Возрожденные роды - часть 1

3

Предисловие к английскому изданию

Они  лежат  на  узких  столах  под  слепящи-

ми  лампами,  бесформенные  груды  плоти,
обездвиженные  и  беспомощные,  как  звери,
попавшие в капкан. Четырех женщин отделя-
ет друг от друга только занавес. Из тела каж-
дой,  между  ногами,  тянется  электрический
провод.  Он  подсоединен  к  прибору  с  мер-
цающей  электрической  лампочкой,  из  кото-
рого  беспрерывно  ползет  нескончаемая  бу-
мажная  лента,  падающая  на  пол  складками,
со временем превращающаяся в гору бумаги.
Другой  провод,  передающий  данные  о  внут-
риматочном давлении, тоже тянется к прибо-
ру,  который  извергает  свой  собственный  по-
ток  кривых  линий.  Женщинам  говорят:
"Лежите  спокойно.  Любое  ваше  движение
влияет  на  работу  монитора".  Но  они  и  без
того  не  в  состоянии  пошевелиться.  Ни  одна
из  них  не  чувствует  своего  тела  от  груди  до
самых  кончиков  пальцев.  В  вену  на  плече
введен  катетер  для  эпидуральной  анестезии,
через который можно подать дополнительную
дозу  обезболивающего  состава,  как  только
появятся  какие?нибудь  ощущения.  Сестра
тихо  ходит  от  одной  пациентки  к  другой,
проверяя  показания  приборов.  Одна  из  жен-
щин  спрашивает,  нельзя  ли  ей  попить,  у  нее
пересохло  во  рту.  "Мне  очень  жаль,  но  вам
нельзя  ни  пить,  ни  есть".  Сестра  хмурится,
глядя на ленту, выползающую из принтера, и
поворачивается к другому прибору.

Все  это  происходит  в  западногерманской

больнице,  но  такую  же  картину  можно  на-
блюдать  в  любом  современном  родильном
отделении,  переполненном  современным  обо-
рудованием,  в  оснащенности  которым  своих
отделений  акушеры?гинекологи  соревнуются
друг  с  другом.  Мне  вдруг  кажется,  что  эти
женщины  похожи  на  дойных  коров  на  осна-
щенной  электроникой  молочной  ферме  кос-
мического  века:  они  занимают  минимальное
пространство  и  доставляют  минимум  хлопот.
Рождение  каждого  ребенка  —  это  управляе-
мый,  анализируемый,  измеряемый  и  ежеми-
нутно фиксируемый процесс. "Я уверена, что
все  будет  в  порядке,  —  говорит  одна  из
женщин.  —  Я  чувствую  себя  в  безопасно-
сти". И это все, что она может сказать о сво-
их эмоциях во время рождения ребенка: чув-
ство  безопасности,  а  после  рождения  —  об-
легчение.

Роды  другой  женщины,  на  этот  раз  во

Франции.  Она  в  небольшой  комнате,  свет
приглушен, рядом с ней акушерка и муж, они
поддерживают роженицу. Она расположилась
на  низком  помосте  в  углу  комнаты.  На  по-

мосте мягкие подушки. Но ей удобнее стоять
на  корточках;  муж  поддерживает  ее,  стоя  у
нее за спиной. Все очень спокойно. Здесь нет
ни  тикающих  и  гудящих  приборов,  ни  гром-
ких звонков, все говорят очень тихо. Сюда не
доходит обычная больничная суета, телефоны
звонят вполголоса, здесь не слышно торопли-
вых шагов. Это родильное отделение, в кото-
ром  работает  Мишель  Оден.  Несколько  ми-
нут назад женщина ходила по комнате  —  ей
не  хотелось  ни  сидеть,  ни  лежать  —  и  оста-
навливалась  только  во  время  схватки,  чтобы
прижаться к мужу, опереться на него. Сейчас
же начинается вторая стадия  родов,  и  ей  хо-
чется согнуть ноги в коленях, чтобы тяжесть,
которая  давит  изнутри,  опустилась  вниз  и
расправила  сложенные  гармошкой  складки
влагалища, чтобы оно раскрылось как можно
шире  и  голова  ребенка  могла  выйти  через
него.

Роженица  полностью  погружена  в  свои

переживания.  Все  остальное  для  нее  сейчас
не  существует.  Ей  ничто  не  мешает.  Кажет-
ся, она замкнута в собственном круге творче-
ского  одиночества.  Она  точно  знает,  что  ей
нужно  делать,  и  не  нуждается  в  советах,  по-
тому что она в полной гармонии со своим те-
лом и с той энергией, которая могучими вол-
нами прокатывается по нему. Она вся во вла-
сти  одного  желания:  вытолкнуть  из  себя  ре-
бенка.  Акушерка  ждет,  опустив  руки,  время
от  времени  повторяя:  "Хорошо...  хорошо..."
Вдруг  женщина  издает  протяжный  низкий
крик,  и  становится  видна  головка  ребенка,
уже рожденная. Во время следующей схватки
женщина  снова  кричит:  удивление  и  торже-
ство, боль и ликование, возможно, экстаз, —
все в одном крике. Головка ребенка выскаль-
зывает наружу, и все  его  тельце  скользит  на
пеленку,  расстеленную,  чтобы  принять  его.
Мать опускает глаза на ребенка, берет его на
руки,  прижимает  к  груди.  "Я  не  могу  пове-
рить.  Это  потрясающе!  Не  плачь,  мой  ма-
ленький,  мой  малыш!  Мой  малыш!  Это  сказ-
ка!  Потрясающе!"  —  повторяет  она  снова  и
снова. Глаза ее сияют, в них стоят слезы, она
смеется  и  в  то  же  время  плачет.  Муж  обни-
мает  и  целует  ее.  Им  никто  не  мешает.  Он
целует пяточку малыша — и  снова  свою  же-
ну.  Он  тоже  плачет  от  радости  и  удивления
перед  тем,  что  случилось.  Для  некоторых
женщин  роды  бывают  такими.  Они  могут
быть такими.

