Очерки гнойной хирургии - часть 167

В.А. Лисичкин

ЖИЗНЬ И ТВОРЧЕСТВО ВАЛЕНТИНА ФЕЛИКСОВИЧА

ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКОГО

Академик Владимир Александрович Лисичкин — родной внук В.Ф. Войно-Ясенецкого —

родился в 1941 г. в Ташкенте. В.А. Лисичкин — кандидат философских наук, док-

тор экономических наук, действительный член четырех российских и пяти между-

народных академий наук. Владимир Александрович — основоположник новой науч-

ной дисциплины — прогностики, автор более 300 научных работ по управлению

народным хозяйством, прогнозированию и экологии, в том числе 36 книг, многие из

которых переведены в США, Японии, Англии, Франции, Италии и др. странах.

От редакции

ХРОНОЛОГИЯ ЖИЗНИ СВЯТОГО  Л У К И

Святой Лука, архиепископ Симферопольский и Крымский, а в Миру

Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий является одной из наиболее ярких
личностей нашего века. «... Я всю жизнь был русским», — пишет Святой

Лука в протоколе допроса в тюрьме в 1937 году, когда из него лейтенант
ОГПУ Лацис методом физического воздействия вышибал показания о том, что
он — шпион Ватикана. И как истинно русский человек — патриот по своей

гути — он пошел в народ и жил его жизнью в русской глубинке. И в год
полного сокрушения Русской Православной Церкви резко изменил жизнь про-
фессора, доктора медицины, широко известного хирурга и встал на ее защиту.

27 апреля 1877 года в г. Керчи в семье провизора Феликса Станиславо-

зича Войно-Ясенецкого было праздничное настроение — его жена Мария
Дмитриевна (в девичестве Кудрина) подарила ему сына, нареченного Вален-
тином. Мальчик рос в атмосфере христианской любви и послушания. Фе-

никс Станиславович имел тихий, мягкий, неторопливый характер, унаследо-
зал от далеких предков еще в 16 веке дворянский титул и католическую
веру. Дворянский титул ничего не давал уже его деду, жившему на грани

зазорения в Могилевской губернии.

Будущий архиепископ Лука сам дал оценку своему происхождению:

:<Так как упоминание о моем дворянском происхождении придает неблагоп-
эиятную окраску моей личности, то я должен разъяснить, что отец мой,
дворянин, в юности жил в курной избе в белорусской деревне и ходил

i лаптях. Получив звание провизора, он лишь два года имел свою аптеку,
1 потом до старости был служащим транспортного общества. Никакой соб-
:твенности он, как и я, не имел». Как видим, минимум три предшествующих

солена потомственных дворян влачило довольно жалкое существование, пока
£>еликс Станиславович не разорвал этой вековой череды вечно нуждающе-
юся, почти нищего, дворянства — получил провизорское образование, выр-

1ался из деревенской глуши и поселился в г. Керчи.

Все переселенцы регистрировались в городской думе, где приехавший

Реликс Станиславович записался как дворянин в числе подавляющего боль-
шинства приехавших крестьян, записавшихся в керченские мещане. В силу

кромности своего характера Феликс Станиславович не оказал влияния на

'бщественную жизнь Керчи, хотя пользовался заслуженным уважением всех

лоев населения, посещавших его аптеку. Тон в семейной жизни задавала

674 Жизнь и ТВОРЧЕСТВО ВАЛЕНТИНА ФЕЛИКСОВИЧА ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКОГО

супруга Мария Дмитриевна, глубоко верующая православная женщина. По-
этому своих детей — троих сыновей и двух дочерей — она воспитывала в
православных традициях. Уже на склоне лет в 1959 году архиепископ Лука
писал: «Глубоко религиозным я был с самого детства, и вера моя не только
не уменьшалась по мере приближения глубокой старости (мне скоро будет
82), а все более усугублялась».

Мальчик Валентин рос весьма активным, очень наблюдательным и лю-

бознательным ребенком. К шести годам он мог уже читать и писать, знал
элементарные действия арифметики и любил рисовать.

Гимназист Валентин Войно-Ясенецкий находился под строгим контролем и

дома, и в гимназии. Строгое домашнее религиозное и гимназическое воспита-

ние привило Валентину с детства глубокое чувство ответственности перед Бо-
гом за все свои поступки и деяния. От матери мальчик приобрел сильную волю
и властный характер, а от отца — благочестивость. Он сам вспоминает: «Если
можно говорить о наследственной религиозности, то, вероятно, я унаследовал
ее главным образом от очень благочестивого отца. ... Отец был человеком удиви-
тельно чистой души, ни в ком не видел ничего дурного, всем доверял ...»

Из всех пятерых детей отец слегка выделял двух братьев Валентина —

Владимира и Павла — ставших после окончания университета юристами,
а материнское сердце больше умилялось от Валентина и младшей сестренки
Виктории. Семья жила очень дружно, все помогали и любили друг друга.

