Человек и животные (Дмитриев Юрий) - часть 28

Не только модницы, но и рыцари и даже

короли украшали себя птичьими перьями.

Старинная гравюра.

увидеть живую Стеллерову корову,

а будущим поколениям удастся ее

приручить.

Хорошо, если бы это было так!

Журавли под конвоем

Два раза в год — весной и летом —

радио и телевидение Соединенных

Штатов Америки начинают вести

довольно странные передачи — пе-

редачи, посвященные белому аме-

риканскому журавлю. Это — пропа-

ганда его охраны, призыв к его за-

щите. Начинаются передачи тогда,

когда американские журавли гото-

вятся лететь из Южного Техаса

и Арканзаса на север, в болота

Канады, или возвращаются обрат-

но. А потом с ближайшего к «воз-

душной дороге» журавлей аэродро-

ма поднимается самолет. Он сопро-

вождает очень красивых и очень

редких птиц на место летнего или

зимнего жительства, где они будут

взяты под охрану наземными сто-

рожами. И все-таки вряд ли удастся

спасти этих птиц даже с помощью

самолета. Ведь в 1963 году было

33 птицы, а в 1965-м их осталось

всего 20! Тысячи опасностей подсте-

регают птиц во время полета.

И одна из самых главных — пуля

браконьера. Браконьер не слушает

радио, не смотрит телепередач, а

если и слушает и смотрит, какое

ему дело до редких птиц! Ведь у

них такое красивое оперение и за

эти перья можно получить немало

денег. Красивое оперение — несча-

стье, гибель многих птиц. Из-за

своего оперения с лица Земли ис-

чезли десятки видов птиц, сотни

видов стали малочисленны, многие

на грани вымирания.

В Америке исчезли каролинские

попугаи — единственные попугаи,

водившиеся в США, калифорний-

ский кондор — самая большая

птица Америки, и даже белый ор-

лан — птица, являющаяся нацио-

нальной эмблемой Соединенных

Штатов.

Птицы уничтожались ради того,

чтоб дамские шляпы украшались

яркими перьями. Если бы не уда-

лось разводить на фермах страусов,

мы бы знали об этих птицах лишь

по рассказам. Ведь только в одном

1875 году, и только из Африки, бы-

ло вывезено в Европу свыше 14 500

килограммов страусиных перьев и

продано за пять с половиной мил-

лионов рублей. Еще в начале наше-

го века только в Лондон доставили

400 тысяч шкурок колибри, с остро-

вов Полинезии — 50 тысяч райских

птиц. А сколько ради прихоти и мо-

ды погублено других птиц, даже не-

возможно сосчитать. Зато можно

сосчитать, сколько видов этих птиц

в опасности, на грани исчезновения,

сколько уже исчезло совсем.

Очень характерна в этом отноше-

нии история белоспинного альба-

троса.

Эта птица гнездилась на остро-

вах Тихого океана и, на свою беду,

имела красивое оперение. И вот на

острова кинулись заготовители пе-

рьев.

Альбатросы — птицы неутоми-

мые, прекрасные летуны, им не

страшны даже сильные ветры. Но

в период гнездования эти пти-

цы почти совершенно беспомощны.

Альбатрос вообще взлетает тяжело,

с трудом. А когда он сидит на гнез-

де, то даже при смертельной опас-

ности не делает попытки взлететь:

он героически защищает свое един-

ственное яйцо или своего единст-

венного, толстого, совершенно бес-

помощного птенца.

Вот этим и пользовались соби-

ратели перьев. Приезжая на ост-

рова в момент насиживания яиц

или выкармливания птенцов, они

длинными палками убивали птиц,

не желающих покидать гнезда. За

день такие «заготовители» убивали

по 100—200 птиц каждый, а если

считать вместе с погибшими птенца-

ми, это уже 200—400! За семна-

дцать лет — с 1887 по 1903 годы —

на островах было уничтожено не ме-

нее восьми с половиной миллионов

взрослых птиц. (С птенцами, следо-

вательно, 17 миллионов.) Послед-

Линней успел описать бескрылую гагарку.

А через сто лет на Земле уже не осталось

ни одной из этих птиц — последняя пара

была убита в 1844 году.

них птиц добивали уже накануне

второй мировой войны.

Сейчас на острове Торисима, вхо-

дящем в архипелаг Семи Островов,

живут всего 65 белоспинных альба-

тросов.

Варварское (вдвойне варварское,

так как губит и птенцов) уничтоже-

ние птиц на гнездовьях свело поч-

ти на нет белых цапель, которые во

время гнездования надевали «брач-

ный наряд». В это время их уби-

вали, вырывали лишь несколько са-

мых красивых перьев, а птиц тут

же выбрасывали. Только в Венесуэ-

ле ежегодно убивали полтора мил-

лиона белых цапель.

