ГЛАВА I СКЛОНЕНИЕ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ (морфология чеченского языка, 1960 год)

ГЛАВА I СКЛОНЕНИЕ ИМЕН СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ (морфология чеченского языка, 1960 год)

Склонение имен существительных в чеченском языке слагается, как и в других языках, из падежных форм и форм числа. Чеченское склонение имеет ярко выраженный флективный характер. Это значит, что в большинстве случаев, в особенности если склоняются имена существительные односложные или двусложные, изменяются не только падежные окончания, но и сама основа существительного. Флексия именных основ заключается в чеченском, во-первых, в изменении гласного в именной основе it. во-вторых, в изменении (наращении), появлении или исчезновении конечного гласного конца этой основы. Как мы увидим далее, изменение гласного внутри чеченской именной основы бывает двоякого рода. Во-первых, мы наблюдаем в именных основах чередование их корневого гласного и связи со сменой форм именительного (именительно-винительного) и производных от него падежей и остальных падежей, которые мы объединяем под общим названием — падежей косвенных. Таким образом, в отношении изменения гласных в чеченском склонении следует различать основу прямых падежей (именительно-винительного единственного числа и некоторых других) и основу косвенных падежей (родительного, дательного, активного, творительного и местного). Первое, более древнее чередование гласных, в чеченском склонении заключается в том. что имена существительные односложные, типа закрытого слога, а также тс односложные, типа открытого слога, которые по своему происхождению некогда оканчивались на согласный, сменяют свой губной или передний корневой гласный на гласный «а». Основа множественного числа таких имен существительных также имеет обычно огласовку «а». В качестве примера таких изменений приведем:

В качестве основных форм мы взяли здесь именительно-винительный и дательный падежи единственного числа и именительно-винительный падеж множественного числа. Следует заметить, что замечаемый во множественном числе корневой гласный «е» не относится к тому чередованию более древнего типа, о котором мы здесь говорим. Таким образом, чередование гласных более древнего или, как мы его будем называть, первичного типа, в именных корнях заключается в том, что губные (о, у)

или передние (и, е) гласные в прямой форме (именительно-винительный падеж единственного числа) заменяются в косвенных падежах единственного числа, а также во всех формах множественного числа, гласным «а». Более древним мы считаем это чередование потому, что оно наблюдается также во многих дагестанских языках (например, в аварском, который следует признать наиболее близким чеченскому как по грамматическому строю, так и по своему происхождению. Второй тип чередования гласных, который мы в дальнейшем будем называть вторичным их чередованием, представляет собою более позднее явление, так как это чередование гласных свойственно исключительно чеченскому и ближайшим к нему языкам (ингушскому, бацойскому), т. е. языкам, составляющим вместе одну, близко взаимосвязанную по грамматическому строю и историческому развитию группу, которую мы называем вейнахской группой яфетических кавказских языков. Это вторичное чередование гласных несомненно развилось в самом чеченском языке, так как до сих пор сохранились чеченские диалекты, не имеющие данного чередования (например, чеберлойский диалект чеченского языка). Вторичное чередование гласных состоит в том, что корневой гласный в родительном падеже единственного числа, а также в других исторически связанных с ним падежных формах (главным образом местном творительном и активном падеже) огубляется (лабиализуется) или смягчается (палатализуется). Приведем примеры:

Вторичное чередование гласных, как это показывают сравнительные материалы других языков вейнахской группы, представляют собою результат перестановки переднего или губного гласного состава падежного окончания внутрь именной основы с дальнейшим смягчением или огублением этого гласного. Для примера сравним вышеприведенные принятые в чеченском литературном языке формы с диалектными:

Формы бацойского языка взяты мною по Шифнеру.

Этот пример дает ясное представление о происхождении вторичного чередования гласных как в чеченском, так и в ингушском языке. Первоначальная неизменность корневого гласного в именной основе сохраняется, как мы видим, в чеберлойском диалекте чеченского языка и в бацойском языке. Изменение (в данном случае смягчение) этого гласного в чеченском и ингушском литературном языке происходит под влиянием наличия переднего (мягкого) гласного в падежном окончании, например, родительного падежа. Те редкие примеры из бацойского языка, которые зарегистрированы Шифнером, позволяют проследить процесс смягчения корневого гласного во всех его подробностях. Из формы родительного падежа *нанин*, которая сохранилась полностью в чеберлойском диалекте чеченского языка, в бацойском происходит вставка переднего гласного из падежного окончания внутрь корневого слога. Это явление в лингвистической науке называется эпентезой. Так проис-

ходит форма родительного падежа, зарегистрированная Шифнером в бацойском языке — «наини (н)». У Шифнера же зарегистрирована и вторая параллельная форма этого же падежа «наин», — форма, получившаяся, очевидно, в результате отпадения конечного гласного падежного окончания. Сочетание гласных в именном корне «аи» исторически переходит прежде всего в тот дифтонг, который мы находим в соответственной падежной форме в ингушском языке — «наьна». Сочетанием букв «аь» в современной ингушской письменности обозначается фактически существующий в произношении дифтонг «эаь», т. е. дифтонг, начинающийся на «э» закрытое и смягчающее предшествующий согласный, и постепенно переходящий в «а» переднего ряда, которое в данном фонетическом положении представляет собою слабую часть дифтонга (его неслоговую часть). Параллельно с этим мы наблюдаем в ингушском

языке редукцию конечного гласного в падежном окончании, т. е. ослабление этого гласного в произношении, благодаря чему данный гласный из гласного переднего ряда с носовым оттенком (что мы еще наблюдаем в чеченских диалектах в форме «нанин») превращается в краткий редуцированный гласный среднего ряда среднего подъема, т. е. в то1' редуцированный гласный, который наблюдается и з русском произношении в допредударных и послеударных слогах на месте гласных форм «а» и «о». В дальнейшем в живом ингушском произношении получается сокращенная форма родительного падежа совсем без гласного окончания «наьн». В чеченском языке мы видим дальнейшую ступень изменения корневого гласного именной основы: этот гласный становится долгим гласным «э» открытым, что мы и наблюдаем в живом произношении во всех нагорных диалектах, и отчасти в плоскостных, в форме родительного падежа от того же слова — «нээнин» (конечное «и» обозначает здесь лишь носовой оттенок гласного «и», представляющего собою вместе с носовым оттенком окончание родительного падежа единственного числа). В современном чеченском правописании долгий гласный «ээ» обозначается так же. как и краткий «э» одной и той же буквой «е» в положении после согласного, причем долгота этого гласного может быть обозначена знаком ударения. В той части плоскостных чеченских диалектов, которая ныне положена в основу литературного языка (т. в наиболее прогрессивных плоскостных диалектах) уже произошла такая же редукция гласного в падежном окончании, как и в ингушском языке, с той только разницей, что носовой оттенок конечного гласного и форме родительного падежа здесь еще сохраняется. Так получается форма родительного падежа, принятая сейчас в литературном чеченском языке, — «неиан» (в произношении: «нээнан»). Так перестановка переднего гласного из падежного окончания внутрь корневого слога (эпентеза),— перестановка, архаические остатки которой еще сохранились, или по крайней мере, по материалам Шифнера около 100 лет тому назад еще сохранялись в бацойском языке, приводит в современном чеченском и ингушском языке к изменению корневого гласного в именной основе, к его смягчению (палатализации), т. е. к тому явлению, которое известно в индоевропейских языках, например, в немецком, под именем «умлаута» , причем все переходные моменты этого явления с осязательной ясностью видны в языках вейнахской группы и их диалектах. Таким образом, вторичное чередование гласных при склонении в именных корнях представляет собою ни что иное, как умлаут, возникающий под влиянием гласной падежного окончания в тех случаях, когда этот гласный является передним или лабиализованным. Что касается лабиализационного умлаута, то примеров, иллюстрирующих его возникновение в падежных формах, в материалах Шифнера не имеется. Однако, аналогичный пример мы можем взять для образования умлаута в двусложных основах, оканчивающихся на гласный в форме именительного падежа, что представляет собою в сущности с фонетической стороны то же самое явление. Так, в бацойских записях Шифнера слово «голубь» зарегистрировано в следующей форме: «кхаукх», в чеберлойском диалекте чеченского языка мы находим это слово в виде «кхакху». В ингушском языке это же слово звучит как «кхокх». В чеченских нагорных, и отчасти плоскостных диалектах, т. е. в тех, которые лучше сохраняют чеченское архаическое произношение, «голубь» произносится как «кхокху». Наконец, в наиболее прогрессивных плоскостных диалектах и в современном чеченском литературном языке оно имеет форму *кхокха*. И в этом случае мы опять-таки видим воочию, как вставка конечного гласного внутрь именного корня (эпентеза) приводит к лабиализации корневого краткого

