ГЛАВА 9.

ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ЭПОХУ ДЕПОПУЛЯЦИИ

 

В 90-е гг. особенно резко обнаружился комплекс негативных явлений в сфере семьи и воспроизводства населения: снижение численности населения страны впервые за последние пятьдесят лет, нарастающий отрицательный естественный прирост, резкое падение рождаемости, рост смертности и снижение средней продолжительности предстоящей жизни, рост разводимости и падение брачности и т.п., острота которых дает основание говорить о вступлении России в эпоху демографической катастрофы. Такая ситуация является логическим итогом долгого пути ослабления, разрушения и деградации семьи как социального института. С XVII-XVIII вв. сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее в жизни общества возникали и нарастали признаки этих негативных процессов, но как это ни удивительно, опасения и тревоги т.н. «мыслящей части человечества», политиков, публицистов и некоторых ученых были связаны не с ними, а с «угрозой перенаселения». Особую роль в этом отношении сыграл Т.Р. Мальтус, чей «Опыт о законе народонаселения...» в кривом зеркале отразил вполне, разумеется, реальные проблемы экономического и социального развития на рубеже XVIII-XIX вв.

Страх перед «перенаселением» особенно усилился в 50- 60 гг. нашего столетия, когда в странах Африки, Азии и Латинской Америки начался быстрый рост населения, получивший название «демографического взрыва». Невиданные прежде темпы прироста населения (2-3 и даже 4% в год) придали традиционно мрачному мальтузианскому взгляду на жизнь прямо-таки эсхатологический характер. Созданию такого эмоционального настроения среди широкой общественности, журналистов и политиков служили пророчества тех ужасающих последствий, к которым якобы ведет «демографический взрыв».

В те годы заговорили о «бомбе перенаселения»¹, сравнивая предполагаемые последствия «демографического взрыва» с результатами ядерных бомбардировок, а некоторые, как, например, Р. Макнамара, бывший в 70-е гг. директором Всемирного банка, а до того - министром обороны США, вообще полагали, что рост населения страшнее третьей мировой войны.

«Демографический взрыв» обострил внимание к проблемам продовольствия, обеспечения энергией и минеральными ресурсами, экологии, к социальным последствиям скученности населения в больших и сверхбольших городах. Это возросшее внимание само по себе, несомненно, было положительным явлением, однако, отразившись в кривом зеркале мальтузианства, отвлекло внимание от не менее острых проблем депопуляции и кризиса семьи.

Инерция демографической эсхатологии оказалась настолько сильной, что даже сейчас, когда стала очевидной беспочвенность предсказаний конца света из-за перенаселенности, когда ситуация с темпами прироста населения радикально изменилась, когда во все большем и большем числе стран воспроизводство становится суженным², разговоры об угрозе перенаселенности не прекратились, хотя в них и появились новые акценты.

Однако при этом даже в тех странах, где налицо депопуляция, где численность населения сокращается или, по крайней мере, не растет, многие продолжают говорить о перенаселенности и ее ужасающих последствиях. Даже в России, в стране, которая за 90-е гг. прошлого столетия потеряла около 3 млн человек,, очень многие более озабочены гипотетическими бедами, которые якобы несет с собой «демографический взрыв», фактически уже прекратившийся, чем вполне реальными угрозами депопуляции.

В качестве примера можно привести публикацию в газете «Известия» за 13 октября 1999 г., приуроченную к состоявшемуся накануне событию - достижению населением Земли отметки в 6 миллиардов человек³. Автор заметки вполне в духе незабвенного Т.Р. Мальтуса утверждает, что «население планеты растет как на дрожжах» и что «нам осталось прожить... всего-то сто лет. Разговоры о 'последней черте', модные накануне конца тысячелетия, теперь приобретают реальные очертания». Что касается России, то заметка лишь глухо упоминает, что страна, «как водится, не совпадает с человечеством в главных тенденциях развития»: численность населения у нас снижается, но это связывается лишь с кризисным состоянием общества⁴.

Между тем впору уже говорить не о «бомбе перенаселения», а о «бомбе депопуляции»⁵, точнее о «нейтронной бомбе депопуляции». Эта бомба угрожает взорвать современный мир, угрожает сделать его совершенно иным, чуждым и враждебным человеку. Это будет мир, где отсутствуют понятия добра, любви, человеческой солидарности и взаимоподдержки, моральной ответственности, где атомизированный и лишенный социальных связей индивид будет воистину находиться в состоянии bellum omnia contra omnes. Человечество пока еще не скатилось на дно этой черной пропасти, но страшно близко к этому. И чтобы этого не произошло, чтобы депопуляция, подобно Властителю Тьмы Саурону из эпопеи Дж.Р.Р. Толкиена «Властелин Колец», не завладела миром, чтобы величайшие ценности не исчезли в этой тьме, люди должны стряхнуть с себя привычное благодушие, дать этой угрозе имя, объединиться и противопоставить ей свою солидарность, свои активные действия в защиту детей, семьи и самой жизни.

Россия, может быть, ближе всех приблизилась к краю пропасти, в которую нас столкнет невидимая, но могучая сила депопуляции. В настоящее время наша страна переживает уже четвертый период сокращения численности населения. В отличие от трех предыдущих он не связан ни с какими катастрофическими событиями: ни с революциями и войнами, ни с эпидемиями и массовым голодом, а стал итогом «внутренних» эволюционных изменений в воспроизводстве населения, являющихся прямым следствием кризиса семьи как социального института.

Современная демографическая история России началась на рубеже 50-60 гг., когда страна вступила в относительно «спокойный» период, без войн, массовых репрессий, эпидемий и других катастрофических явлений. Демографические изменения в этот период носили эволюционный характер и определялись исключительно перестройкой демографического поведения. Именно в этот период «без помех» развернулось действие глобальных факторов, общих всем развитым странам, которые в своей совокупности обусловливают неизбежное наступление демографического коллапса, независимо от конкретной социально-экономической конъюнктуры в той или иной стране.

С конца 1992 г. в России началась депопуляция, т.е. снижение численности населения, перспективы выхода из которой весьма туманны. За 1992-2000 гг. население России сократилось на 3,5 млн человек, причем «естественная» убыль населения составила почти 6,8 млн человек. За 2000 г. население России сократилось более чем на 1 млн человек («естественная» убыль составила 954 тыс. человек). Эти величины являются самыми большими за все 90-е годы.⁶

«Естественная» убыль частично компенсируется положительным сальдо миграции. Но роль миграционного прироста постоянно уменьшается. Как констатируют специалисты в области миграции, миграционный потенциал близок к исчерпанию. В этой связи прогнозируется уменьшение сальдо миграции практически до нуля⁷.

В ближайшие десятилетия уменьшение численности населения России будет продолжаться. Все имеющиеся прогнозы дают удручающую картину. Так, согласно одному из вариантов прогноза ООН 2000 г. (вариант средней рождаемости) к 2050 г. население России сократится на 40 млн человек с лишним и составит примерно 104,3 млн человек⁸. Еще более тревожным является прогноз численности населения России, выполненный С.П. Ермаковым. Согласно этому прогнозу, численность населения России будет уже в 2040 г. составлять 107,7 млн человек. Автор прогноза справедливо утверждает, что данная ситуация «может расцениваться как геополитическая, экономическая и социальная катастрофа»⁹.

Эта катастрофическая динамика населения страны является прямым следствием исключительно неблагоприятного характера основных демографических процессов: рождаемости, смертности, брачности и разводимости. В 60-80 гг. прошлого века тенденции этих процессов практически полностью определялись углубляющимся кризисом семьи как социального института.

Нарастание кризисных явлений в жизни российской семьи прежде всего отражается в динамике рождаемости в России. Динамика рождаемости, ее кратковременные и особенно длительные колебания, пожалуй, ярче многих других демографических процессов отражают неблагоприятные явления в жизни семьи, несут на себе печать ее кризиса. Ведь деторождение - это важнейшая социальная функция семьи, которая прежде прочих начинает трансформироваться и отмирать в ходе ее исторических трансформаций. В России снижение рождаемости началось более ста лет назад. Но особенно стремительно этот процесс проходил именно в последние четыре десятилетия, когда созрели все социально-экономические предпосылки отмирания репродуктивной функции семьи, да и самой семьи как социального института.

Долговременная динамика рождаемости в России представлена в данных о суммарном коэффициенте рождаемости. Этот показатель уже в середине 60-х гг. опустился ниже уровня простого воспроизводства. В ближайшие десятилетия величина суммарного коэффициента рождаемости будет продолжать падать, что с непреложностью «естественного закона» подтверждает: российская семья близка к практически полному прекращению выполнения своей репродуктивной функции.

А долговременный характер снижения суммарного коэффициента рождаемости еще раз подтверждает, что падение рождаемости, демографический обвал в России - это явление, обусловленное не текущей социально-экономической и политической обстановкой в России, а нарастанием кризиса семьи как социального института.

Кстати, ничего, кроме удивления не могут вызвать гипотезы о будущих тенденциях рождаемости, которые закладываются в большинство прогнозов численности населения России. Почему-то молчаливо предполагается, что уровень рождаемости в стране (да и в других развитых странах) повысится или, по крайней мере, не опустится ниже сегодняшних значений. Никаких разумных доказательств этому не приводится, но можно предположить, что авторы такого рода прогнозов исходят из мысли о том, что улучшение социально-экономической ситуации в России, повышение уровня жизни ее населения приведут к росту рождаемости¹⁰. Иначе говоря, они молчаливо предполагают наличие прямой связи между уровнем жизни и рождаемостью, хотя этому противоречат все известные исторические факты. Подобная связь, говоря социологически, возможна только в рамках наличной потребности в детях, когда плохие условия жизни могут блокировать ее удовлетворение. Главная же причина снижения рождаемости и в России, и в других странах - это уменьшение самой потребности в детях, повысить которую не может никакое улучшение условий жизни. Если бы дело обстояло иначе, самые высокие уровни рождаемости наблюдались бы в странах с самым высоким уровнем жизни. Все знают, что это совершенно не так.

Что касается России, то в ней, конечно, уровень жизни крайне низок, особенно в сравнении со странами Запада. В России реальный валовой внутренний продукт на душу населения в так называемых ППС долларах в три-четыре раза меньше, чем в США, странах Западной Европы и других развитых странах¹¹ . Но уровень потребности в детях у нас такой же, как и в этих странах. Это все страны, где господствует малодетность, где население ориентировано на одно-, двухдетную семью. Низкий уровень жизни в России обусловливает лишь то, что даже эти репродуктивные ориентации не реализуются полностью. Повышение уровня жизни населения России может, конечно, увеличить степень реализации потребности в детях. Однако даже в этом случае потенциал повышения рождаемости крайне ограничен. Согласно результатам микропереписи населения России 1994 г., в самом лучшем случае рождаемость в стране может повыситься максимум до 2,03 ребенка в расчете на одну брачную пару, что ни в коем случае не может служить гарантией прекращения депопуляции (для этого необходимо, чтобы на семью приходилось не менее 2,6 ребенка)¹². Исследование «Россия-2000», проведенное кафедрой социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, подтверждает этот вывод. Несмотря на то, что в выборочной совокупности была искусственно увеличена доля двухдетных семей, ожидаемое число детей оказалось равным 1,94±0,83.

Одной из особенностей рождаемости в России является рост внебрачной рождаемости, происходящий на фоне общего ее падения. Если в 1965 г. доля внебрачных рождений равнялась 13%, в 1975 г. - 10,7, в 1985 г. - 12, то в 1995 г. она поднялась уже до 21, в 1996 г. - до 23, в 1997 г. - до 25 с лишним процентов и в 1998 г. - до 27%¹³. Иначе говоря, доля внебрачных рождений выросла более чем в два раза по сравнению с началом 70 гг. Ее уровень превысил те значения, которые внебрачная рождаемость достигала в конце второй мировой войны (24% в 1945 г.). Но если в те годы высокий уровень внебрачной рождаемости объяснялся резко нарушенной пропорцией полов, особенно в возрастах максимальной брачности, вызванной последствиями военных действий, когда многие женщины, не имея возможности вступить в брак, вынужденно избирали «одинокое материнство», то в настоящее время рост внебрачной рождаемости отражает нарастание кризисных явлений в жизни российской семьи. Причем распределение внебрачной рождаемости имеет два пика: первый в возрасте до 20 лет и второй в возрасте 30-35 лет, что характеризует наличие совершенно различных аспектов кризиса семьи. Если первый пик внебрачной рождаемости отражает рост подростковых рождений, постоянное снижение возраста начала активной половой жизни и размывание социальных норм, запрещающих добрачные половые связи и добрачные беременности и рождения, то второй говорит о том, что в старших возрастах внебрачные рождения часто являются результатом «сознательного» отказа от регистрации брачных отношений не только со стороны мужчин, но и со стороны женщин, т. е. являются еще одним выражением т.н. «бегства от брака». Но и в том, и в другом случаях внебрачная рождаемость служит ярким выражением кризиса семьи, выражением размывания и ослабления социокультурных норм семейного поведения, ярким признаком депопуляции.

Тревожной является и динамика смертности и средней продолжительности жизни в России. Общий коэффициент смертности в последнем десятилетии прошлого века колебался на уровне 15-16%о. При этом смертность особенно высока на первом году жизни и в трудоспособных возрастах. Уровень младенческой смертности в России в настоящее время в 5 раз превышает соответствующие показатели в странах Запада. Острейшей проблемой в России остается материнская смертность, уровень которой в 15-20 раз превышает показатели развитых стран. Как итог Россия имеет одну из самых низких в мире величину средней ожидаемой продолжительности жизни: в 1999 г. Россия занимала по этому показателю 111-е место в мире¹⁴.

Сочетание сверхнизкой рождаемости и высокой смертности, наблюдающееся в России, является уникальным и не имеющим аналогов в современном мире. Особенно удручающе нынешние черты демографической ситуации в России выглядят на фоне наиболее развитых стран мира, в которых падение рождаемости не сопровождается ростом смертности и снижением средней продолжительности предстоящей жизни, и потому темпы депопуляции в них не столь высоки, как в России.

Среди российских специалистов существует неоднозначное отношение к современной динамике численности населения России. Хотя сам по себе факт уменьшения численности населения ни у кого не вызывает сомнений и хотя в целом оценки этого факта отрицательны, все же, так сказать, «степень негативности» этих оценок весьма различна.

Наряду с тревожным и весьма тревожным восприятием убыли населения страны как катастрофы существует и достаточно успокоительное к ней отношение, различным образом мотивируемое. К примеру, говорят о том, что если сравнить современную численность населения России и ту, которая была в 1989 г. (год последней переписи населения), то убыль населения составила всего 296 тыс. человек, или 0,2%, и потому она «не так велика и катастрофична, как в предыдущие три периода»¹⁵, когда численность населения России также сокращалась. Другим способом успокоения является апелляция к развитым странам Запада, которые уже давно переживают то, что сейчас происходит в России. При этом современные демографические тенденции рассматриваются как нечто объективное и потому неизбежное, как нечто, что нужно понять и принять как естественное следствие модернизации, социально-экономического и политического прогресса, которое «давно уже можно было предвидеть, изучая опыт развитых стран Запада»¹⁶.

Сочетание низкой рождаемости и высокой смертности делает депопуляцию в России крайне глубокой и трагичной. Трагизм современной демографической ситуации в России обусловлен теми негативными демографическими, экономическими, социальными, геополитическими и другими последствиями, которые несет с собой депопуляция¹⁷.

В демографическом плане депопуляция означает самоубийство населения, исчезновение нации и ее культуры. Говоря словами бывшего премьер-министра, а ныне президента Франции Жака Ширака, «Европа демографически исчезает. Еще лет 20 или около того, и наши страны превратятся в пустыню»¹⁸.