Впервые  я  встретилась  с  Мишелем  Оде-

ном  в  1977  году,  после  моего  доклада  на  ме-

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 3

4

ждународной  конференции  по  акушерству.
Тогда  я  сказала:  "Самая  подходящая  обста-
новка для родов — такая, в которой приятно
было бы заниматься любовью". Мишель Оден
прислал  мне  записку,  в  которой  говорилось:
"Я  согласен.  Приезжайте  и  посмотрите,  что
мы  делаем  в  Питивьере".  В  то  время  я  писа-
ла,  живя  в  старом  доме  в  лесу  Фонтенбло.
Городок Питивьер находится всего в полуми-
ле езды оттуда. Так, по счастливой случайно-
сти,  я  познакомилась  с  Мишелем  Оденом  и
поняла,  что  женщины  в  США  и  Велико-
британии должны узнать о его работе. Я уви-
дела  человека,  который  был  не  просто  вра-
чом?акушером,  но  постановщиком  пьесы  под
названием  "Роды".  Он  переживал  это  собы-
тие  вместе  с  рожающими  женщинами  и  был
на их стороне

.

Для  врача?акушера  очень  привлекательна

роль режиссера в драме рождения. "Активное
управление"  родами  сейчас  в  моде,  и  хоро-
шим  специалистом  считается  тот  гинеколог,
который  умеет  взять  контроль  над  родами  в
свои руки и провести их в соответствии с оп-
ределенной моделью. Женщине же отведена в
этом  процессе  пассивная  роль.  Это  обездви-
женный  пациент.  Ее  беспомощность  усугуб-
ляется  тем,  что  она  находится  в  положении
камнесечения,  то  есть  лежит  на  спине  с  со-
гнутыми  в  коленях  ногами,  зафиксированны-
ми в подставках на родильном столе, — поза,
которая  является  общепринятой  по  той  про-
стой  причине,  что  очень  удобна  для  гинеко-
лога;  но  она  не  является  таковой  для  самой
роженицы.  Многие  женщины  жалуются,  что
им  больно  и  страшно  выталкивать  из  себя
ребенка на воздух, лежа на узком и плоском
столе.

Мишель  Оден  создает  такую  обстановку

для  родов,  в  которой  женщина  вольна  вести
себя,  как  ей  хочется.  Здесь  можно  все.  Если
она  хочет  кричать,  она  кричит.  Если  ей  хо-
чется  быть  в  темноте  во  время  родов  или
чтобы в это время с ней были ее дети, хочет
ли  она  ходить  по  комнате  или  лежать  в  бас-
сейне,  наполненном  водой,  —  она  может  де-
лать,  что  ей  вздумается.  Многие  женщины
выбирают  вертикальное  положение  во  время
второй  стадии  родов.  Они  сидят  на  корточ-
ках, поддерживаемые врачом, акушеркой или
кем?то  другим,  кто  присутствует  при  родах.
Ребенок  выскальзывает  на  пол,  и  мать  сразу
же видит его и сама может взять на руки.

И после родов Мишель Оден предоставля-

ет инициативу матери. В этом он расходится
с Фредериком Лебуае, чье ученье вдохновило
Одена.  Некоторые  из  методов  Лебуае,  на-
пример, купание новорожденного,  он  исполь-
зует  в  Питивьере.  В  фильме  Лебуае  о  родах
мать  пассивна;  врач  принимает  ребенка  и

массирует  его  тельце,  в  то  время  как  он  ле-
жит  на  животе  у  матери,  или  же  он  сам  ку-
пает  новорожденного  в  специальной  ванноч-
ке, стоящей в отдалении от матери. Она про-
тягивает  руки  к  ребенку,  желая  дотронуться
до  него,  но  это  не  входит  в  планы  Лебуае.
Его  внимание  полностью  сконцентрировано
на  новорожденном.  Контакт  матери  с  ребен-
ком  считается  второстепенным,  это  след-
ующая  стадия.  В  противоположность  такому
подходу,  женщине,  рожающей  у  Мишеля
Одена,  уготована  более  активная  роль.  Это
она дает жизнь ребенку. Мать обычно первая
дотрагивается  до  ребенка,  она  сама  вместе  с
его  отцом  купает  малыша  в  ванночке,  кото-
рую ставят прямо перед ней, между ногами.