Однако птиц убивали не только

ради перьев.

Немногим более ста лет был из-

вестен людям баклан, открытый Ге-

оргом Стеллером. В 1850 году Стел-

леров баклан перестал существо-

вать — был истреблен охотни-

ками.

В 1852 году была полностью ист-

реблена лабрадорская гага — пос-

тавщик пуха и мяса. Охотники в

один прием уничтожали тысячи

птиц, гнездящихся большими коло-

ниями. И не только лабрадорских

гагар. Вот что писал участник охо-

ты на черных тайфунников — птиц,

полностью уничтоженных несколь-

ко десятилетий назад.

«...Каждый охотник был воору-

жен шестом длиной 7—8 футов,

толщиной в палец, с крючком на

конце. Сопровождавшие нас собаки

бежали впереди, шныряя по сторо-

нам. Почуяв «дьявола» в его норке

(ведь буквально вся гора была из-

рыта, как оспой), они тут же при-

нимались рыть... Охотник, стараясь

достать до птицы, быстро втыкал

шест в глубь норки. Птица вцеп-

ляется в этот шест и скорее позволит

пронзить себе горло, нежели разо-

жмет клюв. Когда ее поднимают к

краю норы, свет ослепляет ее, она

жмурится и пытается пятиться

назад, но охотник прижимает ее но-

гой. Птица переворачивается на

спину, чтоб защищаться клювом и

когтями. Тогда ее хватают за голо-

ву и свертывают ей шею...»

Но пожалуй, самым варварским

истреблением было истребление бес-

крылых гагарок — больших, до

75 сантиметров, птиц с недоразви-

тыми крыльями. Они были широко

распространены по земному шару,

и люди их знали уже давно. Еще

за несколько тысяч лет до нашей

эры человек оценил по достоинству

мясо и жир этих птиц — среди «ку-

хонных остатков» находят и кости

бескрылой гагарки.

В более поздние времена бескры-

лая гагарка была постоянным по-

ставщиком мяса и жира, но едва

ли это могло повлиять на числен-

ность птиц — местные жители уби-

вали «копье-птиц», как их называ-

ли в некоторых районах за доволь-

но длинный и острый клюв, лишь

столько, сколько надо было им са-

мим. Но вот появились «торговые

люди», и началась гибель бескры-

лой гагарки. Первый шаг, пожа-

луй, был сделан в 1590 году, когда

один предприимчивый ирландец

вывез из Гренландии целое судно

бескрылых гагарок. И началось!

Люди быстро усвоили, что на гага-

рок выгодно охотиться в период

гнездования. В этот период птицы

собираются в большие колонии на

побережье и спокойно садятся на

гнезда, согревая единственное яйцо

и бережно оберегая единственного

птенца. Вот тут-то и появлялись

люди. Шли в ход палки, жерди,

камни. Беспомощные птицы, отре-

занные людьми от моря и неспособ-

ные взлететь или забраться на ска-

лы, в ужасе метались по берегу под

радостные возгласы и гоготанье

убийц.

Сначала гагарок истребляли пи-

раты, «морские скитальцы», матро-

сы, которым надо было пополнить

продуктовые запасы на своих ко-

раблях. Легкая добыча кружила

людям головы, власть над безза-

щитными существами ожесточала

сердца, запах крови пьянил. И лю-

ди убивали гораздо больше птиц,

чем им было нужно, гораздо

Надпись на рисунке гласит: «Марта, последняя из странствующих голубей, умерла в час

после полудня 1 сентября 1914 года в возрасте 29 лет в зоопарке города Цинциннати».

больше, чем они могли увезти в

своих шлюпках.

Моряков и пиратов сменили мя-

соторговцы: они быстро поняли,

как можно заработать на вкусном

мясе и жире этих птиц. Эти истреб-

ляли птиц уже не в безрассудном

угаре, а спокойно и планомерно.

Они знали: каждый удар палки —

деньги.

Особенно сильно пострадали бес-

крылые гагарки в 1808 и в 1813 го-

дах, когда на заготовку мяса отпра-

вились два больших корабля.

Птиц били палками, душили

руками, топтали ногами. Берега

острова Гайерфугласкера стали

скользкими от крови раздавленных

яиц и птенцов.

После этого количество бескры-

лых гагарок начало быстро убы-

вать, и в 1834 году птица исчез-

ла совсем. Но гагарку продолжали

искать — теперь за нее уже плати-

ли большие деньги: бесследно ис-

чезнувшее животное стало высоко

цениться коллекционерами.

