Неспецифическая устойчивость растений к стрессовым факторам и ее регуляция

увеличение  доли  свободных  моносом  в  препарате  рибосом,  поэтому
скорость  вызванной  цитокинином  сборки  полисом  возрастает,  она
максимальна у голодавших в течение 3-х суток семядолей. Обращает на
себя  внимание  факт  явного  защитного  эффекта  цитокинина  на
состояние  аппарата  белкового  синтеза  у  семядолей  сразу  после
изоляции,  который  проявляется  в  предотвращении  вызванного
голоданием распада полисом.

Сопоставление характера влияния БАП на рост семядолей в ходе

голодания и кинетику сборки полисом показывает четкую зависимость
скорости  роста  семядолей  от  состояния  трансляционного  аппарата  в
них.  Линейная  БАП-индуцированная  активация  роста  наблюдается  у
свежеизолированных  семядолей,  обладающих  максимальной  долей
полисом  в  препарате  рибосом,  тогда  как  в  ходе  голодания  происходит
разрушение аппарата трансляции, приводящее к замедлению ростового
ответа  после  добавления  гормона.  Увеличение  скорости  роста
семядолей,  подвергнутых  голоданию,  наблюдается  лишь  спустя  время,
необходимое  для  репарации  трансляционного  аппарата  под  влиянием
БАП.

Таким образом, БАП-индуцированная активация роста семядолей

может происходить только при условии, когда доля активных в синтезе
белка полисом в препарате рибосом превышает некое пороговое
значение, которое в данной модельной системе составляет около 50 %.
Дальнейшее увеличение скорости роста подвергнутых голоданию
семядолей находится в прямой зависимости от доли полисом в них.

Уровни  регуляции  цитокинином  синтеза  белка  в  изолированных
семядолях  тыквы.  Анализ  популяции  рибосом  в  градиенте
концентрации  сахарозы  показывает  (рис. 3),  что  цитокинин  способен  к
быстрой  (в пределах 1–3-х ч)  активации  аппарата  белкового  синтеза  у
подвергнутых  голоданию  семядолей,  о  чем  свидетельствует  снижение
доли  неактивных  в  синтезе  белка  моносом  в  выделенном  из  них
препарате  рибосом.  Причем  по мере  увеличения  времени  инкубации
семядолей  на  БАП  наблюдается  не  только  сдвиг  рибосом  из  зоны
моносом в область полисом, но и возрастание доли тяжелых полисом в
сравнении с контролем.

Уже сама скорость сборки полисом под влиянием цитокинина

дает  основание  предполагать  участие  гормона  в  регуляции  этого
процесса не только на транскрипционном, но и посттранскрипционном
уровнях.  Использование  ингибиторного  анализа  подтвердило  это
предположение.  Так,  подавление  специфическими  ингибиторами
транскрипции

α-аманитином и кордицепином синтеза тотальной РНК и

поли(А)-содержащей  РНК  более  чем  на 70 % не  снижает  уровня
БАП-индуцированной  сборки  полисом  в  семядолях  тыквы  [Ананиев  и
др., 1980; Шакирова  и  др., 1982; 1983; Клячко, 1985]. Следовательно,
активация  цитокинином  формирования  полисом  в  изолированных
семядолях, голодавших в темноте на воде в течение двух-трех суток по
крайней  мере  в  течение  первых  трех-шести  часов  практически  не
зависит  от  новообразования  рибосом  и  мРНК,  т.е.  гормон  может
участвовать  в  регуляции  этого  процесса  на  посттранскрипционном
уровне.

Рис. 3. Влияние БАП на распределение рибосом в градиенте концентрации
сахарозы (10–35 %). Полисомы  выделены  из  семядолей,  выдержанных
в течение 3-х суток  на  воде  в  темноте  (А)  и  затем  инкубированных 1 ч  (Б)
или 3 ч (В) на растворе 50 мкМ БАП. Концентрация сахарозы уменьшается
слева  направо.  Стрелка  указывает  на  пик  моносом,  слева  от  которого
располагаются полисомы

Причем детальный анализ распределения популяции, выделенных

из  обработанных  БАП  семядолей  рибосом  в  градиенте  концентрации
сахарозы  (рис. 3),  может  указывать  на  возможность  активации
цитокинином  инициации  трансляции.  При  этом  вероятным  путем
регуляции  инициации  синтеза  белка  является  активация  факторов
инициации  или  рибосомальных  белков [Yakovleva et al., 1992; 1997].
Вместе  с  тем,  учитывая  способность  БАП  индуцировать  накопление
РНК  в  клетках,  что  заметно  проявляется  лишь  к 6 ч  от  начала  его
действия  [Шакирова  и  др., 1982], можно полагать, что в последующий
после  этого  период  времени  все  больший  масштаб  в  действии
цитокинина  на  синтез  белка  приобретает  транскрипционный  уровень
регуляции за счет увеличения объема белоксинтезирующего аппарата.