Характерная черта Одена в том, что он го-

тов  учиться  у  самих  женщин,  —  готовность,
редко встречающаяся у акушеров. В его пла-
ны  не  входит  учить  женщину,  что  ей  делать
во время родов, или говорить, какова ее роль
в процессе рождения ребенка. Стиль Мишеля
Одена  совершенно  другой.  Он  пытается  по-
нять,  чем  он  может  помочь  женщинам,  кото-
рые  хотят,  чтобы  роды  были  интимным,  в
высшей  степени  творческим  событием  в  их
жизни.  Он  не  обещает,  что  произойдет  чудо
или  что  роды  будут  быстрыми.  Он  старается
создать такую обстановку, в которой женщи-
на  ни  в  коем  случае  не  была  бы  ни  пациент-
кой,  ни  просто  сокращающейся  маткой  с  ро-
довыми  путями,  ни  сложным  репродуцирую-
щим механизмом, но была бы самой собой.

Так обычно бывает, когда роды проходят в

обстановке,  которую  роженица  сама  контро-
лирует:  дома,  где  врач,  если  он  есть,  и  аку-
шерка — гости. Конечно, такого не бывает в
больнице.  Наша  западная  система  родов  на-
ложила множество запретов на "то, что есте-
ственно",  и  вытравила  сексуальность  из  про-
цесса родов. Акушерская наука предписывает
вмешательство  на  всех  его  стадиях:  начиная
с  обязательного  выбривания  лобка  и  столь
же  обязательной  клизмы  или  слабительной
свечи  и  кончая  прокалыванием  околоплодно-
го  пузыря,  введением  окситоцина,  использо-
ванием  электронных  датчиков,  а  также  ле-
карств,  оказывающих  успокаивающее  дейст-
вие,  притупляющих  ощущения  и  вызываю-
щих  ложные  ощущения,  галлюцинации  и  по-
терю  памяти,  изменяющих  химический  со-
став  организма  женщины,  а  также  умень-
шающих  поступление  кислорода  к  плоду,  от-
чего  вместо  маленького  любопытного  иссле-
дователя  мира  с  широко  открытыми  глазами
рождается  безвольный  сонный  комочек  с  го-
ловной болью.

В  последнее  время  поощряется  участие

отца  в  родах,  но  наше  общество  предлагает
ему  как  будто  в  насмешку  роль  "свидетеля"

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 4

5

события  вместо  роли  любящего,  сопережи-
вающего  участника  родов,  когда  мужчина
может  почувствовать,  что  он  действительно
участвует  в  великом  событии  рождения  ре-
бенка.  Присутствие  человека,  которого  жен-
щина  хочет  видеть  рядом  с  собой  во  время
родов,  желательно  до  тех  пор,  пока  он  не
мешает,  не  задает  лишних  вопросов  и  выхо-
дит из родильной комнаты, когда его об этом
попросят.

Обычная роль присутствующего при родах

в наше время обычно сводится к тому, что он
наблюдает  за  мониторами  и  предупреждает
роженицу  о  приближающейся  схватке.  Об-
становку  родильных  комнат  во  многих  боль-
ницах  стараются  приблизить  к  домашней:
они удобные и уютные — и это огромный шаг
вперед.  Но  все  же  эти  комнаты  —  карикату-
ра  на  домашнюю  обстановку.  Я  родила  пяте-
рых  дочерей  дома,  и  до  сих  пор  удивляюсь,
когда  женщины,  рожавшие  в  больнице  и  до-
вольные  условиями  родов,  говорят:  "...и  они
разрешили

  мне...";  "врач  говорил,  чтобы

я

..."; "они разрешили моему мужу...".

Конечно,  так  можно  рассказывать  и  о  ро-

дах  в  Питивьере.  В  конце  концов,  руково-
дство  этим  заведением  тоже  в  руках  меди-
цинского  персонала.  Отличает  его  от  других
больниц  то,  что  властвовать  здесь  Мишель
Оден  предоставил  самим  женщинам.  Есть
один  жест,  который  у  меня  ассоциируется  с
образом Мишеля и дает ключ к разгадке всех
здешних  тайн:  он  лучезарно  улыбается  и,
разводя  руками,  говорит:  "Почему  бы  и
нет

?'.  Когда  женщины  спрашивают,  можно

ли  им  сделать  то  или  это,  и  он  считает,  что
можно,  —  он  всегда  отвечает  именно  так,
хотя  другие  врачи  сказали  бы:  "Это  наруше-
ние медицинских правил!" или: "Да вы с ума
сошли!".

Единственный вид помощи, который мы не

оказываем  и  которого  ожидают  от  нас  почти
все  беременные,  —  применение  болеутоляю-
щих  средств.  Когда  женщина  договаривается
о  родах  в  клинике  Мишеля  Одена,  с  ней  за-
ключают  безоговорочный  контракт  о  непри-
менении  болеутоляющих  средств  при  нор-
мальном  течении  родов.  Оден  обязуется  сде-
лать  все  возможное,  чтобы  помочь  ей  не  бо-
роться с собственным телом, не  отключаться
от  него,  но  работать  с  ним.  Здесь  некоторые
читатели  могут  задуматься  над  проблемой
естественных  родов  и  той  власти,  которую
имеет врач?акушер над рожающей женщиной.
Если  женщина  действительно  имеет  право
выбирать,  не  ущемляется  ли  таким  образом
это  право?  Разве  не  само  собой  разумеется,
что человек имеет право получать лекарства,
ослабляющие боль? Шведские женщины счи-
тают, что это само собой разумеется, и швед-

ский  парламент  принял  закон,  гарантирую-
щий  полное  обезболивание  во  время  родов
всем женщинам. В результате в начале родов
женщине вводят демерол, ослабляющий боль
при схватках и имеющий снотворный эффект,
затем  производят  эпидуральную  анестезию,
которая  делает  бесчувственной  всю  нижнюю
половину  тела,  а  после,  когда  во  второй  ста-
дии  родов  эпидуральная  анестезия  перестает
действовать, делают блокаду органов половой
системы,  чтобы  совершенно  обезболить  вы-
ход ребенка.