Можно сказать, что Россия, как и вся Европа, также «демографически исчезает». В особенности это касается Севера европейской части России, Сибири и Дальнего Востока. При этом, по историческим меркам, ждать полного демографического исчезновения нашей страны не так уж и долго - 100-150 лет.

Экономические последствия депопуляции связаны прежде всего с абсолютным сокращением рабочей силы, того трудового потенциала, который общество может вовлечь в производство и экономическую активность вообще, а также со старением населения. Это может привести к замедлению экономического роста, сужению возможностей технического уровня производства, появления новых технологий и т.п.

Социальные последствия депопуляции весьма многообразны. Часть их также связана со старением населения. Последнее порождает новые требования к социальному обеспечению и медицинскому обслуживанию пожилых и старых людей. Увеличение их доли на фоне сокращающейся абсолютно и относительно численности экономически активного населения ведет к росту демографической нагрузки, создает дополнительные трудности в их пенсионном обеспечении. Даже в Японии, в стране, уровень и продолжительность жизни в которой несравнимы с нашими, сверхнизкая рождаемость вынудила правительство пойти на увеличение пенсионного возраста до 70 лет¹⁹. Усиливаются проблемы одиночества и депривации пожилых и старых людей, растет их отчужденность от более молодых поколений.

В ряду социальных последствий депопуляции и снижения рождаемости специалисты называют и такую проблему, как ин-фантшизация подрастающих поколений. Обычная в малодетных семьях гиперопека над детьми ведет к тому, что воспитывается эгоцентрическая, социально некомпетентная личность, замкнутая только на собственных интересах, не обладающая чувством ответственности, не способная к самостоятельному принятию решении и их реализации ²⁰.

Депопулирующим странам свойственно и нарастание разрыва и отчуждения между поколениями, размывание межпоколенной солидарности. Солидарность поколений, их взаимопомощь и сотрудничество являются прежде всего результатом совместной (в первую очередь, трудовой) деятельности в семье. В современном обществе, где «дом» и «работа» пространственно и темпорально отделились друг от друга, совместная трудовая деятельность стала невозможной или свелась к неким суррогатам, что делает практически неизбежным разрыв естественных связей между поколениями, а следовательно, и разрушение социальных связей вообще. В этом же направлении действует и получающий все большее распространение как следствие старения населения переход от солидарной пенсионной системы к накопительной. Как известно, такой переход является одной из целей проводимой в нашей стране пенсионной реформы. Но надо ясно представлять себе, что реализация благого самого по себе замысла - поставить размер пенсии в зависимость от личных усилий и достижений человека - может привести к тому, что остатки экономических связей, пока еще соединяющие поколения друг с другом при солидарной пенсионной системе (взрослые трудоспособные содержат детей и стариков, как бы давая первым в долг и возвращая свой долг старикам), окончательно порвутся, и в итоге рухнет еще одна (и, может быть, последняя) опора общественной солидарности и общества в целом.

Разрыв межпоколенной солидарности означает, с одной стороны, все то же одиночество и депривацию стариков, причем независимо от того, идет ли речь о благополучной Америке или Европе или о живущей в тисках экономического кризиса России. С другой стороны, образуется, говоря словами И.В. Бестужева-Лады, молодежная «антикультура, зверино враждебная господствующей культуре взрослых» и безжалостная по отношению к ним²¹.

Депопуляция и снижение рождаемости имеют негативные последствия и для здоровья нации. Преобладание доли первенцев среди родившихся само по себе означает ухудшение психофизиологических характеристик населения, поскольку первенцы имеют худшие показатели здоровья по сравнению с детьми последующих очередностей. К тому же высокая доля первенцев среди родившихся обусловливает и рост вторичного соотношения полов (т.е. соотношения мальчиков и девочек среди родившихся живыми), что может иметь своим следствием рост смертности и снижение ожидаемой продолжительности жизни.

Для такой страны, как Россия, с ее огромной территорией, депопуляция неизбежно будет означать ухудшение ее геополитического положения в мире. В ближайшие десятилетия снижение численности населения России будет в любом случае происходить на фоне роста населения большинства соседних стран. Это неизбежно вызовет сильнейшее миграционное давление на Россию, а, возможно, и попытки территориальной экспансии со стороны некоторых соседей.

Велики и возможные негативные внутриполитические последствия депопуляции. Самое главное и самое, пожалуй, страшное - это возможность появления попыток решения демографических проблем тоталитарными, антидемократическими методами. Современная действительность России говорит о большой вероятности такого варианта развития. Достаточно посмотреть на то, кто и как обсуждает проблемы населения страны.

Практически лишь т.н. «патриоты» и «национально-мыслящие ученые» говорят о демографическом кризисе и о демографической катастрофе в России, но и то, главным образом, в плане борьбы со своими политическими оппонентами, используя нынешнюю демографическую ситуацию как средство дискредитации экономических, социальных и политических реформ, которые, по их мнению, и являются единственной причиной депопуляции в России. Соответственно предлагаются и пути решения демографических проблем. Это, во-первых, возвращение во времена тоталитаризма и реставрация режима, который в течение нескольких десятилетий фактически осуществлял геноцид всех народов бывшего Советского Союза²². Во-вторых, так сказать, в рамках самой по себе «демографической технологии» - это чисто репрессивные, запретительные меры, якобы направленные на подъем рождаемости, типа запрета разводов, запрета абортов, внутрисемейного регулирования рождаемости (планирования семьи), введения в России многоженства и т.п. Словом, установление всеобъемлющего тоталитарного контроля над репродуктивным процессом, подобного тому, что проводится в Китае, только с противоположными целями.

А реформаторы, демократически ориентированная часть общества фактически самоустранились от обсуждения демографических проблем страны, от поисков путей их решения. Как уже говорилось выше, эту часть общественности больше волнуют проблемы «демографического взрыва» в странах «третьего мира», чем реальные проблемы и опасности нарастающей депопуляции в собственной стране.

Создается впечатление, что кое-кто из реформаторов даже рад, что численность населения России уменьшается. Как справедливо заметил российский демограф А.В. Акимов, «...убыль населения в России в настоящее время при сложившейся экономической системе, основанной на экспорте природных ресурсов, вполне рациональна для части общества, так как при сырьевом экспорте как основе экономики, чем меньше население, тем лучше для элиты, формирующей такой курс...»²³.

Может быть, в этом причина того, что некоторые отечественные демографы, как черт ладана, боятся любого обсуждения проблем стимулирования рождаемости и роста населения страны, полагая это бесперспективным и бесполезным²⁴.

При этом отрицание необходимости стимулирования роста населения аргументируется, коротко говоря, по трем направлениям, которые можно было условно назвать философско-фаталистическим (или «демогегельянским»), политическим и прагматическим.

Суть «демогегельянской аргументации» заключается в тезисе о безальтернативности исторического развития и социальных изменений. Фактически, так сказать, «спонтанно» воспроизводится тезис Гегеля о том, что «все разумное действительно, и все действительное разумно». Утверждается, что снижение рождаемости - это объективный процесс, происходящий независимо от наших желаний, оценок и действий, а потому и единственно возможный. Как говорят авторы Седьмого ежегодного демографического доклада, «речь идет об общемировом процессе, имеющем свои глубинные движущие силы, и нет оснований ожидать, что Россия окажется вне общего движения стран, имеющих примерно такой же, как и она, уровень экономического и социального развития»²⁵. И делать поэтому ничего не надо, ибо бесполезно, ибо таковы уж законы общественного развития. При этом как-то так само собой получается, что это спонтанное развитие всегда происходит в согласии с общественными и личными интересами, правда, не совсем понятно, почему (демогегельянство этот вопрос старательно обходит). Основной тезис здесь: «Не надо вставлять палки в колеса истории, не надо вмешиваться, и тогда все будет хорошо». Лет 15 назад подобный взгляд выражался в словах о гармонии личных и общественных интересов в условиях «развитого социалистического общества»²⁶, сейчас те же самые авторы говорят о том, что надо стремиться к созданию условий для того, чтобы «люди имели столько детей, сколько они хотят», и о том, чтобы «лшнимизи-ровать последствия кризиса», «учиться жить в условиях депопуляции и старения населения» и т.п. При этом как-то так, само собой, опускается из виду один «малозначимый» факт: то, что реализация тезиса «помочь людям иметь столько детей, сколько они хотят» означает, что процесс депопуляции будет ускоряться, и через небольшое время некому будет продемонстрировать свое умение «.-жить в условиях депопуляции и старения населения». Я уж не говорю о том, что и сейчас уже семьи имеют «столько детей, сколько они хотят». Об этом говорят и данные статистики, и данные специальных социологических опросов. А что касается идеи «минимизации последствий», то здесь «де-могегельянцы» фактически смыкаются с «национально-мыслящими» учеными и политиками, которые именно в экономических и социальных реформах видят причины переживаемой нами демографической катастрофы.

Политическая аргументация отрицания необходимости стимулирования рождаемости и роста численности населения нашей страны связана с априорным и бездоказательным убеждением, что соответствующая политика непременно будет посягательством на свободу и гражданские права граждан, тоталитарным насилием государства по отношению к своим гражданам, навязыванием последним неприемлемых для них моделей семейного поведения.

Более того, попытки конструктивно обсуждать проблемы депопуляции в России отвергаются с порога на том основании, что попытки регулировать рост населения, рождаемость, предпринимались Гитлером, Муссолини, Франко и Сталиным, т.е. тоталитарными, террористическими режимами, что в демократическом обществе подобное недопустимо, а следовательно, тот, кто об этом говорит, автоматически оказывается в одной компании с этими монстрами. Даже чисто теоретическая постановка данной проблематики, постановка вопроса о необходимости проведения политики стимулирования рождаемости, о том, имеет ли право государство открыто заявлять о своих целях в области демографической политики, сразу же переводится в плоскость практической технологии реализации этих целей. При этом последняя почему-то в устах сторонников этой точки зрения всегда оказывается антидемократичной и тоталитарной. Как будто политику можно проводить только насильственными, тоталитарными средствами!

И если общество, государство не будут выдвигать никаких демографических целей, то не станет ли это таким же навязыванием семье такой модели ее поведения, которая как раз и привела Россию, как и другие развитые страны, к депопуляции и демографическому кризису, т.е. модели изолированной нуклеарной и малодетной семьи? Что с того, что это навязывание как бы невидимо? Сила этого невидимого принуждения только увеличивается от того, что оно явно не ощущается. «Свобода демографического выбора», о которой часто говорят как о достижении современной цивилизации и выражении общественного прогресса, не более чем фикция. Приятно, конечно, думать, что ты цивилизованный человек и во всем поступаешь (или стремишься поступать) разумно и ответственно (в том числе, и родительство твое также «ответственно»). Но на самом деле современный человек не более свободен от действия социальных норм, чем человек в любую другую эпоху. А, скорее, наоборот. В так называемых «современных обществах» все многообразие семейных структур и типов семейного поведения оказалось сведенным до унылой тотальности малодетности. Обезличенная стандартность этого единственного типа семейного поведения буквально навязывается людям через все возможные каналы. Он стал уже угрозой самому существованию общества. Семьи вынуждены «свободно выбирать» именно эту модель, ибо в противном случае, при выборе чего-то другого, они рискуют не только проиграть экономически по сравнению с малодетными семьями, но и, что гораздо хуже, оказаться выброшенными за пределы «нормальности», стать маргиналами и подвергнуться социокультурному остракизму.

Прагматическая аргументация отрицания необходимости стимулирования рождаемости и роста численности населения апеллирует к тому, что не стоит ставить перед собой труднодостижимых целей, не стоит поэтому стремиться к повышению рождаемости, а нужно браться за более легкие, менее трудные задачи. Например, бороться за снижение смертности, за достижение тех показателей смертности и ожидаемой продолжительности жизни, к которым давно уже пришли развитые страны Запада. Как будто одно противоречит другому и как будто кто-то отрицает необходимость борьбы за снижение смертности! Но суть дела, если говорить о России, заключается в том, что никакое разумное и достижимое снижение смертности и ожидаемой продолжительности жизни не остановит и не может остановить депопуляцию. Как образно выразился В.Н. Архангельский, «выход из состояния депопуляции возможен только при массовом бессмертии»²⁷. А поскольку достижение массового бессмертия - дело вполне «прагматичное» и «легко достижимое», то ждать осталось совсем немного! Если же говорить серьезно, то суть прагматической аргументации все та же: уход от признания катастрофичности современных семейных и демографических изменений в России, принятие депопуляции как неизбежности и фактическая сдача теоретических и политических позиций противникам социально-экономических реформ, «национал-коммунистам», которые, конечно же, имеют свои специфические и слишком хорошо известные способы их решения.

Давно пора исправить совершенную в самом начале реформ ошибку, когда демографическая проблематика была фактически отдана на откуп «национал-коммунистам», когда даже в среде демографов любая попытка в конструктивном плане говорить о необходимости противодействия депопуляции встречается в штыки как выражение якобы тоталитаристских взглядов, как стремление учинить насилие над семьей, навязать ей отвергаемые ею модели семейного поведения, нарушить демократические права личности, права семьи.

В действительности, все обстоит прямо противоположным образом: если мы не хотим вернуться в тоталитаризм, если мы не хотим жить в фашистском государстве, нужно лишить самозваных «патриотов» монополии на обсуждение проблем семьи и населения нашей страны. Нужно признать, что Россия переживает демографическую катастрофу. Нужно признать, что речь идет о самом существовании нашей страны. Если спокойно наблюдать происходящее, если лишь объективистски фиксировать проценты убыли населения и падения рождаемости, утешая себя тем, что в этом отношении мы - в одном ряду «со всем прогрессивным человечеством», как это можно наблюдать в Шестом ежегодном демографическом докладе «Население России. 1998»²⁸, то можно смело ставить крест на только на демографическом будущем России, но и свободе и демократии в нашей стране.

Возникает закономерный вопрос о причинах возникновения, нарастания и обострения демографического кризиса в России, принявшего в наши дни поистине трагические формы. Какие социальные силы и факторы вызвали его и каковы, с другой стороны, перспективы его разрешения, каково, следовательно, демографическое будущее России? Поиск ответов на эти непростые вопросы определяет нынешнюю научную полемику в среде российских демографов и фамилистов и, более того, - остроту политического и идеологического противоборства сил, заинтересованных в выборе того или иного пути развития страны, судьбы социально-экономических реформ в ней. Ясно, что ответы на эти вопросы предопределяют и выбор и поиск мер соответствующей семейно-демографической политики.

Описанную выше феноменологию глобальных семейных и демографических изменений, которые были привнесены в жизнь спонтанным ходом социально-экономического развития на основе рыночных, конкурентных процессов, однако при возрастающей роли государства, не отрицает никто из демографов и исследователей семьи, но оценка этих изменений различными учеными, как отечественными, так и зарубежными, оказывается принципиально различной.

При этом все разнообразие точек зрения на семейные и демографические изменения может быть сведено практически к двум основным аксиологическим перспективам, или парадигмам, в рамках которых интерпретируется вся семейно-демографическая проблематика и вырабатываются подходы к ее практическому разрешению²⁹.

Одна из них - это парадигма модернизации (она же - парадигма здравого смысла, парадигма помех). Другая - парадигма кризиса семьи.

В рамках парадигмы модернизации как позитивные, так и негативные изменения семьи и населения воспринимаются и интерпретируются как частные, специфические проявления общего и положительного (прогрессивного) процесса модернизации семьи и воспроизводства населения, смены одного их типа («традиционного») другим («современным»).Модернизация семьи и воспроизводства населения при этом рассматривается как часть, проявление, элемент модернизации всего общества. Именно поэтому все характеристики этой последней автоматически и со знаком «плюс» переносятся на семью и воспроизводство населения. Именно поэтому речь в рамках этой парадигмы может идти лишь о временных и локальных несоответствиях и проблемных ситуациях. Эти ситуации рассматриваются как результат действия в общем-то преходящих и поверхностных факторов, отражающих главным образом неодинаковую скорость процессов модернизации различных подсистем общества на отдельных территориях и в отдельные периоды.

