Раны и раневая инфекция (М.И. Кузин) - часть 2

 

  Главная      Учебники - Медицина     Раны и раневая инфекция (М.И. Кузин) - 1990 год

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..   1  2  3   ..

 

 

Раны и раневая инфекция (М.И. Кузин) - часть 2

 

 

транение в связи с появлением огнес-

трельного оружия, резко изменившего

характер боевых травм. Раны стали

более тяжелыми и чрезвычайно часто

нагнаивались. Причиной такого явле-

ния считали «отравление» тканей по-

рохом и свинцом и боролись с этим

путем выжигания раны.

Однако и в этот период ряд вра-

чей высказывали интересные сообра-

жения относительно лечения ран. Не-

которые из них прямо высказывались

о необходимости первичной эксцизии

ран. В XIV в. военный хирург Монде-

виль утверждал, что раны могут и

должны заживать без нагноения; для

механического удаления инородных

тел их следует промывать теплым

вином, а края соединить для защиты

глубжележащих тканей от раздра-

жающего и вызывающего нагноение

действия воздуха. Фактически здесь

сформулирована концепция о том, что

наилучшим способом защиты раны

от инфекции является наложение

швов. Для того времени это была

недюжинная мысль, особенно если

учесть, что до сих пор этот вопрос

дискутируется хирургами, а средс-

тва, надежно подавляющего инфекцию

в ране, еще не найдено. Мондевиль

в известной степени сформулировал

требования о бережном отношении

к травмированным тканям и общем

усиленном питании раненых. Он под-

черкивал, что раны следует зашивать

в определенные сроки, зависящие

от факторов окружающей среды:

при теплой погоде в первые 24 ч, при

холодной — в течение 48 ч.

В XV в. Пьетро д' Аргиллата, про-

фессор Болонского университета,

разработал схему показаний и проти-

вопоказаний к наложению первичных

швов. «Первичный шов,— писал

он,— не может применяться, если

1) рана глубока, и в случае образо-

вания нагноения в глубине раны гною

будет трудно найти выход; 2) изъян

вещества настолько велик, что трудно

соединить края, чтобы можно было

надеяться на первичное натяжение;

3) рана сильно изменена вследствие

«влияния воздуха» (но, впрочем, при

слабом повреждении краев раны,

в особенности если она неглубока, шов

может быть наложен); 4) рана сильно

размозжена; 5) в ране развивалась

apostema (воспаление, отек?); 6) об-

ласть ранения очень болезненна;

7) травмированные участки омерт-

вели; 8) в рану предлежат концы

переломанных костей; 9) рана носит

язвенный характер...» (по Н. Н. Бур-

денко, 1938). Многие из этих поло-

жений правомерны и сегодня. При-

влекает внимание определение поня-

тий «воспаление в ране» (выделены

боль, отек, гноетечение, омертвение

тканей) и «допустимость шва при

малой зоне повреждения».

Выдающийся хирург XVI в. Амбру-

аз Паре (1509—1590) доказал, что

раны лучше заживают, если их не

прижигать железом или кипящим

маслом. Он лечил раны мазью из ски-

пидара, розового масла и яичных

желтков, применял при перевязках

сулему и широко использовал зашива-

ние ран. Через 15 веков после Цельса

он возродил лигирование сосудов

в ране и впервые применил их пере-

вязку на протяжении.

В это же время другой выдающий-

ся врач и хирург — Леонардо Ботал-

ло (1530) доказал, что порох не содер-

жит ядовитых веществ, а нагноению

в огнестрельной ране способствуют

инородные тела, в первую очередь

размозженные и разорванные ткани

и сгустки крови. Отсюда он сформу-

лировал важное положение, глася-

щее, что омертвевшие ткани подлежат

иссечению. Значение этого утвержде-

ния трудно переоценить. В дальнейшем

оно стало одним из краеугольных кам-

ней в учении о лечении ран.

В XVII в. прогресс хирургии был

невелик, что в определенной мере

связано с социальным положением

хирургов. Особенно унизительным

было положение военных врачей,

в Германии называвшихся фельд-

шерами (нем. feldcheerer — полевой

цирюльник), которые по приказу

Фридриха II в случае смерти военно-

служащих королевской гвардии от ран

подвергались телесным наказаниям.