И вот в 1844 году были добыты

еще две птицы — две последние бес-

крылые гагарки.

Совсем недавно тысячи трупов

этой птицы гнили на берегах остро-

ва — моряки и пираты не могли или

не хотели увозить всю добычу. Те-

перь коллекционеры готовы пла-

тить за шкуру птицы столько,

сколько стоят двадцать автомоби-

лей. За скорлупу яйца бескрылой

гагарки дают в тридцать раз боль-

ше золота, чем весит сама скорлупа.

А в 1909 году зоологи обещали

награду тому, кто укажет место

гнездования пары других птиц, чис-

ло которых совсем недавно превы-

шало миллиард! Речь шла о так на-

зываемом странствующем голубе.

За сто лет до того, как была объ-

явлена награда, американский зоо-

лог видел стаю голубей, состоящую

по его подсчетам из 2 230 272 000

птиц. А ведь таких стай было мно-

го. Другой зоолог определил, что в

лесу, на площади в 2200 квадрат-

ных километров, гнездилось не

меньше 136 миллионов голубей.

Есть и другие данные о численно-

сти стай и колоний. И все они могут

быть записаны семи-восьми и да-

же девятизначными цифрами. Ко-

гда стая голубей пролетала над ка-

ким-нибудь местом, то казалось,

наступала ночь, когда они останав-

ливались на ночлег, на деревьях в

лесу не хватало сучков и птицы

устраивались в несколько ярусов

на спинах друг друга. Нередко да-

же толстые суки ломались под тя-

жестью голубей, а ведь каждый из

них весил не так уж и много —

граммов 200—250.

Казалось, этим птицам не страш-

ны никакие превратности судьбы:

несмотря на огромное количество

пищи, которая требовалась таким

стаям, они не испытывали в ней не-

достатка — они питались желудя-

ми и семенами деревьев, а лесов на

путях их странствий было доста-

точно. Охотники, казалось бы, тоже

им не страшны — разве мыслимо

истребить такое количество птиц?

Но прошло 30 лет, и была объявле-

на награда за пару найденных го-

лубей. Всего 30 лет. Но что это бы-

ли за годы!

Американские индейцы давно

уже знали, что мясо странствую-

щих голубей вкусно. Однако индей-

цы знали и законы природы: они

убивали лишь столько птиц, сколь-

ко им было нужно для еды и вовсе

не охотились в период гнездования.

Белые поселенцы не знали или не

хотели знать никаких законов.

Действительно, выстрелив в стаю,

промахнуться было невозможно.

И люди стреляли. Люди сбивали

пролетающих птиц палками, кам-

нями, веслами. Не одна, не десять,

не сто — тысячи, десятки тысяч го-

лубей уже валялись на земле. А лю-

ди продолжали их бить, стрелять,

сшибать. Солдаты заряжали пуш-

ки картечью, чтоб одним выстре-

лом обеспечить ужин целой казар-

ме, фермеры глушили птиц жердя-

ми, досками, ловили сетями. Про-

лета голубей ждали, к нему гото-

вились — запасались камнями и се-

тями, готовили бочки для засола

мяса.

Любители голубиного мяса ско-

ро распознали, что молодые, еще

нелетные птенцы очень жирны, и

вот целые экспедиции стали отправ-

ляться к месту гнездовий голубей.

Длинными шестами сбивали люди

гнезда и душили упавших на зем-

лю птенцов. Если же жерди были

недостаточно длинны и не достава-

ли до гнезд, охотники за голубями

просто-напросто срубали деревья.

И все-таки это была «самодея-

тельность», хотя и стоившая жизни

сотням тысяч голубей. Настоящее

истребление началось тогда, когда

за дело взялись «профессионалы».

Они четко разработали систему:

специальные разведчики выезжали

выяснять, где появляются голуби,

затем сообщали телеграммой о мес-

тонахождении стаи, и туда немед-

ленно выезжал отряд стрелков.

И это был уже настоящий конец

странствующих голубей. Достаточ-

но сказать, что только в штате Ми-

чиган за один охотничий сезон до-

бывалось полтора миллиона птиц.

Нескольких лет такой охоты было

достаточно, чтобы исчезли огром-

ные стаи голубей. В 1880 году уже

кочевали лишь небольшие стаи, а в

1902 странствующие голуби были

полностью уничтожены.

Награду в 1500 долларов, объяв-

ленную в 1909 году, хотелось полу-

чить многим. За дело взялись «спе-

циалисты по голубям» из тех, кто

еще совсем недавно истреблял их

десятками тысяч. Но никому не

удалось получить этой премии —

голубей не было.