В отечественной демографии эта концепция в теоретическом, плане наиболее разработана в работах А.Г. Вишневского³⁰. Так, анализируя процессы изменения семьи и воспроизводства населения в бывшем СССР и в России, А.Г. Вишневский утверждает, что семья «оказалась на пороге нового кризиса», столкнувшись «с новыми проблемами» и в «значительной степени» утратив «способность выполнять многие жизненно важные для человека и общества функции» из-за «непоследовательности и незавершенности происходящих с семьей перемен»³¹. Иными словами, «новый кризис семьи» связан с тем, что семейные перемены отставали от обусловивших их «закономерных сдвигов в жизни советского общества в ходе обновления его экономической и социальной структуры (индустриализация, урбанизация, секуляризация сознания, эмансипация женщин и детей и т.п.)»³².

Соответственно общество, если сочтет необходимым вмешаться в течение семейных и демографических изменений, может стремиться лишь к устранению негативных последствий этих несоответствий («преодоление разлада», «содействие формированию новых демографических отношений» и т.п.), или к их компенсации мерами адекватной («увязанной с историческими целями») семейной и демографической политики, т. е. всего-навсего к «минимизации последствий кризиса для семьи и общества»³³.

Другая же парадигма - парадигма краха семьи как социального института - те же самые семейные и демографические изменения рассматривает, как частные, исторически конкретные выражения глобального системного кризиса семьи, вызванного к жизни не какими-то случайными, временными несоответствиями, негативными явлениями и проблемными ситуациями, а коренными, сущностными, атрибутивными чертами индустриально-рыночной цивилизации.

Парадигма кризиса семьи как социального института ориентирует исследователя семьи и демографа, а также практического политика рассматривать негативный характер семейных и демографических изменений, проблем, порождаемых ими, именно как выражение такого кризиса, охватившего семью и ценности семейного образа жизни. Этот кризис есть глобальная проблема современности, равновеликая, по крайней мере, экологической.

Концепция кризиса семьи ориентирует не на внешние по отношению к семье причины неблагоприятных явлений, как бы важны они ни были сами по себе, не на «помехи» эволюционному ходу событий, а на пороки того варианта социальной организации рыночно-индустриального типа, который спонтанно сложился в современном обществе.

Ослабление социально-нормативной регуляции семейности, трансформация культурных символов и образцов, снижение ценности брака, семьи с детьми, единства всех семейных поколений - вот те социокультурные процессы, которые раскрывают сущность кризиса семьи и воспроизводства населения. Они же делают бесперспективной ориентацию социальной политики только на устранение или коррекцию негативных последствий их спонтанной эволюции.

Понимание семейно-демографических проблем и соответственно семейно-демографической политики, которое вытекает из парадигмы кризиса семьи, не является общепринятым. Более того, его придерживается меньшинство как отечественных, так и зарубежных специалистов в области семьи и демографии. На т. е. свои причины, как общие для всех развитых стран, так и специфические для нашей страны.

Если говорить специально о России, то одной из таких специфических причин является то, что в нашей стране на протяжении весьма длительного периода фамилистика и демография могли развиваться лишь в рамках навязываемой сверху идеологии «марксизма-ленинизма». Фактически существовала такая ситуация, когда во всех дисциплинах, так или иначе изучающих семью и демографические процессы, господствовал вульгарно-социологический подход, в рамках которого в жизни не было места не только для противоречия и антагонизма, но даже для каких-либо расхождений в интересах личности и общества.

Рассмотрение соотношения интересов семьи и личности, с одной стороны, и общества (государства) - с другой, в терминах тождества, или единства, является одной из наиболее существенных черт парадигмы здравого смысла, особенно в нашей стране, где фамилистика и демография рассматривались как классовые, идеологические науки. Утверждалась безусловная гармония общественных и личных интересов также и в сфере семьи и воспроизводства населения. Декларировалась чрезвычайно высокая ценность детей и семьи при социализме и соответствующая индивидуальная потребность в детях, реализации которой якобы мешают лишь внешние по отношению к социализму и «временные» обстоятельства и условия. Разумеется, тезис о «гармонии личного и общественного» претерпел существенные изменения от его вульгарного декларирования в предвоенные годы до более тонких и завуалированных интерпретаций³⁴.

Вплоть до самых последних лет это было «законом» существования отечественной идеологизированной демографии. Первые работы, в которых содержались попытки преодолеть односторонности парадигмы здравого смысла, появились лишь в 70-е гг. прошлого столетия. Авторы их стремились понять современные тенденции семейных изменений и демографических процессов, исходя из иных теоретических и аксиологических предпосылок, в рамках новой парадигмы, центральным пунктом которой стало восприятие семейных и демографических изменений в контексте глобального кризиса семьи, угрожающего самому существованию человеческого рода³⁵.

Противостояние и борьба двух парадигм (модернизации и кризиса семьи) не стали достоянием истории, хотя система, которую обслуживала одна из них, ушла в прошлое. Это противостояние и эта борьба продолжаются и сейчас. Преобладание, популярность одной из них, названной здесь парадигмой модернизации или здравого смысла, затрудняет как адекватную оценку новейших демографических тенденций, так и выработку эффективной семейной и демографической политики в России, политики, ориентированной на укрепление семьи как социального института, на преодоление депопуляции и ее последствий.

Поиск ответов на сформулированные выше вопросы о причинах демографического кризиса и путях выхода из него должен вестись в направлении понимания того, что негативные проявления в жизни российской семьи и в демографической динамике являются результатом действия факторов долгосрочного, фундаментального характера, связанных с наиболее существенными чертами цивилизации индустриального типа, к которой принадлежит и Россия. Кризис семьи и воспроизводства населения является ценностным кризисом общественного устройства, для которого сиюминутные интересы (извлечения прибыли, получения каких-то иных преимуществ экономического или неэкономического характера) выше интересов его собственного самосохранения и которое поэтому не может видеть дальше «собственного носа».

Семья - решающий фактор функционирования общества и социальных изменений в целом. Это - фактор, который ныне лимитирует возможности и перспективы дальнейшего самосохранения человеческого общества. Однако современная индустриальная цивилизация нарушила складывавшийся столетиями баланс между интересами индивида, личности и семьи как первичной социальной общности. Сегодня мы наблюдаем невиданный прежде крен в сторону интересов и «прав» отдельной, индивидуалистически ориентированной эгоцентрической личности, сформированной за столетия существования западной цивилизации. Такая ситуация, когда интерес семьи оказался принесенным в жертву эгоистическому индивидуалистическому интересу, имеет глобальный характер.

Современный российский социально-экономический контекст при всей его остроте и значимости в детерминации положения семьи лишь обнажает и делает более болезненными и трагичными кризисные проявления, но, по сути, не прибавляет к ним ничего нового. Спонтанный выход из кризиса, автоматическое решение сложных проблем населения, семьи, женщин и детей невозможны.

Все, что наблюдается сегодня в России - демографический кризис, депопуляция, дезорганизация семьи, кризис ее ценностей и утрата ею своего прежде столь значимого места и роли в социальной структуре и жизни людей и т.п., - имеет своей причиной не отдельные, сами по себе безусловно важные и значимые материальные и иные условия жизни, а наиболее существенные черты современной индустриальной цивилизации независимо от конкретно-исторических форм ее существования, т. е. независимо от того, о какой стране идет речь - о России ли, где в течение нескольких десятилетий пытались насильственно переписать историю и направить ее ход в русло тоталитарно истолкованной социалистической идеи, или о странах Запада, где процветало рыночное капиталистическое хозяйство.

Продвигаясь по пути индустриализации, Россия стала, и в этом ее трагическая особенность, полем проведения гигантского социального эксперимента. Процесс трансформации семьи, процесс «перехвата» ее институциональных функций другими социальными институтами и соответствующий ему процесс изменения демографического поведения населения были насильственно ускорены и стимулированы всей мощью тоталитарного государства. В результате они оказались искусственно сжаты до исторически ничтожных сроков. Специфика России заключается в том, что здесь именно государство сыграло роль насильственного акселератора «естественного хода вещей»:

·        прямо и непосредственно, предпринимая действия, направленные против «старой семьи» и «угнетенного положения женщин в обществе»;

·        опосредованно, через нерегулируемые последствия политики ускоренной индустриализации и коллективизации, осуществлявшихся фактически за счет подрыва экономических основ даже простого воспроизводства населения. Голод и сталинские репрессии 30-40-х гг. - лишь наиболее яркое и трагичное проявление такого рода политики государства.

Разрушительный потенциал проводимой советским руководством социально-экономической политики в полную силу проявил себя именно в «благополучные» 60-80-е годы. Именно тогда в России начались повышение смертности и падение рождаемости, рост разводимости и другие неблагоприятные явления в функционировании семьи и демографической системы, о которых шла речь выше и которые тщательно скрывались от народа.

Принципиально важно то, что демографический кризис в России не является чем-то возникшим только в последние годы, как полагают некоторые, используя современную динамику населения в политических целях. Он - не перерыв постепенности, не отклонение с «правильного» пути. Его суть - в резком и внезапном обострении и обнажении долговременных тенденций трансформации семьи, носящих глобальный характер.

Соответственно, нельзя надеяться, что демографическая ситуация в России «исправится», как только закончится социально-экономический кризис и поднимется жизненный уровень российских семей. Опыт наиболее развитых стран Запада, где жизненный уровень населения не идет ни в какое сравнение с российским, доказывает это. Процессы семейной деградации, негативные последствия изменений структуры и функций семьи, инициированные спонтанным ходом исторического развития, нарастание демографического кризиса и депопуляции можно преодолеть только с помощью специальной просемейной демографической политики, имеющей целью возрождение и укрепление семьи как социального института, преодоление депопуляции как явления, угрожающего самому существованию российского общества. Надеяться же на спонтанное, автоматичен кое разрешение демографического и семейного кризиса - значит проявлять удивительную наивность и сверхоптимизм. Ведь в современном обществе отсутствуют имманентные механизмы, обеспечивающие спонтанное формирование потребностей индивидов в семье, семейном образе жизни, формирование семейных ценностей и фамилистической культуры.

Семейные ценности больше не укрепляются и не воспроизводятся современной цивилизацией с ее акцентом на отдельную личность, на стремление якобы «освободить» Я, личность от любых связей, которые «ограничивают» ее самореализацию, в том числе и от связей семейных. Современное общество размывает семейные ценности, подвергает их коррозии, ставя в конечном счете под угрозу свое собственное существование. И именно это фундаментальное противоречие индустриального общества, которое, с одной стороны, не может существовать без семьи, без воспроизводства населения, а с другой - не имеет имманентных механизмов реализации этой экзистенциальной потребности, определяет необходимость проведения семейной и демографической политики.

Второй особенностью нашего исторического пути, о которой необходимо сказать применительно к проблематике демографического кризиса, являются некоторые черты проводимой в нашей стране экономической реформы, других экономических, социальных и политических преобразований. Речь прежде всего идет о том, что в их ходе до самых последних дней практически не учитывались интересы семьи и воспроизводства населения. Эти интересы, напротив, скорее до сих пор игнорируются, хотя и декларируются.

Практически любые принимаемые в ходе преобразований решения исходят из имплицитной предпосылки - объект этих решений и этих мер видится в отдельном («изолированном») индивиде, лишенном признаков пола и принадлежности к какой-либо первичной социальной общности, семье прежде всего. Следовательно, спонтанный процесс семейных изменений и соответственно нарастание демографического кризиса продолжается в ускоренном темпе.

Причина этого «ускорения» - в наложении долговременных тенденций семейных изменений на негативные последствия социально-экономического кризиса в стране, из которого наше общество только-только начало выкарабкиваться. Это наложение сыграло свою роль также и в том, что семейные и демографические проблемы рассматриваются общественностью, прессой, политиками и даже частью специалистов исключительно в контексте этого кризиса, в контексте последствий радикальной экономической реформы. Тенденции семейных и демографических изменений связываются почти исключительно с реальным падением уровня жизни большинства семей, особенно семей с несколькими детьми, неполных и некоторых других, падением, ставшим одним из «результатов» реформ.

Эти особенности исторического пути России и стали причиной того, что демографическая политика стала рассматриваться главным образом как организуемая, направляемая и финансируемая государством (его бюрократическим аппаратом) социальная защита семей от нищеты, от вызванного инфляционным натиском снижения благосостояния. Отсюда - представление о необходимости компенсации этого снижения путем предоставления семьям материальной помощи. Нехватка ресурсов делает эту помощь весьма скромной, лишь в малой мере компенсирующей падение уровня жизни большинства семей.

Эта скромность отражает и наличие более приоритетных устремлений правительства по сравнению с социальной политикой, а в рамках последней - более приоритетных сфер социальной помощи (пенсионеры, беженцы и т.п.).

У федеральных властей до недавних пор отсутствовали какие-либо представления о долгосрочном характере демографической политики, о необходимости системы мер, направленных на укрепление семьи как социального института и выход из депопуляции. Сиюминутная направленность принимавшихся до сих пор мер, ограничение задач политики злобой дня делало и делает их политикой малых дел, малых сумм и малой пользы. Хотя и нельзя отрицать, что в условиях, когда семья ходом истории, а точнее политикой государства лишена возможности автономного самообеспечения и самовоспроизводства, эти меры какой-то реальный смысл все же имеют.

Фактически то, что сейчас называют семейно-демографи-ческой политикой, будучи в содержательном плане материальной помощью бедным, концептуально и аксиологически отражает политическое предпочтение изолированной нуклеарной семьи с одним-двумя детьми. Спонтанный ход событий именно этот тип семьи делает самым массовым, модальным. Многообразие семейных и демографических структур сведено до унылой тотальности малодетности, до обезличенной

стандартности этого единственного типа семьи и репродуктивного поведения. Это само по себе резко ухудшает положение семьи как социального института, который предполагает плюрализм семейных структур, включая многопоколенные семьи с тесными родственными связями или, по крайней мере, нуклеарные семьи с несколькими детьми. Соответственно углубляется демографический кризис, все ближе point-of-no-return депопуляции, все ближе достижение такой ее стадии, когда выход из нее будет невозможным.

Эти предпочтения отражают и связь такой «семейно-демографической политики» с парадигмой здравого смысла (модернизации), для которой всегда было характерно «принятие» действительности как единственно возможной в соответствии с истолкованным в «совковом» духе принципом «все действительное разумно и все разумное действительно».

Теоретически эта политика обосновывается необходимостью «понять и принять ту модель семьи - городской, малой, нуклеарной и т.п., - какая преобладает в жизни, а не в утопическом воображении благонамеренных теоретиков»⁰⁶.

На самом же деле подлинная демографическая политика не имеет ничего общего с описанной выше «семейно-демографической политикой». Основные черты демографической политики, имеющей целью гарантированное преодоление депопуляции и ее последствий и обеспечение в дальнейшем устойчивого воспроизводства населения нашей страны, описываются ниже³⁷.

Основными принципами демографической политики являются: принцип суверенности семьи, принцип общественного договора, принцип свободы выбора семьей любого образа жизни, принцип единства целей федеральной и региональной политики и принцип социального участия.

Принцип суверенности семьи означает, что семья независима от государства и имеет право принимать любые решения, касающиеся ее жизни, в частности, рождения или отказа от рождения детей, совершенно самостоятельно, сообразуясь лишь с собственными целями и интересами. Это означает и право семьи на любой тип семейного (брачного, сексуального и репродуктивного) поведения, в том числе и на тот, который с точки зрения преобладающих социокультурных и моральных норм рассматривается как девиантный, отклоняющийся. Принцип суверенности семьи, само собой разумеется, останется пустым звуком без соответствующей экономической базы.

