Человек и животные (Дмитриев Юрий) - часть 27

Орангутан — «лесной человек»

зоопарки поступает не менее 60 но-

вых обезьян. Шестьдесят — номи-

нально. Фактически же в два ра-

за больше, так как каждый вто-

рой оранг-детеныш (а отлавливают

обычно детенышей), как правило,

погибает еще в дороге или в первые

дни пребывания в зоопарке. Ито-

го — 120.

Но это еще не все. Орангутаны —

преданные родители, отобрать у жи-

вой матери детеныша практически

невозможно: она будет защищать

его до последнего дыхания, до по-

следней капли крови. И, зная это,

звероторговцы, несмотря на запре-

щение, убивают орангов-матерей.

Горностаи и куницы были бы полностью

истреблены из-за своего теплого и краси-

вого меха, если бы человек вовремя не

остановился...

чтоб овладеть их детьми. Итак, на

каждого малыша — убитый взрос-

лый оранг. Значит, всего 240. Одна-

ко кто может поручиться, что охота

всегда проходит «удачно» — самка

убита и детеныш схвачен? Часто

случается, что раненое животное

уходит в непроходимые джунгли и

там умирает. А охотники идут на

поиски новых трофеев. И опять мо-

жет быть неудачный выстрел, мо-

жет быть вместо матери ранен или

убит детеныш... Значит, уже не 240,

а минимум 300! А за десять лет уже

3 тысячи! Через десять—пятна-

дцать лет, если не будут приняты

самые срочные меры, оранги подой-

дут к роковой черте, за которой —

их гибель. А что будет с орангами

через 20—25 лет, если человек не

поможет своему «родственнику»?

«Меховая лихорадка»

Несколько лет назад газеты сооб-

щили, что одна известная киноак-

триса, рассчитывая, видимо, увели-

чить свою популярность, а может

быть, желая похвастать своим бо-

гатством, заказала себе шубу из тиг-

ровых шкур. Для того чтоб удовлет-

ворить прихоть кинозвезды, потре-

бовалось убить 10 тигров — живот-

ных, которых на земном шаре оста-

лось очень мало. Но деньги сделали

свое дело, и актриса щеголяла в шу-

бе из десяти тигровых шкур.

Но если бы ей взбрело в голову

нарядиться в шубу из шиншиллей,

ей не помогли бы никакие деньги:

даже там, где все можно купить

и продать, невозможно приобрести

шубу из меха маленького зверька

шиншиллы. Невозможно потому,

что зверек этот практически уни-

чтожен и, как сообщают те же га-

зеты, лишь три миллионерши в ми-

ре имеют такие шубы.

Ну, может быть, не три, может

быть, газета не знала, что еще у не-

скольких миллионерш имеются по-

добные шубы. Ну, пусть еще не-

сколько. Все равно невероятно! Ведь

шиншилла — зверек с повадками

маленького кролика — еще совсем

недавно был таким обычным! Он

жил в горах Перу, Боливии и

Чили, и путешественники писали

о миллионах таких зверушек.

Но положение изменилось, с тех

пор как люди оценили мягкий и

красивый, легкий и прочный мех

шиншиллы.

Впрочем, люди оценили его дав-

но: индейцы племени чинчас, насе-

лявшие эти места, с ног до головы

одевались в одежды из шкур шин-

шиллы.

Покорившие индейцев племени

чинчас инки тоже оценили мех

этого зверька. Они не только шили

из шкурок шиншиллы одежду —

инки научились из шерсти шин-

шиллы делать ткани.