Значительный переворот совершил-

ся в середине XVIII в., когда нача-

лось преподавание хирургии в универ-

ситетах и появились школы для обу-

чения полевых хирургов. В 1731 г.

Марешаль основал в Париже Хирур-

гическую академию, которая 11 лет

спустя была уравнена в правах с

медицинским факультетом. Этим была

устранена существенная помеха для

развития хирургии, и результаты не

замедлили сказаться. Особой славы

достигли французские и английские

хирурги. Этому способствовало от-

крытие во Франции «Школы практи-

ческой хирургии». Среди французских

хирургов выделялись П.-Ж. Дезо

(1744—1795), П.-Ф. Перси (1764—

1825) и Д.-Ж. Ларрей (1766—1842).

Развитию учения о ранах в немалой

степени способствовали многочислен-

ные войны XVII—XVIII вв. Несмотря

на большой опыт военных хирургов,

результаты лечения ран все еще ос-

тавляли желать лучшего. Главным

бичом являлась гнойная и гнилостная

инфекция ран, сводившая на нет уси-

лия хирургов и заставлявшая прибе-

гать к первичным ампутациям при

ранениях конечностей. Продолжало

господствовать мнение о вредном дей-

ствии воздуха на раны, рекомендова-

лось накладывать на них герметичес-

кие повязки.

Однако уже в это время, в доанти-

септический период, ряд хирургов

предложил вместо ампутации рассе-

кать или иссекать (debridement) рану

с целью предупреждения развития

гнойных осложнений. Одним из пер-

вых стал широко рассекать раны и

затем проводить лечение тампонами,

смоченными камфорным спиртом или

нашатырем, военный хирург И. Биль-

гер (1720—1796). Следующий шаг в

этом направлении сделал П. Дезо,

который, кроме рассечения, настаивал

на обязательном иссечении омертвев-

ших и размозженных тканей раны,

считая это основным принципом хи-

рургической обработки.

Сторонником рассечения и иссече-

ния ран был также Д. Ларрей, ученик

П. Дезо. Кроме того, во время египет-

ской кампании Наполеона он приме-

нял первичный шов при ранениях

груди. Д. Ларрей придавал большое

значение раннему оказанию помощи

раненым. Чтобы сократить время

между ранением и хирургической

помощью, он создал перевязочные от-

ряды (ambulances), которые оказы-

вали пострадавшим соответствующее

пособие в ближайшее время после ра-

нения. Несмотря на то что Д. Ларрей

придерживался взглядов П. Дезо о це-

лесообразности рассечения и иссече-

ния ран, а помощь была максимально

приближена к раненым, он вынужден

был очень часто ампутировать конеч-

ности из-за боязни смертельных гной-

ных осложнений.

Английские хирурги во главе с Дж.

Хантером (1728—1793), боясь высо-

кой летальности и гнойных осложне-

ний, предпочитали воздерживаться от

активной тактики лечения ран. Тем не

менее в монографии Дж. Хантера,

изданной в 1817 г., швы на огнес-

трельную рану рекомендуется накла-

дывать через 3—4 сут после ранения.

Вероятно, это первое указание на

перспективность наложения первично-

отсроченных швов. Кроме того,

Дж. Хантер выделял заживление под

струпом как особый вид заживления

раны.

Принципа рассечения раны и нало-

жения швов придерживался русский

хирург А. Чаруковский. В книге «Во-

енно-походная медицина» (1836) он

писал, что рану надо очищать от

сгустков крови, удалять инородные

тела, хорошо «уравнить и сблизить

края раны... Ушибленную рану надо

превратить в порезанную и сию ле-

чить скоросоединительно» (т. е. с на-

ложением швов.— Б. К. и В. К.).