Любое ограничение принципа суверенности семьи, обосновываемое интересами общества или государства (например, регулирование производства абортов, установление процедуры регистрации брака или развода и т.п.), должно вводиться и регулироваться законодательно или конституционно.

Вместе с тем не является нарушением принципа суверенности и не должна рассматриваться в качестве такового пропаганда каких-либо типов семьи и семейного поведения, моделей семьи, равно как и социальная (экономическая и любая иная) поддержка их. Во всяком случае до тех пор, пока семья имеет возможность выбора этих типов и моделей. Только лишение семей реальной свободы выбора из альтернативных вариантов может рассматриваться как принуждение к чему-либо одному.

Дело в том, что точно так же, как семья суверенна по отношению к обществу и государству, так и они суверенны по отношению к семье. И свобода одной выбирать из якобы «гораздо большего, чем в прошлом, набора общественно признанных альтернативных моделей семьи и семейных биографий»³⁸ не может существовать без свободы другого открыто выражать свои предпочтения в этой сфере, не опасаясь абсурдных обвинений в «навязывании» семье «того или иного образа действий или типа семейного поведения»³⁹.

Принцип суверенности семьи тесно связан с принципом свободы выбора. Считается, что спонтанное («естественное») развитие, не связанное с «искусственным» воздействием со стороны общества и государства, решает свободу выбора личностью и семьей из упомянутого выше «набора альтернативных моделей». Но в действительности эта свобода имеет вполне конкретные, исторически определенные границы. Она связана с периодом, когда быстрое снижение смертности сделало ненужной высокую рождаемость и, следовательно, обусловило распад системы социокультурных норм многодетности, отмирание табу на применение контрацепции и абортов. Этот распад нормативной системы многодетного родительства привел в итоге к широкому распространению норм малодетности, когда нонконформистским и даже девиантным считается наличие трех и более детей в семье.

В наше время лишь ничтожные доли населения демонстрируют это отклоняющееся (в описанном социально-нормативном смысле) поведение. Массовым же, модальным, стандартным, нормативным стало одно-, двухдетное родительство. Вся же свобода выбора свелась к выбору между семьей с одним или двумя детьми, между однодетностью и двухдетностыо, которые и с демографической, и с социально-психологической, и с любой другой точки зрения совершенно неразличимы, абсолютно идентичны. Следовательно, этот «выбор» абсолютно безальтернативен, т. е. никакого выбора в действительности нет. Принцип свободы выбора, о котором говорится здесь, означает наличие в обществе подлинной альтернативы и возможности действительно выбирать любой тип семьи и семейного поведения. Сейчас этой возможности выбора нет, как не было ее и в условиях господства многодетности. Демографическая политика должна быть ориентирована на создание подлинной свободы выбора, на создание возможности реализовать любую альтернативу.

Разумеется, общество в лице государства и других социальных институтов также свободно в принятии и поддержке тех типов семей и семейного поведения, которые в наилучшей мере удовлетворяют его интерес в обеспечении устойчивого воспроизводства подрастающих поколений. Принцип свободы выбора предполагает последовательное и равное применение его и в отношении семьи и личности, и в отношении общества и государства.

Принцип общественного договора развивает и конкретизирует описанные выше принципы суверенности и свободы выбора. Он означает договорную регламентацию взаимоотношений семьи как социального института и государства. Иначе говоря, семья и государство заключают между собой общественный договор, в котором на равноправной основе эксплицируются и формулируются все существующие политические, социальные, экономические и другие отношения между ними. Этот принцип особенно важен в условиях нашей страны, пытающейся преодолеть наследие тоталитаризма.

Семья как социальный институт обеспечивает общество трудовыми ресурсами, исполнителями социальных ролей. Без этого «продукта семейного производства» социальная система не может функционировать, не может существовать. Следовательно, общество должно испытывать потребность, заинтересованность в том, чтобы семья выполняла свои функции воспроизводства новых поколений. Эта заинтересованность должна быть тем более сильной в наше время, когда все больше и больше ослабевают и даже полностью исчезают стимулы, определяющие личную заинтересованность в рождении нескольких детей.

В этих условиях семья может потребовать у общества и его представителя - государства - на договорной основе обеспечить всестороннюю поддержку тех моделей семейной жизни, которые способствуют эффективной реализации функций воспроизводства.

Принцип единства целей федеральной и региональной демографической политики означает, что ее цели едины для всей страны и не зависят от конкретных особенностей демографической ситуации на той или иной территории - части одного и того же государства. Этот принцип исходит из того, что отмирание многодетности является глобальным процессом, отражающим фундаментальные изменения экономических, социальных и демографических условий жизни общества. И потому, хотя и существуют территории, где преобладает многодетность, но и на них необходима политика, ориентированная на укрепление семьи, тех ее моделей и образцов, которые наиболее адекватны целям реализации репродуктивной функции семьи.

Учет региональных особенностей при этом может достигаться как за счет путей конкретизации единой в своей основе цели демографической политики, так и путем применения специфических средств ее достижения. Наилучшим организационным механизмом обеспечения единства целей демографической политики и учета региональных особенностей являются специальные региональные программы.

Принцип социального участия. В современных условиях полностью теряет смысл традиционное для тоталитарной эпохи представление о государстве как единственном субъекте целеполагания, формирования и реализации социальной (в частности, демографической) политики. В настоящее время как ее цели, так и пути их достижения в возрастающей мере формируются в рамках гражданского общества, во взаимодействии трех субъектов социальной жизни - семьи как малой группы, осуществляющей свою жизнедеятельность в конкретных социально-экономических условиях и преследующей свои собственные цели и интересы; разного рода социальных и территориальных общностей и объединений, формальных и неформальных (соседские общины, этнические и социокультурные меньшинства, партии, общественные, политические, религиозные и другие объединения и союзы, группы интересов и т.д. и т.п.); наконец, государства в лице его специализированных органов (федеральных, региональных и локальных), в чью компетенцию входят разработка и осуществление социальной политики, в том числе демографической как ее части.

В этих условиях демографическая политика возможна лишь как деятельность по созданию и реализации программ нового типа, по взаимовыгодному для всех использованию ресурсов и возможностей, которыми располагает каждый из участников, для достижения согласованных целей, интересов и потребностей. Иными словами, субъекты демографической политики - это наряду с государством разнообразные объединения граждан - партии, союзы, общества, ассоциации, фонды и т.п., в том числе и те, которые создаются (или могут создаваться) с целью защиты и отстаивания собственно демографических интересов. Важно лишь, чтобы все эти объединения имели четко осознанные и эксплицитно выраженные цели и намерения относительно того, какой должна быть семья, как она должна изменяться, в чем состоит общественный интерес применительно к воспроизводству населения вообще. Такая новая технология формирования и реализации семейной политики и выражена в том, что здесь названо принципом социального участия. Социальное участие - это понятие, объединяющее широкий спектр ситуаций, в которых граждане непосредственно или через свои объединения вовлечены в процессы выработки и реализации социально значимых решений, той или иной затрагивающей их интересы социальной политики (в данном случае - демографической).

Сказанное выше о социальном участии - это отнюдь не описание нашей повседневной реальности. Это - теоретическая идеализация, нормативное целеполагание, то, к чему необходимо стремиться, и то, чего постоянно надо желать и иметь в виду, говоря о демографической политике. Практическая реализация принципа социального участия - это длительный процесс, это движение, снимающее, преодолевающее, отрицающее нынешнее состояние, когда нереспектабельный и нищий, но амбициозный «благодетель» (государство) мучительно пытается разделить между своими «социально слабыми», но не менее амбициозными и требовательными гражданами жалкие крохи, предназначенные для «минимизации последствий». Но тем не менее принцип социального участия является одним из важнейших принципов демографической политики, как одно из основных условий эффективности ее программ и мероприятий.

Стратегической, долгосрочной целью демографической политики является преодоление депопуляции и ее последствий на основе укрепления семьи как социального института и снижения смертности и увеличения продолжительности жизни. Эта цель наиболее полно выражается в упрочении семейного образа жизни и требует переориентации всей социальной жизнедеятельности с интересов индивида, одиночки на интересы жизни в семье и семьей. Более определенное и конкретное выражение этой цели означает поддержку, поощрение со стороны общества и государства полной семьи с 3-4 детьми, желательно многопоколенной, что отнюдь не сводится только к повышению рождаемости. Укрепление семьи наряду с совершенствованием здравоохранения, развитием медицины и социальной гигиены, имеет своим результатом и снижение заболеваемости, уменьшение девиантных форм поведения, т. е. снижение смертности и повышение продолжительности жизни.

Помимо стратегической, долгосрочной цели демографическая политика имеет и краткосрочные, тактические цели. Возродить среднедетную семью как основной тип семьи возможно, лишь помогая отдельным, конкретным семьям решать их жизненные проблемы, преодолевать те трудности, которые могут возникнуть на тех или иных стадиях жизненного цикла семьи. Поэтому краткосрочные цели демографической политики можно выразить как социальную поддержку семей, которые на стадии репродуктивного родительства сталкиваются с различными напряженными ситуациями, испытывая те или иные стрессы и проблемы, что может вести к их распаду, мешает им удовлетворить имеющуюся у них потребность в детях, ведет к росту заболеваемости и смертности их членов.

К сожалению, актуальная ситуация в России буквально до сегодняшнего дня не способствует осознанию и тем более принятию среднедетной семьи как главной цели долгосрочной демографической политики. Над всем превалировала идея защиты семей от бедности и нищеты. Тем не менее подробная проработка как системы стратегических и тактических (долго- и краткосрочных) целей демографической политики, так и средств их достижения являются насущной необходимостью.

Кажется, сейчас, когда проблемы семьи и воспроизводства населения приобрели особую остроту, когда темпы депопуляции стремительно нарастают, когда, с другой стороны, возникла благоприятная демографическая конъюнктура в виде вступления в репродуктивный возраст поколений, родившихся в первой половине 80-х гг. прошлого века, на проблемы демографического развития нашей страны и на вопросы выработки адекватной демографической политики наконец-то обратили внимание и правительство, и парламент, и политические партии и движения.

Знаковым событием в этом плане, маркирующим переход от игнорирования демографической проблематики к ее осознанию как одного из лимитирующих факторов социально-экономического развития нашей страны, может стать принятие «Концепции демографического развития Российской Федерации на период до 2015 года» (Распоряжение Председателя Правительства РФ от 24 сентября 2001 г.)⁴⁰. Знаковый характер этой Концепции придает то обстоятельство, что в ней впервые в документах такого уровня в качестве целей демографического развития на ближайшую перспективу поставлены «стабилизация численности населения и формирование предпосылок к последующему демографическому росту» на основе увеличения ожидаемой продолжительности жизни, в том числе здоровой (активной) жизни, улучшения репродуктивного здоровья населения, создания предпосылок для повышения рождаемости, всестороннего укрепления института семьи как формы гармоничной жизнедеятельности личности и решения ряда других задач.

В Концепции обозначены и приоритеты деятельности в каждой из сфер демографического развития. Особо значимым и представляются приоритеты в области стимулирования рождаемости и укрепления семьи. Концепция впервые нацеливает на «формирование системы общественных и личностных ценностей, ориентированных на семью с двумя детьми и более», а также на «создание социально-экономических условий, благоприятных для рождения, содержания и воспитания нескольких детей».

Разумеется, Концепция демографического развития, как и всякая вообще концепция, не свободна от недостатков. Но ее появление символизирует, что общество, кажется, начинает осознавать, что ему угрожает опасность, стремится дать этой опасности имя, назвать вещи своими именами: депопуляцию депопуляцией, демографическую катастрофу демографической катастрофой... Но это только первый шаг. -'•' Осознав эту опасность, общество просто обязано предпринимать меры, чтобы ее устранить или хотя бы минимизировать. В этом плане показательным может быть сравнение с экологическими проблемами. Человечеству реально угрожала экологическая катастрофа, но оно смогло справиться с этой угрозой. Общество учится регулировать свои взаимоотношения с при-

родой, разлад в которых и является сутью экологического кризиса. Уже найдены экономические механизмы, которые позволили реально снизить техногенную нагрузку на окружающую среду, сделать воспроизводство более чистым. Человечество смогло сломать безальтернативность изменений в сфере экологии, сломать господствовавшее убеждение большинства в том, что производство не может не загрязнять окружающую среду. В экологическую пропасть мы уже не свалимся.

Демографический кризис, демографический провал - это опасность куда большая, чем кризис экологический. Когда мы говорим о депопуляции, о демографическом кризисе, мы говорим о себе, о наших взаимоотношениях с самими собой. Почему мы не можем отрегулировать эти отношения, сделать их оптимальными, как это уже делается в наших взаимоотношениях с природой? Почему мы не можем измениться так, чтобы не свалиться в демографическую пропасть, из которой, скорее всего, мы уже никогда не выберемся? Я думаю, что мы сейчас как раз переживаем тот момент, когда еще можно осознать трагизм ситуации, понять, чем нам всем грозят депопуляция и низкая рождаемость, и попытаться совместными усилиями ученых, политиков, общественных деятелей, журналистов, всех людей доброй воли найти те средства, те экономические, социальные, социально-психологические механизмы, которые помогут эффективно решить демографические проблемы, соблюдая права людей, расширяя подлинную, а не мифическую свободу выбора в семейной сфере. Именно поэтому принятие Концепции демографического развития Российской Федерации на период до 2015 г. является весьма позитивным событием. Она должна быть (хочется надеяться) импульсом, который приведет в движение силы, заинтересованные в сохранении самой жизни на этой планете и на той ее части, которая именуется Россия.

Выдающуюся роль в этом отношении играет просемейное движение, представители которого провели уже два Всемирных конгресса семей (в марте 1997 г. в Праге и в ноябре 1999 г. в Женеве) и готовятся к проведению в 2003 г. нового, третьего по счету конгресса. Женевский конгресс принял Призыв ко всем людям доброй воли, в котором призвал всех выступить в защиту семьи и семейных ценностей, в возрождении которых только и видится залог самосохранения человеческого общества.

Призыв уже начал помогать всем - правительствам, мировой общественности, журналистам, простым людям - понять, что нельзя ничего не делать, нельзя «ждать у моря погоды». Так можно дождаться только того, что в странах, где бушует депопуляция (а она уже бушует в большинстве развитых стран), придут к власти люди, которые будут решать проблемы семьи и населения тоталитарными, фашистскими методами. Поэтому необходимо обеспечить демократическую альтернативу в решении проблем семьи и населения, а не сидеть, сложа руки в надежде, что все как-то само по себе устроится.

Не устроится. Надо действовать, проводить научные исследования, разрабатывать и проводить научно обоснованную и эффективную семейно-демографическую политику.

Основной целью этой политики является возрождение семьи как социального института, перестройка всей общественной структуры ради интересов семьи, деторождения, возрождения фамилистической культуры общества. Только такая политика может дать нам надежду, что Россия, как и все человечество, сумеет преодолеть демографический коллапс.

Не это ли является той национальной идеей, поисками которой сейчас озабочены столь многие?

Примечания к главе 9

¹Так называлась наделавшая в свое время много шума книга Пола Эрлиха.

²Согласно данным ООН, в настоящее время в 61 стране мира уровень рождаемости не обеспечивает даже простого воспроизводства населения. В этих странах проживает около половины всего мирового населения. При этом в 20 развитых странах, в т.ч. и в России, рождаемость уже не менее 20 лет имеет величину значительно ниже уровня простого воспроизводства. И даже по самым оптимистическим оценкам рождаемость не поднимется выше этого уровня по крайней мере в течение ближайших 50 лет. (См.: World Population Prospects. The 1998 Revision. Vol. I. Comprehensive Tables. United Nations. N.Y., 1999. P. 4. В дальнейшем это издание именуется WPP98).