В 1889 году Феликс Станиславович с семьей покинул Керчь и переехал

в Киев. Семья поселилась в центре Киева на ул. Крещатик. Жили дружно,
летом отдыхали на даче. Валентин поступил во 2-ую Киевскую гимназию.
Правила поведения гимназистов в этой гимназии мало чем отличались по
строгости от предыдущей гимназии. Занимался Валентин с увлечением. Осо-
бенно его привлекали уроки по истории и рисованию. Родители давно заме-
тили природную склонность мальчика к рисованию, поэтому, когда ему испол-

нилось 13 лет, его отдали в Киевскую художественную школу. Педагоги выде-

ляли художественные способности Валентина среди других учеников. Особен-

но давались Валентину зарисовки с натуры. Он удачно схватывал и передавал
на холсте и бумаге позы, жесты, застывшие элементы движения. Обязатель-
ным уроком в Киевской школе живописи был урок с натуры. Каждый ученик
выбирал себе по душе любимый уголок Киева и делал рисунки, эскизы и зари-
совки с натуры. Но в отличие от своих сверстников и соучеников, которые

выбирали для зарисовок пейзажи вокруг Киева или жанровые сценки, Валенти-
на неудержимо влекла духовная сторона жизни, и он, выезжая на натуру (или
как говорили французские импрессионисты «на пленэр»), всегда выбирал Кие-
во-Печерскую Лавру. «В это время впервые проявилась моя религиозность.
Я каждый день, а иногда и дважды в день ездил в Киево-Печерскую Лавру,
часто бывал в Киевских храмах и, возвращаясь оттуда, делал зарисовки того,
что видел в Лавре и храмах», — писал позже Валентин Феликсович.

Художественные дарования и успехи Валентина были настолько значи-

тельны, что устроители одной из передвижных выставок пригласили его уча-
ствовать в ней. Валентин сам выбрал для экспозиции одну небольшую карти-

ну, где он запечатлел выразительно-горестную позу нищего старика с протяну-
той рукой и глазами, полными горя. Картина привлекла внимание посетителей
искренностью передачи натуры. Валентин почувствовал суть художественного
творчества, осознал его основные закономерности. Поэтому после одновремен-

В.А. Лисичкин 675

ного окончания гимназии и художественной школы для него не стоял вопрос:
«Кем быть?». Быть живописцем — такой ответ дал сам себе Валентин, и стал
готовиться к экзаменам в Петербургскую Академию Художеств.

На формирование мировоззрения Валентина в старших классах гимна-

зии заметное влияние оказал и старший брат Владимир — студент юриди-
ческого факультета. В студенческой среде тех лет было сильное увлечение
народническими идеями. Хождению в народ интеллигентов-народников
способствовали книги И. Тургенева, Л. Толстого и др. Вместе с братьями

Валентин разделил и народнические взгляды, и увлечение этикой Льва Тол-
стого, которому подражал во всем: «Спал на полу, на ковре, а летом уезжал
на дачу, косил траву и рожь вместе с крестьянами, не отставая от них». Это
увлечение было настолько сильным, что Валентин 30 октября 1887 г. послал
Льву Толстому в Ясную Поляну письмо с просьбой разрешить ему пожить

в Ясной Поляне под присмотром графа, т. к. суровая мать Мария Дмитриев-
на резко воспротивилась стремлению любимого сына стать толстовцем.

От этого увлечения Валентина спас сам Л. Толстой своим писанием «В

чем моя вера?», изданным за границей, т. к. в России сей труд был запре-
щен. Но среди студентов эта книжица ходила по рукам, и старшие братья
принесли ее в дом. Валентина как громом поразила кощунственная позиция
Толстого по отношению к Православию. «Я сразу понял, что Толстой —
еретик, весьма далекий от подлинного христианства. Правильное представ-
ление о Христовом учении я незадолго до этого вынес из усердного чтения
всего Нового Завета, который по доброму старому обычаю я получил от
директора гимназии при вручении мне аттестата зрелости как напутствие в
жизнь», — свидетельствует сам Святой Лука. Так увлечение толстовством

ушло в прошлое, но народнический дух остался крепко и проявил себя дос-
таточно скоро. Кредо народников — посвятить свою жизнь делу просвеще-
ния народа и облегчения его страданий — вылилось у Валентина в чеканную
формулу: «Я не в праве заниматься тем, чем мне нравится, но обязан занимать-
ся тем, что полезно для страдающих людей». Эта формула стала его внутренним
кредо, освященным глубокой верой в Бога, до конца дней Святого Луки.