Предоставить  женщинам  право  выбирать

роды с обезболиванием или без него значило
бы  разрушить  саму  атмосферу  клиники  Ми-
шеля  Одена.  Акушеркам,  внимание  которых
здесь  полностью  направлено  на  роженицу,
пришлось  бы  наблюдать  еще  и  за  аппарату-
рой. Если бы здесь применяли эпидуральную
анестезию, пришлось бы устанавливать элек-
тронные  мониторы.  Если  мы  изначально
вмешиваемся в естественный процесс, прохо-
дящий  в  организме,  это  влечет  за  собой  не-
обходимость  постоянного  вмешательства  в
дальнейшем.  Поскольку  чувствительность
организма  женщины  сведена  к  нулю,  часто
требуется  наложение  щипцов.  При  эпиду-
ральной  анестезии  в  пять  раз  увеличивается
число  случаев,  когда  их  применение  стано-
вится  необходимым.  Если  бы  роженицы  име-
ли право требовать эпидуральную анестезию,
Одену  пришлось  бы  применять  щипцы.  Жен-
щины, которые сейчас рожают  самостоятель-
но,  превратились  бы  в  пациентов,  которым
врачи  рожают  их  детей  и  которых  необходи-
мо  переворачивать,  осматривать,  за  которых
нужно все делать до и после родов, — они бы
уже  не  смогли  по?настоящему  сыграть  дан-
ную им природой роль роженицы. Это, в свою
очередь,  означало  бы,  что  рожающим  без
анестезии  уделялось  бы  меньше  внимания,
поскольку акушерки и врачи были бы заняты
родами  с  операционным  вмешательством  и
"интересными  случаями".  Есть  еще  одна  со-
ставляющая  в  системе  взглядов  Мишеля
Одена,  которую  многим  из  нас  трудно  при-
нять: он настаивает на том, что роды — про-
цесс инстинктивный, это то, к чему женщину
нет  надобности  готовить.  Наоборот,  она
должна  выбросить  за  борт  ненужный  груз
сознательного.  Не  это  ли  еще  один  путь,  ко-
торый ведет женщину к биологическому зна-
нию  о  том,  что  такое  быть  истинной  женщи-
ной?  Помочь  отключить  рациональное  мыш-
ление  и  объяснить,  что  ей  нужен  только  ин-
стинкт,  чтобы  родить  ребенка,  —  в  этом  ви-
дит свою задачу доктор Оден.

Не  приемля  общепринятые  медицинские

роды, во время которых женщина становится
пассивным объектом на родильном столе, и в

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 5

6

той  же  мере  не  принимая  целей  "безболез-
ненных родов" по Ламазу, мы отрицаем муж-
ское восприятие родов, чтобы заново открыть
главное  значение  опыта  родов  для  самих  се-
бя.  Быть  "сознательной",  переживать  самое
интимное  событие  жизни,  организуя  его  в
соответствии  с  "логичной"  акушерской  или
же  изобретенной  Ламазом  атлетической,
четко  ориентированной  моделью  родов,  озна-
чает,  по  существу,  признание  главенства
мужчины в процессе родов.

Когда  Мишель  Оден  говорит,  что  нам  не-

обходимо  избавиться  от  культурного  слоя  в
восприятии  родов,  чтобы  обнажилась  наша
инстинктивная  сущность,  он  ни  в  коей  мере
не проповедует простую идею возвращения к
идеалу  "примитива".  На  самом  деле,  обраща-
ясь  к  достижениям  нашей  культуры  и  циви-
лизации,  он  приспосабливает  их  к  инстинк-
тивным потребностям женщины во время ро-
дов. Например, он работает в условиях боль-
ницы, а не на дому, и считает, что при родах
должны 

присутствовать 

профессионалы,

имеющие  специальные  знания  и  навыки.
Приглушенный  свет,  музыкальные  записи,
если женщина хочет слушать музыку во вре-
мя  родов,  бассейн  с  водой  для  расслабления
—  все  это  продукты  современной  индуст-
риальной  цивилизации.  Но  Мишель  исполь-
зует их с целью изменить больничную обста-
новку  так,  чтобы  женщины  могли  свободно
проявлять  те  чувства,  которые  они  испыты-
вают  во  время  родов;  он  расчищает  путь  для
физиологических

 

родов, 

в 

противовес

"медицинским".