Испанцы, разгромившие государ-

ство инков, в числе наиболее цен-

ных трофеев вывезли и шкурки

шиншиллы. В Европе они понрави-

лись, и сразу началось варварское

истребление этих животных: из

Америки в Европу отправлялись ко-

рабли, целиком груженные шкурка-

ми. Но прошло некоторое время, и

на кораблях стало оставаться место

для других товаров — шкурки уже

не заполняли трюмы. А затем ко-

личество шиншиллы начало ката-

строфически уменьшаться. Если в

1894 году из Чили, Боливии и Перу

было вывезено 800 тысяч шкурок,

то в 1905 — только 400 тысяч. Через

Эта, возможно, самая дорогая в мире шу-

ба радует свою хозяйку, тешит ее тщесла-

вие. Но у людей, любящих животных,

имя кинозвезды, по капризу которой бы-

ло убито 10 тигров, не вызывает симпатии.

Кенгуру пока еще до-

вольно многочисленны

в Австралии. Но чтобы

в недалеком будущем

люди смогли увидеть

их не только в зоопар-

ках и на фотографиях,

австралийское прави-

тельство вынуждено бы-

ло принять закон об

охране этих животных.

два года эта цифра снизилась вдвое,

еще через год было вывезено только

100 тысяч, а в следующем, 1909 —

меньше 30 тысяч. (Из такого коли-

чества и ста шуб не сошьешь!)

В 1918 году правительства южно-

американских стран вынуждены

были издать закон, запрещающий

отлов и отстрел зверьков. Но шин-

шилла была уже почти полностью

истреблена. Лишь очень небольшое

количество животных уцелело в Бо-

ливии и на севере Аргентины.

В том же 1918 году американец

Чэпмен, изучив жизнь этих зверь-

ков, делает попытку разводить шин-

шиллу в неволе. Отловив несколь-

ких зверушек, он в течение шести

лет «спускал» их с гор — ведь шин-

шилла живет на высоте 2—4 тысяч

метров! В течение шести лет Чэп-

мен постепенно переносил ферму

все ниже и ниже, приучая своих

питомцев к новому климату, к но-

вым условиям. В 1923 году 11 зверь-

ков были наконец привезены в Ка-

лифорнию.

Чэпмен не ошибся: оказалось, что

шиншиллу действительно можно до-

вольно успешно разводить в нево-

ле. Доказательство тому — 600 ты-

сяч зверьков, которые через 30 лет

жили на фермах США и Канады.

Начали разводить шиншиллу и в

Европе, сейчас разводят и в нашей

стране.

А американцы даже начали про-

давать шкурки шиншиллы. Правда,

как писала одна французская газе-

та, обладание мехом шиншиллы —

«самое наглядное доказательство

богатства».

Но и в Америке и в Европе име-

ются люди, готовые платить любые

деньги ради рекламы, или ради

прихоти, или ради «наглядного до-

казательства своих богатств». Так

почему же, если шубу из шиншил-

лы, пусть даже за огромные деньги,

но все-таки купить можно,— поче-

му же лишь несколько миллионерш

имеют их?

Дело в том, что есть два вида шин-

шиллы: большая короткохвостая

Этот симпатичный и добродушный зверек был спасен благодаря мужеству и настойчи-

вости людей. Но еще недавно до полного исчезновения коала с лица Земли оставался

лишь один шаг.

и малая длиннохвостая. Малую

длиннохвостую удалось спасти —

это ее сейчас и разводят в неволе.

Большую же, короткохвостую, спас-

ти не удалось. А вот именно у нее-

то и был мех самого высокого ка-

чества. И шубами из этого меха

обладают лишь несколько миллио-

нерш.

Жертвой «меховой лихорадки»

пали очень многие животные. Были

на грани истребления соболь и бобр,

многие виды кенгуру и десятки дру-

гих животных, которые, на свое не-

счастье, имели красивую и теплую

шубу. Среди них и такой замеча-

тельный зверек, как коала.

Коала — житель Австралии, сум-

чатый медведь. Он очень похож на

плюшевого игрушечного медвежон-

ка, правда очень большого,— взрос-

лые коала весят по 15—16 кило-

граммов.