³Это событие, как известно, первоначально намечалось на16 июля 1999 г., но затем решением UNFPA (Фонд ООН для деятельности в области народонаселения) было перенесено на12 октября, что само по себе весьма показательно, ибо говорит о том, что реальная динамика мирового населения отстает даже от постоянно пересматриваемых прогнозов, которые готовят специалисты ООН. Вот что говорит по этому поводу известный американский демограф Дж. Бонгаартс: «Это беспрецедентное явление (снижение рождаемости - В.М.) вынудило ООН пересмотреть в сторону понижения ее последний прогноз мирового населения (Bongaarts J. Demographic Consequences of Declining Fertility II Science, Oct. 1998. Цитируется по рукописи, любезно присланной автором). Правда, прогноз ООН численности населения мира пересмотра 2000 г. дает несколько большую по сравнению с пересмотром 1998 г. численность населения мира (См.: World Population Prospects. The 2000 Revision. Highlights. Draft. Doc. № ESA/P/WP.165. 28 February 2001. P. V. //http//www. undp.org/popin/popin.html).

⁴Известия, 13 октября 1999 г. Московский выпуск. Весьма показательным, кстати, является сопровождающая заметку редакционная врезка с т.н. «цитатой дня» из Т.Р. Мальтуса: «Человечество плодится с безответственностью трески»]

⁵Термин предложен американским историком и социальным мыслителем А. Карлсоном (Carlson А.С. Family Questions:Reflections on the American Social Crisis. New Brunswick (USA) &Oxford (U.K.), 1990. P. 63).

⁶Демографический ежегодник РФ. 2001. M., 2001. С. 19.

⁷Переведенцев В.И. Постсоветская миграция населения России // Демографические проблемы и семейная политика: региональные проблемы. Материалы научно-практической конференции (Липецк, сентябрь 1999 года) / Отв. ред. А.И. Антонов, В.М. Медков. М., 1999. С. 57.

⁸World Population Prospects. The 2000 Revision. Highlights. Draft. Doc. № ESA/P/WP.165. 28 February 2001. P. 29. // http//www.undp.org/popin/popin.html).

⁹Ермаков С.П. Общие тенденции, региональные особенности и долгосрочный прогноз последствий депопуляции в России // Демографические проблемы и семейная политика: региональные проблемы. Материалы научно-практической конференции (Липецк, сентябрь 1999 года) /Отв. ред. А.И. Антонов, В.М. Медков. М., 1999. С. 27-29.

¹⁰Один из примеров такого подхода можно найти на страницах Седьмого ежегодного доклада Центра демографии и экологии человека РАН о населении России. См.: Население России 1999. Седьмой ежегодный демографический доклад. М^2000. С. 158. Правда, авторы оговариваются, что «начало устойчивого экономического роста не означает возврата к более высоким уровням рождаемости начала 80-х годов. Не исключено, что изменения в рождаемости носят необратимый характер».

¹¹ См.: Human Development Report 2001. N.Y., 2001. P. 141-142.

¹²Борисов В. А. Депопуляция в России: причины и следствия, пути преодоления // Демографические проблемы и семейная политика: региональные проблемы. Материалы научно-практической конференции (Липецк, сентябрь 1999 года) / Отв. ред.А.И. Антонов, В.М. Медков. М., 1999. С. 17.

¹³Демографический ежегодник РФ. 1999. М., 1999. С. 170. Интересной особенностью 1998 г. является то, что весь прирост абсолютного числа рождений произошел исключительно за счет внебрачных рождений. См.: Население России 1999. Седьмой ежегодный демографический доклад. М., 2000. С. 60.

¹⁴Human Development Report 2001. N.Y., 2001. P. 141-144.

¹⁵Население России 1998. Шестой ежегодный демографический доклад. М., 1999. С. 7.

¹⁶Там же. С. 27.

¹⁷Обзор точек зрения по этому вопросу См.: в цитировавшейся выше работе А. Карлсона (с. 63 и след.).

¹⁸С/7. in: Brinkerhoff D.B., White L.K. Sociology.3rd Edition. St. Paul, N.Y., L. Angeles, S. Francisco. 1991. P. 532.

¹⁹Известия, 7 июля 2000 г. Московский выпуск.

²⁰Бестужев-Лада И.В. Депопуляция: социальные проблемы// Демографические проблемы и семейная политика: региональные проблемы. Материалы научно-практической конференции(Липецк, сентябрь 1999 года) / Отв. ред. А.И. Антонов, В.М. Медков. М., 1999. С. 11.

²¹Там же. С. 13.

²²Хотя оценки «демографической цены» социалистического строительства в бывшем СССР и России и разнятся, счет в любом случае идет на десятки миллионов человек - уничтоженных в ходе войн и репрессий, умерших от голода и болезней, эмигрировавших в другие страны, наконец, «просто» не появившихся на свет. См. об этом, например: «Народонаселение».Энциклопедический словарь. М., 1994. С. 398-399.

^2j Акимов А.В. Возрастание роли демографических проблем в современной России и некоторые направления формирования демографической политики / Тезисы к семинару «Семья в современной России» // Рабочие тетради Института семьи и собственности.. № 3. М., 1999. С. 69.

²⁴См.: например, выступление А.Г. Волкова на семинаре «Семья в современной России» (указанное выше издание, с.58).

²⁵Население России 1999. Седьмой ежегодный демографический доклад. М., 2000. С. 167.

²⁶См., например: Волков А.Г. Семья - объект демографии. М., 1986. С. 240-256.

²⁷Выступление на семинаре «Семья в современной России»// Рабочие тетради Института семьи и собственности.. № 3. М.,1999. С. 32.

²⁸Население России. 1998, Шестой ежегодный демографический доклад М., 1998. С. 7-8 и многие другие.

²⁹Подробнее см.: Антонов А.И., Медков В.М. Социология семьи. М., 1996. С. 237-242.

³⁰См.: Вишневский А.Г. Демографическая революция. М.,1976; он же: Воспроизводство населения и общество. М.,1982;он же Эволюция семьи в СССР и принципы семейной политики// Семья и семейная политика (Демография и социология). М.,1991. С. 16-33.

³¹Вишневский А.Г. Эволюция семьи в СССР и принципы семейной политики. С. 16.

³²Там же. Несколько ниже, однако, А.Г. Вишневский обосновывает необходимость семейной политики тем, что она нужна«чтобы преодолеть разлад между меняющимися сущностными чертами семьи и не поспевающими за этими переменами условиями жизни, социальными нормами и институтами» (там же, с.25).

³³Демографические перспективы России. М., 1993. С.54.

³⁴См.: например, рассуждения А.Г. Вишневского по поводу «детоцентризма», «терминальных ценностей» и «новой мотивационной основе рождаемости» в условиях социалистического и коммунистического общества (Вишневский А.Г. Воспроизводство населения и общество. М.,1982. С. 184-216.

³⁵См.: Борисов В.А. Перспективы рождаемости. М., 1976; Антонов А.И. Социология рождаемости. М., 1980; Антонов А.И., Медков В.М. Социология семьи. М., 1996;; Антонов А.И. Микросоциология семьи. М., 1998; Антонов А.И., Сорокин С.А. Судьба семьи в России XXI века. М., 2000. См.: также список литературы в конце учебника.

³⁶Население России. Ежегодный демографический доклад. М., 1993. С. 83.

³⁷Подробнее см.: Антонов А.И., Медков В.М. Социология семьи... С. 246-254.

³⁸Вишневский А.Г. Эволюция семьи в СССР и принципы семейной политики. С. 28.

³⁹Там же.

⁴⁰Полный текст Концепции См.: в интернет-газете Демос-коп-Weekly за 24-30 сентября 2001 г. (http://www.demoscope.ru).

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ЛИТЕРАТУРА КО ВСЕМУ КУРСУ

Учебники и учебные пособия

Антонов А.И. Микросоциология семьи. М., 1998.

Антонов А.И., Медков В.М. Социология семьи. М., 1996.

Бахметова Г.Ш. Методы демографического прогнозирования. М., 1982.

Бахметова Г.Ш. Сбор и обработка данных о населении. М., 2000.

Бахметова Г.Ш. Переписи и текущий учет населения. М., 1988.

Борисов В.А. Демография: Учебник для вузов. М., 1999. 2-е изд. 2001.

Валентен Д.И., КвашаА.Я. Основы демографии. М., 1989.

Демография: современное состояние и перспективы развития: Учебное пособие / Под ред. Д.И. Валентея. М., 1997.

/Гдес демографии / Под ред. А.Я. Боярского. 3-е изд. М., 1985.

Основы демографии / Под ред. В. А. Ионцева, Б. А. Суслако-ва. М., 1997.

Пресса Р. Народонаселение и его изучение. М., 1968.

Система знаний о народонаселении / Под ред. Д.И. Валентея. М., 1991.

Современная демография / Под ред. А.Я. Кваши, В.А. Ионцева. М., 1995.

Статистика населения с основами демографии. М., 1990.

Стеценко С.Г., Викторова Л.Л. Задачник по статистике населения. М., 1980.

Стеценко С.Г., Козаченко И.В, Демографическая статистика. Киев, 1984.

Shryock H.S., Sigel J.S. The Methods and Materials of Demography. N.Y., San Francisco, London, 1973.

Работы общего характера

Андреев Е.М., Царский Л.Е., Харькова Т.Л. Демографическая история России: 1927-1959. М., 1998.

Антонов А.И. Социология рождаемости. М., 1980.

Антонов А.И., Медков В.М. Второй ребенок: социолого-де-мографическое исследование. М., 1987.

Антонов А.И., Сорокин С.А. Судьба семьи в России XXI века. М., 2000.

Араб-Оглы Э.А. Демографические и экологические прогнозы. М., 1978.

Архангельский В.Н. Воспроизводство населения России. М., 1998.

Бедный М. С. Мальчик или девочка? (Медико-демографический анализ). Изд. 2-е, переработанное и дополненное. М., 1987 (1-е изд. -1980).

Белова В,А. Число детей в семье. М., 1975.

Белова В.А., Дарений Л.Е. Статистика мнений в изучении рождаемости. М., 1972.

Бестужев-Лада И.В, Нормативное социальное прогнозирование: возможные пути реализации целей общества. М., 1987. Главы 9, 10.

Бойко В.В. Рождаемость: социально-психологические аспекты. М., 1985.

Борисов В.А. Перспективы рождаемости. М., 1976.

Борисов В.А. Воспроизводство населения как предмет демографической науки // Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР/Отв. ред. Л.Л. Рыбаковский. М., 1987.

Борисов В.А. Желаемое число детей в российских семьях по данным микропереписи населения России 1994 года // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. 1997. №2.

Борисов В.А., Синельников А.Б. Брачность и рождаемость в России: демографический анализ. М., 1995.

Брачность, рождаемость, семья за три века. М., 1979.

Вишневский А.Г. Воспроизводство населения и общество: История, современность, взгляд в будущее. М., 1982.

Вишневский А.Г. Демографическая революция. М., 1976.

Вишневский А.Г. Эволюция семьи в СССР и принципы семейной политики // Семья и семейная политика (Демография и социология). М., 1991.

Вишневский А.Г., Школьников В.М. Смертность в России: главные группы риска и приоритеты действия. М., 1997.

Волков А. Как стало кривым зеркало общества (к 60-летию переписи 1937 года) // Вопросы статистики. 1997. № 3.

Волков А.Г. Семья - объект демографии. М., 1986.

Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР // Отв. ред. Л.Л. Рыбаковский. М.,1987.

Гозулов А,И. Переписи населения земного шара. М., 1970.

Голод С.И. Семья и брак: историке-социологический анализ. СПб., 1998.

Голод С.И. Стабильность семьи: социологический и демографический аспекты. Л., 1984.

Гражданников Е.Д. Прогностические модели социально-демографических процессов. Новосибирск, 1974.

Гукова Е.Г. Социологический анализ устойчивости семьи в современной России // Домохозяйство, семья и семейная политика / Под ред. В.В. Елизарова и Н.В. Зверевой. М., 1997.

Демографическая политика в современном мире / Отв. ред. А.Г. Вишневский. М., 1989.

Демографические перспективы России. М., 1993.

Демографические процессы и семейная политика: региональные проблемы. Материалы Российской научно-практической конференции (Липецк, сентябрь 1999 г.) / Отв. редакторы А.И. Антонов, В.М. Медаов. М., 1999.

Денисов Б., Эченикэ Э. Прогноз изменений смертности в России до конца XX в. // Вестник Московского университета. Серия Экономика. 1992. № 4.

Детность семьи: вчера, сегодня, завтра / Редактор-составитель А.И. Антонов. М., 1986.

Дмитриева Р.И., Андреев Е.М., Статистическое наблюдение в демографии: этапы развития и перспективы. Методы исследования. М., 1986.

Ермаков С.П. Общие тенденции, региональные особенности и долгосрочный прогноз последствий депопуляции в России // Демографические процессы и семейная политика: региональные проблемы. Материалы Российской научно-практической конференции (Липецк, сентябрь 1999 г.) / Отв. редакторы А.И. Антонов, В.М. Медков. М., 1999.

Жизнедеятельность семьи: тенденции и проблемы I Редактор-составитель А.И. Антонов. М., 1990.

Захарова О.Д. Исследования демографических процессов и детерминации рождаемости // Социология в России. М., 1999.

Захарова О.Д. Методика статистического анализа смертности и продолжительности жизни. М., 1996.

Изучение мнений о величине семьи. М., 1971.

Калмыкова Н.М. Демографическая составляющая развития семьи // Домохозяйство, семья и семейная политика / Под ред. В.В. Елизарова и Н.В. Зверевой. М., 1997.

Капица С.П. Теории роста населения Земли. М., 1997. Кители Д. Социология демографического поведения // Социология сегодня. М., 1965.

Клупт М.А. Экономическое измерение демографической динамики. Л., 1990.

Котлер Ф. Основы маркетинга. М., 1992,

Кузьмин А.И, Семья на Урале. Екатеринбург, 1997.

Ли Вэй. Семейно-демографическая политика в России и Китае (опыт сравнительного анализа) / Научный редактор В.М. Медков. М., 2000.

Мануйлова И.А. Планирование семьи и здоровье женщины. М., 1988.

Маслова О.М. Применение метода опроса в изучении демографических процессов. Методы исследования. М., 1986.

Медков В.М. Бомба депопуляции: опыт России - итоги и уроки // Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. 2000. № 4. См.: также: www.socio.msu.ru/ ab out/family. html.

Методология демографического прогноза. М., 1988. Разделы 1, 3.

Народонаселение: прошлое, настоящее, будущее / Под ред. Н.В. Зверевой, В.М. Медкова. М., 1987. Глава 1.

Население России 1998. Шестой ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А.Г. Вишневский. М., 1999.

Население России 1999. Седьмой ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А.Г. Вишневский. М., 2000.

Население России 2000. Восьмой ежегодный демографический доклад / Отв. ред. А.Г. Вишневский. М., 2001.

Омран А. Эпидемиологический аспект теории естественного движения населения // Проблемы народонаселения. О демографических проблемах стран Запада. М., 1977.

Основы изучения человеческого развития / Под. ред. Н.Б. Бар-калова и С.Ф. Иванова. М., 1998. -

Пестель Э. За пределами роста. М., 1988.

Пирожков С.И. Демографические процессы и возрастная структура населения. М., 1990.

Пирожков С.И. Трудовой потенциал в демографическом измерении. Киев, 1992.

Пределы роста. М., 1990.

Принципы и рекомендации в отношении проведения переписей населения и жилого фонда. ООН. Нью-Йорк, 1981.

Рождаемость: социологические и демографические аспекты / Отв. ред. В.А. Борисов. М., 1988.

Романюк А.И. Демографическое будущее развитых обществ: между детерминизмом и свободой выбора IIДемографические процессы и семейная политика: региональные проблемы. Материалы Российской научно-практической конференции (Липецк, сентябрь 1999 г.) / Отв. редакторы А.И. Антонов, В.М. Медков. М., 1999.