гласного. Заметим, что результаты такой же лабиализации корневого гласного мы наблюдаем в современном чеченском и ингушском литературных языках во многих случаях и в форме родительного падежа единственного числа, как и в некоторых других формах косвенных падежей. Все отлпчие приведенного нами здесь примера эпентетической лабиализации корневого гласного, или, как мы называем этот случай — лабиа-лизационного умлаута, от явлений такого же умлаута в формах родительного и других падежей состоит лишь в том, что в случае родительного падежа конечной гласной в падежном окончании имеет в чеченском языке носовой оттенок. Это, однако, ни в какой мере не мешает ни его вставке внутрь глагольного корня, ни его влиянию на гласный этого корня, как это мы видели на примере вторичного чередования гласных в слове «нана» ’мать’. Следовательно, весьма веские основания, почерпнутые из сравнительного изучения языков вейнахской группы, заставляют нас предположить, что вторичное чередование корневых гласных в форме родительного и некоторых других падежей единственного числа, представляет собою по своему историческому происхождению явление умлаута, происходящее путем эпентезы (вставки) гласной падеж-ного окончания внутрь именного корня.

Здесь следует отметить, что другие падежи, например, дательный падеж единственного числа, в ряде случаев не дают нам явлений умлаута в чеченском склонении. Это, по-видимому, объясняется тем, что окончание дательного падежа единственного числа первоначально не имело в своем составе ни переднего, ни лабиализованного гласного. Оно звучало в чеченском языке как «-ана», а в ингушском языке как «-аа». В последнем случае мы имеем прерывистую долготу, получившуюся в результате выпадения согласного «н» из состава падежного окончания и слияния (стяжения) гласных двух соседних слогов в один долгий слог.

В качестве типичного примера вторичного чередования гласных в чеченском и ингушском языках, приведем здесь табличку изменения (умлаута) корневого «а» долгого и «а» краткого в именных основах.

Умлаут в именных корнях

Ограничимся здесь лишь этим примером чеченского вторичного чередования гласных или умлаута, и заметим, что в отношении других чеченских гласных в корнях этот умлаут имеет такой же характер.

В результате вторичного чередования гласных при склонении мы имеем, таким образом, в ряде случаев перенесение падежного признака с окончанием падежа на именной корень. Чеченские, а в особенности ингушские падежные формы в некоторых случаях отличаются одна от другой не столько разницей в падежном окончании, сколько различием в огласовке именного корня. Таким образом, агглютинативный характер чеченского склонения, который оно первоначально в значительной степени сохраняло, в настоящее время сменился ясно выраженным флективным характером. Этот флективный характер склонения в чеченском языке имеют односложные именные основы и те двусложные, которые оканчиваются на гласный.

Что касается первичного чередования гласных как в чеченском, так и в ингушском языке, то выше мы уже указывали, что это явление может быть объяснено лишь на основании сравнительного изучения тех дагестанских яфетических языков, которые имеют такое чередование. Однако, в бацойском языке мы находим по материалам Шифнера единичные примеры, которые могут пролить некоторый свет и на это чередование. Большинство случаев первичного чередования гласных в чеченском заключается в том, что огласовка корня «а» (долгое или краткое), характерная для всех косвенных падежей единственного и всех падежей множественного числа, в именительном падеже единственного числа чередуется с огласовкой «о» в закрытом слоге, например,

Из сравнения всех этих разновидностей слова «сердце» в кавказских яфетических языках, мы можем сделать вывод и относительно первоначального состава этого слова в чеченском языке и выделить исторически существовавший корень этого слова. Слово «дог» *сердце* относится в чеченском языке к четвертому классу природы (д, д). Таким образом, начало этого слова и в чеченском языке представляет собою ничто иное, как классный префикс четвертого класса, первоначально звучавший, по-видимому. как «да». Конечный же согласный в этом имени существительном и является историческим корнем слова. Сравнительный материал всех других перечисленных нами выше яфетических языков, в том числе языков столь далеких в настоящее время друг от друга, как грузинский, дагестанские, лакский и аварский и западнокавказские — черкесские и абхазский, — языков в настоящее время принадлежащих к различным яфетическим группам, и в то же время сохраняющих следы лабиализации согласного я корне слова «сердце» или, по крайней мере, наличие как в грузинском в составе этого корня лабиализованного гласного «у», заставляет нас с большой долей вероятности предположить, что и в чеченском языке корень слова «сердце» первоначально был лабиализованным согласным «гв». Таким образом, мы восстанавливаем первоначальный вид корня в чеченском слове «сердце» в форме «да-гв», где «да» является классным префиксом. Происхождение же огласовки «о» внутри современной чеченской основы «дог», которая в чеченском произношении н сейчас еще звучит как «двог» и даже как «дваг», где сочетанием букв «ва» передается краткий дифтонг «уо-уа», объясняется очевидно вставкой (эпентезой) внутрь именной основы элемента лабиализации конечного согласного. Следовательно, современное «дог», произносимое как «дуаг» или «дуог», происходит исторически из «дагв» или «дагу», где последняя буква обозначает элемент лабиализации или неслоговое «у» (губно-губное «в»?). Таким образом, мы можем предположить, что наиболее распространенный в современном чеченском языке тип первичного чередования гласных в именной основе — чередование гласного «о» в форме именительного падежа единственного числа с гласным «а» кратким с дальнейшими вторичными его чередованиями в формах родительного

падежа единственного числа и других падежей единственного или множественного числа обязан своим происхождением тоже эпентезе. Отличие, однако, корневого дифтонгообразного «о», получаемого в результате первичного чередования гласных, и «о» краткого или долгого, не имеющего характера дифтонга, образовавшегося в результате вторичного чередования гласных, заключается в том, что в первом случае вставляется внутрь именной основы неслоговой или согласный звук (губногубное «в» или неслоговое «у»), во втором же случае эпентетнруется внутрь основы гласный звук («и» или «у»). Заметим только, что другие более редкие типы вторичного чередования гласных в именных основах, например, чередование корневого краткого гласного «а» и «у» или чередования «а» краткого и «и», не могут быть объяснены этим же способом.