Большое значение для развития во-

енно-полевой хирургии и учения о ра-

не имела деятельность Н. И. Пирого-

ва (1810—1881), который не только

сформулировал основные принципы

организации помощи раненым, блес-

тяще подтвердившиеся во время Вели-

кой Отечественной войны 1941 —

1945 гг. и являющиеся основополагаю-

щими до настоящего времени, но так-

же ввел в практику полевой хирургии

операции под наркозом и впервые

применил гипсовую повязку для тран-

спортной и лечебной иммобилизации.

Н. И. Пирогов высказал предполо-

жение о заразной природе раневых

осложнений («госпитальные миаз-

мы»). В знаменитых «Началах общей

военно-полевой хирургии» (1865) он

писал: «Гнойное заражение распро-

страняется не столько через воздух,

который делается явно вредным толь-

ко при скучивании раненых в закры-

том пространстве, сколько через окру-

жающие раненых предметы: белье,

матрацы, перевязочные средства, сте-

ны, пол и даже санитарный персонал».

Однако это была только гениальная

догадка. Хотя Н. И. Пирогов применял

хлорную известь, спирт и йодную на-

стойку, все же системы борьбы с «ми-

азмами» еще не было. Наблюдая боль-

шое количество инфекционных ослож-

нений и высокую смертность среди

раненых, Н. И. Пирогов выдвинул

принцип «сберегательного лечения»

ран, который заключался в резком

сокращении показаний к первичным

ампутациям и удалению инородных

тел из раны, зондированию и исследо-

ванию ран пальцами. На первое место

выдвигались покой раны, иммобилиза-

ция раневого участка и всей конечно-

сти и рассечение раны как метод лече-

ния гнойных осложнений: «...Следует

спешить с надрезами при острейших

и занимающих глубокий подапоневро-

тический слой соединительной ткани

затеках».

Эти принципы и в настоящее время

лежат в основе лечения почти любой

раны. Однако ни чрезвычайная актив-

ность французских хирургов, призы-

вавших к первичной ампутации, ни

сберегательное лечение не могли в

то время победить самого страшного

врага — раневую инфекцию. Именно

от нее гибло огромное число раненых.

Н. И. Пирогов с горечью констатиро-

вал: «Как во время Амбру аза Паре

свирепствовали миазмы между ра-

неными солдатами, так точно они

свирепствуют и теперь в каждую

войну».

К середине XIX в. в работах выдаю-

щихся хирургов предыдущих столетий

были обоснованы главные принципы

лечения ран:

1. Необходимость широкого рассе-

чения раны и иссечения нежизнеспо-

собных тканей.

2. Целесообразность хорошего дре-

нирования ран.

3. Ускорение заживления раны при

наложении швов.

Конечно, до понимания важности

этих мероприятий врачи дошли чисто

эмпирическим путем, далеко не всегда

сознавая их необходимость. Однако

это не умаляет их заслуг. Наоборот,

время подтвердило исключительное

значение этих принципов лечения ран.

Вероятно, именно этот период можно

считать «вторым рождением» учения

о ране (после древних индусов, егип-

тян и Гиппократа). В это время фак-

тически впервые было сформулиро-

вано понятие о классических типах

заживления, зародилось учение о хи-

рургической обработке ран и первич-

ном шве (эти вопросы дискутируются

по настоящее время). Однако в доан-

тисептическую эпоху перечисленные

принципы активного лечения ран не

могли найти широкого применения,

так как все усилия хирургов сводила

на нет раневая инфекция.

Решающее влияние на развитие

учения о ранах оказало возникновение

в XIX веке антисептики и асептики,

связанное с именами И. Земмельвейса,

Д. Листера, Т. Бильрота, Э. Бергмана

и К. Шиммельбуша.

В 1848 г. И. Земмельвейс устано-

вил, что послеродовые осложнения

имеют инфекционную природу, и с

целью обеззараживания ввел в аку-

шерскую практику применение хлор-

ной извести. Однако антисептика

по-настоящему получила признание

только после работ Д. Листера. Реша-

ющее влияние на учение об антисеп-

тике оказали исследования Л. Пасте-

ра. Д. Листеру удалось доказать, что

причиной нагноения раны являют-

ся попавшие в нее из воздуха микро-

бы. В результате многолетних опытов

он разработал методику профилак-

тики нагноения ран с применением

карболовой кислоты, впервые описан-

ную в 1867 г., что способствовало

развитию антисептики.