Россет Э. Процесс старения населения. М., 1968.

Рузкзке В.Л., Елисеева И.И., Кадибур Т. С. Структура и функции семейных групп. М., 1983.

Синельников А.Б. Брачность и рождаемость в СССР. М., 1989.

Соей А. Общая теория населения. М., 1977. Т. 2.

СССР: Демографический диагноз. М., 1990.

Сысенко В.А, Устойчивость брака. М., 1981.

Сысенко В. А. Супружеские конфликты. М., 1983.

Сысенко В.А. Молодежь вступает в брак. М., 1986.

Тольц М. Характеристика некоторых компонентов рождаемости в большом городе // Демографический анализ рождаемости. М., 1974.

Урланис Б.Ц. Возраст как социологическая и демографическая категория // Урланис Б.Ц. Народонаселение: исследования, публицистика. М., 1976.

Урланис Б.Ц. Эволюция продолжительности жизни. М., 1978.

Шелестов Д.К. Демография: история и современность. М., 1983.

Шелестов Д.К. Историческая демография. М., 1987.

Шнейдерман Н. С. Откровенный разговор: рождаемость и методы ее регулирования. М., 1994.

Энджел Дж.Ф., Блэкуэлл Р.Д., Миниард П.У. Поведение потребителя. СПб., М., Харьков, Минск, 2000.

Эченикэ В.Х. США: Демография и бизнес. Научно-аналитический обзор. М., 1993.

Andreev E., Scherbov S., Willekens F. Population of Russia: What Can We Expect in the Future // World Development. 1998. Vol. 26. №11.

Barkalov N.B. Expected Fertility as It Appears from the 1994 Microcensus: a Parity-Progression Dimension // Народонаселение: Современное состояние и перспектины развития научного знания (сборник докладов). М., 1997.

Barkalov N.B., Ivanov S. F. Measurement of Human Development: a Demographic view //Народонаселение: Современное состояние и перспективы развития научного знания (сборник докладов). М., 1997.

Bongaarts J., Potter R.G. Fertility, Biology, and Behavior. An Analysis of the Proximate Determinants. N.Y., London, et al., 1988.

Davis K., Blake J. Social Structure and Fertility: An Analytic Framework // Economic Development and Cultural Changes. 1956. Vol. 4.

Fertility Behavior in the Context of Development: Evidence from World Fertility Survey // Population Studies. No 100. N.Y., United Nations, 1987.

Freedman R. The World Fertility Survey: An Assessment. N.Y., 1987.

Gryn T.A. Internet Resources for Demographers // Population Index. Summer 1997. Vol. 63. № 2.

Hoffman-Nowotny H.J, Demography and Sociology // Position of Demography Among Other Disciplines / Ed. by Zdenek Pavlik. Prague, 2000.

Kohler H.-P., Vaupel J. W. Demography and its Relation to Other Disciplines // Position of Demography Among Other Disciplines / Ed. by Zdenek Pavlik. Prague, 2000.

Levels and Trends of Sex Differential in Infant, Child and Under-five Mortality // Too Young to Die: Genes or Gender. United Nations. N.Y., 1998.

Minja Kim Choe, Ian Diamond, Fiona Alison Steele and Seung Kwon Kim. Son Preference, Family Building Process and Child Mortality // Too Young to Die: Genes or Gender. United Nations. N.Y., 1998.

Pollard J.H. Projection of Age-Specific Mortality Rates // Population Bulletin of the United Nations. 1987. № 21/22.

Tabutin D. La Collecte des Donnees Demographiques. Methodes, Organisation et Exploitation. Liege: Ordina editions, 1994.

Waldron I. Factors Determining the Sex Ratio at Birth // Too Young to Die: Genes or Gender. United Nations. N.Y., 1998.

Справочники

Демографические ежегодники Российской Федерации. М., Госкомстат РФ, 1993-2001.

Демографический энциклопедический словарь. М., 1985.

Народонаселение. Энциклопедический словарь. М. 1994.

Население мирз.. Демографический справочник / Составитель В.А. Борисов. М., 1989.

Население СССР за 70 лет. М., 1988.

Предположительная численность населения Российской Федерации. Стат. сб. М., 1996, 1998, 2001.

Социальная энциклопедия. М., 2000.

Справочник по проведению переписей населения и жилого фонда. Методологические исследования, сер. FN 54, ч.1-2, ООН Нью-Йорк, 1991-92.

Arriaga E. Population Analysis with Microcomputers. Vol. I, П. 1994.

Coal A., Trussel J. Model Fertility Schedules: Variation in the Age Structure of Childbearing in Human Population // Population Index. 1974. Vol. 40.

Highlights of the 2000 Revision // www.undp.org/popin/ popin.html

Methods For Population Projection By Sex And Age. United Nation. N.Y., 1956.

Projection Methods for Integrating Population Variables into Development Planning. Unit 1. Methods for Comprehensive Planning. Module Two. Methods for Preparing School Enrollment, Labour Force and Employment Projections. United Nation. N.Y., 1990.

Readings in Population Research Methodology. Vol. 1-8. / Project Editors: Donald J. Bogue, Eduardo E. Arriaga, Douglas L. Anderton. Published for UNFPA by Social Development Center. Chicago, 111, 1993.

Supplementary principles and recommendations for population and housing censuses. N.Y. (UN), 1990.

World Population Prospects. The 1998 Revision. Vol. I: Comprehensive Tables. United Nations. N.Y., 1999.

World Population Prospects. The 1998 Revision. Vol. II: Sex and Age. United Nations. N.Y., 1999.

Основные демографические порталы и сайты[1]

http://coombs.anu.edu.au/ResFacilities/Demographypage.html (Демографический сайт Австралийского национального университета в Канберре)

http://demography.narod.ru (Демографический сайт Б.П. Денисова)

www.census.gov (Бюро цензов США)

www.demoscope.ru (Демографический еженедельник Центра| демографии и экологии человека РАН «Демоскоп Weekly»)

www.gks.ru (Официальный сайт Госкомстата РФ)

www.jhuccp.org/popwel.stm (POPLINE - самая большая в мире библиографическая база данных по демографическим исследованиям)

www.odci.gov/cia/publications/pubs.html (Всемирная книга фактов ЦРУ США. Содержит сведения по всем странам мира, включая демографические данные) См. также: Gryn T.A. INTERNET Resources for Demographers //Population Index. Summer 1997. Vol. 63. № 2.

www.popindex.princeton.edu (Population Index on Line - ежеквартальный онлайновый реферативный журнал по демографии и смежным дисциплинам Принстонского университета, США)

www.prb.org/prb/prb (Демографический сайт неправительственного агентства Population Reference Bureau, США)

www.sosig-ac.uc/roads/subjectlisting/UK/demog.html (Информационный Портал по Социальным Наукам, Великобритания)

www.undp.org/popin/popin.html (Population Information Network - Официальный демографический сайт ООН)

www.unicef.org (Сайт ЮНИСЕФ - Детского фонда ООН)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

СЛОВАРЬ ДЕМОГРАФИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ

Аборт (Abortion) - самопроизвольное (spontaneous abortion) или искусственное (induced abortion) прерывание беременности в первые 22 недели, когда плод еще нежизнеспособен.

Актуарий (actuary) - специалист в области математических расчетов, связанных со страхованием жизни.

Анализ демографический (Demographic analysis) - изучение процесса смены поколений людей и факторов, его определяющих.

Безбрачие (Celibacy) - невступление в брак на протяжении всей жизни. Уровень брачности измеряется долей т.н. окончательного безбрачия, т.е. долей мужчин или женщин, ни разу не вступивших в брак к 50 годам, или, иначе, в возрастном интервале 45-49 лет.

Бездетность (Childlessness) - отсутствие детей у лица или супружеской пары вследствие отсутствия рождений (инфертильность) или младенческой и детской смертности.

Бесплодие (Sterility) - неспособность человека или брачной пары воспроизводить потомство, обусловленная или неспособностью мужчины или женщины к зачатию (стерильность), или неспособностью женщины выносить и родить живого ребенка.

Брак (Marriage) - санкционированная и регулируемая обществом форма отношений между мужчиной и женщиной, определяющая их права и обязанности по отношению друг к другу и к детям.

Брачная пара (Marital couple) - муж и жена, переписанные как члены одного домохозяйства.

Брачная рождаемость (Marital fertility) - рождаемость, рассчитанная только для женщин, состоящих в браке; все показатели рождаемости, в которых число рождений у женщин, состоящих в браке, отнесено к их численности. При этом данная категория может включать также женщин, состоящих в сожительствах и консенсуальных союзах.

Брачное поведение (Marital behavior) - система действий и отношений, опосредующих выбор брачного партнера и вступление в брак. Иногда брачное поведение понимают более широко, включая в него и действия, направленные на прекращение брака, развод.

Брачное состояние (Marital status) - позиция индивида по отношению к браку, определяемая в соответствии с обычаями и правовыми нормами данной страны. В международной практике, а также в отечественной демографической статистике принято выделять четыре стандартные категории брачного состояния (статуса): никогда не состоявшие в браке (single), состоящие в браке (married), вдовые (widowed) и разведенные (divorced). Брачное состояние фиксируется в момент переписи населения или социолого-демографического исследования в соответствии с самоопределением респондентов. В микропереписи населения 1994 г. впервые фиксировался факт наличия или отсутствия официальной регистрации брака.

Брачностъ (Nuptiality) - массовый стохастический процесс образования брачных (супружеских) пар в населении. В более широком смысле слова, процесс воспроизводства брачной структуры населения, включающий также процессы овдовения и разводимости.

Брачный рынок (Marriage market) - система соотношений численностей различных групп бракоспособного населения, образующая общие рамки брачного выбора.

Брачный статус - то же, что и Брачное состояние.

Брутто-коэффициент воспроизводства населения (Gross reproduction rate) - показатель замещения поколений, не учитывающий смертности. Брутто-коэффициент воспроизводства населения равен среднему числу дочерей, которое родит женщина гипотетического поколения при условии отсутствия смертности и сохранения в течение всей ее жизни повозрастных коэффициентов рождаемости данного года. Рассчитывается путем умножения коэффициента суммарной рождаемости на долю девочек среди новорожденных (=0,488).

Величина домохозяйства (Size of household) - число человек, входящих в данное домохозяйство.

Величина семьи (Size of family) - число человек, входящих в данное домохозяйство и связанных с его главой отношениями супружества, родительства или родства.

Вероятность дожития до следующего возраста (Survival ratio or Survival rate, or Survivorship probability) - показатель таблиц смертности, характеризующий долю лиц, доживающих до конца данного возрастного интервала из числа живших в его начале. Вероятность дожития является дополнением вероятности умереть на данном возрастном интервале до 1.

Вероятность рождения (Birth probability) - вероятность того, что женщина родит ребенка в течение данного возрастного интермала, обычно одногодичного.

Вероятность рождения ребенка данной очередности (Parity progression rate) - отношение численности женщин, родивших ребенка и +1 очередности, к численности женщин, имеющих п детей.

Вероятность смерти, или Вероятность умереть (Mortality ratio or Death probability) -показатель таблиц смертности, характеризующий вероятность для человека, достигшего точного возраста х лет, умереть до достижения возраста х+п лет.

Внутриутробная смерть (Fetal mortality) - смерть плода или зародыша во время беременности независимо от причин, ее вызвавших; наряду с живорождением и смертью одно из первичных витальных событий. Включает в себя спонтанные или искусственные аборты и мертворождения.

Возраст (Age) - период от рождения до того или иного момента жизни. В демографии под возрастом понимается полное число лет в последний день рождения, полученное, если возможно, как ответ на вопрос о дате рождения или, если респондент не знает даты своего рождения, как ответ на вопрос о числе исполнившихся лет в последний день рождения.

Возрастная аккумуляция (Age-heaping or Age preference, or Digit preference) - тенденция при ответе на вопрос о возрасте называть некоторые возраста (обычно оканчивающиеся на 0 или на 5) существенно чаще, чем другие. Возрастная аккумуляция измеряется с помощью специальных показателей, наиболее распространенными из которых являются индексы Уипла (Уиппля) и Мьерса.

Возрастная структура населения (Age-structure) - распределение населения по различным возрастным группам.

Возрастно-половая пирамида (Age-Sex pyramid) - график (гистограмма), иллюстрирующий возрастно-половое распределение населения. По вертикальной оси, начиная с возраста 0 лет, откладывается возраст в одно- или пятилетних возрастных интервалах. Последний возрастной интервал, как правило, открытый. По горизонтальной оси откладывается или численность населения соответствующей возрастной группы, или ее доля (в процентах) во всем населении или в населении данного пола. При этом мужское население всегда изображается слева от оси возраста, а женское - справа. Получающаяся фигура («пирамида») наглядно изображает особенности возрастно-половой структуры населения, а также историю его изменений на протяжении длительного времени.

Возрастное распределение рождаемости (Age pattern of fertility) - относительное распределение набора повозрастных коэффициентов рождаемости. Выражает вклад каждой возрастной группы в суммарную рождаемость. Рассчитывается как отношение повозрастных коэффициентов рождаемости (ASFR_X) к ее суммарному коэффициенту (ASFR_X).

Возрастно-половая структура населения (Age-sex structure of population) - абсолютное число или доля населения, приходящаяся на каждую возрастно-половую группу.

Воспроизводство населения (Reproduction, or Population Replacement) - постоянное возобновление поколений через процессы рождаемости и смертности.

Вторичное соотношение полов (Sex ratio at birth) - соотношение мальчиков и девочек среди новорожденных. Приблизительно равно 512 мальчиков на 488 девочек, или 1049 мальчиков на 1000 девочек, или 105 мальчиков на 100 девочек.

Генеративный период - то же, что Репродуктивный период.

Гипотетическая когорта (Hypothetical cohort) - когорта, искусственно сконструированная на основе набора повозрастных коэффициентов демографического процесса (рождаемости, смертности, брачности и т.д.) (обычно для какого-то года), которые затем интерпретируются как показатели реальной когорты.

Гипотетический минимум естественной рождаемости (Hypothetical minimum of natural fertility) - понятие, характеризующее минимальный уровень естественной рождаемости, ниже которого рождаемость может опуститься лишь под влиянием репродуктивного поведения. Понятие введено В.А. Борисовым.

Гипотетическое (условное) поколение (Hypothetical generation) - гипотетическая когорта, образованная по году рождения. • Движение населения (народонаселения) (Population movement) - понятие, выражающее изменение количественных и качественных характеристик населения. Принято выделять естественное, механическое (миграционное) и социальное движение населения. В настоящее время понятие «движение населения» имеет главным образом историческое значение.

Демогрэфикс (Demographics) - практическое применение демографических знаний в бизнесе, маркетинге и т.п.

Демографическая политика (Population policy or Demographic policy) - деятельность государства, направленная на регулирование процессов воспроизводства населения.

Демографическая революция (Demographic revolution) -термин, применяемый для обозначения коренных изменений в воспроизводстве населения в процессе его исторических изменений.

Демографическая сетка - то же, что сетка Лексиса,

Демографический взрыв (Demographic explosion) - резкое ускорение роста численности населения Земли в период после 1950 года.

Демографический переход (Demographic transition) - термин, применяемый для обозначения смены типов воспроизводства населения.

Демографическое омоложение (Rejuvenation) - увеличение в населении доли детей и молодых людей.

Демографическое старение (Aging) - то же, что и старение населения.

Демография меньшинств (Demography of minority groups) - См.: Микродемография.

Депопуляция (Depopulation) - систематическое уменьшение численности населения. Основная причина депопуляции - снижение рождаемости до крайне низкого уровня.

Детородный возраст (Childbearing ages) - См.: Репродуктивный период.