Кроме чередования гласных, мы наблюдаем в чеченском языке и иной вид флексии (т. е. изменения при склонении) именных основ. Мы имеем в виду здесь так называемое наращение чеченской именной основы. Наиболее распространенный вид этого наращения мы имеем в тех случаях, когда основа косвенных падежей и множественного числа отличается

Однако в таких случаях, как «ахча» ’деньги’, родительный падеж единственного числа «ахчанан» и др. это наращение не может быть объяснено вышеприведенным способом и представляет собою в современном чеченском языке настоящее наращение именной основы.

Оба эти наиболее распространенные типы наращения именной основы сохраняются н во всех падежах множественного числа, например:

Кроме этих двух типов наращений, именно основы, чеченский язык знает также наращение именных основ только во множественном числе. В этом случае основа множественного числа отличается от основы единственного числа наращением тех или иных согласных в конце основы. Сюда прежде всего относятся — наращение в формах множественного числа согласных

Мы видим, таким образом, что наращение косвенной основы или основы множественного числа сопровождается в чеченском языке первичным и вторичным чередованием гласных в этой основе. Все это в совокупности создает довольно сложную картину флексий и основ в чеченском склонении. Эти явления и заставили Услара в соответственных местах своей работы написать следующие строки: «Подобно всем нынешним живым европейским языкам, чеченский обнаруживает явные признаки глубоких изменений, которым подвергся он с течением веков. Мы можем теперь лишь догадываться о существовании первообразных древних форм, которые в современном языке являются усеченными, обрубленными. Множество неправильностей останутся для нас необъяснимыми, пока, быть может, в недрах Кавказа не откроем другого языка, родственного с нынешним чеченским и сохранившего те или другие формы в более первобытном виде. Драгоценное пособие для сравнительных исследований доставит «тушский» (т. е. бацойский. — Н. Я.) язык. Необходимо было бы также ознакомиться с наречиями самых глухих и наименее доступных частей Нагорной Чечни, где, по общему отзыву, язык сохранился в наиболее чистом и древнем виде».

«Признаки искажения древних форм очевидны в склонениях чеченских существительных. Большая часть их склоняется неправильно, или. быть может, согласно весьма сложным правилам, которые открыть теперь еше едва ли возможно. Но, несмотря на то, есть некоторые падежи, которые неизменным способом образуются от других. Итак, формы некоторых падежей не могут быть угаданы с достоверностью, но, зная их. можно составить другие...» . У с л а р. «Чеченский язык», стр. 23—24.

В дальнейшем мы рассмотрим сначала образование множественного числа чеченских имен существительных. После этого мы рассмотрим вопрос о количестве склонений этих существительных и, наконец, вопрос об образовании тех падежей, которые имеют в чеченском языке по нескольку различных окончаний, применяемых на основании семантической, т. е. смысловой классификации существительных в чеченском языке.

Множественное число. Наиболее употребительным способом образования множественного числа в чеченском языке является присоединение к неизменной или наращенной именной основе окончания нменнтельно-вннительного падежа множественного числа *аш*. Большинство имен существительных образует в чеченском множественное число именно этим способом. Наряду с таким способом образования множественного числа в чеченском языке существует еще несколько его окончаний, которые

В остальном в подавляющем большинстве случаев окончанием множественного числа в чеченском литературном языке служит «-ш/-аш», куда входит последний краткий гласный именной основы; в живом произношении этот гласный может слышаться как «а», «и» или «у», редуцированные и краткие. Это общее окончание может присоединяться к именам существительным с самым разнообразным значением, начиная от названий членов общества и кончая названиями животных, растений, орудий и вообще вещей. Приводившиеся нами выше иные окончания множественного числа представляют собою лишь крайне ограниченные группы имен существительных, весьма непоследовательно выделенных в современном языке, отчасти по значению, отчасти же по морфологическим признакам (сравни образование множественного числа от имен с суффиксами «-луо, -хуо, уо, -ча»).

Однако в ряде случаев образование множественного числа в чеченском с помощью окончания «-ш» допускает наращение или видоизменение конца основы, непосредственно предшествующего этому суффиксу. Здесь мы отметим лишь те случаи, в которых это наращение или видоизменение основы, отсутствуя в единственном числе, появляется исключительно в формах множественного числа.

Множественное число с наращенной основой образуется в чеченском, во-первых, с помощью сложного суффикса, в состав которого входят конец основы и окончание множественного числа «-на-ш», во-вторых, с помощью такого же сложного суффикса «-ма-ш», в-третьих, с помощью удвоения конечного согласного основы, после которого присоединяется окончание «-аш», в-четвертых, с помощью сложного суффикса, также состоящего из конца видоизмененной основы и окончания множественного числа «-о-ш». Кроме этих случаев можно отметить еще некоторую неправильность образования множественного числа, а именно — непосредственное присоединение окончания множественного числа «ш» к именам существительным с наращенной основой косвенных падежей единственного числа «-ар», к которой это окончание множественного числа присоединяется непосредственно, т. е. без обычно предшествующего ему краткого гласного «а». Рассмотрим каждый из этих случаев образования множественного числа по отдельности.

Правильное образование множественного числа мы имеет в следующих примерах: во-первых, образование множественного числа с помощью окончания «-аш», например,

В эту группу имен существительных входят, как мы видим, все мас-дары, т. е отглагольные имена существительные со значением процесса действия, а также те имена существительные, которые по своему историческому происхождению были некогда масдарами, но теперь потеряли всякую смысловую связь с глаголами и, наконец, имена существительные неглагольного происхождения с окончанием основы на «ар». Все перечисленные здесь имена существительные с наращенной или ненаращен-ной основой на «ар» представляют собою часть имен существительных, склоняемых по второму склонению.

Интересно отметить, что в эту группу имен существительных входят почти исключительно односложные именные основы типа закрытого слога или немногие односложные же с окончанием на гласный.

Отметим, что множественное число с удвоением согласного в основе связано с чередованием ее гласного, который переходит во множественном числе закономерно в гласный «а». Исторически эту форму образования множественного числа вероятно можно объяснить наращением основы «н», которое ассимилируется в дальнейшем предшествующему последнему согласному именной основы единственного числа. Так, например: в приводившихся нами примерах первые из них в основе единственного числа имеют носовой оттенок гласного, исторически происходящий из конечного «и» основы. Множественное же число в этих случаях можно легко объяснить, как наращение основы «н» и присоединение окончания множественного числа «аш». При таком объяснении «рр» могло получиться из «рн», «зз» из «зн», «дд» из «дн» и т. д. Кроме того, следует обратить внимание на особый характер в данном случае чередования гласного в именной основе. Имеющее здесь место чередование гласных «у», «и», «е» в основе единственного числа с гласным «а» вообще в чеченском языке довольно редко и представляет собою чередование более древнее — чередование гласных первичного типа.

При нашем объяснении происхождения этих форм, все различие их от форм образования множественного числа в односложных именах существительных, оканчивающихся на согласный, с наращением основы «н» заключалось бы в том, что в этом последнем случае сочетание конечного согласного основы и наращенного «и» принадлежит к таким сочетаниям согласных, в которых звук «н» не поддается прогрессивной ассимиляции. Для сравнения можно привнести те формы образования прошедшего совершенного времени, которые в чеченских диалектах (в надтеречном диалекте) могут произноситься также с подобного типа прогрессивной ассимиляцией звука «н» во временном окончании глагола.

Основу множественного числа с изменением ее конечного гласного в «о» мы имеем в таких, например, случаях:

Кроме того, именные основы односложные с окончанием на гласный представляют собою вообще в чеченском языке неправильно склоняемые слова, что относится, конечно, и к образованию множественного числа от этих слов.

