизить  уровень  перинатальной

*

  смертности

с  10  на  1  тысячу,  не  увеличивая  при  этом
уровень  вмешательств  и  кесаревых  сечений
(которые  часто  составляют  20%  от  общего
количества родов), у нас в Питивьере, где нет
никакого  отбора  при  приеме,  уровень  смерт-
ности  тот  же,  а  частота  кесаревых  сече-
ний —  6–7%.  Это  самое  очевидное  свиде-
тельство  того,  что  наш  подход,  трансформи-
рующий опыт родов, — безопасная альтерна-
тива.

                                            

*  Термин  «перинатальный»  относится  к  плоду  начиная  с

28  недель  внутриутробного  развития  до  возраста  семи  дней
после родов.

Мама из Англии.

После  двух  нормальных  родов,  во  время  ко%

торых  я,  тем  не  менее,  перенесла  все  стан%
дартные  вмешательства  традиционного  аку%
шерства,  я  решила,  что  третьи  роды  будут
другими.  Я  решила,  что  если  все  будет  в  по%
рядке, я найду акушерку и буду настаивать на
домашних  родах.  Но  ультразвуковое  обследо%
вание  показало  ягодичное  предлежание  плода
на 35%й неделе. Никто не был уверен, что плод
перевернется. Врач в местной больнице сказал,
что  нужно  назначить  число,  когда  будет  про%
ведена стимуляция, родов, а также — что бу%
дут  применены  эпидуральная  анестезия  и
щипцы. Если не удастся родить так, кесаревы
сечения  в  случае  ягодичного  предлежания  —
обычный выход из положения.

Вернулась  старая  депрессия.  Я  безнадежно

мечтала  о  том,  что  этот  ребенок  родится
естественным  путем.  У  меня  не  было  выбора:
я должна была рожать в той же больнице, что
и в прошлый раз, когда я чувствовала, что ре%
бенка  из  меня  извлекали.  Тогда,  пока  мне  на%
кладывали  швы,  я  спросила  у  врача:  "Почему
мы не умеем рожать так, как рожают звери?".
Я  уже  понимала,  что  роды  будут  испорчены,
меня волновало, что так много традиционных
вмешательств  будет  сопутствовать  собы%
тию,  (которое  я  считала  физиологически  ес%
тественным). 

Врач 

тогда 

ответил:

"Животные  —  совсем  другое  дело".  Он  объяс%
нял  это  тем,  что  женщины  некомпетентны  в
родах.  Я  посещала  этого  врача  во  время  бере%
менности, и он, казалось, понимал мое желание
родить. Несмотря на это, он организовал роды
так,  как  ему  самому  было  удобно,  и  моя  нерв%
ная  система  была  расстроена  долгие  месяцы
после родов. У меня была послеродовая депрес%
сия,  причина  которой,  я  знала,  не  только  гор%
монального  происхождения.  Я  чувствовала,
что  меня  обманули,  и  я  воспринимала  это
почти  как  горе.  И  вот  снова  мои  надежды  на

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 17

18

более счастливый опыт были напрасными. Как
я  представляла  себе,  это  должен  был  быть
еще  один  ребенок  "с  конвейера".  Я  слышала  о
Питивьере, я знала, что женщины приезжают
туда рожать из других стран. Тем не менее, я
почти  не  рассматривала  такую  возможность
для  себя:  я  была  на  тридцать  восьмой  неделе
беременности.  Все  же  я  позвонила  доктору
Одену  через  несколько  дней,  решив,  что  нико%
гда себе не прощу, если не соберу все свои силы
и  не  попытаюсь  поехать  в  Питивьер.  Я  спро%
сила,  нельзя  ли  мне  приехать.  Он  ответил:
"Почему бы нет?". Узнав, что ребенок не пере%
вернулся, он сказал: "Это не имеет значения".
Я  сразу  почувствовала  себя  уверенной  и  энер%
гичной  и  стала  готовиться  к  путешествию.
Мой  муж  и  я  знали,  что  в  случае  опасности
времени у нас будет мало. При мысли о таком
риске  я  почувствовала,  что  депрессия  возвра%
щается;  прежде  чем  мы  отправились  в  путь,
она овладела мною снова. Я знала, что не смо%
гу  справиться  с  депрессией,  какую  пережила
после  вторых  родов,  еще  раз  и  не  смогу  быть
полноценной  женой  и  матерью  уже  троих  ма%
леньких  детей.  Во  время  моей  последней  кон%
сультации  у  врача  в  Англии  я  почти  впала  в
отчаяние, когда медсестра объясняла мне  при
помощи  куклы,  как  рождаются  дети  при  яго%
дичном  предлежании.  Я  вдруг  запротестовала

так, как не протестовала еще ни разу за вре%
мя  своих  трех  беременностей.  Я  сказала  вра%
чу: "Если вы пошлете меня в эту больницу еще
раз,  это  будет  для  меня  конец".  Медсестра
заставила  меня  устыдиться  этих  слов,  вос%
кликнув:  "Если  бы  ваш  ребенок  это  слышал!".
Я вдруг поняла, что впервые в жизни противо%
стою  системе.  Мне  уже  было  все  равно,  если
кто%то подумает, что я скандалю. До сих пор
я все время была такой вежливой и так помо%
гала медицинскому персоналу, и это ни к чему
не  привело:  даже  моих  собственных  детей  ро%
дили  для  меня.  Сейчас  у  меня  был,  возможно,
последний  шанс  взять  то,  что  жизнь  предла%
гала  мне.  Я  должна  была  сама  взять  на  себя
ответственность  за  то,  что  происходит,  а
Питивьер  предлагал  альтернативу,  которая
меня  привлекала.  Меня  привлекало  даже  то,
что это так далеко от дома. Это было звери%
ное  желание  убежать  от  всего  этого,  изба%
виться  от  людей,  которых  я  знаю,  и  найти
место для родов. Я должна была добраться до
Питивьера  раньше,  чем  начнутся  роды.  Этот
ребенок должен был быть моим. Я сказала сво%
ему врачу: "Положение дел с родами меняется,
не  так  ли?".  "Да,  —  ответил  он,  —  за  грани%
цей". Мой муж потом сказал ему, что туда%то
мы и едем.

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 18