Детородный период - См.: в статье Репродуктивный период.

Длина поколения (Length of a generation) - средний интервал времени, разделяющий поколения родителей и детей.

Длительность брака (Duration of marriage or marriage life) - время, прошедшее с момента заключения данного брака до момента переписи или опроса. Длительность брака является важнейшей демографической переменной, часто используемой в анализе рождаемости или разводимости как альтернатива возрасту (при расчете частных коэффициентов).

Домохозяйство (Household) - лицо или группа лиц, проживающих в одном помещении (доме, квартире и т.п.) и связанных совместной деятельностью. Различают семейные (если хотя бы некоторые члены домохозяйства связаны отношениями супружества, родительства, родства) и несемейные (в противоположном случае) домохозяйства.

Естественная рождаемость (Natural fertility) - рождаемость, не ограничиваемая противозачаточными средствами и искусственными абортами, а также возрастное распределение рождаемости, наблюдаемое в населениях, не практикующих т.н. «намеренного ограничения рождаемости», в которых репродуктивное поведение «не зависит» от числа уже рожденных детей. Естественный прирост (Natural increase or Reproductive change) - абсолютная величина разности между числом родившихся и числом умерших за определенный период времени.

Желаемое число детей в семье (Wanted family size or Wanted number of children) - число детей, которое индивид или семья хотели бы иметь при наличии всех необходимых для этого с точки зрения индивида условий. Величина желаемого числа детей в семье получается как ответ на вопрос «Скольких детей Вам хотелось бы иметь при всех необходимых условиях?».

Закрытое население (Closed population) - население, в котором миграция или отсутствует, или имеет незначительные объемы, не влияющие на динамику численности и структуры населения, которая определяется исключительно процессами рождаемости и смертности. Противоположностью закрытого населения является открытое население.

Идеальное число детей в семье (Ideal family size or Ideal number of children) - представления индивида о наилучшем числе детей в семье, без учета конкретной жизненной ситуации и личных предпочтений, или в идеальных, наилучших для всех людей условиях. Величина идеального числа детей в семье получается как ответ на вопрос «Сколько детей лучше всего вообще иметь в семье?».

Иммиграция (Immigration) - въезд в страну из-за границы иностранных граждан на постоянное жительство.

Индекс детности (Child-woman ratio) - число детей в возрасте 0-4 года (0-9 лет) в расчете на 1000 женщин репродуктивного возраста или на 1000 женщин возраста 20-49 лет. Используется для оценки уровня рождаемости в условиях, когда точные данные о ней отсутствуют или недоступны. Применение индекса детности предполагает, что все дети рождены женщинами данного возраста и что смертность одинакова во всех возрастах.

Индекс замещения (Replacement index) - обобщающая характеристика воспроизводства населения, рассчитываемая как отношение индекса детности в реальном населении к аналогичному показателю стационарного населения.

Индекс Мьерса (Myer's index) - показатель, измеряющий возрастную аккумуляцию для возрастов, оканчивающихся на любую цифру.

Индекс ООН точности данных о возрастно-половой структуре (United Nations age/sex accuracy index) - показатель, измеряющий точность данных переписи населения о численности населения, его возрастной структуре и соотношении полов. Расчет индекса основан на определении отклонений наблюдаемых значений соотношения полов и соотношения возрастов от их ожидаемых величин. Индекс ООН рассчитывается как сумма: а) среднего абсолютного отклонения от 100 реального соотношения возрастов для мужчин; б) среднего абсолютного отклонения от 100 реального соотношения возрастов для женщин; в) трехкратной абсолютной разностью наблюдаемого соотношения полов данной возрастной группы от следующей. Данные о возрастно-половой структуре характеризуются как точные, неточные и очень точные, если величина индекса ООН соответственно меньше 20, больше 20, но меньше 40, и больше 40.

Индекс Пирла (Pearl index) - мера вероятности зачатия в течение определенного интервала времени (например, года) при наличии определенных условий (например, без применения контрацепции или при применении какого-либо ее метода и т.д.). Обычно используется для измерения уровня т.н. «контрацептивных осечек» при предположении, что индекс Пирла, равный О, означает 100%-ю эффективность контрацепции.

Индекс Уипла (Уиппля) (Whipple index) - показатель уровня возрастной аккумуляции, рассчитываемый для возрастов, оканчивающихся на «О» и «5». Равен умноженному на 100 отношению суммы численностеи населения в возрастах, оканчивающихся на «О» и «5», начиная с 25 лет и кончая 60 годами, к одной пятой общей суммы численностеи населения в возрасте 23-62 года. Значения индекса Уишта, большие 100, свидетельствуют о наличии предпочтений выбирать возраста, оканчивающиеся на «О» и «5». В противном случае такие предпочтения отсутствуют.

Индексы Коула (Coal indexes) - система демографических индексов (индекс рождаемости, индекс брачной рождаемости, индекс внебрачной рождаемости и индекс брачной структуры), позволяющая оценивать влияние брачного и репродуктивного поведения на величину общего коэффициента рождаемости путем сравнения наблюдаемой брачной структуры и брачной и внебрачной рождаемости с их принятыми за стандарт характеристиками у населения, принадлежащего к секте гуттеритов.

Инфертильность (Infertility) - отсутствие рождений у женщины в течение всего или части репродуктивного периода.

Истинный коэффициент естественного прироста (Intrinsic natural increase rate) - коэффициент естественного прироста, характеризующий определенное стабильное население, соответствующее данному режиму воспроизводства населения. Является средством анализа демографической ситуации путем ее проекции на будущую динамику населения. С этой целью наряду с истинным коэффициентом естественного прироста рассматривают истинные коэффициенты рождаемости и смертности, равные соответствующим характеристикам стабильного населения.

Истинный коэффициент рождаемости (Intrinsic birth rate) - См.: в статье Истинный коэффициент естественного прироста.

Истинный коэффициент смертности (Intrinsic death rate) - См.: в статье Истинный коэффициент естественного прироста.

История беременностей (Pregnancies history) - информация об общем числе, времени наступления и исходах (живорождение, мертворождение, внутриутробная смерть) беременностей данной женщины.

История рождений (Birth history) - перечень всех живорождений и их дат на протяжении всей жизни женщины, получаемый в ходе переписи или социологического опроса. История рождений может включать также пол каждого ребенка, дожитие ребенка до даты переписи или опроса и дату его смерти (если таковая имела место).

Исчерпанная рождаемость (Completed fertility rate) - кумулятивный коэффициент рождаемости для когорты женщин, достигших конца конвенционального репродуктивного периода, т.е. возраста 50 (45) лет. Для гипотетического поколения этот показатель равен коэффициенту суммарной рождаемости.

Календарь рождений (Timing) -распределение рождений во времени в течение репродуктивного периода или периода супружества.

Когорта (Cohort) - группа лиц, которые переживают одни и те же события в один и тот же период. Например, возрастная когорта, или поколение, - это группа лиц, родившихся в один и тот же период времени. Брачная когорта - это группа лиц, вступивших в брак в одно и то же время. См.: также Гипотетическая когорта.

Когортная рождаемость (Cohort fertility) - рождаемость, свойственная группе мужчин или женщин, принадлежащих к одному и тому же поколению или к одной и той же брачной когорте. Анализ когортной рождаемости обычно противопоставляется анализу рождаемости за период времени.

Комбинированные таблицы выбытия (Multiple decrement tables) - демографические таблицы, описывающие совместное действие двух или более демографических факторов на изменение численности некоторой когорты (например, изменение численности совокупности никогда не состоявших в браке под влиянием одновременно смертности и брачности).

Компоненты демографического роста (Components of population change) - рождения, смерти, иммиграция (приток) и эмиграция (отток).

Консенсуальный брак (союз) (Consensual (common-law) union)

-          брачный союз (брак), основанный на обычном праве, заключенный без необходимого юридического или религиозного оформления. Во многих странах, в частности, в Центральной и Южной Америке, консенсуальные браки составляют значительную часть всех браков. При переписях и обследованиях консенсуальные браки могут учитываться отдельно, но включаться в общую численность населения, состоящего в браке. Консенсуальные браки следует отличать от сожительств.

Корень таблицы смертности (Radix) - См.: в статье Таблицы смертности.

Коэффициент брачности для первых браков (First-marriage rate) - число первых браков на 1000 женщин (мужчин), никогда не состоявших в браке. Рассчитываются также повозрастные коэффициенты брачности для первых браков.

Коэффициент внебрачной рождаемости (Exnuptial (illegitimacy) birth rate) - число живорождений у женщин, не состоящих в браке, на 1000 женщин репродуктивного возраста, не состоящих в браке. Этот коэффициент может быть специфицирован по возрасту, порядку рождения и т.п.

Коэффициент демографической нагрузки (Dependency ratio) -           число лиц в возрасте 0-15 лет и в возрасте 60 лет и старше на 1000 человек населения в возрасте 16-59 лет. Служит для выражения соотношения экономически и социально неактивного населения и трудоспособного населения и характеризует «нагрузку» на экономику непроизводительного населения. Различают три вида коэффициента демографической нагрузки: от ношение общего числа детей и стариков к численности трудоспособного населения, отношение численности детей к численности трудоспособного населения, отношение численности стариков к численности трудоспособного населения.

Коэффициент детности (Child-woman ratio) - то же, что Индекс детности.

Коэффициент детской смертности (Child mortality rate) - показатель, измеряющий уровень смертности детей в возрасте О-14 или 1-14 лет.

Коэффициент естественного прироста (Rate of natural increase) - разность между числом рождений и числом смертей за определенный период времени, отнесенная к общему числу человеко-лет, прожитых населением за этот же период. Численно равен разности между общим коэффициентом рождаемости и общим коэффициентом смертности.

Коэффициент Лотки - то же, что истинный коэффициент естественного прироста.

Коэффициент материнской смертности (Maternal mortality rate) - число случаев смерти женщин в связи с беременностью, родами и в послеродовом периоде (в течение 6 недель после родов) на 100 000 живорождений.

Коэффициент младенческой смертности (Infant mortality rate) показатель, измеряющий уровень смертности детей в возра сте до 1 года (0 лет), вероятность смерти в данном возрасте. Рас считывается как годовое число смертей детей в возрасте 0 лет на 1000 родившихся в данном и прошлом году, взятыми с опре деленными весами.

Коэффициент неонатальнои смертности (Neonatal mortality rate) - годовое число смертей детей в возрасте 0-27 дней на 100 000 живорождений.

Коэффициент повторных браков (Remarriage rate)-количество повторных (вторых, третьих и т.д.) браков на 1000 состоявших прежде в браке мужчин или женщин, т.е. вдовых и разведенных.

Коэффициент пост-неонаталъной смертности (Post-neonatal mortality rate) - число смертей детей в возрасте от 28 до 365 дней жизни на 100 000 родившихся живыми. Сумма коэффициентов пост-неонатальной и неонатальнои смертности равняется коэффициенту младенческой смертности.

Коэффициент прироста населения за период (Growth rate) - отношение абсолютной величины увеличения (уменьшения) численности населения за период к общему числу человеко-лет, прожитых населением за этот период (или, иначе, к среднему населению за этот же период).

Коэффициент рождаемости для когорты (Cohort fertility rate) -        рождаемость реальных когорт женщин, прослеженная последовательно год за годом. Когортные коэффициенты могут быть как повозрастными, так и кумулятивными. Для когорт, достигших конца репродуктивного периода, т.е. 50 или 45 лет, возможен расчет специального коэффициента рождаемости, суммарного коэффициента рождаемости, а также других обобщающих показателей.

Коэффициент смертности по причинам смерти (Cause-specific death rate) - годовое число смертей от данной причины на 100 000 человек среднегодового населения.

Краткая таблица смертности (Abridged life table) - таблица смертности, рассчитанная для 5- или 10-летних возрастных интервалов. При этом самые младшие возрастные интервалы определяются как 0-1, 1-4. Старший возрастной интервал - открытый, обычно 85 лет и старше. Краткие таблицы смертности чаще, чем полные, используются для межстрановых сравнений и статистических публикаций.

Кривая Лоренца (Lorenz curve) -график, изображающий неравенство в распределении какого-либо блага (дохода, уровня здоровья и т.д.).

Кумулятивный коэффициент рождаемости (Cumulative fertility rate, CFR) - общее число живорождений к определенному возрасту, в расчете на 1000 женщин реальной или гипотетической когорты. Для когорты - этот коэффициент равен числу когда-либо рожденных детей. Для периода - он рассчитывается с помощью суммирования повозрастных коэффициентов рождаемости от возраста 15 лет до возраста х лет.

Логистическая кривая (Logistic curve) - семейство кривых, описывающих рост населения. Имеет вытянутую S-образную форму, отражающую наличие как нижней, так и верхней асимптот. Выведенная из фактических данных о прошлой и настоящей динамике населения логистическая кривая иногда используется для прогнозирования (экстраполяции) численности населения или для определения т.н. верхнего предела роста населения в данных природных и социально-экономических условиях.

Логистическое население (Logistic population) - теоретическая модель населения, численность которого меняется в соответствии с уравнением логистической кривой.

Материнская смертность (Maternal mortality) - смертность женщин в связи с беременностью, родами и в послеродовом периоде (в течение 6 недель после родов).

Международная классификация болезней и причин смерти (International classification of disease and cause of death) - перечень наименований болезней, принятых медицинской наукой на данном этапе ее развития. Является нормативным документом для определения причины наступления смерти. Включает в себя 21 группу заболеваний и причин смерти. В настоящее время действует Международная классификация болезней и причин смерти т.н. «X пересмотра».

Мертворождаемостъ (Stillbirth) - частота смерти плодов при сроке беременности 28 недель и более. Рассчитывается как число детей, родившихся мертвыми, на 1000 всех родившихся детей (живых и мертвых).

Метод компонент (Component projection method) - См.: в статье Прогнозирование демографическое.

Микродемография (Microdemography) - применяемое иногда обозначение демографических исследований, фокусирующихся на изучении т.н. «меньшинств», т.е. субнаселений с малым числом членов.

Молодое население (Young population) - обобщенная характеристика возрастной структуры населения, в котором доля лиц в возрасте 65 лет и старше меньше 4% (согласно критерию ООН).

Наличное население (De facto population) - основная категория населения, учитываемая при переписях населения, в которую входят те, кто пребывает в данном пункте или на данной территории на момент проведения переписи населения. Включает в себя временно пребывающих и не включает временно отсутствующих постоянных жителей этой территории. Категория наличного населения введена в употребление в 1846 г. бельгийским демографом и статистиком А. Кетле (1796-1874).

Неанатальная смертность (Neonatal mortality) - смертность новорожденных, т.е. детей с момента рождения до 28 дня жизни. См.: также Коэффициент неонатальной смертности.

Несемейное домохозяйство (Nonfamily household) - домохозяйство, состоящее из одного члена, или не имеющее в своем составе членов, связанных отношениями супружества, родитель-ства или родства.

Нетто-коэффициент воспроизводства населения (Net reproduction rate) - количественная мера замещения материнского поколения дочерним. Рассчитывается как среднее число дочерей, рожденных женщиной за всю жизнь и доживших до возраста матери в момент их рождения при данных повозрастных уровнях рождаемости и смертности. Нетто-коэффициент воспроизводства населения равен брутто-коэффициенту воспроизводства населения, скорректированному с помощью чисел доживающих из таблицы смертности.

Общий коэффициент брачности (Crude marriage rate) - число браков за год в расчете на 1000 человек среднегодового населения.

Общий коэффициент разводимости (Crude divorce rate) - число рождений за год в расчете на 1000 человек среднегодового населения.

Общий коэффициент рождаемости (Crude birth rate. CBR) - число рождений в населении за период, деленное на общее число человеко-лет, прожитых населением за этот период, или на среднее население. Обычно выражается, как число рождений на 1000 населения. Для одногодичных периодов времени общий коэффициент рождаемости рассчитывается как отношение годового числа рождений к среднегодовому населению.