Образование падежей. Чеченский язык имеет значительное количество падежей. Услар в своей работе насчитывал их до 16. В современном чеченском литературном языке считается всего восемь падежей, которые располагаются в следующем порядке: именительно-винительный, родительный, дательный, активный, творительный, вещественный, местный it сравнительный. Фактически при этом, однако, опускают производные формы местного падежа. Этих форм насчитывается в чеченском языке шесть: от основной формы местного падежа, выражающей движение на вопрос «куда?» образуются: форма пребывания (на вопрос где?), форма направления (на вопрос в какую сторону), форма исхода (на вопрос откуда?), форма направления—исхода (на вопрос с какой стороны, по направлению откуда?), форма движения через (на вопрос через какую сторону?), форма направления — движения через (на вопрос с какой стороны?, с какого направления?). Указанная Усларом форма предела (докуда?) в современном литературном чеченском языке, так и в плоскостных говорах в настоящее время сделалась мало употребительной и редко образуемой. Таким образом, под одним названном местного падежа мы сейчас имеем в чеченской грамматике в сущности целых семь местных форм, которые с точки зрения теоретической следовало бы считать самостоятельными падежами. В школьной же практике можно все их объединить под одним названием местного падежа. Наиболее употребительными из всех этих форм являются четыре первые, т. е. основная форма местного падежа и формы пребывания, направления и исхода.

Если сравнить современные падежные формы чеченского литературного языка с темн, которые указаны Усларом, то мы придем к следующим выводам. В современном чеченском языке именительный падеж Услара следует считать именительно-винительным, что, впрочем, относится и ко времени Услара. Падеж, который Услар называл орудно союзным, следует считать творительным по основному его значению орудия, действия, а падеж, называемый у Услара творительным, должен быть определен как активный (по Мещанинову эргативный) по основному его значению падежа подлежащего при переходных глаголах. Падеж, названный Усларом образующим, мы сейчас считаем основной формой местного падежа. Падеж направляющий у Услара сейчас мы называем производной формой местного падежа — формой направления. Формы падежей удаляющего и извлекающего, которые Услар считал двумя различными падежами, в настоящее время как в народном, так и в литературном чеченском языке совпали в одной падежной форме, которую мы определяем как производную форму местного падежа — форму исхода. Наконец, усваивающий падеж Услара мы называем в настоящее время производной формой местного падежа — формой пребывания. Предельный падеж Услара, как мы уже указывали, в современном языке сделался, за редкими исключениями, неупотребительным. Уступающий падеж Услара мы называем сейчас сравнительным падежом, а равняющий падеж Услара считаем лишь производной формой сравнительного падежа, — формой, которая в современном языке еще сохраняется в употреблении. Проницающий падеж Услара сейчас мы называем вещественным падежом. Формы же отделяющего и наречистого падежей Услара в настоящее время также совпали в произношении и считаются в

современной чеченской грамматике производной формой вещественного падежа.

Чеченские падежи в настоящее время имеют следующие окончания. Именительный падеж не имеет никаких окончаний и именная основа в единственном числе выступает в нем в своем чистом, т. е. неизмененном виде. На первый взгляд кажется, правда, что в ряде случаев окончание именительного падежа — гласный «а» представляет собой падежное окончание, так как в косвенных падежах это «а» заменяется через «и» долгое, например: Нала ’город, крепость, станица’, родительный падеж единственного числа «гIалин», дательный падеж единственного числа «г1алина» и т. д. Однако, на самом деле в данном случае происходит лишь чередование прямой и косвенной основы имени существительного (основа именительно-винительного падежа единственного числа или прямая основа гIала, основа косвенных же падежей единственного числа или косвенная основа гIали), следовательно, во всех случаях, даже при изменении конечного гласного, существующего в именительном падеже единственного числа, мы должны считать, что здесь имеем дело не со сменой падежных окончаний, а с чередованием двух основ, — чередованием, которое вообще характерно для чеченского склонения. Окончанием родительного падежа служит или один носовой оттенок конечного гласного (в том случае, если родительный падеж образуется от именных основ, оканчивающихся на гласный) или окончание «ан», которое представляет собою в произношении носовой краткий редуцированный гласный «а». Исторически этот носовой оттенок, характерный для окончаний родительного падежа, не только в единственном, но и во множественном числе, развился несомненно из существовавшего некогда конечного согласного «н», которое или представляло собою окончание родительного падежа, или входило в состав такого окончания (сравни изредка выступающее в ингушском языке согласное окончание «н» в родительном падеже единственного числа). Окончанием дательного падежа единственного числа в чеченском служит «на» или «ана», опять-таки в зависимости от того, образуется ли этот падеж от основы, оканчивающейся на гласный или на согласный звук. Окончание активного падежа представляет в чеченском языке, как и в ингушском, результат наибольшего исторического развития. Здесь мы имеем целый ряд разнообразных окончаний, применение которых по отношению к именам существительным зависит отчасти от смысловой классификации этих имен. Здесь прежде всего следует отметить архаическое окончание «а», затем окончание «ас», которое может выступать и в форме «с», в зависимости от согласного или гласного конца именной основы. И, наконец, самое распространенное в современном чеченском языке окончание активного падежа в виде дифтонга «уо» (орфографически: «о»), которое в настоящее время обнаруживает тенденцию к расширению за счет первых двух архаических окончаний. Что касается указываемого некоторыми исследователями (Дюме-зиль), то в чеченском языке это падежное окончание в форме активного падежа отсутствует. Оно существует лишь в ингушском языке в одном из ингушских склонений. Окончанием творительного падежа единственного числа служат также «ца» и «аца», в соответствии тому, имеем ли мы именную основу с гласным или согласным концом. Окончанием вещественного падежа единственного числа соответственно служат «х» или «ах». Производная форма вещественного падежа оканчивается в первом случае на «ха» и во втором на «аха». Местный падеж единственного числа в основной его форме в именном склонении имеет преобладающее окончание «иэ» (долгий дифтонг, орфографически: «е»). Лишь в одном

из чеченских склонений — именно в четвертом окончание этого падежа выражено через «га», т. е. через то именно окончание, которое служит постоянным окончанием данного падежа в местоименном склонении. При присоединении местного окончания к именным основам с гласным концом конечный гласный основы поглощается данным падежным окончанием. Исторически окончание местного падежа «ие» несомненно происходит от более архаического в настоящее время местоименного окончания того же падежа «га». Переход последнего в долгий дифтонг, очевидно, происходил в положении после согласного именной основы (ср., два именных окончания местного падежа в ингушском языке: при основе с гласным концом «га», при основе же с согласным концом «иэ» или орфографически «е»). В производных формах местного падежа единственного числа в современном чеченском языке существуют следующие окончания: в форме пребывания «ехь» (исторически «иехь») или «гахь», в форме направления иехьа (орфографически ехьа) или гахьа, в форме исхода иэра (орфографически ера) или гара, в форме направления исхода — иэхьара (орфографически ехьара) или гахьара, в форме движения через иэхула (орфографически ехула) или гахула, в форме направления — движения через нэхьахула (орфографически ехьахула) или гахьахула. Мы видим, что все производные формы местного падежа образуются от основной формы, суффикс которой «иэ» («е») или «га» сохраняется в качестве конца основы для образования всех производных форм. Употребление этих двух параллельных окончаний местного падежа в производных его формах подчинено тому же правилу, что и в основной форме. Различные производные формы местного падежа, как видим образуются с помощью присоединения (агглютинации) к окончанию основной формы небольшого количества формативов, которые выступают здесь в различных сочетаниях друг с другом. Эти формативы следующие: «хь», обозначающий пребывание, «хьа», обозначающий направление, «ра», обозначающий исход движения и, наконец, «хула», обозначающий движение через. Сравнительный падеж единственного числа имеет окончание «л» или «ал», в зависимости от гласного или со-гласного конца именной основы. Производная форма сравнительного падежа выступает в двух разновидностях, имеющих одно и то же смысловое значение. Она образуется или с помощью того же падежного окончания, что и основная форма сравнительного падежа («л», «ал»), но с удвоением последнего согласного в именной основе, или с помощью окончания «лла» или «алла», в зависимости гласного или согласного исхода именной основы, причем это второе окончание представляет собою ни что иное, как удвоенную (усилительную) форму окончания основной формы сравнительного падежа.