У этих сумчатых медведей уди-

вительно мирный и спокойный

нрав. Говорят, разозлить коала не-

возможно, они не убегают от чело-

века и даже позволяют брать себя

на руки. (Правда, Даррелл иного

мнения о коала, но, видимо, ему

просто не повезло — ведь и среди

животных бывают существа с пло-

хим характером!) Коала вообще не

способен быстро двигаться — лишь

когда ему приходится спускаться

на землю, он довольно резво скачет.

Но спускается на землю он не час-

то, обычно медведи эти медленно

перебираются с дерева на дерево, и

на спинах некоторых нередко мож-

но видеть «всадников». Это — моло-

дые коала. Как и у всех сумчатых,

коала-детишки сидят сначала в сум-

ке мамаши, но, став немного по-

старше, перебираются на спину ро-

дительницы и так путешествуют

до трех лет. Мамаша терпеливо

носит уже взрослого, почти полупу-

дового медвежонка, а иногда и не-

скольких разновозрастных детишек

сразу.

Когда-то коала был обычным зве-

рем в Австралии. Местные жители

очень хорошо относились к нему.

Правда, австралийцы и охотились

на коала, но это была разумная

охота, а не истребление.

Истребление началось с прихо-

дом белых поселенцев. Они не толь-

ко оценили вкус мяса коала, они

быстро сообразили, что красивый,

густой и теплый мех этих живот-

ных можно выгодно продать.

И тогда началось их избиение.

Коала не прятались, не убегали.

Беззащитные — живая мишень,—

они, раненные, лишь иногда жалоб-

но кричали, и крик их был похож

на плач ребенка. Но это не смуща-

ло живодеров. И падали на землю

«плюшевые мишки», а тяжелоране-

ные оставались висеть на деревьях:

охотники не давали себе даже труда

снять их — зачем трудиться, когда

вокруг столько добычи!

И шли из Австралии пароходы,

груженные шкурками коала.

Живых сумчатых медведей из

Австралии вывезти невозможно:

они погибнут уже в дороге, потому

что пища их — свежие листья эв-

калиптов. Причем в зависимости

от времени года это разные эвка-

липты.

В Европе и Америке коала знали

мало. И возможно, не узнали бы ни-

когда: лишь в 1924 году из Австра-

лии вывезли 2 миллиона шкурок

коала, в 1927 году только вблизи

Квинсленда было убито 600 тысяч

зверьков. А тут еще среди коала

началась эпидемия...

В общем, в результате в стране

осталось всего несколько десятков

сумчатых медведей. И только тогда

австралийское правительство спо-

хватилось: был издан строгий за-

кон об охране коала и началось их

расселение по питомникам.

Коала удалось спасти — сейчас

их уже несколько тысяч. И можно

надеяться, что бывший на грани

полного уничтожения добрый и

симпатичный зверек не разделит

участи многих животных, о кото-

рых мы сейчас знаем лишь по рас-

сказам, рисункам да чучелам.

Всего за 27 лет...

В ноябре 1746 года в Тюмени во

время путешествия из Иркутска в

Петербург умер тридцатисемилет-

ний Георг Стеллер, единственный

натуралист, видевший живых мор-

ских коров. Коровы эти впослед-

ствии стали называться Стеллеро-

выми. Но это название животные

получили тогда, когда их уже не

существовало. В 1768 году — через

27 лет после знакомства с ними че-

ловека — была убита последняя ко-

рова. Вкусное мясо и доверчивость

этих животных сыграли роковую

роль. Люди принялись так усердно

истреблять коров Стеллера, что уже

в 1754 году один из свидетелей

бойни офицер Петр Яковлев пред-

лагал запретить промысел коров.

А ведь это было всего через 13 лет

после того, как Георг Стеллер уви-

дел этих животных.

Он увидел их в ноябре 1741 года.

Остатки экспедиции Витуса Бе-

ринга высадились на каком-то пус-

тынном берегу. Сначала моряки ре-

шили, что высадились на берегу

Камчатки, но вскоре поняли, что

ошиблись,— это был неизвестный

пустынный остров. Люди оказались

в очень тяжелом положении. Почти

все они были больны цингой. Стел-

лер тоже плохо чувствовал себя.