Юношеская страсть стать художником привела Валентина в Санкт-Пе-

тербург в Академию художеств. И только Божественным вмешательством
можно объяснить внезапное, посредине вступительных экзаменов, решение
Валентина немедленно покинуть Академию Художеств. В результате душев-
ных мук и родилась его формула-кредо, он шлет матери телеграмму об изме-
нении своих планов и намерении поступить на медицинский факультет. Ни
религиозная мать, ни благочестивый отец юноши не возражали против это-
го решения. Но на медицинском факультете все места были уже заполнены,
и декан рекомендовал Валентину год поучиться на естественном факультете,
чтобы перейти затем на медицинский. Однако природное отвращение к есте-

ственным наукам и склонность к гуманитарным толкнули Валентина посту-
пить по примеру братьев на юридический факультет. В течение года он увле-
ченно изучал римское право и политэкономию, философию и историю права.

По прошествии года страсть к живописи вновь дала себя знать и Вален-

тин по совету друзей художников уехал в Мюнхен в частную художе-
ственную школу профессора Книрра. Но его русская душа не могла выдер-
жать германского духа, «уже через три недели тоска по родине неудержимо

повлекла меня домой». Он вернулся в Киев и продолжал усиленно зани-

676 Жизнь и ТВОРЧЕСТВО ВАЛЕНТИНА ФЕЛИКСОВИЧА ВОЙНО-ЯСЕНЕЦКОГО

маться живописью еще в течение года. Выезжали на натуру — в Киево-
Печерскую Лавру — ежедневно, а порой и дважды в день. «Я сделал много
зарисовок, набросков и эскизов молящихся людей, лаврских богомольцев,
приходивших туда за тысячу верст. И тогда уже сложилось направление
художественной деятельности, в котором я работал бы, если бы не оставил

живопись. Я пошел бы по дороге Васнецова и Нестерова, ибо уже ярко
определилось основное религиозное направление в моих занятиях живопи-
сью. К этому времени я понял процесс художественного творчества. Повсю-
ду: на улицах и в трамваях, на площадях и базарах — я наблюдал все ярко

выраженные черты лиц, фигур, движений и по возвращении домой все это
зарисовывал. На выставке в Киевской художественной школе я получил
премию за свои наброски», — вспоминал позже архиепископ Лука. Это
ежедневное общение с паломниками и молящимися людьми в течение 350

дней было колоссальной школой духовного опыта, ибо, воспроизводя одухот-

воренные молитвой лица в своих эскизах, Валентин поневоле соприкасался
с духом и душой этих людей, старался проникнуть в их судьбу, характеры,
понять их невзгоды и проблемы. Именно тогда к нему впервые пришла
мысль, что это — его паства. Мысль неожиданная и необычная, приведшая

к глубокому осознанию судьбы своей как служение людям. Валентин еще
больше уверился в необходимости немедленно начать практическую работу в
помощь простому народу. Поэтому он пришел в 1898 году на медицинский
факультет после глубокого размышления о смысле жизни и судьбе. Учеба на
медицинском факультете полностью соответствовала «... моим стремлениям быть
полезным для крестьян, так плохо обеспеченных медицинской помощью».

Учась в Университете на медицинском факультете, студент Войно-Ясе-

нецкий снискал любовь и славу среди студенческой молодежи своим благо-
честивым поведением, чуткостью к чужой боли и страданию, резкими проте-
стами против насилия и несправедливости. Его фактически первая пропо-
ведь прозвучала также совсем неожиданно на третьем курсе. В один из дней
перед лекциями Валентин узнал, что в пылу спора его сокурсник ударил

другого студента по щеке. «По окончании лекции я встал и попросил внима-

ния. Все примолкли. Я произнес страстную речь, обличавшую безобразный
поступок студента поляка. Я говорил о высших нормах нравственности, о
перенесении обид, вспомнил великого Сократа, спокойно отнесшегося к
тому, что его сварливая жена вылила ему на голову горшок грязной воды.
Эта речь произвела столь большое впечатление, что меня единогласно избра-
ли старостой», — писал в автобиографии архиепископ Лука.

Учился Валентин на одни пятерки и резко выделялся среди студентов

художественно выполненными препарациями трупов: «Из неудавшегося ху-
дожника я стал художником в анатомии хирургии». Кроме того, его выделя-
ли высокие моральные требования к себе и другим, чуткость к чужому страда-

нию и боли, открытый протест против насилия и несправедливости. За эти
качества его полюбил весь третий курс, и он был выбран старостой. Он успеш-
но сочетал учебу, самостоятельную исследовательскую работу по топогра-
фической анатомии и хирургии и общественную работу старосты группы.
Серьезность и увлеченность учебой и исследованиями были результатом его
убежденности в народническом пути его дальнейшей жизни. А сокурсники
решили, что он готовит себя к аспирантуре и карьере ученого, и на 2-ом курсе

пророчили ему скорое профессорское звание. Поэтому после блестяще сдан-