Окончания чеченских падежей множественного числа следующие. Окончание именительного падежа множественного числа имеет несколько разновидностей («й», «ий». «рий», «рчий», «ш» или «аш»), об употреблении которых мы говорили выше, в разделе «множественное число». Так как в этих разновидностях выступает не только окончание падежа, но и различные наращения или видоизменения последнего гласного именной основы, то мы должны здесь выделить собственно падежное окончание. Собственно падежными окончаниями именительного падежа множественного числа мы должны признать в именах существительных лишь два суффикса: «й» и «ш» или «аш» (окончание «ий» представляет собою ничто иное, как изменение конечного краткого гласного «а» именной основы под влиянием окончания множественного числа «й» в «и», например: пондарча (в, б) ’гармонист’, именительный множественного

Следовательно, в состав окончаний «рий», «рчий» входит не только окончание именительного падежа множественного числа, но и конец наращенной именной основы множественного числа.

В родительном падеже множественного числа мы имеем окончания -ийн или -йн. Первое представляет собое также результат изменения и слияния Последнего краткого гласного именной основы «а» с собственно падежным окончанием «йн». Буквой «и» в составе окончания родительного падежа множественного числа передается носовой оттенок звука «й». Таким образом, носовой оттенок представляет собою неотъемлемый признак родительного падежа как в единственном, так и во множественном числе.

Мы видим, что все производные формы местного падежа множественного числа образуются, как и в единственном числе, от основной его формы.

Собственно суффиксом основной формы местного падежа множественного числа является окончание «ка», которое представляет собою ничто иное, как тот суффикс местного падежа единственного числа, который в именном склонении сохраняется в четвертом типе склонения в виде «га» и, кроме того, характерен для чеченского местоименного склонения. Разновидность этого суффикса во множественном числе «ка» появляется вследствие оглушения согласного «г» после глухого окончания именительного и части других падежей множественного числа «ш».

Наконец, сравнительный падеж множественного числа в основной его форме имеет окончания -ийл или -йл и в производной форме, так же как и в единственном числе два варианта: первый -ийл или -йл с удвоением последнего согласного в именной основе и второй -ийлла или -йлла без удвоения согласного в основе, так как это удвоение имеется в данном случае в составе самого падежного суффикса.

Обозревая все падежные окончания множественного числа в чеченском склонении, мы приходим к выводу, что часть этих падежей образуется от именительно-винительного падежа множественного числа и сохраняет в своем составе его окончания: «ш», «аш». К этой группе падежей относятся дательный, активный, творительный, местный, как в основной, так и в производной его формах. Другая же группа падежей множественного числа образуется от родительного падежа этого числа и во всех своих формах сохраняет элемент окончания данного падежа «ий» или «й». К этой группе падежей множественного числа относятся вещественный в основной и производной его форме и сравнительный в основной и производной форме. Следовательно, во множественном числе падежи именительно-винительный, дательный, активный, творительный и местный во всех его формах, с одной стороны, родительный, вещественный в обеих его формах и сравнительный в двух его формах, с другой, представляют собою две различные противопоставленные одна другой группы падежей, резко отличающиеся друг от друга по своему образованию,— явление, которого мы не наблюдаем в современном образовании чеченских падежей единственного числа.

Для удобства обозрения всех окончаний чеченского склонения мы приводим ниже таблицу падежных окончаний. На этой таблице буквой «А» обозначены окончания, преобладающие в современном языке и обнаруживающие тенденцию к дальнейшему росту за счет других окончаний и независимо от фонетических условий. Буквой «Б» обозначены окончания, присоединяемые к именным основам, заканчивающимся на гласную, а буквой «В» — такие же окончания, присоединяемые к основам, заканчивающимся на согласный. Наконец, буквой «Г» обозначены немногие архаические окончания, которые в случае местного падежа практически удобнее относить скорее к наречным, чем к падежным образованиям.

Окончания падежей

* С удвоением последнего согласного основы.

Типы чеченских склонений. Выше мы видели, что чеченское склонение отличается ясно выраженным флективным характером, так как допускает не только изменение корневого гласного, его умлаут различного исторического происхождения (первичное и вторичное чередование гласных в именных корнях), но сопровождается также различными видоизменениями конца именной основы, ее наращениями или слиянием конечного ее краткого гласного с падежными суффиксами, что приводит к регрессивному уподоблению (ассимиляции) этого краткого гласного. Однако флективность чеченского склонения отличается одной очень характерной особенностью. Подавляющее большинство явлений этой флексии появляется вне зависимости от присоединения тех или других падежных суффиксов. Присоединение падежных суффиксов в большинстве случаев носит чисто агглютинативный характер, т. е. эти суффиксы чисто внешним путем присоединяются, приклеиваются к именной основе, чередование же гласных в ее форме, а также наращение этой основы происходят как бы совершенно независимо от современных окончаний падежей и чисел. Кроме того, что характерно для агглютинативного склонения— каждый аффикс падежа и числа представляет собою отдельную частицу с одним формальным значением. Таким образом характерное для флективных языков явление — полисемантизм, многозначность падежных

окончаний, — отсутствуют в чеченском склонении. Так, например, в русском языке, как языке флективном одно и то же окончание одновременно выражает и падеж, и число и род имени существительного. Наоборот, в чеченском языке, как в языке агглютинативном, род и класс имени существительного совсем не выражается падежными окончаниями, падеж же и число выражаются отдельными частицами в составе окончаний склонения и каждая из этих частиц имеет всегда одно, свойственное ей, формальное значение. Следовательно, характер склонения мы должны точнее определить как флективно-агглютинативный. Агглютинация представляет в этом склонении более древнюю основу, флексия же развивается позднее и частью совсем недавно, в результате более древней агглютинации.

При решении вопроса о типах чеченского склонения мы прежде всего должны установить, на основе какого признака следует выделить различные типы склонения в чеченском языке. В русском языке склонения выделены на основе различия в роде и в окончании именительного падежа единственного числа имен существительных. Однако, эти признаки не годятся для разграничения типов чеченского склонения. Они не годятся потому, что, как мы видели выше, основа всех косвенных чеченских падежей очень часто коренным образом отличается от той основы, которая выступает в именительном падеже единственного числа. Кроме того, основа множественного числа сплошь и рядом не совпадает с именной основой или с двумя именными основами единственного числа. Различие именных основ в чеченском склонении состоит не только в первичном или вторичном чередовании гласного в именном корне, но также и в наращении одного согласного или гласного и согласного в состав основы и косвенных падежах или во множественном числе. Таким образом, ни изменение, ни чередование корневого гласного, ни окончание именительно-винительного падежа единственного числа, за редкими исключениями, не определяют в чеченском языке характера образования косвенных падежей единственного и всех падежей множественного числа. Следовательно, именная основа, выступающая в именительно-винительном падеже единственного числа, характер этой основы или характер ее конца (например, является ли основа односложной или двусложной, оканчивается ли она на гласный или согласный звук, является ли гласная в конце основы долгой или краткой) не дает нам постоянных признаков. по которым можно было бы определить характер образования от этой основы косвенных падежей единственного числа.