Таким образом, цитокинины регулируют синтез белка как на

транскрипционном, так и посттранскрипционном уровнях [Fosket,
Tepfer, 1978; Ананиев и др., 1980; Шакирова и др., 1982; 1983; Кулаева,
1982; 1987; Клячко, 1985; Gaudino, Pikkard, 1997; Schmulling et al., 1997;
Kakimoto, 1998; Barciszewski et al., 1999].

Распределение в градиенте концентрации сахарозы выделенных

из  растений  препаратов  рибосом,  очевидно,  позволяет  судить  об
активности  в  клетках  тотального  синтеза  белка,  на  фоне  которого
практически  невозможно  выявить  активацию  или  ингибирование
синтеза  индивидуальных  белков  под  влиянием  фитогормонов.  Так,
например,  приведенные  результаты  убедительно  свидетельствуют  об
индукции  цитокининами  формирования  полисом,  в  то  же  имеются
сведения  о  подавлении  под  влиянием  этих  гормонов  экспрессии  ряда
генов [Teramoto et al., 1994; Toyama, 1995]. Наоборот,  АБК  вызывает
деградацию  белоксинтезирующего  аппарата,  являясь  антагонистом
цитокинина  в  регуляции  сборки  полисом  в  клетках,  и  вместе  с  тем
многочисленные  данные  свидетельствуют  об  участии  АБК  в  индукции
экспрессии генов и синтеза более десятка белков.

Тем не менее антагонизм цитокинина и АБК проявляется не

только  в  их  действии  на  состояние  трансляционного  аппарата  (по-
видимому,  именно  стадия  инициации  является  критической  для  этих
гормонов  [Шакирова  и  др., 1983; Клячко, 1985]), но  и  в  регуляции
генной  экспрессии.  Об  этом  свидетельствуют,  например,  данные  о
противоположной регуляции АБК и цитокинином генной транскрипции
в клетках изолированных семядолей люпина [Kuznetsov et al., 1998].

Приведенные результаты убедительно свидетельствуют о

способности  цитокининов  активировать  процесс  формирования
полисом  и  соответственно  синтез  белка  в  растениях,  который,  как
известно,  является  ключевым  звеном  метаболизма  клеток. Необходимо
отметить,  что  цитокинины  оказывают  защитный  эффект  на
белоксинтезирующий  аппарат  клеток,  который  проявляется  в
предотвращении

его

деградации

условиях

воздействия

неблагоприятных  факторов  среды  (в  частности,  голодания).  Эти
гормоны  также  могут  играть  важную  роль  в  устранении  последствий
повреждающего  действия  стрессовых  факторов  на  клеточный
метаболизм, проявляющегося в торможении тотального синтеза белка, а
именно,  в  репарации  аппарата  трансляции,  в  котором  немаловажное
значение,  по-видимому,  имеет  способность  включения  цитокининами
быстрых  независимых  от  транскрипции  механизмов  регуляции  сборки
полисом из предсуществующих рибосом и мРНК.

Повышение устойчивости растений к стрессовым факторам среды
при действии картолина

Изучение механизмов действия фитогормонов крайне важно не

только  для  понимания  их  роли  в  осуществлении  регуляции
физиологических процессов в растительных организмах на протяжении
всего  онтогенеза,  но  и  с  точки  зрения  их  практического  применения  в
растениеводстве. С этой целью проводится синтез и отбор эффективных
аналогов природных фитогормонов с заданными свойствами повышать
интенсивность  ростовых  процессов  растений  и  устойчивость  их  к
разнообразным стрессовым воздействиям, а следовательно, увеличивать
общую продуктивность растений.

Большую значимость среди таких соединений имеют вещества

цитокининового типа действия, например картолин. Препарат картолин,
синтезированный  на  основе  отдаленных  структурных  аналогов
цитокининов пуринового ряда и дифенилмочевины Ю.А. Баскаковым с
сотр.[1981; 1984], был  отобран  по  способности  заменять  цитокинин  в
стимуляции  роста  суспензионной  культуры  клеток  табака  и  повышать
устойчивость каллусных клеток пшеницы к промораживанию [Баскаков
и др., 1981; Бутенко и др., 1982]. Кроме того, выявлен защитный эффект
картолина  на  интактные  растения  при  воздействии  других  стрессовых
факторов.
Засуха.  Картолин  существенно  повышает  устойчивость  растений
ячменя  к  засухе,  что  убедительно  показано  в  вегетационных  опытах
[Шевелуха  и  др., 1983]. В  конце  кущения – начале  фазы  выхода  в
трубку  растения  ячменя  сортов,  различающихся  по  устойчивости  к
засухе:  Надя,  Фаворит  и  Интенсивный,  опрыскивали  раствором
картолина из расчета 2 кг/га. Спустя один-два дня растения прекращали
поливать  и  поддерживали  условия  засухи (20–25

% от полной

влагоемкости почвы) в течение 2 недель. После чего влажность почвы
доводили до соответствующей контрольному варианту (70 %), которую
поддерживали до уборки урожая.