Значительное  влияние  работы  Одена  на

взгляды женщин в Западной Европе объясня-
ется  непростым  комплексом  причин.  Как
врач,  работающий  в  больнице,  официальном
медицинском учреждении, он демонстрирует,
что роды могут быть в большей степени про-
ведены  так,  как  этого  хочет  женщина.  Жен-
щине  как  бы  разрешают,  впервые  со  времен
Дик?Рида, который в девятнадцатом столетии
заговорил  о  влиянии  разума  и  тела  на  про-
цесс  рождения,  поступать  так,  как  ей  хочет-
ся.  Но  особенно  важно,  чтобы  разрешение
исходило  от  врача.  То,  что  женщина  знает
сама, не может быть принято, опыт ее не мо-
жет  быть  признан  имеющим  законную  силу
до  тех  пор,  пока  мужчина,  предпочтительнее
врач  в  белом  халате,  не  объявит  этот  опыт
приемлемым.

Мишель Оден очень хорошо знает об этом

парадоксе.  Он  призвал  к  возрождению  роли
акушерки,  традиционно  помогающей  при  ро-
дах. На деле же он пошел дальше: в Питивь-
ере он возродил акушерское искусство; здесь
акушерка  —  главное  лицо,  от  которого  зави-
сит  все  вокруг.  Именно  благодаря  профес-

сионализму  и  преданности  акушерок,  их
любви  создается  здесь  та  особая  атмосфера,
которая знакома каждой женщине, родившей
ребенка с помощью акушерки.

На  каждые  роды  они  приносят  с  собой  не

только  профессиональные  навыки  и  внима-
ние,  но  тепло  и  радость.  Те  из  нас,  кто
столкнулся  с  проблемой  общения  с  властной
акушеркой  или  врачом,  который  обращается
с пациентками, как с несмышлеными детьми,
знают,  как  плохие  отношения  с  ухаживаю-
щими  за  ними  во  время  родов  могут  все  ис-
портить  и  превратить  самые  счастливые  из
родов в страшную пытку.

Секрет  успеха  Мишеля  —  в  теплых  про-

фессиональных  отношениях  с  акушерками,  в
том,  как  они  все  вместе  стремятся  к  дости-
жению  общей  цели.  Женщины,  рожающие  в
Питивьере,  не  страдают  ни  от  негативных
последствий  плохих  отношений  между  аку-
шерками  и  врачами,  ни  от  противоречивой
неудовлетворенности  акушерок,  чувствую-
щих  себя  бессильными  как  что?либо  изме-
нить,  так  и  контролировать  ситуацию  в  рам-
ках авторитарной системы акушерства.

Рождение,  как  и  смерть,  —  универсаль-

ный  опыт.  Роды  могут  стать  самым  творче-
ским  из  всех  событий  в  жизни  многих  жен-
щин.  Событие  это  может  стать  паузой  в  по-
токе человеческого существования, эпизодом,
который слабо или совсем не связан со стра-
стным  желанием,  создавшим  ребенка,  а  мо-
жет  быть  пережито  красиво  и  с  достоинст-
вом,  и  сами  роды  станут  тогда  торжеством
радости.

Роды  —  это  то  переживание,  которое  для

меня,  женщины,  является  столь  же  напря-
женным и интимным, как для китайской кре-
стьянки,  эскимоски,  женщины,  живущей  в
южноамериканском  бедном  городке,  в  коче-
вой кибитке или  в  африканской  хижине.  По-
этому  то,  как  мы  рожаем,  —  политический
вопрос.  Существо  его  в  том,  что  каждая
женщина  имеет  право  свободно  выбирать,
каким  образом  ей  рожать  ребенка,  право  на
роды,  окруженные  любовью.  Многие  элемен-
ты  той  системы,  автократичной,  обезличен-
ной  и  деградирующей,  на  которой  основаны
женское здравоохранение в целом и социаль-
ный  контроль  над  женским  телом,  выкри-
сталлизовались  в  рамках  системы  деторож-
дения: для многих из нас во всем мире — это
родильные  дома,  организованные  по  принци-
пу  молочных  ферм,  и  конвейерообразная  ги-
некология.

Проблема  родов  в  настоящее  время  стала

центральной  для  женщин,  стремящихся  из-
менить  отношение  мужчин  к  женскому  здра-
воохранению  и  к  женскому  телу.  Впервые
участвующие  в  движении  за  свободное  дето-

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 6

7

рождение  женщины,  которые  по  самой  при-
роде их отношения к проблемам дома и семьи
раньше были аполитичными, взялись за руки,
чтобы  присоединиться  к  политическому  дви-
жению.  Ранее  феминистки  считали  роды  де-
лом  третьестепенным  в  ряду  других  женских
проблем,  рассматривая  их  как  помеху  на  пу-
ти  развития  женщины.  Сейчас  стало  ясно,
что  это  именно  та  сфера,  в  которой  необхо-
димы решительные изменения.

Перемены  в  практике  родовспоможения,

которые  позволили  бы  женщинам  заново  от-
крыть для себя спонтанные сексуальные рит-
мы  родов,  в  основном  происходят  не  по  ини-
циативе акушеров, а под давлением женщин,
которые  имели  возможность  родить  так,  как
они  сами  сочли  нужным,  в  обстановке,  обес-
печивающей  эмоциональную  поддержку,  пе-
режив  это  событие  как  ничем  не  сдерживае-
мую, радостную страсть.