Главное отличие в образовании косвенных падежей единственного числа в чеченском именном склонении заключается в том, от наращенной или от ненаращенной основы образуются они, сохраняется ли или не сохраняется перед падежными окончаниями конечный краткий гласный такой основы и, наконец, заменяется или не заменяется этот конечный краткий гласный в косвенных падежах тем или иным долгим гласным. Все эти явления весьма важны не только с теоретической, но и с практической стороны. Для вопросов правописания имен существительных первостепенное значение имеет в .чеченском языке не столько правописание самих падежных окончаний, сколько орфография непосредственно предшествующего этим окончаниям гласного, независимо от того, относится ли эта гласная к падежному окончанию или представляет собою конец именной основы. Следовательно, и практически основой для определения типов чеченского склонения в подавляющем большинстве случаев не может служить форма именительно-винительного падежа единственного числа. Решающее значение как с теоретической, так и с практической стороны имеет в чеченском языке основа косвенных падежей

•

единственного числа для определения типов чеченского склонения. Зная эту основу, мы можем не только правильно образовывать все косвенные падежи в единственном числе (во множественном числе падежи образуются гораздо более правильно и правописание их окончаний не вызывает особых затруднений, случаи же неправильного образования множественного числа — особая основа множественного числа — в чеченском языке сравнительно более редки, чем случаи изменения основы имен существительных в единственном числе), но мы можем также на основе знания формы основы в косвенных падежах единственного числа установить правописание падежей этого числа. Таким образом, единственно правильным решением вопроса о чеченских склонениях будет—принять за основу такого деления различие в образовании основы косвенных падежей единственного числа.

Таким образом, мы выделяем чеченские склонения по признаку, имеет место или нет в косвенных падежах единственного числа ее наращение, имеет или не имеет место в этих падежах изменение конечного гласного основы, и, наконец, имеет или не имеет здесь место появление или выпадение краткого гласного (так называемого соединительного гласного) перед падежным окончанием. На основании этих соображений, для определения чеченского склонения мы можем выбрать один из косвенных падежей единственного числа — падеж легче всего образуемый и наиболее ясный по своему значению, даже в отдельном употреблении. Родительный падеж единственного числа не подходит для этой цели, вследствие того, что он в отдельном произношении в живой речи обычно не употребляется, а приобретает в этом случае значение другой части речи — относительного имени прилагательного. Активный падеж не подходит потому, что, имея преобладающее гласное окончание с ясно выраженной дифтонгообразной долготой — «уо», этот падеж обычно поглощает предшествующий ему конечный гласный именной основы, и таким образом не может служить признаком, по которому можно было бы определить, в каких случаях перед падежным окончанием следует писать или не писать краткий гласный «а». Кроме того, этот падеж исторически развил несколько падежных окончаний, употребление которых не совпадает с наиболее важными моментами образования других косвенных падежей, а определяется большей частью лишь смысловыми, семантическими причинами. С этой точки зрения выгоднее выбрать другой косвенный падеж, который имеет лишь один характерный для него падежный суффикс. То, что сказано нами об активном падеже, отчасти относится и к местному. Таким образом, из основных косвенных падежей остается остановить свой выбор лишь на дательном или творительном падеже. Для определения типа чеченского склонения мы чисто условно останавливаемся именно на творительном падеже. Этот падеж легко образуется, имеет ясную и удобную для отдельного произношения семантику, т. е. смысловое содержание (семантику орудия или лица сопровождающего) и потому представляет собою практически наиболее легкий отправной пункт для того, чтобы определить, к какому склонению относится в чеченском языке то или иное имя существительное.

Таким образом, принимая за основу определение типов чеченского склонения, характер основы .косвенных падежей ед. числа, и беря творительный падеж, как основной для того, чтобы решить этот вопрос, мы устанавливаем в чеченском языке всего четыре именных склонения. К первому склонению относятся в чеченском языке те имена существительные, которые оканчиваются в творительном падеже на «аца», независимо от того, представляет ли данное окончание целиком окончание падежное или краткий гласный «а» в составе этого окончания является концом именной основы, наличным уже в форме именительно-винительного падежа единственного числа. В первое склонение войдут, таким образом, те имена существительные, которые оканчиваются в именительно-винительном падеже единственного числа на согласный звук, но не на плавный или носовой (т. е. не на основные согласные «м», «н», «л» и не на вибрант «р»), или на краткий редуцированный гласный «а»

В этом случае окончание «аца» в творительном падеже представляет собою сочетание краткого гласного «а», представляющего конец именной основы и собственно падежного окончания «ца» — окончания, которое к основам, оканчивающимся на гласную, присоединяется непосредственно.

Во-вторых, в первое склонение входят также те имена существительные, оканчивающиеся в именительно-винительном падеже единственного числа на плавные и носовые согласные р, л, м, н, которые образуют творительный падеж с окончанием «ца», непосредственно присоединяемым в этом случае к именной основе. Закон выпадения или отсутствия краткого гласного «а», т. е. так называемого соединительного гласного перед падежными окончаниями, имеющими в своем составе свой гласный, представляет собою закон довольно последовательно проводимый в чеченском склонении.

Ко второму склонению относятся в чеченском языке те имена существительные, которые имеют в косвенных падежах единственного числа наращение именной основы «ар» или «н». Таким образом, в творительном падеже единственного числа эти имена оканчиваются на «арца» или «нца». В состав этих окончаний входят конец наращенной основы «ар» или «н» и окончание творительного падежа «ца». В именительно-винительном падеже единственного числа эти имена существительные могут оканчиваться как на согласный звук, так и на гласные «а» краткое и «о» или «е» долгие (т. е. долгие дифтонги «уо» или «иэ»).

Как видим, только имена существительные, требующие мужского и женского класса, входят в четвертое склонение. Однако не все существительные мужского и женского класса склоняются по четвертому склонению. Часть этих имен существительных входит в первое или второе склонение.

Что касается имен, обозначающих членов общества и служащих профессиональными названиями или названиями., обозначающими занятия людей и оканчивающихся в именительном падеже единственного числа на суффикс «ча», то эти имена склоняются по третьему склонению, что показывает и форма творительного падежа единственного числа от них: пондарча (в, б) ’гармонист’, творительный единственного пондарчица, йозанча (в, б) ’писец’, творительный единственного йозанчица, илланча (в, б) ’певец’, творительный единственного илланчица и т. д. Это склонение, таким образом, не составляет особого склонения в чеченском языке.