Картолин, подобно цитокинину, проявил защитный эффект на

трансляционный аппарат листьев в условиях засухи (рис. 4. и табл. 1),
причем растения разных сортов не одинаково отвечали на обработку
картолином в условиях засухи, что позволило выявить три типа ответа в
зависимости от специфики сорта.

Так, в сорте Надя картолин проявляет стабилизирующий (на

уровне  контроля)  эффект  на  белоксинтезирующий  аппарат  клеток.
Растения  сорта  Фаворит,  очевидно,  сильнее  других  подвержены
действию  засухи,  так  как  в  них  было  максимальное  падение  доли

полисом  в  препарате  рибосом  (рис. 4),  вместе  с  тем  они  более
чувствительны к картолину, который даже в условиях засухи вызывал в
них  значительную  стимуляцию  сборки  полисом.  Опрыскивание  же
картолином растений ячменя сорта Интенсивный в условиях засухи не
вызывало  каких-либо  изменений  в  популяции  рибосом,  правда,  нужно
отметить,  что  в  этих  условиях  резкого  падения  уровня  полисом  в
листьях не происходило.

Рис. 4. Профили седиментации в градиенте концентрации сахарозы
(10–35 %) препаратов рибосом, выделенных из листьев ячменя сорта
Фаворит. А – контрольные растения; Б – растения, подвергнутые действию
засухи; В – растения, обработанные картолином перед началом засухи

Механизм действия картолина, направленный на поддержание

активного  состояния  белоксинтезирующего  аппарата,  вероятно,
является ключевым в проявлении его защитного эффекта на растения в
условиях  засухи, что нашло отражение в результатах по урожаю зерна
(табл. 1).  Так,  картолин  практически  не  оказывает  влияния  на  урожай
ячменя  сорта  Интенсивный,  тогда  как  в  сорте  Надя  обработка
препаратом  более  чем  на 50 % предотвращает  вызванное  засухой
снижение  урожая  зерна.  Специфика  ответных  реакций  в  зависимости

Таблица 1

Влияние засухи и обработки растений ячменя картолином

на количество полисом (%) в выделенном из листьев препарате рибосом

Сорт ячменя

Условия выращивания

растений

Надя

Фаворит

Интенсивный

Контроль

65 45 64

Засуха

33 18 42

Засуха+картолин

62 63 44

от сортовых особенностей ячменя на обработку картолином в условиях
засушливого вегетационного периода выявлена и в полевых испытаниях
[Ковалев, 1998].

Таким образом, защитный эффект картолина, препарата,

обладающего некоторыми свойствами цитокинина, на растения ячменя
в  условиях  засухи  проявляется  в  предотвращении  вызванной  засухой
деградации  белоксинтезирующего  аппарата,  что,  в  конечном  счете,
способствует  существенному  снижению  степени  повреждающего
действия данного стрессового фактора на формирование урожая зерна.

Мучнистая роса. К объективным причинам, наносящим значительный
урон  урожаю  важнейших  продовольственных  культур,  можно  отнести
заражение  возбудителями  грибных  болезней.  Огромное  разнообразие
грибных  патогенов,  их  высокая  вариабельность  и  колоссальная
способность  приспосабливаться  к  растению-хозяину  представляет
собой  серьезную  проблему  в  защите  растений.  Несмотря  на  то,  что
восприимчивость  растений  в  природе  является  скорее  исключением,
чем  правилом  [Вавилов, 1986], в  годы,  благоприятные  для  развития
фитопатогенных  грибов,  недобор  урожая  культурных  растений  может
достигать 50 % [Рассел, 1982]. К числу наиболее вредоносных относятся
патогены,  вызывающие  развитие  мучнистой  росы,  корневых  гнилей,
септориоза.

Использование химических средств защиты в мировой практике

растениеводства  является  одним  из  действенных  механизмов  решения
проблемы  борьбы  с  грибными  болезнями.  Картолин,  вероятно,  также
может быть использован для этой цели [Шакирова и др., 1985]. Об этом
свидетельствуют  данные  опытов  по  изучению  влияния  картолина  на
устойчивость к мучнистой росе, которые проводили в полевых условиях
на  базе  Чишминского  ОПХ  на  пшенице  сорта  Башкирская 9,
инокулированной  спорами  Erysipfe graminis f.

tritici контактным

способом.

Учет степени устойчивости большого количества растений в этих

опытах демонстрирует факт существенного снижения под влиянием
обработки картолином балла поражения пшеницы мучнистой росой
(табл. 2).

Опрыскивание растений препаратом предотвращало вызванное

инфицированием падение продуктивности пшеницы (табл. 3).