Задача,  которую  Мишель  Оден  ставит  пе-

ред нами, — изменение культуры деторожде-
ния.  Но  он  не  предлагает  готовых  рецептов.
Некоторые  женщины  на  самом  деле  ищут
врача  именно  авторитарного  типа,  перекла-
дывая  ответственность  за  свое  собственное
тело  и  опыт,  который  они  не  желают  само-

стоятельно  пережить,  на  плечи  этой  сильной
личности.  Мишель  первый  попросит  тех,  кто
хочет  получить  гарантированное  обезболива-
ние и избавление от ответственности за про-
исходящее, к нему не обращаться. В Питивь-
ере  центром  драматических  событий  являют-
ся  сама  женщина  и  ее  драматические  пере-
живания,  но  не  фигура  врача?акушера,  не
больничный  распорядок  и  не  работа  бригады
медиков, ведущих пациентку во время родов.
Мишель любит это событие — роды и волне-
ние, испытываемое им, когда он узнает зано-
во, каким оно может быть и каковы истинные
желания  женщины.  Он  получает  удовольст-
вие  от  рождения  ребенка,  но  не  потому,  что
оно происходит под его руководством.  Самое
важное заключается в том, что Мишель Оден
прислушивается

 к женщинам. Он находится

рядом с ними не  для  того,  чтобы  главенство-
вать,  но  чтобы  служить,  не  диктовать,  но
учиться.  Он  несет  в  себе  опыт  свидетеля  ка-
ждых родов как путешествие в неизведанное,
совершаемое  всеми  теми,  кого  объединяют
страстное  стремление,  творческая  боль,  тай-
на и высшая радость.

Шейла Китсинджер

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 7

8

Предисловие к русскому изданию

Эта  книга  о  деторождении  первоначально

была  рассчитана  на  американского  читателя.
Она  была  написана  в  начале  80?х,  когда  во
всем  мире  началось  безудержное  распрост-
ранение  американского  стиля  жизни.  Прочи-
тав  множество  лекций  во  многих  американ-
ских  штатах  и  встретившись  со  многими
людьми,  в  том  числе  с  профессионалами,  я
убедился  в  том,  что  американское  акушерст-
во  стоит  на  ошибочном  пути,  пути  опасном.
Поэтому  для  меня  было  важно  как  можно
скорее начать спор с приверженцами  северо-
американской  модели  отношения  к  родам.  Я
сделал это, просто обобщив то, чему научил-
ся,  работая  во  французской  муниципальной
больнице. Я попытался рассказать о том, как
мне  пришлось  в  корне  изменить  свои  взгля-
ды, о том, что представляет собой  родильное
отделение,  когда  медицинский  персонал  по-
нимает,  насколько  окружающая  женщину
обстановка  важна  для  нормального  течения
родов,  для  первого  контакта  матери  и  ребен-
ка и для начала грудного вскармливания.

Почему  я  хочу,  чтобы  книга  вышла  в  ва-

шей  стране?  Я  считаю  своим  долгом  преду-
предить  россиян  об  ошибках,  допущенных  в
развитии  акушерства  и  всей  области  деторо-
ждения во Франции, США и других западных
странах.  Вам  еще  не  поздно  принять  меры  к
тому, чтобы предотвратить некоторые из этих
ошибок.

Почему  я  считаю  актуальным  издание

книги  в  России  именно  сейчас?  В  течение
последних  двадцати  лет  большинство  детей
на  Западе  рождается  в  окружении  бесчис-
ленных  электронных  приборов.  В  конце  60?х
врачам?акушерам  казалось,  что  если  бы  они
могли  постоянно  слышать  сердцебиение  ре-
бенка во время родов благодаря электронным
приборам,  они  смогли  бы  создать  наилучшие
условия для своевременного вмешательства в
том  случае,  если  ребенку  угрожает  опас-
ность.  Они  считали,  что  электронные  прибо-
ры помогут сделать роды более безопасными.
Однако это было только предположение. Оно
не  подтверждалось  никакими  научными  дан-
ными.

В  последнее  время  происходят  события,

свидетельствующие о том, что мы, возможно,
живем в конце электронной эры. Мы — сви-
детели  поворотного  момента  в  истории  дето-
рождения.

Поворотный момент — это конкретное со-

бытие,  имеющее  точную  дату.  Я  предлагаю
считать  такой  датой  12  декабря  1987  года.  В
этот  день  в  "Lancet",  одном  из  самых  пре-

стижных  и  авторитетных  медицинских  жур-
налов  мира,  появилась  очень  важная  статья.
Она  была  посвящена  результатам  восьми
значительных  исследований,  проведенных  в
разных  странах.  Целью  этих  исследований,
анализировавших  тысячи  родов,  было  срав-
нение  групп  женщин,  рожавших  с  примене-
нием  электронных  приборов  и  без  их  приме-
нения (в  этих  случаях  сердцебиение  ребенка
время  от  времени  слушала  акушерка).  Ре-
зультаты  большинства  из  этих  исследований
уже  публиковались  в  других  авторитетных
медицинских  журналах  ранее;  новым  было
то, что в этой публикации они впервые были
собраны  воедино.  Общий  вывод  состоял  в
следующем. Применение электронных прибо-
ров во время родов, никак не влияя на такие
показатели,  как  число  детей,  родившихся
живыми,  и  число  детей,  родившихся  здоро-
выми, ведет к значительному увеличению ко-
личества  случаев  кесарева  сечения  и  нало-
жения  щипцов.  Оно  делает  роды  более  труд-
ными  и  опасными;  большее  число  детей  при-
ходится  спасать  при  помощи  операций.  Это
значит,  что  пришло  время  готовиться  к  на-
ступлению  "постэлектронной  эры".  Это  зна-
чит,  что  пришло  время  поставить  новые  во-
просы,  касающиеся  влияния  обстановки  на
процесс родов и на первый контакт матери и
ребенка.  Вот  почему  эта  книга  вдруг  оказа-
лась актуальной.