Рассмотрим теперь ещё раз четыре чеченские склонения с точки зрения образования именительно-винительного падежа единственного числа. В первое склонение входят, таким образом, односложные, двусложные и многосложные именные основы, которые в случае односложности оканчиваются на согласный звук, а в случае двусложности и многосложности могут оканчиваться как на согласный, так и на гласный звук. Такая форма прямой основы имени существительного не проводит никакой разницы между первым, вторым, а отчасти и третьим склонениями чеченского языка (см. ниже). Единственной, полностью включаемой в состав первого склонения группой имен существительных являются лишь те из них, которые, будучи двусложными или многосложными, оканчиваются на плавный или носовой согласный звук (р, л, м, н). Эта группа имен существительных может входить в чеченском языке только в первое склонение. Во второе склонение также входят имена существитель-ные, главным образом односложные и двусложные, которые в случае односложности оканчиваются на согласный звук, а в случае двусложности могут оканчиваться также на краткий гласный звук «а». Следовательно, второе склонение по форме именительного падежа единственного числа целиком совпадает с первым склонением. Различие между этими двумя склонениями основано исключительно на разнице основы косвенных падежей: во втором склонении эта косвенная основа всегда представляет собою основу наращенную. Наращение основы состоит из звуков «н» (в редких случаях «сан») или «ар». Единственная категория имен существительных, которая целиком входит в состав второго склонения, это имена существительные, оканчивающиеся в именительно-винительном падеже единственного числа на долгие дифтонги «ие» и «уо» (орфографически «е» и «о»). В третье склонение относятся отчасти те имена существительные, которые в именительном падеже единственного числа оканчиваются на «а» краткое, будучи двусложными по своему составу. 'Таким образом, эта категория имен существительных в форме именительно-винительного падежа совпадает с существительными, относящимися ко второму и первому склонению. За этим исключением мы можем и по форме именительно-винительного падежа единственного числа определить третье чеченское склонение. Имена существительные, оканчивающиеся в именительно-винительном падеже единственного числа на долгие гласные «и» и «у», целиком включаются в третье склонение. Наконец, четвертое склонение, как мы уже отмечали выше, в большинстве случаев может быть определено как по форме именитель-но-винительного падежа единственного числа, так и по значению входящих в его состав существительных. Имена существительные, основа которых оканчивается на суффикс «хуо», «дуо», «уо» и «и» долгое и которые обозначают названия людей (племенные, национальные, профессиональные и классовые названия), т. е. относятся к мужскому (в, б) или женскому (й, б) классам, целиком принадлежат к четвертому чеченскому склонению. Таковы пока те частичные признаки, которые и в форме именительно-винительного падежа единственного числа могут дать лишь некоторые указания на характер склонения того или иного имени существительного.

Рассмотрим теперь образование именительно-винительного падежа множественного числа в различных чеченских склонениях. Именительный падеж множественного числа образуется от первого склонения в большинстве случаев с помощью окончания «ш, аш». При этом основа множественного числа может совпадать с основой единственного числа, но может быть наращенной или видоизмененной специальной основой для образования множественного числа.

иметь также отдельные имена существительные, относящиеся к первому и второму склонениям. Четвертое чеченское склонение отличается и в образовании множественного числа большим постоянством по сравнению со всеми другими склонениями. Все имена существительные, входящие в четвертое склонение, имеют в качестве окончания именительно-винительного падежа множественного числа «й», которое, уподобляя предшествующий краткий гласный основы «а», в некоторых случаях превращается в окончание «ий».

. Отнесение имен существительных в состав вышеуказанных четырех чеченских склонений в отдельных случаях подвержено значительным колебаниям. Одно и то же слово может в чеченском языке склоняться одновременно и параллельно по двум разным склонениям, без всякого изменения своего значения или его оттенка. Так, например, слово «лампа» может склоняться и по третьему, и по второму чеченскому склонению. По третьему склонению: лампа, лампин, лампина, лампуо, лампица и т. д.; или по второму склонению: лампа, лампанан, лампануо, лампанца и т. д. Эти и подобные им колебания, даже во вновь усвоенных словах, заставляют нас прийти к выводу, что вследствие вообще разнообразия типов чеченского склонения, а также сильного смешения старых чеченских диалектов на плоскости — диалектов, которые, возможно, также отличались друг от друга в отношении отнесения того или иного имени существительного в то или иное склонение, чеченские склонения вообще во многих случаях нельзя еще признать вполне установившимися категориями. В особенности это относится к вновь усваиваемым из русского языка словам, в склонении которых во многих случаях наблюдается колебание между первым и вторым склонениями и т. д.

Чеченские имена существительные, односложные, оканчивающиеся на гласную, в подавляющем большинстве случаев не подходят под правило образования падежей, которые установлены нами для вышеперечисленных четырех чеченских склонений. Это происходит потому, что односложные имена существительные, типа открытого слога, имеют основу, кончающуюся на различные долгие и краткие гласные с носовым оттенком или без него, которые, поглощая преобразование падежей начальной краткой гласной падежного окончания, сами подвергаются различным звуковым видоизменениям. Отчасти в этих случаях также в косвенных падежах восстанавливается тот старый конечный согласный в основе, который в форме именительно-винительного падежа единственного числа уже исчез. Благодаря всему этому, склонение односложных чеченских существительных типа открытого слога носит неправильный характер. Это склонение пока трудно подвести под какие-нибудь общие правила. Поэтому мы определяем склонение имен существительных односложных типа открытого слога в чеченском языке как неправильное. Правда, в отдельных случаях здесь мы наблюдаем и правильное образование падежных форм и формы множественного числа. Так, например, слово «хи» ’вода’ (класс, д. д) образует эти формы совершенно правильно: хи, хин, хина, хиэ, хнца и т. д., именительный множественного хиш. Однако, такие случаи в склонении чеченских имен существительных типа открытого слога составляют незначительное меньшинство. Итак, мы относим чеченские односложные имена существительные, оканчивающиеся на гласную, целиком к неправильному склонению, которое можно было бы назвать пятым чеченским склонением.

Значения падежей. Значение чеченских падежей было нами подробно рассмотрено в синтаксисе, в связи с их употреблением. Здесь мы ограничимся лишь самым кратким перечислением основных значении каждого из чеченских падежей. Именительно-винительный падеж мы назвали так потому, что, вопреки утверждению Услара, этот падеж имеет в чеченском языке двоякое назначение: он

служит падежом непереходного субъекта и наряду с этим — падежом прямого дополнения (объекта) при переходных глаголах. В первом своем значении этот падеж, таким образом, соответствует русскому именительному падежу, а во втором случае — русскому винительному падежу. При этом следует заметить, что русский винительный падеж передается в чеченском языке всегда только именительно-винительным падежом, русский же именительный падеж может быть передан не только именительным, но и активным (а в некоторых случаях и дательным) чеченским падежом, в зависимости от непереходности или переходности (а в некоторых случаях также познавательности значения) чеченского глагола. Таким образом, как раз вопреки мнению Услара, который писал: *Винительного падежа не может существовать по самому свойству чеченского глагола* , мы должны признать, что тот падеж, который мы называем именительно-винительным и который Услар считал именительным, по большинству случаев своего употребления ближе соответствует русскому винительному падежу, чем русскому именительному. Это падеж