Повышение устойчивости и продуктивности пшеницы в условиях

грибного патогенеза под влиянием картолина также, как и засухи,
связано с его действием на активность аппарата белкового синтеза
(рис. 5).

Таблица 2

Влияние картолина на устойчивость пшеницы к мучнистой росе

Из них отвечает баллу по шкале

устойчивости к заболеванию

Вариант

Число

исследованных

растений

0 1 2 3 4

Без обработки

503

– – – – 503

Обработка
картолином

483 79

196

208

–

Примечание. Пшеницу в фазу кущения опрыскивали 0,2 %-ным

раствором картолина (2 кг/га).

Таблица 3

Влияние обработки картолином и инфицирования растений пшеницы

мучнистой росой на массу 1000 семян (г)

Контроль

Инфицирование

Картолин

+инфицирование

29,3

± 0,3

19,2

± 0,4

± 0,3

Рис. 5. Профили седиментации в градиенте сахарозы (10–35

препаратов

рибосом,

выделенных

из

листьев

пшеницы

сорта

Башкирская 9. Стрелка указывает пик моносом; А – контрольные
растения, Б и В – растения, инокулированные мучнистой росой (Б – без
обработки, В – обработанные картолином)

Заражение приводит к значительной деградации трансляционного

аппарата. Обработка растений картолином не только препятствует
этому процессу, но и индуцирует образование полисом, и, по-видимому,
увеличение общего количества рибосом, о чем свидетельствуют данные

по  содержанию  РНК  в  высечках  из  листьев  обработанных  растений
(табл. 4).  Это,  вероятно,  связано  со  способностью  картолина
активировать  работу  РНК-полимеразы I  [Шаренкова  и  др., 1983].
Вместе  с  тем  заражение  растений  мучнистой  росой  вызывает
двукратное снижение содержания РНК в высечках из листьев.

Таблица 4

Влияние обработки картолином и заражения растений мучнистой росой

на долю полисом (%) в препарате рибосом из листьев пшеницы

и содержание в них тотальной РНК

Вариант

Доля полисом

РНК, мкг/высечка

Контрольные растения

48,5

±2,5 15,6±0,5

Инокулированные растения:

не обработанные картолином

22,5

±9,5 8,0±1,0

обработанные картолином

78,0

±8,0 19,0±0,7

Следовательно, важной составляющей в повышении устойчивости

растений  пшеницы  к  мучнистой  росе  под  влиянием  обработки
картолином  является  предотвращение  деградации  аппарата  белкового
синтеза,  что  в  конечном  счете  приводит  к  сохранению  урожайности
пшеницы на уровне незараженных контрольных растений.

Эти данные четко демонстрируют факт антистрессового действия

картолина  на  растения  ячменя  в  условиях  засухи  и  пшеницы  при
грибном  заражении,  которое  проявляется  в  поддержании  активности
трансляционного  аппарата  в  них  на  уровне  растений,  не  подвергнутых
действию  разных  по  природе  неблагоприятных  факторов,  или  даже
превышении  его  значения.  При  этом  обработка  картолином
существенно  снижает  вызванное  стрессом  падение  урожая  зерна  или
даже полностью предотвращает его.

Таким

образом,

рассмотренные

выше

результаты

свидетельствуют  о  наличии  в  спектре  действия  картолина  свойств
цитокинина активировать работу РНК-полимеразы I и сборку полисом в
клетках  растений  в  условиях  стресса,  а  также  некоторых  других
свойств,  что  позволяет  рассматривать  его  в  качестве  антистрессового
препарата цитокининового типа действия [Баскаков, 1988].

Анализ имеющихся в литературе данных, не позволяет, вероятно,

столь  категорично  относить  картолин  к  соединениям  цитокининового
типа  действия.  Это  вещество  синтезировано  на  основе  отдаленных
структурных аналогов цитокининов, оно способно заменять цитокинин
в  поддержании  роста  культуры  клеток  [Бутенко  и  др., 1982]. Наряду  с
этим, картолин проявляет защитный эффект на клетки каллусов, а также

проростки  озимой  пшеницы  при  воздействии  низких  температур
[Бутенко  и  др., 1982; Бочарова  и  др., 1983], повышает  активность
РНК-полимеразы I в листьях ячменя при дефиците влаги [Шаренкова и
др., 1983], проявляет антистрессовое действие на проростки ячменя при
тепловом  шоке  [Ефремов  и  др., 1992; Сарват  и  др., 1993], повышает
холодоустойчивость  растений  проса,  огурца  и  кукурузы  [Зауралов,
1997; 2000], предотвращает деградацию белоксинтезирующего аппарата
в  растениях  ячменя  и  пшеницы  в  условиях  засухи  и  грибного
заражения,  тем  самым  повышает  сопротивляемость  растений  к
повреждающему действию этих стрессовых факторов [Шевелуха и др.,
1983; Шакирова и др., 1985].