Общий коэффициент смертности (Crude death rate) - число смертей в населении за период, деленное на общее число человеко-лет, прожитых населением за этот период, или на среднее население. Обычно выражается, как число смертей на 1000 населения. Для одногодичных периодов времени общий коэффициент смертей рассчитывается как отношение годового числа смертей к среднегодовому населению.

Ожидаемая продолжительность жизни (Life expectancy) - число лет, которое в среднем предстоит прожить индивиду, достигшему определенного возраста, при условии, что в течение оставшейся жизни он будет испытывать риск смерти, соответствующий ее повозрастным вероятностям из таблицы смертности, рассчитанной для данного года.

Ожидаемая продолжительность жизни при рождении (Life expectation at birth or Expectation of life at birth) - показатель таблицы смертности, среднее ожидаемое число лет предстоящей жизни при рождении. Данный показатель является наилучшей обобщающей характеристикой смертности и ее влияния на население.

Ожидаемое число детей в семье (Expected family size or Expected number of children) - число детей, которое индивид намерен иметь в своей семье в нынешних условиях своей семьи, или, иными словами, учитывая конкретную жизненную ситуацию и личные предпочтения. Величина ожидаемого числа детей в семье получается как ответ на вопрос «Сколько всего детей Вы собираетесь иметь в семье?» или на вопрос «Сколько еще детей Вы собираетесь иметь в семье в ближайшее время?».

Оплодотворяемость (Fecundability) -месячная вероятность зачатия. Измеряет риск забеременеть в текущем месяце.

Открытое население (Open population) - население, в котором миграция является существенным компонентом изменений населения (его численности и структуры). Противоположностью открытого населения является закрытое население.

Ошибка исчисления (Error of closure) - разность между ожидаемой численностью населения, рассчитанной с помощью уравнения демографического баланса, и численностью населения, определенной на момент переписи населения.

Перепись населения (Census enumeration) - единый процесс сбора, обобщения, оценки, анализа и публикации или распрос транения иным образом демографических, экономических и социальных данных, относящихся по состоянию на определен ное время ко всем лицам в стране или четко ограниченной час ти страны.

Перинатальная смертность (Perinatal mortality) - смертность детей в перинатальный период. В зарубежной литературе - также сумма мертворождаемости и неонатальной смертности.

Перинатальный период (Perinatal period) - время с 28 недели беременности до конца первых 7 суток жизни ребенка.

Планирование семьи (Family planning) - 1) принятие и реализация супружеской парой (индивидом) решений о числе детей в семье и сроках их появления на свет; 2) деятельность государственных и негосударственных агентств, направленная на создание условий для достижения каждой семьей желаемого числа детей в желаемые сроки.

Плодовитость (Fecundity) - физиологическая способность мужчины, женщины, брачной пары к зачатию и рождению детей. См.: также Бесплодие.

Плотность населения (Population density) - общая величина численности населения территории, деленная на ее площадь. Обычно выражается в количестве человек на 1 м².

Повозрастный (возрастной) коэффициент брачности (Age-specific nuptiality rate) - число браков мужчин или женщин данного возраста на 1000 мужчин или женщин этого возраста, не состоящих в браке. Повозрастный (возрастной) коэффициент брачности рассчитывается для возрастов, старших некоторого минимального возраста (в России для населения в возрасте 16 лет и старше). Иногда устанавливается и верхний предел возраста, для которого рассчитывается данный коэффициент.

Повозрастный (возрастной) коэффициент разводимости (Age-specific divorce rate) - отношение числа разводов мужчин (женщин) данного возраста за определенный период (чаще всего за год) к средней (среднегодовой) численности лиц того же пола и возраста, состоящих в браке, за этот же период. Характеризует частоту разводов у лиц разного возраста. При этом нижний и верхний пределы возрастов, для которых рассчитывается этот коэффициент, определяются конвенционально.

Повозрастный (возрастной) коэффициент рождаемости (Age-specific fertility rate) - годовое число детей, рожденных женщинами данного возраста или данной возрастной группы, деленное на число человеко-лет, прожитых в течение года женщинами этого возраста или возрастной группы, или на среднегодовую численность женщин данного возраста. При этом за нижнюю и верхнюю границу репродуктивного возраста обычно принимают 15 лет и 49 (44) лет. Рождения у женщин моложе 15 лет и у женщин старше 50 (45) лет включают в эти возрастные группы.

Повозрастный (возрастной) коэффициент смертности (Age-specific mortality rate) - число смертей лиц определенного пола и возраста или возрастной группы за определенный период времени, деленное на число человеко-лет, прожитых населением данного возраста или возрастной группы, или на среднегодовую численность населения данного возраста. Число случаев смерти и численность населения обычно даются для 5- или 10-летних возрастных групп.

Поколение (Birth cohort) - субнаселение, совокупность лиц, рожденных в одном и том же году или в один и тот же период времени. Лица, принадлежащие к одному и тому же поколению, имеют одинаковый или близкий возраст и одновременно проживают свою жизнь. В демографическом анализе различают реальное и гипотетическое поколения.

Политика народонаселения (Population policy) - 1) то же, что и демографическая политика; 2) термин, употреблявшийся в 60-80 гг. для обозначения деятельности государства, направленной на регулирование развития населения. Помимо регулирования воспроизводства населения в состав политики народонаселения включали также регулирование процесса социализации подрастающего поколения, регулирование условий труда, регулирование миграции и территориальной структуры населения, а также воздействие на общие условия жизни всех слоев населения.

Полная таблица смертности (Complete life table) - таблица смертности, рассчитанная для одногодичных возрастных интервалов, начиная от возраста 0 лет и кончая т.н. предельным возрастом.

Порядок рождения (Birth order) - порядковый номер данного живорождения по отношению ко всем предыдущим живорождениям той же самой женщины.

Постоянное население (De jure population) - основная категория населения, учитываемая при переписях населения, в которую входят те, для кого данный населенный пункт представляет место обычного проживания в данное время. Включает в себя временно отсутствующих постоянных жителей этой территории и не включает временно пребывающих на ней. Категория постоянного населения введена в употребление в 1846 г. бельгийским демографом и статистиком А. Кетле (1796-1874).

Причина смерти (Cause of death) - болезнь или событие, вызвавшее смерть. Причина смерти устанавливается в соответствии с Международной статистической классификацией болезней, травм и причин смерти.

Прогнозирование населения (Population projection) - научно обоснованное предвидение будущей численности и структуры населения.

Прогнозирование населения методом компонент (Population projection component method) - способ расчета будущей численности и структуры населения, основанный на гипотезах о будущих уровнях и тенденциях изменения компонент изменения численности населения, т.е. показателей рождаемости, смертности и миграции населения.

Промежуточные детерминанты, или непосредственные переменные, рождаемости (Proximate determinants or Intermediate variables of fertility) - мультипликативная модель оценки влияния на естественную рождаемость уровня брачности женщин, контрацепции, искусственных абортов и послеродовой аменореи (как следствия грудного вскармливания), а также сами эти переменные. Название связано с тем, что названные переменные опосредуют влияние на уровень рождаемости социально-экономических факторов.

Расчетный средний возраст вступления в первый брак (Singulate mean age at marriage, SMAM) - показатель среднего возраста вступления в первый брак, рассчитываемый на основании данных переписи населения о доле лиц, никогда не состоявших в браке в различных возрастах или возрастных группах.

Репродуктивное поведение (Reproductive behavior) - система действий и отношений, опосредующих рождение или отказ от рождения ребенка в браке или вне брака.

Репродуктивный возраст (Reproductive ages) - то же, что Репродуктивный период.

Репродуктивный период (Reproductive period or Reproductive ages, Fecund ages) - конвенциональный период времени, в течение которого женщина способна к рождению детей. Обычно принимается равным интервалу возраста 15-49 лет (в некоторых странах - 15-44 года) или интервалу времени от минимального возраста брака до 49 (44) лет. Применительно к женщинам, которые рожают детей и за пределами репродуктивного периода, говорят о «детородном периоде».

Ретроспективное исследование (Retrospective survey or Event history) - исследование, задачей которого является получение информации о демографических событиях, имевших место в прошлом. Например, история беременностей, история рождений и т.п.

Рождаемость за период (Period fertility) - рождаемость, рассчитанная по отношению к году или другому соответствующему периоду времени, для условного поколения женщин.

Сексуальное поведение (Sexual behavior) - система действий и отношений, опосредующих удовлетворение полового влечения.

Семейное домохозяйство (Family household) - домохозяйство, включающее в себя семью. В его состав также могут входить лица, не связанные с семьей родственными или свойственными отношениями. Число семейных домохозяйств равно числу семей.

Семейный доход (доход семьи) (Family income) - сумма денежных доходов, полученных всеми членами семьи, имеющими самостоятельный источник средств существования.

Семья (Family) - основанная на единой общесемейной деятельности общность людей, связанных узами супружества- родительства-родства, и тем самым осуществляющая воспроизводство населения и преемственность семейных поколений, а также социализацию детей и поддержание существования членов семьи.

Сетка Лексиса (Lexis diagram) - способ графического изображения в прямоугольной системе координат движения демо-,. графической когорты во времени. Горизонтальная ось при этом_а представляет календарное время, вертикальная - возраст. Движение когорты во времени изображается при этом множеством наклонных линий, соответствующих индивидуальным линиям жизни. Число наклонных линий постоянно убывает в соответствии в частотой наступления в когорте событий, для которых строится С. Л.

Смертность (Mortality) - массовый статистический процесс вымирания поколения или населения, складывающийся из множества единичных смертей, наступающих в различных возрастах. Сожительство (Cohabitation) - открытый половой и хозяйственно-бытовой союз мужчины и женщины, не получивший никакой общественной санкции.

Соотношение возрастов (Age ratio) - отношение численности населения в данной возрастной группе к среднеарифметической численности населения в двух соседних возрастных группах.

Соотношение полов (Sex ratio) - число мужчин на 100 или 1000 женщин. См.: также Вторичное соотношение полов.

Специальный коэффициент брачной рождаемости (Nuptial fertility rate) - годовое число детей, рожденных женщинами, состоящими в браке, на среднегодовую численность замужних женщин репродуктивного возраста.

Специальный коэффициент рождаемости (General fertility rate) - отношение числа рождений за период к числу человеко-лет, прожитых женщинами репродуктивного возраста в течение этого периода. Специальный коэффициент рождаемости для 1 года рассчитывается путем деления годового числа рождений к среднегодовой численности женщин репродуктивного возраста.

Специальный коэффициент рождаемости по порядку рождения (Order-specific fertility rate) - годовое число рождений данной очередности (1, 2, 3, 4 и т.д.) на 1000 женщин: репродуктивного возраста.

Среднегодовое население (Midyear population) - средняя численность населения за год. Обычно исчисляется на середину года (1 июля) или как средняя арифметическая из численности населения на начало и конец года, или как сумма численности населения на начало года и половины годового прироста. Среднегодовое население является одной из оценок числа человеко-лет, прожитых населением в течение года.

Среднегодовые темпы роста (прироста) (Average annual rates of increase) - средний годовой процент увеличения или уменьшения численности населения, характеризующий скорость ее изменения между двумя датами.

Среднее население (Central population) - обобщающий показатель численности населения за период. Среднее население является одной из оценок числа человеко-лет, прожитых населением в течение данного периода. Способ расчета среднего населения зависит от имеющейся информации об изменении численности населения за период.

Среднее число рожденных детей (Synthetic parity) -вреднее число детей, рожденных женщинами гипотетической когорты за весь репродуктивный период. Рассчитывается на основании данных о наблюдаемых повозрастных коэффициентах рождаемости.

Средний возраст матери (Mean age of child bearing in the population) - средний возраст женщины при рождении ребенка.

Средняя величина домохозяйства (Persons per household-) - отношение общего числа лиц, живущих в домохозяйствах, к количеству последних.

Стабильное население (Stable population) - математическая модель закрытого населения с неизменными во времени возрастными интенсивностями рождаемости и смертности, а также возрастно-половой структурой населения.

Стандартизация демографических коэффициентов (Standardization of demographic rates) - процедура устранения влияния структуры населения на величину общих демографических коэффициентов. К процедуре стандартизации прибегают, когда необходимо сравнить между собой величины общих коэффициентов для разных населений.

Старение населения (Aging) - увеличение в населении доли пожилых и старых людей (в возрастах старше 60 или 65 лет).

Старое население (Old population) - обобщенная характеристика возрастной структуры населения, в котором доля лиц в возрасте 65 лет и старше превышает 7% (согласно критерию ООН).

Стационарное население (Stationary population) - частный случай стабильного населения, в котором истинный коэффициент естественного прироста равен 0 при постоянных общих коэффициентах рождаемости и смертности и неизменной численности населения. Возрастная структура стационарного населения полностью определяется повозрастной смертностью и эквивалентна числу живущих в возрастном интервале (х + п) лет из таблицы смертности (_nL_x).

Субнаселение (Subpopulation) - любая часть всего населения, обладающая общими характеристическими признаками. Примерами субнаселений являются когорты, поколения, городское население, мужчины, женщины и т.д. и т.п., а также т.н. меньшинства.

Суммарный коэффициент рождаемости, или коэффициент суммарной рождаемости (Total fertility rate, TFR) - обобщающий показатель интенсивности рождаемости гипотетического поколения, не зависящий от возрастной структуры. Равен сумме повозрастных коэффициентов рождаемости (откуда и название). Характеризует среднее число детей, которое родила бы женщина гипотетического поколения за всю свою жизнь при условии отсутствия смертности и сохранения в течение всей ее жизни повозрастных коэффициентов рождаемости данного года.

Таблицы мрачности (Nuptiality tables) - числовая вероятностная модель, характеризующая во времени процесс вступления в брак (обычно в первый) лиц, принадлежащих к какой-либо совокупности с фиксированной начальной численностью, называемой корнем таблицы.

Таблицы смертности (Life tables) - числовая вероятностная модель, описывающая процесс вымирания некоторого теоретического поколения с фиксированной начальной численностью, называемой корнем таблицы (обозначается l₀. Обычно принимается равным 10 000,100 000 или 1 000 000). Основными функциями (показателями) таблиц смертности являются: интервал возраста (х + и), числа доживающих до точного возраста х лет (l_x), числа умирающих на возрастном интервале х+п лет (_nd_x = l_х+n - l_Х), вероятность умереть на возрастном интервале х+п лет (_nq_{x = n}d_x/l_x ), числа человеко-лет жизни в интервале возраста от х лет до х + п лет, или числа живущих на данном возрастном интервале (_nL_x) _, числа человеко-лет жизни в возрасте х лет и старше (_nТ_х = 5*L_x ), а также ожидаемая продолжительность жизни (е_{х = n}T_x/l_x)_.

Типовые таблицы смертности (Model life table) - таблицы смертности, отражающие общие закономерности этого процесса, свойственные населениям со сходным уровнем смертности. Типовые таблицы смертности рассчитываются на основе группировки реальных (наблюдаемых) таблиц смертности.

Уравнение демографического баланса (Balancing equation, Demographic bookkeeping equation) - арифметическое выражение, связывающее численности населения на две даты и компоненты ее изменения (рождения, смерти, миграция) за соответствующий период. Используется для исчисления численности населения за год или за другой период. Также может использоваться для целей демографического прогнозирования.

Число рожденных детей (Children ever born(e) or Parity) - число детей, рожденных женщиной на протяжении жизни до момента переписи или опроса. Мертворождения обычно в объем этого понятия не включаются.

Эмиграция (Emigration)-выезд из страны в другое государство на постоянное жительство, с целью получения его гражданства.

Эффективная рождаемость (Effective fertility.) - рождаемость, рассчитанная с учетом младенческой и детской смертности.