пассивного или непроизводящего субъекта и объекта, который пассивен по самому своему существу. Следовательно, именительно-винительный падеж в чеченском языке можно было бы назвать пассивным падежом, в противоположность падежу активному (см. ниже). Родительный падеж выражает в чеченском языке форму того предмета, которому что-либо принадлежит, а по отношению к лицам форму собственника. Находясь при имени (дополняемом), чеченский родительный падеж приобретает значение также относительного прилагательного. Иного способа выразить относительные прилагательные в чеченском языке нет. В этом случае мы должны считать форму родительного падежа не столько падежной формой, сколько семантически выделяющейся новой частью речи — прилагательным, а окончание родительного падежа здесь превращается из аффикса словоизменения в аффикс словообразования. Так. форма родительного падежа, как одна из форм именного склонения, превращается почти на наших глазах в чеченском языке в форму слово-образования. Кроме этих двух наиболее частых случаев употребления родительного падежа, чеченский родительный падеж может употребляться в предложении также самостоятельно для выражения подлежащего, а также для выражения субъекта собственности, т. е. лица, которому нечто принадлежит, и в редких случаях для выражения прямого дополнения (объекта). Дательный падеж в чеченском языке употребляется для выражения субъекта обмена, т. е. лица, которому переходит предмет обмена, далее в значении лица, для или в пользу которого совершается действие. Кроме того, этот падеж выражает логический субъект (смысловое подлежащее) при глаголах со значением «чувствовать. сознавать», а также при производно-непереходных глаголах, образованных от так называемых глаголов первой группы, требующих дательного субъекта. Кроме того, дательный падеж выражает логический объект (смысловое прямое дополнение) при глаголах со значением «тереть. бить, бросать, совать, втыкать, колоть», а также второй объект (т. е. объект побуждения или принуждения) при побудительном залоге, образованном от глаголов так называемой первой группы, требующих дательного падежа субъекта. Наконец, дательный падеж может обозначать предмет речи, т. е. лицо, о котором говорят. Творительный падеж в чеченском языке обозначает орудие и реже употребляется в значении средства передвижения (на чем едут) или пути передвижения (по чему едут) и. наконец, имеет значение совместности или сопровождения (т. с. выражает лицо или предмет, совместно с которым производится то или иное действие. Изредка творительный падеж обозначает также предмет.

вдоль которого производится движение. Наконец, во вновь образуемом чеченском языке в страдательном залоге творительный падеж употребляется по образцу русского для выражения смыслового (логического) подлежащего. В этом последнем случае чеченский творительный падеж, однако, не может оформлять такое подлежащее, которое является членом общества, человеком. Активный падеж в чеченском языке выражает исключительно подлежащее при переходных глаголах (продуктивный субъект). Прямое дополнение в этих случаях всегда оформляется именительно-винительным падежом. Услар определил активный падеж ошибочно как творительный, а настоящий творительный падеж как орудно-союзный . Между тем, активный падеж в чеченском языке никогда не употребляется для выражения орудия действия и мог бы быть приравнен к русскому творительному падежу исключительно на основании неправильного перевода чеченских переходных предложений, которые Услар,

стремясь к буквальному переводу, старался переводить русским страдательным залогом. На основании чисто внешнего случайного сходства, на основании того факта, что и активный падеж в чеченском языке, являясь падежом косвенным, выражает подлежащее, и в русском языке нет иного способа выразить подлежащее косвенным падежом, как поставить его в форме творительного падежа в страдательном обороте, Услар и приравнял чеченский активный падеж к русскому творительному. Но. как мы видели выше, основное значение творительного падежа — форма ору дня действия — передается в чеченском исключительно тем падежом который мы назвали творительным, а Услар считал орудно-союзным. Следовательно, активный падеж в чеченском языке имеет лишь одно значение — он служит для выражения формы подлежащего при переходных глаголах. Такая единственная функция этого падежа в чеченском языке тем более замечательна, что все другие падежи здесь имеют весьма развитую и разнообразную семантику. Вещественный падеж в основном своем значении выражает движение внутрь вещества, нахождение внутри него или исход из него. Далее этот падеж означает материал, из которого сделан предмет, предмет речи (т. е. лицо, о котором идет речь), предмет, превосходящий по качеству (для передачи значения сравнительной или превосходной степени прилагательных), целое, из которого выделяется часть, смысловое прямое дополнение (логический объект) при таких глаголах, как «понимать, опасаться, сомневаться», и. наконец, — объект обмена (т. е. товар, на который обменивается другой товар). Производная форма вещественного падежа с окончанием «ха» обозначает, во-первых, происхождение предмета и, во-вторых, превращаясь в наречие образа действия, которое по-русски передается предлогом «по» с дательным падежом соответственного прилагательного, выражает обстоятельство образа действия, отвечающее на вопрос «по каковски?», например: оьрсишха — ’по-русски’ и т. д.

Основная форма местного падежа выражает, прежде всего, движение (на вопрос куда?) и затем логический субъект (смысловое подлежащее) при производно-непереходном глаголе, а также при производно-непереходных глаголах, образованных от так называемых глаголов второй группы, требующих дательного падежа субъекта. Кроме того, местный падеж в основной форме выражает субъект общения (т. е. лицо, к которому обращена речь) при глаголах со значением говорить, и, наконец, лицо или предмет, превосходимый по качеству (при передаче значения превосходной степени прилагательных). Производная форма местного падежа с окончанием «хь» обозначает пребывание (на вопрос где?), а также переносное значение пребывания (на вопрос у кого, у чего имеется нечто?) и, в архаической форме — средство передвижения.

Производная форма местного падежа с окончанием «хьа» выражает приблизительное направление движения (на вопрос в сторону кого, чего?, по направлению к кому, к чему?, а также переносное значение (на вопрос на чью сторону?). Производная форма местного падежа с окончанием «ра» выражает исходный пункт движения (на вопрос откуда?), а также и в переносном значении — источник какой-либо выгоды или источник добывания чего-либо. Эта производная форма местного падежа (в более частых случаях) так же как и некоторые другие (например, реже—первая производная форма с окончанием «хь») превращается также в настоящее чеченское относительное прилагательное, обозначающее в основном своем значении пространственное происхождение предмета. Здесь мы еще раз видим пример того, как падежная по происхождению форма становится формой словообразования, оформляющей иную часть речи. Производная форма местного падежа с окончанием «хьара» выражает исходный пункт приблизительного направления движения (на вопрос по направлению откуда, со стороны чего?), а также переносное значение (на вопрос с чьей стороны?). Производная форма местного падежа с окончанием «хула» выражает пункт, через который или мимо которого, сквозь который направляется движение (на вопрос «по направлению через что, сквозь что, мимо чего?»), а также переносное значение (на вопрос «благодаря кому, чему»). Производная форма местного падежа с окончанием «хьахула» обозначает приблизительное направление, по которому совершается движение или место, мимо которого оно происходит (из-за которого, в обход которого или на вопрос «по направлению через какое место, мимо какого места? в сторону какого места, по направлению к какому месту?»), а также переносное значение (на вопрос «с чьей стороны?»). Сравнительный падеж в основном своем значении выражает предмет превосходимый по качеству (при выражении значения сравнительной степени прилагательного) и, кроме того, смысловое прямое дополнение (логический объект) при глаголах со значением «побеждать, превосходить, опережать». Производная форма сравнительного падежа в обоих своих разновидностях имеет одинаковый смысл: она выражает точное совпадение двух предметов обычно по величине (окончание «лла». «алла» с удвоением корневого согласного, или «л, ал», без такого удвоения).

Подводя итог краткому перечислению значений каждого из чеченских падежей, мы должны прийти к выводу, что все косвенные падежи в чеченском склонении, за исключением активного, имеют весьма развитую и разностороннюю семантику. Даже именительно-винительный падеж имеет два значения, из которых основным мы должны признать значение винительного падежа. В противоположность этому чеченский активный падеж имеет лишь одну семантику, обозначает только подлежащее переходных глаголов. В этом нельзя не видеть сохранения весьма древней архаической семантики активного падежа в чеченском языке. Даже в том. что в дагестанских языках семантика того падежи, который по употреблению соответствует чеченскому активному, является более развитой: этот падеж или совпадает с творительным (например, в аварском) или с родительным (например, в лакском языке).

Неправильные падежные формы. Кроме перечисленных нами здесь падежных форм, которые могут быть образованы от каждого склоняемого имени, в чеченском языке имеются еще такие падежные образования, которые могут быть образованы в сравнительно редких случаях лишь от весьма ограниченной группы имен существительных пли даже только от отдельных имен.

содержание .. 1 2 ..

///////////////////////////////////////