Перечисленные

выше

проявления

эффектов

картолина

действительно  относятся  к  свойствам  цитокининов  [Кулаева, 1973;
1982].  В  то  же  время  имеется  немало  данных,  свидетельствующих  о
существенных  различиях  в  широком  спектре  физиологического
действия  картолина  и  цитокининов.  Так,  в  классической  для
исследования  механизмов  действия  цитокининов  модельной  системе
изолированных  семядолей  тыквы  картолин  в  большом  диапазоне
концентраций не стимулировал их роста и не индуцировал, в отличие от
БАП,  формирование  полисом  в  них  [Клячко  и  др., 1987]. Картолин
также  не  оказывал  стимулирующего  действия  на  рост  интактных
проростков тыквы, их семядолей, гипокотилей; слабее, по сравнению с
БАП,  подавлял  рост  главного  корня,  но  при  более  высоких
концентрациях  сильнее,  чем  БАП,  стимулировал  образование  боковых
корней [Бурханова и др., 1984].

Это позволяет сделать вывод о существовании особых, отличных

от  цитокинина,  механизмов  действия  картолина,  на  основе  которого
может быть синтезирована целая группа химически активных веществ с
ярко выраженным антистрессовым эффектом действия. Такой широкий
спектр  защитного  действия  картолина  на  различные  культуры  дает
основание  рассматривать  его  в  качестве  эффективного  для
практического применения препарата, повышающего неспецифическую
устойчивость растений.

Влияние бисола 2 и байтана на состояние трансляционного
аппарата инфицированных растений пшеницы

В последние пять-семь лет из-за резкого сокращения объемов

использования импортных пестицидов в России в 1,5, а в отдельные
годы в 2 раза увеличились потери урожая от сорняков, вредителей и

болезней важнейших сельскохозяйственных культур, в том числе и
пшеницы, что свидетельствует о рентабельности их применения
[Захаренко, 1998; Шаяхметов и др., 2000].

Значительный интерес для сельского хозяйства в связи с

повышением  устойчивости  к  грибным  болезням  представляют
системные  фунгициды  триазолового  ряда,  ингибирующие  синтез
стеролов,  в  частности  компонента  клеточной  мембраны  грибов
эргостерола  как  в  чистой  культуре  грибных  клеток,  так  и
развивающихся  в  клетках  растения-хозяина  [Вurden et

al., 1987].

Производные  триазола  обладают  не  только  высокой  фунгицидной
активностью, но и четко выраженными свойствами регуляторов роста, в
частности  ретардирующими,  по-видимому,  в  связи  с  подавлением
ферментативного  биосинтеза  гиббереллинов.  Это  способствует
формированию  растений  с  более  низким  и  утолщенным  стеблем,
хорошо  развитой  корневой  системой,  что  играет  важную  роль  в
предотвращении  полегания  зерновых  культур  [Прусакова,  Чижова,
1998; 1999]. Наиболее  известными  из  триазоловых  фунгицидов,
используемыми для защиты злаков от грибных болезней, являются тилт
(пропиконазол),  байтан  (триадименол)  и  байлетон  (триадимефон).
Причем байлетон в растительном организме обычно трансформируется
на  несколько  метаболитов,  один  из  которых – байтан  [Минькова,
Комарова, 1987].

Важно отметить, что байлетон, байтан и другие фунгициды

триазолового ряда обладают некоторыми свойствами цитокинина в
цитокининчувствительных

тестах [Fletcher, Arnold, 1986] и

характеризуются  мультипротекторным  действием  на  растения,
поскольку растения, предобработанные ими, меньше повреждаются при
воздействии  не  только  биотических,  но  и  таких  абиотических
стрессовых  факторов,  как  высокие  и  низкие  температуры,  озон,  засуха
[Fletcher, Hofstra, 1985; 1987; Bonham-Smith et al., 1988; Ronchi et al.,
1997;  Прусакова,  Чижова, 1998]. Однако  следует  подчеркнуть,  что  все
эти  фунгициды  эффективные  против  различных  видов  почти  всех
таксономических  групп  грибов,  кроме  фикомицетов,  являются
импортными,  поэтому  необходимо  вести  работу  по  синтезу  из
доступного  сырья  отечественных  дешевых,  экологически  безопасных
препаратов,  способных  повышать  устойчивость  растений  к  грибным
болезням.

К таким препаратам можно отнести разработанный в Институте

органической химии УНЦ РАН (Уфа) препарат аминового ряда бисол 2,
обладающий высокой эффективностью в защите сельскохозяйственных
культур от грибных болезней в крайне низких концентрациях, основное

действующее

вещество

которого – щавелевокислый

тетра-

метилметилендиамин. Этот препарат характеризуется свойством
иммуностимулятора,

что

главным

образом

было

показано

цитологическими  методами  в  отношении  патогенов,  вызывающих
корневые гнили и ржавчину [Ямалеев и др., 1990; Джемилев и др., 1990;
Трошина  и  др., 1991]. В  модельных  опытах  было  также  установлено,
что  бисол 2  ведет  себя  как  регулятор  роста,  обладающий
цитокининподобным эффектом [Еркеев и др., 1988].