Со времени написания этой книги мое по-

нимание влияния окружающей обстановки на
роды  значительно  углубилось  благодаря  опы-
ту домашних родов. Теперь я лучше понимаю
важность  некоторых  деталей,  таких,  напри-
мер, как размер комнаты. Комната для родов
должна быть маленькой: в ней легче обрести
чувство  уединенности.  Мне  также  стало  яс-
но, насколько важно, чтобы комната эта была
затемненной.  Теперь  я  имею  смелость  утвер-
ждать,  что  присутствие  отца  ребенка  может
отрицательно  сказаться  на  процессе  родов,
если  он  ведет  себя  как  наблюдатель,  посто-
янно разговаривает, пытается смотреть в гла-
за  жене  тогда,  когда  этого  не  надо  делать,
или же старается помогать, когда главное —
не мешать.

Я все время помню, что человек — млеко-

питающее  животное.  Млекопитающие  стара-
ются  найти  для  родов  уединенное  место,  им
необходимо в этот момент одиночество.

Я  научился  относиться  с  должным  уваже-

нием к работам некоторых ученых, таких, как
Найлз  Ньютон  (Niles  Newton),  изучающих
поведение  млекопитающих.  Все  выводы  этих

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 8

9

ученых  оказываются  совершенно  верными,
когда мы рассматриваем поведение человека.

Вот  почему  на  заре  постэлектронной  эры

главным  вопросом  является  следующий:  как
создать  атмосферу  уединенности  даже  в
больнице?  Как  раз  эта  тема  является  цен-
тральной  в  моей  книге.  В  будущем  нам  нуж-
ны будут родильные отделения, обстановка в
которых была бы совершенно домашней. Они
ничем  не  должны  напоминать  акушерские
отделения электронной эры. Такие родильные
дома призваны будут сыграть важную  роль  в
обучении настоящих акушерок.

Живущие  в  постэлектронную  эру  люди

поймут,  почему  в  нашей  урбанизированной
жизни  необходимо  найти  место  такому  явле-
нию, как домашние роды.

Чтобы  подготовить  наступление  постэлек-

тронной  эры,  акушерству  придется  стать  бо-
лее  научно  обоснованным.  Нам  необходимо
лучше  знать  нормальные  физиологические
процессы, происходящие до, во время и после
родов.  Мы  должны  более  объективно  отно-
ситься  к  данным  статистики.  Почему,  напри-
мер, в Голландии, единственной из индустри-
ально развитых стран, где каждый третий ре-
бенок  рождается  дома,  уровень  кесаревых
сечений  составляет  6%  (против  25%  в  дру-
гих  странах),  уровень  перинатальной  смерт-
ности  ниже  10%,  а  материнской  смертности
— ниже, чем 1 на 10000-

В конце 1991 года я побывал в нескольких

родильных домах Москвы и обнаружил очень
хорошие результаты при тех немыслимо низ-
ких  затратах,  которые  поражают  человека,
пользующегося  западными  критериями  оцен-
ки.  В  то  время  как  уровень  младенческой
смертности  (детей  до  года)  высок,  уровень
перинатальной  (до  достижения  ребенком  се-
мидневного возраста) и уровень материнской
смертности могли бы считаться приемлемыми
по  западным  стандартам.  Частота  кесаревых
сечений меньше, чем в Америке, и почти все
мамы кормят детей грудью, выйдя из роддома
(в  Америке  примерно  50%  матерей  продол-
жают  кормление  грудью,  вернувшись  домой
после родов).

Одна  из  главных  причин  таких  хороших

статистических  показателей  в  том,  что  в  ва-
ших  роддомах  нет  электронного  оборудова-
ния. Другая — в том, что роженицы находят-
ся в основном в окружении женщин.

Что бы я изменил в ваших больницах, так

это жизнь матери и ребенка в первый час по-
сле его рождения. Ваши  врачи  должны  изба-
виться от страха перед микробами и научить-
ся делать различие между привычными и не-
привычными  бактериями.  Давайте  вспомним,
что у  новорожденного  ребенка  нет  бактерий,
и в течение первых часов после рождения его
слизистые оболочки заселяются миллиардами
различных  бактерий.  В  крови  новорожденно-
го ребенка присутствуют те же антитела, что
и в крови его матери. Другими словами, бак-
терии,  носителем  которых  является  мать  ре-
бенка, будут привычными для него, в то вре-
мя  как  бактерии,  носителями  которых  явля-
ются  другие  люди,  потенциально  опасны  для
него. 