Однако он — врач и натуралист —

не только лечил людей, он вел под-

робный дневник. В этом дневнике

он записал, что на другой же день

после высадки в воде, неподалеку

от берега, появились неизвестные до

сего времени крупные морские жи-

вотные.

Животные эти не только позволя-

ли себя как следует рассмотреть,

они были настолько доверчивы, что

Стеллер мог погладить их, войдя в

самую середину стада на лодке.

Да, натуралисту было на что по-

смотреть: спереди эти животные по-

ходили на тюленей, сзади имели ры-

бий хвост, плавники их были рас-

положены не вертикально, как у

рыб, а горизонтально, как у китов.

На маленькой голове выделялась

верхняя раздвоенная губа. Перед-

ние, очень подвижные полуторамет-

ровые ласты тоже были раздвоены,

и с их помощью животное не только

плавало, но и питалось: зажимало

ластами растение и отправляло его

в рот, пропуская через верхнюю

раздвоенную губу. При этом мягкие

части растения оставались во рту, а

жесткие отбрасывались.

Животные совершенно не боялись

человека, спокойно в его присутст-

вии кормились у берегов (только у

берегов растут водоросли, которыми

питались Стеллеровы коровы), лишь

изредка поднимая из воды голову и

забавно, как лошадь, чихая. И да-

же когда корове причиняли боль,

она лишь отплывала, но вскоре, как

всякое доброе существо, забывая

обиду или прощая человека, оби-

девшего ее, возвращалась.

Наевшись, коровы отплывали

подальше от берега, переворачива-

лись на спину и отдыхали. Плавали

коровы стадом, но держались по

трое: отец, мать и детеныш, кото-

рый изредка тоненько попискивал.

Взрослые животные были совершен-

но безгласны. Даже раненные, даже

истекающие кровью, вытащенные

на берег и умирающие, они лишь

тяжело вздыхали и смотрели на

человека глазами, полными пред-

смертной тоски. И суровые, привык-

шие ко всему моряки, сами едва

избежавшие смерти, похоронившие

своего командира и многих товари-

щей, не выдержали. Несмотря на

то что мясо и жир коров были очень

вкусны, они почти отказались от

охоты на них. Особенно после того,

как увидели преданность живот-

ных друг другу. Морские коровы не

оставляли товарища, попавшего в

беду,— пытались выбить крюк, ко-

торый охотники вонзали в живот-

ное, порвать веревку, перевернуть

лодку. Особенно сильно переживал

самец, если охотники вонзали свой

гарпун в самку,— он забывал о соб-

ственной безопасности, не обращал

внимания на боль, которую ему

причиняли охотники, стараясь ото-

гнать их от самки. Самец не остав-

лял ее и мертвую. Стеллер расска-

зывал, что на второй и даже на тре-

тий день он оставался рядом с вы-

тащенной на берег убитой подру-

гой.

Остатки экспедиции Беринга при-

везли известие не только о морской

корове, они привезли ценные

шкурки морской выдры — калана.

И тотчас же за этими шкурками ри-

нулись мехопромышленники. Им

теперь не надо было запасаться про-

виантом: доверчивая, совершенно

беззащитная и к тому же вынуж-

денная находиться у берега из-за

водорослей морская корова была

желанной и легкой добычей.

И вот началось избиение. Часто

жестокое, бессмысленное, гнусное.

За 27 лет морская корова, или

корова Стеллера, была полностью

уничтожена.

Лишь в нескольких музеях име-

ются сейчас скелеты этого живот-

ного.

Правда, время от времени посту-

пают сведения, что в море встреча-

ются животные, по описанию похо-

жие на коров Стеллера.

Может быть, они жили не только

вблизи того острова, на который вы-

садилась экспедиция и который впо-

следствии стал называться остро-

вом Беринга? И может быть, со

временем людям посчастливится

Белек — детеныш нерпы.