Полевые испытания бисола 2 показали его высокую

эффективность  в  повышении  устойчивости  пшеницы  к  грибам  родов
Fusarium  и  Helminthosporium=Bipolaris,  вызывающим  корневую  гниль
[Шакирова  и  др., 1989; Джемилев  и  др., 1990]. Несмотря  на  то,  что
предпосевная  обработка 0,001 %-ным  раствором  бисола 2  снижает,  но
не  предотвращает заражение пшеницы возбудителями корневой гнили,
как это наблюдается в случае использования байтана, она тем не менее
способствует заметному повышению продуктивности инокулированной
пшеницы (табл. 5).

Таблица 5

Влияние бисола 2 и байтана на устойчивость пшеницы к корневой гнили

и элементы структуры урожая

Вариант

Число

зараженных

растений, %

Число зерен

в главном

колосе, шт.

Масса 1000

зерен, г

Растения
на инфекционном фоне

44,9

± 3,0 21,7

± 1,1 33,4

± 1,2

То же + бисол 2

13.2

± 2,1 23,1

± 0,9 38,3

± 2,1

То же + байтан

3,8

± 2,8 22,3

± 0,7 36,7

± 2,5

Примечание. Семена обрабатывали 0,001 %-ным раствором бисола 2

или опудривали байтаном («Bayer», ФРГ),

норма расхода 2 кг/т.

Результаты, приведенные в табл. 6, показывают, что скорость

синтеза белка в высечках листьев из предобработанных бисолом 2 и
байтаном растений в фазах кущения и трубкования на 35–40 % выше,
чем в листьях зараженных, но необработанных растений, при этом доля
включения меченой аминокислоты в белок от ее поступления в высечки
под влиянием обоих препаратов не превышало 10 %.

Как уже обсуждалось выше, интенсивность трансляции в

значительной  мере  определяется  уровнем  активных  в  синтезе  белка
полисом.  Из  табл. 6  и  рис. 6  видно,  что  доля  полисом  в  препаратах
рибосом,  выделенных  из  предобработанных  бисолом  и  байтаном

Таблица 6

Влияние предпосевной обработки бисолом 2 и байтаном

на скорость синтеза белка и долю полисом в препарате рибосом листьев

пшеницы, инфицированной корневой гнилью

Кущение

Трубкование

Вариант

включение

С-фенилаланина

в белок, Бк/высечку

полисомы,

включение

С-фенилаланина

в белок, Бк/высечку

полисомы,

Растения

на инфекцион-
ном фоне

204

± 4,0 75

± 1,0 210

± 5,0 36

± 2,0

То же + бисол 2

282

± 10 89

± 0,5 266

± 1,0 54

± 1,0

То же + байтан

267

± 27 87

± 0,5 250

± 10

растений  на  фоне  инфекции,  также  выше  по  сравнению  с
необработанными  растениями.  В ходе  онтогенеза  наблюдается
деградация  белоксинтезирующего  аппарата  в  листьях  зараженных
растений, однако в растениях, обработанных бисолом 2, доля полисом в
препарате  рибосом  заметно  выше,  что  способствует  большей  скорости
трансляции опытных растений.

Рис. 6. Анализ состояния трансляционного аппарата листьев пшеницы в
фазе кущения при заражении возбудителями корневой гнили (а) и
обработке бисолом 2 (б) и байтаном (в)

Приведенные результаты позволяют заключить, что одним из

путей  повышения  устойчивости  пшеницы  к  корневой  гнили  и
увеличения  в  этих  условиях  ее  продуктивности  при  предпосевной
обработке  бисолом 2  и  байтаном  является  предотвращение  деградации
белоксинтезирующего  аппарата  и  вследствие  этого  поддержание
высокой  скорости  синтеза  белка.  При  этом  выявляется  аналогия  в
действии

этих

препаратов

на

функциональную

активность

трансляционного аппарата инфицированных растений, что, очевидно,

свидетельствует о сходстве механизма их действия на белковый обмен
растений.

Следовательно, можно предполагать, что трансляционный

аппарат клеток является лимитирующим звеном в ответе растений на
разнообразные стрессовые факторы и его состояние может служить
критерием для оценки защитного действия в условиях неблагоприятных
факторов среды различных по структуре соединений.

Суммируя рассмотренные в этой главе материалы, можно сказать,

что функциональное состояние белоксинтезирующей системы в клетках
является  как  бы  индикатором  физиологического  статуса  растительного
организма  в  целом.  Механизмы  регуляции  активации  процесса
формирования полисом и соответственно синтеза белка фитогормонами
цитокининовой  природы,  вероятно,  лежат  в  основе  повышения  под  их
влиянием  продуктивности  растений  не  только  в  искусственно
моделируемых  стрессовых  ситуациях,  но  и  обычных  условиях
произрастания.  Это  очень  важно,  так  как  флуктуации  природных
условий хорошо известны.