Привычные 

бактерии 

займут

"свободную  территорию"  слизистых  ребенка
в том случае, если ребенок будет находиться
в  первый  час  после  рождения  в  непосредст-
венной  близости  от  матери.  Ранний  и  не  ог-
раниченный  контакт  матери  и  ребенка  необ-
ходим  и  для  того,  чтобы  ребенок  мог  полу-
чать  молозиво,  столь  драгоценное  для  его
здоровья.

В  Питивьере,  с  тех  пор  как  мы  поняли

важность раннего контакта матери и ребенка,
появилась  тенденция  к  уменьшению  числа
случаев  применения  медикаментов  во  время
родов.  Нам  кажется,  что  роды  и  родовспомо-
жение  приобретают  иной  смысл,  когда  мать
имеет  возможность  ожидать  награды  за  тяж-
кий труд родов: общения с ребенком, которое
никто не прервет.

Мне  кажется,  что  сейчас  самое  подходя-

щее  время  поделиться  моим  опытом  и  зна-
ниями  со  всеми  людьми,  говорящими  по-
русски.

Мишель Оден

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 9

10

моей маме к ее 88%летнему юбилею

Питивьер

Впервые  я  приехал  в  Питивьер  в  1962  го-

ду, чтобы возглавить отделение общей хирур-
гии  в  муниципальной  больнице.  Я  оказался
здесь  случайно,  по  результатам  конкурсного
отбора на имеющиеся вакансии. Я вскоре по-
любил этот небольшой городок  с  населением
в  десять  тысяч  жителей,  расположенный  не-
далеко  от  Парижа  в  сельской  местности,  где
можно наслаждаться всеми прелестями дере-
венской  жизни.  Земля  здесь  плодородная,
поля  засеяны  пшеницей  и  сахарной  свеклой.
Местные фермеры по сей день разводят пчел,
охотятся  на  жаворонков  и  каждую  субботу
собираются  на  местном  базаре.  Несмотря  на
то,  что  район  этот  в  основном  сельскохозяй-
ственный, всюду можно встретить небольшие
предприятия  и  фабрики,  здесь  расположены
рафинадный  завод  и  компания  по  изготовле-
нию  печенья.  В  общем,  Питивьер  —  такой
городок,  какие  редко  показывают  туристам.
Это  просто  ничем  не  знаменитый  городок,
как  и  сотни  других,  подобных  ему.  Правда,
большинству 

французов 

знакомо 

слово

"Питивьер",  но  только  как  название  печенья,
которому  оно  дано  по  имени  города.  Но  они
не  имеют  понятия,  что  это  за  город  и  где  он
расположен.

Когда  я  приступил  к  работе,  оказалось,

что  под  моим  началом  находится  также  не-
большое  родильное  отделение  больницы.  В
отделение обращались за помощью женщины
из  Питивьера  и  близлежащих  деревень;  про-
исхождение  их  было  самым  разным.  Это  бы-
ли  работницы  фабрик,  фермеры,  владелицы
магазинов  и  служащие.  Некоторые  были
эмигрантами из Португалии, Северной Афри-
ки,  даже  с  Дальнего  Востока.  В  больницу
принимали всех, кто сюда обращался: не бы-
ло никакого "отбора" ни с точки зрения соци-

альной  принадлежности,  ни  по  медицинским
показателям.

В  то  время  здесь  работала  только  одна

акушерка,  которая  и  отвечала  за  всю  работу
отделения. Она звала меня, только когда был
необходим  врач,  чтобы  сделать  кесарево  се-
чение или наложить щипцы. И эти операции,
казалось,  лишь  углубляли  мой  профессио-
нальный  опыт,  являясь  естественным  допол-
нением  к  тому,  что  я,  будучи  хирургом,  уже
умел делать (операции по удалению желчного
пузыря,  лечение  переломов  и  т.п.).  Что  же
касается  акушерства,  я  плохо  представлял
себе, что это такое на практике.

Мой  акушерский  опыт  был  очень  неболь-

шим  и  с  годами  стерся  из  памяти.  В  начале
пятидесятых я проработал шесть месяцев ин-
терном в большом родильном доме в Париже.
В  то  время  пять  или  шесть  женщин  обычно
рожали  одновременно  в  одной  большой  ком-
нате.  Роды  проходили,  как  на  фабричном
конвейере,  и  роженицы  заражались  страхом
друг  от  друга.  Врачи  часто  применяли  аку-
шерские  щипцы  и  редко  делали  кесарево  се-
чение. Я помню главного акушера только по-
тому,  что  известная  модификация  щипцов
названа  его  именем  (щипцы  Сюзора).  Я  без
интереса  относился  к  интернатуре  и  не  мог
себе  представить,  что  когда?нибудь  буду
практикующим акушером.

Позднее,  во  время  военной  службы  в

должности  военного  хирурга  в  Алжире,  в
районе  проживания  берберов,  меня  время  от
времени  вызывали  для  оказания  помощи  при
родах.  Беременные  женщины  обычно  спуска-
лись  в  долину  из  горных  поселений  в  самый
последний  момент  перед  родами,  и  меня  зва-
ли, когда надо было делать кесарево сечение,
наложить  щипцы  или  когда  требовалась  по-

Scan and layout by Victor Figurnov — Page 10