Оставалось еще несколько стран-

ствующих голубей в зоопарках. Но

и они недолго прожили — последний

странствующий голубь умер 1 сен-

тября 1914 года в зоологическом

саду города Цинциннати.

Так закончилась история стран-

ствующих голубей, страшная исто-

рия. И, к огромному сожалению,

далеко не единственная!

ПОСЛЕСЛОВИЕ К ПРЕДЫДУЩЕЙ

И ПРЕДИСЛОВИЕ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ

ожно было бы продолжать пере-

чень преступлений человека перед животными — ведь в предыдущей

главе рассказано лишь об очень немногих трагедиях. Международный

союз охраны природы и природных ресурсов ведет специальную
«Красную книгу». В нее заносятся все животные, численность которых

подошла к роковой черте — 2 тысячи особей. Если животных осталось

2 тысячи (или еще меньше), значит, необходимы срочные меры, необ-

ходимо спасать их, иначе эти животные навсегда исчезнут с лица

Земли.

А список истребленных или кандидатов на полное истребление уже

занимает два толстых тома. Эти тома в ярко-красных переплетах.

Красный цвет не случаен. Он как бы говорит: «Стойте! Примите сроч-

ные меры!» Он как бы предупреждает об опасности, которая грозит
сейчас более 200 видам млекопитающих и более 300 видам птиц.

И список этот, к сожалению, продолжает пополняться!

Предупреждающий огонь «Красной книги» видят еще далеко не все!

Армии животных, истребленных или истребляемых ради прихоти

или ради денег, по невежеству или ради моды,— это преступление, ко-
торому нет оправдания.

Но продолжают греметь выстрелы и гибнут редчайшие звери, ухо-

дят навсегда редчайшие птицы. Человечество в целом еще равнодушно

к существованию животных, возможно, потому, что не отдает себе
отчета в размахе бедствия.

Джеральд Даррелл писал про одного члена правительства Новой

Зеландии, заявившего, что нет беды, если какой-то вид редких птиц,
живущих на островах, исчезнет совсем — ведь острова почти никем не
посещаются!

Если это говорит министр, то чего же ждать от людей, привыкших

всю жизнь убивать животных, считающих, что дикие животные при-
годны лишь для еды, что это —«мясо на копытах»?

Стоит ли удивляться, что даже процветающие виды животных, ко-

торым еще не угрожает пока истребление, быстро становятся сравни-
тельно малочисленны? Например, в 1934 году в одной только долине

реки Кафуэ в Африке было не менее четверти миллиона водяных коз-
лов, а в 1960 году их осталось не больше 30 тысяч. Еще совсем недавно
местные жители устраивали на них облавы, которые назывались «кро-
вавые бани». Охотники с собаками загоняли в воду большие стада и

убивали тысячи животных, в основном самок с козлятами.

Трудно обвинять в жестокости африканцев — ведь им нужно мясо.

В языке многих африканских народностей понятие «животное» и «мя-

со» обозначают одним словом.

Но эта проблема могла бы быть решена совсем иначе. Ученые под-

считали, что при должном отношении к тем же водяным козлам еже-

годно можно было бы забивать не менее 20 тысяч животных. И это да-
ло бы до 2000 тонн мяса! Но пока люди, в чьих руках судьба диких

животных, решают этот вопрос, во многих странах, где живут редкие
и ценные животные, процветает браконьерство. В одном только нацио-
нальном парке в Серенгети в Танганьике браконьеры ежегодно уничто-
жают 150 — 250 тысяч животных. Причем убивают их самыми варвар-

скими методами — заставляют умирать медленной смертью в ловчих
ямах, в проволочных петлях, которые расставляют повсюду. Попавшее
в ловушку животное пытается освободиться, но только туже затягивает
петлю. Проволока врезается в тело, от боли и страха животное начи-
нает биться, пока, полузадушенное, не упадет и не станет добычей

гиен и стервятников.

В 1957 году в Серенгети было найдено 1036 таких петель. Антилоп

же и зебр браконьеры ловят иначе: загоняют в сети, развешанные меж-
ду деревьями, перерезают сухожилия на ногах, и покалеченные жи-
вотные, не способные передвигаться, служат «живыми консервами»
своим мучителям, которые могут в любое время прикончить неподвиж-

ное животное и получить свежее мясо.

А белые охотники с самыми совершенными орудиями убийства? От

них не могут уйти даже быстроногие животные. Эти охотники не видят

отчаянных глаз антилоп и зебр, которые будто спрашивают: за что ты

убиваешь меня? Что я сделала плохого?

И все-таки совесть человечества начинает пробуждаться, все силь-

нее проявляется тяга и интерес к животным. Все больше людей хотят
видеть не шкуры, не чучела, а живых зверей и птиц. Об этом свиде-