Поскольку белоксинтезирующая система клеток очень чутко

реагирует  на  изменения  внешней  среды,  которые  могут  быть  очень
разными по степени повреждения, то защитный эффект предобработки
соединениями,  обладающими  свойствами  цитокининов,  направлен  на
снижение силы повреждающего действия неблагоприятных факторов и
показателем  такого  эффекта  является  предотвращение  деградации
трансляционного аппарата, имеющее, вероятно, определяющее значение
для  поддержания  высокой  активности  ростовых  процессов  растений,
лежащих в основе формирования полноценного урожая зерна.

Вместе с тем эти гормоны, по-видимому, способны играть

важную  роль  в  устранении  последствий  повреждающего  действия
стрессовых  факторов  на  клеточный  метаболизм,  а  именно,
индуцировать  репарацию  аппарата  трансляции  в  период  их
последействия,  что,  в  свою  очередь,  является  необходимым  для
ускорения

восстановления

интенсивности

интегральных

физиологических процессов, способствующих сохранению высокой
продуктивности растений.

ЛАВА

3. САЛИЦИЛОВАЯ КИСЛОТА

КАК ИНДУКТОР УСТОЙЧИВОСТИ РАСТЕНИЙ

В предыдущей главе были рассмотрены механизмы действия

синтетических регуляторов роста картолина, бисола 2, байтана, которые
эффективны  в  защите  растения  от  грибных  болезней.  Настоящая  глава
посвящена  анализу  механизмов  антистрессового  действия  эндогенного
регулятора роста, обнаруженного в листьях и репродуктивных органах
большого  количества  растений [Raskin, 1992], – салициловой  кислоте
(СК).  Это  эндогенное  соединение  фенольной  природы  привлекает
огромное  внимание  исследователей  в  связи  с  его  способностью
индуцировать системную приобретенную устойчивость (СПУ) растений
к  разнообразным  по  природе  возбудителям  болезней.  К  настоящему
времени

получены

многочисленные

результаты,

убедительно

свидетельствующие в пользу вовлечения СК в индукцию и развитие
СПУ, к сожалению, лишь единичные из них принадлежат
отечественным исследователям.

Одной из важных реакций растительного организма на

инфицирование  патогеном  является  формирование  пролонгированной
системной устойчивости к широкому спектру последующих инфекций в
ответ  на  локально  внесенную  инфекцию  с  образованием  в  листе
некрозов [Bent, 1996]. Этот феномен был выявлен более 90 лет назад и
позднее  назван  физиологической  приобретенной  невосприимчивостью
(иммунитет) [Ryals et al., 1994; Озерецковская, 1999], или  системной
приобретенной  устойчивостью.  Первоначально  эти  наблюдения  были
получены  в  отношении  вирусной  инфекции,  затем  бактериальной  и
лишь  спустя  годы  исследователи  пришли  к  выводу,  что  становление
приобретенной

устойчивости

является

характерной

реакцией

разнообразных растительных организмов к широкому ряду патогенов,
включая

вредоносные

для

сельскохозяйственных

культур

фитопатогенные грибы [Kuc, 1982].

Прогресс в раскрытии механизмов, лежащих в основе СПУ,

связан с данными о корреляции СПУ с накоплением группы PR-белков
под влиянием салициловой кислоты в табаке [Van Loon, Antoniw, 1982;
Van der Bulcke et

al., 1990]. J.

Ryals et

al. [1994] предложили

предварительную  рабочую  модель  СПУ,  согласно  которой  ее  можно
концептуально  подразделить  на 2 фазы:  инициацию  и  установления.
Инициация  СПУ  может  быть  скоротечной  и  включает  восприятие
патогена  и  все  события,  приводящие  к  установлению  СПУ:  продукция

сигналов, способных дистанционно транспортироваться по растению от
места локального инфицирования патогеном, которые индуцируют
накопление СК, которая в свою очередь индуцирует экспрессию генов
PR-белков, способствующих установлению устойчивости.

Роль PR-белков в развитии индуцированной салициловой кислотой
системной приобретенной устойчивости

Действительно, PR-белки могут служить маркером развития СПУ

[Ward et al., 1991; Raskin, 1992; Ryals et al., 1994; 1996; Mauch-Mani,
Metraux, 1998]. Так, было выделено, по крайней мере, 9 семейств генов,
координированно  индуцируемых  в  неинфицированных  тканях
инокулированных растений, которые были названы СПУ–генами [Ward
et al.,  1991].  Причем  СК,  а  также 2,6-дихлороизоникотиновая  кислота
(ИНК) – синтетический индуктор устойчивости, в отсутствии инфекции
индуцируют  аналогичный  СПУ–генам  спектр  генов  у  многих  видов
растений [Ward et al., 1991; Metraux et al., 1990; Schneider-Muller et al.,
1994; Ryals et

al., 1996; Hammond-Kosack, Gones, 1996], что

свидетельствует о тесной связи экспрессии СПУ–генов с установлением
устойчивости растений к патогенам. Среди них есть гены, кодирующие
хитиназы и

β-1,3-глюканазы [Ward et al., 1991; Ryals et al., 1994],

цистеинбогатые белки, подобные тауматину [Woloshuk et al., 1991], а
также целую группу белков, объединенных в семейство PR-1,
ингибирующих рост грибов в системе in vitro [Ryals et al., 1994].