В хирургии эру асептики открыл

Т. Бильрот, который первым одел

врачей в белые халаты, и ввел обяза-

тельное мытье рук перед операцией.

Очень много в этом направлении

сделали Э. Бергман, К. Шиммельбуш

и М. С. Субботин, трудами которых

разработана стройная система профи-

лактики раневой инфекции — асепти-

ка. С этого момента асептика и анти-

септика стали развиваться бурными

темпами и оказали решающее влияние

на развитие хирургии вообще и на

учение о ранах в частности.

В связи со сказанным любопытно

вспомнить, что еще в IX в. арабский

врач Рази объяснял развитие нагное-

ния влиянием воздуха, в XVI в.

Д. Фракасторо создал учение о «кон-

тагии». В XVII в. А. ван Левенгук

описал бактерии. В XVIII в. Л. Спал-

ланцани доказал факт размножения

микробов и Э. Дженнер создал пер-

вую противоинфекционную вакцину.

На протяжении многих веков ученые

не смогли связать все эти открытия с

нагноением раны, и только на исходе

XIX в. фактически зародилось учение

о раневой инфекции.

Несмотря на огромное значение

антисептики и асептики, данные ме-

тоды, как нередко случается в науке,

сыграли не только положительную

роль, но и имели определенное отри-

цательное влияние на развитие так-

тики лечения ран. При лечении ран

главным с точки зрения антисептики

представлялось уничтожение микро-

бов в них. Это как бы отодвигало

на задний план вопросы хирургичес-

кой обработки раны, дренирования и

наложения швов; рана обрекалась на

заживление вторичным натяжением.

На первое место выдвигалось приме-

нение антисептических препаратов

(перманганат калия, нитрат серебра,

ксероформ, йодоформ, алкоголь и др. i.

Создавалась иллюзия, что можно най-

ти такое средство, которое убьет

всех микробов в ране и обеспечит

ее заживление.

Лишь немногие хирурги пытались

использовать возможности антисепти-

ки и асептики для расширения хирур-

гической активности при лечении ран.

К ним относилась группа русских

хирургов (К. К. Рейер, Н. В. Скли-

фосовский, С. П. Коломнин), впервые

применивших метод антисептики в

военно-полевой хирургии во время

русско-турецкой войны 1877 —1878 гг.

Особенно надо выделить К. К. Рейе-

ра, который возглавлял на Кавказском

фронте созданный впервые в истории

военной хирургии госпиталь специ-

ально для изучения антисептического

метода обработки огнестрельных ран.

Пользуясь методом Листера, он начал

практиковать ранние активные вме-

шательства, заключавшиеся в рассе-

чении огнестрельной раны, удалении

из нее инородных тел, костных отлом-

ков и рациональном дренировании.

В этих операциях была заложена

идея первичной хирургической обра-

ботки ран [ Вишневский А. А., Шрай-

бер М. И., 1975].

Работавший на другом фронте

участник той же русско-турецкой

войны Э. Бергман, исходя из принци-

пов асептики, пришел к противопо-

ложным выводам. Применив асепти-

ческие окклюзионные повязки, он дос-

тиг отличных результатов при лечении

14 больных с пулевыми ранениями

коленного сустава. Э. Бергман утвер-

ждал, что огнестрельные раны прак-

тически стерильны, поэтому активное

хирургическое вмешательство при

свежих ранениях следует предприни-

мать только по специальным показа-

ниям (например, с целью остановки

кровотечения). Развитие асептики еще

более утвердило консервативное на-

правление. Этому способствовали и

работы Ф. Эсмарха, предложившего

в 1876 г. индивидуальный перевязоч-

ный пакет.

Сторонники асептического метода

главной целью лечения считали пре-

жде всего защиту раны от попадания

микробов. Иными словами, они на бо-

лее высокой научной основе вернулись

 

 

 

 

 

 

 

содержание   ..   1  2  3   ..