Несмотря на то, что детально экспрессия СПУ–генов изучена в

растениях  табака,  огурца  и  арабидопсиса,  в  кукурузе  и  ячмене  также
идентифицирован  ряд  генов,  гомологичных  СПУ–генам [Ryals et al.,
1996].  В  пшенице  были  выявлены  координированно  экспрессируемые
гены-маркеры

химически

активируемой

СПУ,

кодирующие

липоксигеназу,  цистеин  протеиназу  и  другие  белки,  и  характер  их
экспрессии  сходен  с  индукцией  СПУ–генов  при  обработке  СК  в
двудольных  растениях [Gorlach et al., 1996]. Пока  не  все  СПУ–гены
идентифицированы,  но  работа  в  этом  направлении  ведется.  Так,
PR-белок ELI3 из  растений  арабидопсиса  и  петрушки  является
дегидрогеназой  маннитола  в  клетках  сельдерея,  активность  которой
многократно  возрастает  под  влиянием  экзогенной  обработки  СК
[Wiliamson et

al., 1995], что

позволяет

связывать

СК–индуцированную активацию данного фермента с обеспечением
клеток растений энергией и источником углерода из маннозы при
патогенной атаке.

Вероятно, не весь набор СПУ–генов является универсальным в

формировании СПУ у разных растительных объектов [Ryals et al., 1996].
Например,  в  арабидопсисе  семейства  этих  генов  близки  СПУ–генам
табака [Uknes et al., 1992], а  в  растениях  огурца  большинство  из  них
различаются [Metraux et al., 1990]. Прямым доказательством вовлечения
СПУ–генов в становление и поддержание СПУ могут служить опыты с
использованием  трансгенных  растений.  Так,  высокий  уровень
экспрессии генов PR-1 в трансгенных растениях табака коррелировал со
снижением  степени  инфицирования  двумя  патогенами  из  класса
оомицетов: Peronospora tabaci и Phytophthora parasitica [Alexander et al.,
1993].

Таким образом, факт участия PR-белков, кодируемых СПУ–

генами, во взаимоотношении патоген – растение – хозяин в развитии и
в поддержании  СПУ  не  вызывает  сомнения.  Однако,  если
индуцирование  инфицированием  и  обработкой  СК  хитиназной,
β-1,3-глюканазной  и  лизоцимной  активностей  имеет  принципиальное
значение  в  отношении  устойчивости  к  грибам  и  бактериям,  то  по
отношению  к  вирусам,  очевидно,  должны  формироваться  иные
механизмы,  направленные  на  локализацию  вирусов  в  некротических
областях  тканей  и  предотвращение  их  распространения  по  сосудистой
системе  растений.  Так,  показано  участие  СК  в  супрессии  репликации
вирусов  и  передвижения  их  по  растению  в  неинокулированные  ткани
[Murphy et al, 1999]. Интересно,  что  салицилгидроксамовая  кислота
ингибирует СК–индуцированную вирусоустойчивость, но не блокирует
устойчивость к фитопатогенным грибам и бактериям, что указывает на
вовлечение СК по крайней мере в два самостоятельных пути сигнальной
трансдукции  в  ходе  развития  защитных  реакций,  наряду  с  индукцией
синтеза PR-белков  и  устойчивости  к  грибной  и  бактериальной
инфекции,  возможна  также  активация  альтернативной  оксидазы,
являющейся  конечной  при  цианид-устойчивом  дыхании [Lamb, Dixon,
1997].

О том, что СК является одним их ключевых компонентов в

защитной сигнальной трансдукции, приводящей к индукции СПУ–генов
и развитию СПУ, свидетельствуют не только данные о накоплении СК в
растительных  тканях  при  инфицировании.  Более  убедительное
доказательство  было  получено  в  опытах  с  трансгенными  растениями
табака,  содержащими  бактериальный  ген  NahG  из  Pseudomonas putida,
кодирующий  гидроксилазу  салициловой  кислоты, – фермент,
катализирующий  превращение  СК  в катехол [Gaffney et al., 1993].
Экспресcирующие этот ген растения не накапливают СК и неспособны
индуцировать  СПУ  в  ответ  на  вирусную,  бактериальную  или  грибную

Неспецифическая устойчивость растений к стрессовым факторам и ее регуляция - часть 3